Увидеть то, что скрыто: новый взгляд на организацию труда

Во время недавней поездки в офис я заметила, что стала больше обращать внимание на вещи, которые трогаю руками, чем до Covid-19: турникет на проходной, ручки дверей и краны, кнопки лифта, подносы с обедом, клавиатура и письменный стол. Из-за пандемии меня стало беспокоить, что не все можно увидеть. Тем не менее, я была уверена, что к […]
Сообщение Увидеть то, что скрыто: новый взгляд на организацию труда появились сначала на Идеономика – Умные о главном. …

Во время недавней поездки в офис я заметила, что стала больше обращать внимание на вещи, которые трогаю руками, чем до Covid-19: турникет на проходной, ручки дверей и краны, кнопки лифта, подносы с обедом, клавиатура и письменный стол. Из-за пандемии меня стало беспокоить, что не все можно увидеть. Тем не менее, я была уверена, что к протоколам безопасности отнеслись очень серьезно, потому что над чистотой и свежестью поверхностей трудилось множество людей.

Эти незаметные труженики делали важную и зачастую рискованную работу на протяжении всей пандемии, пока работники умственного труда не выходили из дома. Многие из удаленных сотрудников вообще не замечают этих усилий, пока в системе не происходит сбой. Мы ждем, что товары, заказанные онлайн, доставят вовремя, и обычно так и происходит. Но когда случается задержка, мы раздражаемся. Мы недоумеваем, почему вдруг изменился маршрут школьного автобуса. И теряемся, когда видим на экране телефона слабый сигнал Wi-Fi.

Нехватка товаров на полках открывает перед нами сложные глобальные цепочки поставок, которыми управляют люди по всему миру, поддерживая процесс торговли. Многих такие сбои заставляют по-новому взглянуть на ситуацию, ведь мы привыкли к изобилию и доступности большинства товаров. Мы осознаем, что поверхности больше не гладкие, стали видны швы. Но помехи — это творческая сила, энергия, открывающая возможности для инноваций и позитивных изменений.

Последние два года научили многих из нас тому, что видимость — это не прямой показатель истины или факта. Внешняя оболочка обманчива; у людей, заболевших коронавирусом, может не быть симптомов, а счастливые с виду люди иногда несчастны внутри. Аналогично, неравный доступ к медицинскому обслуживанию оставался вне поля зрения общественности до Covid-19. Статистика смертности от болезней выявила недостатки, присущие многим «невидимым» системам — политическим, экономическим и социальным. Когда невидимое становится видимым, становится труднее игнорировать то, как неравенство возводится в разряд нормы теми, кому это выгодно.

Мы думаем, что все находятся в равных условиях, но это не так. Нельзя сказать, что мы в одной лодке с матерью-одиночкой, которой приходится ходить на работу и как-то при этом регулировать дистанционное обучение маленьких детей. Или с помощницей по дому, которая ухаживает за своим престарелым родителем, или с работником розничной торговли, зависящим от общественного транспорта, а также многими другими людьми, чья работа ежедневно подвергает их риску и которым трудно покрывать основные расходы на жизнь.

Разрушительные силы текущего исторического момента заставил многих людей по-новому взглянуть на невидимые и неравномерно распределенные потоки власти, использующиеся в системах здравоохранения и образования, государственной политике, финансовых институтах, технологиях и, конечно же, на рабочих местах. Стремление получить представление о системах, методах и политике — это один из способов начать видеть ясно.

Руководить с намерением и вниманием

В некотором смысле «‎видеть то, что хочешь видеть» означает замечать то, во что ты веришь. Это прекрасно, если вы стремитесь к консенсусу, но это не очень хорошая формула для инновационного мышления. Для реальных изменений необходимо давление, оспаривание статус-кво и выход за общепризнанные рамки.

Окружая себя людьми со схожим опытом, убеждениями и представлениями о мире, мы лишаемся возможности мыслить по-другому. Общность взглядов в коллективах приводит к одинаковым или похожим решениям. Они подходят людям, похожим на вас, но не удовлетворяют потребности тех, кто отличается. Возьмем, к примеру, неудачные попытки оптимизации камеры ранних смартфонов для более темных тонов кожи или то, что технологии распознавания лиц идентифицируют белые лица с более высокой точностью по сравнению с лицами цветных людей. Из-за таких технологических предрассудков одни люди становятся более видимыми, чем другие. И это приводит к широким социальным, экономическим и политическим последствиям.

Руководить с намерением и вниманием значит принять на вооружение критический образ мышления и учитывать идеи и людей, к которым мы прислушиваемся или не прислушиваемся. Хорошие лидеры понимают, что самые творческие команды состоят из людей разных слоев общества. Такие лидеры стремятся организовать в коллективе возможности для уважительных дебатов и более глубоких исследований и в процессе предлагают новые способы мышления и поведения.

Чтобы вести обсуждение с людьми, имеющими альтернативный опыт, вам потребуется проактивность и неизменное желание делать это. Лидеры добиваются значительных изменений, принимая трения, моделируя новые ценности и слушая с искренним любопытством. Здесь большое значение имеет мышления антрополога: быть открытым для разнообразия, задавать вопросы с уважением, внимательно слушать и понимать системы, которые формируются социальными реалиями отдельных людей и сообществ.

Как писала культурный антрополог Джиллиан Тетт, «пытаться ориентироваться в мире XXI века при помощи инструментов, появившихся в XX веке, таких как жесткие экономические модели, все равно, что идти ночью по темному лесу с компасом и смотреть только на циферблат. Возможно, компас технически совершенен и показывает, в каком направлении идти. Но если смотреть только на него, не поднимая головы, вы врежетесь в дерево. Туннельное зрение смертельно опасно. Необходимо развивать боковое зрение».

Частично, боковое видение — это понимание контекста и искреннее любопытство к изучению притяжения, давления и рождающихся из них практик — видимых и невидимых — которые определяют поведение людей в повседневной жизни. Например, компании, которые разработали гибкую политику условий труда, осознали, в каком положении находятся работающие родители (особенно женщины), которые в противном случае были бы вынуждены оставить работу. Формализация политики возвращения к работе, которая допускает удаленные и гибридные формы, усиливает послание: «Если мы вас здесь не видим, это не значит, что вас не замечают».

То же можно сказать об организациях, разработавших меры для помощи сотрудникам с проблемами психического здоровья, часть которых усугубились перегрузками, недооценкой и повышенным стрессом последних двух лет. Такие компании признают, что даже если чьи-то страдания не видны, это не делает их менее реальными. Или о руководителях компаний, которые взяли на себя конкретные обязательства по созданию более разнообразной и справедливой рабочей среды, говоря тем самым: «Я вижу вас, вы с нами, вы важны».

Последние два года сделали более заметным то, что многие из нас раньше упускали из виду. Бесконфликтный опыт, который многим нравится, скрывает целый ряд социальных реалий и способов работ. Даже если покупатель не касается терминала на кассе продуктового магазина, работник все равно протирает его вручную. В современном мире важно понимать, что за той картинкой, что мы видим, всегда скрывается нечто большее.

Сообщение Увидеть то, что скрыто: новый взгляд на организацию труда появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

Сила быть собой: стоит ли формировать привычки, если это так трудно

Когда я была ребенком, мой отец во время семейного отдыха делал то, озадачивает меня до сих пор – он бегал. Каждый день, не меньше четырех-пяти миль, вставая до восхода солнца и до того, как все проснутся. Он ни к чему не готовился. Он не пытался похудеть. Не было никакой конкретной цели, конечной точки, особенной причины, […]
Сообщение Сила быть собой: стоит ли формировать привычки, если это так трудно появились сначала на Идеономика – Умные о главном. …

Когда я была ребенком, мой отец во время семейного отдыха делал то, озадачивает меня до сих пор – он бегал. Каждый день, не меньше четырех-пяти миль, вставая до восхода солнца и до того, как все проснутся. Он ни к чему не готовился. Он не пытался похудеть. Не было никакой конкретной цели, конечной точки, особенной причины, по которой он не мог бы взять неделю отдыха, находясь в пригороде Disney World, где в июле жарче, чем на поверхности солнца. Он просто бегал и делал это практически каждый день с незапамятных времен. Моему отцу на следующей неделе исполнится 75 лет, и когда бы вы это ни прочли, он, вероятно, уже вышел на пробежку.

Мой папа бегал не всегда. Он начал за несколько лет до моего рождения. В первый день он еще не был бегуном, а на следующий день уже стал им, даже если тогда не знал, что это навсегда. Когда я спросила его, почему он начал столько лет назад – у него не оказалось ни сильного мотиватора, ни прозрения. «В то время это было круто для таких, как я», – рассказывает он о фитнес-буме 80-х годов. Теперь, не выйдя на пробежку, он говорит: «я чувствую, что что-то потерял».

Для многих людей это, без преувеличения, мечта: вы решаете, что хотели бы начать что-то делать, проходите стадию инициации – тяжелую, ужасную, кайфоломную, – а затем делаете это в течение 40 лет. Это кажется обманчиво простым – и так часто невозможным. Сейчас я тренируюсь один-два раза в неделю, что меньше, чем мне бы хотелось. На протяжении многих лет я пыталась сформировать привычку к упражнениям разными способами – покупала тренажеры, составляла планы, выходила и делала – и так и не достигла стадии автоматизма, хотя всё свое детство наблюдала это с близкого расстояния. Мой опыт чрезвычайно распространен среди людей, которые хотят изменить свой привычный образ действий: тратить меньше денег, пользоваться зубной нитью, бросить курить, меньше пить, выучить новый язык. Новые начинания привлекают так же, как и наша собственная способность к переменам. Вы говорите себе, что на этот раз вы действительно собираетесь по-новому делать бог-знает-что, но слишком скоро оказывается, что навсегда – это слишком долго, чтобы продолжать в том же духе.

Истории, подобные рассказу моего отца, в поп-психологии часто служат доказательством того, что вы тоже могли бы стать бегуном, если бы действительно захотели. Но все мы чего-то хотим – человеческое желание не знает границ – и многие люди искренне бросаются пробовать что-то новое, но без особого успеха в превращении этих попыток в устойчивые привычки. Если некоторые люди могут просто однажды встать и решить вести себя по-другому до конца своей жизни, почему большинство людей снова и снова терпят неудачу?

Расхожее мнение об изменении привычек звучит примерно так: вы можете измениться, если действительно этого хотите. Люди склонны рассматривать себя и окружающих как личностей с одинаковым запасом силы воли, которую некоторые  предпочитают использовать, а другие нет. Если вы не можете придумать, как вставать в 4:30 утра ради уверенности, что успеете пробежать пять миль до начала рабочего дня, как мой отец каким-то образом делал в течение 30 лет, вы недостаточно стараетесь, или вы не очень этого хотите, или вы не слишком мотивированы. Старайтесь лучше.

Сегодня любому, кто пытался что-либо начать, эта идея может показаться чушью. По крайней мере, по словам психолога Венди Вуд, многие исследователи пришли к выводу, что большие объемы наблюдений за человеческим поведением эту идею опровергают. В своей книге «Хорошая привычка, плохая привычка» она объясняет, что во второй половине XX века в психологической науке более или менее закрепилась теория, утверждавшая, что настрой определяет поведение, и обстоятельства, в которых вы существуете, не так уж важны для выбора, который вы делаете. Люди делают те или иные вещи в основном из-за своих собственных сознательных решений; ваша судьба во многом в ваших руках. Вы можете видеть, как эта логика проникла в культуру: индустрия самоспасательства и правильного питания процветала, правительство урезало меры социальной поддержки, 1970-е годы стали десятилетием «Я».

За последние 20 лет эта тема поменяла тональность. По словам Майкла Инзлихта, социального психолога из Университета Торонто, самые последние исследования показывают, что сознательно принятые решения играют гораздо меньшую роль в действиях людей, чем считалось ранее, а долгосрочные модели поведения в основном не создаются путем цепочки осознанных выборов. Он рассказал мне, что, используя слово «самоконтроль», люди склонны смешивать две разные вещи – неизменный в основном элемент личности (свойство характера) и выбор поведения в определенное время (состояние). По его словам, способность к самоконтролю варьируется от человека к человеку, и уровень самоконтроля, вероятно, определяется комбинацией наследственности, культуры и окружающей среды. Человек с высоким уровнем самоконтроля способен быть сверхъестественно пунктуальным, в то время как пунктуальность среднестатистического человека – даже того, кто постоянно изо всех сил старается успеть вовремя, – может в большей степени зависеть от обстоятельств.

Ключевое различие здесь, как сказал мне Инзлихт, заключается в том, что тот, кто другим людям кажется человеком с высоким уровнем самоконтроля и кто его реально демонстрирует, вероятно, не упражняется в самоконтроле столько, сколько это делаете вы. «Люди с высоким уровнем самоконтроля на самом деле не проявляют большей выдержки в своем поведении, мыслях и эмоциях в нужный момент», – говорит он. Наоборот, они просто не искушаются и не отвлекаются от своей цели так часто и успешно, как остальные. Для небольшого числа людей, находящихся на дальнем конце спектра черт характера, вещи, от остальных людей требующие выдержки и борьбы, – поздний отход ко сну, пропуск спортзала, импульсивные покупки, каждая новая сигарета при попытке бросить курить,– часто просто не выглядят целесообразными, как для большинства из нас. Это не значит, что для этих людей всегда легко сесть за учебу или пойти потренироваться, но в целом они с меньшей легкостью готовы отложить свои планы ради сладких песен о новизне и возможностях, поэтому им не нужно особо полагаться на свою выдержку, которая обычно не дает надежных результатов.

Я подозреваю, что мой отец – один из тех людей, кто находится на дальнем конце этого личностного континуума. Дело не только в беге: он курил более 20 лет – тогда курили все, и он хотел оградить меня, – и бросил с первой попытки, и никогда не вспоминал об этом. После того, как он решил, что ему нравится бегать каждое утро, он добавил вечерние силовые тренировки пару раз в неделю и придерживался этого на протяжении десятилетий. Он всегда завтракает, и еда – большая тарелка хлопьев с изюмом и поджаренный, смазанный маслом пончик, который помню еще с детства, – остается неизменной годами. Он всегда читает, часто об истории, и, вероятно, за мою жизнь проглотил сотни тысяч страниц сухих описаний малоизвестных военных сражений, просто для удовольствия. Он – воплощение того, кто реализовал запланированный на Новый год список решений.

Инзлихт охарактеризовал вероятность, что любой человек может повысить свой уровень самоконтроля, чтобы стать более похожим на моего отца, как «чрезвычайно слабую». Но, по его мнению, исследователи должны продолжать искать способы, с помощью которых это могло бы стать возможным. Обладание врожденной способностью легче формировать полезные привычки и избавляться от вредных приносит огромную пользу – люди, которые могут это делать, как правило, здоровее, счастливее и финансово стабильнее. Мой папа доброжелательный, любознательный человек, не склонный к осуждению других, и очень хороший отец. Ему не надо постоянно бороться с собой, чтобы поступать «правильно» или вообще что-то делать. Он такой, какой есть. «Я не выхожу за ту линию, не выхожу за эту, я держусь своей, – сказал он мне, когда я спросила о его ежедневном распорядке. – Это то, что мне нравится делать».

Согласно Вуд, написавшей книгу «Хорошая привычка, плохая привычка», формирование новых долгосрочных поведенческих паттернов в определенной степени возможно для большинства людей. И это в основном результат того, что вы учитесь делать что-то настолько автоматически, что, выполняя задачу, не принимаете об этом сознательного решения, подобно чистке зубов перед сном. В Университете Южной Калифорнии Венди Вуд руководит лабораторией, где исследует привычки: как и почему люди учатся менять свое поведение. Она говорит, что те, кто много ходит в спортзал, не принимают, например, каждый раз  решение пойти туда – они просто обнаруживают, что в нужный момент движутся в направлении спортзала.

Для тех, у кого формирование привычки не происходит так естественно, обстоятельства, в которых они находятся, могут иметь большое значение. Стабильность, например, является огромным благом: многие люди, каждый день уходящие с работы в одно и то же время, могут использовать это как сигнал о том, что пора идти в спортзал. Если спортзал открыт тогда, когда до окончания работы вам еще полсмены, превратить этот выбор в привычку может быть намного сложнее. Наличие денег для покупки приспособлений, которые упростят формирование новой привычки или станут вознаграждением, также чрезвычайно полезно, как и постоянный доступ к среде, в которой новые задачи могут выполняться лучше всего. Мой отец начал бегать по безопасным улицам с низким трафиком, дававшим возможность понять, что ему очень, очень нравится прилив эндорфинов, который часто называют кайфом бегуна. Это усилило формирование новой привычки тем способом, который Вуд называет ключевым.

В одном исследовании, описанном Вуд, показано, что люди, жившие в пределах четырех миль от спортзала, ходили туда гораздо чаще, чем люди, жившие дальше от него, даже если разница между двумя группами составляла всего одну-две мили. В другом исследовании обнаружено, что установка фермерских киосков вокруг школ и общественных центров в бедном районе Остина (штат Техас) привела к тому, что местные жители стали есть больше овощей, хотя ничего не было сделано, чтобы побудить их изменить свои пищевые привычки или сообщить им о том, где эти киоски находятся. «Часть преимуществ для здоровья у людей с более высокими доходами заключается в том, что они живут в среде, более благоприятной для физических упражнений, реже живут в продовольственных пустынях, у них, помимо фастфуда, есть доступ к ресторанам», – рассказала мне Вуд. У многих людей, реализующих свои положительные намерения и здоровые стремления, успехи подкрепляются политическими решениями, к которым они сами не имеют никакого отношения. Для Вуд вывод ясен: если вы хотите, чтобы люди в массе своей вели себя иначе, вы должны изменить – улучшить – обстоятельства, в которых живет большинство из них.

Я не хочу показаться фаталистом. Дело не в том, что личные изменения или самосовершенствование невозможны. По словам Вуд, большинство людей могут изменять свои привычки и формировать новые, если они ставят перед собой реалистичные цели и способны создавать сигналы и вознаграждения, эффективно поощряющие повторение. Многое из этого предполагает работу с обстоятельствами вашего существования, на которые вы можете повлиять. Например, я стала чаще пользоваться зубной нитью, вынув упаковку с ней из аптечки и положив рядом с зубной щеткой, где я всегда могу ее видеть. Раньше я откладывала мытье посуды, но теперь делаю это каждый день, как часы, благодаря bluetooth-колонке, которую использую для прослушивания подкастов, пока стою у раковины. В свою очередь чистая кухня означает, что я больше готовлю – занятие, которое мне действительно нравится, – и реже прибегаю к дорогим заказам еды на вынос. Я поняла, что мешало мне делать то, что я могла, и я с достаточным успехом попыталась устранить препятствия, что были в моей власти. Понимание того, как делать что-то немного меньше или немного больше, скорее всего, даст наилучшие результаты для множества людей, даже если это не превратит вас в другого человека.

Однако прежде, чем вы сделаете что-либо из этого или решите, что потерпели неудачу, вероятно, стоит смириться с тем, кто вы есть как личность. Меня больше не беспокоят мои нерегулярные физические упражнения в основном потому, что я не отношусь к себе так серьезно, как раньше. Я выяснила, что я такая, какая есть, плюс-минус мне доступна способность к незначительным изменениям. У меня в квартире есть тренажеры, на которых я могла бы заниматься чаще, но мне просто не хочется. Мне никогда этого не хотелось, даже при моем желании быть человеком, который это делает. Среди того, что я действительно могу сделать в течение следующего года, чтобы улучшить свою жизнь, вероятно, не будет ежедневных упражнений. Скорее я обращу более пристальное внимание, скажем, на чтение или приготовление пищи – занятия, которые я люблю и которые полезны для меня.

Сообщение Сила быть собой: стоит ли формировать привычки, если это так трудно появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

Умножение на дроби: формула контрпродуктивности

Я проснулся среди ночи в полном замешательстве. Мне приснился школьный пример по математике. Я находился в классе, и на доске мелом было написано простое равенство: 0,8*0,2=0,16 Для ясности: мне редко снятся сны о математике. А когда такое случается, это обычно кошмар, как я проваливаю итоговый экзамен по теоретической физике в колледже. Несмотря на то, что […]
Сообщение Умножение на дроби: формула контрпродуктивности появились сначала на Идеономика – Умные о главном. …

Я проснулся среди ночи в полном замешательстве.

Мне приснился школьный пример по математике. Я находился в классе, и на доске мелом было написано простое равенство: 0,8*0,2=0,16

Для ясности: мне редко снятся сны о математике. А когда такое случается, это обычно кошмар, как я проваливаю итоговый экзамен по теоретической физике в колледже.

Несмотря на то, что это был не кошмар, равенство действительно меня заинтересовало. Программа средней школы подтверждает, что 0,8 умножить на 0,2 в действительности равняется 0,16. Меня озадачил скрытый подтекст: произведение двух чисел может быть меньше, чем каждое число (0,16 меньше чем 0,8 и 0,2).

Астрофизик во мне видит в этом смысл. Но во сне я смотрел на равенство глазами новичка, которого результат совершенно сбил с толку. Как такое может быть? Если вы умножите два числа друг на друга, произведение должно быть больше, чем каждый множитель, не так ли?

Сны пишутся исчезающими чернилами. Но этот задержался в памяти на некоторое время, словно послание, которое я должен был понять.

А затем до меня дошел смысл. Когда наше внимание подобно дроби, мы ставим под угрозу результат.

Большинство из нас постоянно дробят свое внимание. Мы проверяем почту во время совещания в Zoom. Одной рукой запихиваем в рот бутерброд, а другой листаем телефон. Когда мы работаем, думаем о развлечениях. Когда отдыхаем, думаем о работе. Мы существуем в этом промежуточном состоянии — мы ни здесь, ни там. Мы отдаем процессу 0,2 или 0,8 вместо полной единицы своего внимания.

В итоге страдает результат. То, что мы получаем, становится меньше, чем то, что мы вкладываем. Мы достигаем лишь малой толики того, на что способны.

После встречи с великими лидерами люди часто говорят: «Он заставила меня чувствовать себя так, словно я — единственный человек в комнате». Представьте, что вы посвящаете такое же полное внимание всему, что делаете, словно других вещей в комнате в этот момент не существует.

Важно глубокое отношение не только к работе. Но и к развлечениям. К отдыху. Глубокое слушание. Глубокое чтение. Глубокая любовь. Глубокая жизнь.

Этот образ мыслей требует осознания собственных ограничений. Когда я пишу, например, мой результат заметно ухудшается после двух часов работы. К четвертому часу я могу работать на 0,2 в лучшем случае. Если я продолжаю через силу, то знаю, что напишу белиберду, которую не стоит даже редактировать. Мне гораздо лучше убрать руки с клавиатуры и уделить внимание чему-то другому.

Это не просто осознание того, что вы делаете. Это выбор одной деятельности перед всеми остальными. Это подход ко всему, что вы делаете с намерением. Часто мы действуем импульсивно, переходя от одного уведомления ко второму, от одного электронного письма к другому, проживая свою жизнь в бешеном ритме.

Но если на мгновение замедлиться и намеренно посвятить все внимание тому, что нужно сделать в данный момент, можно запустить свой внутренний дефибриллятор, который вернет вас к жизни, и вы сможете работать на полную мощность.

Это похоже на рукопожатие лидера. Здравствуй, мое дело. Рад тебя видеть. Я выбрал тебя и только тебя. Я буду относиться к тебе так, словно здесь нет ничего важнее, я игнорировать все остальное.

0,8*0,2 = 0,16. Теперь над моим столом висит записка с этим равенством.

Оно служит постоянным напоминанием о том, что нужно жить глубокой жизнью, высосать весь ее костный мозг, как писал Генри Дэвид Торо, вместо того, чтобы жить, умножая свое внимание на дроби.

Сообщение Умножение на дроби: формула контрпродуктивности появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

Одностороннее милосердие: как простить человека, который не раскаивается

Прощение часто рассматривается как «счастливый конец» в истории о проступке или несправедливости. Типичный ход событий: кто-то причиняет вред, но, осознав ошибку, приносит искренние извинения. «Сможешь ли ты когда-нибудь простить меня?» И вот вы, обиженный человек, оказываетесь перед выбором: проявить милосердие — и обрести покой — или навсегда затаить обиду. Выбор за вами, но многие предполагают, […]
Сообщение Одностороннее милосердие: как простить человека, который не раскаивается появились сначала на Идеономика – Умные о главном. …

Прощение часто рассматривается как «счастливый конец» в истории о проступке или несправедливости. Типичный ход событий: кто-то причиняет вред, но, осознав ошибку, приносит искренние извинения. «Сможешь ли ты когда-нибудь простить меня?» И вот вы, обиженный человек, оказываетесь перед выбором: проявить милосердие — и обрести покой — или навсегда затаить обиду. Выбор за вами, но многие предполагают, что он начинается с раскаяния и милосердия.

Разумно ожидать извинений, если вас обидели или предали. Но на практике это работает не так. В книге «Я все исправлю» психотерапевт Харриет Лернер пишет, что чем серьезнее обида, тем сложнее добиться извинений от обидчика. В таких случаях, пишет Лернер, «стыд приводит к отрицанию и самообману, которые перекрывают способность ориентироваться в реальности». Есть и другие причины, по которым вы не получаете заслуженных извинений. Возможно, другой человек не осознает причиненного вреда, исчез или умер.

К сожалению, это ставит вас в трудное положение. Как простить человека, который не очень-то и сожалеет? Или с которым вы не общаетесь?

Чтобы ответить на этот вопрос, Vox поговорил с двумя экспертами: профессором психологии образования Университета Висконсина в Мэдисоне Робертом Энрайтом и Лорой Дэвис, автором нескольких книг об отчуждении и примирении, в том числе «Горящий свет двух звезд: история матери и дочери». Оба эксперта работали с людьми, которые пережили серьезную личную несправедливость, включая жертв сексуального насилия над детьми и гендерного насилия. Энрайт и Дэвис утверждают, что простить нераскаявшегося человека возможно, и вот как к этому подойти.

Посмотрите на прощение шире

Эксперты считают, что прощение существует отдельно от примирения и ответственности — вот почему оно не требует извинений или даже участия. «Примирение — это стратегия переговоров между двумя или более людьми, пытающимися вместе вернуться к взаимному доверию», — объясняет Энрайт, в то время как прощение — это одностороннее усилие. Другими словами: прощение — это шаг на пути к примирению, но не обязательно проходить весь путь, если вы предпочитаете этого не делать.

Энрайт отмечает, что хотя прощение отделено от ответственности, оно не противоречит стремлению к справедливости. «Многие думают, что это либо первое, либо второе, а не то и другое», — говорит он. Прощение дает возможность более здраво посмотреть на несправедливость и больше не «кипеть от ярости».

Самое главное, что прощение не требует притворства, будто и не было обиды, не требует простить, забыть или снова начать общаться с этим человеком. «Когда вы кого-то прощаете, это не значит, что вам следует поддерживать постоянные отношения, — говорит Дэвис. — Это внутренние перемены, когда вы больше не ощущаете рану таким же образом».

Энрайт определяет прощение как моральную добродетель. Моральные добродетели (доброта, честность и терпение) сосредоточены на пользе другим людям: то, что вы делаете в первую очередь ради другого человека, независимо от того, «заслужил» он это или нет.

«Прощение — особый вид моральной добродетели, возникающей при несправедливости, — говорит Энрайт. — Когда человек несправедлив к вам, и вы добровольно решаете простить — вас не заставляют — вы просто относитесь хорошо к тому, кто сделал вам плохо. Вы намеренно пытаетесь избавиться от обиды и предложить что-то доброе: уважение, доброжелательность, что-то еще хорошее для другого человека».

Считайте, что вы прощаете ради себя самих

Поскольку прощение — это проявление доброты к другому человеку, то мысленно трудно стремиться к этому — в конце концов, обидели вас, так почему именно вам следует что-то давать? Но вы ведь не должны буквально что-то отдавать им или даже говорить, что вы их прощаете. Прощение не обязательно должно существовать за пределами нашего сознания.

«Прощение — это своего рода парадокс, — говорит Энрайт. — Выглядит как противоречие, но это не так. Кажется, будто прощающий отдает, а другой человек — лишь получает». Такое мышление упускает из виду все преимущества, которые вы как прощающий скорее всего испытаете. Согласно исследованию Энрайта, включающему в себя несколько мета-анализов других исследований, люди, прошедшие через процесс прощения, испытывают «характерное снижение клинических показателей гнева, тревоги и депрессии, а также повышение самооценки и надежды на будущее».

«Прощение — предохранительный клапан против токсичного гнева, который может убить меня, — говорит Энрайт. — Ждать извинений — значит неправильно понимать свободу воли, следовательно, неправильно понимать лекарство-прощение, которое следует принимать по своей воле, когда захотите».

Перестав считать примирение целью, проще осознать, что прощение принесет вам не меньше, а, возможно, даже больше пользы, чем другому человеку, давая возможность полностью разорвать мысленную связь с ним. «Прощение помогает избавиться от этой связи и делает вас свободными, — говорит Дэвис. — Я думаю, что людям очень важно в конце концов избавиться от гнева, ярости, обиды, чтобы они двигались дальше».

Не позволяйте страху «поражения» встать на пути прощения

Готовность избавиться от гнева и обиды — один из самых сложных аспектов прощения, особенно если человек не сожалеет или не извиняется. В таких случаях кажется, что ваша рана — это все, что у вас есть: она служит доказательством, что произошло нечто ужасное, и это было действительно таким страшным, каким казалась. Прощая кого-то, вы ощущаете, будто капитулируете и соглашаетесь с их взглядом на события, хотя в глубине души уверены, что произошедшее было неправильным.

Энрайт говорит, что разумнее стремиться избавиться от гнева, когда кто-то причинил вам боль. «Сдерживая гнев ненадолго, вы показываете себя ценным и достойным человеком, с которым не стоит обращаться таким образом, — говорит он. — Но потом я задаю вопрос: если вы зацикливаетесь на злости, что она делает с вами? Да, на какое-то время она придает сил. Но со временем это приводит к усталости и бесконечному пережевыванию в мыслях одной и той же ситуации. В результате мы становимся более пессимистичными в жизни».

Прощение — это полноценная работа, и на нее требуется время

Энрайт тщательно изучал прощение. Его рабочая группа в Висконсинском университете в Мэдисоне первой опубликовала научное исследование о прощении в 1989 году, а в 1993 году — о терапии прощения. Их исследования привели к разработке пошагового процесса прощения в ходе терапии (в идеале с человеком, прошедшим обучение по терапии прощения) или самостоятельно с помощью рабочей тетради.

Он говорит, что прощение человека согласно этому процессу проходит четыре основные фазы.

1) Фаза раскрытия. Человек, с которым обошлись несправедливо, сосредотачивается на последствиях этого для жизни — это могут быть вещи, деньги, потерянное время, постоянная тревога, депрессия, гнев, проблемы со сном или более пессимистическое мировоззрение. По словам Энрайта, во многих случаях люди даже не осознают, насколько сильно несправедливость влияет на их жизнь.

На этом этапе подумайте, каким образом вы уже пытались решить эти проблемы и в какой степени это привело к улучшениям и изменениям. «Мы говорим: «Если ничего не изменилось в положительную сторону, как насчет того, чтобы попробовать прощение?» — говорит Энрайт.

2) Фаза принятия решения. Готовы ли вы попытаться простить человека, причинившего вам боль? И ответ может быть отрицательным! Возможно, еще слишком рано и боль слишком свежа, или вы просто не готовы отпустить гнев. Ничего страшного, вы всегда сможете вернуться к этому процессу и в конце концов обнаружите, что хотите простить.

Важно быть уверенными, что вы хотите простить именно самостоятельно, а не потому, что на вас давят друзья или семья, которые устали от необходимости справляться с последствиями и просто хотят, чтобы все участники двигались дальше. «Нам нужно самим стремиться к идее прощения и никогда не подвергаться принуждению», — говорит Энрайт.

По словам Энрайта, если вы решили, что готовы к прощению, то следующий шаг — это домашнее задание: постараться не причинять вреда обидчику. Вы не обязаны относиться к нему положительно, но старайтесь не унижать его и не стремиться отомстить. Если это кажется невозможным, то вы не готовы к прощению.

3) Фаза работы. Постарайтесь расширить представление о другом человеке и развить эмпатию к нему. Подумайте о его воспитании, о сложных ситуациях в его жизни, которые привели к этой ситуации, а также о том, в чем этот человек уязвим. «Вы расширяете историю, — говорит Энрайт. — Когда вы начинаете рассказывать историю снова и снова, мы видим немного сочувствия, немного сострадания, немного смягчения сердца. На это требуется время, и этого определенно не достичь с помощью терапии; это появляется само собой».

Следующая часть этапа работы, по мнению Энрайта, — это «переживание боли». Один из способов сделать это — подумать о боли по шкале от 1 до 10 и представить, что она находится в тяжелом мешке за вашей спиной. «Признайте, что она есть, осознайте ее и не уходите от нее, — говорит Энрайт. — Не пытайся убежать. Не пытайтесь что-то извлечь. Просто позвольте ей быть. Мы обнаружили, что со временем мешок уменьшается. Когда я сознательно говорю боли «да» и выдерживаю ее, боль уменьшается». Эта часть процесса помогает восстановить самооценку, ведь это напоминание о том, на что вы способны.

4) Фаза открытия. На этой фазе вы задумаетесь о найденном благодаря этому опыту смысле. «Мы часто обнаруживаем, что люди становятся более внимательными к ранам других людей», — говорит Энрайт. Вы поймете, что стали более терпеливыми к незнакомым людям или начали меньше осуждать коллег или друзей. У вас появилось осознание того, что им тоже бывает трудно.

Пройдя через это, вы почувствуете себя более связанными с другими людьми, вы поймете, что не одиноки в несправедливости, от которой пострадали. И, возможно, вам захочется помогать другим людям, которые испытали или рискуют испытать нечто подобное.

Если вам трудно кого-то простить, не будьте слишком строги к себе

Готовность простить обидчика требует времени, как и работа по прощению. Невозможно знать точно, когда это произойдет и произойдет ли вообще. Если кажется, что сейчас не время, это нормально. «В течение всей жизни мы поддерживаем отношения со многими людьми, — говорит Дэвис. — С течением времени все меняется удивительным, а иногда и драматическим образом». Многие из опрошенных людей говорили об изменившихся чувствах, когда они вступали в другой жизненный этап. Например, человек, который не готов простить родителей, посмотрит на ситуацию по-другому, когда у него появятся собственные дети. (А, возможно, это произведет противоположный эффект и сделает его еще более обиженным на родителей).

«Эти вещи развиваются на протяжении всей жизни, — пишет Дэвис. — Когда мне было около 30, я сильно отдалилась от матери, и если бы мне сказали, что в конце концов я буду заботиться о ней в конце ее жизни, я бы посмотрела на этого человека как на сумасшедшего. И все же я сделала именно такой выбор».

«Я думаю, что прощение — это то, что приходит в конце долгого процесса исцеления, — говорит Дэвис. — По моему личному опыту, это был дар. Я не рассматривала это как конечную цель избавления от травмы. Я проделала собственную работу, и, естественно, ощутила чувство прощения».

Сообщение Одностороннее милосердие: как простить человека, который не раскаивается появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

Скотт Янг: всегда ли полезные знания должны быть глубокими?

Школу часто критикуют за то, что она учит поверхностным фактам. Глубокое понимание и практические навыки часто отодвигаются на второй план из-за мелочей, которые быстро выветриваются из памяти после выпускного экзамена. Наиболее типичная реакция на это, по крайней мере, со стороны тех, кто поддерживает ценность образования, заключается в отрицании обвинения. Да, мы все помним скучные или, […]
Сообщение Скотт Янг: всегда ли полезные знания должны быть глубокими? появились сначала на Идеономика – Умные о главном. …

Школу часто критикуют за то, что она учит поверхностным фактам. Глубокое понимание и практические навыки часто отодвигаются на второй план из-за мелочей, которые быстро выветриваются из памяти после выпускного экзамена.

Наиболее типичная реакция на это, по крайней мере, со стороны тех, кто поддерживает ценность образования, заключается в отрицании обвинения. Да, мы все помним скучные или, как казалось, бессмысленные занятия. Но школа обеспечивает необходимую основу для более глубокого мышления.

«‎Культурная грамотность» Эрика Д. Хирша — спорный, но в то же время и интересный бестселлер, позволяющий взглянуть на образование с другой стороны. Поверхностность школы — это не недостаток, а достоинство! Глубокое понимание и оттачивание универсальных навыков переоценивается. Вместо этого нужно дать ученикам большой запас базовых знаний, часто поверхностных, которые позволят им стать частью культурной грамотности.

Почему мне понравилась эта книга (даже если я не со всем согласен)

Мне понравилась эта книга отчасти потому, что мои интуитивные представления ей прямо противоречат. Я всегда считал, что глубокое понимание и практические навыки — это главная причина изучения чего-либо. Фокус школьного образования на таком большом количестве бесполезных высококультурных знаний был основным источником моего двойственного отношения к нему.

Главный аргумент большинства сторонников образования, защищающих изучение внешне бесполезных тем, заключается в том, что полученные знания в будущем пригодятся для других навыков. У нас есть люди, утверждающие, что чтение Шекспира сделает вас более чутким, прослушивание классической музыки — более умным, а изучение военной истории отточит деловую хватку.

Однако сейчас мы располагаем достаточным количеством психологических данных, опровергающих данный подход. Не существует «умственных мышц», которые накачиваются благодаря общей практике. Обучение будет полезным при полезном содержании.

Что делает книгу Хирша удивительной и проницательной, так это то, что он с этим полностью согласен. Большинство навыков не передаются. Большинство школьных знаний превращаются в туманные ассоциации после выпускного вечера. Чтение Шекспира и запоминание дат никогда не поможет вам починить машину, запрограммировать компьютер или разработать корпоративную стратегию.

Если школьные знания поверхностны и непрактичны, зачем они нужны? Хирш утверждает, что такие знания необходимы для участия в культуре грамотности. Эти знания позволят читать публикации в The New York Times или The Atlantic, помогут уловить суть деловых записок и корпоративных речей.

Ценность бесполезных, плохо запоминающихся мелочей заключается в том, что они открывают доступ к социальной сфере образованного общества. Те, кто не обладает такими знаниями, например, в силу семейного происхождения, не могут участвовать в элитной культуре, что мешает их экономическому развитию.

Почему знания имеют значение

Если вы хотите читать на другом языке, то какие слова вам следует выучить? Очевидный ответ — начинать следует с самых распространенных. Также нужно расставить приоритеты по объему, а не по глубине. Знание происхождения, коннотации и особенностей употребления одного слова не поможет вам так сильно, как масса поверхностных словесных ассоциаций.

Каждое слово, которого вы еще не знаете, мешает понять текст. Если вам нужно найти один или два термина в эссе, это терпимо. Но двадцать? Пятьдесят? Чтение не стоит затраченных усилий, если вам придется искать в словаре половину слов. Лучше вместо этого посмотреть телевизор.

Все мы интуитивно понимаем, что базовая грамотность требует огромного объема вербальных знаний. Глубина владения горсткой избранных слов не заменит этого. Как и способность искать информацию на лету.

Аргумент Хирша заключается в том, что мы недооцениваем необходимое количество знаний для понимания газетной статьи или научно-популярной литературы. Беглое чтение требует знания десятков тысяч слов, беглое понимание требует тысяч культурных фактов, которые не могут быть получены из непосредственного опыта.

Какие знания важны?

Какие базовые знания нужны? Ответ Хирша эмпиричен: оглянитесь вокруг и посмотрите, какие знания уже известны всем. Вот чему нужно учиться. По мнению Хирша, для эффективного сотрудничества необходима сильная национальная культура, основанная на общих ориентирах.

Одна из проблем, с которой я столкнулся при изучении других языков — дефицит не только лингвистических, но и культурных знаний. Мне гораздо легче читать китайскую научную фантастику, чем исторические романы. Отчасти это объясняется тем, что среднестатистический китайский читатель, как ожидается, уже довольно много знает о средневековом Китае, чего не знаю я. Напротив, научная фантастика опирается в основном на научные знания, которыми я уже обладаю.

Я бы хотел увидеть список китайских (или корейских, или испанских) общих знаний, подобный тому, что представлен в конце книги Хирша для американской аудитории. Даже несовершенный список помог бы прояснить, что большинство людей уже знают, а какие знания необходимо изложить даже для грамотной аудитории.

Заключительные мысли о культурной грамотности

В старших классах я читал Шекспира. Каждый год часть учебной программы по английскому языку была посвящена подробному изучению одной из его пьес. Если я правильно помню, я изучал «Сон в летнюю ночь», «Ромео и Джульетту», «Отелло» и «Гамлета».

Я не большой поклонник Шекспира. Я не чувствую, что благодаря его пьесам многое узнал о человеческой природе или жизни в более широком смысле. Если бы передо мной стояла цель, я бы предпочел курс психологии или философии. Но я скорее всего вспомню содержание, если где-то будет упомянута одна из этих четырех пьес.

Но вот в чем проблема: Шекспир написал много пьес. Я никогда не читал «Бурю», «Короля Лира» или «Юлия Цезаря». Я смотрел киноверсии «Макбета» и «Много шума из ничего». Помимо этого, мои знания о Шекспире ограничены. И поэтому я не всегда могу понять непрозрачные культурные отсылки к его творчеству.

Решение Хирша в этом случае выглядит практичным. Ускоренный курс по Шекспиру с обзором основных сюжетных моментов, персонажей, тем и высказываний из наиболее часто читаемых пьес принес бы мне пользу. Можно было бы пропустить мучительные групповые чтения, где школьники спотыкаются на английском языке XVI века, и сразу перейти к делу.

Нечто подобное какое-то время было моей целью. Поскольку большая часть времени, которое я уделяю обучению, уходит на естественные науки, мои гуманитарные знания довольно скудны. Один из моих любимых способов решения этой проблемы — слушать обзорные курсы по истории, философии и литературе. Этих обзоров недостаточно для достижения каких-либо глубоких выводов. Тем не менее они служат своей цели, предоставляя базовые знания, которые нужны для дальнейшего чтения.

На мой взгляд, Хирш оказал большую услугу, указав на ценность такого рода знаний.

Однако в других отношениях я расхожусь с Хиршем. Полузабытые факты могут быть полезны при решении воскресного кроссворда, но неприменимы для любой другой практической задачи. Полезные навыки требуют глубины, детализации и практического опыта в той мере, которую книжное обучение редко предоставляет.

Я также думаю, что Хирш пренебрегает динамическими эффектами грамотного знания. Он утверждает, что высокоинтеллектуальные публикации предполагают базовые знания, потому что это облегчает общение. Но я думаю, что писатели иногда используют непрозрачные метафоры и аллюзии как способ ограничить аудиторию.

Между писателями и аудиторией есть связь. Писатель стремится быть не просто широко читаемым, но и быть прочитанным нужными людьми. Литературные аллюзии — это не нейтральные посредники в разговоре, а инструменты для ограничения текста определенной аудиторией.

Это ограничение не обязательно связано с сознательным снобизмом. Группы «для своих» всех мастей постоянно изобретают сленг, внутренние шутки и отсылки, чтобы отделить себя от посторонних. Участники красуются, показывая, что обладают этими знаниями о группе. В результате групповые тексты становятся все более недоступными для посторонних. Достаточно просмотреть некоторые ресурсы по континентальной философии или фанфикам.

В отношении навыков и знаний, которые непосредственно полезны для решения проблем, эта проблема менее актуальна. Да, растущие требования к знаниям, необходимые, например, программисту, усложняют им работу. Но в результате мы получаем более качественный код.

С другой стороны, когда заранее известно, что полученные знания бесполезны, возникает опасность сбить прицел. Если цель состоит в сохранении культурной исключительности, «грамотность» определит новый слой дискурса, намеренно возвышающийся над массами.

На мой взгляд, сигнальная теория образования остается недооцененной — не многие теоретики образования серьезно ею занимаются. Хирш проделал отличную работу, указывая на ценность усвоения общих культурных знаний, независимо от их непосредственной полезности для решения проблем. Но я по-прежнему считаю, что критерием для образования в целом должна быть полезность. 

Сообщение Скотт Янг: всегда ли полезные знания должны быть глубокими? появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

Что не дает уснуть и что заставляет проснуться: два важных вопроса лидерства

Что не дает вам спать по ночам? В последние годы почти на каждом собеседовании с руководителями и топ-менеджерами задают этот утомительный механический вопрос. Я считаю, что он не просто навевает скуку, но и производит гораздо более пагубный эффект. Попробуйте не спать достаточно долго, обдумывая это, и вскоре вы осознаете его негативную природу. Вопрос предполагает, что […]
Сообщение Что не дает уснуть и что заставляет проснуться: два важных вопроса лидерства появились сначала на Идеономика – Умные о главном. …

Что не дает вам спать по ночам? В последние годы почти на каждом собеседовании с руководителями и топ-менеджерами задают этот утомительный механический вопрос. Я считаю, что он не просто навевает скуку, но и производит гораздо более пагубный эффект. Попробуйте не спать достаточно долго, обдумывая это, и вскоре вы осознаете его негативную природу. Вопрос предполагает, что лидеры привыкли — и даже обязаны — беспокоиться каждый час, даже в те немногие драгоценные минуты, которые необходимы для перезагрузки, баланса и восполнения сил.

Вот почему приятно слышать рассказ главного экономиста глобального банка о том, как его генеральный директор ответил на этот вопрос на недавней встрече старших сотрудников. «Меня тошнит от этого вопроса, — сказал СЕО. — Кроме того, он упускает суть. Важнее другое: что заставляет меня вскакивать с постели по утрам?»‎

Затем генеральный директор рассказал, что выталкивал его из кровати ежедневно «страх упустить возможность»‎. В течение 24 часов новая сверкающая штаб-квартира банка стала известна в компании как «башня ужаса»‎. Вряд ли это самый позитивный взгляд. Но если мы сосредоточимся на взывании к возможности, а не к ужасу, то поймем, что генеральный директор сделал важный вывод: продуктивнее вставать с постели в предвкушении новых возможностей, чем встречать день в оборонительной позе, вызванной полуночными приступами агонии. Это гораздо более эффективный способ руководить организацией.

Другими словами, в экономике, где использование человеческих знаний обеспечивает главное и, возможно, единственное конкурентное преимущество, необходимость привлечения человеческого таланта приобрела первостепенное значение. В поисках возможности лидеры создают и стимулируют вовлеченность, но также они подрывают ее, излучая негативную энергию.

Беверли Кей — основатель Career Systems International, консалтинговой компании по привлечению и развитию персонала, а также соавтор книги «Помогите им вырасти или смотрите, как они уходят». Она изучала источники и отстаивала важность вовлечения сотрудников дольше, чем кто-либо из моих знакомых. «Один из первых вопросов, который мы задавали людям во время первоначального исследования вовлеченности в 1990-е годы, был о том, что именно в работе мотивировало их вставать с постели по утрам‎, — говорит она. — Если вы поймете это, то поймете, что привлекает людей»‎.

Кей отмечает несколько основных вещей, которые люди хотят получить от работы: «Им нужно чувствовать свою значимость, иметь возможность использовать свои навыки и сталкиваться с вызовами, которые связаны с применением и развитием навыков»‎. Если работа не дает сотрудникам возможности удовлетворить базовые потребности, многие уходят — и лучшие часто делают это первыми. «А те, кто остается, часто ментально охладевают и просто отстраняются от работы, что с точки зрения организации еще хуже»‎, — говорит она.

За многие годы Кей и ее исследователи опросили тысячи людей о причинах ухода из компаний. «Обычно все сводится к различным вариантам того, что люди не видят никаких перспектив в работе». Вот почему для лидера важно сосредоточиться на возможностях. «Рабочий опыт людей определяется руководителем, а опыт руководителя определяется теми, кто ими управляет, вплоть до высших должностей….Лидеры, которые с оптимизмом смотрят на достижения сотрудников и воспринимают проблемы через призму возможностей, вселяют уверенность во всю организацию»‎. Оптимизм каскадом спускается по должностной лестнице.

Напротив, чрезмерно беспокойные лидеры — те, кто не спит всю ночь — задают осторожный или даже испуганный тон, который несет подавленность. По опыту Кей, «обеспокоенные лидеры подводят людей одним из двух способов. Они отвлекаются и не замечают сигналов, которые посылают им коллеги о своих способностях. Или они занимаются микроменеджментом, потому что не доверяют людям либо пытаются справиться с собственным беспокойством».‎ Оба подхода подавляют моральный дух и делают невозможным построение культуры вовлеченности.

Интересно отметить, что генеральный директор, отказавшийся от первоначального вопроса — «Что вам мешает спать по ночам?»‎ — был главным специалистом по оценке рисков в другом крупном финансовом учреждении. Бывший член его исполнительной команды, слышавший об отказе, заметил, насколько генеральный директор вырос как лидер после такого ответа. Беспокойство о том, что может произойти — это практически должностная инструкция риск-менеджеров. «Если вы не переживаете столько бессонных ночей, то, возможно, вы не справляетесь с работой, — говорит Кей. — Но у генерального директора другая задача. Ему необходимо подготовить компанию к будущему, и главное в этом — увидеть возможности в более широкой картине»‎.

Джим Кузес и Барри Познер, мои гуру во всем, что касается лидерства, отмечают в своей классической работе «Вызов лидерства», что успешные руководители всегда «бросают вызов процессу»‎. Они ищут возможности выйти за рамки статус-кво и инновационные способы улучшить организацию. Кузес и Познер отчетливо понимают, что для этого требуется определенная степень эксперимента и риска, а также готовность принять последствия, если риск не оправдался.

В условиях высокой неопределенности это довольно хорошая рекомендация того, что большинству из нас следует сделать. А осознание приводит нас к новому пониманию того, что бессонные ночи не сделают вас хорошим лидером.

Сообщение Что не дает уснуть и что заставляет проснуться: два важных вопроса лидерства появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

Будьте хорошими: 4 лучших способа помочь себе

«Шел третий год пандемии» раньше это было фразой, припасенной для научно-фантастических романов. Невыносимо думать об этом, но COVID может из исторического «события» стать исторической «эпохой». Я не виню вас, если у вашего оптимизма появились прорехи, и вы чувствуете фантомную боль там, где раньше была надежда. Мы все хотим, чтобы жизнь стала прежней. Так что же […]
Сообщение Будьте хорошими: 4 лучших способа помочь себе появились сначала на Идеономика – Умные о главном. …

«Шел третий год пандемии» раньше это было фразой, припасенной для научно-фантастических романов.

Невыносимо думать об этом, но COVID может из исторического «события» стать исторической «эпохой». Я не виню вас, если у вашего оптимизма появились прорехи, и вы чувствуете фантомную боль там, где раньше была надежда. Мы все хотим, чтобы жизнь стала прежней.

Так что же нам делать, чтобы оставаться счастливыми и делать свою жизнь лучше, когда мир сходит с ума? Может показаться, что простых ответов нет. Возможно, на этом пункте вы объявили об эпистемологическом банкротстве.

У меня есть довольно хороший лайфхак. Он далек от совершенства, но по большому счету работает на удивление хорошо: Будьте хорошими. Помогайте другим.

Не делайте круглые глаза. Знаю, вы читаете эти посты не ради морали Эзопа, но клянусь, я с наукой всё так же, как обычно. Хотите быть счастливее, здоровее и оптимистичнее? Тогда помогайте. Делайте то, что, по вашему мнению, сделали бы действительно хорошие люди.

Звучит банально и приторно? Ценю ваш скептицизм, но это на самом деле работает. Нил Краузе, профессор Школы общественного здравоохранения Мичиганского университета, говорит: «Помогая другим, вы повышаете чувство контроля и противодействуете низкой самооценке». Красиво, да?

Устали от тревоги из-за пандемии? Хороший способ ее уменьшить – помочь другим в этом.

Из книги «Почему хорошие вещи случаются с хорошими людьми»:

Краузе установил, что социальная поддержка, оказанная другим, снижает у людей тревогу по поводу собственного экономического положения, когда они сами находятся в состоянии экономического стресса. Он предполагает, что это распространяется и на другие виды стресса – что добрые дела снижают стресс в отношении собственной жизни…

Хотите еще больше плюшек? Вполне справедливо. Люди, которые помогают другим, живут дольше.

Из книги «Почему хорошие вещи случаются с хорошими людьми»:

Браун обнаружил, что у тех, кто не оказывал существенной поддержки другим, вероятность умереть за пятилетний период была больше, чем в два раза. Эти неожиданные результаты исключили иные факторы, такие как личность, здоровье, психическое здоровье и форму супружеских отношений.

Мама всегда говорила вам быть хорошим человеком. Самое время ее послушать. И я, и вы нуждаемся в социальной поддержке и доброте других сейчас больше, чем когда-либо. И им от нас нужно то же самое.

Как же лучше всего помочь другим – и тем самым помочь себе? Ответы мы получим у Стивена Поста, профессора биоэтики Медицинской школы Университета Case Western Reserve, автора книги «Почему хорошие вещи случаются с хорошими людьми».

Итак, начнем…

Благодарность

Последний раз, когда я проверял, благодарность была всё еще бесплатной. И она заставляет вас чувствовать себя хорошо. Действительно хорошо.

Из книги «Почему хорошие вещи случаются с хорошими людьми»:

По данным опроса американских подростков и взрослых, проведенного Gallup в 1998 году, 95 процентов респондентов чувствовали себя хотя бы немного счастливыми, когда выражали благодарность, и более половины чувствовали себя чрезвычайно счастливыми. Люди, считающие себя благодарными… более здоровы, энергичны, оптимистичны, эмпатичны и менее подвержены клинической депрессии.

Как развить благодарность? Часто рекомендуется вести дневник. Ну, вы знаете, каждый день записывать то, за что вы благодарны. Бла-бла-бла. Вы можете это пропустить. Прямо сейчас мы хотим сосредоточиться на выражении благодарности другому человеку. Это не только приятно, но и гораздо полезнее для вас обоих.

И мы собираемся использовать проверенную исследованиями, просто бомбическую версию благодарности. Профессор Пенсильванского университета Мартин Селигман назвал это «визитом благодарности».

Знаете кого-то, кто был замечательным примером для вас на протяжении многих лет? Отлично. Напишите им благодарственное письмо. Оно не должно быть длиннее страницы и не надо соперничать с Шекспиром. Скажите, что они сделали для вас. Как это помогло вам. Что это значило для вас. Что заставило почувствовать. Только конкретные положительные эффекты, которые эти люди привнесли в вашу жизнь, и то, как они ее изменили.

Если они не живут рядом с вами, напишите им с просьбой о видеозвонке. Не объясняйте причину. (Да, мы хитрим. Это нормально. Это как запланировать вечеринку-сюрприз.) И во время звонка прочтите им письмо. Может быть, придется запастись носовыми платками. Селигман говорит, что это часто заставляет обе стороны плакать. (Хорошо, хорошо, открываю все карты. Селигман действительно сказал это, но и я могу лично подтвердить – плачут все.)

Пожалуйста, сделайте это. Это ничего не стоит. И это те моменты в жизни, которые люди помнят. Вы бы хотели, чтобы кто-то назначил время, чтобы сказать, насколько благодарен за то, что вы сделали, как много вы для них значите, и насколько вы повлияли на их жизнь? Да, вот так и они будут себя чувствовать. Подарите это кому-нибудь.

Проявление благодарности настолько сильно, что, не делая этого, вы можете считать, что создаете угрозу собственному благополучию. И исследования говорят: это не просто делает вас счастливее в конкретный момент – это увеличивает счастье для обеих сторон на месяцы.

И последствия гораздо глубже. Делая добрые дела, вы становитесь человеком, который делает добрые дела. Хорошим человеком.

Выражение благодарности – это прекрасно. Но что мы еще можем дать другим? Ну, буквально отдать.

Как я люблю, когда ответы не заставляют меня сильно задумываться…

Отдавать

Кэролин Шварц провела исследование, в ходе которого 132 пациентам с рассеянным склерозом ежемесячно звонили по телефону, оказывая эмоциональную поддержку. Эти звонки делали пять пациентов с рассеянным склерозом, которых она научила активно слушать и проявлять сочувствие. Итак, какую пользу получили 132 пациента от звонков?

Это не имеет значения.

Потому что не это было главным результатом. Удивительным открытием стало то, что в итоге наибольшую поддержку получили те самые пять пациентов, кто звонил и помогал другим.

Из книги «Почему хорошие вещи случаются с хорошими людьми»:

Когда Шварц подвергла данные научному анализу, то обнаружила, что оказание поддержки улучшает здоровье больше, чем ее получение. Эти пять больных склерозом почувствовали резкие изменения в том, как они видели себя и жизнь. У этих дарителей отступила депрессия, заметно выросли уверенность в себе и самооценка.

Пол Уинк из колледжа Уэллсли в настоящее время руководит лонгитюдным исследованием, которое началось более века назад, в 1920 году. Оно сопровождало людей на протяжении всей их жизни. Когда он проанализировал данные, то обнаружил, что волонтерство в старшей школе «предсказывает хорошее физическое и психическое здоровье в зрелом возрасте, временной интервал составляет более пятидесяти лет». Сияющая, горячая доброта обладает силой плутония.

Скептики могут сказать, что эти люди устроены иначе. Они помощники по своей природе. Это не так. Современные исследования подростков показывают, что даже когда они вынуждены быть волонтерами, их жизнь улучшается.

Из книги «Почему хорошие вещи случаются с хорошими людьми»:

По словам Джеймса Юнисса из Католического университета Америки, наибольшее влияние волонтерство оказывает, когда дети сами хотят им заниматься, но даже когда этого от них требуют школьные программы, положительный эффект значителен.

Так отдавайте. Предложите помощь. Станьте волонтером на горячей линии или помогите в борьбе с пандемией. Или просто окажите эмоциональную поддержку людям, как это сделали больные с рассеянным склерозом.

Не нужно много работать, чтобы помочь другим и тем самым себе. Профессор Уортонской школы бизнеса Адам Грант провел исследование, показавшее, что всего два часа в неделю имеют огромное значение.

Два часа в неделю. Это еженедельно смотреть на один фильм Netflix меньше. И, поскольку большинство фильмов в последнее время были мусором, это гораздо более правильный выбор с точки зрения того, чтобы сделать себя счастливыми.

Умение отдавать делает мир лучше прямо сейчас. Но мы также можем жить лучше и чувствовать себя лучше, имея дело с событиями прошлого. (Нет, путешествовать во времени для этого не нужно.)

Прощение

Нет награды за то, что вы долго держите в себе обиду, но некоторые ведут себя так, будто она есть. И это грустно, потому что прощение весьма удивительно.

Из книги «Почему хорошие вещи случаются с хорошими людьми»:

Люди, с высокими показателями по такому свойству личности, как способность прощать, с меньшей вероятностью подвержены депрессии, тревоге, враждебности, нарциссизму или эксплуатации, а также с меньшей вероятностью становятся зависимыми от наркотиков и никотина… В исследованиях, поощрявших людей прощать, у участников отмечался рост самооценки и надежд на лучшее. Несколько исследований показали, что эти полезные эффекты могут длиться до года…

Большинству людей нравится идея выражать благодарность. Волонтерство и помощь другим может казаться большой работой, но мало кто оспаривает, что это тоже хорошая идея. Однако прощение часто становится камнем преткновения.

Тот человек – придурок. Он этого не заслуживает. Ни за что, Эрик.

Я принимаю это. Но во многом такое сопротивление есть следствие непонимания того, что означает прощение. И эксперты сходятся во мнении: вы не должны оправдывать чье-то плохое поведение. Вам не нужно снова доверять этим людям или иметь к ним какое-либо отношение. Прощение – это больше о том, чтобы отпустить свою боль и гнев. Вы не должны давать кому-то шанса снова сделать вам больно, но вы можете не позволить этому и дальше мучить вас.

Поговорить с человеком – это прекрасно, но не обязательно. На самом деле, исследования показывают: безоговорочное прощение помогает вам даже больше, чем если бы перед вами действительно извинились.

Если вам так легче, вы можете простить, просто сев и написав об этом.

Из книги «Почему хорошие вещи случаются с хорошими людьми»:

Подумайте о случае, который причинил вам боль. Запишите определение прощения, которое позволит вам чувствовать себя комфортно – будь то примирение, молчаливое переосмысление, попытка увидеть сложность и человечность обидчика, просьба извиниться или возместить ущерб, переосмысление других позитивных событий как более важных или отпускание и поиск внутреннего покоя.

Вы бы не хотели, чтобы ваши худшие моменты определяли вас. Постарайтесь проявить сострадание и подумать о том, что человек может быть в чем-то достоин прощения. И подумайте, насколько лучше станет ваша жизнь, если вы отпустите это.

Отбросьте мстительные фантазии о чемодане с телом у себя в подвале. Коллекционировать эпизоды гнева, как статуэтки Хаммеля, – это не способ прожить жизнь. Хотя гнев на короткое время может заставить вас чувствовать себя сильным, на самом деле он отдает контроль над вашей жизнью в чужие руки. Гнев – это не самопомощь, это беспомощность. Вы жертва. В итоге он делает вас бессильным. Прощение – вот что дает вам контроль над собственной жизнью и возвращает вам силу.

Из книги «Почему хорошие вещи случаются с хорошими людьми»:

Сопереживание и мужество, необходимые для прощения, усиливают наше чувство благополучия и контроля, согласно исследованию, проведенному Шарлоттой Витливт среди 71 студента… «Полные непримиримости образы постоянно вызывают больше негативных, будоражащих мыслей и физиологических стрессовых реакций. Размышления о негативных ситуациях связаны с депрессией, тревожными расстройствами и гневом. Они поддерживают желание отомстить и воссоздают физиологический стресс от первоначального вреда. Это также усугубляет роль жертвы, которая связана с пассивностью и неудачами. Мысли о прощении успокаивают разум и тело».

О, и пока вы здесь, простите еще кое-кого – себя. У всех нас есть чулан с эмоциями, полный хлама, из-за которого мы корим себя. Зачастую никто не судит нас так строго, как мы себя сами. Позвольте себе роскошь совершать ошибки, как и все остальные.

Да, это было серьезно. А теперь давайте обсудим то, что намного несерьезнее. И намного веселее…

Смех

Я посмотрел ваш анализ крови и боюсь, у вас возможен серьезный дефицит иронии.

В большом магазине благодеяний и человеческой доброты юмор не занимает столько места, сколько более «глубокие» идеи, такие как способность к творчеству и прощение. И это позор. Потому что у смеха есть большие преимущества.

Как говорит психолог Стив Уилсон: «Вы никогда не умрете, смеясь, но можете умереть, будучи смертельно серьезными».

Из книги профессора психологии Ричарда Уайзмана «Квиркология: как мы открываем большие истины в мелочах»:

Недавнее исследование подтвердило связь между смехом, преодолением стресса, психологическим и физическим благополучием. Согласно этой работе, люди, которые спонтанно используют юмор, чтобы справиться со стрессом, имеют особенно здоровую иммунную систему, на 40 процентов реже страдают от сердечного приступа или инсульта, испытывают меньше боли во время стоматологической операции и живут на 4,5 года дольше, чем большинство.

Но я не просто рекомендую вам смотреть больше комедий. Главное в том, чтобы смеяться вместе с другими. Юмор объединяет команды на работе, и когда пары вспоминают о совместном смехе, они счастливее, чем когда ностальгируют по другим позитивным событиям.

Самое главное, юмор лечит отношения. Джон Готтман – супер-пупер-гуру по вопросам брака. Я уже писал ранее о его «четырех всадниках» – вещах, убивающих брак. Очевидно, что, избегая их, пары поступали бы разумно. Но что более интересно, даже если они этого не делают, они всё равно могут быть счастливыми. Им просто нужно возместить ущерб, который был нанесен. И угадайте, что может сильно помочь им в этом? Да, юмор.

Из книги «Почему хорошие вещи случаются с хорошими людьми»:

Согласно Готтману, конфликты и разногласия в начале брака часто сохраняются на всем его протяжении, но важны не столько разные точки зрения, сколько овладение навыками использования положительных эмоций, таких как юмор и нежное поддразнивание, чтобы смягчить конфликт и сохранить нетронутой семейную магию.

Хорошие люди не всегда являются серьезными и несгибаемыми образцами этичного поведения. Боже, это, наверное, было бы очень скучно. Иногда хорошие люди – это просто любящие люди, которые заставляют вас смеяться до тех пор, пока вы не попроситесь в туалет.

Ладно, мы многое обсудили. Давайте подытожим: быть хорошим и помогать другим – лучший способ быть счастливым, даже если вы совершенно эгоистичны…

Сообщение Будьте хорошими: 4 лучших способа помочь себе появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

IQ… EQ…RQ! Какой тип интеллекта нужен для прочных связей с людьми

Вы скорее всего слышали об EQ — эмоциональном интеллекте, или об IQ — коэффициенте умственного интеллекта. Но вряд ли вы хорошо знакомы с RQ — реляционным интеллектом, или умением хорошо ориентироваться в отношениях. RQ становится все более значимым, ведь люди из нашей жизни неизбежно влияют на её определенные сферы. Как исследователь EQ, который занимался обучением […]
Сообщение IQ… EQ…RQ! Какой тип интеллекта нужен для прочных связей с людьми появились сначала на Идеономика – Умные о главном. …

Вы скорее всего слышали об EQ — эмоциональном интеллекте, или об IQ — коэффициенте умственного интеллекта. Но вряд ли вы хорошо знакомы с RQ — реляционным интеллектом, или умением хорошо ориентироваться в отношениях.

RQ становится все более значимым, ведь люди из нашей жизни неизбежно влияют на её определенные сферы.

Как исследователь EQ, который занимался обучением тысяч людей, я обнаружил, что наш духовный, физический, финансовый, эмоциональный и профессиональный прогресс связан с тем, кого мы впускаем в свою жизнь.

Что такое реляционный интеллект?

RQ — это способность сначала определять, кто будет частью нашей жизни и какое место он в ней займет, а затем выстраивать отношения на основе этого соотношения. Это дает представление о том, сколько усилий и времени вы вкладываете в отношения с людьми.

Первый шаг — охарактеризовать свои взаимоотношения. Рассмотрим четыре категории:

1. Друзья

В дружеских отношениях не следует вести себя в так же, как на работе, где люди просто обмениваются навыками. Другими словами, если вы не вкладываете таланты или способности в работу, то никаких отношений не будет.

Но общение с друзьями — это не деловые отношения. Это единственное пространство, где мы можем быть самими собой. С друзьями мы говорим: «Я такой, какой есть, и мне не нужно пытаться быть кем-то другим».

Это не значит, что вы не растете и не развиваетесь. Просто в основе личных отношений лежит принятие.

2. Партнеры

Партнеров часто путают с друзьями. Но RQ человека — это то, что позволяет ему распознать разницу.

Вы относите кого-либо к категории партнеров, когда времени, интереса или желания развивать связь недостаточно для дружбы. Это отношения, в которые человек по каким-то причинам не хочет погружаться, оставляя их поверхностными.

Возможно, не хватает химии или общих интересов, или вас не устраивает что-то в характере, из-за чего вы не чувствуете себя в безопасности.

Даже если в целом вы считаете кого-то «хорошим человеком», помните, что любой, кто может причинить вам вред или пренебречь вами, в лучшем случае, считается партнером.

3. Подопечные

Такой тип отношений существует в первую очередь для того, чтобы один человек обеспечивал наставничество, руководство, обучение или коучинг для другого.

Ключевая особенность этой категории — односторонний обмен. Подопечные — это люди, в которых вы будете вкладывать, но ничего не получите взамен.

Это не значит, что они не хотят вносить вклад в вашу жизнь. Эти взаимоотношения существуют таким образом, что вы что-то отдаете, сами получив это от кого-то другого.

Тут иногда присутствует дух дружбы, несмотря на то, что человек на самом деле — не друг. Люди без RQ не знают об этом и рискуют совершить ошибку, относясь к подопечному как к другу. И если это происходит, у нас появляются неправильные ожидания или мы раскрываем что-то конфиденциальное.

4. Консультанты

Консультанты служат наставниками и дают советы в определенных областях жизни, обычно в течение ограниченного периода времени. Это или деловые советники в профессиональной сфере или духовные, которые дают понимание, мудрость и ориентиры.

Консультанты защищают от ненужного воздействия таких факторов, как боль и ошибки. Но они также и катализаторы — они делают возможными какие-то события, которые не произошли бы без них. Они помогают быстрее продвигаться вперед.

Не каждый человек считается консультантом только потому, что дал вам совет. Возможно, это друг или коллега, которому есть что предложить в контексте одной или нескольких бесед.

Как использовать RQ для улучшения жизни

Когда категории отношений четко определены, следующий шаг — распределить всех людей вашей жизни в разные категории и понять, следует ли им там находиться.

Без этого преднамеренного действия мы будем жить в постоянном состоянии неопределенности и разочарования в отношениях. Размышление — важный аспект RQ, включающий в себя постановку правильных вопросов для внесения ясности.

Вот несколько примеров для начала:

  1. На каком этапе жизни я нахожусь? Подумайте о том, где вы — эмоционально, духовно, профессионально и так далее. Если вы не в состоянии найти себя, то, как следствие, вам будет трудно определить, куда вы хотите направить отношения.
  2. В чем я нуждаюсь? В моей жизни бывают моменты, когда мне нужны люди, которые просто умеют отвлекать. Это не основная их ценность, но это те отношения, которые позволяют отключиться от всепоглощающей работы.
    В этом случае я говорю: «Мне нужны люди, способные вытащить меня из паутины работы». И затем принимаю решения о том, как выстраивать отношения.
  3. Что у меня есть? Почему вы не получаете необходимое от отношений? Возможно ли, что некоторые люди попали в неправильные категории?
  4. Что мне нужно сделать? Нужно ли кого-то переместить в другую группу? Вы можете как продолжить отношения человеком, так и разорвать ним связи.

Самые успешные люди — «умные»

Цель развития реляционного интеллекта не в том, чтобы вытягивать максимум из других людей или манипулировать ими. Она заключается в том, чтобы быть прекрасным другом и иметь замечательных друзей.

Нужно давать окружающим все возможное — и делать это в контексте взаимности. Одно из величайших достижений в жизни — создание среды, в которой мы получаем и отдаем.

Сообщение IQ… EQ…RQ! Какой тип интеллекта нужен для прочных связей с людьми появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

Всеобщая жизнестойкость: пандемия показала людям их скрытую силу

Многие считают твердость характера и стойкость синонимами. Несгибаемый внутренний стержень, способность преодолеть трудности, способность не сломиться под ударами судьбы, выстоять, улыбаться и терпеть. Есть искушение поверить, что пандемия проявила общий для всех недостаток твердости, проявляющийся, например, в том, что фондовые рынки все время штормит, а уровень тревоги у людей зашкаливает. Но реакция на штамм «омикрон» […]
Сообщение Всеобщая жизнестойкость: пандемия показала людям их скрытую силу появились сначала на Идеономика – Умные о главном. …

Многие считают твердость характера и стойкость синонимами. Несгибаемый внутренний стержень, способность преодолеть трудности, способность не сломиться под ударами судьбы, выстоять, улыбаться и терпеть.

Есть искушение поверить, что пандемия проявила общий для всех недостаток твердости, проявляющийся, например, в том, что фондовые рынки все время штормит, а уровень тревоги у людей зашкаливает. Но реакция на штамм «омикрон» прямо противоположна: рынок акций быстро стабилизировался, на Бродвее идут шоу (по крайней мере пока), а плексигласовые забрала наших шлемов все еще довольно простенькие. За последние 22 месяца мы научились переваривать судьбоносные известия с относительным достоинством. Многие и не подозревали в себе такую способность.

Эксперты, изучающие жизнестойкость, ничуть не удивлены. Возможно, мы не столь непоколебимы, как, скажем, агент 007, но это только потому, что такой тип жизнестойкости «прекрасно смотрится на экране», но не имеет ничего общего с тем, как на самом деле происходит преодоление трудностей в реальной жизни, как считает Майкл Ангер, глава Центра Научных Исследований жизнестойкости Университета Дэлхаузи в Галифаксе, в Канаде.

На самом деле пандемия раскрыла некоторые важные факты о том, как работает жизнестойкость.

Устойчивость — это процесс

Становится ясным, что стойкость — это не какое-то отдельное качество характера, а процесс. «Люди любят болтовню об этих пяти волшебных качествах стойких людей и тому подобную чушь, — говорит Джордж Бонанно, заведующий лаборатории потерь, травм и эмоций в педагогическом колледже Колумбийского университета. — Но это неправда. Статистически это не выдерживает никакой критики».

Исследователи давно пытались определить черты характера человека, наделяющие его жизнестойкостью, но в итоге это только показало, что невозможно предсказать, кто действительно справится с последствиями травмирующего события, рассказывает Бонанно в своей новой книге «Конец травмы: как новая наука о жизнестойкости меняет наше представление о ПТСР». «Так много разных вещей, что вступают в игру, если речь идет о стойкости, — говорит Бонанно, — И для каждого это совершенно разные факторы, и они отличаются в зависимости от ситуации».

По словам ученого, жизнестойкость — это способность полноценно жить без длительных психологических трудностей после неблагоприятного события, и чтобы ее развить, люди должны быть гибкими. Опять же, это не врожденная, пассивная черта характера, это наше поведение. В отличие от резины или другого податливого материала, пишет он, «людей не просто можно согнуть. Мы можем сгибаться сами».

Другими словами, людям «приходится каждый раз разбираться: что вообще сейчас происходит и что с этим делать? И нам приходится всем этим заниматься и спустя какое-то время, потому что большинство действительно серьезных вещей, с которыми мы сталкиваемся, не ограничиваются одним часом», — говорит исследователь. Если например, вы попали в автомобильную аварию, последствия этого продолжатся после выписки из больницы. Это может изменить вашу работу, финансы или физические возможности.

Опыт формирует компетенцию

С приходом пандемии у нас было два размытых года, чтобы разобраться в самых эффективных механизмах выживания и приспособления — будь то соблюдение вечернего распорядка, отказ от просмотра новостей или регулярные прогулки с друзьями по графику. Мы так же поняли, что вещи, поддерживающие моральный дух, со временем меняются. Один из примеров от профессора Бонанно: в начале пандемии мы хотели держаться поближе к членам семьи, но со временем эта тенденция уступила место потребности в уединении и часам, проведенным в одиночестве для восстановления сил.

Сам по себе опыт пандемии создает положительную обратную связь, считает профессор Ангер: «Сейчас люди говорят об омикроне так: «Знаете, да мы переживем. Это же не зомби-апокалипсис»». Мировые лидеры и органы здравоохранения в целом рассматривают этот вариант как препятствие, а не как катастрофу.

Эксперты по устойчивости называют такой процесс приобретением «опыта и способностей справляться с будущими стрессовыми ситуациями», точно так же как неудачный экзамен в средней школе учит заплаканного ребенка лучше готовиться к дальнейшим экзаменам в старшей школе или колледже.

По мере развития стойкости, мы учимся сосредотачиваться на том, что действительно находится под контролем. Это может означать вакцинацию и ношение маски. А некоторые люди идут еще дальше, заставляя себя сохранять активность, высыпаться, ценить радостные моменты, — все это, опять же, может сработать для определенных людей в конкретный момент, но само по себе не гарантирует жизнестойкости. (Даже если вы выработаете такие положительные привычки, как, например, ежедневная медитация, это может в конечном счете помешать вашей стойкости, если, например, это входит в противоречие с другой уже работающей стратегией.)

И хотя это правда, что иногда у нас случаются временные срывы, мы чувствуем сильное раздражение, заедаем стресс или забрасываем работу по дому, это все не означает, что мы слабые или хрупкие, как может показаться со стороны. По словам профессора Ангера, устойчивость — это не когда мы вообще не переживаем. Мы вполне можем быть стойкими и при этом испытывать болезненные, глубоко дискомфортные чувства.

Жизнестойкостью обладает большинство людей

Еще один обнадеживающий факт о стойкости: это довольно распространенная штука.

Бонанно почти 30 лет исследовал поведение людей, которые пережили страшные события, такие как война, террористические атаки, природные катастрофы, потерю супругов, аварии. Он обнаружил, что большинство людей приходят в себя и способны хорошо жить даже после самых ужасных вещей.

Конечно, примерно у трети людей, после пережитого травмирующего опыта, проявляются признаки затянувшейся психологической травмы. Продолжительность и тяжесть пережитой травмы, количество ресурсов, которыми человек располагает, или его готовность экспериментировать в поисках подходящей для него стратегии преодоления — все это может повлиять на то, насколько жизнестойким может быть человек. Но десятки исследований, основанных на реальных событиях, показали, что в течение нескольких месяцев после разрушительного события две трети или более людей, переживших травму, отмечали низкий уровень проявления специфических симптомов, таких как проблемы со сном, проблемы с памятью или повышенную тревожность, которые в последствии сошли на нет. Еще меньшая часть людей отмечали высокий уровень симптомов дистресса, которые постепенно прошли в течение пары лет.

Роль сообщества, компании, правительства

Научные данные так же показывают, что стойкость зависит не только от участия самого человека в процессе выздоровления, но и от поддержки семьи, людей из круга общения и других «внешних факторов — хорошего правительства, хорошей научной базы, хорошего управления, веры в то, что общественные институты будут действовать наилучшим образом и в наших интересах, — сообщает Ангер, — все эти вещи могут показаться скучными и банальными, но в совокупности они действительно много значат для спокойствия людей и создают основу психического благополучия».

Пандемия вновь и вновь показывает, что общественные институты могут быть удивительной силой, поддерживающей прогресс, если, конечно, вам посчастливилось жить в нужной части мира, под руководством правильных лидеров.

Сообщение Всеобщая жизнестойкость: пандемия показала людям их скрытую силу появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

Вечно незавершенные: почему мы пишем неотравленные письма

В декабре 2016 года я оказалась в 1350 милях от дома, одна в новом городе, куда приехала ради работы. Я снимала большую квартиру с двумя спальнями, бесконечная пустота которой напоминала, как сильно я скучаю по маме, лучшей подруге и парню. Выключив лампы в гулких пустых комнатах, я ложилась в постель и доставала свой письменный набор: […]
Сообщение Вечно незавершенные: почему мы пишем неотравленные письма появились сначала на Идеономика – Умные о главном. …

В декабре 2016 года я оказалась в 1350 милях от дома, одна в новом городе, куда приехала ради работы. Я снимала большую квартиру с двумя спальнями, бесконечная пустота которой напоминала, как сильно я скучаю по маме, лучшей подруге и парню. Выключив лампы в гулких пустых комнатах, я ложилась в постель и доставала свой письменный набор: рулон рыжей бумаги для хендмейда, конверты, марки и клей. Будучи новенькой в городе с чуждым мне языком и людьми, я начала писать письма.

Сначала я писала резкие, строгие абзацы или безответные письма, сгорая от чувства одиночества и желания стать ближе. Написав, я с облегчением отправляла письма в ящик стола. И не хотела, чтобы к этим моим эмоциям — гневу, грусти, возбуждению и опьянению — был причастен кто-то еще. Эти неотправленные письма отражали мое состояние.

На протяжении многих лет это был мой личный невроз. Он помогал мне мгновенно отключиться от мира и лучше спать. Хотя иногда, переезжая в другой дом или город, я выбрасывала часть писем, чтобы их никто не нашел. Тем не менее, я продолжаю писать их, наслаждаясь интимностью, которая рождена потребностью выразить себя, но не всегда быть услышанной.

Мы живем в эпоху неотправленных электронных писем, когда черновики зависают в исходящих, и процесс письма (без нажатия кнопки «Отправить») дает мне — и многим другим — подобие спокойствия. Я могу излить свою душу незаметно, а затем обернуться более спокойной версией себя. Написание неотправленных писем придает мужества или работает как безмолвная молитва. Это своего рода репетиция перед тем, как вступить в конфронтацию или открыто выразить любовь. Сохраняя эти письма при себе, я подвожу черту, не привлекая пристального внимания к своим обнаженным эмоциям.

Эта коллекция неотправленных писем и открыток, копившаяся более десяти лет, доставляет и чувственное, и непосредственное удовольствие. Но я иногда задаюсь вопросом, что было бы, если бы я отправила эти записки, разглагольствования и признания. Перечитывая их, я вспоминаю строчку из сборника «Жизнь на бумаге: письма Айрис Мердок 1934–1995» (2015): «Письма должны быть похожи на разговор. Говорите первое, что приходит в голову».

Все эти годы я не осознавала, что делаю то, что уже встречалось не раз. История и литература полны писем, которые не были отправлены (намеренно или по ошибке), которые никогда не были написаны, были написаны, но были отправлены по ложному адресу, перехвачены или иным образом не добрались до адресата. Какие-то из этих писем изменили ход жизни, так как не были отправлены, а какие-то остались в ящике оправданно. В антологии «Читая себя и других» (1975) Филип Рот назвал неотправленное письмо «процветающим сублитературным жанром с долгой и волнующей историей».

Для Джанет Малкольм письма были «окаменелостями чувств», выступающими хранилищами когда-то испытанных ощущений и указующим перстом на пульс момента особых эмоций. В процессе исследования жизни Сильвии Плат Малкольм написала (и потом решила не отправлять) письмо другому биографу: она поняла, что ее мыслям просто нужно найти место в мире, а ответ вовсе не нужен. В получившейся биографии Плат Малкольм проницательно комментирует неотправленные письма матери Плат Аурелии, Теду Хьюзу, «в которых она позволила себе сказать то, что считала непозволительным сказать вслух». По словам Малкольм, «жанр неотправленных писем достоин изучения… Мы все внесли в него свой вклад…»

В современной литературе изобилие эпистолярных романов. Экспериментальный коллаж Криса Крауса «Я люблю Дика» (1997) представляет собой смесь дневниковых записей, писем и вымышленных элементов, колеблющихся между соблазнением и преследованием. Краус хочет выяснить, кто имеет право говорить, а кто — отвечать. А книга Стивена Чбоски «Хорошо быть тихоней» (1999) посвящена тому, что нельзя выразить: ее повествование о взрослении обрамлено письмами замкнутого Чарли к вымышленному «дорогому другу». В этих письмах он рассказывает о личной травме после бессмысленного самоубийства школьного друга.

Современные авторы свежо и захватывающе экспериментируют с формой. «Письма к моим странным сестрам» (2021) Джоанны Лимбург — мощное посвящение сестринству. В «Письмах к Камондо» (2021) Эдмунда де Ваала 58 интимных посланий покойному еврейскому коллекционеру произведений искусства, которые служат средством для глубоких размышлений, комментариев и рассказов о природе коллекционирования, превратностях памяти и еврейском опыте во Франции.

Нигерийский писатель Эммануэль Идума создал книгу в виде черновиков электронных писем, неотправленных посланий и стихов. В «Позе незнакомца» (2018) Идума описывает смерть людей в письмах к умершим или их близким. Из-за неотправленных писем невозможно полностью понять, какая же тема в книге возникает снова и снова. Здесь неотправленное письмо в равной степени служит и мемуаром, и литературным приемом.

Исследуя метаморфозы человеческой природы, британский психоаналитик Дариан Лидер обратился к неотправленному письму в книге «Почему женщины пишут больше писем, чем публикуют?» (1997). Он спрашивает: «[Если] письмо написано, но не отправлено, на кого или что оно на самом деле нацелено?» Исследуя цель таких писем, Лидер дает представление о построении идентичности и отношении к любви среди мужчин и женщин. По его мнению, различия между мужчинами и женщинами и, в частности, мужской и женской сексуальностью, основаны на неопределенности. Так же и с неотправленным письмом, в котором выражается «принципиальное одиночество каждого пола» и которое не отправляется «по той простой причине, что оно вечно остается незаконченным». Лидер рискнул сказать, что «письмо не завершено, потому что человек, написавший его, не завершен». Люди постоянно развиваются, они вечно незакончены: но, отправляя письмо, мужчина стремится скрыть это, в то время как неотправленное письмо женщины «подчеркивает [ее] незавершенную натуру». «Письмо, — говорит Лидер, — может быть письмом, а может быть чем-то другим. Если это что-то иное, его не нужно публиковать».

Общая черта между неотправленными письмами — литературными, политическими или личными — заключается в том, что они написаны в порыве самокопания и в широком смысле могут относиться к одной из двух категорий: хроники и исповеди, обе интуитивно не приемлющие современные формы коммуникация. Сегодня, во времена мгновенного, пылкого и глубоко удовлетворяющего общения в социальных сетях, быстрых электронных писем и резких острот, облеченных в форму аргументов, написание писем самому себе требует огромного терпения и острого внимания. Речь идет о том, чтобы вернуть себе сосредоточенность в мире, который сильно отвлекает, и признать, что просветление требует долгих часов тщательной рефлексии и самоанализа. То, что я пишу письма (отправленные или нет) от руки, помогает несколько снизить накал чувств, но все же мое личное письмо по-прежнему пронизано болью или переполнено страстью. Иногда важно даже не содержание, а, как говорит Лидер, сам процесс написания.

За последние два года я написала много таких писем, нацарапала второпях, то с любовью, то со слезами гнева. Но я не отправила ни одного из них. Я знаю, что спустя годы, пересматривая их, я увижу наброски своего предыдущего «я». Эмили Дикинсон в своих неотправленных любовных письмах к неназванному возлюбленному, посмертно опубликованных как «Письма к Мастеру», написала так: «О нас никогда нельзя сказать «все кончено». И, несомненно, ничего не кончено во всех наших неотправленных письмах».

Сообщение Вечно незавершенные: почему мы пишем неотравленные письма появились сначала на Идеономика – Умные о главном.