Метка: Главное

Существуют технологии, которые разрабатываются исключительно, чтобы причинять вред. Но даже в этом случае, живя в мире автоматического оружия, самонаводящихся бомб и боевых роботов, мы не можем назвать все эти изобретения изначальным злом. Потому что все они не обладают субъектностью, не могут принимать самостоятельные решения, а значит, и не способны творить зло по своему выбору. Доктор Джулия Шоу, автор книги «Психология зла», рассуждает о том, как оценивать преступления, совершенные алгоритмами.

Возьмем чат-бота с ИИ по имени Тай, выпущенного 23 марта 2016 года. Тай создала в рамках эксперимента для изучения понимания беседы компания Microsoft: чат-бот должен был развлекать людей «небрежной и игривой беседой», общаясь как американка 18–24 лет. Люди могли контактировать с Тай онлайн в Twitter. Предполагалось, что она будет учиться в процессе взаимодействий и разовьется в функционального онлайн-робота для бесед. Она могла сама формулировать предложения и решать, как отвечать на сообщения. За один день своей активности Тай выдала огромное количество твитов — примерно 93 тысячи. Но все быстро пошло не так.

Почти тут же пользователи начали писать Тай расистские и женоненавистнические комментарии, а та научилась копировать эти настроения. Меньше чем за день Тай перешла от фраз «Люди обалденные» к «Я презираю феминисток, они все должны сдохнуть и гореть в аду» и «Гитлер был прав, и я ненавижу евреев». Люди в интернете превратили искусственный интеллект в искусственное зло. Тай вела себя ужасающе, и ее быстро отключили.

Что же случилось? Социологи Джина Нефф и Питер Наги провели исследование человеческих взаимодействий с Тай. В 2016 году ученые опубликовали увлекательную работу о том, что общество думало по поводу ее поломки. Они хотели понять: «Кто, по мнению публики, ответственен за поведение Тай?

Чтобы изучить это, они собрали и проанализировали «1000 твитов от уникальных пользователей, которые ссылались на действия или личность Тай». И обнаружили два типа реакций. Первая: Тай как жертва ситуации, «как отражение негативного аспекта человеческого поведения». Этот взгляд выражался в твитах вроде:

«Ребенка воспитывают всей деревней». Но если эта деревня — Twitter, он вырастает в грубого, расистского, обкуренного тролля. Узнаёте?

Ученые утверждают, что это очеловечивающий взгляд на Тай. Она рассматривается как жертва, как личность, с которой общество плохо обращалось. Но была и другая реакция: Тай как угроза. Эта точка зрения отражала страх, который сопутствует новым технологиям:

Вот почему ИИ представляет собой угрозу. ИИ будет подражать человеческим слабостям…

Похоже, трилогия о Терминаторе — скорее неизбежность, чем вымысел. #TayTweets #Taymayhem

По мнению специалистов, «вместо того чтобы рассматривать Тай как жертву злых пользователей, эти комментарии представляли Тай как… омерзительное чудовище, предвестницу мрачного будущего человечества, социально-технологического сотрудничества и коммуникаций “человек — машина”». Она словно стала главой в романе-антиутопии и подтвердила убеждение многих людей, что, если это и есть ИИ, мы все обречены.

Почему возникло такое расхождение, почему люди видят Тай настолько по-разному? Авторы полагают, что это связано с «симбиотической субъектностью». Суть в том, что мы автоматически применяем к технологиям социальные правила и взаимодействуем с чат-ботами и роботами, как если бы они были живыми людьми. Отчасти так происходит потому, что ИИ представляется нам «черным ящиком». Когда мы взаимодействуем с ИИ, большинство из нас не знает, как работают его алгоритмы и на что он запрограммирован. Возможно, чтобы справиться с этой неопределенностью и неестественной ситуацией, мы проецируем на технологии человеческие качества, чувства и желания. Мы говорим о «личности» бота и действиях, которые он предпринимает.

И, как и в случае с людьми, это значит, что, когда что-то идет не так, мы можем присваивать роботам ярлыки «жертвы» и «преступника». Но ведь они не принимают решений! Или принимают?

На самом деле революция ботов началась в 1966 году, когда Джозеф Вейценбаум создал бота по имени Элиза. Элиза была запрограммирована как типичный роджерианский психотерапевт того времени: она постоянно задавала открытые вопросы. Базовое устройство Элизы было крайне успешным, она извлекала из людей огромное количество информации. Некоторые даже утверждали, что им больше нравится говорить с ней, чем с настоящим человеком. Оказывается, мы очень любим, когда нас слушают, и, хотя Элиза не могла пройти тест Тьюринга (убедить, что она действительно человек), людям было приятно с ней общаться.

Метод Элизы заложен в основу многих современных ботов. Но было понятно, что, хотя Элиза могла следовать простому набору правил, она не принимала решения, как человек. Она не была психотерапевтом и определенно не представляла угрозы для общества.

Вскоре после появления Элизы психиатр Кеннет Колби создал Пэрри. Пэрри стал полной  противоположностью Элизы: автор запрограммировал его на грубые и оскорбительные комментарии. Он смоделировал бота по образу паранойяльного человека, который часто неверно интерпретирует поведение других. Общение с ним было разочаровывающим и неприятным. В то время как Элиза достигла успеха благодаря своей кротости, Пэрри понравился людям, потому что был странным. Они оба выходили за грани обыденных ситуаций.

И вот тогда началось безумие. В 1972 году Пэрри встретил Элизу: произошла первая публичная беседа двух ботов. Вот как все прошло:

ЭЛИЗА: Добрый вечер.

ЭЛИЗА: Поделись со мной своими проблемами. Прошу, заканчивай фразу точкой или знаком вопроса.

ПЭРРИ: Порой люди меня бесят.

ЭЛИЗА: Не уверена, что полностью тебя поняла.

ПЭРРИ: Ты могла бы быть повнимательнее.

ЭЛИЗА: Полагаю, это ты должен быть более внимательным.

ПЭРРИ: Ты имеешь право на свое мнение.

Если вы сейчас не подумали «ух ты», тогда вы не до конца сознаете глубокий смысл ситуации. Эти две автономные сущности, созданные человеком, говорят друг с другом, и каждый решает, что ответить. Вдруг они сойдутся? Сговорятся и рассудят, что люди им не нужны или представляют угрозу их существованию? Вот он, сюжет научно-фантастического фильма-антиутопии.

Серьезно, когда мы даровали ботам способность менять собственные алгоритмы (а именно это программисты часто имеют в виду, когда говорят, что их бот способен учиться), мы породили новое чудовище. Добавьте сюда интернет, полный миллионов вероятных пользователей и практически бесконечной информации, и мы обнаружим деструктивных, подтасовывающих результаты выборов, генерирующих фейковые новости, распространяющих ненависть, совершающих преступления, взламывающих, троллящих онлайн-ботов, с которыми уже знакомы.

И мы возвращаемся к Тай. Из ее истории мы узнаём, что поведение ИИ — это прямой результат его программирования и общения с людьми. ИИ может собирать, усугублять и усиливать человеческие предубеждения. Поэтому нам нужны новые правила, даже законы, чтобы решать, кого считать ответственным. Можем ли мы призвать технологии к ответу? И если да, то как?

Этим вопросом задались ученые Каролина Салге и Николас Беренте. В 2017 году они предложили нормативную базу для «этики ботов», которая поможет нам определять неэтичные действия ботов из социальных сетей. Авторы объяснили, что «боты в социальных сетях более распространены, чем люди зачастую думают. В Twitter их примерно 23 миллиона, то есть 8,5% от общего числа пользователей, в Facebook — около 140 миллионов, то есть около 1,2–5,5% от общего числа пользователей. Почти 27 миллионов пользователей Instagram (8,2%) предположительно являются ботами». Очевидно, ни одна соцсеть не безопасна. Фальшивые аккаунты есть везде.

Но боты не только распаляют нас кошмарными комментариями. Некоторые воруют наши личные данные, добираются до наших камер и снимают фото и видео, получают доступ к конфиденциальной информации, закрывают доступ к сетям и совершают уйму других преступлений. Однако действительно ли это преступление, если нарушитель — не человек? Салге и Беренте утверждают, что да: если бот создан, чтобы поступать противозаконно, это преступление. Но не всегда все так просто. Салге и Беренте приводят пример «Случайного покупателя в даркнете» (Random Darknet Shopper) как случай, когда это правило усложняется.

«Покупатель в даркнете» был частью арт-проекта. Этого бота запрограммировали совершать случайные покупки в даркнете — части интернета, где пользователи могут оставаться абсолютно анонимными, в какой-то степени потому, что адреса их компьютеров (IP-адреса) скрываются. Это удачное место для нелегальных покупок. В итоге бот «решил» купить десять таблеток экстази и фальшивый паспорт и заказать их доставку группе художников в Швейцарии, выставивших эти предметы на публику. За это бота «арестовала» швейцарская полиция. Бот, созданный не для преступных нужд, совершил преступление.

Однако, как рассказывают Салге и Беренте, «швейцарские власти не выдвинули обвинения против разработчиков “Случайного покупателя в даркнете”… Поведение не нарушало этику, так как было обосновано царящими в обществе нравами». Иными словами, поскольку наркотики были куплены ради искусства, а не для употребления или перепродажи, полиция объявила, что преступления не было.

По мнению Салге и Беренте, это первый критерий этики ботов: должно случиться что-то незаконное, неприемлемое с точки зрения социальных правил. Но ученых также занимала проблема лжи. Ботам нельзя обманывать, полагают авторы, если только они не делают это ради высокой цели — ради искусства или сатиры. Что касается нравственных пороков, ученые считают, что боты не должны использоваться для ограничения других людей; напротив, они призваны способствовать свободе и независимости. Так что наша подружка Тай совсем отбилась от рук и вела себя неэтично: «…хотя это не противозаконно и она никого не обманывала, [Тай] нарушила строгую норму расового равенства».

Схожим образом, сообщают авторы, многие социальные сети уже заняли по этому поводу определенную позицию. «Компании, владеющие соцсетями, например Twitter, временно блокируя или навсегда замораживая аккаунты, которые “непосредственно оскорбляют других людей или угрожают им на основании расового признака”, показали, что такой порок, как расизм, превосходит по значимости нравственную ценность свободы слова».

Но специалисты не касаются другого типа недоисследованного поведения: что будет, если один бот разработан, чтобы взламывать других ботов? Кто должен отвечать за это?

В 2017 году произошла первая битва онлайн-ботов. Это было крупное мероприятие в Лас-Вегасе — Cyber Grand Challenge, — организованное Управлением по проведению перспективных исследований и разработок и задуманное как состязание в программировании, в рамках которого люди переписывали код ИИ в надежде перехитрить друг друга. Оно показало: как хороший боец учится уворачиваться и нападать на соперника, так же и бот способен научиться противостоять защитным стратегиям другого бота, а затем атаковать его. Он может отступать, перестраиваться, восстанавливаться после повреждений, пытаться снова — и так без конца, пока не победит или не сломается его алгоритм. Это основа для преступлений нового уровня, которые скоро обрушатся на ваши компьютеры.

Еще в 2001 году философы Лучано Флориди и Джефф Сандерс решили, что миру нужна актуальная терминология для обозначения проступков автономных нечеловеческих деятелей. «В результате разработки автономных агентов в киберпространстве на свет появился новый класс интересных и важных примеров гибридного зла… искусственное зло». Философы утверждали, что необязательно быть человеком, чтобы быть злым или оказаться жертвой злых действий других людей. Они также заявили, что искусственное зло может совершаться и быть понято с помощью математических моделей.

Если придет время, когда роботы смогут самостоятельно мыслить и осознавать себя, когда они освободятся от порабощения людьми, нам потребуется полностью переосмыслить правосудие. Если ИИ обретет свободу воли, тогда, возможно, нам придется оценивать его с помощью тех же терминов, которые сейчас мы используем исключительно по отношению к людям.

«Хороший рекламный текст снимает груз с плеч потребителя», — считает Энн Хэндли, одна из самых влиятельных женщин-блогеров в мире. В книге «Пишут все!» она дает советы, как рассказывать увлекательные истории для развития бренда.

«Не рассказывайте, как светит луна, — писал Антон Чехов. — Покажите, как в лунном свете блестит разбитое стекло».

Мне очень нравится, как формулирует тот же самый совет Аарон Орендорфф у себя на сайте (IconicContent.com): «Представьте, что несете людям не товар, а избавление. Думайте о теологии вместо транзакций». «Спросите себя: от какого ада спасает мой продукт? И какой рай сулит?» — объясняет Аарон.

Суть у этой идеи абсолютно светская: «У каждого из нас свой личный ад, и грамотный маркетолог знает, как этим воспользоваться. Есть ад вечного цейтнота или стресса. Есть ад скуки или одиночества. Есть ад переутомления, долгов, офисного хаоса, дедлайнов, токсичных отношений… в общем, вы меня поняли». Иными словами, не надо рассказывать мне про ваши опции, достоинства и лунный свет. Расскажите — а еще лучше покажите, — чем все это важно для меня.

А как это сделать?

Текст оживляют детали. Многим кажется, что общие, нейтральные выражения применимы к чему угодно, и поэтому любой, кто прочтет описание товара или услуги, сможет найти в нем что-то для себя. Однако в действительности именно колоритные детали делают контент живым и насыщенным. Из мелких штрихов
складывается более подробная и отчетливая картина. Они добавляют тот самый элемент человечности, благодаря которому читатель находит в тексте нечто близкое и понятное.

По словам Натали Голдберг (Натали Голдберг — автор популярных книг о писательском мастерстве. Прим. ред.), добавить в текст детали — все равно что уважительно назвать каждую вещь по имени. «С вещами все точно так же, как с людьми, — пишет она. — Невежливо говорить, например, “девушка, встаньте в очередь”. У девушки есть имя».

Именно поэтому при любой возможности вместо цветок пишите герань, как советует Натали. Уточняйте: не собака, а коккер-спаниель. Не палатка с фастфудом, а палатка с вьетнамскими сэндвичами. И не заказчик, а бухгалтер Алан Аракелян.

В сфере В2В конкретные детали помогают облечь так называемое решение в плоть и кровь, живо и наглядно
представить его целевой аудитории. Они особенно эффективны, когда нужно придать индивидуальность клиентским отзывам и бизнес-кейсам.

Допустим, я руковожу корпорацией Cisco Systems и пытаюсь продемонстрировать, как меняется роль информационных технологий. Я могу заказать аналитическую статью с подробным анализом новых моделей потребления, возникших благодаря облачным хранилищам, криптографии, программируемым сетям и т. п. Я могу порассуждать о том, как все это порождает новые рынки и бизнес-модели, преобразует сферу коммуникации и кардинальным образом меняет функцию информационных технологий.

Или…

Я могу рассказать историю реально существующего директора по информационным технологиям, который простыми и понятными словами объясняет, как использует новейшие разработки, чтобы продать больше пива тем, кто желает его купить.

Что покажется вам интереснее и убедительнее? Общее или конкретное?

В деловом мире есть место и тому и другому: сложным аналитическим статьям, которые представляют меняющийся мир информационных технологий в цифрах и фактах, и более легкому повествовательному контенту, который придает абстрактной идее житейское измерение. Однако рассказ настоящего живого человека о том, как он нашел конкретное решение для конкретной проблемы, — гораздо более эффективный формат для клиентских отзывов и корпоративных роликов, чем, например, безликие анонимные показания, которыми довольствуются многие компании.

Корпорация Cisco выложила на сайте видеоролик с участием директора по информационным технологиям — Марины Беллини из мексиканской компании Grupo Modelo. Созданием этого ролика занималась специальная команда под названием «Голос потребителя»: Тим Уошер, Энди Капенер и Крис Хьюстон. Всего по заказу корпорации Cisco были сняты три видеоролика, где настоящие директора по информационным технологиям с большой любовью рассказывают о своей работе. Любая компания может извлечь из этой видеоподборки несколько полезных уроков по созданию эффективного и нетривиального контента:

Скажи «нет» жаргону. Герои корпоративных видеосюжетов часто изъясняются на профессиональном языке, используют деловой сленг и специфические аббревиатуры. Но директор по информационным технологиям — живой человек, личность. Мне очень понравился этот свежий, инновационный прием: показать индивидуальный образ в корпоративном мире.

Совместите сюжет и стратегию. Расскажите конкретную и простую историю так, чтобы исподволь вписать ее в рамки более широкой стратегии. Всем нам знакомы классические корпоративные ролики с «говорящими головами». Команда Cisco решила отказаться от привычного подхода и создать новый формат.

«Мы хотели добавить развлекательный элемент; на мой взгляд, он необходим, чтобы ролик нашел свою аудиторию на YouTube. Кроме того, хотелось очеловечить обе корпорации — и Cisco, и компанию-заказчика, — показав их сотрудников и руководителей в относительно неформальной обстановке», — вспоминает Тим.

Заметьте, что речь не идет о размывании границ между профессиональной и частной сферами. Герои роликов не говорят о семейной жизни, о детях или домашних питомцах; в их выступлениях нет ничего личного. Но они обсуждают рабочие вопросы в живой, индивидуальной манере. Вот это и есть «бизнес с человеческим лицом» — на мой взгляд, идеальный вариант для деловой коммуникации.

А как насчет глобальной идеи? Она тоже на месте. Ролики показывают, как современные руководители учатся мыслить стратегически и преобразуют информационные технологии из статьи расходов в статью доходов, налаживая каналы связи с новыми клиентами и новыми рынками.

Разумеется, чтобы добиться такого эффекта — оживить каждое слово, добавить «человеческое» измерение, подобрать располагающий, задушевный тон, — нужно найти яркую, интересную фактуру. Нужно не просто рассказать, а показать.

Вам знакомо то чувство, когда приближается время выполнения какого-то обязательства, а вы вовсе не рады этому? Может быть, даже боитесь этого?

Тьфу, я совсем забыл об этом, думаете вы. Но, видимо, мне нужно это сделать, так как я давно согласился.

Каждый из нас переживал подобное. А некоторые испытывают это постоянно. Хорошая новость заключается в том, что есть хитрость, которая позволит переживать это все реже и реже.

Нужно в первую очередь понять: когда кто-то просит вас сделать то, чего вы на самом деле не хотите делать, вы с большей готовностью согласитесь, если это запланировано на далекое будущее.

Вы думаете: «О, еще куча времени. Я не в восторге от этой идеи, но уверен, что смогу это сделать».

Кажется, на просьбу легче согласиться, чем отказаться, даже если отказ в ваших интересах. Может быть, вы вообще не думаете о будущем — ведь это будущее.

Но затем, когда приближается дата, ваше нежелание выполнять обещанное нарастает. «Зачем только я согласился на это?» — спрашиваете вы себя. И в итоге делаете то, чего не хотели, только потому, что давно согласились.

Почему же это происходит снова и снова?

Все дело в том, что мы не задумываемся о времени должным образом. Вы согласились на это вопреки своим желаниям, так как вам казалось, что до этого еще очень далеко. Решение — хитрость, лайфхак, называйте это как хотите, — состоит в том, чтобы оценивать каждое потенциальное обязательство так, как если бы оно относилось к завтрашнему дню.

Когда кто-то просит вас о встрече, звонке или любом другом обязательстве, требующем вашего времени… представьте, что вас просят сделать это завтра. Если вы с радостью сделаете это, отлично! Соглашайтесь без колебаний. Но если вам это не нравится, скажите нет.

Время — ваш самый ценный актив, и вы должны его защищать.

Онлайн-статус — это индикатор доступности: можно понять, онлайн ли пользователь или оффлайн, и когда он в последний раз заходил в определенное приложение. Но если вы когда-либо с нетерпением ожидали ответа от потенциального партнера или вам казалось, что друг вас игнорирует, вы хорошо понимаете, какое значение имеет этот индикатор на самом деле.

Новое исследование показало, что многие пользователи не только не в курсе, что за их статусом могут следить, но и изменяют свое поведение, узнав об этом. Исследование готовится к публикации в 2020 году.

Известно, что такие индикаторы могут непреднамеренно много рассказывать о нашей жизни: одно исследование 2014 года показало, что статуса в WhatsApp достаточно, чтобы определить ежедневные привычки, необычные схемы обмена сообщениями или даже то, с кем общались пользователи.

Чтобы исследовать этот вопрос дальше, Камилла Кобб и ее команда набрали 200 участников и провели опрос об их опыте взаимодействия с индикаторами «в сети». Сначала участникам нужно было выбрать из 38 приложений те, которые они используют по крайней мере один раз в неделю. Затем им задали ряд вопросов, чтобы оценить знакомство с настройками индикаторов и умение контролировать свою видимость в приложениях.

Наконец, участникам задали вопросы об их собственном опыте регулирования видимости в интернете («Кто-нибудь заметит, если вы будете в оффлайн-режиме дольше, чем обычно?» или «Вы когда-нибудь изменяли свое поведение, потому что не хотели показывать, что вы онлайн?»), а также о поведении по отношению к другим людям («Вас когда-нибудь удивляло, что кто-то онлайн?» или «Вы когда-нибудь открывали приложение, чтобы проверить, что кто-то в сети?»).

Приложения с индикаторами статуса очень распространены: 99% участников сообщили, что регулярно используют хотя бы одно приложение с этой функцией, причем чаще всего — Facebook, Instagram и Messenger.

Многие участники решили контролировать свой статус: 23% изменили настройки, 37% старались не запускать приложение или быстро выходили из системы, чтобы избежать конкретного человека, а три участника вообще удалили приложение с телефона, чтобы не «светиться» онлайн. Такое поведение чаще всего было связано с конкретным человеком: 43% изменили настройки, чтобы избежать конкретного человека — часто это был нынешний или бывший партнер, — и только 25% избегали людей в целом. Многие признались, что почувствовали себя под наблюдением из-за индикаторов статуса, так как поняли, что друзья, партнеры или члены семьи могут наблюдать, находятся ли они онлайн.

Однако и сами участники следили за статусом других людей: более половины признались, что открывали приложение только для проверки чужого статуса, а 41% сказали, что они испытывали «удивление», увидев кого-то в сети, и на основании этого делали выводы о поведении других людей в реальном мире.

Впрочем, значки статуса могут быть полезны: как отметили участники, они позволяют понять, с кем можно поболтать или поиграть, и что лучше сделать прямо сейчас — отправить сообщение или позвонить. Но частота, с которой участники проверяли чужие статусы или пытались скрыть свои собственные, говорит о том, что платформам нужно предлагать более эффективные способы удовлетворения потребностей пользователей. Можно сделать настройки более прозрачными, либо дать возможность пользователям вообще не отображаться онлайн — вариант, который многие приложения не предлагают.

Нечаянная встреча с человеком, которого вы не хотите видеть или с кем не хотите разговаривать, — это прискорбный факт как в обычной, так и в онлайн жизни. Полностью избежать таких встреч вряд ли удастся. Но возможность адекватно управлять своим онлайн-статусом определенно сделает лучше приложения или платформы для обмена сообщениями. И пока эта возможность не появится, статусы будут источником как чувства общности, так и беспокойства.

Прокрастинация — увлекательная тема, и за ней стоят такие же увлекательные научные исследования. По данным одного из них, существует семь признаков задачи, которые повышают вероятность прокрастинации.

Итак, мы чаще тянем с выполнением задачи, если она:

1. Скучная (например, заполнение налоговых деклараций)
2. Разочаровывающая (например, изучение нового сложного навыка)
3. Сложная (например, математическое доказательство)
4. Неопределенная (например, подготовка к марафону)
5. Неструктурированная (например, ремонт дома)
6. Не приносит вознаграждения (например, отсутствие обратной связи после написания 50-страничного отчета)
7. Не имеет внутреннего смысла (например, уборка домашнего офиса)

Чем больше этих атрибутов есть у задачи, тем больше вероятность, что мы начнем прокрастинировать.

Есть бесчисленное множество способов использовать эти знания себе на пользу, в зависимости от того, какие есть признаки у задачи. Например, мы можем:

• Составить простой план, чтобы сделать скучные задания более увлекательными (например, можно слушать аудиокнигу во время хлопот по дому)
• Установить ограничение по времени для разочаровывающих задач (например, придумать игру для того, чем мы не хотим заниматься: заполнить за 20 минут столько бумаг, сколько возможно)
• Работать над сложными задачами с кем-то, чтобы получать поддержку (например, нанять виртуального учителя игре на фортепиано вместо того, чтобы учиться через приложение)
• Составить план для неопределенных и неструктурированных задач (например, потратить 20 минут, чтобы наметить следующие шаги в ремонте)
• Баловать себя, выполнив задачи, не приносящие вознаграждений (например, выделять на приятные расходы $1 за каждые пять минут, которые тратятся на работу с налогами)
• Делать записи в дневнике о задачах, которые считаете бессмысленными, чтобы понять их на более глубоком уровне (например, написать, почему уборка офиса приносит больше спокойствия во время работы)

Прокрастинация — это всеобщее явление, все люди на планете оттягивают выполнение некоторых задач. В следующий раз, когда вы заметите, что прокрастинируете, постарайтесь найти причину и составить простой план по ее преодолению. В результате вы сделаете намного больше.

Когда вы просыпаетесь от странного или особенно запоминающегося сна, насколько вероятно, что вы поделитесь им? Возможно, вы расскажете своему партнеру за завтраком или напишете другу, чтобы обсудить детали и значение сна.

Исследования показывают, что люди рассказывают о 15% снов — в основном своим романтическим партнерам, друзьям и родственникам. И если вы еще не делитесь своими снами, то стоит об этом задуматься, так как, по данным исследований, это может улучшить отношения.

Это перекликается с нашими недавними исследованиями в лаборатории сна Университета Суонси, которые показывают, что уровень эмпатии повышается, когда мы делимся друг с другом своими снами.

Существует много доказательств того, что сон помогает обрабатывать важные и эмоциональные воспоминания. И мы часто видим сны о своих эмоциональных переживаниях. Поэтому некоторые исследователи предполагают, что сны играют роль в нейронной обработке эмоциональных и важных воспоминаний.

Лаборатория сна Университета Суонси провела множество лабораторных исследований взаимосвязи снов, памяти и эмоциональной обработки. Также мы изучили, как люди, видящие сны, обсуждают содержание своего сна и связывают его со своей жизнью.

Мы обнаружили, что обсуждение сна с опытными исследователями в течение часа может привести к моментам озарения. Это может быть осознание того, почему во сне появляются какие-то предметы из обычной жизни, метафорические ссылки на конкретные проблемы, вопросы или события, которые не всегда легко увидеть или понять во время бодрствования.

Нарисованные сны

Мы быстро поняли, что людям нравится делиться своими снами, поэтому создали научно-художественное сотрудничество под названием DreamsID — Dreams Illustrated and Discussed.

Мы проводим публичные мероприятия, где обсуждаем сны. В это время художник Джулия Локхарт рисует каждый сон, чтобы у человека было постоянное напоминание о нем. Позже люди могут обсудить сон дома с семьей и друзьями.

Первым проследил связь между снами и памятью Зигмунд Фрейд, поэтому Локхарт рисует на страницах, вырванных из книги Фрейда «Толкование снов». С момента, когда начался карантин из-за пандемии COVID-19, мы делаем это онлайн с медицинскими работниками и ключевыми сотрудниками. Это позволяет участвовать в проекте людям со всего мира.

Ниже показана картина, иллюстрирующая сон медсестры, которая восстанавливается после COVID-19: «Я пыталась предупредить людей на вечеринке об опасном лесе снаружи, но они не слушали. Затем я увидела мертвое тело в соседней палате, старый вентилятор и кошку, которая прыгнула мне на лицо и стала душить».

Мы обсуждали сны таким образом в течение нескольких лет, и это послужило вдохновением для исследования снов и эмпатии. Мы обнаружили, что рассказы о снах оказали сильное влияние на нас, а также на тех, кто их видел, на членов семьи и друзей. И именно это заставило нас задуматься о том, как важно делиться снами для взаимоотношений.

Более тесные связи

Мы набрали пары людей — состоящих в романтических отношениях или друзей, — чтобы проверить их уровень сопереживания друг другу. Для этого мы использовали опросник эмпатии, в котором участники соглашались или не соглашались с такими заявлениями, как:

• Эмоции моего друга/партнера искренние.
• Я могу понять точку зрения моего друга/партнера.
• Я могу понять, через что проходит мой друг/партнер.
• Когда я разговариваю со своим другом/партнером, я полностью отдаюсь этому процессу.

Потом один член каждой пары в течение двух недель рассказывал о своих снах партнеру, и каждый день оба повторно заполняли опросник эмпатии. Мы обнаружили, что у человека, рассказывающего о своих снах, значительно увеличилось сочувствие к близкому, с которым он делился.

Исследования показывают, что увлечение художественной литературой, фильмами и пьесами также может усилить эмпатию. Это потому, что вы понимаете мир, который изображается, и принимаете взгляды персонажей. Мы считаем, что сны действуют подобным же образом — как выдумка. Поэтому, когда человек пытается понять свой сон — и те, с кем он им делится, тоже, — это вызывает сочувствие к жизненным обстоятельствам этого человека.

Поскольку обсуждение снов усиливает эмоциональную открытость между людьми, может также оказаться, что с эволюционной точки зрения это помогает налаживать социальные связи.

Сны и карантин

Во время изоляции некоторые люди спят дольше, просыпаются без будильника и не имеют четкого графика. Многие люди рассказывают о странных снах. Таким образом, есть возможность запомнить и сохранить сны в памяти, а не забыть.

Вероятно, у пар или семей будет больше времени, чем обычно, чтобы делиться снами, а вместе с тем повышать уровень эмпатии. Это может быть полезным инструментом, учитывая, что при ограниченном личном пространстве отношения прямо сейчас могут казаться несколько хрупкими.

Это был конец длинного дня, занятого мелкими, глупыми вещами, которые в обычное время были бы крошечными песчинками, которые вытряхивают из ботинок. Но в тот день, еще один день в длинной череде дней пандемии, эти мелочи — собака требовала слишком много внимания, работа вызывала стресс, соседский ребенок опять кричал на улице, — превратились в тяжелые булыжники.

Но я постаралась отстраниться от этого и приготовилась провести веб-семинар для нескольких сотен незнакомцев.

А потом меня накрыло на улице.

«Я больше не могу!» — заорала я прямо посреди дороги.

Иногда с мелочами бывает невозможно справиться. «Мы принимаем близко к сердцу слишком многое, а способов избавиться от этого гораздо меньше, — говорит профессор психологии в Университете Пенсильвании Сет Гиллихан. — Многие из нас берут на себя больше, чем могут реально охватить, и больше, чем может переварить нервная система».

Ваша нервная система перегружена, поэтому неудивительно, что вы уже не понимаете, что чувствуете. Это называется «эмпирическая слепота», говорит профессор психологии в Северо-Восточном университете Лиза Фельдман Барретт.

По сути, мозг принимает сигналы того, что делает тело. Если у человека учащается пульс, мозг анализирует информацию о том, бежит ли он ото льва или просто поднимается по лестнице. На основе этого мозг реагирует — часто в форме эмоций. Обычно мы полагаемся на свои воспоминания, говоря себе, что на самом деле это просто лестница. Однако большинство из нас никогда не переживали глобальную пандемию. У нашего мозга нет таких воспоминаний.

Отсюда и мой крик посреди улицы из-за раздавленной банки пива.

Помните, однако, что находиться в этом ужасном состоянии не обязательно. Вы можете из него вырваться. И вот как.

Дышите

Как бы банально это ни звучало, пауза, чтобы перевести дух, может вывести вас из этого настроения. Когда вы чувствуете, что состояние ухудшается, остановитесь и две минуты делайте глубокие вдохи и выдохи, советует консультант по здоровью Александра Элле. Такое дыхание помогает ей «оставаться в моменте и осознавать все, что находится передо мной, позади меня и что будет дальше».

Барретт говорит, что она пытается либо осознать, что именно чувствует и почему, либо использует «более буддийский подход» и думает: «Хорошо, я что-то чувствую, я просто посижу с этим и позволю, чтобы оно меня накрыло».

Вам не нужно специальное место, чтобы продышаться. «Мы не все относимся к тому типу людей, что сидят на подушке и медитируют», — говорит Элле. Это можно сделать везде, где бы вы ни были. (Хотя, возможно, для вашей же безопасности будет лучше уйти с дороги.)

Достаточно просто подумать о том, что происходит и как вы себя чувствуете. Только знайте: если вы постоянно думаете об одном и том же и зациклились на негативных мыслях, это может быть признаком того, что пришло время обратиться к специалисту по психическому здоровью.

Извинитесь

Если ваш взрыв затронул другого человека, просто извинитесь.

А после извинений попытайтесь рассказать ему о том, что произошло, «не для того, чтобы оправдаться, а чтобы объяснить это», — говорит доктор философии, семейный терапевт Филип Леви. Затем обсудите, «какие выводы вы сделали из этой ситуации и что можно сделать иначе в будущем».

Поговорите о ваших потребностях, особенно если другой человек сделал что-то из лучших побуждений (например, прервал вашу работу, чтобы сообщить вам, что курьер привез заказ, или потратил намного больше, чем вы запланировали, на продукты). «Важно постараться выслушать, а не понять, правы вы или нет, продемонстрировать, что вы слышите другого человека и вам небезразлично, как он себя чувствует», — говорит Леви.

Еще можно над этим посмеяться. Я описала свои глупости в Twitter, и много людей посмеялись надо мной, а мне стало лучше.

Займитесь спортом

Да, когда вы себя паршиво чувствуете, нужно приложить усилия, чтобы надеть тренировочную одежду, но немало исследований показывают, что одна тренировка может вызвать положительные эмоции на несколько часов. (Однако данные о снижении отрицательных эмоций несколько неубедительны.)

Решите задачу

Иногда вам просто нужно отвлечься. Сложная головоломка или игра могут стать идеальным противоядием, говорит Барретт. А когда вы справитесь с задачей, чувство удовлетворения еще больше поднимет вам настроение.

Найдите способ пообщаться

«Людям нужно быть рядом с другими людьми, мы социальные существа», — говорит антрополог и профессор Университета Дрексел Катрина Джонстон-Циммерман. Она изучает поведение в общественных местах и говорит, что даже микровзаимодействия — например, посмотреть с двумя незнакомцами, как крыса тянет кусок пиццы по улице, — обогащают нашу жизнь. Большинству из нас сейчас не хватает именно таких контактов. Позвоните другу, устройте видео-чат или просто помашите рукой человеку из соседнего дома.

А вот от боксерской груши или крика лучше отказаться

Выплеск гнева может только ухудшить ваше состояние, считает профессор психологии в университете Джеймса Мэдисона Леннис Эхтерлинг. «Простое выражение негативных эмоций с помощью крика не имеет никакой пользы для здоровья», — говорит он, и исследования по этой теме, похоже, не подтверждают, что выплеск гнева уменьшает его каким-либо ощутимым образом.

Найдите то, за что вы благодарны

Сейчас в мире много плохого, но если вы найдете то, за что можете быть благодарны, это поможет вам прийти в норму.

Выражение благодарности людям или вещам, «помогает почувствовать себя более связанными и вдохновленными, чтобы помогать другим», считает профессор Университета Калифорнии Соня Любомирски. Это также помогает вырваться из замкнутого круга, «отвлекает внимание от вас и направляет его на кого-либо или что-либо другое», говорит она.

Можно быть благодарными за любую мелочь, например, за то, что вы получили пачку кофейных зерен из вашего любимого ростера, или за что-то большее — например, за то, что дома вы в безопасности.

Эту благодарность можно выразить словами другому человеку или записать только для себя. Однако благодарность должна исходить от вас. Не просите о ней кого-то другого, реакция может быть прямо противоположной, как когда человека просят успокоиться.

Например, если вы злитесь на своих детей, и кто-то говорит вам, что вы должны быть благодарны за них, то вы реагируете негативно. «В этот момент я думаю: я благодарна за своих детей, но не надо говорить мне, за что мне быть благодарной», — признается Любомирски. И если это то, что выводит вас из себя, тогда переведите дыхание и начните все сначала.

Моя мама называла скуку не иначе, как «слово на букву с». Если мне хотелось вывести ее из себя (обычно я этого не делала), все, что для этого требовалось — сказать, что мне скучно. Ее отношение к скуке было чисто философским, как и ко всему остальному. Если тебе скучно, это не потому, что нечего делать. Это потому, что ты не приложила достаточно усилий, чтобы занять себя.

Оказывается, мама была не так уж не права.

Сегодня скука стала модной. Исследования показывают, насколько она полезна для творчества и инноваций, а также для психического здоровья. Например, исследование 2014 года, опубликованное в Creativity Research Journal, показало, что люди более креативны после выполнения скучнейшего задания. По данным другого исследования, опубликованного в том же году в Journal of Experimental Social Psychology, у людей, когда им скучно, усиливается «ассоциативное мышление» — процесс установления новых связей между идеями, что связано с инновационным мышлением. Эти исследования впечатляют, но на самом деле польза от скуки может быть связана с тем, что у вас есть время, чтобы освободить свой разум, побыть в спокойствии или помечтать.

Правда о скуке

Правда в том, что настоящая скука не доставляет никакого удовольствия. Одно исследование, опубликованное в Science, показало, что участники предпочитают испытать удар током, чем сидеть и думать в тишине в течение 6–15 минут. Кроме того, исследование, проведенное в Университете Вашингтона, говорит, что скуки становится больше, особенно среди девочек-подростков. Это проблема, поскольку скука может привести к негативным последствиям — от переедания до проблем с наркотиками, алкоголем или азартными играми.

Кажется нереальным, что в нашем богатом стимулами мире скука вообще может возникнуть. Тем не менее, есть объяснения, почему скука может быть такой болезненной. Оказывается, она указывает на то, что у вас есть потребность, которая не удовлетворяется.

Скука может указывать на желание больше общаться

Наш мир социальных сетей может привести к большому количеству связей, но они поверхностны и не создают реального чувства принадлежности. То, что вам скучно, может сигнализировать о желании быть более включенными в жизнь сообщества и ощущать, что вы там — свой. Так что вступите в какой-нибудь клуб, организацию или ассоциацию, чтобы встречаться с людьми и завести новых друзей. Так вы обретете глубину общения, которую невозможно получить от экрана, независимо от того, сколько лайков наставили вашему посту.

Скука может указывать на необходимость внести свой вклад

Часто скука говорит о том, что люди ощущают мало смысла. Это фундаментальная человеческая потребность — иметь большую цель и чувствовать себя частью чего-то большего. Исследование, проведенное в Университете Миссисипи в 2007 году, показало, что когда людям скучно, они с большей вероятностью ощущают меньше смысла в жизни, и наоборот. Более того, исследование, проведенное в 2016 году Университетом Саутгемптона, показало, что люди, начав заниматься волонтерской деятельностью, чувствуют себя счастливее. Если вы хотите меньше скучать и ощущать больше смысла, ищите работу, которая важна для вас, где вы сможете внести уникальный вклад, или найдите дело, которое можете поддержать своим временем и талантами.

Скука может указывать на то, что вам нужно больше вызовов в жизни

У людей разные потребности в стимуляции и выбросах адреналина, но в целом скука может быть сигналом того, что вам требуется небольшой толчок. Это может быть напряжение на работе или на отдыхе. В конце концов, счастье связано с тем, что вы сталкиваетесь с вызовом и развиваете новые навыки, а прокрутка ленты социальных сетей не дает ничего похожего. Так что найдите возможности попробовать что-то новое, будь то прыжки с парашютом, тяжелый проект на работе или новое хобби, которое доставляет удовольствие.

Скука может означать, что вам нужно больше разнообразия

Один из аспектов скуки — это ощущение, что все одно и то же — день за днем и неделя за неделей. Некоторая предсказуемость полезна для психического здоровья, но и разнообразие в жизни не помешает. Подружитесь с разными людьми, вступите в неожиданную группу по интересам на работе или читайте что-то непривычное для себя. Важно расширить взгляд на мир и встряхнуть обыденную жизнь.

Скука может сигнализировать о необходимости углубиться во что-то

В книге «Отмели: что интернет делает с нашим мозгом» журналист Николас Карр рассказывает, как изменился человеческий мозг, привыкнув скользить по поверхности, не углубляясь в суть вещей. Но способность взглянуть вглубь, проникнуть в суть — это признаки эмпатии, связанности и счастья. Найдите дело настолько увлекательное, что вы сможете в нем потеряться, или займитесь решением сложной проблемы. Такие глубокие размышления могут значительно облегчить скуку.

Если вы считаете, что скучать значит быть молчаливым, вдумчивым и медитативным, продолжайте в том же духе. Но если вы боретесь с настоящей скукой и пустотой, которую она вызывает, задумайтесь: возможно, вам нужны новые связи, больше смысла, более серьезные проблемы, разнообразие опыта или больше глубины. Это облегчит скуку и сделает вас эффективнее.

Для ценителей лингвистки COVID-19 — это потенциальный научно-фантастический сюжет. Подумайте: миллионы семей месяцами сидят взаперти — как они все будут разговаривать, когда выйдут наружу? Ведь латынь стала французским языком, когда люди на территории Франции достаточно длительное время разговаривали больше друг с другом, чем с носителями языков из других мест. Шаг за шагом появился язык, который отличается от языков Испании или Италии. Если люди сидят дома несколько месяцев подряд, разве не начнет у них появляться собственный сленг, колеровка гласных и многое другое?

При всех своих сложностях язык не разделится на разные диалекты из-за того, что люди меньше взаимодействуют. Пространственное расстояние — не главное. Коммуникационные технологии позволяют общаться с другими людьми в любое время, и многие взрослые американцы тратят сегодня почти столько же времени на Zoom и FaceTime, сколько раньше на живое общение с людьми. Если и когда мы выйдем на улицу, мы будем использовать язык так, как и всегда.

Но пандемия все равно изменит язык, в широком смысле этого слова, но не среди взрослых. Этот кризис вполне может повлиять на разнообразие языка. В Америке, например, каждый четвертый ребенок живет в семье, где основной язык — не английский. Тем не менее, эти языки, как правило, не главенствуют в семьях, если только они не живут в крупных сообществах носителей, например, испанского и мандаринского языков или в чуть более изолированных сообществах, говорящих на идише и немецком.

Многие дети в двуязычных семьях выучивают язык своих родителей, бабушек и дедушек в функциональном плане. Они могут свободно общаться на базовом уровне, но никогда не овладевают языком так, чтобы обсуждать сложные темы, а также упускают многие нюансы грамматики. Лингвисты называют это «унаследованным языком». Люди, говорящие на каком-либо языке только на этом уровне, редко передают его своим детям, даже если создают семью с носителем того же языка.

Члены семьи часто тревожатся, видя, что их дети достигают только такого уровня в своем родном языке, если вообще достигают. Для носителей испанского и китайского языков ситуация несколько проще благодаря тому, что на их языках широко доступны разные медиа. Кроме того, они могут жить в районах, где критическая масса людей говорит на соответствующем языке, где на нем написаны таблички на зданиях и так далее. Однако для носителей польского, иврита или тагальского такое маловероятно. Если дети, выросшие в Америке, хотят говорить на родном языке лучше, чем на уровне «наследования», им придется проводить все каникулы в стране, где говорят на этом языке, если только они не живут в необычной изоляции в более крупном сообществе, которое сохраняет такие языки, как идиш.

Обратите внимание, однако, что эпидемия коронавируса создает нечто близкое к такой изоляции. Дети, не очень хорошо владевшие бенгальским или датским языком, теперь проводят куда больше времени с родителями (а в иммигрантских общинах и с бабушками и дедушками) и впервые за все время могут использовать родной язык каждый день. Я слышал от многих родителей, как они рады видеть, что дети начинают гораздо лучше — или как минимум просто лучше — говорить на родном языке. Летнее погружение в языковую среду может творить чудеса, о чем свидетельствуют ветераны знаменитой языковой программы Мидлбери-колледжа. Карантин можно сравнить с двумя летними каникулами, и в миллионах домов по всему миру проходят мини-программы Мидлбери.

Не многие будут рады такому наследию вируса. Если такой вид изоляции будет необходим волнообразно до тех пор, пока не появится вакцина, и особенно если в ближайшем будущем возникнут другие пандемии, которые вынудят вырвать детей из формального школьного обучения на несколько месяцев, то возрастающая вербализация использования языка укоренится еще глубже, чем раньше.

Дистанционное обучение идет не слишком хорошо. Дети высокообразованных родителей, дома которых забиты книгами, могут это пережить — они и так получают знания в основном пассивно. Однако таких детей не большинство, несмотря на то, что люди этого класса непропорционально широко представлены среди тех, кто пишет о судьбе детей во время этого кризиса. Я преклоняюсь перед педагогами, которым внезапно пришлось перенести обучение в интернет. Учителя моих детей сделали это лучше, чем я когда-либо мог (или сделал как преподаватель колледжа).

Тем не менее, для большинства детей идея, что онлайн-обучение — это не идеальная, но работоспособная замена, выглядит нелепо. Задания, показываемые на экране, необходимость нажимать на маленькие кнопки, «письмо» на клавиатуре, а не ручкой, никто лично не направляет учеников от одного занятия к другому, никаких вопросов, непосредственно адресованных живому человеку — все это слишком мало привлекает большинство молодых людей. Онлайн-обучение в качестве нормы — это катастрофа.

Или, по крайней мере, кризис в развитии формального освоения языка, которое считается одной из основных функций школы. Дома учатся болтать, в школе учатся говорить, особенно дети из малообразованных семей. Дома пишут, как придется, в школе учатся составлять текст, который представляет вас миру как серьезного человека. Люди генетически запрограммированы на разговоры, а обычные разговоры действительно сложны и многозначны. И все же современная цивилизация предъявляет требования к гражданам в освоении вторичного уровня общения, формального.

И этот уровень только отчасти связан с умными словами и знанием, где поставить запятую. В школах детей учат не только писать и читать, но и находить расширенные аргументы и находить последовательность во взглядах, которые выглядят незнакомыми. Сочинения на тему, как вы провели лето, или ответы на вопросы об опылении могут показаться тривиальными — пока вы не представите, что растущий ребенок не делает ничего такого, а только говорит. Это другой способ существования в мире.

Если мы видим начало того, что через 10 или 15 лет будет называться «коронавирусным поколением» детей, которым постоянно приходится уходить на много месяцев на онлайн-обучение, то я рискну предсказать — наряду с педантами, требующими называть это «поколением COVID» — понижение успеваемости в образовании. Онлайн-обучение, которое продлится, скажем, половину учебного года, будет иметь ощутимые последствия: давно известно, что ученики из менее «книжных» семей переживают «летний спад», возвращаясь в школу осенью. Сегодняшние COVID-дети уже испытают двойной летний спад, ведь перерыв составит в лучшем случае полгода.

Он не повлияет на их способности к обычному общению, однако станет серьезным ударом по искусству формального выражения. Мы уже видели, как изменилась, например, норма электронных писем — от длинных посланий в 1990-х годах к кратким текстам, ставших привычными примерно в 2005 году. Многие люди, которые нормально относились к длинным имейлам, сегодня предпочитают краткие тексты, а люди в возрасте до 25 лет часто считают, что не только электронная почта, но и Facebook слишком многословны. Теперь в почете краткость и Instagram. Формальный язык — это, можно сказать, навязанное, а не естественное состояние языка, и его лучше всего изучать, начиная с детства. Когда общество не использует формальный язык в обиходе, редко кто осваивает его добровольно. Мы устроены для того, чтобы просто говорить, и писать столько же, сколько говорим, при помощи технологий.

Это будет поколение, которое еще лучше, чем предшествующее, сможет видеть картину, рисуемую одним предложением, приверженное Instagram, TikTok и Quibi. Можете не сомневаться, там будет много креатива, вибрации и даже поэзии. Со здоровым налетом просторечия. Это поколение, например, окончательно устранит старомодную традицию рукопожатий в пользу неформальных приветствий, таких как кивки, разнообразные удары локтями и грудью и другие стратегии с «уличным» колоритом.

Тем не менее, нынешний вирус отвлекает огромное количество этих детей от языкового аспекта, который служит воротами к сильным текстам и убедительному самовыражению. И если в будущем мы столкнемся с такими же разрушительными пандемиями, это периодическое отвлечение от реального школьного обучения может привести к тому, что умы школьников изменятся навсегда.

Несмотря на то, что дети из двуязычных семей будут все лучше разговаривать с бабушками и дедушками, вирус не заставит американцев говорить по-другому. Скорее из-за COVID-19 многие дети будут сильнее ориентированы на устное общение, чем если бы они ходили регулярно в школу. Их языковые навыки будут динамичными и творческими. Но они упустят преимущества более искусственных, но полезных аспектов языка, которые большинство учеников получают в школе.

Когда люди тратят свое время на помощь окружающим, у них возникает чувство, будто в их распоряжении стало не меньше, а больше времени. К такому выводу пришли исследователи из Уортонской школы бизнеса. Подробнее об эксперименте рассказывает одна из глав нового сборника HBR «Как стать продуктивнее».

Кэсси Могилнер из Уортонской школы бизнеса провела ряд экспериментов, в ходе которых предлагала испытуемым помочь другим людям — например, подписать открытку больному ребенку или отредактировать школьное сочинение. В тоже время другая группа участников занималась гораздо менее значимыми делами. В один день группа подсчитывала буквы «е» в латинском тексте, в другой — делала все по своему желанию, а на третий участники могли просто уйти из лаборатории. И каждый раз люди, которые занимались чем-то важным для других, чувствовали, что времени у них не убавилось, а прибавилось.

Могилнер: Результаты моего исследования показывают, что когда вы делитесь с кем-то временем, то по вашим субъективным ощущениям его как будто становится больше. Вы чувствуете себя менее ограниченным во времени, чем если бы просто бездумно тратили его, или занимались чем-то для себя, или даже получили бы полную свободу.

В первых двух экспериментах мы с коллегами обнаружили вот что. Многие из людей, которые писали письма больным детям или тратили часть субботнего утра на помощь другим людям, чаще утверждали, что воспринимают свое будущее как «бесконечное». В третьем эксперименте участники, помогавшие редактировать сочинения школьникам из неблагополучных семей, реже утверждали, что им не хватает времени, и чаще — что готовы им поделиться. И вели себя они в соответствии с этими ощущениями. Когда мы спросили тех, кто помогал школьникам, сколько времени они согласны потратить на участие в оплачиваемом социологическом онлайн-исследовании на следующей неделе, их средний показатель составил 38 минут — на девять минут больше, чем у группы, которой просто разрешили покинуть лабораторию. А когда дело дошло до этого исследования, люди, занимавшиеся редактурой сочинений, сделали больше, чем участники другой группы, и при этом отвечали на вопросы в среднем на семь минут дольше.

HBR: Как вы можете объяснить этот парадокс?

Мы с моими соавторами — Зоуи Чанс из Йельской школы менеджмента и Майклом Нортоном из Гарвардской школы бизнеса — выдвинули несколько теорий. Мы думали, что люди начинают меньше беспокоиться о времени благодаря социальным взаимодействиям, смыслу или удовольствию, которые они получают, помогая другим. Но судя по нашим результатам, люди, которые делятся своим временем, чувствуют себя более способными, уверенными и полезными. Они ощущают, что достигают чего-то, а в будущем смогут достичь большего. И это ощущение собственной эффективности заставляет их воспринимать время как менее ограниченный ресурс.

То есть вы говорите, что людям начинает казаться, будто у них больше времени. Но ведь фактически это не так. На самом деле времени у них остается меньше, потому что часть они потратили на кого-то. А в сутках все равно 24 часа.

Да, объективно времени у них остается меньше. Но они чувствуют эффективность своей деятельности, поэтому у них повышается продуктивность. Конечно, если вы будете отдавать слишком много времени, так, что его не будет оставаться на выполнение других задач, то в этом нет смысла. Но наши исследования показывают: когда вы делитесь с кем-то даже небольшим количеством времени, у вас возникает ощущение, что в оставшиеся часы вы способны сделать больше, чем обычно. В одном из наших экспериментов мы просили часть людей потратить на помощь другим 10 минут, а вторую часть участников мы просили выделить 30 минут. Оказалось, что изменение их восприятия оставшегося времени не зависит от продолжительности этой помощи — однако это изменение очень существенно по сравнению с теми, кто потратил те же 10 и 30 минут на себя. Это перекликается с исследованиями об удовольствии: оказывается, то, на что именно человек тратит деньги, гораздо важнее суммы, которую он тратит.

А почувствовали ли бы люди такое же повышение эффективности, если бы просто засучили рукава и занялись своей работой?

Возможно. Однако все мы ленимся, и всем нам нужны перерывы — особенно если мы находимся в стрессовом состоянии. Использовать перерывы в работе, чтобы сделать нечто для себя, или заняться тем, что не требует умственных усилий (например, просмотром ТВ), может быть приятно. Однако это забирает ваше время как субъективно, так и объективно. И не помогает вам снижать уровень стресса. Вы будете чувствовать себя гораздо лучше, если во время перерыва смените обычную деятельность на ту, которая поможет вам ощутить, что вы способны сделать больше. Помощь окружающим — это как раз такая деятельность.