Месяц: Март 2022

Если бы пандемия была фильмом, в нем не было бы никакого смысла. Даже если не брать в расчет страдания и монотонность сюжета, это кино невозможно было бы смотреть из-за изнурительной продолжительности, ложных концовок и непостижимого злодея — вируса. Профессор психологии Университета Юты Мониша Пасупати, изучающая жизненные повествования, невысоко оценила кинематографический потенциал пандемии, заметив лишь, что «всегда найдется такой контингент историков кино», которым нравится авангардизм.

Два года жизни с коронавирусом по очевидным причинам истощили дух, но усталость усугубляется еще и тем фактом, что нам никак не удается вписать пандемию в рамки удовлетворительной истории. Профессор психологии в Колледже Святого Креста Марк Фримен считает, что это похоже на «усталость от повествования» — «истощение, вызванное не только неумолимостью пандемии, но и безжалостностью постоянно изменяющегося описания, сопровождающего ее».

Вспышки пандемии нарушили основной человеческий импульс к структурированию жизни. Люди на уровне инстинктов пытаются осмыслить события в мире и в жизни, представляя их в виде рассказа. По мнению исследователей, изучающих психологию повествований, попытки сделать что-то во что бы то ни стало приводят к неприятным последствиям: стрессу, тревоге, депрессии, чувству фатализма и, как выразился один эксперт, «паршивому самочувствию».

Особенно тяжелый отрезок истории пандемии пришелся на 2021 год, когда стали доступны вакцины. На первый взгляд они казались спасением, о котором люди мечтали. Но пришел штамм «дельта», который свел на нет весь оптимизм и вызвал шоковое чувство. Разве история не должна была закончиться или хотя бы перейти в антракт?

Что сделало историю пандемии еще более невыносимой, так это то, что люди не могли прийти к единому мнению по основным фактам. Многие утверждали, что пандемия — это обман, а вакцины наносят вред. По словам профессора психологии Северо-Западного университета Дэна Макадамса, расхождения в убеждениях препятствуют созданию коллективной истории. В других коллективных трагедиях такого диссонанса не было. Во время Второй мировой войны национальный нарратив было легче выстроить: «Никто не утверждал, что войны не было».

С точки зрения психологии, история была бы иной, будь в ней основной дьявольский антагонист, против которого нужно вести борьбу. Но пандемия лишила нас этой возможности — у вируса нет свободы воли и мотивов. 

Профессор сюжетных наук в Университете Огайо Ангус Флетчер поделился мнением, что люди жаждут сюжетной линии отчасти потому, что Дисней создал огромное количество фильмов с одним и тем же повторяющимся сюжетом — битва добра со злом, где добро торжествует и убеждает зло отказаться от плохих намерений. Без разумного врага «мы не можем поступать так, как обычно поступаем, когда оппонент из другой политической партии делает что-то, что нам не нравится … борьба заключается в том, чтобы вынудить противника признать зло и сдаться», говорит Флетчер.

Вы хотите видеть реальность, соответствующую привычной для вас сюжетной линии, а когда этого не происходит испытываете стресс. Макадамс заметил, что люди жаждут «спасительных» повествований — историй, которые превращаются из плохих в хорошие. В проповедях, торжественных речах и национальных мифах люди постоянно слышат рассказы о победе над трудностями, но история пандемии не дает такого позитивного решения и просто отказывается заканчиваться, не говоря уже о хорошем исходе. В этом и кроется причина, почему появление новых штаммов сделало людей особенно уязвимыми — был разрушен счастливый конец, которого мы всегда ждем, и который уже казался в пределах досягаемости.

Пандемии в целом не хватало связного повествования, и людям оказалось проще найти для нее место в историях собственной жизни. Пасупати видела, как эти личные процессы разворачиваются в письменных размышлениях, которые она и ее коллеги по исследованию собирали у сотен студентов колледжа, начиная с апреля 2020 года и периодически повторяя опросы. «Одна из приятных особенностей несоответствия истории и реальности заключается в том, что со временем люди научатся управлять этим», — говорит она.

Результаты этой борьбы меняются. По словам Пасупати, некоторые студенты открыли в себе страсть к общественному здравоохранению. Одни пишут о том, что пандемия изменила их отношение к жизни, другие называют ее катализатором, побудившим, например, к переезду к любимому человеку. Другие эксперты рассказывают, что люди рассматривают пандемию как паузу, перезагрузку или просто временное отступление в истории жизни.

Флетчер считает, что с самого начала повествование, за которое ухватились многие люди — это история о вмешательстве. «Представьте, что вы смотрите фильм в кинотеатре, а кто-то встает перед вами и начинает спорить с партнером по телефону? Я думаю, что именно это и произошло — вирус стал этим парнем, — говорит он. — Я думаю, мы раздражены и злы на произошедшее, потому что нарушился общепринятый ход истории». По его мнению, мысль о том, что мы лишились той жизни, которую хотели прожить, вызывает стресс, так как это воспринимается как потеря авторства личного повествования.

Тем временем Пасупати в своем исследовании обнаружила, что студенты, которые рассматривали пандемию как возможность для роста — как тот начинающий ученый в области общественного здравоохранения — демонстрировали более низкий уровень тревоги и депрессии. Это согласуется с результатами предыдущих исследований, говорящих, что чем больше искупительных сюжетных линий в жизни человека, тем он счастливее.

Это не означает, что ключ к счастью заключается в позитивном отношении к ужасным событиям. Макадамс считает, что культивирование оптимистичного взгляда действительно улучшает самочувствие людей, но нужно с осторожностью относиться к культурному давлению, которое требует счастливого конца. В некоторых событиях он просто невозможен.

По словам Макадамса, не стоит хвататься за искупительную историю пандемии: больше спокойствия принесут скромные и реалистичные рамки. «Мне нравится мысль, что нам придется «научиться жить с вирусом». Я думаю, что это правильно — это не похоже на войну, которая закончится, и «мы станем победителями», — говорит он. Следует признать, «что всегда будут трудности». Мы должны «четко это видеть и научиться справляться с невзгодами, которые невозможно полностью преодолеть». Принять эту историю, даже если она горько-сладкая, лучше, чем ожидать голливудского финала, который никогда не наступит.

Согласно недавнему исследованию, стартапы с горизонтальной организационной структурой часто терпят неудачу.

«Хотя многим предпринимателям не нравится идея иерархии и менеджеров, в конечном итоге, руководители действительно необходимы. Они нужны, чтобы планировать наперед и разрабатывать подходящую иерархическую структуру на более раннем этапе», — объясняет профессор менеджмента Уортонской школы бизнеса Саером (Ронни) Ли.

В своем исследовании «Миф о горизонтальном стартапе: пересмотр организационной структуры» Ли опровергает популярное мнение о том, что компании, особенно созданные недавно, лучше работают без руководителей, которые могут подавлять творческий подход и мешать прогрессу. По его словам, вполне естественно, что основатели компании в начале пути испытывают восторг, генерируя идеи и занимаясь поиском подходящего продукта на рынке. Но сосредоточенность исключительно на краткосрочных целях дорого обойдется в будущем, когда четкое разграничение обязанностей будет необходимо для того, чтобы масштабировать бизнес.

«Со временем многие из нас понимают, что не имеет значения, насколько хороша бизнес-идея или насколько потрясающая собралась команда, неправильное управление может убить бизнес, — говорит Ли. — К сожалению, есть много случаев, когда стартапы терпят неудачу просто потому, что им не хватило организованного управления».

Ли обнаружил, что наиболее успешные компании, которые начинались с горизонтальной структуры, обычно создают вертикаль руководителей, когда количество сотрудников увеличивается на 20 или 30 человек. При таком штате нужны хорошие менеджеры, чтобы поддерживать порядок и не дать компании погрузиться в хаос. Без руководства сотрудники могут потерять направление, уйти в бесконечные поиски, создать проекты, которые они не в состоянии выполнить, и конфликтовать между собой.

«Без руководителя, который сможет при необходимости сдерживать их, они могут начать соревноваться за проекты, и это соревнование может выйти из-под контроля и перерасти в конфликт»,— говорит Ли, отмечая, что сотрудники мужчины, которых обычно большинство, склонны накапливать влияние, когда нет официальной власти. Следовательно, они обеспечивают себе работу над наиболее перспективными проектами, оставляя другим менее значимый вклад в работу.

«Хотя горизонтальная иерархия может способствовать экспериментам и творчеству на ранней стадии, она также способна привести к разрушительным конфликтам и нарушению координации между сотрудниками. Как результат, появляется текучесть кадров и, в конечном итоге, коммерческий провал», — делится Ли.

Найти правильный баланс

Ли признает, что для предпринимателей сложно найти баланс между творческими инновациями и коммерческим успехом. Они часто реализуют одно за счет другого, поскольку сложно достичь всего одновременно. Фильмы — это один из прекрасных примеров: артхаус редко приносит хорошую прибыль, в то время как блокбастеры обычно лишены художественной ценности.

В ходе исследования Ли обнаружил, что компромисса между двумя желаемыми результатами можно достичь при помощи правильной организационной структуры. Вот почему тем, кто запускает стартап, важно подумать, какая иерархия сработает лучше всего и когда ее внедрять.

«Для коммерческого успеха стартапы должны в некоторой степени ограничивать свободу сотрудников, не допускать бесконечного поиска идей. Им также нужно дипломатично выбирать идеи, чтобы не создать конфликты и не лишить мотивации сотрудников, — считает Ли. — И это проще сказать, чем сделать».

По мере того как они создают иерархические уровни, создателям может быть все сложнее удержать сотрудников, что были с ними изначально, поскольку иерархия была горизонтальной. В таких случаях, по словам Ли, будет полезно умерить ожидания сотрудников, дав понять, что руководители появятся, когда проект вырастет.

Главная мысль для предпринимателей — думать о людях не меньше, чем о своем продукте, особенно в первые дни становления бизнеса.

«Поскольку это действительно сложно — осуществить переход от горизонтальной к вертикальной структуре во время активной работы над идеями, — предпринимателям нужно планировать этот процесс заранее, держа представление о структуре в уме», — считает Ли.

Ли и его коллеги провели практический эксперимент с участием 8000 соискателей, чтобы выяснить, привлекают ли стартапы с горизонтальной структурой больше женщин, чем мужчин. Распространено мнение, что женщины предпочитают эту форму, поскольку она может означать большее равенство, чем традиционные иерархии, и предоставлять более здоровый баланс между работой и жизнью. Но исследователи обнаружили, что реклама горизонтальной структуры снижает количество женщин в числе соискателей на 25%.

«Горизонтальная иерархия может непреднамеренно снижать разнообразие в стартапе и в конечном итоге сказывается отрицательно на результате в долгосрочной перспективе», — говорит Ли.