Месяц: Март 2020

Что бы вы почувствовали, если вам не нужно было больше работать? Восторг? Опустошение? Освобождение? Тревогу? Все вышеперечисленное? Экономисты и разные мыслители давно обсуждают роль работы в формировании человеческой личности. Зигмунд Фрейд считал, что работа «совершенно необходима», а Адам Смит говорил, что это «тяжесть и неприятность».

Дэниел Сасскинд, профессор Оксфорда и бывший советник правительства, считает, что работа «настолько укоренилась в нашей психике, что нам трудно даже начать думать о мире, где ее меньше, и когда мы начинаем о таком мире думать, то не можем сформулировать что-либо существенное». Его доводы в книге «Мир без работы» (A World without Work), которая заглядывает в будущее, состоят из трех частей: во-первых, в течение нашей жизни автоматизация приведет к тому, что работы не хватит на всех; во-вторых, эта структурная технологическая безработица, если ее игнорировать, сделает наш и без того несправедливый мир гораздо более неравноправным; и в-третьих, для предотвращения такого исхода нужно полностью переосмыслить политику правительства в области труда.

Из этих трех линий рассуждения у Сасскинда первая наиболее убедительна. Он признает, что работники часто слишком  паникуют из-за угрозы замещения их машинами. Но в этот раз, утверждает он, угроза реальна. Пугающий темп развития ИИ лучше всего доказывают попытки создать роботов для игры в шахматы и го. Долгие годы ученые пытались копировать человеческое мышление и поведение. Это оказалось невозможным, и к концу 1980-х казалось, что ИИ зашел в тупик.

А затем в 1997 году IBM Deep Blue победил в шахматах гроссмейстера Гарри Каспарова. Это был важный этап, потому что машина не думала, как Каспаров. Вместо этого она использовала то, что Сасскинд называет «грубой процессинговой силой», чтобы просчитать больше шагов вперед, чем ее противник-человек. В 2016 году робот под названием AlphaGo победил Ли Седола, лучшего игрока го в мире. Год спустя программе следующего поколения AlphaGo Zero было дано не что иное, как правила игры. После трех дней и миллионов игр против себя, новая программа одолела оригинальную AlphaGo. Всего за несколько лет этот прагматичный подход позволил машинам конкурировать с людьми, победить лучших из них, а затем полностью вытеснить.

Сасскинд выдвигает множество доводов, подтверждающих, что автоматизация вытеснит людей. Уже сейчас машины могут за три минуты сгенерировать документы, на которые квалифицированному финансовому юристу нужно три часа. Алгоритмы могут писать оригинальную музыку, настолько приятную для поклонников классической музыки, что она почти неотличима от Баха. Сасскинд утверждает, что единственно возможный исход — это структурная технологическая безработица, при которой машины настолько лучше людей при выполнении множества задач, что многие, а то и большинство работоспособных людей не смогут найти работу. Он признает, что этот процесс будет проходить с разной скоростью в зависимости от структуры экономики, а также продуктов и услуг, которые они производят.

Чтобы заглянуть в это будущее, Сасскинд обращается к сельскохозяйственному сектору Великобритании. За последние 150 лет технологии увеличили производство сельскохозяйственной продукции почти в пять раз, но число рабочих сократилось. Он отмечает, что повышение эффективности создает новый спрос, но в конечном итоге это приводит к большему количеству работы для машин, а не для людей. Поразительное исследование промышленных роботов в США десять лет назад показало, что внедрение одного нового робота на 1000 рабочих приводило к сокращению 5,6 рабочих мест в экономике и к снижению заработной платы.

Сасскинд предупреждает, что мир без работы будет гораздо более неравным. Поскольку множество задач будут автоматизированы, стоимость человеческого капитала упадет до нуля. Между тем доход или прибыль, полученная благодаря работе роботов, попадет к акционерам небольшого числа компаний. Индустрия автоматизации на руку лишь небольшому числу крупных игроков, а не большому количеству мелких. Новаторский ИИ требует огромных объемов данных и вычислительной мощности, а стартапы быстро скупаются гигантами. По данным середины 2017 года, Alphabet, Amazon, Apple, Facebook и Microsoft потратили $131 млрд на 435 приобретений за 10 лет.

Как же сплотить общество, в котором возможность обеспечить себя есть только у некоторых, а все богатство принадлежит небольшой группе? Возможно, более важную роль должно играть правительство, сосредоточившись не на производстве богатства, а на его распределении. Рыночные силы распределяют богатство несправедливо. Сасскинд напоминает, что два предыдущих раза, когда снижалось неравенство, были вызваны Черной смертью XIV века и двумя мировыми войнами XX века. А усиление существующих мер государства по социальной защите населения не сработает, так как они подразумевают возвращение реципиентов к работе.

Вместо этого Сасскинд призывает пересмотреть свод законов о труде, которые повышают налоги для тех, кому удается сохранить свой капитал, и распределяют этот доход среди остальных. И чтобы обеспечить справедливое распределение, Сасскинд предлагает ввести модифицированный универсальный базовый доход, но с некоторыми социальными условиями, необходимыми для получения платежей. Он честно признался, что ему трудно точно определить, какими они могут быть. Возможно, преследование «художественных и культурных целей», «политическая, образовательная, бытовая и волонтерская деятельность».

У правительства должны быть другие функции, такие как инвестирование избыточных доходов в фонды, разработка законодательства, помогающего облегчить переход к нехватке рабочих мест (например, путем сокращения рабочих часов и повышения заработной платы), и принятие более конструктивной политики досуга.

Взгляд Сасскинда в будущее неизбежно выглядит немного размытым. Его гипотетическая, полностью автоматизированная экономика кажется закрытой и замкнутой. Он не рассматривает некоторые важные макроэкономические тренды, которые могут идти параллельно — например, резкое сокращение численности трудоспособного населения в большей части Северной Америки, Европы и Азии в сочетании с резкими скачками на некоторых больших развивающихся рынках, таких как Нигерия. Господствующие настроения в отношении иммиграции и стоимости импортируемой рабочей силы будут основным фактором, определяющим скорость автоматизации. Сасскинд прав, что работа — это такая фундаментальная часть современной идентичности, что трудно представить мир без нее, но он предпринял замечательную попытку сделать это.

В прошлом году я оставила руководящую должность в ведущем агентстве по маркетингу и коммуникациям, чтобы открыть собственный магазин. Как и многие предприниматели, я изо всех сил пыталась найти подходящих людей, которые будут работать с клиентами, помогут в развитии бизнеса и в повседневных операциях. Я наняла специалиста по подбору персонала и просматривала резюме за резюме квалифицированных, казалось бы, людей, которые обещали, что смогут выполнить свою работу, — и все они отправлялись в мусорку.

Как и при запуске чего-то нового, я пробовала разные подходы. Что-то работало, что-то — нет.

Однажды коллега, которой я доверяла, упомянула, что одна ее знакомая ищет работу. На первый взгляд, эта девушка была совсем не тем человеком, которого я искала — за пять лет работы она никогда не занималась PR, никогда не работала напрямую с медиа, и вообще пришла из некоммерческого мира. Тем не менее, я рискнула и назначила встречу.

Прошло около четырех месяцев с тех пор, как я ее наняла. Поскольку она из другой профессиональной экосистемы, то постоянно подталкивает всю команду к тому, чтобы искать новые пути выполнения той или иной задачи.

За два десятилетия формирования команд и налаживания партнерских отношений по всему миру я поняла, что нередко лучше всего для работы подходит тот человек, от которого вы этого меньше всего ожидаете. Некоторые ведущие мировые инноваторы когда-то были аутсайдерами. Вера Вонг, Джефф Безос, Ричард Брэнсон, Сара Блейкли, Рональд Рейган — это лишь малая часть из множества людей, которые в какой-то момент своей карьеры были неподходящими кандидатами.

Брэнсон бросил школу в 16 лет и начал создавать Virgin Group, заработав на нем около $5 млрд. Вера Вонг была фигуристкой и журналисткой, а затем стала одним из ведущих мировых дизайнеров женской одежды.

Конечно, не существует формулы, которая поможет нанять следующего Стива Джобса. Но есть веские доводы в пользу того, что ваш следующий самый яркий и инновационный сотрудник может работать в отрасли, совершенно не похожей на вашу.

Поиск сотрудников — это искусство следования интуиции

Борьба за таланты только усиливается. В то же время в эпоху постоянно совершенствующихся систем отслеживания количество талантов, кажется, уменьшается. А в сочетании с упертым желанием нанимать сотрудников исключительно из своей отрасли вам повезет, если вам останется хоть горстка квалифицированных кандидатов. Этот ограниченный пул часто служит основным катализатором снижения культуры труда и отсутствия офисного разнообразия.

Тем не менее, на протяжении многих лет часть моих лучших сотрудников были весьма нестандартными, как, например, та девушка, о которой я упоминала выше. Я перестала обращать внимание на отраслевой опыт, теперь я реагирую, когда вижу у кандидата страсть и желание узнать что-то новое, а не просто человека, который соответствует всем общепринятым требованиям. В моих маркетинговых отделах работали репортеры, политические деятели, любители кино, ученые и инженеры.

Мысль, что для любой работы подходит только один тип людей, ограничена. Из-за нее так много компаний упускает возможности и людей, которые могли бы вывести их бизнес на новый уровень.

Человек — это не чеклист

Вот что я поняла за то время, что искала кандидатов вне своей области:

1. Свежий взгляд помогает создавать свежие продукты. Если у вас в команде есть человек с нестандартной точкой зрения, это дает вам свежий взгляд на отрасль, позволяет посмотреть за ее пределы и увидеть собственную работу под другим углом. Сегодня моя команда организует сотрудничество так, как я никогда не могла себе представить, и заполняет пробелы, о которых я даже не подозревала. А я могу сосредоточиться на том, что делаю лучше всего, потому что другие люди расчищают мне путь.
2. Если поначалу ничего не получается… Я нанимаю стойких людей, которые не боятся пробовать, терпят неудачу и пробуют снова. Вместе мы создаем среду, в которой никто не боится задавать вопросы или признавать неудачу (или успех, собственно говоря). Все голоса и мнения приветствуются, поскольку мы действуем в постоянно меняющемся ландшафте индустрии маркетинга и коммуникаций. Мы бросаем вызов друг другу, чтобы расти, мы создали для этого особую культуру. Также мы обращаем внимание на то, что делает некоторые аспекты этого роста некомфортными.
3. Чем больше перспектив, тем лучше. Взаимодействие клиентов с компаниями резко изменилось из-за интеграции новых технологий и социальных трендов. Кроме того, изменились потребности клиентов и методы нашей работы, что требует от нас новых перспектив, основанных на нашем собственном опыте.

Сегодня ведется много разговоров о преимуществах и необходимости найма разносторонних талантов, и самое время брендам из разных отраслей сделать шаг назад и пересмотреть свои подходы к отбору кандидатов. Есть разные способы получить доступ к целому новому конвейеру талантов, о котором вы никогда не подозревали, в том числе размещение открытых вакансий на платформах, не обслуживающих какую-либо конкретную отрасль, активный поиск кандидатов, которые не соответствуют требованиям, описанным в вакансии, или поиск за пределами вашего привычного круга.

Прежде всего требуется готовность взять на себя риск, признавать неосознанную предвзятость и иногда замедлять процесс найма, чтобы отобрать людей более вдумчиво.