Метка: Главное

Начало нового десятилетия часто приносит идеализированные образы будущего, как компаний, так и отраслей — и, конечно, путей, по которым им предстоит двигаться. Однако в 2020 год мы вступили с нестабильностью в политике, климате и на рынках, и поэтому стоит задуматься о том, как мы получаем знания, и как эти знания влияют на решения, принимаемые лидерами.

«Эпистемология» — академическое слово, обозначающее изучение способов познания. Вы, возможно, сталкивались с этим термином в университете, а потом и думать забыли о нем. Если у вас высшее образование и, возможно, степень MBA, вам приходилось изучать логику определения того, что правдиво, а что нет, а также допустимые методы обоснования убеждений. Эта традиция, особенно в бизнесе, уделяет особенное внимание количественным, линейным рассуждениям. Любая новая идея в бизнесе требует обоснования, и этот способ познания широкое признан: например, компания может прийти к выводу, что согласно данным A, B и C, для нашего нового фитнес-приложения существует рынок на миллиард долларов.

Как и любой способ познания, такое экономическое обоснование имеет свои сильные и слабые стороны. При его применении нужно сформулировать исходные допущения, оценить потребности, возможности и риски, а также обосновать ожидания. Однако если вы прочитали не один бизнес-план, то вероятно, заметили, что это может привести к диким спекуляциям и к выводам, которые красиво звучат на бумаге, но в рыночной реальности не получаются.

Логическая модель экономического обоснования особенно хорошо подходит для условий, которые относительно стабильны. Но во времена частых кризисов возникают новые ситуации. Если вы ограничены традиционным мышлением, может быть трудно очертить контуры того, что происходит, и что, вероятнее всего, произойдет дальше.

Ни один способ познания нельзя считать универсальным и всеобъемлющим. Ценность каждого варьируется в зависимости от поставленной задачи. Во времена быстрых перемен эффективные лидеры могут воспользоваться множеством путей к мудрости. Позвольте представить вам четыре способа познания, которые помогают преодолеть барьеры к пониманию как возможностей, так и рисков. Это ни в коем случае не единственные способы, но, по моему опыту, они весьма полезны.

Системный анализ. Линейные модели пытаются понять целое, разбивая его на мельчайшие частички. Чтобы понять, как работают часы, их разбирают, изучают детали и снова собирают. Отношения между частями в основном простые и статичные. Системное мышление, напротив, пытается понять части, исследуя целое, а также отношения и петли обратной связи, которые его формируют. Системный подход к решению о том, жизнеспособно ли приложение для фитнеса, будет учитывать все факторы, которые способствуют развитию фитнеса и препятствуют ему: модели поведения, еду и питание, работу и дорогу на нее и обратно, психологические факторы, культурные нормы и многое другое — а также взаимоотношения между ними. Самый технически сложный продукт может провалиться, если он не вписывается в жизнь пользователей. Этот подход принят такими высококлассными дизайнерскими фирмами, как IDEO, которая помогает автопроизводителю Ford переосмыслить будущее транспорта, и Frog Design, которая предлагает новый опыт совместного использования автомобилей для Alto.

Исследование негативного пространства. В организациях большое внимание уделяется тому, что знает каждый сотрудник, особенно в эпоху аналитики: сейчас на пике популярности принятие решений на основе данных. Однако не менее важно сформулировать то, чего вы не знаете. В противном случае можно попасть в ловушку мышления, названную психологом и экономистом Дэниелем Канеманом WYSIATI (what you see is all there is) — «ничего, кроме того, что ты видишь, не существует». Это когнитивное искажение ограничивает ваше представление о мире тем, что находится прямо перед вами. Если вы стремитесь к серьезным переменам или прошлые изменения не дали желаемых результатов, попробуйте определить, что находится в «негативном пространстве» — какой информации у вас нет, — чтобы расширить свои представления, включив в них больше переменных. Вы откроете для себя больше возможностей. Вспомните известную оптическую иллюзию, на которой вы можете увидеть как старую, так и молодую женщину в зависимости от того, как вы видите позитивное и негативное пространство рисунка. Большинство из нас видят либо одно, либо другое, но как только мы узнаем подоплеку, можем увидеть оба изображения.

Вспомните выход Netflix на рынок потокового видео. Сначала большинство инвесторов и отраслевых аналитиков считали, что эта стратегия нежизнеспособна. Генеральный директор Рид Хастингс, однако, видел будущее иначе. Он увидел то, чего не было, и направил компанию к отдаленной, но важной и растущей точке на горизонте. Netflix быстро стала доминирующим игроком в нише потокового видео.

Не спрашивайте. Наблюдайте. Западная традиция познания основана на активном исследовании. Хотите узнать что-нибудь? Спросите эксперта. Или, что сегодня чаще встречается, введите несколько слов в поисковик. Однако в некоторых культурах коренных народов Северной Америки рекомендуется не активное исследование, а молчаливое наблюдение. Я узнал об этом от Фрэнка Трокко, ученого с большим опытом работы в некоторых североамериканских племенах. Он рассказал мне, что старейшины племен могут избегать активных вопросов. Вместо этого они культивируют заботливые отношения с теми, кто надеется получить знания. Нюансы обнаруживаются благодаря добросовестному обучению и практике. Исследования Фикрета Беркеса и Мины Кислалиоглу Беркес показывают, что подходы туземцев к приобретению знаний основываются на качестве, в то время как западные методы обычно ориентируются на количество. Туземцы благодаря своему подходу получают более целостное понимание ситуаций.

Один из способов привнести этот тип мышления в процесс принятия лидерских решений — отказаться от отчетов и вместо этого просто наблюдать за своими клиентами. Это устраняет фильтры, которые неизбежно возникают при организационных иерархиях и в личных предпочтениях, а также предубеждения тех, кто пишет отчеты. Parker’s — это инновационная, отмеченная наградами сеть магазинов повседневного спроса на юго-востоке США. У меня была возможность пройтись по некоторым из этих магазинов с основателем, Грегом Паркером. Он признался, что наблюдение за человеческими взаимодействиями в магазинах — это часть культуры руководства компании. Например, технический директор Эрик Джонс и его команда часами наблюдают, как клиенты взаимодействуют с кассирами и другими сотрудниками. Они стремятся понять, как можно автоматизировать системы, чтобы снизить количество ручного труда, и предсказать предпочтения клиентов.

Изменение физической среды. Знакомое окружение поощряет шаблонное мышление. Чтобы стимулировать оригинальные идеи, нужно разрушить эти шаблоны. Алиса Бромейдж, бывшая британская военнослужащая, а ныне основатель Empowering Success, приглашает руководителей на выездные мероприятия по развитию лидерства, например, на прогулки по просторам Южной Африки или плавание с косатками в Арктике. «У них у всех ограниченное мышление, — говорит она. — Часто мы даже не осознаем этого. Я увожу людей в места с как можно меньшим количеством визуальных границ и испытываю их в этой среде. Тогда они определяют для себя границы уже целенаправленно». Бромейдж объяснила, что хотя она старается минимизировать риск для участников, именно благодаря адреналину от контролируемой опасности руководители открываются для обучения и понимания себя.

Даже если вы не можете отправиться в такое экзотическое путешествие, можно пойти в музей, на уличные рынки и в другие места, которые пробудят свежее мышление. Прогулка поможет увидеть и услышать что-то новое, а также по-другому взглянуть на окружающий мир.

Ни один человек не может знать абсолютно все. Тем не менее, каждый может стать более проницательным, пробуя различные методы понимания того, что происходит вокруг нас. Так мы сможем построить более совершенный мир.

О психологических эффектах селфи говорят давно и много. Одни исследования утверждают, что фотографирование самих себя может снизить самооценку и усилить тревожность, другие — что селфи, напротив, может расширить возможности. В одной статье утверждалось, что и то, и другое: размещение селфи в интернете может уменьшить ущерб, который наносится самооценке в процессе съемки.

Сотни статей и телевизионных передач, которые освещают эту проблему, демонстрируют, что интерес к этому явлению вряд ли уменьшится в ближайшее время. И новое исследование, опубликованное в журнале Journal of Children and Media, внесло свою лепту в дебаты.

В статье говорится, что селфи может быть не таким вредным, как утверждали другие исследования. А вот то, что вы делаете после съемки, имеет значение: редактирование изображений вредит самооценке.

Ларисса Теран и ее коллеги из Университета Аризоны сначала опросили 278 девочек-подростков в возрасте от 14 до 17 лет об их селфи-активности. Участницы оценили, как часто они делятся селфи, и затем их спросили, как часто они обрабатывают свои фотографии, используя различные инструменты (например, избавляются от эффекта «красных глаз», сглаживают кожу или делают себя худее с помощью приложений для редактирования). Также их спросили, сколько усилий и времени они тратят на выбор фотографий для публикации в интернете, а также насколько их беспокоит реакция других людей на их посты.

Затем в анкете рассматривалась самообъективация — явление, при котором люди рассматривают себя как объекты, а не как человеческих существ. Участниц попросили выбрать, насколько их мнение соответствует разным высказываниям — например, «выглядеть привлекательной для других мне важнее, чем быть счастливой от того, какая я на самом деле» и «я пытаюсь представить, как мое тело выглядит в глазах окружающих».

Затем девочек спросили о беспокойстве по поводу их внешнего вида, попросили оценить, насколько напряженно они себя чувствуют, когда люди смотрят на них, или когда им кажется, будто их воспринимают негативно. Также их спросили, стыдно ли им за свою внешность, и как они оценивают свой внешний вид.

Как и предполагалось, те, кто проводил больше времени за обработкой фото, размышлениями и переживаниями о селфи, чаще видели себя объектами, чем остальные. Подобная самообъективация, в свою очередь, была связана с большей тревогой и стыдом, а также более низкой оценкой собственной внешности. То есть люди, которые больше размышляют или обрабатывают селфи, испытывают больше негативных чувств по отношению к своему телу — и похоже, это потому, что они склонны к самообъективации.

У авторов есть несколько предположений о том, почему люди, которые просто постят селфи, не так уж негативно воспринимают свое тело. Фотографии не всегда размещаются ради демонстрации внешности: иногда подростки хотят показать, с кем они дружат, чем интересуются или чем занимаются. И команда нашла некоторые доказательства того, что чем чаще человек публикует селфи, тем выше его самооценка — то есть публикация собственных фотографий может фактически уменьшить стыд за внешность.

Однако неясно, есть ли здесь причинно-следственная связь. Может случиться так, что редактирование селфи способствует возникновению переживаний по поводу внешнего вида — что процесс обработки фото, другими словами, активно усиливает бодишейминг. Но также может быть, что именно те, кто негативно относится к своему телу, с большей вероятностью занимаются редактированием изображений: у них неустойчивая или низкая самооценка, и поэтому они жаждут исправить ненавистные недостатки.

Если результаты исследования действительно отражают то, как девочки-подростки воспринимают свою селфи-активность, стоило бы сказать, что контекст, в котором они делают и публикуют селфи, важнее самого процесса. Поэтому вместо того, чтобы осуждать подростков за селфи — или запрещать, если вы родитель, — постарайтесь в первую очередь понять, почему они это делают.

Пора признать, что пандемия и социальная изоляция — это наша реальность на какое-то время. И возможно, наша жизнь изменилась навсегда.

Это новая норма.

Вот что изменилось для многих из нас:

1. Чувство ограниченности. Мы не можем заниматься своими обычными делами. Это касается не только работы или учебы — мы также не можем сходить на стрижку, к стоматологу, в кафе, ресторан, бар, по магазинам и сделать многое другое. Из-за этого мы чувствуем себя очень ограниченными.
2. Повышенная неопределенность и беспокойство. Сейчас абсолютно ничего не известно — что будет с нашим здоровьем, со здоровьем близких людей, с шаткой экономикой и нашим личным финансовым положением. И это только начало. Вся эта неопределенность вызывает чувство стресса, страха и тревоги у большинства людей, и у всех по-разному.
3. Чувство изоляции, но также (возможно) единения. Для многих людей социальное дистанцирование создало чувство изоляции, с которым может быть очень трудно справиться. Но у многих также может возникнуть чувство единения — мы все вместе, никто не остался в стороне. Некоторые создают это чувство единения при помощи видеозвонков, онлайн-общения или участия в работе сообществ или групп помощи.
4. Желание сбежать. Сейчас слишком много всего происходит, и с этим сложно справиться. Хочется отключиться, сбежать, спрятаться. Мы избегаем трудных задач, отвлекаемся, отказываемся от здоровых привычек. Это все совершенно нормально!
5. Чувство разочарования. Старые привычки утеряны — мы не можем делать все то, что привыкли делать, и из-за этого чувствуем, что все перевернулось с ног на голову. Это очень выбивает из колеи, когда все идет не так, как обычно, и есть чувство, будто мы просто плывем по течению.
6. Раздражение по отношению к другим людям. Когда мы находимся в изоляции вместе с одними и теми же людьми день за днем, это может вызвать трения. Так всплывают все наши проблемы, все наши реакции и триггеры.
7. Желание, чтобы все скорее закончилось. Нетерпение! Мы просто хотим вернуться к нормальной жизни. Трудно принять то положение вещей, что есть сейчас.
8. Желание испытывать что-то значимое. В это время мы чувствуем себя совершенно потерянными. И в этом чувстве беспочвенности и нестабильности мы жаждем какого-то смысла. Чувства цели.

Возможно, вы не испытываете всего этого, потому что каждый человек по-своему переживает новую норму.

Но это нормально.

Так что вопрос заключается в следующем: сопротивляться ли этому или использовать как возможность?

Можно жаловаться на новую норму. Ненавидеть ее. Томиться в расстройстве по этому поводу. Это один вариант. Другой — использовать ее как возможность для роста.

Возможность, которую дает нам жизнь

Жизнь всегда открывает нам двери и преподносит подарки. Просто мы зачастую этого не осознаем.

Например, сегодня утром жизнь преподнесла вам удивительный дар в виде нового дня. Многие люди, которые вот-вот испустят последний вздох, многое бы отдали за такой чудесный подарок, а мы часто принимаем его как должное. Разбрасываемся им. Жалуемся.

Мы впустую тратим возможность, которую дала нам жизнь!

Итак, осознав это… каким образом можно использовать эту новую норму как возможность и дар?

Первая идея, которую я хотел бы предложить, заключается в том, что новая норма просто подчеркивает трудности, с которыми мы часто сталкивались прежде, но быстрее игнорировали.

Мы могли притворяться, что нас не отвлекают постоянно, что мы не очень ограничены, что у нас нет значительной неопределенности в жизни. Мы могли притворяться, что не жаждали общения и смысла, что нас не раздражали другие люди.

Мы очень хорошо умеем себя дурачить.

Но сейчас мы не можем притворяться (так сильно, как раньше). Мы столкнулись с этой реальностью, и мы можем либо сопротивляться и жаловаться… либо смотреть ей прямо в глаза и принимать ее.

Вторая идея заключается в том, что это возможности для роста — чтобы практиковаться, становиться более жизнестойкими.

Так, например, мы могли бы работать над каждым пунктом, которые я перечислил выше:

• Если вы чувствуете, что ограничены в чем-то, разрешите себе это чувство. Вероятно, вы испытывали его много раз и раньше, но не принимали близко к сердцу. Можете ли вы изменить это чувство, испытав его, чтобы увидеть открытость, свободу и дар в каждом моменте?
• Если вы чувствуете себя изолированно, можете ли вы использовать это, чтобы лучше понять себя, как если бы вы были монахом в монастыре? Можете ли вы позволить себе испытать чувство изоляции и проявить сочувствие к себе?
• Позвольте себе почувствовать жажду взаимосвязи и смысла. А затем подумайте, как вы можете создавать их для себя каждый день, без какой-либо уверенности в том, правильно ли вы это делаете.
• Если вас раздражают окружающие, можете ли вы подняться выше этого и увидеть, что вы оба одновременно испытываете страх и боль? А также гнев, раздражение, разочарование? Что вы оба прибегаете к старым (бесполезным) схемам? Можете ли вы вместо этого проявлять сострадание к ним (и к себе)?
• Если вы нетерпеливы и хотите, чтобы все закончилось… можете ли вы вместо этого практиковать терпение? Позволить себе испытывать эту боль и разочарование, смириться с ними? Это невероятно мощная практика, которая даст нам силы для всего, с чем мы столкнемся в будущем.

Можете ли вы практиковать это терпение во всем, что чувствуете: ошеломление, раздражение, разочарование, тревожность, неопределенность, страх? И проявлять к себе сочувствие при этом?

Итак, вот что мы практикуем, сталкиваясь с любыми сложностями:

• Готовность чувствовать то, что мы чувствуем
• Готовность взглянуть в лицо трудностям (терпение)
• Сострадание к себе и другим
• Способность создавать взаимосвязи и смысл

Каково это — использовать дар этой новой нормы, чтобы стать сильнее во время этого кризиса? Использовать эти преобразующие практики?

Мое детство по большинству определений было довольно странным. Я, русско-еврейская иммигрантка, росла в Мидленде, штат Техас, в регионе, самые большие притязания на славу которого — это дом Джорджа Буша и сериал «Огни ночной пятницы». В дошкольном возрасте у меня были проблемы из-за того, что я не молилась перед едой. Позже — из-за того, что не знала, что такое «Супербоул», о котором все говорили. Я чувствовала, что безнадежно отличаюсь от всех жителей города.

Даже после того, как мы переехали в пригород Далласа, я никогда не встречала другого русского ребенка-иммигранта. Я ездила на автобусе в одиночку. Я проводила в одиночку почти каждый вечер. Я начала разговаривать сама с собой — привычка, которая, к сожалению, сохранилась. Однажды кто-то обмотал наш дом туалетной бумагой, и мне пришлось объяснять родителям, что американские дети поступают так с неудачниками. Мой папа, ничуть не смутившись, собрал туалетную бумагу в мешок для мусора и положил ее в ванную комнату. «Бесплатная туалетная бумага!» — радостно сказал он за ужином.

Все, чего я хотела, это быть нормальной. Я хотела быть такой же американкой, как мои одноклассники. Я хотела прошлое, рассказ о котором не прерывается постоянно вопросом «Почему?» Но со временем я осознала, что быть не похожей на окружающих — это преимущество. На самом деле масса социологических исследований показывает, что эксцентричный или социально отвергнутый человек может быть незаурядно творческим.

Шэрон Ким, которая преподает в бизнес-школе Университета Джона Хопкинса, всегда замечала, что некоторые люди объясняют свои творческие успехи тем, что они одиночки или смутьяны. Она задалась вопросом, действительно ли изгои — более творческие, и решила проверить эту теорию, пригласив несколько добровольцев в свою лабораторию для выполнения пары упражнений. До начала работы Ким и ее коллеги «отсекли» некоторых участников, сказав, что их не выбрали для работы в составе «группы». Группы не было — Ким и ее команда просто хотели, чтобы эти люди почувствовали себя отвергнутыми. Ким попросила участников выполнить пару упражнений на бумаге. В одном из них нужно было определить, что объединяет ряд, казалось бы, не связанных между собой слов (например, «рыба», «добыча» и «лихорадка»; ответ — золото). В другом — нарисовать инопланетянина с планеты, сильно отличающейся от нашей.

Те люди, которые были отвергнуты, проявили себя лучше в обоих упражнениях. Обычные участники рисовали стандартных, мультяшных марсиан. А отвергнутые изобразили инопланетян, которые выглядели совершенно иначе, чем люди — у них конечности торчали с одной стороны тела или глаза были под носом. Их рисунки были более креативными по оценке трех независимых судей.

Так что отверженность и творчество связаны, решила Ким. Но с оговоркой. Преимущество было видно только среди участников, обладающих «независимой самооценкой» — то есть они уже чувствовали себя изгоями. Кажется, быть не таким, как все, означает освободить свой разум и позволить новым идеям свободно рождаться.

У многих это зарождается еще в детстве. Когда профессор психиатрии из Университета Брауна Арнольд Людвиг для своей книги «Цена величия» изучал жизни более 1000 выдающихся людей, включая Фриду Кало, Жан-Поля Сартра и Джона Леннона, он обнаружил, что творческие типы, например, художники и писатели, чаще чем, скажем, бизнесмены, считались «странными или своеобразными», будучи детьми, и чаще, чем государственные чиновники или солдаты, считались «не такими как все», когда стали взрослыми. В своем исследовании архитекторов в 1962 году психолог Дональд Маккиннон обнаружил, что семьи более творческих архитекторов много переезжали, когда те были детьми, что, по-видимому, «часто приводило к некоторому отчуждению семьи от ближайших соседей». Не удивительно, что многие из более творческих архитекторов признали, что в детстве чувствовали себя изолированно.

Необычное детство — не единственное, что может сделать вас более креативными. То, что вас считают «странным» в вашей культуре, также может повысить элемент креативности, называемый «интегративная сложность». Люди, которые сильны в интегративной сложности, как правило, хорошо справляются с неопределенностью и противоречивой информацией. Они часто способны рассмотреть проблемы с разных точек зрения.

Профессор психологии в Университете Канзаса Крис Крэндалл говорит, что люди, находящиеся на периферии общества, более свободно вводят новшества и изменяют социальные нормы. «Имиджевые нормы приходят снизу вверх», — отмечает он. Аутсайдеры меньше озабочены тем, что о них думает толпа, поэтому у них больше возможностей для экспериментов.

Люди, которые не вписываются в определенную группу, больше способны мыслить нестандартно. Иностранцев часто считают странными, но в том, чтобы чувствовать себя чужаком, есть свои психологические преимущества. Дети, которые владеют несколькими языками — возможно, потому что, как и я, выросли вдали от родины, — лучше понимают точку зрения взрослого и в целом лучше коммуницируют. В одном эксперименте люди, которые жили за границей, проявили высокие способности к поиску скрытых решений для словесных и концептуальных проблем. Это может объяснить, почему Пабло Пикассо начал экспериментировать с кубизмом в Париже, а Джордж Фридрих Гендель сочинил «Мессию», живя в Англии.

К счастью для тех, кто никогда не жил за границей, это усиление креативности может наблюдаться и у людей с необычным образом мышления, а не только с экзотическим местом проживания. Доцент кафедры психологии Университета Хьюстона Родика Дамиан и ее коллеги провели небольшой эксперимент для студентов — с упражнением виртуальной реальности, где не работали законы физики. В этом виртуальном мире все падало вверх, а не вниз. По сравнению с другой группой, где законы физики функционировали нормально, эти участники смогли придумать более креативные ответы на вопрос «Как появляется звук?»

У Дамиан есть теория, что всевозможные необычные переживания могут повысить креативность. Например, у людей часто происходят прорывы после галлюциногенных путешествий или экстремальных приключений. «Идея такова: когда вы один раз испытаете что-то, что нарушает нормы, правила и ожидания, вы становитесь более открытыми для таких вещей, — говорит Дамиан. — Вы понимаете, что мир не должен существовать по вашим правилам, поэтому можно эти правила нарушать».

Конечно, сильные странности — не всегда хорошо. Если с вами случается что-то слишком неприятное, это может истощить все ваши ментальные способности. Скажем, медведь гризли вломился в ваш двор и испортил машину. Вместо того, чтобы нежиться в лучах творчества, вы, скорее всего, возьметесь звонить в страховую компанию.

Впрочем, если вы будете думать о случившихся странностях в позитивном ключе — процесс, называемый когнитивной переоценкой, — это поможет справиться с неблагоприятными обстоятельствами, которые часто возникают в результате отвержения. Осознание, что ваша сила заключена в странности, в конечном счете может сделать вас счастливее.

Необычные перспективы также повышают способность принятия решений в более широкой группе, к которой вы принадлежите. Знаменитые эксперименты Соломона Аша в 1950-х годах показали нелепость конформизма. Участникам эксперимента сначала показали карточку, на которой была нарисована одна линия, а затем другую — с тремя линиями разного размера. Им нужно было определить линию со второй карточки, которая соответствовала размеру линии с первой. Участники выбирали неправильный вариант примерно в трети случаев, если подставные участники эксперимента намеренно давали неправильный ответ. Эксперимент стал классическим примером того, как охотно люди следуют за толпой. Когда позже одного из участников спросили, почему он так себя вел, он сказал, что переживал, что его сочтут «странным».

Но менее известен другой вариант этого эксперимента, в котором Аш представил другую переменную: на этот раз один из «подставных» участников давал правильный ответ, в то время как остальные пытались ввести участника в заблуждение. Наличие хотя бы еще одного человека, который противостоял большинству, уменьшило конформизм примерно на 80%. Возможно, участники посчитали, что вдвоем странными быть легче, чем в одиночку. Интересно, что они были менее склонны идти за толпой, даже если один несогласный высказывал неверную точку зрения. Это, похоже, давало участникам право противостоять большинству.

Этот эффект был воспроизведен и в других исследованиях, и это подчеркивает, как важно иметь множество людей с различными точками зрения для того, чтобы пробить дыры в господствующих представлениях. Согласно исследованиям, взгляды меньшинства настолько сильны потому, что люди более тщательно их изучают. Когда мы слышим возражение, мы относимся к нему более критически, что побуждает нас рассмотреть вопрос с различных точек зрения. А большинство побуждает нас думать только о данных, которые поддерживают их точку зрения. Как отмечают Чарлан Немет и Джек Гонсало в книге «Мятежники в группах»: «Меньшинства стимулируют больше оригинальности, а большинство — больше условности мышления».

К сожалению, когда люди перестают быть «странными», эти преимущества исчезают. Исследования показывают, что когда люди, которые когда-то были в меньшинстве, становятся большинством, они часто закрываются. У странности есть свои преимущества, но ничто не вечно.

Этот текст — попытка продраться через массу ерунды по поводу пандемии. Вокруг полно обвинений, споров и попыток переложить вину. Поэтому я хочу попробовать развеять ваше чувство уверенности в чем угодно.

Никто не знает, что, черт возьми, происходит и что с этим делать

Прямо сейчас существует две большие, сложные системы. Первая — это вирус, распространяющийся по всему миру, и наши совместные усилия, чтобы его остановить. Вторая — это спад мировой экономики. Обе системы невероятно сложно измерить и понять, а тем более что-то предсказать. Обе настолько велики и неуправляемы, что нам очень сложно понять их во всей их полноте. И почти все, что мы думали о них до сих пор, было абсолютно неправильным.

Давайте начнем с первой системы: распространение вируса. Несмотря на месяцы исследований и испытаний мы все еще очень, очень мало о нем знаем. Например, мы знаем, что вирус очень заразен, но не знаем, насколько. Исследования показывают, что число R0 (сколько людей заражает каждый больной) колеблется между 6,6 и 1,4. Это все равно, что сказать: вирус заразит от 20% до 80% населения. Настолько широкий диапазон, что проще вытащить любую цифру из шляпы.

Как насчет того, сколько людей заражено? На прошлой неделе был опубликован ряд исследований, показывающих, что инфекция, вероятно, значительно недооценена и что тысячи (а, возможно, и миллионы) людей были инфицированы, но не имели симптомов. Это могло бы стать отличной новостью: значит, вирус гораздо менее смертоносен, чем мы думали. Недавнее исследование ученых из Стэнфорда показало, что реальная смертность может составлять от 0,12% до 0,2%, что немного выше, чем у обычного сезонного гриппа (уровень смертности которого составляет 0,1%). Проблема в том, что эти исследования основывались на неточных тестах, не опирались на случайные выборки и имели другие серьезные методологические ошибки.

Хорошо, а как насчет смертей? Недавнее расследование, проведенное New York Times, показало, что от COVID-19, возможно, умирает на 20-30% больше людей, чем сообщается (примечание: это исследование также подверглось сомнениям). Таким образом, с одной стороны может быть заражено гораздо больше людей, чем мы думаем, а с другой — возможно, и смертей гораздо больше, чем мы считаем.

Это значит… ну, я ни черта не знаю, что это значит. И никто другой не знает. Практически все модели, на которые опирались официальные власти, оказывались абсолютно неверными. Изоляция работает! А может быть и нет. Гидроксихлорохин — работающее лекарство. Потом оказалось, что нет. Ремдесивир должен был стать успешным лекарством. Потом выяснилось, что нет. Аппараты ИВЛ должны были спасать жизни. Потом оказалось, что, вероятно, нет. Больницы будут перегружены! Пока мы этого не видим. Курильщики все умрут! Подождите, нет, кажется, курильщики как раз выживают.

Несколько недель назад прогноз правительства США в 240 тысяч смертей казался настолько абсурдным, что они пересмотрели его и снизили до 60 тысяч. Теперь и он выглядит совершенно абсурдным, и, вероятно, это число придется пересмотреть в сторону увеличения. Конечно, вишенка на этом дерьмовом торте — президент США, говорящий, что ультрафиолетовые лучи проходят сквозь тело, как в «Звездном пути», и добавляющий, что возможно, нам нужно делать инъекции дезинфицирующими средствами.

Если и есть одна вещь, которую мы знаем наверняка об этой пандемии, так это то, что мы почти ничего не знаем об этой пандемии.

И это только первая система, с которой мы имеем дело. Вторая система — экономическая. Всего за пару недель индустрия путешествий, гостиничного бизнеса, развлечений, ресторанов, розничной торговли была практически уничтожена. Только в Соединенных Штатах 26 млн человек потеряли свои рабочие места чуть более чем за месяц. Уровень безработицы конкурирует с Великой депрессией (примечание: это число, вероятно, тоже занижено). Единодушное мнение заключается в том, что мы, безусловно, вступаем в рецессию, шепотом говоря слово на букву д… нет, не это слово… слово «депрессия». Международный валютный фонд заявил, что мы стоим на пороге глобальной депрессии, которая будет соперничать с 1930-ми годами по глубине и масштабам.

Именно по этой причине представители рабочего класса на Западе начали протестовать и бунтовать, требуя экономической помощи. Одни лидеры и эксперты заявляют, что «карантин еще хуже, чем сам вирус». Другие утверждают, что, поскольку вирус поражает в основном пожилых людей, то именно они должны оставаться дома, а остальная часть населения должна как можно скорее выработать иммунитет.

Но к этим аргументам много вопросов. Во-первых, мы даже не знаем, появится ли вообще коллективный иммунитет. Мы не знаем, как долго длится иммунитет к COVID-19. Люди, которые заражаются многими другими коронавирусами, остаются защищенными только на короткое время. К сожалению, уже было зарегистрировано несколько случаев повторного заражения COVID-19. Если человек находится под защитой всего несколько недель или месяцев, коллективный иммунитет невозможен.

Во-вторых, хотя вирус гораздо более опасен для пожилых людей, для некоторых молодых это тоже не легкая прогулка. Сообщается о длительном повреждении легких, сердца и, возможно, даже стволов мозга госпитализированных пациентов. Врачи говорят о странных случаях инфицированных молодых пациентов, умирающих от инсультов. В ветке Reddit, где люди с положительными результатами COVID-19 делятся своим опытом, есть ужасные истории о 25-летних пациентах на аппаратах ИВЛ и людях, у которых симптомы сохраняются больше месяца.

В-третьих, открытие экономики — не волшебная пилюля. Как я писал пару недель назад, никто не пойдет в многолюдные публичные места в ближайшее время, даже если их откроют. Вы пойдете на концерт на следующей неделе? Я уверен, что нет. А в следующем месяце? В следующем году? Действует карантин или нет, десятки миллионов людей будут оставаться дома, а значит, потребительские расходы останутся ниже плинтуса, а десятки миллионов человек будут безработными.

В-четвертых, мы даже не знаем, была ли экономика вообще здоровой. Некоторые знаменитые инвесторы, такие как Рэй Далио, годами твердили о том, что нужно ожидать краха. Годами нам говорили, что отрицательные процентные ставки и высокий уровень долга — это бомба замедленного действия, которая вот-вот взорвется. Возможно, пандемия — вовсе не причина наших экономических бед, а просто соломинка, которая сломала спину верблюду.

Опять же, может быть, все это ошибка. Эпидемиологические прогнозы не оправдывались в последний месяц, а экономические прогнозы последовательно оказывались ошибочными… ну, все время существования экономистов.

Мы до сих пор не знаем, как воздействует COVID-19 на организм, каковы его долгосрочные последствия. Мы не знаем, возможно ли выработать коллективный иммунитет и стоит ли он того. Мы не знаем, сколько людей умрет, если открыть экономику раньше, а не позже, и не знаем, окажет ли вообще открытие экономики стимулирующий эффект.

Мы просто ни черта не знаем. Никто не знает. Так что перестаньте вести себя так, как вы ведете себя сейчас.

Невозможная философская задача

Вероятно, самая тяжелая книга, которую я когда-либо читал, — это «Причины и личности» оксфордского философа Дерека Парфита. Это книга, которая считается самой важной философской работой за последние 50 лет.

Книга разделена на четыре части. Каждая часть представляет свою логическую задачу, которая приводит читателя к неожиданным выводам. Например, первая часть утверждает, что невозможно действовать в личных интересах. А третья говорит, что понятие идентичности или «я» изначально неразумно и бессвязно. Логические аргументы тщательно подобраны и почти идеальны. После каждой части у вас голова идет кругом.

В четвертой и последней части книги Парфит при помощью ряда умных мысленных экспериментов объясняет, что наши основные этические представления часто бывают непоследовательными.

Он представляет ряд сценариев, в которых вы вынуждены отвечать на такие вопросы, как: этично ли позволить одному человеку умереть, чтобы избавить миллион человек от мучительной бедности? А этично ли позволить одному человеку умереть, чтобы миллион человек чувствовали себя не просто хорошо, а восхитительно счастливыми и здоровыми? А тысяча человек? Или десять человек? Что, если человек, который умирает, стар и уже болен? Что, если он жестокий преступник? Или невинный ребенок? Что, если жертва выбрана случайно?

Другими словами: каков компромисс между качеством жизни и самой жизнью? В какой момент жизнь перестает быть достойной жизни? И в какой момент незначительное увеличение счастья миллионов стоит глубокого страдания единиц?

На эти вопросы нет правильного ответа, но у каждого из нас есть собственное понимание того, что в них правильно и неправильно. Парфит, конечно, показывает, как все наши инстинкты, касающиеся этих вопросов, внутренне противоречивы и иррациональны. Но несмотря на это, у каждого из нас есть границы, в которых мы чувствуем себя комфортно, допуская определенные компромиссы между благосостоянием и самой жизнью. Тем не менее, мы редко думаем об этих границах, потому что подобные размышления расстраивают и огорчают.

Но если все-таки задуматься, эта этическая головоломка лежит в основе самых спорных вопросов политической и экономической политики. Готовы ли вы устроить войну, жертвуя жизнями тысяч молодых людей, чтобы улучшить жизни сотен миллионов? Готовы ли проводить политику, которая разрушит жизнь некоторых людей, чтобы улучшить жизнь многих? Имеет ли значение, кто эти «некоторые»? А кто «многие»?

В случае COVID-19 многим кажется, что существует явный компромисс между экономической стабильностью, исчисляемой миллиардами, и жизнями, скажем, нескольких миллионов. (Я бы сказал, что этот компромисс — иллюзия, но мы вернемся к этому.) У людей существуют противоположные взгляды по этим вопросам, и они не могут их оспаривать. Один лагерь готов пожертвовать жизнью ради лучшей жизни. Другой лагерь готов пожертвовать жизнью ради лучшей жизни. Не один ли черт?

К сожалению, наши информационные сети и медиаиндустрия получают прибыль от использования этих категорий «мы против них». Людей, находящихся по одну сторону этической дилеммы, постоянно забрасывают определенными исследованиями, фактами и данными, которые, кажется, подтверждают их точку зрения. А люди с другой стороны получают исследования, факты и данные, которые вроде бы подтверждают их взгляды.

Но это ложный спор. Существуют значительные риски для здоровья населения. Существуют значительные экономические риски. Одно вызвало второе, но это не значит, что между ними нужно выбирать. Экономическая депрессия не похожа на процесс возвращения в магазин не подошедших штанов. Вы не можете придти и сказать: «Эй, я хочу вернуть свои 26 млн рабочих мест». Этот корабль уже отплыл. Экономика летит к чертям. Здоровье общества тоже. Мы не знаем ни степени, ни глубины ни того, ни другого. Мы также не знаем, насколько они взаимодействуют друг с другом.

Мы тут как слепые котята. И даже если бы мы могли ясно видеть компромиссы, мы все равно не смогли бы договориться, что в этой ситуации этично и уместно. Каждый извлекал бы выгоду из ужасной ситуации, слепо полагая, что только его точка зрения правильна.

Так что пора сложить оружие. Сосредоточиться на себе. Сосредоточиться на своих близких. И предположить худшее. Предположим, что ничего — ни вирус, ни экономический спад — не разрешится в ближайшее время. Таким образом, вы будете готовы — умственно, эмоционально, финансово и физически — ко всем возможным сценариям. И тем лучше, если ситуация наладится раньше, чем вы думали.

Какой бы ни была реакция, она не будет одинаковой

Но, несмотря на всю неопределенность и этические головные боли, вот кое-что, что кажется ясным и соответствующим действительности:

• Это определенно хуже, чем грипп. К этому важно вернуться, поскольку всего месяц назад многие люди (включая многих моих читателей) утверждали, что мы переполошились зря. Это была опасная ошибка. Несмотря на разбросы в прогнозах и неидеальные наборы данных, даже по самым оптимистичным цифрам COVID-19 значительно более опасен, чем грипп. Он намного более заразен, проявляется тяжелее и дольше и значительно более смертелен. COVID-19 убил за шесть недель столько же людей, сколько обычный грипп за 6-8 месяцев. И мы все еще в самом начале пути.
• Это надолго. Пока не появятся надежные методы лечения и/или вакцина, наша жизнь будет по-прежнему разрушаться, мы будем продолжать дистанцироваться, мы будем сидеть дома. Мы не знаем, сколько времени потребуется для разработки этих методов лечения и вакцины (если вакцина вообще возможна), но самые оптимистичные прогнозы говорят про 2021 год. До тех пор я бы не ожидал, что мировая экономика оправится. Но разве я могу что-то знать?
• Место имеет значение. Насколько можно судить, одни из крупнейших факторов, определяющих распространение, — это плотность населения и образ жизни. Новые исследования показывают, что почти все заражения происходят в помещениях. А одни культуры больше подходят для социального дистанцирования, чем другие. В некоторых городах больше ресурсов, поэтому людям легче оставаться дома. В некоторых местах больше пожилых и уязвимых людей, чем в других. В некоторых местах скачок начинался раньше, чем в других.

Учитывая три вышеприведенных пункта, разумно ожидать, что не все политические реакции должны или будут выглядеть одинаково. Местное население справляется с ситуацией, основываясь на уникальных факторах региона, в котором они живут. Политика, которая имеет смысл в Нью-Йорке, вероятно, не имеет смысла в Саскатуне и наоборот. Не нужно ожидать, что люди в Техасе будут вести себя так же, как люди на Тайване, и мы не должны стыдить их за это. Не нужно ожидать, что правительственная политика, которая хорошо работает в Сингапуре, подойдет Нью-Джерси, и не нужно расстраиваться, что она не подходит.

Наши суждения о происходящем должны быть сдержанными. Особенно в интернете, где собираются люди из разных мест, с разной политикой, культурой и т.д. Я, житель Нью-Йорка, легко выхожу из себя, когда вижу массы людей, отдыхающих на пляже во Флориде. Но там все по-другому. Культурно, географически, демографически. И именно в эти моменты, когда ловлю себя на вспышке эмоций или на том, что напяливаю на себя белое пальто, я напоминаю себе: я ни черта не знаю.

И вы тоже.

С началом карантина время и память, похоже, потеряли всякий смысл. В марте дни казались невероятно длинными, с вкраплениями ежедневных новостей, которые оказывают радикальное влияние на нашу жизнь. Я поймала себя на высказываниях вроде: «Можете ли вы поверить, что прошло всего три дня с тех пор, как мы оказались заперты дома»? Теперь, в апреле, все наоборот. Я часто пытаюсь вспомнить, прошло ли две, три или пять недель с тех пор, как все началось.

Во время карантина время стало напоминать фантастический пейзаж Сальвадора Дали. На знаменитой сюрреалистической картине изображены серебряные карманные часы, висящие, как рубашка, сохнущая на мертвой ветке дерева. Его часы, мягкие и податливые как перезрелый сыр, изображают то, что Дали назвал «камамбером времени». В попытке бросить вызов нашему чувству реальности он назвал эту картину «Постоянство памяти». Она напоминает нам о том, что время и память неразрывно связаны, и оба они не так уж незыблемы, как нам кажется.

То, что объективно каждый день длится одинаковое количество часов, не имеет никакого значения по сравнению с тем, как мы ощущаем эту продолжительность. По данным исследований, нам кажется, будто время течет медленнее, если оно «ненаполненное» — напоминает шутку, что чайник, за которым наблюдают, никогда не закипит. Когда заметных изменений мало, и кажется, что на самом деле ничего не происходит, время будто бы растекается — как часы на картине Дали.

Так же бывает, когда мы оцениваем время ретроспективно. Оглядываясь назад, мы считаем, что насыщенная минута была длиннее однообразной, а год кажется более длинным, если он включал в себя более запоминающиеся события. Чем больше уникальных или важных событий вы можете вспомнить за определенный период вашей жизни, тем более длинным будет ощущаться этот период в ретроспективе.

Независимо от того, кто вы, ваша жизнь, вероятно, совершенно неожиданно изменилась — вы не можете ходить на работу, общаться с друзьями, посещать мероприятия, — и появилось ощущение, что повторяется одно и то же. Возможно, вам сейчас сложно структурировать свой день без рабочей рутины, или вы живете в дикой суматохе ухода за детьми и удаленной работы, или вы не можете участвовать в публичной деятельности, обычно занимающей ваши дни.

Часто, воспринимая время, мы на самом деле воспринимаем изменения. Если изменений в жизни мало, вам будет сложно воспринимать время, как обычно. Это объясняет, почему исторически важные периоды кажутся более длинными. Карантин также может оказать долгосрочное влияние на то, как мы запомним это время. Мы неизбежно будем возвращаться к этой беспрецедентной ситуации, в которой сейчас оказались, снова и снова, как только она закончится. Что мы будем помнить об этом карантине через год, 10 или 50 лет?

Нашим внутренним временным рамкам, нашим автобиографическим воспоминаниям нужны «до» и «после», то есть то, что исследователи памяти называют «временными ориентирами». Эти ориентиры позволяют человеку организовать свою жизнь в повествование. Любое хорошее повествование опирается на сюжетную линию эмоциональных взлетов и падений, а не на плоскую линию эмоций и событий. По словам психологических исследователей Йоханны Петц и Марии Давиденко, «любой важный момент времени, который выделяется в повседневной жизни, может быть временным ориентиром». Возможно, вы организуете свои воспоминания вокруг одного момента времени: после того, как вы влюбились, до того, как вы заболели, или после того, как вас повысили на работе. Ориентиры часто включают яркие воспоминания об очень напряженных моментах вашей жизни. Эти ориентиры неразрывно связаны со структурой автобиографической памяти.

Если у человека нет подходящих ориентиров, то велик шанс, что, вспоминая прошлое, он ошибется. Со временем он, возможно, даже станет «вспоминать» о событиях, которые вообще не переживал. Меня как исследователя ложной памяти это беспокоит. Я обнаружила, что в сознание людей можно внедрить ложные воспоминания о криминальных или очень эмоциональных событиях, и что ложные воспоминания о крайне эмоциональных событиях могут казаться такими же «настоящими», как и правдивые. Без временных ориентиров запутанные иллюзии, которые способна порождать наша память, могут усиливаться.

Отсутствие временных ориентиров во время изоляции может привести к увеличению пробелов в памяти. А мозг имеет тенденцию заполнять эти пробелы, и иногда они заполняются мусором. Наши воспоминания, вероятно, уже испорчены фейками, гуляющими по сети, или членами семьи, любящими поболтать. К следующему году нам может быть весьма трудно определить, что мы действительно делали, видели или чувствовали в течение этого периода.

Но это не плохие новости. Зная, что влияет на восприятие времени, вы можете хоть немного восстановить контроль над тем, каким останется в памяти этот период жизни. Если вы хотите разложить поток своей памяти на осмысленные части, важно избегать рутины. Ищите новые впечатления и идеи, в идеале те, которые связаны с эмоциями и требуют усилий. Вспомните, как вы делали что-то до карантина — скорее всего, вы что-то планировали заранее, приводили задуманное в жизнь, а затем делились с другими людьми.

Во время изоляции мы с моим партнером начали организовывать тематические вечера, посвященные странам, в которых мы никогда не были. Мы изучаем факты о стране, слушаем политический подкаст о ней, готовим национальное блюдо и смотрим документальный фильм или фильм, относящийся к этому месту. Возможно, это выглядит как перебор, но именно поэтому оно работает как ориентир. Эффективные ориентиры — это то, что ваши друзья могут посчитать «перегибанием палки».

Идеальные временные ориентиры включают короткие и интенсивные всплески эмоций и интереса. И хотя изучение нового языка или прочтение 800-страничного шедевра, вероятно, принесут удовлетворение в долгосрочной перспективе, занятия, которые растягиваются на несколько недель, не станут хорошим ориентиром.

Надеемся, что этот подход поможет вам более или менее нормально ощущать время в эти ненормальные времена. Однако, чтобы запоминать что-то точно и ясно, этого недостаточно. Почти каждый ученый, изучающий память, повторяет до тошноты: если вы хотите какие-то моменты жизни сохранить для потомков, запишите их. Сейчас же. Независимо от того, насколько эмоциональными, интересными или историческими были ваши переживания во время пандемии коронавируса, вы их забудете. Записать эти события — единственный способ действительно сохранить эти воспоминания в безопасности.

Люди — существа, рассказывающие истории. Эти истории оказывают глубокое влияние на то, какую роль мы себе отводим в мире. По данным интернет-сообщества с 90 млн читателей Goodreads.com, доля книг, отнесенных к категории «антиутопия», в 2012 году была самой высокой за последние 50 лет. Похоже, что этот бум начался после террористических атак на Соединенные Штаты 11 сентября 2001 года. Количество антиутопических историй резко увеличилось в 2010 году — на волне успеха «Голодных игр» (2008-2010), захватывающей трилогии Сюзанны Коллинз о тоталитарном обществе, возникшем «на руинах места, когда-то известного как Северная Америка». Какой вывод можно сделать из того факта, что антиутопическая беллетристика настолько популярна?

Много копий было сломано в попытке понять, почему эти истории так привлекательны. Но другой важный вопрос: и что с того? Может ли антиутопия повлиять на чьи-то политические взгляды в реальном мире? Если да, то как? И нужно ли сильно переживать об этом воздействии? В нашем исследовании мы решили ответить на эти вопросы, используя серию экспериментов.

Еще до начала мы знали, что многие политологи, скорее всего, скептически отнесутся к этому вопросу. В конце концов, кажется маловероятным, что художественная литература — то, что «придумано», — может повлиять на взгляды людей в реальном мире. Тем не менее, растущий объем исследований показывает, что мозг не разделяет строго вымысел и научную литературу. Люди формируют свои убеждения, взгляды и оценочные суждения на основе выдуманных историй, иногда даже не осознавая этого.

Более того, антиутопическая литература, вероятно, обладает особенной силой, поскольку она по своей сути политическая. Мы сконцентрировались на тоталитарно-антиутопическом жанре, который изображает мрачный и тревожный альтернативный мир, где могущественные персонажи угнетают и контролируют граждан, нарушая фундаментальные ценности как само собой разумеющееся. (Хотя постапокалиптические повествования, в том числе про зомби, также можно считать «антиутопическими», их обычная установка совершенно иная с точки зрения политики — она подчеркивает хаос и разрушение общественного порядка и поэтому иначе влияет на людей.)

Конечно, тоталитарно-антиутопические сюжетные линии отличаются друг от друга. В качестве примера можно привести пытки и слежку в романе Джорджа Оруэлла «1984» (1949), извлечение органов в серии «Беглецы» (2007) Нила Шустермана, обязательную пластическую операцию в «Уродине» (2005) Скотта Вестерфельда, контроль над сознанием в «Дающем» (1993) Лоис Лоури, гендерное неравенство в «Рассказе служанки» (1985) Маргарет Этвуд, брак по договоренности с правительством в трилогии «Обрученные»(2010-2012) Элли Каунди и экологическую катастрофу в серии «Бегущий в лабиринте» (2009-2016) Джеймса Дашнера. Но все эти повествования соответствуют жанровым условностям характера, среды и сюжета. Как отмечают Кэрри Хинтц и Элейн Остри, редакторы статьи «Утопическая и антиутопическая литература для детей и взрослых» (2003), в этих обществах «идеалы для совершенствования трагически вышли из-под контроля». Антиутопия, за редким исключением, воспевает драматическое и часто жестокое восстание немногих отважных героев.

Чтобы проверить влияние антиутопий на политические взгляды, мы случайным образом разделили взрослых американцев на три группы. Первая группа прочитала отрывок из «Голодных игр», а затем посмотрела сцены из экранизации 2012 года. Вторая группа сделала то же самое с другой антиутопической серией — «Дивергент» Вероники Рот (2011-2018). Она показывает футуристические Соединенные Штаты, в которых общество раскололось на группы, придерживающиеся различных ценностей. Люди, чьи способности пересекают границы группы, рассматриваются как угроза. В третьей группе — это была контрольная группа — участники не подвергались воздействию какой-либо антиутопии, прежде чем ответить на вопросы о социальных и политических взглядах.

Результаты были поразительными. Несмотря на вымышленность, антиутопии глубоко повлияли на людей и их моральные взгляды. По сравнению с контрольной группой субъекты, которые подверглись воздействию литературы, на 8% чаще говорили, что радикальные действия, такие как насильственные протесты и вооруженное восстание, могут быть оправданы. Они также с большей готовностью соглашались, что насилие иногда необходимо для достижения справедливости (аналогичное увеличение примерно на 8%).

Почему антиутопия может оказывать такие потрясающие эффекты? Возможно, сработала простая цепная реакция. Сцены с применением насилия легко могли вызвать переживания, которые помогают оправдать политическое насилие. Например, антиутопия часто содержит сцены насилия, когда повстанцы сражаются с власть имущими.

Чтобы проверить эту гипотезу, мы провели второй эксперимент, снова с тремя группами — на этот раз среди студентов университетов со всей страны. Первая группа подверглась воздействию «Голодных игр», вторая группа не была подвержена никаким воздействиям, а третья группа просмотрела сцены насилия из фильма «Форсаж» (2001-), по длине и типу аналогичные жестоким сценам из «Голодных игр».

И снова антиутопия повлияла на этические суждения людей. Участники первой группы с большей готовностью оправдывали радикальные политические действия по сравнению со второй группой, и разница в процентах была аналогична той, что мы обнаружили в первом эксперименте. Но сцены из «Форсажа», такие же жестокие и высокоадреналиновые, не принесли такого же эффекта. Таким образом, сами по себе сцены насилия не смогли объяснить наши результаты.

В третьем эксперименте мы выясняли, оказывает ли влияние само повествование, то есть история о смелых гражданах, борющихся с несправедливым правительством, вымышленным или реальным. Поэтому на этот раз третья группа читала и смотрела сообщения СМИ о реальном протесте против коррупционных действий правительства Таиланда. Ролики с CNN, BBC и других новостных источников показывали, как правительственные силы применяют насильственные меры, такие как слезоточивый газ и водометы, чтобы подавить граждан, протестующих против несправедливости.

Несмотря на то, что эти изображения были реальными, они мало повлияли на участников. Те, кто находился в третьей группе, были не более склонны оправдывать политическое насилие, чем участники контрольной группы. Но те, кто читал «Голодные игры», были значительно более склонны считать законными радикальные и насильственные политические акты по сравнению с теми, кто смотрел реальные новости. (Разница составляла примерно 7–8%, что сопоставимо с двумя предыдущими экспериментами.) Похоже, что люди более склонны извлекать «уроки политической жизни» из рассказов о воображаемом политическом мире, чем из репортажей о мире реальном.

Означает ли это, что антиутопия представляет угрозу демократии и политической стабильности? Не обязательно, хотя иногда эту литературу подвергают цензуре, а значит, некоторые лидеры задумываются об этой стороне медали. Например, «Скотный двор» Оруэлла (1945) все еще запрещен в Северной Корее, и даже в США в список 10 самых популярных книг, которые чаще всего требовали удалить из школьных библиотек за последнее десятилетие, входят «Голодные игры» и «О дивный новый мир» Олдоса Хаксли (1931). Антиутопии учат, что радикальные политические действия могут быть законным ответом на несправедливость. Однако уроки, которые люди извлекают из медиа, будь то беллетристика или научная литература, не всегда могут быть полезными, и даже если они действительно полезны, люди не обязательно следуют им.

Литературные антиутопии предлагают мощный объектив, через который люди смотрят на культуру политики и власти. Такие повествования могут оказать положительный эффект: граждане будут предупреждены о возможной несправедливости в самых разных контекстах — от изменения климата и искусственного интеллекта до возрождения авторитаризма во всем мире. Но распространение антиутопических рассказов также способствует радикальным манихейским взглядам, которые чрезмерно упрощают реальные и сложные источники политических разногласий. Таким образом, увлечение тоталитарными антиутопиями не только подпитывает мнение о том, что общество играет роль «сторожевого пса» в привлечении власти к ответственности. Оно также может ускорить переход некоторых людей к насильственной политической риторике — и даже действиям — в противовес цивилизованным и основанным на фактах дебатам и компромиссам, необходимым для демократии.

У удаленного работника гораздо меньше возможностей получать обратную связь и развиваться, даже если он работает честно и увлеченно. Основатель компании Skyline Training, автор книги «Дистанционный менеджмент» Юрий Шароватов предлагает несколько правил, которые помогут обучать сотрудников дистанционно.

Принцип 70:20:10

Если спросить среднестатистического сотрудника «Как ты научился делать свою работу?», то мы, скорее всего, услышим в ответ что-то из перечисленного:

Обучение на основе собственного опыта. Лучше всего человек запоминает то, чему научился сам в процессе работы, решая задачи, которые ставила перед ним его профессиональная деятельность.

Социальное обучение, то есть обучение на основе обратной связи от руководителя и коллег, а также на основе информации, которой мы обмениваемся на работе с коллегами.

Формальное обучение, программы высшего образования и дополнительного обучения, семинары, тренинги и т. д.

Упомянутые направления были зафиксированы специалистом в области организации и управления Майклом Ломбардо и гуру управленческого и организационного развития Робертом Айхингером в 1996 году и легли в основу подхода 70:20:10, который сейчас используется очень многими компаниями. Цифры означают примерную пропорцию между видами обучения: 70% — опыт, 20% — обратная связь, 10% — учебные программы.

Но как применить эту систему к дистанционным работникам, если они лишены возможности регулярно общаться с коллегами, да и контакт с руководителем у них сильно ограничен?

Часть 1. Формальное обучение

Удаленного сотрудника, безусловно, сложнее направлять на какое-либо очное обучение, так как это обязательно будет связано с расходами на проживание и транспорт, а бюджет компании всегда ограничен. Гораздо доступнее будут различные формы заочного, дистанционного или самостоятельного обучения. Это могут быть программы, существующие как внутри, так и вне компании, библиотеки онлайн-курсов или базы знаний.

Например, в компании «ВымпелКом» онлайн-библиотека включает сотни курсов по самым разным темам — личная эффективность, профессиональные навыки, менеджмент и лидерство. Вообще, собственный портал дистанционного обучения — непременный атрибут современной компании.

Помимо электронных курсов сотрудник может найти книги, доклады, статьи, веб-ресурсы по необходимой тематике. Один из современных форматов — электронная библиотека, из которой сотрудники могут скачать нужную литературу. Подписка на такую библиотеку обходится дешевле закупки бумажных книг, а дистанционным сотрудникам не нужно пересылать книги почтой.

После каждого этапа обучения важно «заземлить» сотрудника, помочь ему осознать, что он вынес из пройденного, какие методики может теперь использовать в своей работе, какова от этого польза для него, для группы, для компании. Без такой беседы эффект от обучения будет гораздо слабее.

Часть 2. Социальное обучение

Дистанционные сотрудники ограничены не только в сфере формального обучения. Канал коммуникации с коллегами у них тоже существенно уже. В особенности если рядом с ними нет никого, кто выполнял бы такую же работу. В этих условиях огромное значение приобретает обратная связь от руководителя и коллег. Скорее всего, она будет поступать в виде писем, звонков, конференц-связи. Обратная связь — одна из важнейших функций руководителя и один из самых больших, важных каналов обучения, поэтому нужно, чтобы этот канал был мощным и постоянным, не ослабевал.

Наставничество и коучинг

Наставником или коучем может быть сам руководитель, кто-либо из коллег или приглашенный специалист. Элементы коучинга могут быть интегрированы в обычную работу менеджера; например, в ходе обычной беседы с сотрудником, руководитель вместо того, чтобы сразу дать совет, сначала может задать вопрос на осознание: «Как ты думаешь?», «Видел ли ты, как делают коллеги?» Это поможет сотруднику самому прийти к правильному решению.

Общение с более опытными коллегами

Сейчас многие компании создают системы социального обучения, когда каждый сотрудник может внести свой вклад в базу знаний: написать небольшую статью, поделиться материалами, рассказать об опыте своего проекта. В дальнейшем другие сотрудники смогут это прочитать, написать комментарий, поставить лайк. Например, в Mail.ru и многих других ИТ-компаниях существует специальная система хранения «опыта» и обмена знаниями на базе приложения Confluence. Но даже если нет специального приложения, задачу вполне можно решить, просто сохраняя ключевые файлы в общедоступной папке.

Также можно обсудить кейсы других сотрудников — например, во время общих встреч, на которые собирается вся команда. Их можно проводить как на локальном уровне, так и на уровне корпорации. Формат может быть очень разным: от TED Talks, где сотрудники рассказывают о своих достижениях, до Fuck-up night, где обсуждаются провалы и неудачи. Участвуя в таких мероприятиях, сотрудники видят, что у коллег в других регионах есть похожие проблемы, и делятся способами их решения. На такие конференции можно пригласить не только подчиненных, но и других сотрудников компании, имеющих ценный опыт, а также коллег из других компаний.

Один из интересных форматов — книжный клуб. Все участники должны прочитать заранее определенную книгу, а затем есть возможность обсудить ее с коллегами, причем это можно сделать и по видеосвязи.

Часть 3. Обучение на основе собственного опыта

Для того, чтобы ситуации из обычной рабочей жизни стали развивающими, надо сфокусироваться на отдельных деталях. Например, если нужно усовершенствовать мастерство проведения презентаций, можно выбрать один навык в рамках проведения презентаций, который сотрудник хочет совершенствовать. Например, таким навыком может быть работа с возражениями. И вот сотрудник привычно для себя проводит презентацию, рассказывает про продукт или про проект. При этом мы фокусируемся на том, какие были возражения и как он их отработал. Таким образом сотрудник уделяет повышенное внимание определенному аспекту своей деятельности и за счет этого совершенствует навык по этому направлению.

Что нужно от менеджера для того, чтобы этот прием работал? Использовать действенный подход, который называется «До, во время, после». Я убедился в его эффективности на собственном опыте и рекомендую вам сделать то же самое.

Подход «До, во время, после»

До того, как сотрудник начнет работать, его внимание необходимо фокусировать на одном или двух ключевых моментах. Как в предыдущем примере: сотрудник проводит презентацию и фокусируется на работе с возражениями. Дальше важно дать ему понять, что впоследствии руководитель вернется к этому и попросит его проанализировать результаты.

Во время того, как сотрудник проводит презентацию, он фокусируется на том, о чем договорились.

После того, как презентация проведена, он самостоятельно ее анализирует: что получилось, а что можно улучшить, и обсуждает это с руководителем. Желательно, чтобы обсуждение было коротким и живым. По результатам анализа дискуссии рождается план дальнейших действий. Например, сотрудник видит, что у него лучше получается работать с одним типом возражений, а с другим хуже, и сам делает вывод, что нужно сделать для улучшения ситуации, преодоления недостатков, чтобы в дальнейшем не испытывать выявленные сложности.

• Изучите, где набираются знаний те, с кем вы не согласны, или даже те, кто вас оскорбляет. Проверьте, сможете ли вы найти истину в том, во что они верят.
• Быть полным энтузиазма — это уже +25 баллов к IQ.
• Всегда спрашивайте о дедлайнах. Дедлайн отсеивает лишнее и посредственное. Он останавливает ваши попытки сделать все идеально и подталкивает к тому, чтобы сделать по-другому. Лучше, когда по-другому.
• Не бойтесь задавать вопросы, которые могут прозвучать глупо. В 99% случаев все остальные тоже думают над этим вопросом, но стесняются его задать.
• Умение слушать — это суперсила. Слушая тех, кого вы любите, продолжайте спрашивать «Есть еще что-то?», пока что-то не закончится.
• Достойная цель на год: изучить какую-то тему настолько хорошо, чтобы самому удивляться, каким глупым вы были год назад.
• Благодарность откроет для вас путь к другим достоинствам, и в ней вы можете стать лучше.
• Позвать кого-то перекусить всегда хорошая идея, и очень простая по сути. Круто работает с давними друзьями, отличный способ заводить новых.
• Не доверяйте универсальному клею.
• Чтение вместе с вашим ребенком создаст связь между вами и раскачает его воображение.
• Никогда не используйте кредитки для кредитов. Единственный кредит или долг, который можно считать приемлемым — для приобретения вещей с чрезвычайно высокой рыночной стоимостью, таких как дом. Стоимость большинства вещей падает или вообще исчезает в момент покупки. Не будьте в долгу перед дураками.
• Профессионалы — просто любители, умеющие элегантно оправиться от своих ошибок.
• Экстраординарные заявления требуют экстраординарных доказательств, чтобы в них поверить.
• Не будьте самым умным человеком в своем окружении. Общайтесь и учитесь у тех, кто умнее вас. Еще лучше найти умных людей, которые с вами не согласны.
• Правило трех в разговоре: чтобы добраться до настоящей причины, спрашивайте человека дальше о том, что он только что сказал. Потом еще раз, и затем еще. В третий раз ответ будет ближе к правде.
• Не будьте лучшим. Будьте единственным.
• Все стесняются. Люди вокруг ждут, когда вы им себя представите, ждут, пока вы отправите им свое письмо на почту, ждут, пока вы позовете из на свидание. Вперед.
• Когда вам отказывают, не воспринимайте это как личное. Учтите, что люди точно также заняты делами и отвлекаются на разное, как и вы. Попробуйте еще раз попозже. Это удивительно, как часто вторая попытка дает результат.
• Цель привычки в том, чтобы убрать из процесса переговоры с собой. Чтобы больше не тратить силы на решение, а просто делать. И они могут быть очень разными, от привычки говорить правду, до ухода за зубами.
• Своевременность — признак уважения.
• В молодости попробуйте жить от 6 месяцев до года настолько бедно, насколько это вообще возможно, на рисе и орехах, в маленькой комнате или палатке. Чтобы узнать, какой может быть ваша «худшая» жизнь. Тогда всякий раз, когда вам придется рисковать, вы не будете бояться худшего сценария.
• Поверьте, никакие «они» не существуют.
• Чем больше вы заинтересованы в других, тем интереснее вы им. Чтобы быть интересным, будьте заинтересованы.
• Работайте над щедростью. Никто на смертном одре никогда не сожалел, что отдал слишком много.
• Чтобы сделать что-то хорошее, нужно просто сделать. Чтобы сделать что-то великое, нужно переделать, потом еще переделать, потом еще переделать. Секрет создания крутых вещей в том, чтобы переделывать их.
• Золотое правило никогда вас не подведет. Это фундамент всех добродетелей.
• Если вам нужно найти что-то в вашем доме, и вы наконец нашли, не кладите это потом в то же место. Положите туда, где искали в в самом начале.
• Сохранять деньги и вкладывать деньги — очень хорошие привычки. Маленькие суммы, которые вы вкладываете регулярно в течение нескольких десятилетий без лишних раздумий — это один из способов разбогатеть.
• Ошибаться — это нормально. Учиться на своих ошибках — превосходно. Ничто так не возвышает человека, как умение быстро признавать ошибки, брать на себя ответственность за них, а затем быстро исправляться. Если напортачил — признай. Поразительно, насколько сильный эффект дает такая ответственность.
• Никогда не ввязывайтесь в войны в Азии.
• Вы можете быть одержимы тем, как обслуживаете ваших клиентов/покупателей/аудиторию, или можете быть одержимы тем, чтобы победить конкурентов. И то, и другое работает, но одержимость клиентами заведет вас дальше.
• Будьте рядом. Продолжайте быть рядом. Кто-то успешный однажды сказал: 99% успеха — это просто умение быть рядом.
• Разделите процесс создания и процесс улучшения. Вы не можете писать и редактировать, лепить и оттачивать, или делать и анализировать одновременно. Если попробуете — редактор внутри вас остановит создателя. Не выбирайте, пока изобретаете. Не проверяйте, пока рисуете. В начале пути ум создателя должен быть свободным от суждений.
• Если вы не падаете и не спотыкаетесь время от времени, то ваша дорога ведет вниз.
• Возможно, самая контринтуитивная истина заключается в том, что чем больше человек отдает, тем больше в итоге получает. Понять это — встать на путь мудрости.
• Друзья лучше денег. Почти всё, что могут сделать деньги, друзья сделают лучше. Во многих аспектах иметь друга с лодкой лучше, чем иметь лодку.
• Трудно обманывать честного человека.
• Когда что-либо потерялось, в 95% случаев это находят под рукой — в том месте, где видели в последний раз. Поищите хорошо именно там и вы всё найдете.
• Вы это то, что вы делаете. Не то, что вы говорите. Не то, во что верите. Не то, за что голосуете. А то, во что вкладываете свое время.
• Если вы потеряли или забыли взять с собой в поездку шнур, адаптер или зарядное устройство — просто обратитесь в отель. В наши дни в большинстве отелей есть целый ящик таких шнуров, адаптеров или зарядных устройств, забытых другими, и у них наверняка есть то, что вы ищете. Часто вы можете попросить забрать это с собой после использования.
• Ненависть — проклятие, которое не задевает предмет ненависти. Она отравляет только тех, кто её испытывает. Воспринимайте недовольство как яд.
• Улучшениям нет предела. Талант даётся людям не по справедливости, но то, с чего мы начинаем, можно улучшать безгранично долго.
• Будьте готовы: когда вы на 90% закончили любой крупный проект (дом, фильм, ивент, приложение), оставшиеся детали потребуют еще 90%, чтобы довести их до конца.
• Умирая, вы оставляете всё, кроме своей репутации.
• Прежде чем состариться, посетите как можно больше похорон и прислушайтесь. Вспоминая умершего, никто не говорит о достижениях. Люди будут помнить только то, каким человеком вы были, пока шли к достижениям.
• Будьте готовы, что с каждого доллара на покупку чего-то существенного вы в будущем заплатите еще один доллар за ремонт, техническое обслуживание или утилизацию.
• Всё реальное начинается с воображения, с выдумки того, что может быть. Таким образом, воображение — самая мощная сила во вселенной и навык, в котором можно преуспеть. Чем меньше вы прислушиваетесь к тому, что знают остальные, тем он крепче. И этим навык абсолютно уникален.
• Когда случается кризис или несчастье, не тратье их попусту. Где нет проблем, там нет роста.
• Отправляясь в отпуск, сперва заезжайте в самый отдаленный от цивилизации пункт вашего маршрута. Вы максимизируете шок от от всего необычного в новом для себя месте, а потом будете с радостью встречать привычные удобства города.
• Когда вас просят сделать что-то в будущем, задумайтесь — вы бы сделали это завтра? Не так много обещаний пройдет через этот фильтр безотлагательности.
• Не пишите в электронной почте о людях ничего такого, что вам было бы неудобно сказать им напрямую. Потому что в конечном итоге им обязательно дадут это прочитать.
• Если вам крайне нужна работа, вы еще одна проблема для начальника. Если вы можете решить множество проблем, которые у начальника есть, считайте, что вы уже наняты. Чтобы вас взяли на работу, думайте как ваш начальник.
• Искусство в том, чтобы уметь отсекать.
• Потребление вещей редко когда приносит глубокое удовлетворение. А приобретенный опыт — всегда.
• «Правило семи» в исследовании: вы можете узнать всё, о чем готовы спрашивать 7 раз. Если ваш первый источник не знает ответа на вопрос, спросите у него, кого спросить следующего, и так далее шаг за шагом. Если вы дойдете до седьмого источника в цепочке, вы наверняка получите ответ.
• Извиняться нужно: быстро, конкретно, от всего сердца.
• Никогда не ведитесь на настойчивые просьбы или предложения по телефону. Срочность — это маскировка.
• Когда кто-то ведет себя гадко, грубо, злобно и ненавистно по отношению к вам, представьте, что он болен. Это может облегчить сопереживание такому человеку и смягчить конфликт.
• Устранение беспорядка освободит место для по-настоящему ценных для вас вещей.
• Вам кажется, что вы хотите быть знаменитым, но это не так. Почитайте биографию любой знаменитости.
• Опыт переоценивают. Выбирая сотрудников, нанимайте за способности и затем обучайте их навыкам. Самые удивительные вещи создаются людьми, которые делают их впервые.
• Отпуск + катастрофа = приключение.
• Покупая инструменты, начните с самых дешевых, какие только можно найти. Потом улучшайте те, которые используете часто. Если вы зажигаетесь от использования какого-то инструмента для работы, покупайте лучшую версию, которую только можете себе позволить.
• Научитесь спать по 20 минут в день, не испытывая стыд при этом.
• Погоня за счастьем станет безумной, если вы не знаете, чем увлечены. Лучший слоган для большинства молодых: «станьте мастером в чем-нибудь, в чем угодно». Благодаря мастерству в чем-то одном вы сможете двигаться и развивать это мастерство на пути к тому, что приносит вам больше радости. И так в итоге найдете свое счастье.
• Я уверен, что через 100 лет многое из того, что я считаю правдой сегодня, окажется неверным. Может, даже постыдным. И я изо всех сил стараюсь понять, в чем именно ошибаюсь сейчас.
• На дистанции будущее определяют оптимисты. Чтобы быть оптимистом, вы не обязаны игнорировать все то множество проблем, которые мы создаем. Вам нужно, используя воображение, думать о том, как нам научиться решать эти проблемы лучше.
• У вас за спиной происходит вселенский заговор, направленный на то, чтобы заставить вас преуспеть. Будет намного проще воплотить его, если вы примете эту награду.

Перевел Игорь Котляренко, оригинал перевода здесь.

Все мы хотим, чтобы это все закончилось.

Кривая заболеваемости сглаживается, усиленно идут испытания препаратов и вакцины против SARS-CoV-2 — вируса, вызывающего Covid-19, — запускаются тесты на антитела, позволяющие определить перенесенное заболевание. Похоже, что наука быстро движется к финишу. Как именно Covid-19, наконец, уйдет в историю, до сих пор никто не знает, но вирусологи и эксперты в области здравоохранения в целом согласны с тем, что ключевым фактором будет иммунитет — либо произойдет массовая эффективная вакцинация, либо когда достаточное количество населения переболеет и общество приобретет коллективный иммунитет.

Что ж. Тут должен быть смайлик, пожимающий плечами. «Кто знает».

Как и большинство биологических процессов, выработка иммунитета к SARS-CoV-2 — дело сложное и загадочное, его результаты могут быть очень разными. Отчасти поэтому так отличаются оценки, как надолго задержится Covid-19: кто-то говорит, что это вопрос нескольких месяцев, кто-то — нескольких лет, а кто-то считает, что он будет сезонным и останется с нами навсегда, подобно гриппу.

Иммунитет — не только ключевой фактор, который определяет, когда общество снова сможет открыться. Он также лежит в основе ответов на вопросы личной защиты от Covid-19: можно ли повторно заразиться вирусом? Будут ли работать вакцины, и как долго? Можно ли считать «иммунным паспортом» положительный тест на антитела, свидетельствующий о том, что вы переболели вирусом?

Давайте разберемся, как работает иммунитет, и посмотрим на возможное будущее нашей войны с Covid-19.

Наша иммунная система

Много внимания уделяется антителам, но они представляют собой лишь небольшую часть иммунного ответа нашего тела.

Иммунная система — это, по сути, целый батальон подразделений быстрого реагирования, состоящий из клеток-разведчиков, клеток-убийц, отрядов антител и агентов разведки, которые реагируют на каждое столкновение с новым противником. Когда наше тело подвергается нападению со стороны нового врага — вирусов, бактерий или даже рака, — первой активизируется разведка.

Как правило, у нас в крови циркулируют белые кровяные тельца — Т-клетки. Обнаруживая новый странный чужеродный белок, часто появляющийся в результате репликации вируса, они подают знак другим участникам иммунной системы об организации атаки. Эти войска совершают причудливые действия: например, макрофаги, «танки» иммунной системы, могут буквально поглощать некоторые вирусы и переваривать их. В некоторых случаях естественные клетки-киллеры (да, так они называются) активируются и выбрасывают потоки токсичных термоядерных белковых ракет, называемых цитокинами, которые разбивают вирусного захватчика в пух и прах.

Но, пожалуй, лучше всего атакуют B-клетки — луковицеобразные, дружелюбные на вид белые кровяные клетки, которые также оказываются самым эффективным производителем оружия в природе. В-клетки производят антитела Y-образной формы, у которых две мощные «конечности» — они выстраивают свою последовательность таким образом, чтобы захватывать врага. «Объятие» антител — это объятие смерти, на научном жаргоне называющееся «нейтрализация» инфекции. Антитела чрезвычайно специфичны для каждого конкретного вируса, поэтому тестирование на антитела к SARS-CoV-2 обычно служит признаком того, что вы инфицированы этим вирусом.

Эти иммунные ответы не совсем безобидны для человеческого организма. Как правило, они вызывают высокую температуру, а в некоторых очень редких случаях происходит взрыв, называемый цитокиновым штормом, который в конечном итоге наносит вред ткани хозяина. Эти чрезмерные иммунные реакции, возможно, и служат причиной того, что некоторые молодые пациенты с Covid-19 без каких-либо сопутствующих заболеваний в конечном итоге умирают.

У более везучих пациентов, которые борются с SARS-CoV-2, иммунная система остается активной. Антитела остаются на своих местах, хотя их длина зависит от конкретного вируса и может быстро уменьшаться. В параллельном процессе иммунная система регистрирует вторжение, используя T-клетки памяти, которые «запоминают» определенные инфекции. Т-клетки памяти, как правило, остаются в теле длительное время после первоначального заражения. Если мы когда-нибудь снова заразимся тем же вирусом, эти ячейки памяти быстро превратятся в полноценную армию, чтобы пресечь новое вторжение в зародыше.

Три потенциальных исхода

Положительный тест на антитела не обязательно означает, что у вас есть иммунитет к Covid-19, а отрицательный — что вы не обладаете иммунитетом. Свою роль играют и другие факторы, такие как бригады Т-клеток и память для SARS-CoV-2. Учитывая то, что мы знаем об иммунных реакциях, и экстраполируя данные о предыдущих коронавирусных (и других вирусных) инфекциях, можно предположить три варианта окончания пандемии Covid-19.

Давайте начнем с самого лучшего сценария, по аналогии с вирусом ветряной оспы. Переболеть этим вирусом или сделать против него — и многих других детских инфекционных заболеваний — прививку может быть не слишком приятным делом, но зато этого будет достаточно. Иммунная система переболевших людей и получивших вакцину запоминает вирус на всю жизнь — у него нет никаких шансов снова вызвать болезнь (с оговоркой, что он может вернуться как невероятно болезненное состояние, называемое «опоясывающий лишай», но это только показывает, насколько сложен наш танец с вирусами). Как правило, те, кто переболел вирусом, получают иммунитет на всю жизнь. Если с SarS-CoV-2 будет так же, то мы как общество в конечном итоге будем избавлены от Covid-19 навсегда.

Звучит слишком сказочно? К сожалению, предыдущие исследования коронавирусов показали, что, хотя мы и получим какой-то иммунитет, он не обязательно будет долговременным. Кроме того, похоже, не каждый зараженный вирусом Covid-19 способен генерировать антитела. Тем не менее, одно предварительное исследование на резус-макаках, инфицированных SARS-CoV-2, показало, что две особи, повторно зараженные вирусом через 28 дней после подтвержденного выздоровления, смогли эффективно бороться с ним. Основываясь на этих очень предварительных данных, кажется, что у нас будет по крайней мере временный иммунитет, то есть выздоровев после Covid-19, мы не заболеем снова. Однако пока это нетвердое предположение, чтобы подтвердить его, нужно время и данные по людям.

Так мы подходим ко второму сценарию: мы получим иммунитет, но он не будет длиться вечно. То есть можно снова заразиться вирусом даже после того, как один раз переболели или сделали прививку. Причина в том, что количество антител некоторых вирусов через определенное время уменьшается. Например, одно исследование вируса OG SARS, который терроризировал большую часть Восточной Азии в 2003 году, показало, что уровень антител резко снизился через три года после первоначального инфицирования. Дает надежду здесь то, что иммунная система сохраняет в памяти SARS-CoV-2, поэтому когда Т-клетки памяти или остатки антител снова столкнутся с вирусом, они быстро запустят иммунный ответ. Также страны имеют возможность подготовиться, имея предыдущий опыт, сделать запасы соответствующих средств индивидуальной защиты и лекарств. Вы все еще можете заболеть, но это будет не так страшно, как в первый раз.

И, наконец, наихудший сценарий: сезонная битва «кошки-мышки». Если вирус мутирует быстро и достаточно резко, чтобы справляться с иммунной системой, то организм не может быстро выявлять его среди захватчиков. Нашим иммунным разведывательным системам и батальонам снова придется отбиваться от нового, хотя и несколько похожего, противника. Этот сценарий не обнадеживает, но именно так происходит каждый год с гриппом. Вирус гриппа мутирует с шокирующей скоростью, а это значит, что мы всегда на шаг позади, и вирус становится сезонной неприятностью. Хорошая новость заключается в том, что не у всех вирусов есть такие сверхспособности. Предварительные исследования показывают, что SARS-CoV-2, по-видимому, мутирует гораздо медленнее, чем грипп, что дает надежду на вакцинацию.

Так чем же закончится пандемия Covid-19? Это не знает никто. Однако если SARS-CoV-2 не совершенно уникальное явление, он, вероятно, попадет в одну из трех указанных выше категорий. Не все они приятны. Но знание и планирование наихудшего сценария сделают нашу дальнейшую жизнь более сносной — в конце концов, неопределенность, пожалуй, страшнее всего остального.