Мозги vs мускулы: есть ли будущее у физического труда?

В мире, где физический труд считается незавидным уделом, выросла целая индустрия, компенсирующая работу мускулов; реалити-шоу о суровых лесорубах, дальнобойщиках, бурильщиках имеют огромные рейтинги, а владельцы технологических гигантов остаются зависимыми от электриков, механиков и садовников. Что такого есть в физическом труде, что, несмотря на ускоряющееся развитие высоких технологий, делает его незаменимым и в чем-то даже привлекательным? […]
Сообщение Мозги vs мускулы: есть ли будущее у физического труда? появились сначала на Идеономика – Умные о главном. …

В мире, где физический труд считается незавидным уделом, выросла целая индустрия, компенсирующая работу мускулов; реалити-шоу о суровых лесорубах, дальнобойщиках, бурильщиках имеют огромные рейтинги, а владельцы технологических гигантов остаются зависимыми от электриков, механиков и садовников. Что такого есть в физическом труде, что, несмотря на ускоряющееся развитие высоких технологий, делает его незаменимым и в чем-то даже привлекательным? Об этом в своей статье «Мускулы в эпоху мозгов» размышляет научный сотрудник Стэнфордского университета Виктор Дэвис Хэнсон.

По словам автора, можно считать ниже своего достоинства покраску собственного дома и при этом тратить массу энергии на тренировке, которая стала своеобразным вариантом тяжелой физической работы в поле или шахте и компенсацией нехватки движения из-за многочасового сидения за столом. У этого есть свое научное обоснование – тренировка способствует общему оздоровлению, остроте ума и даже долголетию. На этом выросла целая компенсаторная индустрия – фитнес. И это имеет свой идеал – отточенные формы тела, весьма отличающиеся от того, как еще недавно выглядели те, кто занимался ежедневным физическим трудом.

Одна из причин сегодняшнего презрения к физическому труду (даже у тех, кто им зарабатывает) заключается в том, что, по словам Хэнсона, «чем меньше его в повседневной жизни, тем лучше она кажется – дешевые сотовые телефоны, интернет, социальные сети, бытовая техника облегчают существование и обещают еще большее благополучие впереди». Отрасли, где ранее использовался тяжелый ручной труд, всё более механизируются вплоть до полной роботизации. И никто, кто сам занимался сваркой или вручную собирал миндаль, не сожалеет об исчезновении такой рутинной работы. Не сожалеет и потребитель, получающий выгоду от связанных с использованием технологий более низких цен.

До начала девятнадцатого века тяжелый физический труд, в основном сельскохозяйственный, был уделом обездоленных – рабов, крепостных, наемных работников. И, по народным преданиям, приводил он только к преждевременной старости, болезням, несчастьям, бедности и ранней смерти. И хотя на протяжении всей истории (от античных греков до современных политиков-популистов) труд мелких собственников, работающих на себя, – ремесленников, йоменов, фермеров и встающих в 5 утра ради открытия своей пекарни «предпринимателей» – восхвалялся, всё же идеалом всегда был cursus honorum. Сегодня он выглядит так: степень бакалавра – аспирантура – ученая степень – стажировки – интеллектуальная, высокооплачиваемая и психологически удовлетворяющая работа. По словам Хэнсона, эта продвигаемая популярной культурой модель привычно воспринимается, в том числе, и «как очевидное средство избежать якобы ограниченной жизни укладчика плитки или механика по ремонту трансмиссий».

Однако если разговориться с представителями интеллектуального труда – юристами, учеными, руководителями – скорее всего, они с удовольствием вспомнят, как на летних каникулах работали официантами или ремонтировали городские дорожки, как помогали садовнику обрезать деревья. Упоминая эту особенность, автор отмечает, что «в человеке желание физического труда, кажется, инстинктивно». Поэтому современные люди стремятся показать свое личное знакомство с ним либо свое восхищение, когда благодаря ему улучшается окружающая реальность. Об этой потребности, пусть и косвенно, свидетельствуют высокие рейтинги реалити-шоу, в которых суровые мужчины в суровых условиях заняты тяжелой физической работой или продвинутые городские жители своими руками строят жилье своей мечты.

Почему же физический труд до сих пор интригует и удерживает внимание? Хэнсон видит тому несколько причин. Во-первых, он остается основой изощренной и сложной современной экономики. Инвесторы могут знать о торговле нефтью лучше бурильщиков, но если «некому качать нефть, нечего и продавать». Для успеха дела ключевое значение имеют оба аспекта, но «коммерческие задачи являются интеллектуальными и вторичными, а физические – элементарными и первичными».

Во-вторых, он обеспечивает базовые потребности: «прежде чем преподавать, писать или размышлять, необходимо иметь пищу, кров и безопасность». Не существует приложений или 3D-принтеров для производства продуктов питания. Даже в высокотехнологичном автоматизированном поместье Билла Гейтса требуется сантехник, чтобы прочистить канализацию, или стекольщик, чтобы заменить разбитое окно. «В каком-то смысле исчезновение тяжелой физической работы – это заблуждение», – утверждает автор.

Кроме того, физическая работа приносит внутреннее удовлетворение: «она реальна в изначальном смысле в отличие от нефизической работы». Есть нечто особенное в том, чтобы, преобразовав своими руками окружающую материальную реальность, увидеть и почувствовать это действие, а не просто сказать о нем или написать: «С помощью физического труда абстрактная идея обретает свою реальную плоть, напоминая о разнице между разговором и действием».

Особая ценность физического труда, по мнению Хэнсона, заключается в том, что он формирует трезвый взгляд на мир, его природу и его ограничения, во многом способствуя осознанию и принятию трагичности человеческого существования. Совмещая много лет преподавание в университете с фермерством, автор отмечает, что ключевое различие двух миров заключается не столько в статусе и материальном благополучии (фермеры и сельскохозяйственные рабочие, имея зачастую незавидное положение, жаловались на него гораздо реже, чем ученые с большими зарплатами и отпусками), сколько взглядом на жизнь: «Работа на открытом воздухе – часто в одиночку и руками – побуждает к трагическому принятию природы и ее ограничений. Разговоры и переписка – в помещении, с подобными себе людьми – способствуют более терапевтическому ощущению, что жизнь можно изменить с помощью дискуссий и аргументов».

Важно и то, что физический труд обеспечивает определенную независимость и автономность человека, а также развивает его разносторонность. Человек, владеющий автомобилем и не имеющий элементарного представления об его устройстве, будет физически и психологически зависеть от механика. В то же время умение что-то делать своими руками дает определенные представления и о тех, кто таким способом зарабатывает себе на жизнь – об их мыслях, действиях, образе жизни. И в этой связи экономически вполне обоснованные решения, например, ограничение произвольного роста минимальной зарплаты, получают этическое измерение, радикально меняющее угол зрения.

«Низкая культурная осведомленность» о тех, кто работает физически, является, по мнению Хэнсона, лакмусовой бумажкой нынешних социальных проблем. В качестве показательного примера автор приводит историю с Йельским университетом, из которого в 2015 году была вынуждена уволиться чета преподавателей – Николас и Эрика Кристакисы. Причиной стала реплика Эрики по поводу избыточной политкорректности администрации в отношении студенческих костюмов на празднование Хэллоуина. В результате видео, где на ее супруга – известного ученого-социолога Николаса Кристакиса – кричит одна из студенток, относящаяся к этническим меньшинствам, собрало миллионы просмотров. По мнению Хэнсона, участники истории, в подавляющем большинстве выходцы из богатых и привилегированных семей, находясь в своем «элитарном коконе», утратили связь с реальностью: «К несчастью для студентов Йельского университета и для нашей элиты в целом, мир за пределами привилегированных пузырей работает на совершенно иных основаниях. Возможно, эта учебная изоляция отчасти объясняет, почему наши правящие классы так плохо понимают мировое сообщество в последние годы».

И возвращает к реальности именно физическая работа. Как отмечает автор, его студенты из Калифорнийского государственного университета во Фресно, подрабатывавшие во время учебы на низкооплачиваемых должностях, имели более широкий жизненный опыт, были более осторожны относительно своих претензий и страхов: «как будто они уже научились на незавидной работе вне кампуса, что мир не обязательно добр и уступчив». Поэтому для любого человека, независимо от ученых степеней и доходов, остается возможность видеть подлинную реальность и взаимодействовать с ней, сохранять некоторую автономность и способность своими руками преобразовывать окружающий мир. И эта возможность – физический труд.

Сообщение Мозги vs мускулы: есть ли будущее у физического труда? появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

Страх тщеславия: почему так трудно принимать комплименты

Мечта не становится реальностью по волшебству; для этого нужны пот, решимость и усердная работа. — Колин Пауэлл Это правильно, когда усердная работа, мастерство и усилия вознаграждаются похвалой и благодарностью. Почему же некоторым из нас так трудно принять признание, которого мы заслуживаем? Недавно я заметил, что существует много советов о том, как делать комплименты и давать […]
Сообщение Страх тщеславия: почему так трудно принимать комплименты появились сначала на Идеономика – Умные о главном. …

Мечта не становится реальностью по волшебству; для этого нужны пот, решимость и усердная работа. — Колин Пауэлл

Это правильно, когда усердная работа, мастерство и усилия вознаграждаются похвалой и благодарностью. Почему же некоторым из нас так трудно принять признание, которого мы заслуживаем?

Недавно я заметил, что существует много советов о том, как делать комплименты и давать положительную обратную связь тем, кто много работает, но очень мало советов о том, как принимать эти слова, поднимающие настроение. Принимая комплименты многие люди чувствуют себя неуютно и неуверенно зачастую потому, что нам не хочется выглядеть эгоистично, даже если мы чувствуем гордость за свои достижения.

Вместо того чтобы вежливо принять комплимент, мы застенчиво отвергаем его или даже вовсе отрицаем свои заслуги, как можно быстрее переводя разговор на другую тему. В конце концов, никто не любит людей, которые одержимы похвалой.

Если ваша реакция на комплименты — это отрицание или уклонение, то… «Хьюстон, у нас проблемы!»

Именно так я чувствовал себя на праздновании 50-летия моего отца, всего через несколько дней после того, как получил результаты экзаменов в колледже. Родители так гордились мной, что гости знали все оценки к моему приходу. Пока шла вечеринка, десятки незнакомых мне людей приветствовали меня теплыми комплиментами. Казалось, все они были там, чтобы поздравить именно меня!

Я был сбит с толку и немного ошеломлен таким количеством неожиданных комплиментов, особенно от незнакомых людей! Беспокоясь о том, чтобы не украсть праздник у моего отца, и даже начиная сдаваться под постоянными похвалами, я пытался уклониться от добрых слов и слиться с фоном.

Я отшучивался, что экзаменаторы были в щедром расположении духа, когда оценивали мою работу и что мне просто «повезло». Я думал, что добавить что-то было бы самолюбованием. Я заверял всех, что мои отличные оценки не имеют ничего общего с тремя годами упорной работы и преданности делу. Чистое совпадение.

Совпадение — это слово, которое мы используем, когда не видим рычаги и механизмы. — Эмма Булл

Похоже, существует неписаное правило (особенно в английской культуре), которое гласит, что в тот момент, когда вы принимаете комплимент, вы перестаете его заслуживать. Лучше казаться до крайности скромным, чем самоуверенным… верно?

Почему же мы отказываемся от комплиментов?

Комплименты могут затронуть наше чувство неуверенности и беспокойства. Мало кто из нас хочет показаться тщеславным или нескромным. Мы беспокоимся, что адресованная нам похвала может вызвать зависть у других. А может быть, нам кажется, что наши успехи преувеличены или переоценены. Ладно, я был хорош, но это не было чем-то особенным или важным!

На работе существует опасение, что похвала сопровождается дополнительной работой и завышенными ожиданиями. Теперь, когда начальник понял, насколько вы компетентны, он усилит вашу нагрузку!

Комплименты также могут усилить «синдром самозванца». Многие люди чувствуют себя «обманщиками» и испытывают страх, что однажды их «могут разоблачить».

Сохраняйте баланс между гордостью и тщеславием

Какими бы ни были причины, отказ от комплимента также может быть воспринят как высокомерие и даже может сделать нашу скромность более похожей на притворство.

Представьте, что ваш коллега недавно выполнил ультратриатлон. Семья, друзья и коллеги аплодируют ему, но он пожимает плечами, словно это была всего лишь прогулка в парке. Кажется ли такое отношение обесценивающим усилия и изнеможение других участников соревнования, или оно подразумевает, что ваш коллега обладает выносливостью супергероя из комиксов?

Найти верный баланс между гордостью и тщеславием — это ключ к принятию комплиментов в вежливой манере. Не нужно бояться того, что последует за приятными словами. Зачастую комплимент — это просто награда, а уважение — единственное, что за ним следует.

Как правило, не сама лесть заставляет нас стесняться, а наши раздумья. Если мы осмелимся позволить себе насладиться комплиментом, мы можем понять, что, то, что мы сделали, в конце концов, было не таким уж сложным!

Создавайте культуру комплимента

Одним из наиболее важных факторов, способствующих нашему нежеланию принимать комплименты является культура «конструктивной критики». На любой встрече один на один или ежегодном подведении итогов мы ожидаем страшное «но» после того, как услышим приятные слова о себе. Нам привычнее выслушивать, что нужно улучшить, а не безыскусные комплименты.

То, что мы чувствуем, когда получаем признание, также зависит от того, как это делается: объявления перед 40 коллегами (или перед гостями большой вечеринки) достаточно, чтобы заставить любого интроверта трепетать!

На многих местах работы мне было сложно отмечать каждую знаменательную веху. Например, если выбирается сотрудник месяца, это может помочь нормализовать похвалу на рабочем месте и создать мотивацию, но я также видел, как это может породить зависть и конкуренцию.

Более спокойный подход к похвале — это использовать канал связи для комплиментов или платформу для обмена сообщениями. Это позволяет любому поделиться своей благодарностью по отношению к другим участникам с большей близостью и осмотрительностью.

Но, в конечном счете, такие методы не имеют того воздействия, которое оказывает комплимент, сделанный лицом к лицу. Так как же правильно принимать комплименты?

Отвечайте с достоинством

Оглядываясь назад, можно сказать, что любовь, которую я получил на вечеринке, была унизительной. Люди, которых я почти не знал, осыпали меня восхищениями, потому что были искренне удивлены и рады за меня.

Мой диплом ничем мне не помог, поэтому необязательно было комментировать, но у них все равно хватило ума сказать: «молодец». Вместо того чтобы отнекиваться, мне стоило сказать, что я ценю их доброту.

Еще один хороший вариант — «переадресовать» комплимент. Возможно, другие люди сыграли свою роль в вашем успехе и заслуживают внимания. Если вы все еще не можете подобрать слов, лучше всего сказать простое «спасибо».

Признайте свои сильные стороны

Принимать комплименты — это абсолютно нормально. Искренние слова восхищения дарят только тем, кто их заслуживает. Тот, кто говорит: «Ты был действительно хорош» или «Мы бы не справились без тебя», способен повысить вашу самооценку и заставить вас почувствовать себя на высоте.

Слова несут не только сообщения благодарности и признания, но и мысль о том, что ваши усилия ценятся и не остаются незамеченными.

Поэтому в следующий раз, когда вы получите комплимент, которого заслуживаете, не прячьте свою гордость, признайте свои достоинства и постарайтесь насладиться моментом. Вы это заслужили!

Сообщение Страх тщеславия: почему так трудно принимать комплименты появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

Не эгоизм, а любовь: как развивать доброе отношение к самому себе

Любовь к себе рассматривается многими как бесполезное и даже нарциссическое стремление. Когда инфлюенсеры призывают вас любить себя, давая бессодержательные советы, эта концепция может показаться такой же пустой. Однако существует множество научных доказательств того, что любовь к себе способна положительно влиять на психическое здоровье, самооценку и общую удовлетворенность жизнью. Современное общество оказывает на людей настолько сильное […]
Сообщение Не эгоизм, а любовь: как развивать доброе отношение к самому себе появились сначала на Идеономика – Умные о главном. …

Любовь к себе рассматривается многими как бесполезное и даже нарциссическое стремление. Когда инфлюенсеры призывают вас любить себя, давая бессодержательные советы, эта концепция может показаться такой же пустой. Однако существует множество научных доказательств того, что любовь к себе способна положительно влиять на психическое здоровье, самооценку и общую удовлетворенность жизнью.

Современное общество оказывает на людей настолько сильное давление – будь то стремление к достижению статуса, богатству или красоте, – что иногда бывает легче фокусироваться на своих неудачах, игнорируя сферы, в которых есть рост.

Любовь к себе не эгоистична.

Склонность к самопозитивности

В настоящее время определение любви к себе отошло от традиционных негативных коннотаций, таких как нарциссизм и эгоизм. Она рассматривается как позитивная психологическая практика, которая способна помочь людям лучше управлять своими эмоциями и психическим здоровьем.

По словам Джеффри Боренштейна, президента Фонда исследований мозга и поведения, любить себя – это уделять много внимания собственному благополучию и счастью.

Научный термин, обозначающий любовь к себе, – это склонность к самопозитивности, которая определяется как способность людей считать себя теми, кто обладает большим числом положительных личностных качеств и демонстрирует более конструктивное поведение, чем среднестатистический человек.

Культивирование самопозитивности имеет много научно доказанных преимуществ. Это показано в исследовании Эрика Филдса и Джины Р. Куперберг, исследователей с факультета психологии Университета Тафтса.

Вот некоторые из доказанных преимуществ любви к себе, или склонности к самопозитивности:

• Более крепкое психическое здоровье

• Лучшее самопринятие

• Более высокая самооценка

• Более сильная мотивация

• Более твердая решимость

• Повышенное самосознание

• Меньшая тревожность

• Более качественный сон

Хорошая новость заключается в том, что, хотя для некоторых людей это может быть сложнее, чем для других, любой способен научиться любви к себе.

Пять способов практиковать любовь к себе

По сути, любить себя – это главным образом так управлять внутренним критиком, чтобы мы могли видеть в наших неудачах больше нюансов и оценивать собственные усилия и прогресс с большей добротой, любовью и уважением.

Избегайте негативного внутреннего диалога. В своей книге доктор Кристин Нефф спрашивает: «Какой тип языка вы используете по отношению к себе, когда замечаете недостаток или совершаете ошибку? Вы унижаете себя или используете более доброжелательный и понимающий тон? Если вы очень самокритичны, как вы при этом в глубине души себя чувствуете?». Обращать внимание на то, как вы внутренне разговариваете с самим собой – самый важный шаг в том, чтобы научиться любви к себе.

Создавайте личные ритуалы. Основное различие между привычками и ритуалами заключается в том, насколько в процессе вы осознанны и целеустремленны. Ритуалы – это осмысленные практики с глубоким пониманием цели. В своем напряженном рабочем дне найдите время для ритуалов заботы о себе – подарите любовь своему телу с помощью упражнений или своему разуму с помощью медитаций.

Установите здоровые границы. Сложно любить себя, когда окружающие не уважают ваше время или не признают вашу ценность, будь то на работе или в повседневной жизни. Уйти от машинального «да» и научиться говорить «нет», чтобы защитить свое время и энергию, – это действенный способ практиковать любовь к себе.

Будьте сострадательны к себе. Самосострадание очень похоже на сострадание к другим людям. Оно заключается в том, чтобы заметить, что вам плохо, и предложить себе понимание и доброту. Как говорит доктор Кристин Нефф: «Вы можете пытаться изменить себя, чтобы стать более здоровыми и счастливыми, но это делается ради заботы о себе, а не из-за того что вы никчемны или неприемлемы такими, какие есть».

Дайте место саморефлексии. Иногда всё идет не по плану. Вместо того чтобы винить себя, испытывайте неудачу, как ученый, чтобы из этого вы могли извлечь уроки и использовать их как возможность для личностного роста. Саморефлексия может иметь форму дневниковых записей, еженедельного анализа или регулярных встреч с надежным другом для обсуждения ваших новых переживаний и затруднений.

Как видите, поддержать любовь к себе можно даже с помощью небольших перемен. Они так же просты, как оценивание собственных усилий без чрезмерной или резкой критики, освоение полезных ритуалов и установление здоровых границ.

Любовь к себе может привести к улучшению психического здоровья, повышению самооценки, росту мотивации и многим другим доказанным преимуществам. Но это не обязательно будет забавно. Попробуйте и не забывайте о силе саморефлексии. Неудача – не конец света, а возможность для познания и личностного прогресса.

Сообщение Не эгоизм, а любовь: как развивать доброе отношение к самому себе появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

Что делать с блестящими придурками: 5 шагов по перестройке этической культуры

За почти 25 лет работы с лидерами — и более десяти лет индивидуального коучинга и консультирования руководителей компаний из списка Fortune 500 — я сделал вывод, что практически перед каждым лидером рано или поздно встает вопрос: что делать с блестящим придурком? Netflix популяризировал фразу «блестящий придурок»‎ в раннем культурном манифесте, распространившемся по всему интернету, но […]
Сообщение Что делать с блестящими придурками: 5 шагов по перестройке этической культуры появились сначала на Идеономика – Умные о главном. …

За почти 25 лет работы с лидерами — и более десяти лет индивидуального коучинга и консультирования руководителей компаний из списка Fortune 500 — я сделал вывод, что практически перед каждым лидером рано или поздно встает вопрос: что делать с блестящим придурком?

Netflix популяризировал фразу «блестящий придурок»‎ в раннем культурном манифесте, распространившемся по всему интернету, но как бы их ни называли, вопрос остается открытым. Как руководителю управлять людьми, чьи потрясающие результаты (измеряемые количественно) существуют в тандеме с ужасным межличностным или культурным воздействием (измеряемым качественно, если это вообще измеряется)?

Такое поведение выражается по-разному. Иногда такие люди громко кричат, сбивая с толку окружающих. Иногда они склонны к перфекционизму и манипуляциям, производя впечатление на других до тех пор, пока не отвернутся от них. Иногда они проявляют харизму, из-за которой их любят клиенты и ненавидят коллеги.

Я разбираюсь в блистательных придурках, потому что такие были в моих командах, я работал рядом с ними и не раз был одним из них. (Я говорю об этом без гордости, абсолютно честно).

Ни один человек не несет единоличной или полной ответственности за конфликт в организационной системе. Каждый член команды играет определенную роль в формировании условий, позволяющих коллеге вести себя плохо или неуважительно.

Почему же люди ведут себя плохо? Потому что они могут.

Люди, которые добиваются успеха и получают вознаграждение за высокие результаты, делают это самым простым и очевидным для них способом, часто по умолчанию. Даже получая в ответ жесткую критику, они продолжают это делать — особенно, если раз за разом получают вознаграждение — в культурах, где не осуждают сопутствующее неэтичное поведение.

Но почему любой добросовестный руководитель продолжает вознаграждать члена команды за правильное «что», но неправильное «как»?

Это происходит, если мы рассматриваем конфликт как поведенческий и индивидуальный, а не как этический и касающийся общего контекста. Но сложные решения, например, уволить ли проблемного высокоэффективного сотрудника, можно прояснить, используя три стороны треугольника ответственности — «мораль-этика-роль».

С моральной точки зрения большинство из нас признает, что плохо относиться к коллегам неправильно. Обязанность каждого руководителя — обеспечивать образцовую работу. Когда две стороны треугольника ясны, но находятся в конфликте, руководителю следует обратиться к третьей стороне — в данном случае к этике.

«Этический контекст» — это то, что мы коллективно считаем полезным или вредным, прибыльным или убыточным в данной организации, обстановке или обществе. Исторически сложилось, что в организации, где превыше всего ценится производительность, большее значение имеет то, что делают люди, а не как они это делают.

Но этический контекст динамичен, и все изменилось. Поведение, которое сегодня считается приемлемым или неприемлемым в организационной жизни, отличается от того, как это было хотя бы десть лет назад. Лидеров с такой же вероятностью уволят за дестабилизацию отношений в команде, как и за некачественно выполненную работу.

Если контекстуальная этика модифицируется со временем, то и взаимодействие руководителя с ней тоже меняется. Такие изменения требуют, чтобы лидеры преодолели силы истории и неформальные культуры и сети, позволившие плохому поведению процветать. Это нелегко, ведь культура глубоко укоренилась, но вполне возможно при соблюдении четких действий.

  1. Пересмотрите официальную формулировку этических норм организации. Есть ли у вас соответствующее заявление? Используете ли вы его в работе или просто храните в файле? Этические нормы излагаются в письменных документах, политике компании и официальных отчетах, но для серьезного отношения про них необходимо регулярно напоминать и ссылаться на них.
  2. Изучите неофициальные «сигналы руководства». Помимо официальной политики, этика воплощается при помощи систем вознаграждения и управления эффективностью, соблюдения норм и общепринятых правил поведения в компании и за ее пределами, теневого влияния и личных отношений вне рабочей иерархии. Каким образом вы показываете этичность поведения? Вы будете совершать ошибки, это бывает с каждым. И то, признаете ли вы ошибки, извиняетесь ли за них и как, даже важнее совершенной ошибки в самом начале.
  3. Отмечайте лучших. Вместо того чтобы уделять больше внимания сложным сотрудникам, инвестируйте время и возможности в тех коллег, которые создают психологическую безопасность, считаются образцами для подражания, проявляя продуктивное и уважительное поведение. Обнаружив подходящих этическому контексту людей, вы сможете опереться на них. Делитесь с ними ожиданиями относительно взаимной позитивной динамики, а затем дайте возможность проявить образцовое лидерство.
  4. Когда вы увольняете кого-то за неэтичное поведение, четко объясняйте причину. Не нарушайте конфиденциальность и не делитесь подробностями, как сделала недавно одна компания, заявив в отчете 8-K, что уход руководителя «не связан с финансовой отчетностью и результатами деятельности». Дайте понять, что имеет значение, и в какой мере каждый будет привлечен к ответственности.
  5. Отбросьте ложную дихотомию. Согласно новому психологическому контракту, возникшему между сотрудниками и работодателями после пандемии Covid-19, то, как мы работаем, так же важно, как и то, что мы делаем. Каждый человек должен демонстрировать как блестящую производительность, так и блестящее поведение, сочетая четкую ответственность и непоколебимую поддержку со стороны остальных сотрудников системы. Это не «или/или», это «и то, и другое». Это позволяет быть вовлеченными и чувствовать поддержку.

Мужественное лидерство не требует сложного выбора между сохранением блестящего сотрудника и избавлением от придурка. Оно требует более смелого и неустанного общения и переоценки этического контекста на каждом шагу.

Сообщение Что делать с блестящими придурками: 5 шагов по перестройке этической культуры появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

VR-урбанистика: технологии помогают изучать и обустраивать реальные пространства

Вскоре после начала промышленной революции в Англии поэт-романтик Уильям Блейк сокрушался о том, что страна потеряна под «темными сатанинскими мельницами». И он не был далек от истины: современные города состоят из плит, унылых фасадов и ветхих участков. Но с таким же успехом современный город возможно наполнить зелеными садами или яркими красками: от лазурного Джодхпура, розового Джайпура […]
Сообщение VR-урбанистика: технологии помогают изучать и обустраивать реальные пространства появились сначала на Идеономика – Умные о главном. …

Вскоре после начала промышленной революции в Англии поэт-романтик Уильям Блейк сокрушался о том, что страна потеряна под «темными сатанинскими мельницами». И он не был далек от истины: современные города состоят из плит, унылых фасадов и ветхих участков. Но с таким же успехом современный город возможно наполнить зелеными садами или яркими красками: от лазурного Джодхпура, розового Джайпура до радужного Бристоля в Великобритании или района Бо-Каап в Кейптауне.

Нет ничего удивительного в том, что, по мнению ученых, яркая окружающая среда положительно влияет на физическое и психологическое состояние обитателей города. Последние свидетельства в пользу этого — исследование, опубликованное в журнале Frontiers in Virtual Reality, — получены из… ну, VR.

«Виртуальная реальность была использована в качестве доказательства концепции, чтобы продемонстрировать: цвета — мощный инструмент, вызывающий восприимчивость и наслаждение в серых урбанистических городах», — говорит психолог из университета Лилля и одна из авторов статьи Ивонн Делевойе-Туррелл.

Делевойе-Туррелл и ее коллеги с помощью VR воссоздали кампуса своего университета: мощеные дорожки, петляющие среди скопления модернистских зданий. Было создано два варианта кампуса: один однотонный и серый, другой — пышущий зеленью. Они украсили некоторые дорожки как в зеленом, так и в сером мире узорами из разноцветных многоугольников.

Затем исследователи отправили студентов на виртуальную прогулку в каждый из вариантов. Обычно пешеходы быстро проходят мимо неинтересного пейзажа, не отрывая глаз от земли и погрузившись в свои мысли. Но если пешеходы замедляют шаг или оглядываются по сторонам — это признак того, что они заметили что-то стимулирующее и интересное.

Когда участники исследования шли по узорным дорожкам, их сердцебиение ускорялось, скорость ходьбы замедлялась, а цвета притягивали взгляд. Когда студенты шли по зеленому кампусу, а не по его серой версии, исследователи наблюдали то же влияние разноцветных пикселей, но еще более выраженное.

Это всего лишь одно исследование, ограниченное одним чувством и одним типом окружающей среды. Исследователи хотят расширить его. «Запахи и звуки — это следующий шаг для виртуальной реальности, чтобы по-настоящему проверить влияние цветов на удовольствие от прогулки», — говорит Делевойе-Туррелл.

Это исследование — еще одна капля в волне интереса к тому, как архитектура и городской дизайн связаны с человеческим мозгом. «Городские дизайнеры жаждут подобной информации, — говорит Лея Минакер, исследователь общественного здравоохранения из университета Ватерлоо в Онтарио, которая не принимала участия в работе над этой статьей. — Они хотят делать свою работу максимально эффективно. Они хотят улучшить здоровье и равновесие в городах».

Исследователи неоднократно доказывали, что у людей, которые находятся в окружении растительности, повышается настроение и улучшается внимание. Одно из последних исследований показало, что дети больше интересуются и взаимодействуют с визуально богатыми элементами здания, включая зелень.

В последнее десятилетие множество исследователей обратились к виртуальной реальности.
«VR используется для самых разных целей», — говорит Адриан Буттаццони из университета Ватерлоо, который также не участвовал в работе над статьей.

Исследователи виртуально воссоздают городскую среду: район, парк или, как это сделала группа из Лилля, университетский городок. Затем они отслеживают сенсорные реакции людей и то, как они ориентируются в пространстве. В прошлом такие исследования проводили с помощью анкет, а ответы респондентов были не совсем надежными. 

Некоторые считают, что виртуальная реальность поможет будущим архитекторам или дизайнерам на стадии планирования. Возможно, архитекторы будут создавать кампусы или парки в виртуальной реальности, отправлять людей пройтись по нему, а затем оценивать их реакции.  

По словам Минакер, исследования такого рода вдохновляют на реальные перемены. «Мы пытаемся предоставить людям конкретные доказательства, чтобы они разработали политику и руководящие принципы, которые помогут создавать здоровые города», — говорит она.

Что касается исследования группы из Лилля, оно представляет научное доказательство того, что кажется очевидным: оттенок цвета здесь и несколько всплесков растительности там преображают город. Но каким бы ожидаемым ни казался этот вывод, исследователи обнаружили, что он не всегда очевиден.

«Когда вы говорите с людьми об окружающей застройке… и заводите разговор о различных дизайнах мест, через которые они проходят каждый день,- говорит Буттаццони, — они весьма удивляются тому, как мало обращают на это внимания».

Сообщение VR-урбанистика: технологии помогают изучать и обустраивать реальные пространства появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

Дырявая голова: действительно ли знания выветриваются за ненадобностью

Если вас заставить сдавать выпускной экзамен по предмету, изученному десять лет назад, сдадите ли вы его? Если не учитывать знания, которые мы активно используем каждый день, то печальная правда заключается в том, что большую часть изученной информации сложно вспомнить. Но это не значит, что все полностью стерто из памяти.  Почему мы забываем Ранние теории забывания […]
Сообщение Дырявая голова: действительно ли знания выветриваются за ненадобностью появились сначала на Идеономика – Умные о главном. …

Если вас заставить сдавать выпускной экзамен по предмету, изученному десять лет назад, сдадите ли вы его?

Если не учитывать знания, которые мы активно используем каждый день, то печальная правда заключается в том, что большую часть изученной информации сложно вспомнить. Но это не значит, что все полностью стерто из памяти. 

Почему мы забываем

Ранние теории забывания были основаны на разрушении. Согласно им, невостребованные воспоминания со временем тускнеют, как пожелтевшие фотографии. Эта мысль интуитивно правдоподобна. Физическая атрофия иссушает тело, так что мешает разрушаться тонким связям, которые хранят наши мысли?

Тем не менее, теория разрушения — это еще не вся история.

«Оригинальный закон Торндайка о неиспользовании — один из самых дискредитированных «законов», которые психологи выдвигали на протяжении многих лет — и в этом его значительное отличие», — говорит психолог Роберт Бьорк.

Еще один важный фактор того, почему что-то выветривается из головы — это вмешательство других воспоминаний. Восстановление памяти — активный процесс. Необходимо найти конкретное воспоминание, основываясь на сознательно доступных подсказках. По мере приобретения новых воспоминаний все больше и больше из них ассоциируются со знакомыми сигналами. В результате извлечь конкретный эпизод становится все труднее и труднее.

Это кажется недостатком, но на самом деле это особенность. Память полезна только в том случае, когда мы извлекаем нужные воспоминания в нужное время. Чтобы получить требуемое воспоминание, надо извлечь правильный вариант и подавить все альтернативы. В противном случае наша жизнь будет похожа на сон, состоящий из потока разобщенных и не относящихся к делу мыслей, и вряд ли это будет надежная основа для принятия разумных решений.

Забывание полезно для обучения

Адаптивность памяти идет дальше. Если воспоминание оказывается на удивление полезным — то есть мы извлекаем его, несмотря на то, что едва помним, и обнаруживаем, что это тот ответ, который нам нужен, — впоследствии его проще воспроизвести по сравнению с теми, что до этого вспоминались легче.

На этом основана концепция Роберта Бьорка о привлекательных сложностях. Мы получаем больше пользы при запоминании чего-либо, когда сигналы, вызывающие это воспоминание, слабее. Таким образом, для изучения нового материала, например, тестирование лучше, чем перечитывание, практика с интервалами лучше, чем зубрежка, а смешивание последовательностей задач лучше, чем выполнение по группам.

Эта привлекательная сложность не считается недостатком конструкции. Она лежит в основе очень сложной стратегии выборочных воспоминаний. Если информация актуальна только при наличии предсказуемых стимулов, то это уже будет сигналом, чтобы не извлекать что-то из памяти в другом контексте. Полезное извлечение информации в контекстах, где сигнал не очевиден, предполагает более доступную память. 

Еще один вывод из этой теории состоит в том, что хранение и извлечение становятся разобщенными. Возможно, воспоминание хорошо изучено и усвоено, но его невозможно восстановить. Это можно обнаружить, проведя еще одну пробную попытку обучения, и в этом случае воспоминание усваивается намного быстрее во второй раз. 

Сила повторного изучения

Когда вы возвращаетесь к давно забытой теме, часто возникает ощущение, что все позабыто. Вы испытываете неловкость и разочарование, когда понимаете, что больше не владеете теми навыками, что были раньше. Но так ли это?

Исследования памяти свидетельствуют об обратном. Как правило, повторное изучение происходит гораздо быстрее, чем первоначальное. Таким образом, даже в крайних случаях, когда все кажется незнакомым, вы все равно быстрее усвоите материал при повторном прохождении.

Я испытал это на примере собственных навыков. Бывает болезненно разговаривать на языке, который не практиковал несколько месяцев. Подобное разочарование я испытал, пытаясь освоить математический анализ, когда решил изучать квантовую механику после нескольких лет математического затишья. В этих случаях могут появиться даже угрызения совести: а я действительно это учил?

Но даже в такой ситуации повторное изучение — это повод для гордости, а не для смущения. Ошибка не в том, что вы что-то забыли, а в том, что позволили временным сомнениям помешать выучить это снова.

Сообщение Дырявая голова: действительно ли знания выветриваются за ненадобностью появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

Игра в дипфейки: как ИИ создает угрозу для правды

Дипфейки становятся привычной частью новостей: мир уже не раз обсуждал действия мошенников-вымогателей, которые используют сгенерированные изображения, голоса и видеозаписи. Жертвами становятся те, кто на виду: крупные компании, звезды, политики. Наша общая незащищенность от лжи — один из самых главных рисков развития искусственного интеллекта, считает футуролог Мартин Форд. Об этом он пишет в одной из глав […]
Сообщение Игра в дипфейки: как ИИ создает угрозу для правды появились сначала на Идеономика – Умные о главном. …

Дипфейки становятся привычной частью новостей: мир уже не раз обсуждал действия мошенников-вымогателей, которые используют сгенерированные изображения, голоса и видеозаписи. Жертвами становятся те, кто на виду: крупные компании, звезды, политики. Наша общая незащищенность от лжи — один из самых главных рисков развития искусственного интеллекта, считает футуролог Мартин Форд. Об этом он пишет в одной из глав книги «Власть роботов. Как подготовиться к неизбежному».

Дипфейки часто создаются с помощью инновации в области глубокого обучения, так называемой генеративно-состязательной сети (generative adversarial network, GAN). GAN вовлекает две конкурирующие нейронные сети в своего рода игру, которая непрерывно побуждает систему создавать все более качественную медийную имитацию. Например, GAN, созданная с целью подделки фотографий, должна состоять из двух интегрированных глубоких нейронных сетей. Первая, «генератор», фабрикует изображения. Вторая, обученная на комплексе реальных фотографий, называется «дискриминатор». Изображения, созданные генератором, перемешиваются с настоящими фотографиями и предоставляются дискриминатору. Две сети непрерывно взаимодействуют, участвуя в состязании, где дискриминатор оценивает каждую фотографию, созданную генератором, и решает, реальная она или поддельная. Задача генератора — обмануть дискриминатор, подсунув фальшивые фотоснимки. В процессе соревнования сетей, по очереди совершающих ходы, качество изображений растет, пока наконец система не достигнет равновесия, при котором дискриминатору остается лишь гадать, является ли анализируемое изображение настоящим. Этим методом можно получить невероятно впечатляющие сфабрикованные изображения. Введите в интернете запрос «фейковые лица GAN» и получите бесчисленные примеры изображений никогда не существовавших людей в высоком разрешении. Попробуйте поставить себя на место сети-дискриминатора. Фотографии выглядят совершенно реальными, но это иллюзия — изображение, возникшее из цифрового эфира.

Генеративно-состязательные сети были изобретены аспирантом Монреальского университета Яном Гудфеллоу. Как-то вечером в 2014 году Гудфеллоу с приятелем сидел в баре и рассуждал о том, как создать систему глубокого обучения, способную генерировать высококачественные изображения. […] Гудфеллоу предложил концепцию генеративно-состязательной сети, встреченную крайне скептически. Вернувшись домой, он сразу же сел писать код. Через несколько часов у него была первая работоспособная GAN. Это достижение впоследствии сделало Гудфеллоу одной из легенд в области сетей глубокого обучения.

У генеративно-состязательных сетей есть множество полезных применений. В частности, синтезированные изображения или другие медиафайлы можно использовать как обучающие данные для других систем. Например, на изображениях, созданных с помощью GAN, можно обучать глубокие нейронные сети беспилотных автомобилей. Предлагалось также использовать сгенерированные лица небелых людей для обучения систем распознавания лиц, решив таким образом проблему расовой предвзятости в случаях, когда невозможно этичным образом получить достаточное количество высококачественных фотографий реальных цветных людей. Что касается синтеза голоса, то GAN могут дать людям, утратившим дар речи, сгенерированную компьютером замену, которая звучит так же, как звучал их реальный голос. Известным примером является ныне покойный Стивен Хокинг, утративший возможность разговаривать из-за бокового амиотрофического синдрома, или болезни Лу Герига, и «говоривший» характерным синтезированным голосом. В последнее время страдающие этим заболеванием, например игрок НФЛ Тим Шоу, получили возможность говорить собственным голосом, восстановленным сетями глубокого обучения, которые были обучены на записях, сделанных до болезни.

Однако потенциал злоупотребления этой технологией существует и очень соблазнителен для многих технически подкованных индивидов. Подтверждения уже имеются, например доступные широкой аудитории фейковые видеоклипы, созданные в шутку или с образовательными целями. Можно найти множество фейковых видео с «участием» знаменитостей вроде Марка Цукерберга, которые говорят такое, что они вряд ли сказали бы, по крайней мере публично.

Самый распространенный метод создания дипфейков заключается в цифровом переносе лица одного человека в реальную видеозапись другого. По данным стартапа Sensity (бывший Deeptrace), создающего инструменты распознавания дипфейков, в 2019 году в интернет было выложено не менее 15000 дипфейков, что на 84% больше, чем в предыдущем году. Из них 96% представляли собой порнографические изображения знаменитостей или видео, в которых лицо звезды — почти всегда женщины — совмещено с телом порноактрисы. Главными объектами стали такие звезды, как Тейлор Свифт и Скарлетт Йоханссон, но когда-нибудь жертвой цифрового абьюза может стать практически каждый, особенно если технология усовершенствуется и инструменты создания дипфейков станут более доступными и простыми для применения.

Качество дипфейков постоянно растет, и угроза того, что сфабрикованные аудио или видео станут по-настоящему разрушительными, кажется неизбежной. […] Внушающий доверие дипфейк способен буквально изменить ход истории, а средства создания подобных подделок скоро могут оказаться в руках политтехнологов, иностранных правительств или даже подростков, любящих похулиганить. Беспокоить это должно не только политиков и знаменитостей. В эпоху вирусных видео, кампаний шельмования в соцсетях и «культуры исключения» практически каждый может стать объектом дипфейка, грозящего разрушить карьеру и жизнь. Мы уже знаем, что вирусные видео, запечатлевшие жестокость полиции, могут почти мгновенно вызывать массовые протесты и социальные волнения. Совершенно нельзя исключать то, что в будущем можно будет синтезировать — например, силами иностранной разведывательной службы — настолько провокационное видео, что оно станет угрозой для самого общественного устройства.

Помимо целенаправленного подрыва и разрушения открываются практически неограниченные противозаконные возможности для желающих попросту заработать. Преступники охотно будут пользоваться этой технологией для самых разных целей, от мошенничеств с финансами и страховкой до манипулирования рынком ценных бумаг. Видео, в котором генеральный директор делает ложное заявление или, например, странно себя ведет, грозит обрушить акции компании. Дипфейки создадут помехи для работы правовой системы. Сфабрикованные медийные материалы можно будет предъявлять как доказательства, вследствие чего судьи и присяжные рискуют однажды оказаться в мире, где трудно или даже невозможно понять, правда ли то, что они видят собственными глазами.

Разумеется, над решениями этих проблем работают умные люди. Например, компания Sensity поставляет программное обеспечение, по ее словам способное распознавать большинство дипфейков. Однако технология не стоит на месте, что делает неизбежной «гонку вооружений» наподобие той, что идет между создателями компьютерных вирусов и компаниями, продающими программы для защиты от них. В этой гонке у злоумышленников постоянно будет пусть минимальное, но преимущество. По словам Яна Гудфеллоу, он не смог бы определить, является ли изображение реальным или фейковым, только «рассматривая пиксели». В конечном счете нам придется полагаться на механизмы аутентификации, например киберподписи к фотографиям и видео. Может быть, когда- нибудь каждая видеокамера и каждый мобильный телефон будут добавлять цифровую подпись в каждую запись. Один стартап, Truepic, уже предлагает приложение, поддерживающее эту функцию. В число его клиентов входят крупнейшие страховые компании, которые по присылаемым клиентами фотографиям оценивают все что угодно, от зданий до ювелирных изделий и дорогих вещиц. Тем не менее, по мнению Гудфеллоу, это в конце концов не станет полноценным технологическим решением проблемы дипфейков. Нам придется каким-то образом научиться ориентироваться в новой беспрецедентной реальности, где все, что мы видим и слышим, может оказаться иллюзией.

Дипфейки призваны вводить людей в заблуждение. С этой проблемой связана другая — злонамеренное фабрикование данных, призванных обмануть или подчинить алгоритмы машинного обучения. В ходе таких «состязательных атак» специально созданная входная информация заставляет систему машинного обучения совершать ошибку, позволяя атакующему добиться желаемого результата. В случае машинного зрения в картину помещают какой-то предмет, искажающий ее интерпретацию нейросетью. Известен случай, когда исследователи брали фотографию панды, идентифицируемую системой глубокого обучения правильно с уверенностью 58%, добавляли тщательно сконструированный визуальный шум и заставляли систему с уверенностью 99% принимать ее за гиббона. В ходе особенно пугающей демонстрации обнаружилось, что добавлением к знаку «Движение без остановки запрещено» всего лишь четырех маленьких прямоугольных черно-белых наклеек можно внушить системе беспилотных автомобилей, что это знак, ограничивающий скорость 45 милями в час. Иными словами, состязательная атака может иметь смертельные последствия. В обоих приведенных примерах человек просто не обратил бы внимания на сбивающую с толку информацию и, безусловно, не был бы обманут. На мой взгляд, это самая яркая демонстрация того, насколько поверхностным и хрупким являются представления, формирующиеся в современных глубоких нейросетях.

Сообщество исследователей ИИ серьезно относится к состязательным атакам и считает их критической уязвимостью. Ян Гудфеллоу посвятил значительную часть своей исследовательской карьеры вопросам безопасности использования систем машинного обучения и созданию способов защиты. Сконструировать системы ИИ, неуязвимые для состязательных атак, непросто. В одном из подходов применяется так называемое соревновательное обучение, при котором в обучающие выборки специально включают состязательные примеры в надежде, что нейросеть сможет идентифицировать атаки. Однако, как и в случае дипфейков, здесь почти неизбежна постоянная гонка вооружений, в которой атакующие всегда будут на шаг впереди. Как отмечает Гудфеллоу: «Никто еще не создал по-настоящему мощный алгоритм защиты, способный противостоять разнообразным атакующим алгоритмам на основе состязательности».

Хотя состязательные атаки касаются исключительно систем машинного обучения, они станут очень серьезной проблемой в списке компьютерных уязвимостей, которыми смогут воспользоваться киберпреступники, хакеры или иностранные разведывательные службы. Поскольку искусственный интеллект применяется все шире, а интернет вещей усиливает взаимосвязь устройств, машин и инфраструктуры, вопросы безопасности становятся намного более значимыми с точки зрения последствий, а кибератаки наверняка участятся. Более широкое применение ИИ неизбежно вызовет появление более автономных систем с меньшим участием людей, которые станут привлекательными целями для кибератак. Представьте, например, ситуацию, когда продукты питания, лекарства и важнейшие расходные материалы доставляются беспилотными грузовиками. Атака, которая заставит эти транспортные средства остановиться или хотя бы создаст серьезные задержки в исполнении заказов, может иметь опасные для жизни последствия.

Из вышесказанного следует, что более широкая доступность и использование искусственного интеллекта будут сопряжены с системными рисками, в том числе угрозами важнейшим инфраструктурным объектам и системам, а также общественному порядку, нашей экономике и демократическим институтам. Я бы сказал, риски для безопасности — это в краткосрочной перспективе важнейшая угроза, связанная с развитием искусственного интеллекта. Поэтому абсолютно необходимо вкладывать средства в исследования, направленные на создание надежных ИИ-систем, и формировать действенную коалицию центральных властей и коммерческого сектора с целью выработки мер регулирования и защиты еще до появления критических уязвимостей.

Подробнее о книге «Власть роботов. Как подготовиться к неизбежному» читайте в базе «Идеономики».

Сообщение Игра в дипфейки: как ИИ создает угрозу для правды появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

Клоуны пуэбло: традиция стыда и прощения

Скажите друзьям, что вы пишете книгу о стыде, и услышите самые печальные истории. Последние несколько лет таких было довольно много. Я услышала истории о всех его оттенках и привкусах: стыд за прыщи, стыд за секс, стыд за математику. Мрачные воспоминания о школьных раздевалках, унижение от вожатых, врачей и звезд спорта школьной команды. В моем сознании […]
Сообщение Клоуны пуэбло: традиция стыда и прощения появились сначала на Идеономика – Умные о главном. …

Скажите друзьям, что вы пишете книгу о стыде, и услышите самые печальные истории. Последние несколько лет таких было довольно много. Я услышала истории о всех его оттенках и привкусах: стыд за прыщи, стыд за секс, стыд за математику. Мрачные воспоминания о школьных раздевалках, унижение от вожатых, врачей и звезд спорта школьной команды. В моем сознании они сливаются в огромный общий тайный бассейн ужаса и боли, по большей части жестокой. Тяжело смотреть и еще труднее осознать.

Но однажды вечером, когда речь зашла о стыде, моя подруга, преподаватель истории искусств, предложила нечто совершенно новое. «Ты слышала о клоунах пуэбло?» — спросила она. Я не слышала. Тогда она рассказала мне о ритуалах посрамления у народов пуэбло в Нью-Мексико и Аризоне. В одном случае, который она описала, тела клоунов раскрашивают черными и белыми полосами при помощи глины. Волосы связывают в два пучка и также обмазывают глиной. Головные уборы украшают кукурузной шелухой.

По ее словам, эти ритуалы имеют много слоев смысла. Они связаны с религией, и это настолько деликатная тема, что участникам не рекомендуется обсуждать ее с посторонними.

Я связалась с Питером Уайтли. Он является куратором североамериканской этнологии в Американском музее естественной истории в Нью-Йорке, и большая часть его антропологических исследований посвящена традициям хопи. Это племя уже тысячелетие живет в северо-восточной Аризоне в стационарных поселениях, поэтому испанцы, прибыв в шестнадцатом веке, включили хопи в число народов, которые они назвали пуэбло — испанское слово, означающее «город».

Функция клоунов стыда, по словам Уайтли, заключается в укреплении норм и этических стандартов общины. Во время сезонных церемоний, которые длятся два дня, клоуны, обмазанные полосами глины, выступают на площади в окружении членов общины. Контекст состоит в том, что они дети солнца, которые приходят на церемонию без знания общества или человеческой морали. В некоторых из своих первых сценок они выглядят развратными, нарушающими правила приличия и благопристойности. Они едят грязь с земли, воруют друг у друга, имитируют половые отношения. Поскольку они не знают правил, им все позволено. Но в течение последующих полутора дней их понимание улучшается, и они, кажется, приобретают основы этического поведения. Короче говоря, их учат больше соответствовать хопи.

В процессе они учат людей тому, что приемлемо, а что нет. «Они — великие комментаторы мира, — говорит Уайтли, — Они взывают о неподобающем поведении». И для этого они используют стыд.

На одной церемонии, которую Уайтли вспоминает с 1990-х годов, клоуны вели себя как комичные пьяницы, шатаясь и разбрасывая бутылки, высмеивая бутлегера, человека по кличке Сверчок, который продавал спиртное в общине, что нарушало установленное правило. Алкоголь, который он поставлял, был ядом, разработанным чужаками, и он угрожал здоровью племени. Уайтли вспоминает, что Сверчок подвергся сильному осуждению: «Должно быть, он был довольно толстокожим». Это послужило резким сигналом не только для него, но и для всей группы. Тот, кто размышлял о продаже алкоголя, теперь подумал бы дважды.

Посрамление клоунами членов общины не заканчивается на смехе и подколках. Позже в ходе церемонии и клоуны, и пристыженные ими люди могут получить официальное прощение. При этом опозоренные возвращаются в племя с хорошей репутацией, хотя всегда знают, что другие будут следить за ними.

День или два насмешек, а затем искупление. Это было довольно обыденно по сравнению с мрачными и болезненными историями, о которых я слышала. А на фоне моей собственной пожизненной борьбы со стыдом от лишнего веса это казалось скорее увещеванием, чем издевательством. Церемония хопи, как описал ее Уайтли, не говорит провинившимся, что они плохие люди или неудачники, только то, что им нужно скорректировать свой курс.

То, как клоуны пуэбло насмехаются над своими жертвами, говорит нам кое-что о роли стыда в обществе. Он может быть здоровым, даже добрым (если преодолеть его острые углы). Чтобы понять, что в нем такого полезного, давайте посмотрим на совершенно другую разновидность.

Вы когда-нибудь слышали о крыльях бинго? Этот термин пришел из Великобритании, где в домах престарелых игра в бинго является основным развлечением после ужина. Когда женщина выигрывает, она кричит: «БИНГО!» Высоко подняв свою выигрышную карту, она обычно с нетерпением размахивает ею… и вот тут-то и начинается пристальное внимание. Ее движения привлекают внимание к руке, особенно к ее верхней части, где часто взад и вперед качается мешочек дряблого жира и кожи. Это и есть «крыло бинго» в действии. Для осуждающего ума оно представляет собой уродство, которое порождает стыд. Оно также ассоциируется с другим мощным источником стыда — старостью, и связано с женщинами, которые страдают от телесного и возрастного стыда гораздо больше, чем мужчины. Многое из классового стыда также сочится на поверхность. Богатые люди, в конце концов, редко играют в бинго, занятие, популярное среди представителей среднего и низшего классов: люди так рады выиграть приз, что бешено размахивают руками, обнажая свои бинго-крылья.

Индустрия косметической коррекции процветает на стыде за свое тело. В своей рекламе они ясно дают понять, что крылья бинго, также известные как «крылья летучей мыши», — это отвратительно, что люди должны прятать их под длинными рукавами, пока не смогут избавиться от них при помощи операции. Эта точка зрения, которая питает их бизнес, находит отклик во всем обществе, от утренних телешоу и рекламных роликов до веб-сайтов по уходу за собой. Она настолько распространена, что многие воспринимают ее как святое писание. «Если только вы не летаете по ночам, ловя насекомых, — говорится в Blue Hare, журнале о стиле жизни для пожилых женщин, — крылья летучей мыши никому не нужны. Так что же их вызывает и что с ними можно сделать в реальности?» Ответ заключается в удалении этих неприглядных придатков.

Как мне кажется, церемония хопи и крылья бинго иллюстрируют два противоположных обличия стыда. Клоуны стыда хопи посылают сигналы членам своей общины, используя мягкое подтрунивание для обеспечения соблюдения культурных норм. Люди, которых они высмеивают, остаются членами общества. Другие  заботятся о них. Они следят за их успехами и удерживают их от проступков. Насмешки клоунов направлены на то, что люди делают, а не на то, кем они являются.

Стыд — это инструмент охраны порядка, и он был таковым с тех пор, как первые кланы людей бродили по саваннам Африки. По мнению эволюционных психологов, стыд, как и боль, его первый родственник, защищает нас от вреда. Боль защищает наше тело, учит нас остерегаться огня и острых лезвий, убегать от разъяренных шершней. Стыд представляет собой другое измерение боли. Им управляет коллектив, чьи правила и табу вытатуированы на нашей психике. Цель — выживание не отдельного человека, а общества. В этом смысле стыд порождается конфликтом между желаниями индивида и ожиданиями группы.

Стыд, по определению, — это то, что мы носим в себе. Это чувство, вытекающее из нормы, будь то тело, здоровье, привычки или мораль. И когда мы чувствуем, что не соответствуем этим стандартам, или когда одноклассники, или коллеги, или реклама Суперкубка делают эти отклонения слишком явными, нас охватывает стыд. Иногда это просто неприятное чувство. Но ущерб может быть гораздо глубже: он заглушает наше чувство личной ценности, лишает нас человеческого достоинства и наполняет чувством никчемности. Стыд наносит жестокий удар.

Стигма, еще один близкий родственник стыда, — это клеймо, которое мы носим на себе. Это сигнал для остального общества о том, что данный человек плохо себя ведет или по своей природе отвратителен. Иногда отметину носят как физический индикатор, например, в виде шапочки. В других случаях достаточно одного слова, чтобы заклеймить человека как наркомана или преступника.

Стыд и стигмы накладывают табу. И некоторые их действия, с точки зрения эволюции, имеют смысл. Например, стыд за инцест подталкивает людей к распространению и обогащению генофонда. В большинстве обществ стыд препятствует антисоциальному поведению, например, накоплению пищи. Осмысление таких сигналов — это навык выживания. Стыд обозначает хрупкое место человека в племени или сообществе. В дарвиновском смысле это предупреждение, которое воспринимается как предчувствие. Это предупреждение восходит к нашим ранним временам, когда опозоренного могли избегать или даже убить. Страх быть отвергнутым настолько силен, что может вызвать тошноту или суицидальные мысли.

Вождение в нетрезвом виде — относительный новичок в пантеоне стыда. Еще недавно стыдили тех, кто игнорирует социальную дистанцию или кашляет в толпе во время пандемии. Мы стыдим людей, которые не заботятся о группе. Именно страх позора, по мнению многих, заставляет людей ценить свою принадлежность к группе выше своего эго и желаний. Это отбивает у нашего вида желание следовать некоторым из наших худших инстинктов.

Сообщение Клоуны пуэбло: традиция стыда и прощения появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

Больше вещей — больше одиночества: потребление не лечит душевные раны

Многие люди испытывают одиночество. В том числе те, кто хочет больше друзей, но не может завязывать дружеские отношения (из-за неумения доверять, нехватки времени, страха отвержения). А еще есть те, кто стремится к романтическим отношениям, но в силу различных факторов (интроверсии или застенчивости) вынужденно оказывается одиноким. Covid-19 помимо прочего создал пандемию одиночества и связанных с этим […]
Сообщение Больше вещей — больше одиночества: потребление не лечит душевные раны появились сначала на Идеономика – Умные о главном. …

Многие люди испытывают одиночество. В том числе те, кто хочет больше друзей, но не может завязывать дружеские отношения (из-за неумения доверять, нехватки времени, страха отвержения). А еще есть те, кто стремится к романтическим отношениям, но в силу различных факторов (интроверсии или застенчивости) вынужденно оказывается одиноким.

Covid-19 помимо прочего создал пандемию одиночества и связанных с этим проблем психического здоровья, таких как тревога и депрессия.

Как же справиться с одиночеством? В недавнем обзоре Елены Фумагалли говорится, что люди замещают одиночество потреблением (например, становясь материалистами, покупая ностальгические товары).

Что такое одиночество?

Одиночество — это субъективное ощущение недостатков в социальных отношениях человека, чувство, что эти отношения недостаточно качественны или не приносят удовлетворения в важных аспектах.

Как видно из определения, существует разница между одиночеством и объективной социальной изоляцией. Человек чувствует себя одиноким даже в толпе или с большим количеством приятелей (но, возможно, у него слишком мало по-настоящему близких друзей). Другой человек, находящийся в социальной изоляции, напротив, может чувствовать себя удовлетворенным при ограниченных социальных связях или проводя длительные периоды времени наедине с собой.

Исследования показывают, что одиночество связано с целым рядом нездоровых форм поведения, включая неадаптивные стратегии регулирования эмоций или трудности с самоконтролем. Одиночество — сильный предвестник многих негативных последствий (повышенная тревога и депрессия, усиление боли).

Один из способов справиться с одиночеством — это опыт компенсирующего потребления.

Компенсирующее потребление

Компенсаторное потребление относится к использованию продуктов для удовлетворения психологической потребности в принадлежности.

Например, человек, опасающийся отказа, охотнее приобретет товар, который лично ему не понравился, но который по вкусу его партнеру. Это способ сообщить об одинаковых предпочтениях.

Опыт компенсирующего потребления может быть нейтральным или даже позитивным (пожертвования в благотворительные организации).

Однако он бывает и губительным, когда человек употребляет слишком много алкоголя или наркотиков, чтобы приспособиться и удовлетворить свою потребность в принадлежности.

Конечно, некоторые продукты, например, соцсети, разработаны специально для социальных целей. Кажется, что они особенно полезны для одиноких людей, позволяя им общаться с друзьями или людьми, разделяющими их интересы.

Удивительно, но электронная коммуникация не снижает чувство одиночества, а напротив — усиливает его. Почему? Потенциальные причины включают в себя более сильный страх что-то упустить (FOMO) и более низкое качество социальных взаимодействий (по сравнению с личным общением).

Потребление продуктов для уменьшения одиночества

Некоторые продукты обеспечивают косвенную или символическую связь с окружающими. Например, покупка подержанных вещей (комиксов, игр или часов) или ностальгических продуктов (Volkswagen Beetle вместо SmartCar).

Другие продукты уменьшают одиночество более непосредственно, выполняя «функцию социальной связи»‎. Одинокие люди более склонны развивать эмоциональные отношения с брендами или очеловечивать продукты.

На самом деле, исследования показывают, что отверженные или одинокие люди отдают большее предпочтение антропоморфным товарам — например, персонажи M&M. 

Каковы потенциальные затраты на использование продуктов для уменьшения одиночества? Один из рисков заключается в том, что замена человеческого общения продуктами постепенно становится постоянной практикой. Это принимает форму накопления имущества и превращения в нечто более материалистичное. А материализм, как показывают исследования, оказывает негативное влияние на счастье и благополучие.

Действительно, материалистическое отношение к жизни с целью уменьшения одиночества приводит, наоборот, к его увеличению, так как имущество занимает место социального взаимодействия. Это приводит к еще большему одиночеству… и порочный круг замыкается.

Одиночество и мотивы самосохранения

Как отмечалось ранее, социальные связи важны для выживания, а одиночество активизирует мотив к воссоединению. Однако оно также активизирует самосохранение и избегание других людей. Почему? 

Чувство одиночества предупреждает нас не только о недостаточной защите и поддержке, но и об опасностях, присущих отчаянным и «неразборчивым попыткам сформировать доверительные социальные отношения»‎. Поэтому одинокие люди зачастую гипербдительны, сосредоточены на себе или эгоцентричны.

Такое поведение затрудняет общение с другими людьми. Недоверчивость — одна из возможных причин того, что хронически одиноким людям не нравится физическая близость и межличностные контакты.

Это печально, так как межличностные контакты положительно влияют на психическое здоровье и благополучие (снижают стресс, тревогу и депрессию) и приносят огромную пользу одиноким людям.

Дискомфорт от межличностных контактов также влияет на потребительские предпочтения. Как отмечают авторы, более одинокие люди «показывают более низкие предпочтения в отношении потребительских услуг (массаж, уроки танцев), по сравнению с менее одинокими»‎.

В сухом остатке

Разные личные и социальные факторы (застенчивость, замкнутость, пережитые издевательства и остракизм, сексизм или расизм) угрожают социальным связям, принятию и принадлежности. Словом, они повышают риск одиночества.

В целом, одиночество возникает, когда люди не могут сформировать удовлетворительные отношения и реализовать потребность принадлежать к группе или сообществу.

Дело не в количестве отношений, а в том, помогают ли взаимодействия удовлетворять социальные потребности и потребности в принадлежности. Слишком много общения тоже не слишком здорово.

Иногда стратегии преодоления, связанные с потреблением, приводят к обратным результатам, вызывая еще большее чувство одиночества и трудности в общении (из-за паранойи, материализма, нарциссизма). Нам необходимо найти золотую середину между двумя крайностями — избеганием всех продуктов, помогающих наладить контакт с другими людьми, и чрезмерной зависимостью от них.

Сообщение Больше вещей — больше одиночества: потребление не лечит душевные раны появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

Проблема трёх городов: что общего между Афинами, Иерусалимом и Кремниевой долиной?

НАСА, возможно, посадит зонд на самый большой спутник Сатурна, который находится в 764 миллионах миль от Земли — но пока никто не рассчитал математически точное положение Земли, Солнца и нашей собственной Луны в определенный момент в будущем. Ученые делают оценки, но все они основаны на упрощениях. Проблемы двух тел, например, составление карты движения одной планеты […]
Сообщение Проблема трёх городов: что общего между Афинами, Иерусалимом и Кремниевой долиной? появились сначала на Идеономика – Умные о главном. …

НАСА, возможно, посадит зонд на самый большой спутник Сатурна, который находится в 764 миллионах миль от Земли — но пока никто не рассчитал математически точное положение Земли, Солнца и нашей собственной Луны в определенный момент в будущем. Ученые делают оценки, но все они основаны на упрощениях.

Проблемы двух тел, например, составление карты движения одной планеты вокруг одной звезды, разрешимы. Эти бинарные орбиты легко предсказать. Но серьезное осложнение возникает, когда появляется третье тело. Луна, на которую одновременно действуют гравитационные силы Солнца и Земли, — часть печально известной проблемы трех тел.

Попытка рассчитать движение трех больших тел по орбите друг друга создает круговую логику. Вычисления зависят от начальных положений тел, но во времени они неизвестны, поскольку тела всегда влияют друг на друга непредсказуемым образом. За 300 лет, прошедших с тех пор, как Исаак Ньютон преподнес эту дилемму в «Началах», усердные физики предложили лишь специфические решения для ограниченных версий проблемы. «В нелинейной системе, подобной хаотической проблеме трех тел, — пишет Кэролайн Делберт для журнала Popular Mechanics, — прогнозы бессмысленны, а интуиция не работает».

Проблема трех тел — лучшая метафора, которую я нашел для социальной сложности, которая затрагивает нас сегодня — проблемы, возникающей в результате взаимодействия трех основных центров тяжести. Эта динамика приводит в замешательство интуицию и заставляет стремиться к порядку в том, что кажется более хаотичным миром. Мы оказались в ловушке проблемы трех тел.

«Какое отношение имеют Афины к Иерусалиму?» — спрашивал христианский апологет Тертуллиан в III веке. Он подразумевал, какое отношение разум философов имеет к религии верующих?

Он был обеспокоен тем, что афинская динамика — аргументированные доводы Платона, Аристотеля и их потомков — была опасной, эллинизирующей силой по отношению к христианству. Соприкосаясь с религиозными верованиями и практикой, она портит отношение верующих к Богу. Для Тертуллиана Афины (мир разума) и Иерусалим (мир веры) были двумя принципиально несовместимыми областями.

Несовместимость Афин и Иерусалима — взаимоотношений между этими двумя городами, символизирующими два разных подхода к реальности, — это вопрос, над которым человечество билось тысячелетиями. Католическая церковь пришла к синтезу между ними, а покойный папа Иоанн Павел II написал, что вера и разум подобны «двум крыльям, на которых человеческая душа поднимается к созерцанию истины».

Другие настроены более скептически. (Одним из основополагающих принципов Мартина Лютера была sola fides — то есть «только вера»). В более широкой культуре противопоставление религии и «науки» указывает на широко распространенное убеждение, что в диаграмме Венна мало или вообще нет пересечений. Но напряженность между Афинами и Иерусалимом подобна проблеме двух тел: по крайней мере, мы понимаем их взаимодействие. Дебаты о «культурной войне» между светским и религиозным также знакомы; мы в состоянии предсказать форму и звучание этих разговоров.

Но сегодня существует третий город, влияющий на два предыдущих. Это Кремниевая долина, которая не управляется ни разумом (практически признак великого предпринимателя — не быть «практичным»), ни чем-то духовным (доминирующее убеждение — одна из форм материализма). Скорее, это место, которое управляется созданием ценности. А важный компонент ценности — это полезность.

Я понимаю, что некоторые люди в Кремниевой долине считают себя создателями рационалистических предприятий. Наверняка, кто-то из них это действительно сделал. Руководящий дух города резюмировал инвестор и ведущий подкаста Шейн Пэрриш, популярный среди представителей Кремниевой долины: «Чтобы по-настоящему проверить идею, нужно понять не то, верна она или нет, а то, полезна ли она». Другими словами, полезность превосходит истину или разум.

В нашем новом столетии — с 2000 года по сегодняшний день — доминирует технологическое влияние Кремниевой долины. Этот город производит продукты и услуги, меняющие мир (мгновенные результаты поиска, доставка миллионов товаров на следующий день, постоянная связь с тысячами «друзей»), которые создают и формируют новые желания. Новый город и новые силы, которые он высвободил, влияют на человечество сильнее, чем мог представить Тертуллиан.

И этот новый город набирает силу. Никогда вопросы Афин и Иерусалима не были опосредованы для нас таким большим разнообразием вещей, которые соперничают за наше внимание и желания. Кремниевая долина, этот третий город, изменил природу проблемы, с которой боролся Тертуллиан. Вопросы о том, что истинно и что полезно для души, теперь в основном подчинены технологическому прогрессу или, по крайней мере, вопросы Афин и Иерусалима теперь настолько связаны с этим прогрессом, что это приводит к путанице.

Трудно избежать утилитарной логики Кремниевой долины, и мы лжем себе, когда рационализируем мотивы. Самым интересным в криптовалютном безумии было повсеместное распространение «белых книг» — представление каждого нового продукта в рациональных терминах или необходимость представить его как продукт Афин. А потом появился Dogecoin.

Мы живем не в мире чистого разума или религиозного очарования, а в чем-то совершенно новом.

Разум, религия и стремление к созданию ценности любой ценой, обусловленные технологиями, в настоящее время взаимодействуют способами, которые мы едва понимаем, но они оказывают огромное влияние на повседневную жизнь. Наш эксперимент с социальными сетями, длящийся два десятилетия, уже показал, до какой степени разум, или Афины, наводнен таким количеством контента, что многие называют его средой постправды. Некоторые социальные психологи, например, Джонатан Хайдт, считают, что это ведет нас к безумию и подрывает демократию. Человечество находится на распутье. Мы пытаемся примирить различные потребности — рационализм, поклонение, продуктивность — и напряжение такого стремления проявляется в том, что мы создаем. Три города взаимодействуют между собой, и поэтому мы живем с технологически опосредованной религией (церковные службы онлайн) и технологически опосредованным разумом (дебаты в Twitter на 280 символов); религиозно адоптированной технологией (биткоин) и религиозно наблюдаемым разумом (соборы безопасности Covid-19); рациональной религией (эффективный альтруизм) и «рациональной» технологией (печатные 3D-капсулы для самоубийств).

Если бы Тертуллиан был жив сегодня, мне кажется, он поинтересовался бы: «Какое отношение Афины имеют к Иерусалиму, и какое отношение они имеют к Кремниевой долине?» Другими словами, как области разума и религии связаны с областью технологических инноваций и их финансистами в Кремниевой долине? Если бы чемпион Просвещения Стивен Пинкер (житель Афин) зашел в бар с монахом-траппистом (Иерусалим) и Илоном Маском (Кремниевая долина), чтобы решить некую проблему, пришли бы они когда-нибудь к консенсусу?

В широком смысле мы все рациональные, религиозные создания, ищущие ценности. «Разумные животные», как назвали нас философы Афин. Люди всегда были религиозными существами, даже если многие уже не включены в организованную религию. С начала времен подавляющее большинство верило в сверхъестественные события или в вещи, которые невозможно полностью объяснить. В наше время ситуация не поменялась. Каждый человек создает и ищет то, что считает ценным — будь то особое блюдо, продукт или семья. Если вы живете в городе и оглянетесь вокруг прямо сейчас, то почти все, что вы увидите — это продукт создания человеческих ценностей. Эти три силы всегда работают, но мы плохо понимаем, как они взаимодействуют.

Наша неспособность понять проблему трех городов заставляет многих людей изолироваться в том или ином городе, не осознавая этого. Ученые ограничиваются академическими районами и погружаются в жизнь разума; христиане призывают принять «выбор Бенедикта», то есть к общинной религиозной жизни, которая отделена от широкой культуры; инженеры Кремниевой долины погружаются в «экосистему», где капитал и контакты текут свободно, а францисканского монаха в сандалиях, идущего по улицам Пало-Альто в коричневой рясе, легко принять за эксцентричного основателя. Не хватает межкультурной грамотности.

Многие продукты, созданные в изоляции Кремниевой долины, несут на себе отпечаток ребенка, выросшего в доме фанатиков без контакта с внешним миром (и да, то же самое можно сказать про другие города). Facebook, в настоящее время Meta*, быстро выпустил продукты, которые обеспечили огромную экономическую ценность, а потом, спустя более десяти лет, их собственные исследования обнаружили пагубное влияние на психическое здоровье подростков, использующих приложение Instagram. Складывается впечатление, что в зачаточном состоянии продукта вопросы ментального здоровья даже не рассматривались. Или рассмотрим Dopamine Labs, компанию из Лос-Анджелеса (географическое положение ничего не значит для наших целей — это в духе Кремниевой долины), которая встраивает функции в приложения, чтобы сделать их более или менее «убедительными». Никакого уважения к рациональному и уж тем более духовному. В первые дни пандемии большинство из нас пытались поддерживать связь с семьей и друзьями с помощью FaceTime или Zoom, но этого было недостаточно. Эти инструменты принесли пользу, а компании, получавшие на этом прибыль, мало задумывались о том, как технология повлияет на общество на уровне желаний, отношений, человечности. Технологии разрабатывались в стенах одного города (Кремниевой долины) в ответ на конкретные проблемы, им не хватает долгосрочного и широкого видения сложных слоев человечества, представленных тремя городами в целом.

В той же степени, в которой люди собираются в одном из трех городов — изолируются, укрепляют стены и закрывают ворота — страдает и культура. Невозможно долго оставаться изолированным в одном городе, не теряя перспективы. Самозваные рационалисты, враждебные религии, закрываются от тысячелетней накопленной мудрости (или просто изобретают собственную форму культа или религии, основанную на разуме). Религия, не уважающая разум, опасна тем, что отрицает фундаментальную часть человечности, а отстраненность приводит к экстремизму, который в худшем случае оправдывает неразумные или даже насильственные действия во имя бога. А эксцессы Кремниевой долины, например, ныне прекратившая существование компания Theranos, создание культа Адама Неймана или технологический пузырь конца 1990-х — все это характеризуются отрешенностью от разума и неспособностью признать светские формы религиозности, которые привели к тому, что эти вещи произошли в первую очередь.

Слишком долгое проживание в одном городе приводит к ощущению дезинтеграции. Мне пришлось решать проблему трех городов в собственной жизни. Ближе к 30 годам, после короткой карьеры на Уолл-стрит и нескольких стартапов, я почувствовал себя радикально неполноценным. Я взял короткий творческий отпуск, чтобы изучить философию. Четыре года спустя я прошел обучение в семинарии в Риме, чтобы стать католическим священником.

В какой-то момент я понял, что провел время в каждом из трех городов и обнаружил, что везде отсутствует здоровая степень взаимодействия друг с другом. Я ушел из семинарии, осознав ошибку — мое стремление к трансцендентности, к Иерусалиму, требует полного ухода из мира бизнеса. Я чувствовал себя настолько одиноким, настолько не на своем месте, что решал отказаться от одного города, прежде чем ступить в другой. В этом и заключается трагедия трех городов: искусственные стены, разделяющие нас на три части.

Покинув семинарию, я решил попытаться жить на пересечении Афин, Иерусалима и Кремниевой долины. Как я обнаружил, решение проблемы заключается в более интегрированном взгляде на человеческую природу.

В Западном мире мы давно избегаем вопроса о человеческой природе. Можно даже утверждать, что мы давно отказались от попыток прийти к согласию по этому вопросу.

В Вестфальском мире, договоре, который положил конец кровопролитной Тридцатилетней войне в 1648 году, воюющие стороны согласились разойтись во мнениях по основным вопросам человеческой жизни, например, в том, следует ли свободу человека направить на что-то конкретное, чтобы прекратить воевать. Примерно в это же время была принята идея cuius regio, eius religio («чьё царство, того и религия»). Данный закон давал право князю или правителю определенной области навязывать населению свою религию. Если кто-то не хотел подчиняться, он переезжал в другую область, контролируемую сувереном с более предпочтительными убеждениями. Это был удобный способ избежать необходимости каких-либо соглашений по фундаментальным вопросам и борьбы за них до конца.

Спустя десятилетия после перемирия Джон Локк, чья философия повлияла на отцов-основателей Америки больше, чем любая другая, писал о человеческой природе как о «непостижимом иксе». Он знал, что разногласия по поводу религии (Иерусалим) и разума (Афины) опасны, поэтому признавал вопрос о человеческой природе недоступной идеей, о которой людям больше не придется спорить и переживать.

Идеи Локка повлияли на то, что в итоге превратилось в коммерческое общество, где вопросы о значимости человека отнесли к сфере личного мнения, а не к общественным дебатам. У людей могут быть личные желания, но они имеют возможность удовлетворить их на свободном рынке. Никто не уполномочен ставить под сомнение то, чего хочет кто-то другой. Это может быть даже кощунством. Если человеческая природа — это непостижимый икс, мы должны жить и давать жить другим.

Но древние вопросы всплывают вновь из-за тревожного характера технологических изменений. Нас вынуждают решать эти вечные, экзистенциальные вопросы из-за событий, которые вызывают конфликт между тремя городами, например, возможности искусственного интеллекта, или моральные вопросы, поднятые геномикой, или противоречия между свободой и общественной безопасностью, вскрытые пандемией Covid-19, или зарождающееся осознание того, что социальные сети делают нас несчастными.

Люди начинают задавать элементарные вопросы: «Что значит быть человеком и что дают нам технологии?» Находимся ли мы сейчас, как предполагает автор Юваль Ной Харари, в процессе «превращения себя в богов» с их помощью? Даже формулировка вопроса указывает на слияние трех городов. Вечная религиозность человечества сливается с технологическими инновациями Кремниевой долины и заставляет задавать квазирациональный вопрос, как в конце книге Харари: «Что нам нужно желать?».

Природа желания сложна и в высшей степени социальна ( я объясняю это в своей книге «Желание»). Мы не ответим на вопрос о потребностях, будучи изолированными или находясь в стенах любого из трех городов. Человеческое желание сложно, потому что оно построило все три города — Афины, Иерусалим и Кремниевую долину, — и только опираясь на коллективную мудрость, мы начинаем приближаться к решению.

Я верю, что мы вправе надеяться на то, что жители Афин, Иерусалима и Кремниевой долины решат работать вместе ради общего блага. Нам надо перестать зарывать голову в песок.

Можно начать с признания существования трех городов и поиска различных способов для обмена между ними, для предотвращения соперничества и поддержания пути к сотрудничеству. Один из способов добиться прогресса — начать серьезно относиться к антропологии. Проблема трех городов — это вопрос устоев. В каждом городе существует концепция того, что значит быть человеком, и каждая считается редукционистской. Нам следует создавать великие вещи на примере антропологического видения. Проблема трансгуманистического движения не в том, что оно хочет сделать слишком много, а в том, что оно хочет сделать слишком мало. К людям часто относятся как к обновляемым компьютерам, которые нуждаются в настройке аппаратного и программного обеспечения, чтобы снизить количество багов, а не как к существам, созданным для поклонения (говоря словами Боба Дилана, существам, которым «следует кому-то служить»).

Одна из проблем, связанных с простым поощрением большего «диалога» или идеологического разнообразия внутри организаций, заключается в том, что мало кто находит время для пересмотра фундаментальных антропологических вопросов и предпосылок. Иногда люди собираются, чтобы обсудить, как предотвратить предвзятость искусственного интеллекта, но не задаются более фундаментальными вопросами, например, что произойдет с человечностью, если избавиться от лиц и превратить их в аватары, или на что станет похожа жизнь, если люди будут сведены к множеству точек данных.

Задача о трех телах начинается со знания начального положения и скорости трех физических тел. Дальнейшая сложность заключается в том, что мы обычно не знаем исходной позиции заинтересованных сторон — мы не осведомлены о фундаментальных предположениях друг друга. Но люди — не планеты; мы способны вести диалог, который удержит нас от действий вслепую, как это было раньше. Если мы хотя бы знаем исходные позиции вовлеченных людей, то перестанем говорить в пустоту и начнем решать фундаментальные вопросы человечества, вместо того, чтобы обходить их стороной или считать, что все говорят об одном и том же, например, о «преимуществах» той или иной технологии. Наши мысли о пользе зависят от того, из какого города мы приехали и в каком городе хотим жить в конечном итоге.

К. С. Льюис в первой главе книги «Человек отменяется» пишет, что сердце человека — это центральное место встречи, среднее понятие между внутренними, интеллектуальными и духовными измерениями. Конечно, он писал это задолго до появления Кремниевой долины. Но его призрачная фраза с таким же успехом описала бы будущее, которое мы строим, — будущее без «средней части» или без груди — без пересечения и объединяющего ядра или центра. Он пишет, что нас ожидает антиутопическое будущее, потому что «Мы лишаем людей сердца и ждем от них живости чувств. Мы смеемся над благородством и ужасаемся, что вокруг столько подлецов».

Если мы будем делать вид, что человеческая природа — это непостижимый икс, то продолжим создавать технологии для этого непостижимого существа и удивляться, обнаружив страдания среди нас. Мы создадим такие вещи, как порноиндустрия стоимостью $12 млрд, которая в настоящее время почти полностью подпитывается технологиями, не задавая самых элементарных вопросов о том, что эта индустрия делает с нами и с нашими отношениями.

То, что важно в одном городе, не обязательно так же ценится в других. Но есть место совместных возможностей — то, где существование одного человека не отрицает перспективы существования другого и где ценности, доминирующие в каждом городе, сосуществуют с остальными и приносят им пользу.

Когда мы не чувствуем себя целостными или осознаем, что технология порождает в нас желание, это происходит потому, что мы продали себя за бесценок. Но есть более широкое и полное видение человечества, которое мы можем восстановить.

Самые важные инновации ближайших десятилетий будут происходить на пересечении трех городов — и их создадут люди, которые там живут.

* Запрещенная в России организация

Сообщение Проблема трёх городов: что общего между Афинами, Иерусалимом и Кремниевой долиной? появились сначала на Идеономика – Умные о главном.