Месяц: Январь 2022

Проведя из-за COVID-19 более года на дистанционной работе, многие хотят, чтобы это положение сохранилось. Каждый второй из тех, кто работал удаленно, намерен уволиться, если его компания не позволит ему трудиться в том же режиме полный рабочий день. А недавний опрос, проведенный Owl Labs, показал, что 59% респондентов с большей вероятностью выберут работодателя, который предлагает дистанционную занятость, в отличие от того, кто этого не делает.

Если вы сейчас ищете возможность работать удаленно – там, где вы уже заняты, или на новом месте – стоит потратить время на то, чтобы подумать не только о самой возможности, но и о том, будет ли вам как сотруднику с дистанционной занятостью оказана поддержка. В конечном итоге нет смысла начинать работу и уходить через несколько месяцев из-за того, что никто не готов обеспечить вам средства для достижения успеха.

Ниже перечислено шесть признаков того, что работодатель не ценит сотрудников, занятых удаленно. Возможно, этот список поможет вам более внимательно выбирать вакансию с дистанционной работой.

1. У работодателя нет специальной программы адаптации для новых сотрудников, работающих удаленно

Если ваш потенциальный работодатель не нашел времени создать курс для сотрудников с дистанционной занятостью, чтобы научить их пользоваться технологиями и принятыми в команде практиками общения, он, вероятно, не тратил много времени на осмысление особенностей дистанционной занятости. Это сигнализирует об отсутствии инвестиций и, возможно, об отсутствии поддержки.

2. Работодатель не проводит совместных мероприятий, в которых участвуют сотрудники с офисной и дистанционной занятостью

Если у вашего потенциального работодателя нет регулярных мероприятий, которые дают возможность сотрудникам, работающим в офисе и удаленно, знакомиться друг с другом, он не прилагают усилий, чтобы те, кто работает удаленно, чувствовали себя частью команды. Одиночество и невидимость – два часто упоминаемых недостатка дистанционной работы, но эти проблемы довольно легко преодолеть усилиями работодателей. Ищите активную компанию вместо той, что не тратит время на то, чтобы команда чувствовала себя командой.

3. У работодателя нет специальных процедур для встреч и одновременной работы сотрудников, занятых в офисе и удаленно

Если ваша команда состоит из сотрудников, работающих в офисе и удаленно, и у вас нет стандартов, обеспечивающих возможность всем быть включенными и услышанными, ваш работодатель не инвестирует в сотрудников, занятых удаленно. Работодатели, которые заботятся об их поддержке, следят за тем, чтобы в конференц-залах использовалось необходимое оборудование, а начальники отделов знали, как создать подходящее пространство, и постоянно контролировали соблюдение этих стандартов.

5. Сотрудники с удаленной занятостью не играют в компании заметных ролей

Если работодатель называет себя «дистанционно ориентированным», но у него нет руководителей среднего звена, работающих удаленно, стоит спросить почему. Если дистанционная работа предназначена для позиций, где нет возможностей для карьерного роста, вероятно, это не лучшее место для инвестирования вашего времени.

6. Высшее руководство открыто поддерживает негативные мнения о сотрудниках, работающих удаленно

Если топ-менеджмент фирмы-работодателя делает смелые заявления о негативных качествах сотрудников, работающих удаленно, то становится понятно, каково их реальное положение. Если на верхнем уровне говорится о том, что сотрудники, занятые удаленно, не представляют ценности, то и на других уровнях компании будет такое же отношение. Обезьянка видит – обезьянка делает.

До появления радио, телевидения и интернета вы, вероятно, выписывали газеты, чтобы узнавать, что происходит в окружающем мире. Не выписывали? Что ж, это тоже нормально. Жизнь тогда вообще была проще, спокойнее и приятнее. Вы могли проснуться лишь после того, как несколько раз нажали кнопку «отложить» на будильнике, протереть сонные глаза, приготовить завтрак, поехать на работу, вернуться домой и насладиться вечером — и все это без назойливых прямоугольников перед глазами. Вы могли переключаться между задачами с большей легкостью и спокойствием, и все ваши дела сопровождала умиротворенная продуктивность. Вы были полны энергии. Конечно, сталкиваться со стрессом приходилось и тогда, но поводов для беспокойства было куда меньше. И меньше внимания уделялось событиям, которые не оказывали прямого влияния на вашу жизнь.

Но время не стоит на месте, и «сфера озабоченности» стала шире. Я называю это масштабом событий и проблем, на которые мы регулярно обращаем внимание.

Со временем на эту проблемную область повлиял технический прогресс. После газет основным способом привлечения внимания стало радио. После радио появилось эфирное телевидение — о, сладкое, чудесное эфирное телевидение! — которое породило вечерние новости и расчистило путь для круглосуточных кабельных новостных каналов.

Эти новые средства массовой информации были развлекательными и информационными. И, что очень важно в контексте этой статьи, они давали возможность в любой момент узнать о событиях, происходящих где-то в окружающем мире. Большинство историй не влияли на нас напрямую, но это не имело значения: благодаря новостям весь мир был как на ладони, а мы ощущали, что вписываемся в общую картину. Мы также узнавали о жизни других людей и о том, через что им пришлось пройти.

Вы уже знаете, что произошло дальше: вслед за радио и телевидением появился интернет, который еще больше расширил область наших интересов. Потреблять новости стало проще, чем когда-либо, и гораздо быстрее. Мы больше не привязаны к расписанию новостей на радио и телевидении, можем просматривать бесчисленное множество сюжетов одновременно и впитывать знания так, словно завтра вовсе не наступит. Мы перескакиваем с одного на другое и постигаем мир при помощи фрагментарного внимания.

Область наших интересов увеличивается с каждым новым носителем информации. Это не хорошо и не плохо, но есть несколько факторов, которые вызывают беспокойство.

Первый относится к негативу. Люди, кто потребляют много новостей, быстро понимают, как и исследователи, что в медиа больше говорят о негативном, чем о позитивном. Негативные истории — каждая из которых создает соответствующую микродозу стресса — плавают на поверхности, потому что привлекают внимание. Негативные новости, естественно, кажутся более тревожными и важными и вызывают беспокойство. Но есть еще кое-что, о чем стоит переживать.

Интернет расширяет область наших интересов одним ключевым способом: он дает информацию о жизни людей, которых мы знаем (и тех, кого вроде как знаем). Мы, люди, чуткие социальные существа, и это подтверждается тем, сколько контента мы потребляем в интернете. Нам больше не нужно встречаться со старыми университетскими друзьями, чтобы обсудить, как у них дела — мы узнаем о каждом их повышении по службе и смене работы из LinkedIn, об основных вехах в жизни — из Instagram, а случайные мысли читаем в Twitter. Теперь мы не только слушаем на семейных встречах рассказы чокнутого кузена о теориях заговора, но и видим глупые мемы, которыми он делится на Facebook. Нам не нужно ждать собрания общины, чтобы услышать последнюю информацию о пандемии — сведения о количестве заболевших за день можно увидеть на сайте прямо в момент публикации.

Благодаря прогрессу и распространению технологий появляется все больше моментов, на которые мы обращаем внимание, изучаем и по поводу которых переживаем.

Наша сфера озабоченности никогда не была такой огромной.

Как я уже сказал, тот факт, что сфера озабоченности растет, сам по себе не плох, особенно если объект внимания оказывает прямое или косвенное влияние на вашу жизнь.

Чем больше у вас ответственности, тем больше ваша сфера озабоченности, и это нормально. Генеральный директор или политик из списка Fortune 500, вероятно, переживает по большему числу поводов, чем пенсионер, отдыхающий дома (по крайней мере, профессионально). У занятого родителя, вероятно, больше беспокойств, чем у холостяка (по крайней мере, персонально).

Оставив в стороне размеры сферы интересов, помните: когда мы обращаем внимание на информацию, которая напрямую не влияет на нашу жизнь, она все равно влияет на нас, даже в незначительной степени. Это приводит к циничности и истощению — двум ключевым атрибутам выгорания. Или добавляет ненужного хронического стресса и отвлекает до такой степени, что мы забываем все, за что мы должны быть благодарны. Это серьезный риск сегодня, когда мы проводим за экранами так много времени, как никогда раньше.

Важны события, которые прямо или косвенно влияют на нашу жизнь и на жизнь тех, кого мы любим. Но все то, что не касается нас, близких нам людей и сообщества в целом — особенно события, которые находятся вне нашего контроля — приносит больше проблем, чем пользы.

Помните о своей сфере озабоченности. Возможно, есть смысл ее уменьшить.

Опра Уинфри, Стив Джобс, Билл Гейтс… Когда вам нужна мотивация или личное вдохновение, вы находите цитаты богатых и известных людей. В то же время, кажется, растет недовольство уровнем неравенства в мире — и это явно расходится с поклонением богатым людям, которое мы видим в СМИ и интернете.

Новое исследование, опубликованное в PNAS, изучило это расхождение. По его данным, даже если мы считаем богатство миллиардеров как группы несправедливым, мы остаемся терпимыми к достижениям и богатству отдельных людей. И это также влияет на политику и убеждения, которые люди готовы поддерживать.

В первом исследовании изучалось отношение к зарплатам топ-менеджеров. Участники читали либо о недавнем повышении зарплат генеральных директоров крупнейших компаний Америки, либо об увеличении зарплаты одного конкретного генерального директора. Те, кто читал об отдельных СЕО, думали, что его зарплата должна быть значительно выше, чем те, кто читал о группе. Во втором исследовании эти результаты были воспроизведены в контексте спорта: сравнивались отдельные игроки и команды. Участники сочли, что несправедливое преимущество высокооплачиваемых спортсменов над низкооплачиваемыми не такое сильное, как преимущество богатых команд над менее обеспеченными.

В третьем исследовании участники читали два отрывка: один о конгломерате, а другой — о человеке. И тот, и другой соревновались за государственный контракт и, благодаря своему богатству, могли потратить больше, чем их соперники — за счет чего и победили. Опять же, участники посчитали, что соревнование между людьми было более справедливым с точки зрения как результата, так и распределения ресурсов между конкурентами.

В более позднем исследовании участникам рассказывали либо о среднем достатке 25 самых богатых людей Америки, либо о состоянии, накопленном одним из них. Не было предоставлено никакой информации ни об их личности, ни о том, как они стали богатыми. Затем участники написали свое мнение о том, почему человек или группа разбогатели, какие факторы сыграли свою роль в этом и насколько это справедливо. И в конце они оценили идею налога на роскошь.

Участники, которые читали об отдельных людях, были сильнее уверены, что богатство зависит от личных характеристик, и чаще считали, что оно получено справедливо, чем те, кто читал о группе. Участники, читавшие о группе, несколько больше поддерживали налог на роскошь, то есть мы сильнее симпатизируем богатым людям, чем группам, в которые они входят.

В последнем исследовании рассматривалось влияние СМИ. Половине участников показали обложку журнала Forbes с семью самыми богатыми людьми мира. Другой половине показали обложку только с одним из семи миллиардеров.

Вслед за этим участников попросили написать о том, что они думают об изображенном человеке или людях, насколько, по их мнению, они заслужили свое богатство, насколько оно справедливо и насколько их успех обусловлен талантами и способностями по сравнению с несправедливостью экономической системы. Наконец, участники оценили, насколько они поддерживают налог на наследство для устранения разрыва в неравенстве.

Наблюдавшие за отдельным человеком испытали меньше негативных чувств, чем те, кто видел групповую обложку, и с большей вероятностью списали успех на талант, чем на какое-либо несправедливое преимущество. Те, кто видел группу миллиардеров, сильнее поддерживали налог на наследство, чем те, кто видел обложку с одним из них.

Это не первое исследование, в котором обнаруживается различие в отношениях к человеку и группе — другое исследование, опубликованное в этом году, показало, что люди более готовы украсть что-то у большой группы, чем у одного человека, а другое исследование показало, что в спорте более предпочтительны индивидуальные победы, чем командные. Почему так? Авторы предполагают, что мы лучше способны формировать стереотипы групп — поэтому, когда мы сталкиваемся с конкретным человеком, его черты, не совпадающие с этими стереотипами, заставляют нас воспринимать его как менее типичного представителя группы, и таким образом, вызывают больше симпатии. И если мы негативно относимся к «1%», то люди, которых мы с ним ассоциируем, кажутся особенно отрицательными, а те, кто не так очевидно относится к этой группе, кажутся лучше в сравнении с ними.

«Важно то, как мы выражаем и передаем информацию о неравенстве», — говорит один из авторов Джесси Уокер. — Разговор об «1%» вызовет иную реакцию, чем персонализация, если речь идет об одном человеке из этого эксклюзивного клуба». Переосмысление того, как мы говорим о неравенстве, демонстрация негативного влияния как индивидуального, так и коллективного богатства, поможет изменить это отношение.