Метка: Будущее

Ваш нос — лучший биосенсор на Земле. Это может звучать неубедительно, поскольку в последние столетия обоняние приобрело довольно плохую репутацию. Как философы, так и ученые очень редко изучают его отдельно. Философ Просвещения Этьен Бонно де Кондиллак в 1754 году сухо заметил: «Из всех чувств это то, которое, по-видимому, меньше всего способствует познанию человеческого разума». Чарльз Дарвин считал обоняние примитивной системой, и он был не одинок в этом мнении. Но на чем в действительности основаны эти взгляды — на фактах или на предрассудках, передаваемых из поколения в поколение?

Последние научные достижения развенчали несколько мифов об обонянии. Во-первых, человеческая обонятельная физиология не ухудшается в процессе эволюции. В 2017 году в Science появился обзор современных исследований обоняния. В обонятельной луковице (это первая кортикальная структура обонятельного пути) человека столько же нейронов, как у грызунов, хотя в пропорции к общей массе тела она меньше. Кроме того, луковица — это одна из наиболее густонаселенных нейронных областей мозга. То есть важно то, как измерять размер и определять пропорции.

Во-вторых, чувство обоняния остается важным для человеческого познания и культуры. Межкультурные исследования об использовании языка показали, что в других обществах, таких как джахай и маник в Юго-Восточной Азии, есть обширные словари и обряды, связанные с запахом. А в западном полушарии успешно развивается парфюмерная индустрия. В одних только Соединенных Штатах ароматические продукты приносят более $25 млрд в год (от парфюмерии, всевозможных кремов и продуктов для тела до моющих средств и ароматизированных пакетов для мусора).

Потеря обоняния все чаще рассматривается как серьезный ущерб организму. Кроме того, обоняние — это ключ к восприятию вкуса. Большая часть того, что вы считаете вкусом еды и напитков, на самом деле — запахи. Мы их чувствуем, потому что летучие химические вещества доходят из полости рта через глотку до эпителия носа. Торговля специями, выросшая благодаря Шелковому пути, подняла современный глобальный социально-экономический ландшафт на уровень философского обсуждения разума и морали, а то и выше. Настало время переосмыслить наши взгляды на обоняние и его психологическое и философское воздействие.

Обоняние вовсе не пятое колесо у телеги, оно важнее, чем мы думаем, и позволяет пересмотреть отношения между миром и нашими органами чувств.

Насколько хорошее у вас обоняние? Человеческий нос может обнаружить мельчайшее количество молекул в сложных химических смесях. Люди могут ощущать определенные отдушки (пахучие молекулы), присутствующие в соотношении менее одной части к нескольким миллиардам частей воздуха. Взять к примеру «дефект пробки» вина, возникающий из-за соединения 2,4,6-трихлоранизола (ТХА). Порог обнаружения этого соединения человеком настолько низкий, что всего одна унция TХA может испортить 7,5 млрд галлонов вина, то есть все вино в мире, произведенное в 2018 году. Ваше обоняние не так уж плохо, верно? Напротив, оно поразительно точное. Так почему же мы этого не замечаем?

Вы погружены в невидимую мультивселенную химических элементов. Пахнет буквально все. Комната, в которой вы сейчас находитесь, пахнет. Ваш сосед пахнет (не обижайтесь!) Пахнет ваша одежда, и вы тоже пахнете. Все эти запахи вызваны несколькими сотнями переносимых по воздуху молекул. Причина, по которой вы редко ощущаете этот химический поток информации вокруг вас, проста: нос слишком хорош для мозга. Если бы разум сознательно без перерыва обрабатывал всю молекулярную информацию, которую улавливает нос, вы вскоре согласились бы на лоботомию, только бы избавиться от этого.

Почему нос в процессе эволюции стал таким чувствительным? Большинство молекул, которые вы ощущаете, могут убить вас при достаточно высоких концентрациях, и к тому же химическая среда постоянно меняется. Люди, в частности, часто меняют среду обитания. Поэтому обоняние должно быть достаточно чувствительным и гибким, чтобы оценивать непредсказуемые химические составляющие изменяющейся среды. Это точно настроенный инструмент, который отслеживает концентрации химических веществ вокруг. Просто нет смысла думать о том, что он постоянно работает. Мы просто не уделяем много внимания тому, что знает нос. Кроме того, обоняние не вписывается в традиционное понимание природы восприятия, делающее акцент на визуальной стороне дела.

Обычно считается, что обоняние — очень субъективное ощущение, особенно по сравнению со зрением. Часто мы не можем договориться о том, что собой представляет тот или иной запах, что это такое или на что похоже. Один и тот же запах может вызывать у людей разные реакции и мнения о том, считают ли они запах приятным или неприятным. Но запах не так субъективен, как вы думаете. Конечно, реакции существенно различаются. Даже один и тот же человек может воспринимать один и тот же запах по-разному в зависимости от контекста.

Но такая вариативность не значит субъективность. Субъективность подразумевает, что опыт основывается не на причинах внешнего мира, а лишь на внутренних ощущениях. Субъективное восприятие не существует за пределами опыта субъекта и не подтверждается объективной материальной реальностью мира. Но у обоняния существует объективная основа, на которой основывается конкретный вариант восприятия. Запахи только кажутся субъективными, учитывая, что один и тот же физический стимул может вызвать так много разных интерпретаций восприятия. Но эти, казалось бы, индивидуальные различия можно объяснить объективными факторами и механизмами.

То, как мы воспринимаем запах молекулы, зависит от нескольких факторов. Один из этих факторов — контекст воздействия, который иногда называют «психологической установкой». Мы не воспринимаем запахи в когнитивной изоляции. Контекстуальные подсказки определяют нашу чувствительность к специфическим чертам обонятельного восприятия. Например, когда вы ощущаете запах смеси изовалериановой кислоты, будет иметь значение, как я его определю для вас — как запах пармезана или рвоты. Влияние словесных сигналов на восприятие запаха изучалось с помощью ряда отдушек. Как правило, идентичные запахи, имевшие разные словесные ярлыки, воспринимались как разные. Такие понятийные сдвиги в восприятии не говорят, что нос ошибается. Они возможны, потому что и пармезан, и рвота содержат изовалериановую кислоту.

Одни и те же летучие вещества могут исходить от нескольких видов объектов и входить в состав множества различных сложных смесей запахов. Следовательно, для одного и того же физического стимула можно сформировать несколько психических ассоциаций. Именно поэтому контекст встречи с запахом неизбежно определяет, какой «тип вещей» вы будете с ним ассоциировать.

Еще один фактор — это ваше физиологическое состояние в момент, когда вы ощущаете запах. Вы голодны или страдаете похмельем, устали или взволнованы? Физиологическое и аффективное состояние тела в конечном итоге формирует то, как вы воспринимаете запах. Взять аромат кофе, который содержит несколько сотен различных летучих веществ. Ни один из этих компонентов по отдельности не пахнет кофе. Одно из соединений в аромате кофе — индол. Сам по себе индол обладает сильным и характерным запахом фекалий. Тем не менее, вы не почувствуете его в общем аромате кофе — если только вы не беременная женщина. Беременность изменяет чувствительность к определенным компонентам, которые могут действовать как потенциально вредные загрязняющие вещества.

Беременность представляет собой яркий пример того, как у разных людей может отличаться чувствительность к запахам. Существуют и другие, менее очевидные и менее заметные случаи. Рассмотрим андростенон — свиной феромон, который люди воспринимают совершенно по-разному. Для одних он пахнет мочой, а для других — телом (часто считается неприятным). Третьи считают, что андростенон имеет древесную и даже ванильную или цветочную ноту (такие ощущения более приятные). Это удивительное разнообразие в восприятии одного и того же запаха эффективно демонстрирует различия в чувствительности ваших обонятельных рецепторов.

Разное восприятие запахов, включая андростенон, связано с генетическими различиями в репертуаре обонятельных рецепторов. Разумеется, это не единственная причина, есть и другие — например, знакомство человека с запахом, возраст и тренировка чувствительности. Тем не менее, генетическое разнообразие служит основной причиной разного восприятия людей. Более того, это довольно дискретная и локализуемая причина. Например, одна генетическая мутация вблизи гена обонятельного рецептора OR6A2 ответственна за отвращение, которое некоторые люди испытывают к кинзе (кориандр) — люди с этой конкретной мутацией воспринимают запах травы как мыльный и едкий, а не фруктовый и сочный.

Это лишь некоторые примеры реальных причин того, что люди по-разному ощущают запахи. В человеческом обонянии нет ничего таинственного или неясного, капризного или произвольного. Все эти различия в восприятии запахов можно объяснить, опираясь на общие принципы или механизмы.

Обоняние обеспечивает надежный доступ к реальности: благодаря его биологическим и психологическим механизмам восприятие может быть очень изменчивым и адаптивным. Ваш нос настроен, чтобы оценивать мир в соответствии с вашей ментальной жизнью и физиологическими условиями. Восприятие пахучих молекул различается не из-за субъективных прихотей, а потому, что обонятельная система должна оценивать объективно — и довольно надежно — даже небольшие изменения в химическом составе.

Благодаря обонянию теперь можно пересмотреть понятия объективности и субъективности восприятия. Ортодоксальные теории о чувствах опирались на парадигму зрения. Визуальное восприятие объекта создает впечатление, что мы должны понимать материальную реальность одинаково, независимо от угла зрения субъекта. И разные ощущения в основном расцениваются как отклонения. Как изменятся понимание перцептивного доступа и трактовка реальности, если зрение больше не будет считаться парадигматической системой?

Обоняние и зрение в корне отличаются по способу кодирования физических стимулов и восприятия перцептивных образов их сенсорными системами. Эти различия в обработке объясняют, почему обоняние более вариативно. Кто-то может задаться вопросом, как человеческое обоняние может давать представление об объективной реальности при таких различиях в восприятии. Можно ответить, что доступ к реальности оно предоставляет именно благодаря этим различиям. На самом деле глаза обмануть гораздо проще, чем нос!

Почему мы вообще доверяем своим глазам? Визуальное распознавание объекта интуитивно кажется более объективным, чем восприятие запаха, поскольку оно основывается на неизменности перспективы. Вы можете распознать объект независимо от угла, под которым вы на него смотрите. Шар обычно не превращается внезапно в квадрат или треугольник, если вы подходите к нему слева, а не справа. Он также будет выглядеть как шар, если покрасить его в другой цвет или обрызгать каким-то ароматом. Об обонятельных картинах в их эфемерном и колеблющемся виде такого нельзя сказать. Контекстуальные подсказки (такие как слово или изображение) могут мгновенно изменить концептуальное содержание запаха — рвота вместо пармезана и наоборот. Со зрением такое бывает в случае оптических иллюзий или картинок-головоломок вроде «утки-кролика».

Но именно неизменность зрения делает систему уязвимой к иллюзиям.

Визуальное распознавание объектов возможно благодаря узкоспециализированным процессам, протекающим от сетчатки до зрительной коры. Эти процессы кодируют пространственные объекты, такие как края и границы, ориентация, направленность и расширение. В конечном итоге они представляют собой некие узлы, не зависящие от точки обзора, такие как T-соединения (определяющие границы объектов) и Y-соединения (обозначающие области, в которых соединяются поверхности). Определяя неизменные элементы, такие, как показаны на рисунке ниже, визуальная система устанавливает закономерности в объективном восприятии. Одна из таких закономерностей связана с построением параллельных структур.

Оптические иллюзии, как правило, основаны на том, что независимые пространственные признаки объединяются при визуальной обработке. Возьмите комнату Эймса, изображенную на рисунке ниже — она основана на визуальной иллюзии построения параллельных структур. Комната Эймса выглядит как обычная комната кубической формы, но на самом деле она трапециевидная. В результате оптической иллюзии человек, стоящий в дальнем углу от смотрящего, выглядит карликом, а человек в ближнем углу — гигантом.

Этот прием работает потому, что зрительная система накладывает друг на друга пространственные проекции кажущегося и реального расположения. Еще в XIX веке немецкий врач Герман фон Гельмгольц отмечал, что причина визуально-пространственных иллюзий заключается в том, что две разные физические реальности могут вызывать одинаковые закономерности в сетчатке. Иллюзии демонстрируют, как можно обмануть зрительную систему, используя ее четкую структуру причинно-следственных связей.

По сравнению с этим нос обмануть гораздо сложнее. Конечно, восприятие запахов гораздо вариативнее, чем зрение. Но это не означает, что нос был введен в заблуждение. Обоняние просто работает не так, как визуальная система. Важно отметить, что кодирование признаков по запаху не зависит от угла зрения. Напротив, причинно-следственные принципы обонятельной системы облегчают интерпретацию ее нейронных сигналов. Эта присущая ей изменчивость имеет большее преимущество, когда дело доходит до оценки контекстуально очень расплывчатого и часто непредсказуемого дистального стимула. Один и тот же запах в разных химических средах может вызывать разные ощущения еще и потому, что мы никогда не чувствуем запах отдельных химических веществ — мы сталкиваемся с их гетерогенными смесями.

Мы обсудили две основные способности, которые делают ваш нос самым мощным и надежным биохимическим сенсором. Первая — это удивительная точность. Ваш нос умеет очень точно обнаруживать и различать мельчайшее количество химических веществ в растворе (таких как следы TХA в вине). Вторая — это его гибкий репертуар и диапазон реакций, когда этого требует контекст воздействия. Этот репертуар включает в себя определение качества запаха. Задача обоняния заключается в оценке контекстуально расплывчатого стимула во множестве интерпретаций восприятия. Следовательно, функция обоняния не так неизменна, как зрение. То, что один и тот же запах может быть по-разному интерпретирован, не означает, что ваша обонятельная система обманута. Скорее, у одного и того же запаха в разных химических контекстах разные поведенческие значения.

Как это ни парадоксально, именно благодаря вариативности и контекстуальности нос труднее обмануть, чем глаза. Подумайте об этом. Почему неизменность перспективы считается критерием объективности? Лучше понять причинно-следственную логику, которая порождает внешний вид вещей и его изменчивость. Запах кажется непостоянным только без достаточного понимания его причинных механизмов.

Научное исследование чувств, вплоть до молекулярного и клеточного уровня, побуждает нас пересмотреть основы философских представлений о восприятии. Философский анализ, представляющий объективность чувств как совпадение конкретного восприятия с конкретным стимулом, оказался артефактом донаучной интеллектуальной традиции. Он мешает понять обоняние. Он обходит вниманием множество других сенсорных ощущений, включая скрытые чувства проприоцепции и интероцепции. И он даже заслоняет истинное понимание зрения. Именно причинно-следственные принципы и механизмы, а не какое-то наивное соединение ввода-вывода, которое рассматривает сенсорную систему как черный ящик, определяют то, как наши чувства определяют реальность. Чтобы понять восприятие с точки зрения всех органов чувств, включая постоянство восприятия, а также вариативность, требуется гораздо более детальный взгляд на реальные процессы, которые связывают мир с нашим разумом. Только так мы сможем понять и то, и другое.

Каждый из нас сталкивался с конфликтом, в котором участники реагируют друг на друга либо криками, либо оглушительной тишиной. Вместо разговоров — язвительные колкости, все высказываются друг о друге только с иронией и озлобленностью: «ох уж эти маркетологи», «так называемое руководство», «ну да, это так типично по-женски». Авторы книги «Как управлять корпоративным племенем» Итске Крамер и Даниель Браун рассказывают о психологе Мирне Льюис и о методе глубинной демократии, который она разработала для ликвидации последствий апартеида. Этот метод с успехом применяют в компаниях, которые зашли в тупик из-за серьезных разногласий.

Давайте познакомимся

«С чего бы начать… Эта работа сама меня нашла». Итске сидит с Мирной Льюис на открытой террасе. У Мирны только что закончился интенсивный групповой тренинг, посвященный культуре, различиям, конфликтам и поляризации.

«Я получила диплом клинического психолога, и мне предложили работать стресс-коучем руководства большой международной компании, производящей цемент. Это было в конце 1970-х. Я о таком и понятия не имела… Все одеты в идеально сидящие костюмы, и тут я в своих ярких платьях. У меня даже ручка была в форме мороженого, представляете? Я подходила к своей работе как клинический психолог, настаивала на том, чтобы как минимум несколько раз поговорить с каждым из директоров, прежде чем он откажется от моих рекомендаций. Так или иначе, это сработало! Я преодолела всю эту иерархию и смогла сохранить свое место. В конце концов я стала независимым консультантом и начала работу над менторской программой по помощи чернокожим управленцам. Все, что я тогда делала, было крайне необычным. Я ломала границы между белыми и черными, между менеджментом и простыми сотрудниками, между клиническим миром и производством. Так я попала в очень маленький деловой мир Йоханнесбурга того времени. И тут мне позвонил Пит Фалинг из южноафриканской энергетической компании Eskom. Это было в 1995 г., сразу после выборов. Он спросил, могу ли я помочь справиться с огромной межрасовой напряженностью, грозящей разрушить компанию.

Я видела, что повсюду все шло не так. По всей Южной Африке, в компаниях, на улице… каждый страдал от боли. И я тоже. И в прежние времена, и сейчас люди испытывают глубокую скорбь из-за невозможности воссоединиться со своей второй половиной. Я африканка и не могла общаться со своей “черной половиной”. Напряжение было почти физически ощутимым. Люди не разговаривали друг с другом. Да, существовали комиссии по примирению, созданные по модели, предложенной Карлом Роджерсом, где люди пытались как-то унять свою боль. Чернокожие семьи приглашали высказать, с чем они столкнулись, а виноватые могли попросить прощения. И все это показывали по телевизору, чтобы все могли видеть. Но на самом деле контакт от этого не налаживался. Этот подход не сломал расистского мышления. Можете назвать это чувством вины белого, но, когда позвонил Пит, я поняла, что должна что-то сделать.

Единственное, что тогда объединяло всех людей,— злоба, печаль и боль. У черного населения эти чувства были связаны с прошлым. У белого — со страхом потерять всё: работу, идентичность, землю. Обеим группам людей было некуда деваться: им предстояло обсуждать все эти вопросы на равных в зале для совещаний. Моим заданием было каждый месяц обучать тысячу представителей разных рас, объединенных в смешанные команды, работать вместе, и все это за три тренинга на команду. Я не представляла, как подступиться к этому, но точно знала: их ни в коем случае нельзя поучать».

Как работает метод

Мирна рассказала, что занималась этим не одна, а вместе с Грегом, своим мужем — ученым, архитектором и психологом. Они не знали, какой метод выбрать. Ни одна из сторон не привыкла слушать другую.

В процессе сотрудничества с компанией Eskom Мирна и Грег обнаружили, чтó в ситуации напряженности и поляризации работает, а что нет. Сначала они попробовали общаться с белыми и чернокожими по отдельности, но ничего не вышло. Там, где необходимо было достигнуть взаимопонимания, снова возникала сегрегация.

Особенно важно было вселить уверенность в новых чернокожих менеджеров, побудить их высказывать собственное мнение. После 300 лет угнетения это не так-то просто. Чтобы их поддержать, Мирна и Грег разработали технику, которая сейчас известна как метод амплификации. Он заключается в том, что вы еще раз, но более четко, повторяете сказанное другим человеком, и в результате его мысль точнее доходит до слушателей. Именно эта ясность порождает понимание у представителей враждующих сторон, позволяет начать диалог.

Другим препятствием стало то, что не все по-настоящему участвовали в разрешении конфликта, стремясь понять, что именно хочет сказать другая сторона. А когда доходило до дела, группы всегда увиливали от прямого ответа. Мирна называет это «сглаживать углы». Чтобы преодолеть боль, связанную с конфликтом, люди должны были совершить рывок, преодолеть барьер… Руководитель группы должен помочь людям честно вслух высказать, что у них на уме. Мирна называет это соприкоснуться через барьер (kiss over edge): следуй за мной, сейчас мы выскажем друг другу все, что касается этого вопроса, этой темы.

Чтобы перевести разговор на повышенных тонах на правильные рельсы, требуется пройти четыре этапа.

Шаг А. Определите правила

Договоритесь, что необходимо, чтобы на должном уровне обсудить вопрос или проблему, всплывшие во время чек-ина. Участники разговора знают: диалог нужен для того, чтобы в результате каждый стал лучше, ведь никто из участников не знает всей правды, но ее можно выяснить в ходе разговора. Что вам необходимо, чтобы вступить в разговор друг с другом? (Например, можно повышать голос или нет. Нужны ограничения во времени или наоборот.) Если есть сомнения, что стороны действительно хотят поладить друг с другом, тогда нужно узнать, не подойдет ли вариант завершения отношений. Если так, сделайте это в ходе спокойного разговора. Если нет (как чаще всего и бывает, потому что между людьми часто возникает взаимозависимость), какой минимум необходим, чтобы сделать первые шаги?

Шаг Б. Выскажите всё!

Выскажите всё, что у вас накопилось. Кто-то начинает, говоря всё, что хочет сказать, а другие слушают. После того, как первый говорящий всё высказал, слово берет следующий. Выпустите, как стрелу, всё, что накопилось у вас внутри, не прячьтесь за красивыми словами, а выплесните то, что у вас на сердце. Когда все высказались, пришло время для следующего шага.

Шаг В. Что вас задело?

Часть слов не слишком тронула вас, вы пропустили их мимо ушей. Но было высказано и то, что глубоко вас задело, оказалось новым. Возможно, у вас кожа покрылась мурашками, вы рассмеялись, заплакали или почувствовали, как внутри нарастает гнев. Мысленно проанализируйте, что вас тронуло из сказанного вами и другими, и подумайте, почему именно это вас задело. Что для вас это значит, почему для вас это так важно, что вы узнали о себе? После рефлексии члены группы делятся соображениями с остальными, как в ходе чек-ина. Никаких новых диалогов — только выслушиваем всех по очереди.

Шаг Г. Решение

Вернитесь к изначальному вопросу, поводу для разговора. Теперь, когда мы всех выслушали и знаем точку зрения каждого, что мы думаем по поводу этой проблемы? Что нужно разрешить? Как мы можем договориться? Достигните совместных договоренностей.

Важные правила:

Позаботьтесь, чтобы собрались все нужные люди и были представлены все взгляды

Если не представлены важные взгляды или не присутствуют ключевые персоны, это губительно для решения конфликта. В этом случае лучше не начинать разговор или как минимум особенно четко проговорить, что важные действующие лица и точки зрения отсутствуют и что это может иметь серьезные последствия. Чтобы на самом деле разрешить конфликт, необходимо, чтобы были высказаны все точки зрения и присутствовали все стороны, а все мнения оказались услышаны.

Начните с того, что есть, даже если это крик

Когда получится собрать всех вместе, не ожидайте, что люди начнут общаться радостно и по-дружески. Сначала все будут эмоционально взвинчены, и этому напряжению нужно дать выход. Начните с того, что есть: с разговора на повышенных тонах. Согласие, взаимопонимание и примирение придут только после войны. Не нужно прятать злость за дружелюбными «я-сообщениями», скорее наоборот: попросите всех выразить свое раздражение, высказать все упреки. Создайте людям условия, чтобы они могли от души высказаться, но требуйте, чтобы они еще и слушали друг друга.

Будьте самими собой, без внешнего лоска, без масок

После каждого тренинга Мирна и Грег долго беседовали друг с другом о том, как эти дискуссии влияют лично на них. Своими соображениями они потом делились с группой. Они говорили не только как кураторы, но и как люди, переживающие эмоции и сомнения. Того же они просили и от остальных: говорить не просто как менеджеры, черные или белые, но как люди, которым нужно научиться вместе работать. Во время одного из тренингов чернокожий менеджер сказал то, что произвело глубокое впечатление на Мирну: «Если я ненавижу белых людей, Мирна, позволь мне их ненавидеть. Не притворяясь. Позволь мне быть черным по отношению к черным».

Как руководитель, сохраняйте нейтралитет

Сначала кажется, что это противоречит предыдущему пункту. Во время напряженных разговоров есть моменты, когда вы показываете себя как личность. А в другие моменты вы полностью принимаете все точки зрения, высказанные присутствующими. Тогда вас воспринимают как нейтральную сторону, ведь вы не разделяете ничью точку зрения, не поддерживаете одно мнение сильнее, чем другое. У группы появляется возможность и повод начать сложный разговор.

Мужское поведение необоснованно объясняется биологическими причинами. Особенно это касается тестостерона. Современные ученые апеллируют к этому гормону, чтобы доказать свой взгляд на мужественность и маскулинность, показать, насколько отличаются мужчины от женщин, и объяснить, почему у некоторых мужчин (предположительно тех, у кого больше тестостерона) либидо выше. Несмотря на все мифические свойства, обычно приписываемые этому гормону, ни в одном научном исследовании на сегодняшний день не доказана значимая корреляция между уровнями тестостерона и сексуальным желанием у мужчин.

Продажа средств заместительной терапии тестостерона началась в 1990-х годах, а к 2018 году ее оборот достиг более чем $5 млрд в год. Эти средства стали продавать как чудодейственное лекарство для мужчин, которые начинали паниковать, узнав, что после 30 лет уровень этого гормона ежегодно снижается на 1%.

Но дело не в том, что мужчины как-то изменились или низкий уровень тестостерона раньше плохо диагностировался. Проблема в том, что по мнению многих, тестостерон стал некой волшебной молекулой, способной излечивать мужчин от снижения энергии и сексуального влечения, возникающих с возрастом.

Более того, многие уверены: чтобы понять причину мужской агрессии, нужно просто проверить уровень тестостерона. На самом деле нет: наука не поддерживает и этот вывод. Некоторые известные исследования, связывающие тестостерон и агрессию, были проведены среди заключенных и использовались, чтобы доказать: у некоторых мужчин (обычно речь шла о темнокожих) более высокие уровни этого гормона, и это объясняет их жестокость, а значит, их нужно сажать в тюрьму почаще. Методологические изъяны этих исследований стали ясны только спустя десятилетия, а новые беспристрастные исследования, показывающие слабую связь между тестостероном и агрессией (за исключением очень высоких или очень низких уровней), только сейчас становятся широко известны.

Более того, оказывается, что тестостерон — это не просто половой гормон с единственной целью (мужское размножение). Тестостерон также имеет важное значение для развития эмбрионов, мышц, женского и мужского мозга и эритроцитов. Его влияние зависит от целого ряда биологических, экологических и социальных факторов, а может быть и вовсе минимальным.

Роберт Сапольски, нейробиолог из Стэнфордского университета в Калифорнии, составил таблицу, в которой показано, что в 1970-х и 1980-х было всего 24 научных статьи о тестостероне и агрессии, а за 2010-е появилось более тысячи. Случились ли новые открытия об агрессии и тестостероне? Нет, хотя в этот период появились новые данные, показывающие важность тестостерона в развитии овуляции. Существует также разница между корреляцией и причинно-следственной связью (уровень тестостерона и агрессия — это классическая проблема яйца и курицы). Как показали ведущие эксперты по гормонам, в подавляющем большинстве случаев невозможно предсказать, кто из мужчин будет агрессивным, исходя из уровня гормона, также как невозможно предсказать уровень тестостерона у агрессивных мужчин (или женщин, если уж на то пошло).

Тестостерон — это молекула, которую почти 100 лет назад неправильно маркировали как «половой гормон», потому что (некоторые вещи никогда не меняются) ученые искали явные биологические различия между мужчинами и женщинами, и тестостерон должен был раскрыть тайны врожденной мужественности. Tестостерон важен для мужского мозга, бицепсов и… яичек, но также он важен и для женского тела. Уровень гормона не обязательно означает что-либо: иногда само наличие тестостерона более важно, чем его количество. Например, чтобы завести автомобиль, вам просто нужно хоть сколько-нибудь топлива, неважно, 10 литров или 200. Tестостерон не всегда создает различия между мужчинами и женщинами или между мужчинами. Есть даже свидетельства того, что мужчины, ощущающие изменения после приема тестостерона, на деле подвержены эффекту плацебо.

Тем не менее, мы продолжаем наделять тестостерон сверхъестественными способностями. Кристин Лагард, бывший председатель Международного валютного фонда, в свое время сказал, что экономический кризис 2008 года был отчасти вызван слишком большим количеством мужчин, отвечающих за финансовый сектор: «Я, честно говоря, считаю, что в одном месте не должно быть слишком много тестостерона». И каждый день мы слышим, как тестостерон выступает в качестве биомаркера для объяснения (и иногда оправдания) поведения мужчин. Поэтическая вольность, можно сказать. Просто изящный способ сказать, что мужчины не несут ответственность. А если мы придаем тестостерону слишком большое значение при объяснении мужского поведения, мы непреднамеренно оправдываем это поведение — будто бы мужчины реально не способны себя контролировать. Разговоры о биологической мужественности подразумевают укоренившиеся патриархальные отношения.

Когда мы считаем нормальным утверждение, что тестостерон захлестывает всех мальчиков в средней школе, и этим объясняем изнасилования, это не просто эвфемизм — мы фактически говорим, что мужчин не стоит наказывать за сексуальное насилие над женщинами, «это все гормоны».

Объясняя поведение мужчин биологическими причинами, мы как будто развязываем им руки. То и дело говоря о тестостероне или Y-хромосомах, мы поддерживаем идею, что мужчины — рабы своего тела. Раз гормоны и гены в ответе за то, что мальчики будут мальчиками, то им можно пуститься во все тяжкие. Если вы верите, что тестостерон оказывает значимое влияние на то, как себя ведут мужчины, вы обманываете себя. Люди ведут себя так, как позволяет им их культура, а не потому, что этого требует природа.

Никто не может всерьез утверждать, что именно биология главным образом определяет, что значит быть мужчиной. Но такие слова, как тестостерон и Y-хромосомы, постоянно проскальзывают в описания мужского поведения, будто они объясняют очень многое. Тестостерон не управляет мужской агрессией и сексуальностью. И обидно, что мы не так много слышим об исследованиях, показывающих, что более высокие уровни тестостерона у мужчин так же легко коррелируют с щедростью, как и с агрессией. Но щедрость — не стереотипная мужская добродетель, и это испортило бы историю о присущей мужчинам агрессивности.

Нам нужно продолжать говорить о токсичной маскулинности и патриархате. Они реальны и губительны. И нам нужно начать по-другому говорить о мужчинах, мужественности и маскулинности, чтобы выбраться из ловушки уверенности, что мужская биология — это судьба. Если отбросить эффекты плацебо и выйти из «биопузыря», оказывается, что тестостерон — вовсе не волшебная мужская молекула, а скорее, как утверждают исследователи Ребекка Джордан-Янг и Катрина Карказис в своей превосходной новой книге «Тестостерон» (2019), молекула социальная.

Как бы вы его ни называли, тестостерон слишком часто используется в качестве предлога, чтобы развязать мужчинам руки и оправдать мужские привилегии.

Тридцать пять лет назад в беседе со Стивом Возняком, пионером персональных компьютеров, Стюарт Бренд (основатель каталога «Вся Земля») сказал:

С одной стороны — это твоя позиция, Воз — информация в каком-то смысле хочет быть дорогостоящей, потому что она очень ценна; нужная информация в нужном месте просто изменяет вашу жизнь. С другой стороны, информация почти что хочет быть бесплатной, потому что затраты на ее получение все меньше и меньше. И вот эти две силы борются друг против друга.

Это провидческая фраза, и она заслуживает того, чтобы ее цитировали или хотя бы правильно перефразировали.

Информация хочет быть бесплатной или она хочет быть дорогой.

Как оба этих утверждения могут быть верными одновременно?

Если говорить об информации, которой требуется сетевой эффект, которая наиболее полезна, когда ею владеет множество людей, которая изменяет культуру, то лучший способ добиться этого эффекта — сделать информацию бесплатной. Алфавит хочет и должен быть бесплатным. Ведь если бы нам пришлось платить, чтобы выучить набор букв и использовать его для составления слов, он не был бы принят повсеместно, и его постиг бы провал. То же самое можно сказать и о погоне за хитами. Цель лейбла — попасть на радио, даже если радио раздает музыку слушателям просто так. Музыка «стоит» больше, когда это хит.

Проблема для многих авторов заключается в том, что они привыкли к помехам, связанным с их творениями, нацеленными на массовое производство, к помехам, которые раньше приносили им больше, чем сейчас. Это то изменение, о котором в числе прочего говорит Брэнд.

Но некоторая информация ценна, потому что она создает барьеры для входа, дает небольшому количеству людей отличную фору, обеспечивает статус, позволяет решить конкретную проблему в режиме реального времени и так далее.

Нет оснований, чтобы дизайн оригинальной пристройки к дому, выполненный известным архитектором, был бесплатным. Человек, который покупает дом, не получает выгоды от того, что дизайн достался ему бесплатно, — его выгода в статусе, который он завоевывает из-за редкости этого дизайна.

А информация, полученная на семинаре с платным доступом, стоит больше, потому что вы можете ее изучить, а другие — нет.

А Майкл Блумберг — миллиардер, потому что его компания продает информацию другим компаниям всего на несколько секунд быстрее, чем они могут получить ее где-либо еще. Издержки на получение информации создают дефицит, а дефицит создает ценность.

Всего чуть более недели назад Брианна Дэвис была уверена в своей работе. Она курировала социальные сети и создавала контент для сайта Student Beans — своего рода Groupon для студентов. Она знала, что существует риск увольнений, но в телефонном разговоре ее заверили, что она в безопасности.

А на следующий день Брианна оказалась среди миллионов внезапно уволенных людей. Пандемия коронавируса привела к неожиданному экономическому спаду и закрытию предприятий в ряде стран. По словам Дэвис, это было «суперстрашно». Она чувствовала «какое-то смущение», когда сотрудница отдела кадров зачитала ей текст, будто по бумажке. «Я чувствовала, что ничего не значу для компании, раз они так легко со мной расстались», — говорит она.

Дэвис, недавняя выпускница факультета журналистики Аризонского университета, тут же объявила в социальных сетях, что свободна для предложений о работе. «Вчера утром меня уволили. Я все еще переживаю из-за этого. Если вы ищете или знаете кого-то, кто ищет сногсшибательного создателя цифрового контента или гуру социальных сетей… Я ваша», — написала она в Twitter.

Девушка сразу получила виртуальную поддержку, которая подняла ей настроение, а также завела новые связи в отрасли. «Множество членов моей семьи, друзей и коллег писали, какая я трудолюбивая и талантливая, — вспоминает она. — Я не шучу, я плакала над своим постом в LinkedIn, глядя на все те добрые слова, которыми люди решили поделиться».

Одним махом Дэвис справилась с двумя задачами, которые, по словам психолога Роберта Лихи, выходят на первый план, когда вы остаетесь без работы: поиск нового места и, что еще важнее, забота о себе.

Исследования показывают, что большинство людей находят работу через социальные сети, поэтому Дэвис приняла правильное решение, опубликовав такой пост. В качестве бонуса она избавилась от тревоги: сообщения других людей помогли ей восстановить веру в себя.

Это было образцовое начало и пример того, что можно предпринять, чтобы снизить стресс и унять тревогу, оказавшись без работы. Лихи, который также написал книгу «Лекарство от нервов: как перестать волноваться и получать удовльствие от жизни», поделился с Quartz еще шестью советами о том, что делать, если вас внезапно уволили.

1. Избавьтесь от стыда как можно скорее

Стыд сопровождает увольнения, только не с той стороны, с какой нужно: почему-то стыдятся бывшие сотрудники, а не компании, которые не смогли должным образом подготовиться к спаду. К счастью, хоть это и трагично, масштаб глобальных экономических потрясений, вызванных коронавирусом, позволяет уволенным людям стыдиться меньше, говорит Лихи.

Некоторые исследования показывают, что люди, как правило, хуже переживают увольнение — и даже хуже себя чувствуют в такой ситуации, — когда в экономике все хорошо, отмечает Лихи. По его мнению, если люди осознают, что этот период безработицы будет временным, то психологическое воздействие увольнения не будет таким разрушительным, как в прошлые кризисы.

Тем не менее, если стыд появляется, важно справиться с ним, чтобы он не затягивался. Стыд сам по себе достаточно вреден, но его делает вдвойне коварным то, что он мешает быть открытыми с семьей, друзьями и людьми в профессиональных сетях, которые могут помочь вам найти новую работу.

2. Ограничьте время, когда вы ищете новую работу

Во время этой пандемии легко потерять чувство структуры. На карантине часы и дни сливаются воедино, и становится очевидным, что время — иллюзия. Тем не менее, нам всем сейчас нужно сформировать каркас нового ежедневного графика.

Особенно это нужно людям, которые потеряли ритм рабочего дня, говорит Лихи. И хотя поиск работы может казаться неотложным делом, он должен занимать лишь небольшую часть вашего нового графика — возможно, только час в день. Поиски непременно будут сопровождаться отказами и разочарованиями до тех пор, пока миссия не будет выполнена, а значит, это будет «худшей частью дня», объясняет психолог.

Определите самые продуктивные действия для этого часа, будь то нетворкинг или поиск работы в интернете.

В остальное время занимайтесь спортом, ешьте здоровую пищу (ради физического и психического здоровья), общайтесь с друзьями (так как вы потеряли социальный контакт, который у вас был на работе), занимайтесь хобби, которые приносили радость в прошлом.

Многие люди становятся добровольцами, например, развозят еду нуждающимся, обзванивают пожилых людей или участвуют в онлайн-проектах местных организаций. «Когда вы становитесь добровольцем, вы получаете настоящее дело. Вам не платят, но вы делаете что-то полезное, что воодушевляет большинство людей, — говорит Лихи. — Подумайте, что вы можете сделать, чтобы быть полезными для кого-то другого».

Это поможет заполнить ваш день осмысленными занятиями.

3. Выделите «время на беспокойство»

Период безработицы всегда сопровождается тревогой («Найду ли я когда-нибудь работу? Смогу ли я содержать себя?») и попытками понять ситуацию («Почему это происходит? Я не могу поверить, что оказался в этом положении»), говорит Лихи.

Такой реакцией сопровождается любое увольнение, а что уж говорить о потере работы во время глобальной пандемии вируса, который мы не совсем понимаем. «Нужно нормализовать беспокойство, — советует Лихи. — Скажите себе: «Конечно, ты волнуешься, все волнуются. Ты имеешь право переживать». Примите свои собственные интересы так же, как и чьи-то другие.

Но, по словам Лихи, как только вы это сделаете, нужно задать себе еще один вопрос: «Приведет ли это к каким-либо продуктивным действиям?»

Вместо того, чтобы мучить себя мыслями «что, если», поищите какой-то конкретный шаг, который можно предпринять, чтобы смягчить свою тревогу. Полезно даже определить конкретное время, когда вы будете этим заниматься. Лихи называет это «временем для беспокойства».

Продуктивность в нашем новом мире может означать найти новый способ купить необходимые товары, заполнить документы для получения финансовой помощи и т.п. (И это, в числе прочего, помогает снизить беспокойство.)

«Спросите себя: «Могу ли я сегодня предпринять какие-либо продуктивные действия, чтобы добиться прогресса?» — предлагает Лихи. И если ответ «нет» или «до следующей недели нет», примите его. Лихи вообще предлагает относиться к этому вопросу как к телефонному спаму. Спросите себя: «Зачем мне вообще думать об этом?» — и положите трубку.

4. Пересмотрите свои ожидания

Люди привыкли думать абстрактно о прошлом или представлять будущее, и зачастую из-за этого мы оказываемся в ловушке ностальгии, тоски или страха. Однако после увольнения это можно использовать во благо, если, как советует Лихи, посмотреть на период безработицы как на творческий отпуск или «время между предыдущей и следующей работой».

«Это не вся ваша жизнь», — подчеркивает он. Это просто переходный период.

Многие из нас уверены, что всегда будут работать, а доход будет только расти. Но часто бывает по-другому. Будут периоды, когда мы не будем работать, а доход будет колебаться, говорит Лихи. В этом контексте 12 недель без работы или сокращение заработной платы уже не выглядят так уж критически.

Конечно, мы можем только догадываться, как долго продлится спад в экономике. Она может восстановиться только через несколько лет, и чем дольше человек не работает, тем больше вероятность того, что у него появятся более серьезные проблемы с психическим здоровьем, включая депрессию.

5. Не отождествляйте себя с работой

Удар по идентичности, который сопровождает увольнение, — это реальная проблема, которая достойна сочувствия. Однако в период безработицы можно бросить вызов этой слишком распространенной ментальной ловушке, заключающейся в том, что ваша деятельность определяет вашу личность или вашу ценность.

«Я считаю, что личность многогранна», — говорит Лихи. Например, если кто-то говорит: «Я больше не юрист», он спрашивает: «Кто вы еще? Может быть, вы муж, жена, мать, отец, брат, сестра, член сообщества, кто-то, у кого есть какие-то духовные связи, кто-то, у кого есть хобби».

Лихи хочет, чтобы люди представили свою личность как пирог. Ваша работа, говорит он, это «маленький кусочек этого пирога». Таким образом вы думаете: «Да, я — это множество вещей. Я — не просто моя работа». Это помогает вам переориентировать все остальное в своей жизни.

Это маленькое изменение расширяет мир. Возможно, благодаря этому вы пойдете на онлайн-курсы, чтобы улучшить свои текущие навыки, а это может значительно повысить шансы найти новую должность. Или вы можете переехать в другой город или регион, либо полностью сменить профессию, уйти из финансовой сферы в кейтеринг или из продакт-менеджмента — в преподавание. По словам Лихи, этот экономический спад «станет временем, когда люди смогут заново определить, кто они».

6. Меньше думайте о том, что вам «нужно»

Некоторые мемы, популярные в разгар пандемии, обращают наше внимание на то, как мало мы нуждаемся в материальных товарах и сколько нематериальных вещей считаем само собой разумеющимися. Для тех, кто вдруг потерял уверенность в своем финансовом будущем, это не просто повышает настроение. Ослабление мыслей о том, что вам «нужно», как говорит Лихи, может унять беспокойство.

Вспомните, как вы жили до того, как устроились на работу или в тот период период, когда у вас был более низкий доход. «Я вспоминаю аспирантуру, — говорит Лихи, который учился в Йельском университете. — Я жил от зарплаты до зарплаты. У меня был матрас, как у всех аспирантов, у меня была девушка. Что еще, черт возьми, мне нужно? У меня не было этих искусственных потребностей, — добавляет он. — Мне не нужно было покупать модную одежду. У меня просто были синие джинсы и футболка».

Независимо от того, работаете ли вы или нет, Лихи призывает людей задуматься обо всем, что они могут сделать без денег. «Вы можете пойти погулять. Можете посмотреть видео, почитать, весело провести время вместе с партнером или семьей, — говорит Лихи. — Мы привыкли думать, что все в мире стоит много денег».

Без того дохода, к которому мы привыкли, жизнь может показаться мрачной. Но по словам Лихи, помогает осознание, что многое можно сделать и без денег. «Если вам не нужно много вещей, вы можете наслаждаться чем-то простым, — говорит он, — и я думаю, что это дает свободу».

Мозг приукрашивает многое из того, что вы «видите»

Ходите ли вы или сидите за столом, вы уверены, что видите все вокруг достаточно точно. Скажем, гуляя по парку, вы смотрите вперед, но можете видеть зеленеющую траву, деревья и людей по обе стороны от вас. То есть вы можете это видеть — но это не значит, что все это на самом деле там есть. Как показали исследования, опубликованные в журнале Psychological Science в 2016 году, мозг использует информацию из четко сфокусированной центральной области поля зрения, чтобы подробно заполнить периферию с относительно малым объемом данных. Ведущий автор Марте Оттен из Амстердамского университета прокомментировал это так: «Наши результаты показывают, что при правильных обстоятельствах большая часть периферии может быть визуальной иллюзией». Это так называемая «иллюзия единообразия», и вы можете проверить это на www.uniformillusion.com.

Однако не все периферийное зрение одинаково. В работе, опубликованной через год, утверждается, что у каждого из нас есть «хорошие» и «плохие» участки. У некоторых участников исследования, возглавляемого Джоном Гринвудом из Калифорнийского университета, например, периферическое зрение слева было более острым, чем справа. И по словам Гринвуда, это может иметь реальные последствия — например, тот, кто ищет в комнате затерявшиеся ключи, может не заметить их, если они лежат на «неправильной» стороне.

У человека легко вызвать галлюцинации (без наркотиков)

Если у вас есть партнер, готовый принять участие в эксперименте, можете прямо сейчас попробовать одну из техник, вызывающих галлюцинации. Все, что вам нужно сделать, согласно исследованию, проведенному Джованни Капуто и опубликованному в Psychiatry Research, — сесть друг напротив друга на расстоянии примерно в один метр в тускло освещенной комнате и смотреть друг другу в глаза. 20 молодых участников исследования проделывали это в течение 10 минут, и затем рассказали о всевозможных странных событиях. Наряду с измененным восприятием звуков и времени 90% видели искаженные черты лица, а три четверти заявили, что видели монстра. Исследователи предполагают, что эти результаты могут объясняться состоянием диссоциации.

Еще одно исследование, опубликованное в прошлом году Анупамой Наир и Дэвидом Брангом, показало, что у обычных людей можно вызвать зрительные ощущения типа синестезии. Эксперимент проходил так: участники сидели с закрытыми глазами в затемненной комнате в течение пяти минут. Затем им было дано простое задание на воображение, предназначенное исключительно для повышения уровня активности в зрительной коре. В это время в комнате звучали случайные гудки. Почти 60% участников признались, что звуки вызывали у них по крайней мере один визуальный эффект, например, появлялись разноцветные маленькие круги, вспышки или искры света.

Известно, что зрительная кора также обрабатывает слуховые данные. Кажется, кратковременная визуальная депривация может повысить вероятность того, что звуки вызовут визуальные галлюцинации.

Время останавливается, когда вы моргаете

Приблизительно 10% времени бодрствования человека глаза фактически закрыты из-за моргания. Мозг же соединяет информацию с сетчатки глаза, получаемой до и после моргания, создавая впечатление, что зрение не прерывается. Тем не менее, эти короткие, но регулярные моменты темноты действительно оказывают влияние: исследование, проведенное Айелет Ландау, предполагает, что в эти промежутки время для нас останавливается. Эта работа, опубликованная в журнале Psychological Science в 2019 году, показывает, что обработка в зрительной коре влияет на восприятие времени. Вполне возможно, что когда мы занимаемся задачами, которые стимулируют множество других чувств (например, идем по улице, а не сидим за столом и пялимся в экран, читая о психологическом исследовании…), этому эффекту можно противодействовать.

Вы можете увидеть инфракрасный свет и ультрафиолет

Некоторые животные, такие как гремучие змеи и летучие мыши, известны тем, что могут ощущать тепло тела своей жертвы в инфракрасном диапазоне. Человек на это не способен. Его природой не предусмотрено видеть инфракрасный свет. Тем не менее, как показало случайное открытие ученых из Вашингтонского университета, существуют весьма специфические обстоятельства, при которых это становится возможным. Во время работы с инфракрасным лазером, который должен быть невидим для человеческого глаза, исследователи обнаружили, что видят случайные зеленые вспышки. Владимир Кефалов и его коллеги провели расследование и выяснили, что, если два длинноволновых инфракрасных фотона света сталкиваются со светочувствительной молекулой в конусной клетке сетчатки в быстрой последовательности, они оказывают такое же энергетическое воздействие, что и более короткий видимый фотон, и это вызывает зеленое восприятие.

Если такое инфракрасное зрение встречается очень редко, то способность видеть очень короткие ультрафиолетовые волны света — обычно это ассоциируется с птицами и бабочками, — гораздо более распространена. Роговица и хрусталик поглощают этот свет, поэтому обычно мы его не видим. Однако люди, у которых их собственные хрусталики были удалены, чаще всего из-за катаракты, видят (в голубовато-фиолетовом цвете) все — от узоров на цветах до ультрафиолетовых лучей детекторов фальшивых банкнот.

Детский опыт может создавать странные визуальные категории

Наверное, вас не удивит тот факт, что в зрительной коре выделены цепи нейронов, предназначенные для обработки определенных категорий зрительных стимулов — например, одни для лиц, другие для слов. Но, похоже, эти категории создаются на основе детского опыта, и пока ваш юношеский опыт с данным типом визуального стимула достаточно интенсивен, зрительная кора вполне может создать специальный блок реагирования для взрослой жизни. Главным недавним доказательством этому служит исследование Джесси Гомеса и его команды, показавшее, что у взрослых, которые в детстве активно играли в Pokémon, есть визуальная область, которая становится более активной, когда они видят персонажей игры.

Испытывая страх, вы в буквальном смысле видите вещи иначе

Согласно популярной модели восприятия, то, что вы видите — это обычно сочетание данных, поступающих в мозг из сетчатки, и того, что мозг ожидает увидеть. Иногда, в зависимости от ситуации, данные сетчатки будут иметь больший вес, но в других случаях при формировании зрительного восприятия мозг больше полагается на свои ожидания. Все мы склонны ошибаться, когда испытываем опасение — если вы идете по территории, скажем, кишащей змеями, безопаснее принять нечто длинное на земле за змею, а не палку.

Но работа, опубликованная в Nature Communications в 2017 году, свидетельствует: когда наше сердце бьется быстро — когда мы боимся (и, возможно, когда злимся), — мы особенно склонны видеть угрозы там, где их нет.

В этом исследовании на сцену вышли расовые предрассудки. Команда — Рубен Азеведо, Сара Гарфинкель, Хьюго Кричли и Манос Цакирис — показывала участникам изображения черных или белых людей, которые держат в руках предмет — пистолет или мобильный телефон. Когда изображения демонстрировались во время усиленного сердцебиения, участники на 10% чаще принимали объект за пистолет, если его держал чернокожий человек. Исследователи полагают, что этим эффектом можно объяснить случаи, когда полицейские расстреливают безоружных чернокожих.

Другое исследование, опубликованное годом ранее командой Марии Ложовской, показало, что, испытывая страх, мы воспринимаем некоторые аспекты мира более четко, но ценой игнорирования большей части деталей.

Как подшутить над коллегами

Многие оптические иллюзии представляются в 2D, на бумаге или на экране компьютера. Но в 2018 году в офисе Ника Скотта-Сэмюэла в Бристольском университете появилась ошеломляющая трехмерная иллюзия стула. Несколько стульев были поставлены друг на друга в положении, которое кажется невозможным, — немного похоже на рисунок Эшера.

Как говорят Скотт-Сэмюэл и его коллеги, эффект возникает благодаря тому, что мозг смущается из-за очевидных признаков глубины при взгляде на стулья под углом. Очевидно, что для достижения эффекта достаточно четырех стульев. Так что вы знаете, что делать, когда в следующий раз рано придете на собрание…

Еще никогда в моей жизни не было столько неопределенности. Это неопределенность в отношении здоровья, финансового положения (что будет с моей работой? Что происходит с моими деньгами? И т.п.), общества — как будет выглядеть «новая норма»? Столько неопределенности! И это страшно.

Несколько кратких советов: вы не можете ПРИДУМАТЬ, как избавиться от неопределенности. Вы не можете внезапно решить: «Теперь я чувствую себя хорошо, поэтому я РЕШАЮ быть более уверенным».

Так не получится. Да, во всех книгах по самопомощи говорят иначе, но это так. Мы в первую очередь животные. А животные ДЕЙСТВУЮТ. Они не тратят время на размышления.

Например, один из способов добиться большей уверенности — делать вещи, которые уже демонстрируют уверенность. Я не могу придумать, как стать уверенным игроком в бейсбол. Мне нужно много работать, практиковаться, учиться, много играть, чтобы стать хорошим, а затем и уверенным в себе бейсболистом.

Когда я уверен в своих навыках в какой-то деятельности, которую люблю, тогда я становлюсь более уверенным в себе человеком.

То же самое с неопределенностью. Если вы хотите определенности, тогда старайтесь стать лучше в том, что вам нравится, в чем вы уверены.

Работайте над собой. Звоните людям, которых любите, и подбадривайте их в эти тяжелые времена. Попробуйте стать лучше как писатель и заведите блог. Запустите подкаст и преуспейте в этом. Делайте что-то, и я гарантирую, что как только вы поймаете кураж, вы станете более уверенными в этом навыке, и эта уверенность перетечет во все другие сферы вашей жизни.

У каждого из нас бывали черные полосы в жизни. Я их ненавижу. Я так от них устал.

Когда случилось 11 сентября 2001 года и финансовый кризис 2008 года, я был в эпицентре событий. А теперь Нью-Йорк называют коронавирусной «столицей мира». Я устал быть в эпицентре каждого кризиса. Но это дало мне возможность натренировать мышцы неуверенности, к лучшему или к худшему.

Есть одна вещь, которая всегда заставляет меня двигаться вперед, — мой список «10 идей в день».

Я беру блокнотик, как у официанта, сажусь и записываю 10 идей. Идейные мускулы атрофируются, если ими не пользоваться. Как только я начал делать это каждый день, через 2-3 месяца я почувствовал себя машиной идей. Я впервые рассказал об этой практике в 2011 году, и множество людей последовало моему совету.

Сегодня мой список идей посвящен тому, как изменятся наши представления о нормальном.

Мне нужно просто записать 10 пунктов. Мне не надо писать целый роман об этих идеях. Просто пункты. Что-то, что заставляет мой мозг думать.

А для следующего списка (завтра?) можно выбрать один из пунктов этого списка и попытаться придумать «10 идей для индустрии XYZ в новом мире».

10 изменений в обществе после коронавируса

1. Удаленная работа

До 44% работников потенциально могут работать из дома. С учетом опасений по поводу второй волны вируса я думаю, что большинство этих работников продолжат работать удаленно.

2. Дистанционное обучение

Около 1,5 миллиарда учащихся по всему миру были вынуждены не ходить в школу и начать дистанционное обучение дома.

Угадайте, что? Оказывается, нам вовсе не нужно было ходить в университет, чтобы учиться! Кто бы мог подумать?

Любой, кто придумает новую бизнес-модель в онлайн-обучении, сорвет большой куш. Я сделал небольшую инвестицию в сайт онлайн-обучения Teachable. Он был продан за $250 млн прямо в разгар кризиса.

3. Телемедицина и телетерапия

Теперь я встречаюсь с терапевтом через Zoom.

4. Дроны

Для доставки.

5. Робототехника

Для лечения (робот не может заразиться коронавирусом) и для дезинфекции поверхностей.

6. Доставка

Компании, занимающиеся доставкой, значительно вырастут. Postmates только что стали новым спонсором моего подкаста, потому что хотят «выстрелить».

7. Меньше расходов

В этом месяце я тратил деньги только на еду для своей семьи. И ни на что больше. Я даже переодеваюсь раз в три дня. Наверное, поэтому я сейчас сижу в гостиной в одиночестве.

Люди будут тратить меньше какое-то время, даже если у них будут лишние деньги. Думаю, что предметы роскоши потеряют позиции.

8. Контент — главное

Все больше людей создают подкасты, пишут книги, снимают видео для TikTok. А другие все больше тратят на контент. А на кинотеатры, крупные мероприятия или (к сожалению) комедийные клубы — меньше.

Я обдумываю новые бизнес-модели для размещения контента на многих платформах.

9. Виртуальные встречи

Вас уже пригласили пропустить стаканчик в Zoom? Мечта интроверта! Я могу пойти на вечеринку и одновременно быть один, не чувствуя себя странно. БУМ!

Возможная бизнес-модель: позволить людям публиковать виртуальные события и приглашать публику. Инструмент агрегации/курирования событий Zoom.

10. Авиакомпании, отели, Airbnb, автомобили, туризм, путешествия в целом, недвижимость в городах… ничего хорошего

Несколько недель назад я был в Нидерландах, выступал по всей стране.

Сегодня я рад, что я дома.

Угроза заражения редко занимала так много места в наших мыслях. В последние несколько недель почти в каждой газете истории о пандемии коронавируса стоят на первой полосе, радио- и телепередачи рассказывают о последних смертельных исходах, а социальные сети наполнены пугающей статистикой, советами или черным юмором.

Эта постоянная бомбардировка может привести к усилению тревоги, что немедленно скажется на психическом здоровье. Но постоянное чувство угрозы может оказывать и более коварное влияние на нашу психологию. Из-за глубоко укоренившихся реакций страх перед инфекцией меняет мнения людей на более конформистские и менее эксцентричные. Наши моральные суждения становятся более жесткими, а социальные взгляды на такие вопросы, как иммиграция или сексуальная свобода и равенство, более консервативными. Ежедневные напоминания о болезнях могут даже повлиять на нашу политическую принадлежность.

Недавние сообщения о росте ксенофобии и расизма могут быть первым признаком этих процессов, но если прогнозы научных исследований верны, это может привести к гораздо более глубоким социальным и психологическим сдвигам.

Поведенческая иммунная система

Реакции на эпидемию, как и большую часть человеческой психологии, нужно понимать в контексте предыстории. До рождения современной медицины инфекционные заболевания были одной из самых больших угроз выживанию. У иммунной системы есть несколько поразительных механизмов для того, чтобы охотиться за этими патогенными захватчиками и убивать их. К сожалению, из-за этих реакций мы становимся сонными и вялыми — а это означает, что наши предки во время болезней не могли заниматься такими важными делами, как охота, собирательство или воспитание детей.

Быть больным с физиологической точки зрения тоже весьма затратно. Например, для эффективного иммунного ответа необходимо повышение температуры тела, но оно приводит к увеличению потребления энергии организмом на 13%. А если еды мало, то это серьезное бремя. «Заболеть и позволить этой замечательной иммунной системе работать действительно затратно, — говорит Марк Шаллер из Университета Британской Колумбии в Ванкувере. — Это похоже на медицинскую страховку — здорово, когда она есть, но отстойно, когда нужно ее использовать».

Поэтому все, что в первую очередь снижает риск заражения, представляется явным преимуществом в процессе выживания. По этой причине у людей развился целый ряд бессознательных психологических реакций, которые Шаллер называет «поведенческой иммунной системой». Это первая линия защиты, направленная на уменьшение контакта с потенциальными патогенами.

Один из наиболее очевидных компонентов поведенческой иммунной системы — отвращение. Остерегаясь предметов, которые плохо пахнут, или грязных продуктов, мы инстинктивно пытаемся избежать возможного заражения. Одно только предположение, что мы съели что-то испорченное, может привести к рвоте — чтобы избавиться от пищи до того, как инфекция проникнет в клетки. Исследования показывают, что мы также лучше запоминаем вещества, которые вызвали отвращение, что позволяет нам помнить (и избегать) ситуации, которые могут подвергнуть нас риску заражения в дальнейшем.

Поскольку люди — социальный вид, который живет в больших группах, поведенческая иммунная система также изменила наше взаимодействие друг с другом, чтобы минимизировать распространение болезней. Это привело к своего рода инстинктивному социальному дистанцированию.

Эти реакции могут быть довольно грубыми, так как наши предки не понимали конкретных причин каждой болезни или способы их передачи. «Поведенческая иммунная система работает по принципу «лучше перестраховаться, чем потом сожалеть», — говорит Лене Аароэ из Орхусского университета в Дании. Это означает, что реакция часто бывает неуместной и может быть вызвана не относящейся к делу информацией — она меняет наши моральные решения и политические взгляды по вопросам, которые не имеют никакого отношения к текущей угрозе.

Подчиняться или отвергнуть

Давайте сначала рассмотрим общее отношение к культурным нормам и людям, которые их нарушают.

Различные эксперименты показали, что люди, чувствуя угрозу заболевания, с большим уважением относятся к правилам. В одном из исследований Шаллер сначала заставил участников почувствовать угрозу, попросив их описать предыдущие болезни, а затем провел тесты на склонность к подчинению. В одном из тестов он представил студентам изменение системы аттестации университета — они могли проголосовать, положив монету в банку с надписью «согласен» или «не согласен». Повышенная чувствительность к болезням подтолкнула участников следовать за большинством и бросить монетку в ту банку, где их было больше.

Отвечая на вопрос о том, какие люди им нравятся, участники, которые переживают из-за болезни, чаще отдают предпочтение «обычным» или «традиционным» людям и реже чувствуют близость с «творческими» или «артистичными». Очевидно, что любые признаки открытого мышления — даже изобретения и инновации, — становятся менее ценными, когда существует риск заражения. В опросах люди чаще соглашаются с такими утверждениями, как «нарушение социальных норм может приводить к опасным, непреднамеренным последствиям».

Исследователи из Университета Гонконга попробовали напугать людей сценами из фильма «Эпидемия», которые сильно напоминают некоторые сегодняшние репортажи. Просмотрев картины пандемии, участники стали ценить покорность и послушание больше, чем эксцентричность или протест.

Моральная бдительность

Почему поведенческая иммунная система меняет наше мышление таким образом? Шаллер утверждает, что многие негласные социальные правила — такие, как способы приготовления пищи или утилизации человеческих отходов, количество социальных контактов, — могут снизить риск инфицирования. «На протяжении большей части человеческой истории многие нормы и ритуалы исполняют функции сдерживания болезни, — говорит Шаллер. — Люди, которые придерживаются этих норм, поддерживают общественное здоровье, а люди, нарушающие их, не только подвергают себя риску, но и оказывают влияние на других». То есть перед лицом эпидемии полезно более уважительно относиться к условностям.

Аналогичным образом можно объяснить, почему во время эпидемий мы становимся более бдительными. Исследования показали, что боясь заразиться, люди жестче реагируют, когда видят потерю лояльности (например, когда сотрудник ругает свою компанию) или кого-то, кто не уважает власть (например, судью). Эти конкретные инциденты, конечно, никак не способствуют распространению болезни, но они нарушают нормы и тем самым дают сигнал, что можно нарушить и другие, более важные правила, которые существуют, чтобы предотвращать болезнь.

Даже очень тонкие намеки на болезнь могут формировать наше поведение и отношение. Когда в одном исследовании людей попросили просто встать рядом с дезинфицирующим средством для рук, они продемонстрировали более консервативные взгляды, большее уважение к традициям и условностям.

В том же исследовании напоминание о необходимости вымыть руки привело к более категоричному мнению участников в отношении нетрадиционного сексуального поведения. Они были менее снисходительны, например, к женщине, которая мастурбировала, держа в руках своего детского плюшевого мишку, или к паре, которая занималась сексом в постели бабушки одного из них.

Страх перед посторонними

Из-за угроз болезни мы не только более строго судим людей в своей социальной группе, но и с большим подозрением относимся к незнакомцам. Нацуми Савада из Университета Макгилла в Канаде обнаружила, что у нас формируются более негативные первые впечатления о других людях, если мы чувствуем себя уязвимыми к инфекции. Дальнейшие исследования показали, что хуже всего приходится людям, которых традиционно считают непривлекательными внешне, — возможно, потому, что мы принимаем их неказистые черты за признак плохого здоровья.

Повышенная недоверчивость и подозрительность также влияют на то, как мы воспринимаем людей из других культур. По словам Шаллера, это может быть вызвано страхом несоответствия: в прошлом люди, не входящие в нашу группу, часто не соблюдали конкретные нормы, предназначенные для защиты от инфекций, и поэтому мы опасались, что они будут невольно (или намеренно) распространять болезнь. Сегодня это может привести к предрассудкам и ксенофобии.

Аарое, например, обнаружила, что страх перед болезнями может повлиять на отношение людей к иммиграции. Она подчеркивает, что это часть подхода «лучше перестраховаться, чем потом сожалеть» поведенческой иммунной системы. «Это неверное толкование» нерелевантных сигналов, которое возникает, «когда развитый разум встречается с мультикультурализмом и этническим разнообразием современности, которых не было на большей части нашей эволюционной истории», — говорит она.

Справиться с Covid-19

Поведенческая иммунная система по-разному влияет на разных людей. «У некоторых людей она особенно чувствительная и заставляет их очень сильно реагировать на вещи, которые они интерпретируют как потенциальный риск заражения», — говорит Аарое. Согласно исследованию, эти люди изначально более уважительно относятся к социальным нормам и более недоверчивы к посторонним, чем средний человек, а повышенная угроза заболевания просто усиливает это.

Пока нет точных данных о том, как вспышка коронавируса меняет наше мышление, но влияние такое, вероятно, существует. Йоэль Инбар из Университета Торонто утверждает, что произойдет относительно умеренное изменение в общем мнении среди населения, а не огромный скачок в социальных отношениях.

Он обнаружил свидетельства социальных изменений во время эпидемии лихорадки Эбола 2014 года: в выборке из более чем 200 тысяч человек скрытое отношение к геям и лесбиянкам во время вспышки, по-видимому, несколько изменилось. «Это был естественный эксперимент, во время которого люди много читали об угрозе заболевания, и похоже, что это немного изменило их отношение».

Естественно задаться вопросом, могут ли эти древние реакции повлиять на предпочтения людей на выборах или изменить реакцию на какие-то политические меры. Шаллер полагает, что это может сыграть небольшую роль, но вряд ли будет основным фактором. «Более глубокие последствия, вероятно, не имеют ничего общего с [поведенческой иммунной системой], скорее они имеют непосредственное отношение к тому, насколько хорошо чиновники реагируют на ситуацию», — говорит он.

Даже если эти психологические сдвиги не изменят результат выборов на национальном уровне, стоит задуматься, как они влияют на нашу личную реакцию на коронавирус. Выражаем ли мы конформистское мнение, оцениваем ли поведение другого или пытаемся понять ценность различных политик сдерживания, стоит задаться вопросом, действительно ли наши мысли — это результат рациональных рассуждений, или на них повлияла древняя реакция, которая развивалась тысячелетиями до открытия микробной теории.

Нет большого смысла классифицировать множество людей по возрасту — все поколения разноплановые и перемешаны друг с другом. Но это может помочь понять проблему, с которой мы столкнулись, и определить направление движения.

События, связанные с Covid-19, породили поколение C, и оно определяется новой формой взаимосвязи.

Сопоставим физические связи, утерянные из-за режима изоляции, и цифровые, которые многие находят в интернете.

Все разделилось на до и после не только в экономике, но и в культуре, в сфере здоровья и наших ожиданий. Учеба и работа сейчас изменились, и, вероятно, на длительный срок.

В истории нашей планеты ни одна идея или смена поведения не распространялись так же быстро и повсеместно. За семь недель изменилась жизнь каждого человека на Земле, и разворачивающаяся трагедия формирует ожидания на годы. Ожидания того, что вы станете частью физического сообщества, ожидания относительно роли правительства и своих надежд на будущее.

Если в предыдущие циклы СМИ были организованы по принципу сверху вниз (радио, телевидение и кабельное телевидение), то в последние несколько лет на первый план вышел «длинный хвост» — предоставление микрофона всем желающим. Но сегодня в интернете важнее всего связь между равноправными участниками. Кардашьян и иже с нею не так важны, как 3000 человек, у каждого из которых тысяча связей. Не говоря уже о миллионе человек с сотней связей у каждого.

Компании теперь соревнуются, у кого меньше сотрудников, а не больше. Каркас экономики взаимосвязей стремится заменить строительный комплекс предшественников.

И если Covid-19 и сonnection (связь) — это первые две буквы C, то третьей будет carbon (углерод).

Потому что нам придется заплатить. Всем нам. За суматоху, за лечение и восстановление.

Всемирные катаклизмы отличаются от локальных. Пока мы переключаемся и стремимся оживить экономику, вернуть людей к работе и строить устойчивое будущее, может появиться соблазн крушить и жечь, а также принять экстренные меры, которые игнорируют любое долгосрочное будущее, более чем на несколько месяцев. Но поколение С может быть мудрее. И может оказаться достаточно сплоченным, чтобы высказаться и осадить бэби-бумеров.

В центре внимания общественности будут угрозы и враги. Долгое время этими врагами были другие люди или другие народы, и мышление в духе «мы или они» было отличным способом привлечь внимание или прийти к власти. Но как мы только что поняли, вирус невозможно запугать, а кроме того, нельзя присвоить углерод.

Мировая углеродная проблема — это не проблема кого-то другого, это проблема наша общая. Потребление углерода как плата за восстановление нашего сообщества объединяет все три буквы C.

Чрезвычайные ситуации как механизм реагирования переоценены. Все более популярной альтернативой становятся подготовка и профилактика.

Голос моего поколения доминировал на протяжении шестидесяти лет. Голос, который беспокоится о следующих 24 часах, а не следующие 24 годах. Это скоро изменится, независимо от того, в каком году вы родились.

Что важного мы можем сделать взамен?