Метка: Главное

Джейсон Фрайд — генеральный директор и соучредитель компании Basecamp, которая разрабатывает софт для совместной работы удаленных групп, больших и маленьких. Он и его команда работают полностью удаленно уже более 20 лет — начиная с дизайн-магазина 37signals (где появился Ruby on Rails) и заканчивая Basecamp, у которой на сегодня 3,3 млн зарегистрированных пользователей.

Наш разговор с Фрайдом состоялся 16 марта, когда множество американцев перешли на режим работы из дома, который может растянуться на много недель.

Расскажите нам о Basecamp и поделитесь советами с людьми, которые только начали работать из дома.

Мы написали об этом книгу под названием «Remote. Офис не обязателен». Многое из того, что мы в ней рассказали, — часть нашей жизни. Мы около 20 лет работаем удаленно, так что многому научились.

Сейчас действительно наступил момент, когда нужно пересмотреть, как люди работают. Люди идут по ошибочному пути, пытаясь работать так же, как в офисе, только удаленно: такое же количество собраний, такое же количество людей на собраниях, просто с помощью видеоконференций. Они не используют потенциальную выгоду удаленной работы — асинхронность, которая означает, что вам больше не нужно делать все в режиме реального времени. Можно дать людям больше времени в течение дня — длительные промежутки времени, когда их никто не прерывает и они могут выполнить больше творческой работы.

Преимущество удаленной работы заключается в том, что она (как правило) устраняет то, что может отвлекать в офисе: шум, люди, которые хлопают вас по плечу, и периодические собрания.

Что бы вы сказали руководителям и другим людям, которые незнакомы с этой системой и потенциально ощущают дискомфорт?

Некоторые менеджеры могут задаться вопросом, откуда им знать, что работа выполняется, если они не видят людей. Единственный способ увидеть, выполняется ли работа, — это посмотреть на работу. Поскольку людям дома не нужно делать вид, что они «заняты», они могут выполнять задачи по собственному графику. То есть это более мягкий способ выполнить работу, как только вы справитесь с первичным дискомфортом. Вы поймете, что такая работа спокойнее, она меньше прерывается, у вас есть свое время и пространство. В типичных обстоятельствах это реальные преимущества удаленной работы. И я призываю людей искать именно эти особенности и не пытаться повторять все то, что вы делаете в офисе (с точки зрения собраний и повседневной структуры). Забавно, что большинство компаний привлекают юристов или бухгалтеров на аутсорсинг, которые работают удаленно. Мы доверяем профессионалам при выполнении их работы, и именно так мы должны относиться и к сотрудникам. Поверьте, что ваши подчиненные справятся со своими задачами.

Как инструменты вписываются в опыт работы из дома?

Выбранные вами инструменты оказывают большое влияние на объем работы, которую можно выполнить. Если вы хотите поддерживать постоянное общение, люди будут отвлекаться еще больше, чем раньше, их день будет разорван на множество мелких кусочков. Поэтому я предлагаю (конечно, я немного предвзят, потому что мы делаем Basecamp) найти инструмент, который позволяет асинхронную работу. Многие из нас не успевают реально работать в офисе из-за непрерывной череды собраний и ожидания немедленных ответов. Удаленная работа позволяет людям выполнять свои задачи. Поощряйте замедление. Торопливость и удаленная работа сочетаются плохо.

Каким компаниям или командам подойдет эта модель?

Любые творческие или «информационные» проекты, такие как разработка программного обеспечения, журналистика, дизайн, консалтинг, даже бухгалтерский учет и право. Привыкнув, вы сможете делать все больше и больше творческой работы. Если вы целый день сидите за компьютером, то, вероятно, сможете хорошо работать удаленно.

Какую структуру вы создаете для нового члена команды, который не привык работать удаленно?

Как руководитель команды или менеджер вы должны понять, что есть некоторая кривая обучения. Это все равно, что вручить гитару человеку, который никогда на ней не играл, и ожидать, что он сейчас же сыграет мелодию. Дайте им возможность глубоко вникнуть в дело. В помощь новичкам составляйте команды людей, у которых есть опыт, сочувствие и способность обучать. Кроме того, снизьте свои ожидания, особенно в начале. Когда мы нанимаем нового сотрудника, мы говорим, что первые 90 дней — это не работа, а знакомство с местом, сотрудниками, с процессом и ценностями. То же самое относится и к удаленной работе. Потребуется несколько недель, чтобы понять окружение, инструменты и вещи, c которыми вам трудно справиться. Руководители должны убедиться, что у людей есть возможности для этого. Воспользуйтесь преимуществами: у вас есть три-четыре часа, чтобы вдумчиво поработать над проблемой, а не 15 минут, чтобы быстро сделать что-то между собраниями.

Что вы скажете руководителям и менеджерам, которые хотят поддержать свою компанию или команду, недавно ставшую удаленной?

Это будет вызовом для людей. Многие люди не смогут полноценно работать целый день, потому что детские сады и школы закрыты, а их соседи по комнате и партнеры находятся дома — но вы все равно должны платить им, как обычно. Признайте реальность ситуации: сейчас люди могут работать только 60% времени. Владельцам важно отнестись к этому с пониманием.

У людей будет меньше времени, потому что семейная жизнь слишком изменилась. Нам придется снизить нагрузку. Я надеюсь, что этот опыт изменит мнение боссов и менеджеров, которые считают, что невозможно обойтись без определенного количества собраний или переживают, что люди не будут знать, что делать, не будучи физически в офисе. Хотя сейчас мы работаем из дома вынужденно, я думаю, этот опыт сохранится по крайней мере факультативно в будущем, что станет огромным коллективным шагом вперед.

Важно не пытаться повторять то, что вы делаете в офисе, а уменьшить количество задач, которые, по вашему мнению, вам нужно выполнить. Мы должны обуздать свои амбиции прямо сейчас и проявлять чуткость к ситуации, в которой находимся.

А что вы скажете людям, которые сейчас работают дома с детьми, родителями, соседями по комнате, партнерами, и которые не привыкли к такой рабочей обстановке?

Это пересмотр границ и пространства. Это новая территория, даже для команды Basecamp, которая занимается этим уже 20 лет. Руководитель нашего оперативного отдела, у которой теперь муж и ребенок дома, признается, что это хаос. Компании должны признать, что в ближайшие несколько месяцев они не смогут достичь всего, что планировали, учитывая реальность происходящего. Когда люди (и их руководители) осознают, что им не придется работать полный рабочий день, как они привыкли, это поможет им перейти на удаленную работу.

Итак, на ваш взгляд, в данный момент необходим более чуткий подход?

Такой подход более гибкий и в некоторых отношениях действительно здоровый. Мы говорим о том, что работа не так важна. Мы любим свою работу, но если мы снизим темп на 90 дней, потому что в жизни людей происходит что-то другое, все будет хорошо. Это хорошее напоминание о том, что нам не нужно постоянно работать на полной скорости. Сейчас, очевидно, очень страшный момент, но, надеюсь, мы сможем понять, что работа может быть иной, в хорошем смысле.

Что означает этот момент для нас с точки зрения характера работы и нашего восприятия?

Он означает разрыв инерции, и это здоровая сторона происходящего. Инерция может быть мощной: делать сегодня то, что я делал вчера, потому что это сработало. Многие компании работают на автопилоте, не тратя время на пересмотр своих действий. Когда что-то сбивает вас с курса — а сейчас мы настолько отклонились от курса, насколько только можно себе представить — это дает людям возможность осмотреться и понять, что нужно изменить. Нам не нужно делать все так, как мы делали это в офисе. Что произойдет, если мы не будем?

Что бы вы сказали менеджерам, которые могут использовать текущий момент в качестве эксперимента, чтобы понять, насколько ценна может быть удаленная работа для их команды или организации?

Я бы оценивал это так: какие ощущения? Суть ведь не в цифрах или измерении производительности, сроках или количестве встреч. Когда все это закончится, почувствуем ли мы, что хотим больше работать дома, может быть, два дня в неделю? Это шок для системы, поэтому нам нужно потратить некоторое время, чтобы привыкнуть к новой обстановке. Но когда все закончится, захотят ли люди вернуться на работу в офис?

Наши выводы:

• Нужно пересмотреть, как мы работаем: как личность, как команда, как компания. Какие подходы можно пересмотреть в совокупности? Без каких собраний можно обойтись? Как можно урезать список дел на день?
• Гибкость и сочувствие — ключевые понятия. Это ново для многих людей, и это, без сомнения, смягчающие обстоятельства. Будьте терпеливы с собой и своими товарищами по команде.
• Скорректируйте свои ожидания в качестве руководителя: сколько собраний необходимо, насколько сильно стоит полагаться на программное обеспечение для общения, насколько продуктивными будут люди, столкнувшиеся с огромными изменениями в домашней и рабочей обстановке. Снизьте свои ожидания и будьте гибкими.
• Оценивайте ощущения от удаленной работы, а не цифры.

Паника любит компанию.

Тем не менее есть практичная, эффективная и рациональная альтернатива — спокойствие.

Если вы находитесь в переполненном самолете, и один из пассажиров трясется от страха из-за турбулентности, паника в конце концов утихнет. Если же таких паникеров шестеро, то вполне возможно, что в конце концов паника охватит и всех других пассажиров. Чтобы распространиться, панике нужно несколько опорных точек.

То же самое бывает в летних лагерях для десятилетних. Если в одном домике по дому тоскует только один ребенок, то обычно он забывает об этом в конце концов и начинает наслаждаться летом, потому что когда нас окружают люди в хорошем настроении, мы и сами находимся в хорошем настроении. Но три или четыре тоскующих по дому ребенка могут изменить всю картину.

Спокойствие — это демпфирующий механизм, но оно не так эффективно, как паника.

Библиотека — это, как правило, тихое место, потому что так уж заведено — в библиотеке нужно вести себя тихо. Поскольку так заведено, людей, которые следуют этому правилу, достаточно, чтобы поддерживать статус-кво. Но нужно прилагать усилия, чтобы создать спокойную обстановку, потому что коэффициент спокойствия не может конкурировать с паникой, когда дело доходит до распространения.

А Twitter? Twitter был создан, чтобы доводить панику до максимума. Спокойствие не поощряется, паника разгорается. И если в реальной жизни вы общаетесь с людьми, которые проводят много времени в социальных сетях и на новостных сайтах, вы приглашаете их всех в свой круг.

Мы можем найти много причин, почему те пятьдесят лет, когда у нас было только три главных телеканала, были неидеальными. Но сочетание олигополии и регулирования означало, что ни один из них не сеял панику. Они были созданы не для этого. А когда появились кабельные новостные телеканалы, оказалось, что паника — отличный способ заработать. Не для того, чтобы все наладить, а просто для того, чтобы распространить гнев и страх.

Если паника помогает, то, конечно, давайте, вперед. Но это бывает редко.

Вместо этого:

• Следите за тем, какую информацию получаете.
• Держитесь подальше от социальных сетей.
• Работайте. Что бы то ни было, это лучше, чем паника.
• Постоянно следить за новостями — это ловушка и надувательство. Пять минут в день — все, что вам нужно.

На прошлой неделе в бизнес-школе СКОЛКОВО состоялась-конференция «Антихрупкость. Как пережить «идеальный шторм». Известные ученые, специалисты из разных областей попытались ответить на вопрос, каким выйдет мир из наступившего кризиса. «Идеономика» публикует фрагменты выступления доктора, психолога, руководителя «Школы Открытого Диалога» Дмитрия Шаменкова. 

Происходящая ситуация была предсказуема. Еще в октябре прошлого года выдающиеся эпидемиологи, по-моему, из Гарвардского университета опубликовали мощную статью, в которой шло описание предстоящих эпидемиологических проблем. Речь шла о том, что человечество пока к этому не готово, и то, что происходит — это своеобразная глобальная прививка для человечества, которая заставляет нас подготовиться. Потому что если мы в глобальном смысле не изменим модель своего повседневного поведения, то мы столкнемся с достаточно серьезными изменениями климата, которые будут сопровождаться транзитом инфекций — и вирусных, и бактериальных — с юга на север.  

Траектория эволюции всегда была связана с объединением отдельных живых систем, в том числе людей, вокруг решения общих проблем. Именно в ходе такого сотрудничества у систем возникали уникальные свойства, которые давали возможность в дальнейшем снова и снова справляться с подобными проблемами. Соответственно, те системы, которые не участвовали в сотрудничестве, постепенно остались где-то на задворках эволюции. И наблюдая живую природу, мы отчетливо видим, что на планете Земля доминируют сотрудничающие виды. Их 5-7, их можно посчитать, но они занимают всю поверхность Земли. Так вот для нас, для людей, этот закон, связанный с объединением вокруг общих результатов деятельности, выражается в том, что как только мы теряем коммуникацию, как только разобщаемся, для нас это состояние становится наимощнейшим стрессом.  

В работах профессора Джона Качиоппо из Чикагского университета были показаны физиологические эффекты разобщения и одиночества. У нас снижается физическая активность, повышается склонность к ожирению, злоупотреблению психоактивными веществами, ухудшается сон, повышается сопротивляемость стенок сосудов, растет артериальное давление, уровень кортизола, иммунитет в конечном итоге проседает. Недавние исследования Университета Калифорнии, проведенные в октябре прошлого года, показали, что когда человек вдруг оказывается в одиночестве, один на один с проблемой или в изоляции, в организме резко растет уровень воспаления. Эволюционно мы должны быть друг с другом. Когда мы вместе, вероятность получения ран ниже, поэтому поддерживать воспаление на таком уровне не нужно. Как только мы оказываемся в одиночестве, у нас очень сильно растет воспаление и одновременно проседает противовирусный иммунитет, так как контакта с другими нет, и вероятность попадания в нас вирусных частиц мала.  

Поэтому для нас сейчас состояние изоляции является наиболее важным фактором риска. Более того, как показали работы профессора Николаса Кристакиса, люди, которые нас окружают, определяют наше состояние здоровья. То есть мы не просто связаны друг с другом, для нас эта связь критична. Разобщение является чуть ли не основным фактором риска смертности, конечно же, наряду с курением, пневмониями, ожирением.  

Вы знаете, что довольно часто люди умирают, выходя на пенсию, покидая свое рабочее место. Очень важно понимать, что разобщенность на физическом уровне сегодня не должна стать разобщенностью на уровне смыслов, иначе мы столкнемся с последствиями немного большими, чем те проценты смертности, которые мы наблюдаем сейчас.  

Что же нам делать в связи с инфекционной угрозой, с которой мы столкнулись?  

Самое важное, что мы можем предпринять — это работа с уровнем стресса. Надо понимать, что стрессоустойчивостью нужно заниматься на регулярной основе. Это как постоянная тренировка: если все время тренируешься, и тебе вдруг надо пробежать стометровку, то ты не загнешься на ней. Поэтому важно готовить себя к ситуациям подобного типа в будущем. С другой стороны, сейчас мы можем облегчить себе прохождение через стресс. Первое и, возможно, самое главное, на что стоит обратить внимание — это социальная интеграция и элементы экзистенциального переосмысления того, что происходит. Чем быстрее мы воспримем ситуацию как долгоиграющую, тем быстрее у нас появится ресурс для действия. То есть уходить в «отрицалово», как многие делают сейчас в социальных сетях, считая, что проблемы не будет, не нужно. Проблема будет. И она очень сильно повлияет на поведение огромного количества масс. 

Для индивидуального, личного уровня важно понимать следующее. Каким бы мы кремнем ни были, каким бы мы сильным человеком ни были, каким бы мы руководителем ни были, первое, что очень важно сделать – расшерить свои переживания. Важно признать наличие сложных переживаний и поделиться с близкими людьми. Если у вас есть система доверительных отношений, в которых вы можете открыть себя и поделиться своими сложными переживаниями, то вы молодец, вы выиграете.  

На втором месте непосредственная работа с уровнем стресса. И первый фактор здесь — хорошее самочувствие. Есть прямое указание на то, что конкретно делать с самим собой, чтобы действительно улучшить качество работы систем саморегуляции. По-научному это называется биофидбэк (biofeedback), или биологическая обратная связь. То есть мы можем наладить связь между нашим сознанием и нашими физическим ощущениями. Мы можем начать себя целенаправленно хорошо чувствовать, не дожидаясь проблем со здоровьем. Если я выделяю небольшое время для того, чтобы понаблюдать за тем, как я дышу, понаблюдать за ощущениями во время дыхания в животе, в своём теле, то таким образом в моём организме настраивается биологическая обратная связь между мозгом и телом, и мой мозг начинает автоматически настраивать процессы здоровья, происходящие в моём организме. Так называемая нейроимунная эндокринная система приходит в баланс. Можно в течение дня выделять по 5-10 минут для микронастройки на такие позитивные состояния.  

Есть более сложный, но очень важный момент: цель физиологически определяет наше восприятие. То, что я информационно получаю от мира, определяется тем, на что я настроен. То есть настраиваясь на здоровье, я очищаю восприятие, я не хаотично все подряд воспринимаю. У меня происходит очистка фильтра, я начинаю другими глазами смотреть на мир, я начинаю видеть возможности, ресурсы. Я выхожу из состояния стресса.  

Очень важны и поведенческие привычки. На первом месте — сон. Это самый важный фактор, который защищает наш иммунитет и сознание от развития заболеваний. Что мы можем сделать? Мы можем специально выделять время на сон. Я даже стал специально замерять время, выделяемое на сон, потому что я настолько зациклен на деятельности, что зачастую не замечаю, что сплю недопустимо мало. Нормальное время сна — это как минимум семь с половиной — девять часов.  

Наконец, следующее – это гигиена внимания. Я уже сказал, что цель определяет восприятие. От того, какой информационный поток вы поглощаете, зависит то, что вы воспринимаете, то, какие действия совершаете. На протяжении дня мы легко можем отвлекаться от своих целей и попадать, вы знаете, куда? В телевизор, например. В ситуации, когда для нас фактор стресса первичен, и всё сосредоточено на вирусе, мы можем утонуть там – и, соответственно, можем принимать ошибочные решения, основанные на панике.  

Если сейчас наша популяция стремительно впадет в депрессию, то мы можем ожидать большого всплеска агрессии в обществе. Поэтому всем здравомыслящим людям нужно об этом позаботиться. Прогноз карантинных мероприятий таков, что это не будет коротко, это довольно значимый период времени. Нам нужно встать на точку нуля и строить жизнь так, как будто бы так, как сейчас, будет всегда. И тогда мы сможем вырастить новую парадигму решения задач.  

В 1850 году французский экономист Клод-Фредерик Бастиа опубликовал свое знаменитое эссе «Ce qu’on voit et ce qu’on ne voit pas» или «Что видно и чего не видно». В нем он выступает против «плохого экономиста», который видит только первоначальный эффект предпринятых действий, а не их дальнейшие последствия.

Бастиа использует пример разбитой витрины. Для ремонта владельцу магазина нужно нанимать стекольщика. Так у стекольщика появляются деньги, и он может использовать их для покупки других вещей. То есть экономика улучшилась, не так ли?

Но потраченные деньги и занятость стекольщика — это лишь видимые аспекты, а есть еще то, чего не видно, а именно — вещи, которые можно было бы купить на эти деньги вместо ремонта. Плохой экономист основывается на видимом и утверждает, что нам нужно разбивать витрины, чтобы стимулировать экономику. Мудрый экономист знает, что испорченные вещи делают жизнь людей хуже.

Вряд ли вас удивит то, что разбивать витрины непродуктивно. Тем не менее, в нашей трудовой жизни многие выступают в роли тех самых плохих экономистов, против которых выступал Бастиа. Мы концентрируемся на том, чтобы быть внешне продуктивными, часто незаметно подрывая невидимую способность выполнять важную работу.

Возьмем человека, который задерживается в офисе каждый вечер, чтобы показать всем, какой он «командный игрок». Из-за этого он меньше спит и становится вялым. Он проводит слишком мало времени с коллегами, которые могли бы порекомендовать его для проектов и повышения. У него никогда нет времени поразмышлять, и поэтому ему в голову не приходят блестящие идеи, которые могли бы подтолкнуть его вперед. Несмотря на тяжелую работу, у него нет никакого прогресса, и он считает, что работает недостаточно усердно.

Сегодня я хотел бы обратиться к теории Бастиа с точки зрения работы. Каковы же невидимые факторы производительности, благодаря которым с виду ленивые люди добиваются результатов?

1. Высыпайтесь по-настоящему

У энтузиастов продуктивности есть фетиш — рано просыпаться. Даже подъем в 7 утра считается недостаточным. Нужно просыпаться в 6, 5 или даже 4:30 утра.

У всех людей разные естественные ритмы сна, и некоторым подходит ранний подъем. Но для многих других это нарушает естественный ритм, и люди просто не высыпаются.

Сон — типичный пример продуктивной деятельности, которая считается ленью. Но сон не просто укрепляет память, активизирует познание и улучшает настроение, его отсутствие губительно. Не получая достаточного количества сна, многие из нас считают, что «адаптировались», но на самом деле когнитивная деятельность продолжает ухудшаться.

Хороший сон помогает лучше работать.

2. Устраивайте долгие прогулки, просто чтобы подумать

Еще одно последствие того, что мы ставим на первый план в работе что-то видимое, — обесценивается время, которое мы тратим на размышления. Так как со стороны непонятно, о чем мы думаем, зачастую людей, смотрящих в космос или «отдыхающих», считают бездельниками.

По правде говоря, долгие прогулки с целью поразмышлять — это одна из самых продуктивных вещей, которые вы можете сделать. Альберт Эйнштейн большую часть своих идей о теории относительности придумал во время длительных прогулок. Если бы он был вынужден вместо этого постоянно публиковать посредственные статьи, чтобы создать впечатление продуктивности, наше понимание вселенной было бы весьма скудным.

3. Беседуйте с коллегами о работе

Болтовня рядом с кулером — красноречивый признак бездельника. Но не всегда.

В «Загадке разума» исследователи Уго Мерсье и Дэн Спербер утверждают, что люди эволюционировали не для того, чтобы рассуждать о чем-то в одиночестве. Наши способности дедукции, логики и понимания развивались, чтобы выигрывать в спорах, а не определять правду.

Это значит, что гораздо труднее найти правильное решение, когда вы думаете о проблемах в одиночку. Встретив «благодарного слушателя», вы используете свои способности разума так, как они были задуманы. В результате многие идеи, которые одному человеку кажутся недостижимыми, в общении с другими становятся очевидными.

Конечно, как и все невидимые моменты производительности, этот аспект обладает дурной славой, потому что общение не считается продуктивным. Тем не менее, время, проведенное в разговорах с коллегами о сложных проблемах, редко бывает пустой тратой.

4. Вздремните

Сон важен. Особенно ночью, когда вы можете войти в более глубокие фазы сна, которые обеспечивают консолидацию памяти.

Но в нашей жизни не всегда можно идеально выспаться. Иногда мы изо всех сил стараемся не заснуть на работе, едва справляясь с этой задачей. В этих случаях время на короткий сон можно считать ключом к производительности, а не расточительством и ленью.

Сложность в том, что после такой полуденной дремы вы просыпаетесь слишком расслабленными (не говоря о том, что вы потеряли время). Но если в вашем положении вы можете себе позволить вздремнуть, используйте трюк с ложкой. Засыпайте с ложкой в руке, висящей над полом. Когда вы заснете слишком глубоко, мышцы расслабятся, ложка упадет, и грохот вас разбудит.

А если перед сном выпить кофе, это облегчит пробуждение. Эта комбинация работает особенно хорошо потому что аденозин, который вызывает сонливость, после дремоты удаляется из рецепторов, а они в свою очередь «закупориваются» кофеином, что поддерживает вас в бодром состоянии.

5. Скажите «нет» большинству возможностей и задач

«Если нужно что-то сделать, поручите это занятому человеку». По крайней мере, так гласит старая поговорка. Я считаю, что у нее есть скрытый смысл. Занятые люди — те, кто не умеет сказать «нет» людям, посягающим на их время. Вот почему они заняты.

Мне нравится подход нобелевского лауреата Ричарда Фейнмана. Физика — это тяжелая работа. Фейнман признает: «Чтобы проделать действительно хорошую работу в физике, нужны абсолютно цельные отрезки времени». Что он предлагает отвечать людям, которые мешают заниматься работой? Скажите им, что вы ленивы и безответственны.

«Я придумал для себя один миф — что я безответственный. Я всем говорю, что ничего не делаю. Если кто-нибудь просит меня вступить в комитет, нет, я безответственный».

Быть производительными означает не делать больше дел, а извлекать максимум пользы из того, что вы делаете.

6. Регулярно отдыхайте

«Если тебе нравится то, что ты делаешь, каждый день — праздник». Теоретически звучит прекрасно, а на практике — паршиво. Даже если вы любите свою работу, важно давать себе возможность отдохнуть от нее и сосредоточиться на чем-то другом, чтобы избавиться от привычных шаблонов, которые заводят вас в тупик.

Журналист Эзра Кляйн и экономист Тайлер Коуэн устроили однажды дискуссию по поводу путешествий. Кляйн заявил, что часто чувствует себя измотанным после поездок. Коуэн ответил, что может много путешествовать, потому что относится к ним с той серьезностью, с которой большинство людей относятся к работе. Он не ожидает, что это будет развлечение, а видит в поездках возможность расширить свои знания.

Я согласен с Коуэном. Путешествие — это не единственный способ расширить свой кругозор, но регулярные поездки в какое-то новое место — физически или ментально — необходимы для того, чтобы не зацикливаться на старых привычках. Рутина со временем мешает находить новые креативные решения. Видеть и открывать для себя новые вещи важно, чтобы сохранять гибкость в мыслях и действиях.

7. Прекратите делать работу, которую ненавидите

Иногда бывает, что самые усердные и продуктивные люди достигают меньше всего. Это потому, что они терпимы к работе на износ и из-за этого не уходят с работы, которая не приносит пользы.

Почти все люди, которые достигли чего-то ценного, занимались тем, что было для них значимым и приятным. Возможно, не все время и не совсем без усилий, но многие годы упорно держаться за работу, которая вас принципиально не удовлетворяет, — вовсе не рецепт к великим достижениям.

Чтобы заниматься действительно любимым делом, иногда нужно уволиться с ненавистной работы.

На прошлой неделе в бизнес-школе СКОЛКОВО состоялась-конференция «Антихрупкость. Как пережить «идеальный шторм». Известные ученые, специалисты из разных областей попытались ответить на вопрос, каким выйдет мир из наступившего кризиса. «Идеономика» публикует фрагменты выступления одного из спикеров конференции, профессора практики СКОЛКОВО, эксперта SEDEC Павла Лукши.

Мы имеем дело не с концом света, а с достаточно обычным событием эпохи стратегической неопределённости. И весьма вероятно, что в ближайшее время, на горизонте десятилетия, мы ещё не раз увидим подобные процессы.  

По поводу коронавируса ходит уже много шуток (хотя некоторым территориям уже становится не до шуток, в той же Италии, где, к сожалению, динамика не очень хорошая), но многие обращают внимание на то, что эта пандемия выглядит как образовательная. Она показывает нам очень многие вещи в относительно безопасном режиме в сравнении с действительно опасными эпидемиями прошлого. Если мы посмотрим на испанку, где смертность достигала 20–30%, на эпидемию чумы, когда в некоторых случаях полностью вымирали целые поселения, то по сравнению с этим «корона» — как миллениал, который хочет повысить ответственность людей и привлечь внимание к проблемам здравоохранения.  

Некоторые начали говорить, что эта пандемия не была предсказана. Ничего подобного. Много серьезных аналитиков ставили вопрос о повторении сценариев, подобных атипичной пневмонии или больших эпидемий прошлого, и всего несколько лет назад, и в последние 20 лет. Я приведу в пример только двух из множества таких аналитиков. Билл Гейтс в своих интервью не раз говорил, что он считает глобальные эпидемии самым серьезным экзистенциальным кризисом, который может по-настоящему нарушить ход жизни всего человечества. Джером Глен, создатель крупнейшей сети футурологов планеты Millennium Project, одним из главных вызовов ближайших лет называл именно эпидемии как новых вирусов, так и вернувшихся старых. В его текстах говорилось о том, что надо разработать глобальный план реакции на это. Это характерный пример ситуации, о которой много предупреждали, но оказались к ней не готовы. Нас предупреждали еще примерно о 15 угрозах — политических, экономических, экологических. Многие из них реализуются в ближайшие 10-20 лет.  

Мы столкнулись с ситуацией, которая называется умными словами «VUCA—мир», или волатильный, сложный, неопределённый, расплывчатый мир. Но мы иногда переводим это как “опаньки-мир”, то есть это переживание очередного неожиданного события. Опять неожиданно пошёл снег! Но пожары, наводнения, снегопады – это то, к чему, например, экономика города научилась адаптироваться. А есть вещи, которые точно так же действуют на глобальном уровне. Мы пока ещё живём на гораздо более локальном уровне – региональном и национальном. Но бóльшая часть вызовов XXI века носит глобальный характер. 

Мы видим, что эта пандемия стала пандемией именно в силу взаимосвязанности. Как вирус проник в Европу? Одна из версий, что была неделя моды в Милане, приехали люди из Китая и привезли его с собой. Раньше та же «черная смерть» распространялась по планете, по Евразии в течение нескольких лет. Здесь в течение нескольких недель заражение распространилось на все континенты мира, кроме Антарктиды. И это указывает на состояние мира. Мир взаимосвязан, и эти потоки людей, товаров не случайны, они связаны с тем, что мы живем в глобальной экономике и все влияем друг на друга. Этот мир уже не разобрать, его надо принять.  

Если сейчас возникнет естественное желание “окуклиться” и разъединиться, то первое, с чем столкнутся правительства по всему миру, — это колоссальное сопротивление экономики, потому что центры компетенций распределены по всему миру. Чтобы собрать iPhone, нужно вовлекать людей из Великобритании, США, Швеции, Китая, Малайзии и так далее. И это уже факт, который сложился. Я думаю, главное, что мы увидим на выходе из этой пандемии, что сработает на ее решение — это именно то, как люди научатся кооперироваться в глобальном масштабе и ученые всего мира смогут крайне быстро решить эту проблему. Мы уже в первые недели после начала эпидемии получили полностью секвенированный геном. Это один из индикаторов того, что наука находится на другой стадии. Сейчас уже несколько десятков лабораторий по всему миру запустили поиск вакцины. И никаких аналогов подобной системной реакции не было в прошлом. Но здесь именно видно, что правительства, которые привыкли работать в рамке нации, начинают сбоить. И вот это, на мой взгляд, одна из главных проблем. 

Но некоторые компетенции, которые сейчас носят глобальный характер, станут более локальными. Одна из проблем, которую мы начнем серьезно обсуждать и в нашей стране, и в мире — это продовольственная безопасность. В наших супермаркетах сейчас товары со всего мира, но при этом мы не умеем нормально обеспечивать себя мясом и остальными продуктами. Для многих нарушение глобальных цепочек обернется вопросом, насколько получится прокормить свое население. Я думаю, что, в частности, произойдет релокализация производства пищи. И это хорошо не только для экономики, но и для экологии. В каком-то смысле пандемия учит нас сдвигаться в сторону более гармоничного, более разумно устроенного общества.  

Нам важно понимать, что глобальный мир развивается по графику, который часто называют экспонентой. Мы видим, что рост населения, рост мирового ВВП и еще множество других человеческих показателей, точно так же, как рост экологического следа человека на планете — все они разрастаются по экспоненте. Иногда этот процесс называется эпохой великого ускорения. Почему? Потому что он ведет себя примерно так же, как сейчас коронавирус: сначала немного, а потом резкий скачок. Конечно же, такая динамика ставит вопрос о стратегической устойчивости модели жизни человека на планете.  

Я не хочу сейчас играть в Грету Тунберг, но есть очень серьезные системные исследования о так называемых границах существования человечества на планете, которые проявляются через взаимодействие человека и разных планетарных систем — биосферы, атмосферы, океанов и так далее. Мы нарушили баланс отношений по всем фронтам. Исследование, которое называется “Планетарные границы”, показывает, в каких областях у нас есть серьезные проблемы. И этих зон, в которых человек не сможет справиться с последствиями этих нарушений баланса, очень много. В первую очередь они связаны с производством пищи и нашими отношениями с живыми системами. Многие исследователи подчеркивают, что само появление коронавируса — это результат контакта  с живыми видами, которые раньше от нас были изолированы.  

Все это указывает на простой процесс: мы находимся в жизни вне баланса. Чем дальше мы как цивилизация движемся по пути этой эволюции, тем дальше мы выходим из равновесия. И рано или поздно мы либо войдем в некую стабильность, в новую нормальность, либо мы, извините, коллективно грохнемся.  

То, с чем мы столкнулись сейчас — это не просто кризис пандемии. Это одна из репетиций, демонстрирующих нам, как может реализоваться нарушение баланса с планетой. Представьте себе, если бы у нас сейчас был не относительно безопасный вирус, а что-нибудь типа чумы или новых вирусов, аналогичных чуме по действию, которые имели бы летальность выше 50 %. Все было бы сейчас совершенно по-другому, была бы другая реакция, распространившаяся с той же скорость. Не хочу вас пугать. Такие вирусы есть.  

Есть довольно известное высказывание: “Лучший способ предсказать будущее — это создать его”. Занятие активной позиции относительно будущего и попытка сегодняшним выбором программировать завтрашний день на самом деле меняет ситуацию. Проходя через череду кризисов, мы можем войти в мир, в котором мы соберём другие отношения с природой, другие отношения с техносферой, другие отношения между собой. Но начинать надо, по большому счету, с себя. С принятия, что мы входим в другой мир, который будет сложным, неопределенным, он чем-то похож на лес, в котором много возможностей, но и много неожиданностей. Если мы так же будем относиться к вселенной, понимая, что тот разнообразный неопределенный мир таит огромное количество возможностей, то, научившись работать с этим, мы будем находиться в режиме процветания. И многое зависит от того, как мы работаем со своим личным развитием и с компетенциями своей семьи и своих детей.  

Старые модели образования и то, как люди мыслили о себе и своем развитии, концентрировались в основном на так называемых жестких навыках (за что мне сейчас платят, что измеримо, что можно проверить в тестах и так далее) — все это имеет относительно короткий срок жизни. Например, когда у нас парадигма финансов перезагружается, появляются криптовалюты, блокчейны, появляется абсолютно другой круг компетенций, которые нужно срочно осваивать. И таких секторов у нас огромное количество. Мы входим в мир, в котором эти жесткие контекстные, специализированные навыки носят характер одежды, которую мы надеваем, но не носим всю жизнь. А то, что ближе к нам самим, — это те самые мягкие навыки, которые позволяют нам адаптироваться к разным ситуациям. Это так называемые экзистенциальные навыки, позволяющие нам качественно жить нашу жизнь. 

Что нужно развивать, чтобы быть готовым к обществу неопределенности? Первое — это осознанность управления вниманием. Сейчас люди массово вышли в онлайн, и те, кто умеет сосредотачиваться, кто умеет понимать, почему они обращают внимание на что-то, они уже в выигрышной позиции.  

Второе. Ситуация кризиса ставит вопрос об умении управлять своим жизненным ресурсом и проявляют жизнестойкость, не сдаваться обстоятельствам. Чтобы учиться новому, нам нужно не просто брать у кого-то учебники, а во многом создавать эти решения. И что очень важно – это то, что в одиночку мы с этими ситуациями не справимся, поэтому умение договариваться, проявлять симпатию, сопереживание и выстраивать межчеловеческие связи – это главное, что помогает нам перейти через любой подобный кризис. 

Эми Орбен — научный сотрудник Колледжа Эммануэля и отделения познания и развития мозга Университета Кембриджа. Она работает в области экспериментальной психологии и работает с большими данными, чтобы понять, как социальные сети и использование цифровых технологий влияют на благополучие подростков. Ее последняя статья, написанная в соавторстве с Эндрю Пжибильски, посвящена взаимосвязи между подростковым сном и технологиями.

В последние годы часто высказываются предположения, что цифровые технологии, особенно смартфоны, могут отрицательно влиять на психическое здоровье, способность концентрироваться и режим сна. Есть ли веские доказательства в поддержку этих опасений?

По сравнению с тем, сколько публичных дискуссий и какой охват получают эти вопросы, реальных фактов очень мало, и они не слишком надежны и очевидны. Я думаю, что на этот вопрос так трудно ответить как раз из-за отсутствия качественных данных.

Вы написали о «низком качестве измерений, доступных сегодня», потому что они основываются на ответах самих подростков. Значит ли это, что опасения могут быть реальными, просто пока нет никаких доказательств?

Мы как общество всегда обеспокоены новыми технологиями, и это совершенно естественно, и поэтому нужно уважать эту обеспокоенность. Но мы находимся на этапе, когда эти проблемы, хоть у них и мало доказательств, служат движущей силой политических изменений и политических дебатов. По-прежнему так мало качественных данных о том, как мы, общество, и наши дети, на самом деле взаимодействуем с технологиями — со всем их широким спектром, который мы используем ежедневно.

Вы отмечали, что такие данные не появятся до тех пор, пока Google, Facebook и крупные игровые компании не поделятся информацией, которая есть на их серверах. Как вы думаете, что мы увидим, если они это сделают?

Передача этих данных стала бы огромным шагом вперед в том, что мы знаем о технологиях. Эти данные позволили бы нам этичным образом сделать намного больше, чем какое бы то ни было спонсирование исследований. Выяснится, что технологии невероятно разнообразны. Мы используем их по-разному, с разными мотивами, для доступа к огромному количеству различного контента. Выяснится, что определенные типы использования негативно влияют на определенных людей. Но также выяснится, что определенные типы использования влияют на определенных людей положительным образом.

Нужно ли законодательно обязать эти компании делиться своими данными?

Я думаю, что пришло время продвигать обмен данными, а не просто говорить компаниям, что они должны это делать. Прямое сотрудничество с исследователями не работает, потому что мы, исследователи, ничтожны по сравнению с этими технологическими гигантами. Я не думаю, что компании должны просто отдавать все свои данные, но да, необходима более централизованная и обязательная система обмена данными.

В отсутствие этих данных важно ли, что многие ведущие деятели Кремниевой долины ограничивают своих детей в использовании социальных сетей и смартфонов?

Я думаю, что ориентация на этих конкретных людей из Кремниевой долины и их детей может вводить в заблуждение, потому что они — очень привилегированная и элитная часть общества. Я не думаю, что их подход отражает то, как живут все остальные, и стоит придерживаться более разнообразных взглядов на воспитание детей. Кроме того, не вся Кремниевая долина так делает. Многие никак не ограничивают использование технологий.

Люди говорят об экранном времени, влияющем на психическое здоровье. Но, по-видимому, есть разница между, скажем, использованием смартфона, чтобы сделать домашнее задание, и просмотром Instagram новой подружки твоего бывшего парня?

Сто процентов. Мы регулярно обобщаем влияние социальных сетей и технологий, потому что эти технологии новые. Мы часто воспринимаем их как одно целое, но у технологий, вероятно, столько же разных применений, сколько и пользователей. Разные технологии используют разные эффекты. На платформе Instagram, например, разный контент производит разный эффект. Более того, один и тот же контент может оказывать различное влияние на разных людей или на одного и того же человека в разные периоды времени.

Очевидно, эмпирические данные и бессистемные наблюдения — это разные вещи. Но имеет ли значение то, что дети — и взрослые — кажется, все меньше способны выполнять некие задачи, например, читать книги, не заглядывая постоянно в смартфон?

Сейчас люди часто жалуются, какую важную роль играют смартфоны в их жизни. Чтобы собрать научные данные, нам потребуется больше времени, но я вижу, что в ближайшие пару лет мы лучше поймем, как они на нас влияют, например, на способность сохранять внимание. Но пока мы мыслим дихотомиями, технологии вызывают огромное беспокойство в повседневной жизни, и это мешает спокойно исследовать тему с научной точки зрения.

В прошлом году вы критиковали международный конгресс Королевского колледжа психиатров в Лондоне за поддержку идеи, что социальные сети «истощают запасы нейротрансмиттеров», хотя тому не было представлено никаких доказательств. Разве ученые-психиатры не врачи, прошедшие медицинскую подготовку? Почему они утверждают что-то, не имея доказательств?

Я думаю, что это очень пугающая область. Если погуглить «зависимость от смартфона», то станет понятно, что она существует, хотя это и не признанное психическое расстройство. Разговоры о влиянии смартфонов на мозг — это очень скользкий путь, потому что было не так много специфических исследований мозга. Широко распространено мнение, что смартфоны вызывают выброс допамина, а выбросы допамина приводят к зависимости. Что ж, все, что я делаю, что угодно, может вызвать выброс допамина, потому что это сигнал к получению удовольствия. Я могу болтать с друзьями или есть пиццу. 

Психолог Джин Твенге утверждает, что использование смартфонов связано с ростом подростковых самоубийств и депрессии в Америке. Она ссылается на исследования, которые показывают, что ограничение социальных сетей уменьшает чувство одиночества и депрессию. Есть ли в этом смысл?

У нас с Джин Твенге много разногласий по этому поводу. Если вы проанализируете исследования, в которых людей просили воздерживаться от использования социальных сетей, результаты будут действительно неоднозначными. Главное, что в исследованиях авторы пытаются принудить участников реализовать этот запрет, так что это не идеальные условия. Но мы обнаруживаем, что у некоторых участников снижается уровень кортизола, значит отсутствие социальных сетей снижает биомаркеры стресса. Но то же самое исследование показывает, что удовлетворенность жизнью также уменьшается. Так что к результатам можно подойти выборочно, но если посмотреть на картину в целом, история действительно сложная.

Отмечалось, что сегодня молодые люди представляют собой одно из наименее ожесточенных, самых образованных и социально связанных поколений за всю историю. Что может быть причиной их повышенной тревоги и депрессии?

Мои мысли сводятся к простому утверждению, что все сложно. Сегодня мы видим, что общество ищет единственную причину, вызывающую этот так называемый кризис психического здоровья, и очень легко указать пальцем на технологии. Социальные сети существуют только в последнее десятилетие, и они все более распространяются. И когда политики указывают на социальные сети, они не обвиняют родителей или политику — жесткую экономию или сокращение центров психического здоровья, — они ищут козла отпущения. Но если мы действительно хотим понять, что заставляет подростков чувствовать то, что они чувствуют, то мы увидим сложную сеть факторов, одним из которых будут социальные сети.

Как часто вы используете смартфон? И дает ли это вам повод для беспокойства?

Я использую смартфоны и социальные сети с подросткового возраста. И это ключевая часть моей профессиональной жизни, да и жизни в целом: он мне нужен, чтобы ориентироваться в городе, организовывать поездки на поезде и общаться с друзьями. Иногда я злоупотребляю. Недавно было Рождество, а в этот праздник я съедаю слишком много мясного пирога, хотя и знаю, что это плохо для меня. Иногда я использую социальные сети, чтобы спрятаться от проблем, и я знаю, что это плохо для меня, но, как и в случае с пирогами, я стараюсь держать себя в руках. Думаю, эта метафора диеты хорошо объясняет, как я использую технологии.

Новости отвлекают и в спокойное время, а уж во время глобальной пандемии — особенно. Наверное, так и должно быть: сейчас в мире происходит много важных событий. Но в то же время, читая слишком много новостей, мы теряем покой, становимся менее счастливыми и продуктивными.

Есть одно исследование, которое это очень хорошо подтверждает. В ходе эксперимента исследователи позволяли участникам смотреть по три минуты негативных новостей утром. В конце дня они измеряли уровень счастья участников, и их показатели были на 27% ниже, чем у контрольной группы.

В таких ситуациях, как сейчас, нужно оставаться в курсе происходящего, а не зарывать голову в песок. Но новостей не должно быть настолько много, чтобы поставить под угрозу психическое здоровье.

Вот несколько советов о том, как не обновлять новости, которые мне помогли.

• Составьте график. В начале каждого дня определяйте время, когда вы будете читать или смотреть новости. Следуя этому плану и не заглядывая в новости в остальное время, вы будете чувствовать, что все держите под контролем.
• Согласуйте свое новостное время с важными пресс-конференциями в вашей стране. Читайте новости, пока проходят такие пресс-конференции.
• Начинайте свой день с неспешных занятий, прежде чем заглядывать в новости. То, как мы проводим утро, задает тон на весь день. Если начать день с тревожных новостей, высока вероятность того, что все оставшееся время вы так и будете в них заглядывать. Начните день на спокойной ноте: выпейте утренний кофе или чай, читая хорошую книгу, общаясь с партнером или по видеочату с кем-то из друзей, если живете в одиночестве. При таком начале дня вы будете чувствовать себя намного спокойнее.
• Получайте push-уведомления только от одного источника — пусть это будут местные новости. Если вы чувствуете необходимость быть в курсе событий, происходящих в течение дня, и не хотите совсем отказываться от новостей, подпишитесь на оповещения от одного источника местных новостей. Как вариант, заведите новый аккаунт в Twitter, подпишитесь только на одну местную газету и получайте уведомления о каждой их публикации. Таким образом вы можете оставаться в курсе местных новостей, потребляя меньше ненужной информации.
• Обозначьте причину для просмотра новостей. Часто мы читаем новости без четкой причины. Бесконтрольный просмотр новостей создает цикл тревожного потребления. Обращайте внимание, когда вы просматриваете новости, потому что испытываете беспокойство, а когда — потому что действительно хотите получить информацию о том, что происходит.
• Составьте список того, что вы можете и не можете контролировать. Скорее всего, вы уже слышали это раньше: бессмысленно переживать из-за событий, на которые вы не в силах повлиять. Этот совет повторяют так часто, что он стал клише. Но в каждом клише есть доля правды. Возьмите ручку и лист бумаги и разделите его на две колонки. В одной из них перечислите все, что находится под вашим контролем (например, потребление новостей), а в другой — что вы не можете контролировать (например, скорость, с которой распространяется пандемия). После выполнения этого упражнения я обнаружил, что читаю новости гораздо реже.
• Если вы сейчас не работаете, найдите для себя интересное занятие. Мало что может сделать нас счастливее, чем вовлеченность в какое-то дело. По этой причине работа приносит нам больше счастья, чем мы думаем. Если вы сейчас не работаете, найдите для себя какое-нибудь занятие. Пройдите онлайн-курс. Возьмите музыкальный инструмент, на котором давно не играли, и занимайтесь, будто хотите стать мастером мирового уровня. Придумайте себе расписание, будто забота о себе — это ваша полноценная работа. Если у вас есть интересное занятие, вам не захочется лишний раз читать новости.
• Бросьте себе вызов: сегодня почитайте или посмотрите новости только дважды. Это может быть один из самых сложных пунктов в списке, но к нему стоит стремиться. Обратите внимание, как вы себя чувствуете в конце дня, когда вы смотрели новости редко, по сравнению с теми днями, когда вы читали их без перерыва. Скорее всего, вам сразу захочется следить за новостями как можно меньше.

Очень важно оставаться в курсе событий во время кризиса — но только до некоторого предела. Если вы видите, что потребление новостей влияет на ваше психическое здоровье, описанные стратегии должны помочь.

Когда вы становитесь достаточно знаменитыми, у вас появляются поклонники, которые слишком сильно вас любят. Этих людей иногда называют «фанатами», и хотя мне не нравится этот термин, мне придется его использовать. Нужно как-то их называть, потому что это не просто люди, которым нравится то, что вы делаете.

Фанаты одержимы и некритичны. Любовь к вам становится частью их личности, и они создают в своей голове ваш образ, который намного лучше реальности. Все, что вы делаете, хорошо, потому что это делаете вы. Если вы делаете что-то плохое, они находят способ увидеть в этом хорошее. И их любовь к вам, как правило, не тихая и личная. Они хотят, чтобы все знали, как вы прекрасны.

Впрочем, вы можете подумать, что обойдетесь без таких навязчивых фанатов. В мире есть самые разные люди, и если это худшее последствие славы, все не так уж плохо.

К сожалению, это не худшее последствие славы. Помимо фанатов, у вас будут ненавистники.

Ненавистники одержимы и некритичны. Неприязнь к вам становится частью их личности, и они создают у себя в голове ваш образ, который намного хуже реальности. Все, что вы делаете, плохо, потому что это делаете вы. Если вы делаете что-то хорошее, они находят способ увидеть в этом плохое. И их неприязнь к вам, как правило, не тихая и личная. Они хотят, чтобы все знали, насколько вы отвратительны.

Если вы думаете перечитать сначала, я избавлю вас от хлопот. Второй и пятый абзацы одинаковые, за исключением того, что «хорошие» и «плохие» слова поменялись местами.

Я провел годы, ломая голову над ненавистниками. Кто они и откуда они появляются? И однажды меня осенило. Хейтеры — те же фанаты, только у них знак «плюс» переключен на «минус».

Обратите внимание, что под хейтерами я подразумеваю не просто троллей. Не тех людей, которые могут сказать о вас гадость и пройти дальше. Я говорю о гораздо меньшей группе людей, для которых ненависть к вам становится своего рода навязчивой идеей, и которые выражают ее неоднократно в течение длительного периода.

Как и фанаты, ненавистники кажутся автоматическим следствием славы. Они появляются у любого достаточно известного человека. И ненавистники, как и фанаты, питаются славой того, кого они ненавидят. Они слышат песню какой-то поп-певицы. Им она не очень нравится. Если бы певица была малоизвестной, они просто забыли бы об этом. Но вместо этого они продолжают слышать ее имя, и это, кажется, сводит их с ума. Все то и дело твердят об этой певице, но она же плохо поет! Она обманщица!

Это слово «обманщица» важно. Хейтеров всегда выдает, что они считают объект своей ненависти обманщиком. Они не могут отрицать славу. Они только преувеличивают ее в своей голове. Они замечают каждое упоминание имени певицы, потому что каждое упоминание делает их злее. В своем собственном сознании они преувеличивают известность певицы и отсутствие у нее таланта, и единственный способ примирить эти две идеи — сделать вывод, что она всех обманула.

Какие люди становятся ненавистниками? Любой ли может стать хейтером? Я не уверен в этом, но заметил некоторые закономерности. Ненавистники, как правило, неудачники в очень конкретном смысле: они могут быть талантливы, но не достигли многого. Ведь тот, кто сумел добиться значительной известности, вряд ли будет считать другого известного человека обманщиком, потому что знает, насколько слава случайна.

Но хейтеры не всегда полные неудачники. Не всегда (хотя часто) это пресловутые парни, живущие у мамы в подвале. На самом деле я подозреваю, что именно нереализованный талант приводит к тому, что люди становятся ненавистниками. Они не просто говорят: «Это несправедливо, что тот парень такой известный». Они говорят: «Это несправедливо, что это тот парень такой известный, а не я».

Излечится ли ненавистник, если сможет добиться чего-то впечатляющего? Мне кажется, говорить об этом бессмысленно, потому что такие люди никогда этого не добьются. Я наблюдал достаточно долго и уверен, что шаблон работает в обоих направлениях: люди, которые делают что-то великое, никогда не становятся ненавистниками, а ненавистники никогда не делают что-то великое. Хотя мне не нравится слово «фанат», оно говорит о чем-то важном как для ненавистников, так и для фанатов. Оно подразумевает, что фанат настолько рабски предсказуем в своем восхищении, что в результате он как бы уменьшается, его облик становится менее человеческим.

Ненавистники уменьшаются еще сильнее. Я могу представить себя фанатом. Я могу думать о людях, работой которых я восхищаюсь настолько, что могу унижаться перед ними из чистой благодарности. Если бы Пелам Гренвилл Вудхауз был еще жив, я бы мог стать фанатом Вудхауза. Но я не могу представить себя ненавистником.

Мысль, что ненавистники — это просто фанаты со знаком минус, значительно облегчает взаимодействие с ними. Не нужна отдельная теория для хейтеров. Можно просто использовать существующие методы работы с навязчивыми фанатами.

Самый важный из них — просто не думать об их существовании. Первая реакция большинства людей, которые становятся достаточно известными, чтобы приобрести ненавистников, — это недоумение. Почему этот парень прицепился ко мне? Откуда берется его навязчивая энергия, и почему он ведет себя так омерзительно? Чем я его задел? Могу ли я это исправить?

Главная ошибка здесь в том, что вы думаете о ненавистнике как о человеке, с которым ведете некий спор. Когда вы с кем-то спорите, то есть смысл попытаться понять, почему человек расстроен, а затем исправить ситуацию, если это возможно. Но общение с ненавистником — не спор. Эту ошибку можно понять, если вы никогда раньше не сталкивались с такими людьми. Но когда вы понимаете, что имеете дело с хейтером и знаете, что он собой представляет, становится ясно, что даже думать о нем — пустая трата времени. Если у вас есть навязчивые фанаты, тратите ли вы время на то, чтобы понять, почему они вас так сильно любят? Нет, вы просто считаете, что «некоторые люди в каком-то смысле сумасшедшие», только и всего.

А поскольку ненавистники — те же фанаты, то и к ним нужно относиться так же. Возможно, их что-то расстроило. Но нормальный человек не обратил бы на это внимания, поэтому нет смысла тратить время на размышления об этом. Проблема не в вас, проблема в них.

Людям, которые подозревают, что вступили в контакт с коронавирусом, рекомендуется самоизолироваться (оставаться дома) на 14 дней. А во многих местах власти обязывают людей не выходить из дома, разве что по острой необходимости. Для некоторых это просто мечта. Но у других перспектива быть отрезанными от внешнего мира, в одиночку или только с членами семьи, вызывает страх. Спросите любого родителя, которому приходится развлекать двух маленьких детей дома в дождливый день.

Когда люди оказываются запертыми в четырех стенах на длительное время, они начинают жаловаться на «повышенную раздражительность» или чувствовать, что «сходят с ума». Наблюдения за реальными или смоделированными космическими полетами или людьми, живущими в замкнутых пространствах, например, зимующими на полярных станциях, также показывают, что одним самоизоляция дается сложнее, чем другим. Но есть несколько простых способов, которые помогут вам справиться с ситуацией.

1. Укрепляйте иммунную систему

Исследования последствий заточения показывают, что люди, лишившись социальных связей, чаще испытывают проблемы со здоровьем. Например, у пожилых людей, которые не могут выйти из дома из-за нарушений мобильности, чаще встречаются болезни сердца. И исследования показали, что полярные исследовательские группы также страдают от снижения иммунитета.

Хорошая новость в том, что период самоизоляции, связанный с коронавирусом, не должен привести к каким-либо заметным изменениям в работе вашей иммунной системы. Но самоизоляция сама по себе может стать хорошим поводом для укрепления иммунитета. В этом помогут физические упражнения и достаточное количество витаминов. Психологи считают, что прослушивание позитивной музыки или просмотр фильма также могут положительно повлиять на иммунитет.

2. Структурируйте свой день

У некоторых людей самоизоляция может вызвать умеренные проблемы с психическим здоровьем. От людей, которые провели зиму на полярной исследовательской станции, мы знаем, что долгосрочная изоляция и заключение связаны с психологическими проблемами. Одно из исследований показало: более 60% из них признают, что переживают депрессию или беспокойство, почти 50% чувствовали себя более раздражительными и испытывали проблемы с памятью, сном и концентрацией.

Очевидно, что «коронавирусная» самоизоляция не настолько экстремальная и длительная, как у тех, кто переживает арктическую зиму, поэтому воздействие на психическое благополучие, вероятно, будет не таким резким. Но у кого-то все-таки могут начаться проблемы со сном (бессонница), появиться ощущение беспокойства или грусти, чувство демотивированности.

Чтобы справиться с этими проблемами, важно сохранить структуру дня, которой вы придерживались раньше. Установленное расписание приема пищи и сна поможет избежать чувства, что вы не в своей тарелке. Планирование дел и постановка целей помогут сохранить мотивацию и избавят от чувства подавленности.

3. Поддерживайте социальные контакты

Очевидная причина, по которой отдельные люди чувствуют себя подавленными или обеспокоенными, заключается в том, что они лишены поддержки друзей и членов семьи в этой трудной ситуации и не могут поделиться с ними своими переживаниями и заботами. Исследования также показывают, что без такой социальной поддержки люди могут обратиться к менее позитивным стратегиям преодоления стресса, например, к большому количеству алкоголя.

Поэтому во время самоизоляции нужно оставаться на связи с привычным кругом общения. Очень просто позвонить другу или написать в чат, отправить кому-то электронное письмо или поучаствовать в дискуссии в социальной сети. Общение с друзьями более позитивно влияет на ваше психическое здоровье, чем бокал-другой вина в попытке приглушить беспокойство.

4. Избегайте конфликтов

В некоторых случаях в изоляции находятся небольшие группы людей — члены семьи или друзья. Это снижает чувство одиночества, но может вызвать другие проблемы, а именно открывает возможность для споров. Даже те, кого мы очень любим, могут действовать нам на нервы, если приходится проводить с ними слишком много времени в замкнутом пространстве.

Космонавт Валентин Лебедев, который провел 211 дней на борту космической станции «Мир», рассказал, что около 30% его времени в космосе было потрачено на борьбу с конфликтами внутри экипажа. Увеличение групповой напряженности также наблюдается и на полярных исследовательских станциях.

Исследования, направленные на уменьшение конфликтов во время космических полетов, показали, что негативные последствия заточения снижают физические упражнения. Вообще 20 минут занятий в день уже улучшают настроение за счет выделения эндорфинов, а также уменьшают чувство напряжения. Поэтому, возможно, пришло время стряхнуть пыль со старого DVD-диска с упражнениями или загрузить новое фитнес-приложение.

Еще одна стратегия, направленная на уменьшение конфликтов, — проводить какое-то время отдельно друг от друга. Если вы чувствуете, что ситуация обостряется, возьмите хотя бы 15-минутный тайм-аут. Сядьте в разных комнатах и успокойтесь. Обычно через 15 минут причина спора уже не кажется такой значимой.

И, наконец, важно помнить: если вы чувствуете, что самоизоляция оказывает очень негативное влияние на ваше психическое здоровье, следует обратиться за профессиональной консультацией.