Неподходящий день для пончиков: как пятницы становятся нерабочими

По дороге на работу Хейли Лафлор купила пару дюжин пончиков. Она забыла, что сегодня пятница. Запланированный сюрприз для коллег обернулся против нее: в кабинете было пусто. Все остальные сотрудники инвестиционной компании в Сент-Луисе, где она работает, решили завершить неделю дома, а это означало, что Лафлор оказалась один на один с огромным количеством сладкого жареного теста, […]
Сообщение Неподходящий день для пончиков: как пятницы становятся нерабочими появились сначала на Идеономика – Умные о главном. …

По дороге на работу Хейли Лафлор купила пару дюжин пончиков.

Она забыла, что сегодня пятница.

Запланированный сюрприз для коллег обернулся против нее: в кабинете было пусто. Все остальные сотрудники инвестиционной компании в Сент-Луисе, где она работает, решили завершить неделю дома, а это означало, что Лафлор оказалась один на один с огромным количеством сладкого жареного теста, которого ей хватило бы на месяц.

По мере того как белые воротнички по всей стране переходят на гибридный режим работы, становится очевидно одно: никто не хочет работать в офисе по пятницам.

Последний день рабочей недели, когда-то ассоциировавшийся с долгими обедами и более ранним уходом домой, все чаще становится днем, когда можно вообще не ходить в офис. Эта, наметившаяся еще до пандемии, тенденция в последние месяцы стала широко распространенной, даже систематической, и создающей новые проблемы для работодателей.

По данным компании Kastle Systems, предоставляющей услуги по охране 2600 зданий по всей стране, в июне только 30% офисных работников приходили на работу по пятницам, что считается наименьшим показателем среди всех будних дней. Так, в понедельник на рабочем месте появляются 41% сотрудников, а во вторник — 50%.

«Это становится в каком-то смысле культурной нормой: вы знаете, что в пятницу никто не придет в офис, поэтому скорей всего сами тоже будете работать из дома, — говорит директор центра человеческих ресурсов в Уортонской школе университета Пенсильвании Питер Каппелли. — Даже до пандемии люди считали пятницу расслабленным днем. А теперь все чаще предпочитают поработать из дома, чтобы приблизить наступление выходных».

Работодатели разделились во мнениях о том, следует ли поддержать удаленное завершение недели или попытаться заманить сотрудников в офис. Тележки с тако и вином, конкурсы костюмов и караоке — все это направлено на то, чтобы заставить сотрудников сменить диван на рабочий кабинет.

Даже самые консервативные работодатели учатся давать работникам свободу. Citigroup объявила пятницу «свободной от Zoom», а бухгалтерский гигант KPMG обещает «пятницы без камер» и позволяет сотрудникам летом уходить на выходные в 15:00.

«Важно давать людям отдохнуть и зарядиться энергией, — говорит исполнительный директор KPMG в США Пол Нопп. — Мы предоставляем им гораздо больше свободы в отношении метода и места работы».

Некоторые стартапы и технологические фирмы вообще начали отказываться от пятниц. Краудфандинговая платформа Kickstarter и интернет-магазин по продаже комиссионных товаров ThredUp относятся к небольшому, но растущему числу компаний, переходящих на четырехдневную рабочую неделю — с понедельника по четверг.

Руководители компании Bolt, занимающейся технологией оформления заказов в Сан-Франциско, начали экспериментировать с нерабочими пятницами прошлым летом и быстро поняли, что удалось найти выигрышную формулу. Сотрудники стали более продуктивными, чем раньше, и по понедельникам возвращались к работе с большим энтузиазмом. В январе компания окончательно перешла на четырехдневную рабочую неделю.

«Не было никаких колебаний, все говорили: «Запишите меня», — рассказывает руководитель отдела по работе с персоналом Анджела Бэгли. — И удивительным было то, что мы продолжали выполнять свою работу. Менеджеры были готовы к работе, сотрудники достигали своих целей. В понедельник они возвращались энергичными и более активными».

Но для других компаний найти правильный баланс оказалось сложнее.

«Работодатели признают, что заставить людей вернуться в офис стало труднее, поэтому они интересуются, что делать? — говорит советник Общества управления человеческими ресурсами Джули Швебер. — Ответ в основном такой: если вы их накормите, они придут. Продуктовые фургоны, специальные мероприятия с обслуживанием, вечеринки с мороженым — вот что сейчас популярно».

Online Optimism, компания по цифровому маркетингу, проводит пятничную программу бесплатных обедов и свободных мероприятий, начиная с 16 часов. Единственное правило: никакой выпивки

По словам исполнительного директора Флинна Зайгера, несмотря на то, что компания отказалась от требований к работе в офисе, 80% из 25 сотрудников приходят в дни, когда есть бесплатная еда.

«Честно говоря, лучшее общение происходит в пятницу, — говорит он. — Почему бы не выпить пару кружек пива? Если люди могут побыть чуть менее продуктивными в один из дней недели, я бы предпочел, чтобы это была пятница, а не понедельник»‎.

Меняющиеся нормы отражаются на экономике и меняют бизнес-модели фирм, занимающихся коммерческой недвижимостью, операторов парковок и многочисленных закусочных, обслуживающих работников в течение недели. Спад офисной работы, особенно по пятницам, заставил кофейни сократить часы работы, гастрономы — пересмотреть штатное расписание, а бары, такие как Pat’s Tap в Миннеаполисе, начали предлагать скидки раньше, чем когда-либо — с 14:00.

«Когда люди работают не из офиса, то приходят пораньше, чтобы посидеть за ноутбуками, потягивая коктейли‎, — рассказывает генеральный менеджер Дейв Робинсон. — По пятницам к 16:30 или 17 часам у нас нет свободных мест».

А вот обеденным заведениям, в которых обычно по пятницам были толпы народу, теперь приходится нелегко. Они наблюдают падение наплыва в последний рабочий день на 30% по сравнению с уровнем до пандемии.

«Это болезненно, — говорит владелец Дэн Раскин. — До пандемии пятница была самым оживленным днем недели — на работе было не так напряженно, и люди ходили с друзьями на обед, но теперь это один из самых вялых дней»‎.

Аналогичный сценарий произошел и с компанией LAZ Parking, управляющей более 3000 гаражей по всей стране. По словам вице-президента компании по среднеатлантическому региону Лео Виллафаны, спрос по понедельникам и пятницам ниже на 20% в сравнении с серединой недели. Самыми оживленными днями остаются среды, но даже если люди и приезжают, то они остаются на короткое время.

По мнению исполнительного директора общества управления человеческими ресурсами и отраслевой лоббистской группы Джонни Тейлора, желание работать из дома по пятницам практически повсеместно.

«Если спросить сотрудников, когда они хотят работать дома, то все говорят — по пятницам»‎, — сказал он.

Тейлор начал экспериментировать с гибридными графиками в 2015 году, задолго до того, как пандемия вынудила различные предприятия сделать это. Но первые эксперименты с удаленными пятницами закончились катастрофой. Сотрудники отлынивали от работы и начинали сворачиваться уже после обеда в четверг. Производительность сильно упала.

Но теперь, когда пандемии исполняется третий год, нормы изменились. По словам Тейлора, люди больше привыкли к удаленной работе. Теперь он разрешает такой формат и по понедельникам, и по пятницам.

«Пятницы из дома теперь узаконены, — сказал он. — На самом деле пути назад нет»‎.

Сталкиваясь с новой реальностью, работодатели ищут более адаптируемые офисы с большим количеством общих помещений и зон сбора вместо традиционных кабинетов. Подумайте о более удобных диванах, кофейных барах, библиотеках и рабочих зонах во внутреннем дворике.

«Чего люди не хотят, так это работать удаленно вместе в офисе, — говорит Ленни Бодуэн, руководитель глобального отдела труда и дизайна в компании CBRE, оказывающей услуги в сфере коммерческой недвижимости. — Зачем приезжать, если мне все равно приходится заходить в Zoom, как я это делаю дома? Организациям следует проводить более эффективные переговоры и планировать расписание. Оно не должно быть стихийным».

Возможно, самое важное — даже более важное, чем бесплатная еда, — это перспектива общения с коллегами, считает Бодуэн. С этой целью некоторые фирмы разрабатывают приложения, которые предлагают сотрудникам краткую информацию о том, кто будет находиться в офисе в тот или иной день, а также о запланированных мероприятиях и других плюшках, чтобы они решили, стоит ли одеваться и ехать на работу.

«Как никому не нравится есть в пустом ресторане, так никто не хочет идти в пустой офис, — говорит он. — Люди хотят реального общения, приходя на работу».

Это доказано на примере компании MasterControl, занимающейся разработкой программного обеспечения в Солт-Лейк-Сити, где сотрудники перестраивают недельное расписание с учетом того, что к концу недели работа замедляется. Фитнес-группы компании, в том числе клубы бега и велоспорта, перенесли пятничные собрания на другие дни. Большинство встреч и тренингов теперь проводятся по понедельникам и вторникам, когда в офисе больше всего сотрудников.

«В пятницу явка определенно намного ниже — вы увидите это, просто войдя в офис и оглядевшись, — говорит директор по культуре компании Алисия Гарсия. — Мы видим, что люди очень ценят такую гибкость»‎.

В штаб-квартире Overstock в Юте в любой день работает около 50 сотрудников из 1500. А по пятницам? Почти никто.

Интернет-магазин не рекомендует проводить какие-либо встречи в пятницу. Большинство сотрудников предпочитают работать дольше в течение недели, чтобы иметь возможность отдыхать каждую вторую пятницу. Генеральный директор Джонатан Джонсон считает, что даже для тех, кто так не делает, последний день рабочей недели стал столь необходимой передышкой от бесконечных встреч и сообщений.

«Пятницы — самые пустые дни, — говорит Джонсон, который в этот день тоже работает из дома. — Офис открыт для тех, кому необходимо прийти, но мы не настаиваем на этом»‎.

По пятницам Джонсон ограничивается одним собранием в Zoom, затем просматривает электронную почту, пишет еженедельное письмо в дирекцию компании и планирует предстоящую неделю.

Иногда он занимается в этот день и личными делами.

«Признаюсь, в прошлую пятницу я ушел в 16 часов на стрижку, — сказал он. — Как правило, это отличный день, чтобы наверстать упущенное»‎.

Сообщение Неподходящий день для пончиков: как пятницы становятся нерабочими появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

Друзья, не надо этих звуков!

9 августа исполнилось 60 лет со дня смерти немецкого писателя Германа Гессе. Автор «Игры в бисер» и «Степного волка», нобелевский лауреат 1946 года и один из наиболее известных прозаиков 20 века, встретил первую мировую войну в Швейцарии, а через несколько месяцев после ее начала опубликовал в цюрихской газете это пацифистское эссе. Его републикацией «Идеономика» открывает […]
Сообщение Друзья, не надо этих звуков! появились сначала на Идеономика – Умные о главном. …

9 августа исполнилось 60 лет со дня смерти немецкого писателя Германа Гессе. Автор «Игры в бисер» и «Степного волка», нобелевский лауреат 1946 года и один из наиболее известных прозаиков 20 века, встретил первую мировую войну в Швейцарии, а через несколько месяцев после ее начала опубликовал в цюрихской газете это пацифистское эссе. Его републикацией «Идеономика» открывает новую рубрику «Назад в будущее», в которой мы будем собирать яркие публицистические высказывания прошлых лет, не теряющие актуальности и сегодня. 

Народы вконец рассорились друг с другом, и каждый день неисчислимое множество людей мучается и гибнет в жестоких сражениях. Так уж случилось, что, читая тревожные сообщения с театра военных действий, я вспомнил давно забытый эпизод детства. Мне только что исполнилось четырнадцать, знойным летним днем я сидел в Штутгарте на знаменитом швабском земельном экзамене и записывал тему сочинения: «Какие положительные и какие отрицательные стороны человеческой натуры пробуждает и развивает война?» Моя работа на эту тему не основывалась на каком-либо опыте и, естественно, не попала в число лучших. То, что я, мальчишка, понимал тогда под войной, под ее доблестями и тяготами, давно уже не совпадает с моими нынешними взглядами на эти вещи. В связи с последними событиями и с упомянутым эпизодом детства я много размышлял в эти дни о войне, и, раз уж теперь вошло в обычай, чтобы мужи науки и люди искусства публично оглашали свое мнение на сей счет, я решил отбросить, наконец, колебания и высказать то, что думаю. Я немец, и все мои симпатии на стороне Германии, но то, о чем я собираюсь говорить, касается не войны и политики, а позиции и задач нейтралов. Под нейтралами я разумею не страны, придерживающиеся политического нейтралитета, а всех тех ученых, учителей, художников, литераторов, что трудятся на пользу мира и человечества.

В последнее время обращают на себя внимание прискорбные симптомы пагубного смятения мысли. Мы слышим об отмене немецких патентов в России, о бойкоте немецкой музыки во Франции, о таком же бойкоте творений духа «враждебных» народов в Германии. Скоро в большинстве немецких газет нельзя будет переводить, хвалить или критиковать произведения англичан, французов, русских, японцев. Это не слухи, это факты, такое уже начинает входить в практику.

Стало быть, отныне надо замалчивать прекрасную японскую сказку или добротный французский роман, точно и любовно переведенный немцем еще до начала войны. Прекрасный и добрый дар, от всей души предлагаемый нашему народу, отвергается только потому, что несколько японских кораблей осаждают Циндао. И если я захочу сегодня с похвалой отозваться о книге итальянца, турка или румына, то сделать это можно лишь при условии, что до публикации отзыва какой-нибудь дипломат или журналист не изменит политическую ситуацию в этих странах!

С другой стороны, мы видим деятелей искусства и ученых мужей, выступающих с протестами против воюющих держав. Как будто сейчас, когда пожар войны охватил весь мир, печатное слово имеет хоть какую-нибудь цену. Как будто художник или литератор, даже самый талантливый и знаменитый, хоть что-нибудь понимает в военных делах.

Иные участвуют в великих событиях, перенося войну в свои кабинеты и сочиняя за письменным столом кровожадные боевые гимны или статьи, пропитанные злобой и раздувающие ненависть между народами. Вот это, наверно, самое скверное.

Любой солдат на фронте, каждодневно рискующий жизнью, имеет полное право на ожесточение, на вспышки гнева и ненависти. Любой активный политик тоже. Но только не мы, люди иного склада, — поэты, художники, журналисты. Пристало ли нам усугублять то, что и без того худо, к лицу ли нам умножать уродливое и достойное сожаления?

Выиграет что-нибудь Германия, запретив у себя распространение английских и французских книг? Станет ли мир хоть чуточку лучше, если французский писатель начнет осыпать противника площадной бранью и разжигать в войсках звериную ярость?

Все эти проявления ненависти – от нагло распространяемых слухов» до подстрекательских статеек, от бойкота «враждебного» искусства до хулы и поношений в адрес целых народов – основываются на скудоумии, на лености мысли, которую легко простить солдату на фронте, но которая не к лицу рассудительному рабочему или труженику на ниве искусства. Мой укор не относится к тем, для кого мир и раньше не простирался дальше пограничных столбов. Я веду здесь речь не о тех, у кого вызывает возмущение любое доброе слово о французской живописи, кто впадает в ярость от каждого иностранного выражения. Такие люди и впредь будут делать то, что делали до сих пор. Но все остальные, те, кто до недавнего времени сознательно или неосознанно помогали возводить наднациональное здание человеческой культуры, а теперь вдруг возжаждали перенести войну в сферу духа, — вот они творят непоправимое и вступают на ложный путь. Они до тех пор служили людям и верили в существование наднациональной идеи человечества, пока этой идее ничего не угрожало, пока думать и действовать так было удобно и привычно. Теперь же, когда приверженность величайшей из идей требует работы, сопряжена с опасностью, становится вопросом вопросов, они предают ее и затягивают мелодию, которая по душе большинству.

Само собой, я ничего не имею против патриотических чувств и любви к своему народу. В эту тяжкую годину меня не будет среди тех, кто отрекается от своего отечества, и мне не придет в голову отговаривать солдата от выполнения своего долга. Раз уж дело дошло до стрельбы, пусть стреляют. Но не ради самой стрельбы, не ради уничтожения ненавистного врага, а чтобы как можно скорее взяться за более возвышенную и достойную работу! Сегодня каждый миг гибнет многое из того, над чем всю жизнь трудились лучшие из художников, ученых, путешественников, переводчиков, журналистов. Тут уж ничего не поделаешь. Но тот, кто хотя бы один-единственный светлый час верил в идею человечества, в интернациональную науку, в красоту искусства, не ограниченного национальными рамками, а теперь, испугавшись чудовищного напора ненависти, отрекается от прежней веры, а заодно и от лучшего в себе, тот поступает безрассудно и совершает ошибку. Я думаю, среди наших поэтов и литераторов вряд ли найдется хотя бы один, чье собрание сочинений украсит когда-нибудь то, что сказано и написано им сегодня под влиянием злобы дня. И среди тех, кто заслуживает право называться писателем, вряд ли встретится такой, кому патриотические песни Кернера были бы больше по душе, чем стихотворения Гете, который столь странным образом держался в стороне от освободительной войны своего народа.

Вот-вот, тут же воскликнут ура-патриоты, этот Гете был нам всегда подозрителен, он никогда не был патриотом, он заразил немецкий дух тем мягкотелым, холодным интернационализмом, которым мы уже давно болеем и который изрядно ослабил наше германское самосознание.

В этом суть дела. Гете никогда не был плохим патриотом, хотя он и не сочинял в 1813 году национальных гимнов.

Любовь к человечеству он ставил выше любви к Германии, а ведь он знал и любил ее, как никто другой. Гете был гражданином и патриотом в интернациональном мире мысли, внутренней свободы, интеллектуальной совести, и в лучшие свои мгновения он воспарял на такую высоту, откуда судьбы народов виделись ему не в их обособленности, а только в подчиненности мировому целому.

Такую позицию можно в сердцах обозвать холодным интеллектуализмом, которому нечего делать в годину испытаний, — и всe же это та самая духовная сфера, в которой обретались лучшие поэты и мыслители Германии. Сегодня самое время напомнить о духовности и призвать к чувству справедливости и меры, к порядочности и человеколюбию, в этой духовности заключенных. Неужели наступит время, когда немцу потребуется мужество, чтобы сказать, что хорошая английская книга лучше плохой немецкой? Неужели дух воюющих сторон, которые сохраняют жизнь взятым в плен врагам, посрамит дух наших мыслителей, неспособных признать и оценить противника даже тогда, когда тот проповедует миролюбие и творит добро? Что принесет нам послевоенное время, которого мы уже теперь слегка побаиваемся, время, когда путешествия и духовный обмен между народами окажутся в полном запустении? И кому, как не нам, предстоит работать над тем, чтобы все снова стало по-иному, чтобы люди снова научились понимать и ценить друг друга, учиться друг у друга, кому, как не нам, сидящим за письменными столами, в то время как наши братья сражаются нa фронте? Честь и слава тому, кто проливает кровь и рискует жизнью на полях сражений под взрывами гранат! Но перед теми, кто желает добра своей отчизне и не утратил веры в грядущее, стоит иная задача: сохранять мир, наводить мосты между народами, искать пути взаимопонимания, а не потрясать оружием (пером!) и не разрушать до основания фундамент будущего обновления Европы.

В заключение несколько слов для тех, кто страдает от войны и впадает в отчаяние, кому кажется, что она уничтожает остатки культуры и человечности. Войны были всегда, с тех пор как человечество помнит себя, и никогда не было оснований считать, что с ними наконец покончено. Если мы и думали иначе, то исключительно потому, что привыкли к долгому миру. Войны будут до тех пор, пока большинство людей не научится жить в гетевском царстве духа. И все же устранение войны остается нашей благородной целью и важнейшей задачей западной христианской цивилизации. Исследователь, ищущий средство против заразной болезни, не откажется от своей работы только потому, что его застала врасплох новая эпидемия. Мы тем более не откажемся от нашего идеала и не перестанем бороться за «мир на земле» и за дружбу всех людей доброй воли. Человеческая культура возникает из облагораживания и одухотворения животных инстинктов, из чувства стыда, из фантазии и стремления к знанию. Жизнь стоит того, чтобы ее прожить, — в этом высший смысл и утешение всякого искусства, несмотря на то что никому из воспевавших ее не удалось избежать смерти. Пусть эта злополучная война заставит нас глубже, чем когда бы то ни было, почувствовать, что любовь выше ненависти, понимание выше озлобленности, мир благороднее войны. А иначе какая же еще от нее польза?

Герман Гессе, эссе опубликовано 3 ноября 1914 года в газете Neue Zürcher Zeitung

P.S. Рубрика «Назад в будущее» обновляется каждую неделю в четверг. Если у вас есть идеи текстов для нее, пожалуйста, напишите нам на почту или в телеграме

Сообщение Друзья, не надо этих звуков! появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

Потерянность как норма: что такое «кризис четверти жизни»

Сатья Дойл Байок, 39-летний психотерапевт, заметила, что за последние несколько лет молодые люди, которые побывали в ее кабинете, сильно изменились: теперь это нервные, неуравновешенные молодые люди, вчерашние подростки, в возрасте 20-30 лет. Они не могут найти покой и постоянно чувствуют, что с ними что-то не так. «Непреодолимая тревога, депрессия, страдания и потерянность сегодня фактически являются […]
Сообщение Потерянность как норма: что такое «кризис четверти жизни» появились сначала на Идеономика – Умные о главном. …

Сатья Дойл Байок, 39-летний психотерапевт, заметила, что за последние несколько лет молодые люди, которые побывали в ее кабинете, сильно изменились: теперь это нервные, неуравновешенные молодые люди, вчерашние подростки, в возрасте 20-30 лет. Они не могут найти покой и постоянно чувствуют, что с ними что-то не так.

«Непреодолимая тревога, депрессия, страдания и потерянность сегодня фактически являются нормой», — пишет Байок в предисловии к своей новой книге «Четверть жизни: поиск себя в раннем взрослом возрасте». В книге используются случаи из практики доктора Байок, повествующие о препятствиях, с которыми сталкиваются сегодняшние молодые люди в возрасте от 16 до 36 лет.

Как и средний возраст, период около двадцати пяти может принести свой собственный кризис. Попытка отделиться от родителей или опекунов и сформировать чувство собственного достоинства — это нелегкая задача. Но поколение, вступающее во взрослую жизнь, сталкивается с новыми, порой изматывающими, проблемами.

Многие молодые люди сегодня изо всех сил пытаются позволить себе колледж или отказываются от него, а «экзистенциальный кризис», который раньше наступал после выпуска, случается все раньше и раньше, по словам Анджелы Нил-Барнетт, профессора психологии Кентского государственного университета, которая изучала тревожность у молодых людей. «Мы были ограничены мифом о том, что после окончания колледжа начинается новая жизнь», — считает она. Без социального сценария, которому следовали предыдущие поколения — окончить колледж, жениться, создать семью — нынешние молодые люди часто оказываются в состоянии затянувшегося подросткового возраста.

Действительно, согласно недавнему онлайн-опросу Credit Karma, платформы личных финансов, почти треть взрослых представителей поколения Z живут со своими родителями или другими родственниками и планируют оставаться там и дальше. Многие оказываются настолько погрязшими в повседневных денежных заботах, от неумолимого давления долга за обучение до растущих затрат на все, что они чувствуют себя неспособными думать о том, чего хотят в долгосрочной перспективе. Это парализованное состояние часто усугубляется растущим беспокойством по поводу климата и многолетней пандемии, из-за которой многие молодые люди оплакивают родных и друзей.

Эксперты говорят, что тем, кто вступает во взрослую жизнь, нужны четкие рекомендации, как выйти из этой неразберихи. Вот их лучшие советы о том, как преодолеть кризис четверти жизни сегодня.

Относитесь к себе серьезно

«Выделите время, чтобы побыть эгоистом», — советует доктор Нил-Барнетт. Она рекомендует планировать напоминания, чтобы проверять себя примерно каждые три месяца. Необходимо понять, на каком этапе жизни вы находитесь и чувствуете ли застой или неудовлетворенность. Таким образом, по ее словам, вы можете начать определять аспекты своей жизни, которые хотите изменить.

Доктор Байок предлагает обращать внимание на то, что вас интересует от природы, не отвергать собственные интересы как глупые или бесполезные. Может быть, есть место, где вы всегда хотели побывать, или язык, который хотите выучить. Может быть, вы хотите заняться новым хобби или исследовать часть истории своей семьи. «Начните относиться к своей внутренней жизни с должным уважением», — советует она.

Однако, по ее словам, стоит различать интерес к внутреннему миру и самопотакание. Исследование и вопросы о том, кто вы такой, требует работы. «Мало просто нацепить ярлыки», — говорит доктор.

Будьте терпеливы

«Некоторые люди до сих пор придерживаются мнения, что человек становится взрослым, когда ему исполняется 18 лет, и что вы должны быть готовы к этому, — делится Джеффри Дженсен Арнетт, исследователь из Университета Кларка, изучающий психологию юношеской взрослой жизни. — Не знаю, имело ли это когда-либо смысл, но сейчас точно нет».

По словам Байок, люди, которым около двадцати пяти, могут испытывать давление, заставляющее их мчаться на каждом этапе своей жизни. Они жаждут чувства достижения, которое приходит с выполнением задачи. Но научиться прислушиваться к себе — это процесс, который длится всю жизнь. Вместо того чтобы искать быстрые решения, говорит она, молодым взрослым следует подумать о более долгосрочных целях: начать терапию, которая выходит за рамки нескольких сеансов, выработать привычки здорового питания и физических упражнений, работать над самодостаточностью.

«Я знаю, что это кажется абсурдно большим и масштабным, — говорит она. — Но это позволяет нам двигаться по жизни, а не просто «ставить галочки и делать все правильно»».

Спросите себя, чего вам не хватает

Байок советует проанализировать свою повседневную жизнь и заметить, чего в ней не хватает. Она делит людей в возрасте около двадцати пяти, на две категории: «стабильные типы» и «смысловые типы».

«Стабильные типы» воспринимаются окружающими как надежные и постоянные. Они отдают предпочтение чувству безопасности, преуспевают в карьере и могут стремиться к созданию семьи. «Но есть ощущение пустоты и фальши, — говорит она. — Они чувствуют, что это не может быть всем тем, ради чего стоит жить».

На другом конце спектра «смысловые типы», которые обычно являются людьми искусства; у них сильная страсть к творчеству, но им трудно справляться с повседневными задачами, по словам Байок. «Это люди, для которых делать то, что от них ожидает общество, настолько непосильно и так несовместимо с собственным самоощущением, что они, кажется, постоянно барахтаются, — объясняет она. — Они никак не могут с этим разобраться».

Но четверть века — это становление целостной личности, как считает Байок, и обеим группам необходимо впитывать черты друг друга, чтобы уравновесить себя. Стабильным типам нужно подумать о том, как придать своей жизни страсть и цель. А смысловым типам необходимо найти безопасность, возможно, начав с последовательного распорядка, который может как укрепить, так и раскрыть творческий потенциал.

Будьте как Йода

Байок признает, что этот процесс формирования самопонимания может показаться бессмысленным в нестабильном мире, и многие молодые люди подавлены нынешним положением дел.

Она обращается к прототипу вдохновения для сохранения спокойствия в хаосе: Йоде. Мастер-джедай — это «один из немногих образов того, как может выглядеть тишина среди сильной боли и апокалипсиса», — считает Байок. По ее словам, даже когда внешне кажется, что стабильности нет, молодые люди могут попытаться создать собственную устойчивость.

Доктор Грегори Скотт Браун, психиатр и автор книги «Самоисцеление разума», говорит, что формирование привычек, которые помогут вам обрести душевное равновесие в молодости, имеет решающее значение, поскольку переходные периоды делают нас более восприимчивыми к выгоранию. Он предлагает создать практический набор методов заботы о себе таких, как регулярный анализ того, за что вы благодарны, контролируемое дыхание, здоровое питание и физические упражнения. «Это методы, которые помогут вам обрести ясность», — говорит он.

Не бойтесь перемен

По словам доктора Брауна, важно определить, какие аспекты вашей жизни вы можете изменить. «Вы не можете отменить надоедливого босса, — объясняет он, — но можете спланировать смену работы». Он признает, что об этом легко говорить, но не так просто сделать, и молодым людям следует взвесить риски продолжения жизни в своем статус-кво: остаться в родном городе или на работе, которая их не привлекает, с потенциальными преимуществами попыток попробовать что-то новое.

По словам доктора Арнетта, несмотря на путаницу и ограничения, период четверти жизни обычно является самым свободным этапом на протяжении всей жизни. Молодые люди могут легче переехать в новый город или начать новую работу, чем их старшие коллеги.

Знайте, когда следует обратиться к родителям, а когда справляться самому

Двадцать пять — это время пути от зависимости к независимости, считает Байок. Время учиться полагаться на свои силы, даже после постоянного контроля со стороны родителей и частого вмешательства семьи.

Но даже если вы все еще живете в своей детской, по словам Байок, есть способы, которые помогут изменить отношения с родителями и обрести большую независимость. Они могут включать в себя обсуждение семейной истории или вопросы о том, как воспитывали ваших родителей. «Вы переходите от иерархических отношений к дружеским, — объясняет она. — Речь идет не только о том, чтобы переехать или физически дистанцироваться».

По словам доктора, у каждого человека около двадцати пяти, как правило, наступает момент, когда он понимает, что ему нужно отойти от родителей и самостоятельно преодолевать препятствия. Для нее это осознание пришло после разрыва романтических отношений в возрасте 20 лет. Она позвонила матери, рыдая посреди ночи, и мама предложила навестить ее и помочь ей пережить разрыв. Это было искушением, но Байок отказалась. «Мне было так приятно, когда она предложила прийти мне на помощь, но в тот же момент я поняла, что должна пройти через это сама», — вспоминает Байок. По ее словам, это не значит, что вы не можете или не должны полагаться на своих родителей в кризисные моменты. «Я не думаю, что речь идет только о том, чтобы никогда больше не нуждаться в своих родителях, — говорит Байок. — Речь идет о том, чтобы проделать тонкую внутреннюю работу и понять: «Пришло врем полагаться на свои силы»».

Сообщение Потерянность как норма: что такое «кризис четверти жизни» появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

Бумеранг общения: меняя окружение, мы меняем себя

Всегда будь собой, когда не можешь быть Бэтменом, а затем снова будь Бэтменом. Старая максима гласит: с другими вы должны просто «быть самим собой». Но так ли это на самом деле? В процессе работы над своей книгой «Ладить с другими» я залез в кроличью нору, чтобы проверить, насколько эта максима верна, и узнать, что мы можем […]
Сообщение Бумеранг общения: меняя окружение, мы меняем себя появились сначала на Идеономика – Умные о главном. …

Всегда будь собой, когда не можешь быть Бэтменом, а затем снова будь Бэтменом.

Старая максима гласит: с другими вы должны просто «быть самим собой». Но так ли это на самом деле?

В процессе работы над своей книгой «Ладить с другими» я залез в кроличью нору, чтобы проверить, насколько эта максима верна, и узнать, что мы можем сделать, чтобы проявлять лучшее в себе (никогда не стыдитесь себя – оставьте этот труд вашим родителям).

В приведенном ниже отрывке есть предельно простой способ стать тем человеком, которым вы хотите стать.

Неопубликованный фрагмент: «Будь собой»

Если вы хотите точно предсказать, как будете себя вести, сделать это только с помощью черт характера не получится. Интроверты не всегда ведут себя как интроверты. Но в реакции людей на определенные ситуации есть своя логика. Вы можете быть очень застенчивым с незнакомыми людьми и очень разговорчивым с близкими друзьями.

Если вы хотите узнать о себе больше, используйте формулу «Я такой…, когда…», и увидите гораздо более показательные закономерности. «Я всегда пунктуален, когда дело касается моей работы» и «Я всегда опаздываю на полчаса, когда встречаюсь с друзьями» – это говорит о вас больше, чем просто определение «ответственный человек».

Сейчас широко признано, что при попытке предсказать поведение человека эффективнее смотреть на его окружение, а не выяснять, что он из себя представляет. Проще говоря, контекст имеет значение. Самым важным фактором в контексте обычно являются другие люди. Если хотите доказательств, посмотрите хотя бы на подростков. В случае, если вы впервые попали на Землю, объясняю: подростки обычно делают то же самое, что и окружающие их сверстники, и наукой это полностью подтверждено.

Опрос 75 000 студентов колледжей показал: хотите узнать, как часто студент пьет, просто спросите его, как часто, по его мнению, пьют его друзья. (И будьте осторожны, корректируя с помощью данных убеждения участников, потому что это заставит тех, кто пьет меньше среднего, начать пить больше, что, к сожалению, выяснили исследователи, пытающиеся уменьшить потребление алкоголя среди учащихся). Каков наилучший показатель того, понравится ли песня подростку? Популярность – независимо от того, настоящая она или полностью сфальсифицирована экспериментаторами.

Если хотите повысить оценки учащегося, подселите к нему в комнату соседа с более высоким средним баллом. И по тем же причинам не работает воспитание испугом (scared straight). Программы для подростков из групп риска проваливаются, а количество совершенных преступлений повышается в среднем на 13%. Почему? Вы просто взяли группу нарушающих закон подростков и собрали их вместе, чтобы они могли более эффективно влиять друг на друга. (И самый большой рост отмечается среди детей, ранее не имевших нарушений). В то время как программы «Старшие братья» и «Старшие сестры», объединяющие проблемную молодежь с хорошими наставниками, очень эффективны. Но «заражение поведением» характерно не только для молодых людей, взрослые подвержены влиянию не меньше…

Что увеличивает поддержку прав женщин во всем мире? Правильно – кабельное телевидение. Дайте его сельской Индии, и вскоре насилие в семье и рождаемость снизятся, а автономия женщин резко возрастет. Дайте его Бразилии, и число разводов и случаев отдельного проживания подскочит – но только в тех регионах, где телевидение доступно. Почему? Женщины, видя, как героини на экранах могут жить собственной жизнью, говорят: «Ага. Мне больше не нужно с этим мириться. Я могу быть как она». Когда в арабских странах начали показывать продвинутый турецкий сериал «Нур» («Noor»), уровень разводов вырос на 10%. (Да, и раньше во Франции не было никаких Диланов, но к середине 90-х это имя для мальчиков стало шестым по распространенности. Подвезли «Беверли-Хиллз 90210»).

Мы все находимся под влиянием других, это очевидно. Но степень, в которой они влияют на наше поведение, бывает трудно принять – особенно в тех серьезных областях, которые нам бы хотелось контролировать самостоятельно.

Возьмем, к примеру, здоровье. Фрамингемское исследование (Framingham Heart Study) показало, что употребление алкоголя, курение и ожирение весьма заразно. Если кто-то, кого вы считаете другом, страдает ожирением, вероятность ожирения у вас увеличивается на 53%. А если дружба взаимная, то – до 171%. (И это не имеет ничего общего с генетикой или тусовкой с себе подобными. Когда семьи военных переезжают на новую базу, где среди сотрудников более высокий уровень ожирения, их шансы набрать вес возрастают). Эффект поведенческого заражения распространяется на три «рукопожатия». Цитирую Николаса Кристакиса и Джеймса Фаулера, которые анализировали данные Фрамингемского исследования: «Вы можете не знать его лично, но коллега мужа вашей подруги способен сделать вас толстой. А бойфренд подруги вашей сестры – худой».

И это не только здоровье, это еще и отношения. Развод заразен до двух «рукопожатий». (Таким образом, парень подруги вашей сестры может сделать вас толстой, а друг вашей сестры – положить конец вашему браку). Есть ли у вашего брата или сестры ребенок? Это означает, что у вас гораздо больше шансов родить ребенка в ближайшие два года.

И не будем забывать о счастье. Кристакис и Фаулер обнаружили, что счастливые друзья повышают вероятность того, что вы будете счастливы на 15%. Как и ожирение, этот эффект распространяется на три «рукопожатия». Счастливые друзья ваших друзей увеличивают ваши шансы улыбнуться на 10%, а друзья друзей ваших друзей добавляют к ним еще 6%. (И это ничего не стоит, тогда как дополнительные 12 000 долларов по курсу 2021 года увеличивают ваши шансы на счастье только на 2%). Когда каждый счастливый друг повышает вероятность вашего собственного счастья на 9%, а каждый несчастный – уменьшает ее на 7%, заводить друзей – это всё равно что подсчитывать карты, играя в блэкджек.

Как однажды сказал Эрик Хоффер: «Когда люди вольны делать всё, что им заблагорассудится, они обычно подражают друг другу». Иногда это вполне преднамеренно, но чаще неосознанно. В нас просто это встроено. И это то, что имеется в виду, когда мы говорим: люди – социальный вид. Склонность к подражанию лежит в основе эмпатии, морали, сотрудничества и формирования групп. Мы от природы подражаем другим, и в исследованиях, где участникам предлагали намеренно не подражать испытуемым, испытуемые сообщали, что чувствовали к участникам меньше симпатии, но не знали почему. Начинающие терапевты часто говорят о депрессивных ощущениях после лечения пациентов с депрессией. Это человеческая природа.

Конечно, некоторые люди имеют больше влияния, чем другие. Без сомнения, у известных людей оно несоизмеримо сильнее. Тем не менее, на нас больше влияют не знаменитости, а окружающие. А исследование Университета Пенсильвании установило: как только 25% членов группы усваивают новое поведение, большинство остальных начинают следовать их примеру.

Пожалуйста, не говорите мне, что считаете себя исключением. Если вы так думаете, ответьте на вопрос: что значит «богатый»? Что такое «большой» дом? Что такое «хорошая» машина? Вы не сможете ответить на эти вопросы без контекста. «Хорошая» машина для вас, вероятно, не будет хорошей машиной для Джеффа Безоса. Людям нравится говорить: «Мне без разницы, что кто-то думает», но это не так, и это влияет на их поведение, даже если они этого не осознают. Потому что подавляющее большинство из нас в подавляющем большинстве случаев следует нормам, а нормы возникли не из воздуха. Вы сегодня были в африканской рубахе или средневековых доспехах? Нет, вы одеты почти так же, как ваши друзья. И это вы делаете каждый день.

В нашей природе заложено желание чувствовать себя принятым другими людьми и уживаться с ними. И сообщества не формируются из тех, где каждый абсолютно не похож на остальных и не имеет с ними ничего общего. В обычном разговоре ошибиться в фактах практически ничего не стоит, но цена несогласия с окружающими может быть огромной. Да, сознательно идти на компромисс с собой не очень приятно, но многое из этого происходит неосознанно, на эмоциональном уровне. В исследовании, опубликованном в 2016 году в журнале Neuroscience and Behavioral Reviews, при анализе результатов нейровизуализации было обнаружено, что несогласие с другими может провоцировать в нашем мозге сигнал «ошибка» и вызывать очень неприятные чувства.

По словам профессора Университета Вирджинии Тимоти Уилсона, люди часто думают, что выбирают для своего ребенка оригинальное имя, но в итоге создают в совокупности большие тренды. Как психолог, Уилсон знает, насколько другие подвержены этим бессознательным влияниям, тем не менее, он и его супруга оказались в той же ситуации, назвав своего сына Кристофером. Они выбрали это имя, потому что оно им «понравилось» – и оно же оказалось самым популярным именем для мальчиков в том году. Никто из нас не обладает иммунитетом.

Похоже, мы все просто поддаемся «давлению сверстников» (peer pressure). И то, что влияние сверстников – это зло (о чем мы слышим в детстве), во многом миф. В большинстве случаев это давление весьма полезно, если не сказать – совершенно необходимо. Да, оно может привести нас к плохому поведению, но именно это давление формирует основную часть положительных поведенческих шаблонов, включая эмпатию. Джозеф Аллен из Университета Вирджинии наблюдал за детьми более десяти лет и обнаружил, что те, кто больше всего подвергался влиянию сверстников в возрасте около 13 лет, действительно становились лучшими детьми. Они были лучше по всем направлениям. Имели больше шансов поступить в колледж. Та же чувствительность к мнению других, способная вынудить ребенка нарушить закон, делала его чутким и приносящим «пятерки», чтобы порадовать своих родителей. Уделять внимание другим и быть уступчивым – это чаще хорошо, чем плохо. А как насчет детей, которые были невосприимчивы к давлению сверстников? Их средняя оценка была почти на балл ниже. Их отношения страдали. Они не были дерзкими сверхлюдьми, возвышавшимися над толпой; они были просто отделены и обособлены. Это реальные плоды того, что происходит, когда вам всё равно, что думают другие.

Давление сверстников – само по себе не хорошо и не плохо – оно зависит от окружения. Переводя своего трудного подростка в новую школу с хорошо воспитанными учениками, вы рассчитываете на то, что он будет устойчив к влиянию сверстников или податлив? Мы приобретаем некоторые из наших лучших качеств, будучи открытыми для похвалы и критики окружающих нас людей. Да, люди обычно говорят, что подсели на наркотики, потому что «тусовались не с теми», но как они из этого выбрались? Зачастую с группой в стиле анонимных алкоголиков, которая дает им нужное окружение. Признайтесь, вы ежедневно подчиняетесь большинству законов и норм не потому, что рационально идете на компромисс или являетесь чудесным существом из чистого света. Большая часть того, что вы делаете, происходит по привычке и под влиянием окружения – вы же не хотите выглядеть в глазах людей странным типом. И прежде чем вы скажете про мой цинизм, позвольте добавить: такой порядок вещей имеет смысл.

Просмотрев среднестатистический раздел комментариев на YouTube, вы можете подумать, что люди не очень умны, но мы инстинктивно знаем: другие обычно стараются делать то, что для них хорошо, и избегать того, что для них плохо. Мы также знаем, что отдельный человек не способен оценить оптимальность каждого последующего действия из тысячи тех, что он должен делать ежедневно. Таким образом, мы делегируем большую часть принятия решений группе. Это подобно просмотру отзывов о фильме. И экономист Абхиджит Банерджи показал: когда нам не хватает информации для принятия правильных решений, подражание окружающим является очень рациональной стратегией.

Конечно, теперь и бизнес использует нашу естественную склонность подчиняться влиянию окружающих. Вы когда-нибудь получали письмо от энергетической компании, в котором сообщалось, что ваши соседи потребляют меньше электроэнергии, чем вы? Эти письма работают. Получившие их домохозяйства впоследствии сократили потребление энергии в среднем на 6,3%. Никто не хочет чувствовать, что им манипулируют, но здесь есть важный урок…

Что, если бы вы сделали это самостоятельно, для себя, во имя своих целей? Что, если нам нужно больше влияния со стороны окружения, а не меньше? Самосовершенствоваться сложно. Поэтому вместо того, чтобы просить на Рождество новые мозги и напрямую пытаться изменить себя, вероятно, разумнее изменить контекст. И хотя, как говорится в песне Долли Партон, «тебя знают по компании, в которой ты тусуешься», это больше напоминает – ты становишься компанией, в которой находишься. Если на нас будут влиять другие, почему бы нам осознанно не выбрать, кто это будет делать и как? Я называю это «стратегическим давлением сверстников».

Мама всегда говорила не общаться с плохими детьми, и это отличный первый шаг. Но что если мы пойдем дальше и будем проводить больше времени с людьми, на которых хотим быть похожими? Людьми, которые пробуждают в нас лучшее?

И это не просто предположение. Хотите быть здоровее? Проект «Долголетие», изучавший более 1000 человек от юности до смерти, пришел к следующему выводу: «Группы, с которыми вы связаны, часто определяют тип человека, которым вы становитесь. Для людей, которые хотят улучшить здоровье, общение с другими здоровыми людьми обычно является самым надежным и прямым путем к изменениям». И это верно не только для здоровья, но и для любой цели. Гарвардское исследование 1994 года под названием «Личные отчеты об успешных и неудачных попытках изменить жизнь» пришло к выводу, что «…социальная поддержка тесно связана с успешными изменениями».

Мы никогда не бываем полностью автономны. Мы социальные существа. Почему бы не использовать нашу фундаментальную особенность вместо того, чтобы (зачастую тщетно) ей сопротивляться? Иногда по отдельности мы слабы, но группы сильны. Другие люди нам нужны, чтобы помочь поступать правильно, даже в личных целях. Логичный вывод – стать частью группы, в которой необходимая репутация отражает ту личность, какой вы хотите быть.

Окружите себя людьми, которыми восхищаетесь, и стремление понравиться превратится в более элегантное стремление стать лучше. Честно говоря, так даже проще. Поскольку основная часть такого влияния воспринимается бессознательно, вы движетесь по течению. Читать эту книгу и пытаться самостоятельно использовать то, что узнали, – хорошо. Но проводить больше времени с теми, кто поможет это использовать, эффективнее и проще.

Усвоенный урок стратегического влияния окружения способен сделать вас и более сострадательным человеком. Личное совершенствование по принципу «вытяни себя за волосы» может привести к позиции, говорящей другим: «Я сделал это сам, поэтому и вам стоит напрячься и взять себя в руки». Но осознание того, что личные изменения происходят под воздействием изменений социальных, что мы находимся под сильнейшим влиянием нашего окружения, не предполагает превосходства. Мы стали тем, кто мы есть, благодаря другим. И поэтому, возможно, они тоже нуждаются в помощи. Вашей помощи.

Это обратная сторона стратегического давления окружающих. На нас влияют другие, но и мы влияем на них. Я называю это «научной кармой». Никакой магии. Никакого обольщения. Понимание науки о поведенческом заражении предполагает, что мы понимаем: это круг – люди влияют на нас, а мы влияем на них. И теперь, когда вы знаете, как сильно влияет на вас контекст, создаваемый другими, вы знаете и то, что являетесь частью этого контекста для других людей. С большой силой, Человек-Паук, приходит и большая ответственность.

Если ваш хороший друг страдает ожирением, у вас на 171% больше шансов тоже его заполучить. Но это также означает, что если вы станете толще, то и ваш хороший друг с вероятностью в 171% станет толще. Это работает в обе стороны. Мы всё больше ограничиваем сигареты, потому что пассивное курение может нанести вред здоровью. Это – правда, но анализ цифр показывает, что это не самый сильный аргумент против курения. Канцерогенные частицы, выбрасываемые вами в воздух, не так опасны для меня, как сам вид вашего курения, который может побудить и меня начать курить. Это гораздо опаснее. И потом частицы не влияют на моих друзей и семью. Но если вы повлияете на меня, и я начну курить, у моих близких в окружении появится еще один курильщик, подталкивающий их к сигаретам. Это плохая научная карма. И она расползается.

Когда вы используете стратегическое давление со стороны окружающих и проводите больше времени с теми, на кого хотите быть похожими, вы всё равно должны прилагать усилия для правильного выбора. Потому что вы теперь часть этого окружения. Ваше плохое поведение может повлиять на других и уменьшить общее благо группы, что в конечном итоге к вам и вернется, сократив ее положительное влияние на вас. В том же исследовании, которое показало заразительность разводов, говорится, что «…забота о здоровье брака друзей помогает поддерживать и укреплять собственные отношения». Карма, карма, карма. Не просто присоединяйтесь к хорошей группе, будьте ее активным членом, увеличивая ее силу для себя и для других.

Как писал Авраам Каплан: «Мы нуждаемся друг в друге, чтобы стать собой».

Сообщение Бумеранг общения: меняя окружение, мы меняем себя появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

Нетерпимость к инакомыслию: особенность конфликтов в демократическом обществе

Беглый поиск в интернете предлагает около 100 млн веб-страниц, посвященных «внутрипартийным разборкам левых». Это подталкивает людей, раздираемых противоречивыми взглядами, к мысли о том, что солидарность и коллективная работа невозможны. Вместо того чтобы направить оружие на врагов, мы целимся в друзей. Предполагаемые результаты такой борьбы — отмена культуры, нелиберализм, трайбализм, гиперпартийность. Другими словами: мы становимся нетерпимыми […]
Сообщение Нетерпимость к инакомыслию: особенность конфликтов в демократическом обществе появились сначала на Идеономика – Умные о главном. …

Беглый поиск в интернете предлагает около 100 млн веб-страниц, посвященных «внутрипартийным разборкам левых». Это подталкивает людей, раздираемых противоречивыми взглядами, к мысли о том, что солидарность и коллективная работа невозможны. Вместо того чтобы направить оружие на врагов, мы целимся в друзей. Предполагаемые результаты такой борьбы — отмена культуры, нелиберализм, трайбализм, гиперпартийность. Другими словами: мы становимся нетерпимыми и стремимся исключить любого, кто выдвигает иные идеи.

По мнению политического философа Роберта Талисса, исключение различий возникает из-за слишком большой демократии. Он утверждает, что политическая поляризация — это «замкнутый круг», и когда политика захватывает нашу жизнь, мы оказываемся в «ловушке», из которой чрезвычайно сложно выбраться. Это приводит к поляризованным убеждениям. По словам Талисса, «мы очаровываемся глубоко антидемократическим мнением, что демократия возможна только среди людей, похожих на нас».

Известно, что демократические решения имеют катастрофические последствия для меньшинств и приводят к жесткой политике, направленной на их ликвидацию. По сути утверждается, что основной недостаток дисфункциональной политики — это демократическое стремление к чрезмерному разжиганию конфликтов в сочетании с тенденцией к предвзятости внутри группы или к предпочтению людей, похожих на нас. Демократия внедряется там, где ей не следует быть и, как следствие, вызывает то, что она призвана решать: слишком много разногласий.

Талисс не единственный, кто считает конфликт проблемой для политики. Большинство форм политической организации находят способы управления и смягчения конфликтов между членами государства. Здесь стоит признаться, что разногласия — это более или менее постоянная черта человеческой социальной жизни. Это означает, что демократии следует найти способ справляться с конфликтными тенденциями. Итак, какие же типы конфликтов требуются демократии и как они угрожают демократической практике?

Чтобы вписать конфликт в теорию демократии, сначала следует перестать воспринимать его как что-то единое. Идея конфликта порождает призрак насилия, ругани и общих оскорблений. Безусловно, это все часть конфликта. Но это ничего не говорит нам о характере конфликта — в чем его необходимость и почему мы это делаем?

Согласно книге Льюиса Козера 1967 года «Продолжения в изучении социальных конфликтов», конфликты бывают двух видов: реалистичные и нереалистичные.  Реалистичные конфликты возникаю, когда на карту поставлено что-то реальное. Если в конфликте присутствует существенный элемент, например, разногласия, из-за которых два человека или группа людей не в состоянии добиться своего. Когда профсоюз и руководство конфликтуют из-за содержания контракта, на карту поставлено нечто очень реальное. С одной стороны, это условия труда, жизни и перспективы работника. С другой, прибыль акционеров, цены на товары и услуги, зарплата менеджеров и руководителей. Реалистичные конфликты не ограничиваются заработной платой, они возникают из-за любой ситуации, в которой не учитываются чьи-то нужды. Реальный конфликт возникает, когда один требует то, что другой отказывается дать: зарплата, право голоса, медицинское обслуживание, уважение или признание.

Напротив, нереалистичный конфликт имеет психосоциальную функцию. Это ссора ради удовольствия досадить или, например, уничтожить врага. Многие популярные виды троллинга — это варианты нереалистичного конфликта. Здесь нет конкретного спорного содержания. Оно просто отражает желание психологического удовлетворения. Когда люди нападают на окружающих, обзывают друг друга или участвуют в том, что некоторые политические комментаторы современности называют «трайбализмом», — это тот тип конфликта, который они высмеивают. Предполагается, что он существует исключительно ради удовлетворения потребности делить группы на свои и чужие и ставит тех, кто его использует, в иерархическое положение по отношению к тем, на кого он направлен. При этом никаких требований не выдвигается, и не поставлены под угрозу цели ни одной из групп.

Если тщательно подумать о том, как конфликт действует в обществе, то мы увидим, что не всегда следует его избегать, даже если есть возможность. Резонно счесть, что нереалистичный конфликт лежит в основе многих неприятностей социальной жизни. Можно даже подумать, что такие конфликты, движимые формами идентичных предрассудков, следует полностью устранять. В целом, было бы хорошо отказаться от расистских оскорблений в обществе, от унижающего достоинство обращения с женщинами и желания членов общества доминировать над другими в силу произвольных моральных характеристик, таких как религиозные убеждения. Но часто стремление устранить конфликт, связанный с историческими системами господства, влияет на другой вид доминации, исключая некоторых участников, проблемы или средства конфликта из демократической жизни.

Роль конфликта в демократической общественной жизни не нова, хотя сейчас она, кажется, усилилась. Мыслители эпохи просвещения утверждали, что человеческие существа обладают «антисоциальной общительностью» — социальной склонностью к конфликтам. Как писал Иммануил Кант в 1784 году в «Идее всеобщей истории во всемирно-гражданском плане», такая тенденция считается частью естественного стремления к совершенству. В конфликте мы истощаем друг друга, делая более совершенными в процессе. Погрузившись в свои гаджеты и отстранившись от мира, мы не развиваемся полноценно, потому что не сталкиваемся друг с другом в конфликтах. Вступать в конфликт — значит участвовать в общении. Например, если мы не хотим вступать в социальные связи с окружающими, то просто отказываемся участвовать в конфликте с ними. Возможно, мы считаем, что они ошибаются или заблуждаются, но если мы не видим себя участниками какого-то коллективного проекта, то оставим их в покое. Устранение разногласий — это способ показать, что мы в определенной степени что-то значим друг для друга.

Однако справиться с разногласиями, возникающими в результате конфликта, можно по-разному. Исторически это было изгнание, исключение или уничтожение людей, которые либо придерживаются политически маргинализированных взглядов, либо относятся к маргинализированным классам. Думая о конфликте, мы затрагиваем не только его важность, но и опасность, считает Карл Шмитт. Нераскаявшийся нацистский юрист, Шмитт разработал политическую теорию, основанную на структуре отношений «друг-враг». Как он написал в 1932 году, такой тип отношений считается основополагающим для политики, которая сама по себе подразумевает переживание конфликта. По этой причине быть политиком значит быть в конфликте. Агонизм, представление о том, что конфликт иногда полезен для политики, взято из сочинений Шмитта.

Однако, агонистический взгляд также опирается на представление о том, что мы живем в непреодолимо плюралистическом мире — мы просто не соглашаемся друг с другом по поводу важных моментов. Тем не менее, создается впечатление, что следует разжигать все больше конфликтов. Если конфликт и неизбежен, и полезен, то еще больший конфликт будет еще более полезным. Часто именно такой взгляд на конфликт изображается как несовместимый с демократической политикой и образом жизни, например, как описано у Талисса выше. Чего бы ни требовала демократия, в основном, по крайней мере, в малой степени, она предполагает достижение согласия. Демократия заключается в самоорганизации, когда мы в корне расходимся во мнениях о ценностях, тактике, политике и о том, какая жизнь лучше. Это говорит о том, что хоть конфликт и считается стимулом демократических процессов, но эти процессы также направлены на его прекращение. Но наряду с этими договоренностями следует быть готовыми к противоречиям, учитывать разногласия и допускать конфликты.

Существует два традиционных способа устранения конфликта — либеральный и авторитарный. Зачастую либеральный ответ — это форма исключения. Если вы не согласны, то ваша позиция не может быть рациональной. Это позволяет либералам отвергать многие формы конфликтов как нереалистичные. Отчасти такое исключение основывается на допущении, какие типы конфликтов возможно спровоцировать и как следует использовать жалобы.

Авторитарные средства устранения конфликтов — это то, что мы в целом считаем классическими формами государственных репрессий: запрет книг, свободы совести, свободы прессы, свободы мысли и убеждений. Но авторитарные средства устранения конфликтов не ограничиваются попытками контролировать поведение людей (что в какой-то степени делают все правительства с помощью законов). Авторитарные средства устранения конфликта используют не только формы подавления, но и истребление, изгнание и уничтожение тех, кого считают источником конфликта.

Как в либерализме, так и в авторитаризме конфликт уменьшается, чтобы упорядочить процесс легитимации, — освобождая место для соглашения, которое служит оправданием использования государственной власти. Представьте ситуацию, в которой все, кто не согласен с политическим порядком, попадают в тюрьму, депортируются или уничтожаются. То, что осталось, было бы порядком, способным к демократической легитимации, в понимании большинства людей — это специфически антидемократическая угроза, которую идентифицирует Талисс. Но процесс достижения такого порядка выдал бы весь ужас и несправедливость преднамеренного исключения, изгнания и уничтожения инакомыслия. Дело не в том, что демократия требует создания конфликта. Дело в том, что демократия требует реального решения уже существующего конфликта в нашем мире. Мы не можем сделать вид, что согласны или были бы согласны, если вели себя рационально (а не склочно).

Какие бы средства мы ни использовали для предотвращения, минимизации или устранения конфликтов, нельзя ставить телегу впереди лошади, определяя, какие конфликты, возникающие по чьей вине, считаются допустимыми для демократического общества. Какие конфликты необходимы, а какие сами по себе излишни, требует демократического рассмотрения. Также понятно, что членов государства не следует исключать за неудобные убеждения или идентичность. Вопрос о том, кого исключать и какие взгляды подлежат обсуждению, — фундаментальный для демократического порядка. Это говорит о существовании конфликтов первого порядка по поводу фактического содержания процесса принятия политических решений, а также второго — касающиеся процесса, содержания или субъектов конфликта первого порядка. Если мы не будем осторожны, это легко станет бесконечно регрессивным.

Возбуждение конфликта внутри организации считается попыткой сделать ее более демократичной в той степени, в какой она прекращает несправедливые исключения. В отсутствие конфликта организация не смогла бы реализовать свои ценности и достичь целей, поскольку у нее нет четкого представления о природе рассматриваемой проблемы. Конфликт может быть связан с прекращением несправедливых исключений или существенного разногласия по поводу целей или тактики, которые ставит перед собой группа. В любом случае, конфликт заключается не просто в психологических отношениях притяжения и отталкивания (что часто отвергается), а скорее в чем-то конкретном, с реальными ставками для вовлеченных. Если они проигрывают борьбу, то теряют что-то существенное, а не просто психологическое ощущение успеха.

Именно такой реалистичный тип конфликта лежит в основе демократии, понимаемой не только как структура политических институтов, но и как социальный и политический процесс. Когда люди объединяются в группы для достижения цели, демократия функционирует там, где они оспаривают собственное исключение, формирующие ценности или основные цели организации, а также средства, с помощью которых группа намеревается достичь этих целей. Содержательный конфликт необходим из-за неизбежного плюрализма человеческих существ, а также из-за истории структуры и влияния систем власти, предназначенных для структурного доминирования. Вероятно, группы начнут воспроизводить системы господства, существующие в более широком мире. Таким образом, конфликт становится частью процесса построения будущего мира, который будет менее исключающим и менее доминирующим.

Люди считают, что конфликт разрывает группу на части именно потому, что они сталкивают его реалистичные и нереалистичные формы. Трудно отделить обзывательства от более существенных требований. Часто это происходит потому, что требования по существу сопровождаются видимостью обзывательства. И тогда оно становится причиной для отказа в удовлетворении требования. Например, белые американцы склонны рассматривать слово «расист» не просто как точное определение какой-либо особенности мира, а как закодированное оскорбление для белых людей. В таком случае попытки добиться расовой справедливости воспринимаются как нереалистичный конфликт, где люди просто хотят получить удовольствие от того, что обозвали кого-то расистом, а не положить конец конкретной итерации расистского подчинения.

Реалистичный конфликт функционирует в демократической жизни таким образом, что устраняет исключения, оттачивает и развивает позиции группы, а также приводит к изменениям в индивидах, которые делают их пригодными для жизни друг с другом. Таким образом, исключение конфликта из демократической жизни не только чревато возникновением авторитарных тенденций к исключению, изгнанию или уничтожению, но и неспособностью признать субъективные изменения, которые считаются моментами участия в демократической жизни. По сути, атомизированные версии демократической жизни не видят, каким образом участие в коллективном проекте демократии влияет на изменения внутри нас через процесс конфликта. Человек не меняется просто благодаря опыту общения с другими людьми (которые представляют новые проблемы и новую информацию). Эта особенность конфликта  — и есть функция интеграции, необходимая для демократической легитимации.

Одна из положительных черт конфликта заключается в том, что он меняет и формирует нас. Участие в конфликте из-за того, что имеет ценность для совместной жизни, дает возможность инвестировать друг в друга и в проект совместной жизни, а не просто жить рядом друг с другом. В конфликте нет ничего демократического, но как в либеральной, так и в авторитарной мысли и движениях существует явная антидемократическая тенденция к устранению конфликта.

Сообщение Нетерпимость к инакомыслию: особенность конфликтов в демократическом обществе появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

Книга жизни: нужно ли подробно документировать свой опыт?

Я думаю, что один из первых вопросов, который приходит в голову, и на который стоит ответить, — зачем это нужно? Разве мы уже не сохраняем многие моменты жизни, ведь телефоны позволяют делать снимки и записывать видео легче, чем когда-либо? Невероятен сам факт того, что сейчас так легко запечатлеть любое событие. Но стоит признать, что в […]
Сообщение Книга жизни: нужно ли подробно документировать свой опыт? появились сначала на Идеономика – Умные о главном. …

Я думаю, что один из первых вопросов, который приходит в голову, и на который стоит ответить, — зачем это нужно?

Разве мы уже не сохраняем многие моменты жизни, ведь телефоны позволяют делать снимки и записывать видео легче, чем когда-либо? Невероятен сам факт того, что сейчас так легко запечатлеть любое событие.

Но стоит признать, что в прошлом были моменты, когда я фотографировал и фиксировал момент с такой легкостью, что потом просто забывал об этом.

Замечали ли вы, что при выборе нового телефона изучаете 50 различных вариантов? Иногда я задумываюсь о том, как мы используем технологии в этом мире абсолютного изобилия.

Намеренное документирование жизни — это процесс принятия решений. Необходимо решить, на чем вы хотите сосредоточить внимание. Если вы не принимаете это решение намеренно, скорее всего, его примут за вас. 

Намеренно запечатлевая важные моменты, вы сохраняете суть воспоминаний и придаете им глубину и осмысление.

Взгляд с высоты птичьего полета на собственное поведение невероятно ценен, но я думаю, что жизнь — это бесконечный процесс познания себя. Я делаю все возможное, чтобы выразить это словами, но это то, что нужно пережить на собственном опыте.

Принципы намеренного документирования

Рассмотрим несколько примеров, как это сделать. Возможно, вы просто захотите запечатлеть определенный период жизни, и это действительно здорово.

Это может быть проект на три или шесть месяцев, если вы считаете этот вариант подходящим. Я думаю, что чем дольше, тем лучше. Если вы продержитесь долго, то увидите, как все начнет развиваться.

Не усложняйте

Вам не нужно что-то сложное, чтобы получить потрясающие результаты. На самом деле, рискну сказать, что сложность зачастую только хуже.

Не усложняйте процесс там, где это не нужно. Это только увеличит трение, и вы обнаружите, что вообще ничего не улавливаете.

Записывайте даты

Это несложно, но я обязан включить этот пункт в список, потому что даже я забываю это сделать, а потом корю себя.

Если вы делаете записи в дневнике, датируйте все в самом начале. Если это видео, датируйте папки и упорядочивайте их. То же самое относится и к аудио.

Это как создание простой дорожной карты, по которой можно вернуться назад и идти, не задумываясь. Даже если вам кажется, что вы точно вспомните, где и когда происходили определенные события, поверьте, не все так просто.

Будьте максимально конкретными

Через год вы не будете находиться в том же состоянии, что и сейчас. Когда вы документируете свою жизнь, важно помнить об этом и быть более четкими и конкретными.

Приведем несколько кратких примеров. Если вы ведете дневник о переживаниях, связанных с окружающими, имеет смысл быть очень откровенными, записывая имена, события, что вы о них думаете, как познакомились.

Конкретные детали, которые кажутся неважными в данный момент, помогут в далеком будущем, через годы. Эти детали помогут вам вспомнить, кем были эти люди.

Фиксируйте эти вещи, даже если они кажутся элементарными и простыми. Они будут очень важны, когда вы оглянетесь на них в будущем, я обещаю.

Делайте это с удовольствием

Просто убедитесь, что не страдаете от этих действий. Если вы не видите в них смысла и ненавидите, то это не станет доброй привычкой.

Ведение дневника — это приобретенный вкус, и мне действительно пришлось потрудиться и поэкспериментировать с ним, прежде чем он стал приносить мне пользу. Я не влюбился в фотографию в ту секунду, когда впервые взял в руки фотоаппарат.

Я думаю, что тут важно терпение. 

Есть вещи, с которыми я экспериментировал, которые мне не подошли и которых я не придерживался. Я думаю, что это удивительный способ подойти к жизни.

Если вы действительно увлекаетесь декоративно-прикладным искусством, то стоит подумать об этом.

Думайте в долгосрочной перспективе

Я считаю справедливым упомянуть — и я говорил об этом раньше — что если вы будете последовательно придерживаться привычки, то со временем многое изменится.

Это комплексный эффект. Дела идут по нарастающей, если делать что-то не только три месяца, но и три года или 30 лет. Потрясающе оглядываться назад на вещи, которые были запечатлены в далеком прошлом.

Существуют воспоминания, к которым я хотел бы иметь больший доступ и более тесную связь, но уже нет возможности сделать это — время прошло. Но, перенося эту перспективу в будущее, я думаю о том, как этого избежать.

Чтобы это произошло, необходимо разработать систему или системы, которые выдержат испытание временем и будут простыми. Я буду повторять это снова и снова, потому что это действительно важно

На самом деле нет никакой гонки до финиша, ведь финиш — это конец жизни. Мы не торопимся. Можно просто делать маленькие шаги.

Сообщение Книга жизни: нужно ли подробно документировать свой опыт? появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

Святые с айфонами: что общего между лидерами Кремниевой долины и шаманами

Похоже, что успех в наши дни требует лишений. Верховный фараон инноваций Стив Джобс питался только фруктами. Соучредитель Twitter Джек Дорси говорит, что каждый день ест одно и то же. Технические руководители от Фила Либина (бывшего генерального директора Evernote) до Дэниела Гросса (бывшего партнера Y Combinator) практикуют интервальное голодание. Основатель Zappos Тони Шей придерживался 26-дневной «алфавитной […]
Сообщение Святые с айфонами: что общего между лидерами Кремниевой долины и шаманами появились сначала на Идеономика – Умные о главном. …

Похоже, что успех в наши дни требует лишений. Верховный фараон инноваций Стив Джобс питался только фруктами. Соучредитель Twitter Джек Дорси говорит, что каждый день ест одно и то же. Технические руководители от Фила Либина (бывшего генерального директора Evernote) до Дэниела Гросса (бывшего партнера Y Combinator) практикуют интервальное голодание. Основатель Zappos Тони Шей придерживался 26-дневной «алфавитной диеты», каждый день употребляя только те продукты, которые начинались на соответствующую букву алфавита. А еще есть Элизабет Холмс.

В конце 2014 года журналист Кен Аулетта написал о Холмс и ее компании Theranos в The New Yorker. Это было до ее эпического падения — до того, как вышли книга, документальный фильм и мини-сериал, рассказывающие о том, как студентка, бросившая Стэнфорд, обставила представителей правительства и венчурного капитала с громкими именами. В статье есть намеки на изворотливость, которая в конечном итоге и погубила Холмс, но основное впечатление производит ее необыкновенная натура. Аулетта изображает ее как сверхчеловека — женщину, похожую на инопланетянина-гуманоида или потомка человека и призрака. Она «нервирующе спокойна». Она говорит «почти шепотом». В семь лет она сконструировала машину времени, а в девять прочитала «Моби Дика». Она наизусть цитирует Джейн Остин и к окончанию средней школы уже закончила трехлетний курс китайского языка в университете. По словам Генри Киссинджера, она обладает «каким-то неземным качеством».

Особенно поражает ее диета. Говорят, что ее холодильник практически пуст. Вместо этого она пьет спартанский напиток из капусты, сельдерея, шпината, петрушки, огурца и салата ромэн. Это было — и остается — одной из самых популярных тем для разговоров о Холмс, провоцируя статьи в HuffPost, Women’s Health и Yahoo Lifestyle. Многие задаются вопросом, как можно оставаться здоровым, питаясь такой скудной пищей.

Несмотря на то, что Холмс повержена, аскетизм в Кремниевой долине продолжает набирать экстремальные обороты. К 2020 году интервального голодания стало недостаточно и начало распространяться дофаминовое — воздержание не только от пищи, но и от любой формы стимуляции, включая музыку, зрительный контакт и игру Magic: The Gathering. Эти причуды самоотречения часто подаются как инновации в области биохакинга. Однако как антрополог, изучавший аскетизм в самых отдаленных регионах мира, я рассматриваю их как часть более крупной закономерности: добровольной шаманификации руководителей технологических компаний.

Был липкий июньский день, когда я посетил жилище шаманов. Гид и переводчик, который привел меня туда, поторговался с семьей о разумной компенсации, помог повесить москитную сетку и ушел. Мы решили, что он вернется через три недели.

Расположенный над ручьем, окруженный банановыми деревьями и грязным тропическим лесом, длинный дом был пристанищем для пятнадцати человек: родоначальницы в одеянии из кожи, двух ее сыновей (шаманов), каждой из их жен, двух незамужних сестер и восьми детей. Шаманы и их сестры понимали отдельные фрагменты индонезийского языка, но в основном они говорили на ментавайском — малоизвестном языке, распространенном только на архипелаге Ментавай в Индийском океане.

Следующие три недели были тяжелыми. Каждый день большую часть времени я проводил, сжигая кокосовую шелуху, чтобы уберечься от комаров. (Мои полевые заметки за 21 июня 2015 года начинаются словами: «К черту комаров»).

Однако еда была потрясающей.

Моим абсолютным фаворитом был угорь. Женщины ловили больших угрей длиной и толщиной с человеческую руку и готовили их в бамбуке. В отличие от жирных свиней, костлявых цыплят и жилистых обезьян, мясо угря почти полностью состояло из мягких скелетных мышц.

Именно потому, что я так сильно любил угря, я удивился, увидев, что мои хозяева-шаманы никогда его не ели. И на меня с недоумением уставились, когда я решил узнать причину. Конечно, они не едят угря. Они бы умерли. Мне сказали, что шаманы ментаваи не похожи на всех нас. Их тела особенные. Во время инициации они переходят от simata, слова, обозначающего не-шаманов и сырую пищу, к sikerei — тем, кто преобразился. После перехода и до конца жизни они обязаны воздерживаться не только от угря, но и от камбалы, гиббонов и белых обезьян симакобу, а также, довольно часто, от секса. Любое из этих занятий оскверняет священное тело шамана.

Заинтригованный, я порылся дома в старых книгах по антропологии. Оказалось, шаманы Ментаваи далеко не единственные, кто склонен к ограничениям. Среди Яномамо Венесуэлы «посвящение в шаманы включает в себя прием наркотиков, пост и медитацию». Уличи из Микронезии, специалисты по магии, «не едят определенную пищу, не прикасаются к трупу, не копают могилу, не вступают в контакт с менструирующей женщиной или не имеют половых контактов». Анализируя старый набор данных из 43 неиндустриальных обществ, я обнаружил, что шаманы в 81% обществ соблюдали запреты на еду, секс или социальные контакты. Учитывая, что данные собраны из отчетов путешественников и антропологов, вероятно, они занижены. Оказывается, самоограничения в Кремниевой долине — это не такое уж странное и новое явление, а одно из последних выражений повсеместной шаманской практики.

Чтобы понять, почему шаманы и современные технологические руководители занимаются самоотречением, для начала следует понять, что такое шаманизм.

Шаманы обещают контроль над неопределенным. Они с упорным постоянством возникают в большинстве задокументированных человеческих обществ, в том числе среди охотников-собирателей. Многие считают шаманизм утраченной или угасающей практикой, но он сохраняется во всем мире, от России до Кореи, от Швеции до колумбийской Амазонии. Люди хотят, чтобы лихорадка спала, урожай рос, а охота была успешной. Им необходимо знать, будет ли дождь на следующей неделе и станет ли успешным бизнес. Шаманы предоставляют такие магические услуги, утверждая, что взаимодействуют с невидимыми силами, которые наблюдают за непредсказуемым. Они разговаривают с богинями дождя, сражаются с ведьмами, вызывающими болезни, и обращаются к предкам, которые видят невидимое.

Конечно, если бы сосед пообещал остановить засуху, заключив сделку с богиней дождя, вы бы засомневались. Откуда у этого обычного Джо такие сверхспособности?

Этот скептицизм — главное препятствие для шаманов, и во всем мире они разработали целый набор приемов для его преодоления. Они впадают в экстатический транс. Они утверждают, что умерли и ожили. Они заставляют других шаманов хирургическим путем вставлять кристаллы в их тела. Другими словами, они трансформируются. На самом деле, эти особенности — измененные состояния, драматические посвящения, мифологии фундаментальных различий — то, что отличает шаманов от других магико-религиозных практиков, таких как священники. Подобно тому, как спокойствие, тихий голос и сверхъестественные детские способности Холмс создали ауру неземного чудотворца, шаманские практики убеждают сообщества в том, что эти специалисты — больше, чем люди.

Шаманификация руководителей компаний — это не просто отречение. Речь идет о медитации, психоделических препаратах, уединениях, наречениях, инфракрасных тепловых лампах, хирургах-самоучках и других древних или постчеловеческих штучках, которым подвергают себя руководители и основатели компаний на пути к тому, чтобы стать «своего рода доктринальными существами: святыми с айфонами» (как выразился один из авторов Vanity Fair).

«Существует культурный архетип, по которому лидеры оцениваются и оценивают себя», — говорит социолог и декан Гарвардского колледжа Ракеш Хурана. Он изучал изменение архетипов путем отслеживания текучести кадров в исторических базах данных, а также посредством интервью с генеральными директорами, консультантами по поиску персонала и советами директоров.

Он объяснил, что в течение десятилетий архетипическим генеральным директором был «организационный человек» (в подавляющем большинстве случаев это были мужчины). Воплощенный в таких фигурах, как Лью Платт из Hewlett-Packard или Майкл Хоули из Gillette, организационный человек считался конформистом и верным подчиненным, который двигался вверх по карьерной лестнице. Будучи карьерным бюрократом, он редко показывался на телевидении и никогда не нанимал авторов для написания своей мифологии. Многие люди из его компании даже не узнавали его.

В 1980-е и 90-е организационные люди вымирали, как отравленный скот, и их заменяли более блестящими породами. Это была эпоха Гейтса, Джобса, Уэлча и Герстнера. Харизма стала ключевым фактором. После того, как Hewlett-Packard вынудила Лью Платта уйти в отставку в 1999 году, глава поискового комитета объяснил Хуране, что им требуется нечто более неуловимое, чем простые управленческие навыки Платта: «огромные лидерские способности» и «умение добавить настойчивости организации».

Почему произошел переход от надежных серых костюмов к харизме? В книге «В поисках корпоративного спасителя» Хурана указывает на проблему собственности. Начиная с 1970-х годов институциональные инвесторы, такие как фонды совместного инвестирования и страховые компании, начали скупать крупные пакеты компаний. В то время торговля акциями стала новым развлечением американцев. Эти два изменения говорили о том, что посторонние люди начали интересоваться тем, кто управляет компаниями, — и эти посторонние люди хотели озарений.

«Руководители компаний позволяли себе быть вялыми и бесцветными, когда они были менее заметны в обществе», — пишет Хурана. Но с учетом того, что общественность владеет их фирмами и следит за лидерами, пресность стала менее приемлемой. 

Харизматичные поступки получили влияние в сфере технологий. «Ваша работа как руководителя компании заключается в продаже самых разных людей, — говорит один из основателей и CEO в Бостоне. — Прежде всего, необходимо убедить людей присоединиться к компании и купиться на миссию. Вам также нужно продавать клиентам».

Особенно важны инвесторы. Многие технологические компании живут на инвестиционный капитал годами, поэтому восприятие инвесторов имеет решающее значение.

«Чтобы хорошо сыграть роль, нужно создать определенный персонаж, — говорит основатель и руководитель компании в Сан-Франциско. — Инвесторов часто привлекают основатели, обладающие какой-то уникальной харизмой и индивидуальностью — думаю, именно это слово они бы использовали».

Никто из основателей не придерживается строгих диет, но все они понимают то социальное давление, которое заставляет их создавать такое впечатление.

Необходимость быть особенным усиливается неопределенностью и гигантской величиной потенциальных вознаграждений. Основателям необходимо убедить инвесторов, что со временем и с помощью долларов их компании превратятся в жирных перламутровых единорогов. Но по факту они мало отличаются от других, особенно на ранних этапах. «Нет никакого дохода. Нет никакой прибыли. Есть идея, которую я не хочу продавать дешево, — говорит Хурана. — Но остается совсем мало возможностей для оценки. Вы знаете только, в какую школу ходил этот человек, с кем он знаком и где работал». Подобно шаманам, учредители играют на личных качествах, чтобы убедить инвесторов в том, что они делают что-то чудесное.

Будучи руководителем компании Twitter, Джек Дорси рассказывал об интервальном голодании в подкастах, постах Twitter и во время онлайн-опроса, организованного WIRED. «Не интуитивно, — писал он в Twitter, — но я обнаружил, что у меня гораздо больше энергии и сосредоточенности, я чувствую себя здоровее и счастливее, а мой сон намного глубже».

Возможно. Но если верить научной литературе, самоотречение — это не только лазерный фокус и уютные ночи. Интервальное голодание кажется многообещающим для людей с ожирением или диабетом, но исследования, проверяющие краткосрочное воздействие голодания на сон и когнитивные функции, обычно не показывают никаких изменений.

Так CEO-шаманы устраивают шоу? На каждом шагу люди интуитивно понимают, что самоотречение и другие шаманские практики культивируют силу. Будучи людьми, технологические руководители делают те же выводы. Таким образом, хотя бы частично их решение заниматься шаманскими практиками вызвано искренним желанием быть особенными.

Но люди — это искусные исполнители. Мы обращаем пристальное внимание на то, какие личности пользуются уважением, а затем подстраиваемся под них. Мы руководствуемся автоматическими, часто эгоистичными психологическими процессами, а затем обманываем себя благородными оправданиями. «Конечно, весь мир — это не сцена, — писал социолог Эрвинг Гофман, — но важные направления, где это не так, трудно определить». Если руководители компаний похожи на остальных, то их персонажи (включая шаманские элементы) корректируются ради славы, а затем рационализируются.

Любая мотивация приводит к одному и тому же результату. Если отбросить модные словечки вроде биохакинг и трансгуманизм, то многие технические руководители становятся похожи на танцоров транса и знахарей из древних обществ. Пока одни люди ищут чудеса, другие соревнуются в умении казаться чудотворцами, вечно воскрешая древние и проверенные временем техники. Шаманизм — это не утраченная мудрость и не суеверие. Это отражение человеческой природы, пленительная традиция, которая развивается вокруг, пока люди обращаются друг к другу за чем-то необычным.

Сообщение Святые с айфонами: что общего между лидерами Кремниевой долины и шаманами появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

Прощай, оружие: как эффективно влиять на мнение оппонента

Какой смысл спорить с тем, кто с тобой не согласен? Возможно, вы хотите, чтобы он передумал. Но это легче сказать, чем сделать. Исследования показывают, что изменить взгляды, особенно убеждения, тесно связанные с идентичностью человека, крайне сложно. Как сформулировал один ученый, личная приверженность убеждениям стимулирует «борьбу в спорах, а не совместные поиски истины». То, каким образом […]
Сообщение Прощай, оружие: как эффективно влиять на мнение оппонента появились сначала на Идеономика – Умные о главном. …

Какой смысл спорить с тем, кто с тобой не согласен? Возможно, вы хотите, чтобы он передумал. Но это легче сказать, чем сделать. Исследования показывают, что изменить взгляды, особенно убеждения, тесно связанные с идентичностью человека, крайне сложно. Как сформулировал один ученый, личная приверженность убеждениям стимулирует «борьбу в спорах, а не совместные поиски истины».

То, каким образом люди дискутируют сегодня, особенно в интернете, усугубляет ситуацию. Разногласия могут ощущаться как война, в которой бойцы роют окопы по обе стороны любого вопроса и бросают друг в друга свои убеждения, как гранаты. Вы не станете винить кого-либо за то, что он чувствует себя так, будто находится под огнем, и если его атакуют, вряд ли он поменяет свои взгляды.

Баталии такого рода могут дать всем участникам кратковременное удовлетворение – они это заслужили, потому что я на стороне правды, а они нет! – но есть вероятность, что ни один из лагерей не оказывает на другой никакого влияния; наоборот, атаки заставляют противников окапываться всё сильнее. Если вы хотите изменить чье-то мнение, вам нужна новая стратегия: перестаньте использовать свои ценности в качестве оружия и начните предлагать их в качестве подарка.

Философы и социологи давно размышляют над вопросом, почему у людей разные убеждения и ценности. Один из наиболее адекватных ответов дает теория моральных основ, популяризированная Джонатаном Хайдтом, социальным психологом из Нью-Йоркского университета. Эта теория предполагает, что у людей есть общий фундамент «интуитивной этики», на котором мы строим разные нарративы и институции – и, соответственно, убеждения, – которые различаются в зависимости от культуры, сообщества и даже человека.

Обширные исследования, основанные на опросах, установили, что практически все разделяют минимум две общие ценности: нанесение другому вреда без причины – это плохо, а справедливость – хорошо. Прочие моральные ценности разделяются не так единодушно. Некоторые ученые показали, например, что политические консерваторы склонны ценить лояльность группе, уважение к власти и чистоту (обычно связанную с телесностью и сексуальностью) больше, чем либералы.

Иногда конфликт возникает из-за того, что одна группа придерживается моральных устоев, которых другая группа просто не разделяет. Например, консерваторы могут выступать против сожжения флага, потому что это свидетельствует об отсутствии уважения к власти, и обвинять несогласных либералов в моральной ущербности. Но даже когда обе группы согласны по поводу моральных оснований, они могут совершенно расходиться во мнениях относительно того, как это должно быть выражено. Например, консерваторы могут выступать против вреда, который причиняет нерожденному ребенку аборт, в то время как либералы выступают против вреда, который причиняет женщинам, не желающим вынашивать беременность, запрет абортов.

Если люди не соответствуют вашим моральным ценностям (или вашему способу их выражать), легко сделать вывод, что эти люди аморальны. Кроме того, если вы глубоко привязаны к своим ценностям, это несоответствие может ощущаться как угроза вашей идентичности и вынуждать вас нападать, но это не убедит несогласных. Трудно представить, чтобы кто-то сказал: «Я не могу спорить с вашей логикой – я действительно хочу смерти нерожденным детям» или «Думаю, вы правы: я ненавижу женщин». На самом деле, исследования показывают, если при наличии разногласий вы оскорбляете человека, велика вероятность, что он ужесточит свою исходную позицию по отношению к вашей – это явление называется эффектом бумеранга.

Решение данной проблемы требует изменения того, как мы видим и презентуем наши собственные ценности. Я знаю довольно много религиозных проповедников, которые, как правило, жизнерадостны, несмотря на почти постоянное неприятие их самых глубоких ценностей. Как один из них мне однажды сказал, что никто никогда не говорит: «Отличная новость – на крыльце миссионеры». Чем объясняется этот очевидный диссонанс? Ответ в том, что успешные проповедники преподносят свои убеждения как подарок. А делиться подарком – это радостное событие, даже если не всем нужное.

Так и с нашими ценностями. Если вы хотите переубедить кого-то, ценности надо предлагать с радостью. Оружие – уродливая вещь, призванная запугивать и принуждать. Подарок – это то, что мы считаем полезным для адресата и надеемся, что он примет его добровольно и с благодарностью. А для этого необходимо преподносить его с любовью, а не с оскорблениями и ненавистью. Вот три шага, как проще это сделать.

1. Не делайте других «другими»

Когда люди чувствуют себя исключенными из социума, они могут стать по отношению к нему враждебными. Исследования тех, кто совершал жестокие нападения на свои сообщества, показывают, что эти люди, как правило, страдали от социального отвержения. Но даже в менее драматичных, чем фактическое насилие, случаях люди знают, когда им не рады и их не принимают.

Приложите все усилия, чтобы тех, кто не согласен с вами, принимать с радушием как ценных, достойных уважения и внимания. Нет «их» – есть только «мы». Пригласите их в свой круг, чтобы они услышали ваше мнение, если только это не будет формой травли и насилия.

2. Не принимайте отвержение на свой счет

Поскольку мы все отчасти формируем идентичность вокруг собственных ценностей, когда кто-то отвергает ваши убеждения, может показаться, что отвергают и вас. Но точно так же, как вы не являетесь своей машиной или домом, вы – это не ваши убеждения. За исключением случаев, когда кто-то говорит: «Я ненавижу тебя за твои взгляды», отвержение затрагивает вашу личность только тогда, когда вы сами позволяете это сделать. Первый шаг помогает вам доказать себе, что вы можете любить того, с кем не согласны. Этот шаг дает возможность узнать, могут ли другие демонстрировать то же самое по отношению к вам.

3. Больше слушайте

Согласно исследованию, проведенному социологами из Йельского и Калифорнийского университета в Беркли, когда дело доходит до влияния на чьи-либо взгляды, слушать более действенно, чем говорить. Ученые провели эксперименты, в которых сравнивали поляризующие аргументы с непредвзятым обменом мнениями, сопровождаемым внимательным слушанием. Первое никак не влияло на точки зрения, тогда как второе достоверно уменьшало исключающие мнения. Эмпатическое слушание – это, конечно, акт великодушия, можно даже сказать, подарок. Если кто-то вербально оскорбляет вас, лучше всего не обращать внимания вообще. Но когда это возможно, слушать и деликатно задавать вопросы почти всегда более эффективно, чем говорить.

Показывая другим людям, что вы способны быть великодушными по отношению к ним независимо от их ценностей, вы можете ослабить их привязанность к собственным убеждениям и тем самым повысить вероятность того, что они учтут вашу точку зрения. Но чтобы ваши ценности действительно были подарком, для начала вы должны ослабить свою собственную привязанность к ним. Это аргумент покойного буддийского мастера Тит Нат Хана. Он учил, что мы все должны обещать себе: «Я буду культивировать открытость, отсутствие дискриминации и привязанности к взглядам, чтобы преодолеть насилие, фанатизм и догматизм в себе и в мире».

Дать такое обещание тяжело, я знаю – сам борюсь с этим. Но если я в душе действительно стремлюсь к улучшению мира, то должен не тщеславиться совершенным знанием и быть готов искать новые и лучшие способы служить своей конечной цели – созданию более счастливого мира. Бросок словесной гранаты может доставить мне небольшое удовлетворение и принести в социальных сетях несколько лайков от тех, кто разделяет мои взгляды, но великодушие и открытость имеют больше шансов улучшить мир в долгосрочной перспективе.

Сообщение Прощай, оружие: как эффективно влиять на мнение оппонента появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

Эффект Тувалу: как климат изменит понятие границы и суверенитета

В ноябре прошлого года Саймон Кофе, министр иностранных дел Тувалу — государства, образованного из ряда низменных атоллов южной части Тихого океана, — выступил на конференции по климату в Глазго с деревянной трибуны. Как раз то, чего можно ожидать от международного саммита. За исключением того, что трибуна и Кофе в костюме с галстуком были погружены в […]
Сообщение Эффект Тувалу: как климат изменит понятие границы и суверенитета появились сначала на Идеономика – Умные о главном. …

В ноябре прошлого года Саймон Кофе, министр иностранных дел Тувалу — государства, образованного из ряда низменных атоллов южной части Тихого океана, — выступил на конференции по климату в Глазго с деревянной трибуны. Как раз то, чего можно ожидать от международного саммита. За исключением того, что трибуна и Кофе в костюме с галстуком были погружены в океан на несколько футов. В своей речи, которая была предварительно записана на месте в Тувалу, он рассказал делегатам, что его страна «живет в реальности»‎ изменения климата. «Когда море постоянно поднимается вокруг нас, — говорил он, — на первый план должна выйти климатическая мобильность»‎.

Тувалу давно считают лабораторией по изменению климата — это первое в истории государство, которое, вероятно, уйдет под воду ввиду повышения уровня моря, а 12 тысяч человек, его населяющих, станут одними из первых климатических беженцев. Многие жители Тувалу возмущаются тем, что их бедственное положение превращают в фетиш. Они не хотят, чтобы их представляли жителями тонущего мира — это заставляет их чувствовать себя не совсем людьми. Вместо этого они разрабатывают другой подход к физическому исчезновению суши. Фраза Кофе «климатическая мобильность»‎ считается сокращением для радикального понятия в международном праве: страна сохраняет государственность, даже если теряет физическую территорию.

Идея границ насчитывает порядка тысячи лет, но наша текущая система возникла сравнительно недавно: это продукт разрушительной европейской религиозной войны, длившейся десятилетиями, которая закончилась в 1648 году Вестфальским миром. В соглашении был установлен совершенно новый политический порядок, во главе которого стоял принцип cuius regio, eius religio — «чьё царство, того и религия»‎, или право монарха навязывать собственную религию своим подданным. Более того, данное соглашение утвердило исключительную власть, которая касалась правительства, налогообложения, права и вооруженных сил в пределах определенной географической области.

Такое понятие суверенитета нуждалось в разграничении. Политическое господство в феодальной Европе — сложное сочетание прав для сбора налогов, обязательств верности и иерархии вассалов и лордов — невозможно отобразить на карте в каком-либо реальном смысле. Теперь подданные определялись картографией. Со временем процесс эволюционировал и стал включать в себя предпочтение не только общей религии, но и языка, культуры и этнической принадлежности, а также потребность в историях, которые говорили бы об общей идентичности тех, кто находился внутри границ. Из этого возникли нации как четко очерченные территории с отдельным населением и ресурсами.

Тем не менее, за 300 лет, прошедших с тех пор, как мы активно начали разграничивать землю (с совершенно новой степенью конкретности в результате научных достижений эпохи просвещения), они демонстрируют сопротивление тому, чтобы оставаться на месте. Мысль, что границы каким-то образом фиксированы или неизменны, выдумана, и в настоящий момент люди с трудом справляются с целым рядом проблем, от глобализации и интернета до массовой миграции и изменения климата.

Сейчас мы видим, как ультраправые отходят от отрицания климата и переходят к понятиям «климатического национализма»‎, делая акцент на опасность, которую представляет изменение климата для национальных интересов. Австрийская партия свободы (FPÖ) заявила, что «изменение климата никогда не станет признанным оправданием для предоставления убежища»‎. По их словам, если это произойдет, то «плотины в конце концов прорвутся, и Европу и Австрию наводнят миллионы климатических беженцев»‎. Итальянская партия Lega призвала к «национальной адаптации климата»‎, или тому, что FPÖ вкладывает в концепцию Heimattreue («быть верным родине»‎). Согласно этой логике, границы не будут нарушены, а наоборот, станут выше и крепче — будто отделяя кусочек земли целиком, от коры до стратосферы. Это мрачное видение. Есть ли альтернатива? 

На самом деле, существуют различные прецеденты государственности без границ. Лапландия в Скандинавии — это «страна»‎ последнего оставшегося коренного народа Северной Европы, саами. Она расположена в Швеции, Норвегии, Финляндии и России. У нее есть определенное население и парламент, но нет собственной территории с границами. Саами, некоторые из которых до сих пор ведут полукочевой образ жизни, занимаясь оленеводством, полагаются на права пользования, чтобы исповедовать свою культуру на далекой северной родине. И без конфликта здесь не обойтись. Правительства Скандинавии стремятся использовать тундру для получения энергии ветра, разработки месторождений меди и даже строительства высокоскоростных железнодорожных линий. Но саами имеют законные полномочия оспаривать это и сохранять свой образ жизни и территорию, которая составляет его центральный элемент. С этим связано быстро развивающееся правовое экологическое движение, которое стремится распространить права и защиту не только на людей, но и на саму землю (в прошлом году озеро во Флориде подало иск против застройщика жилья, который угрожал его уничтожить).

В других странах экологические инициативы пытались пересечь политические границы или подорвать их. Амбициозная «Великая зеленая стена»‎ в Африке — это план создания экологической границы не между странами, а между Сахелем и Сахарой. Первоначально задуманная как пояс деревьев шириной 15 км и длиной 8000 км, протянувшийся от побережья до побережья, она превратилась в «безграничную мозаику»‎ ландшафтных вмешательств, с посадкой сельскохозяйственных культур и деревьев в регионе, пострадавшем от опустынивания и эрозии почв. По словам Камиллы Нордхейм-Ларсен, координатора программы в Конвенции ООН по борьбе с опустыниванием (UNCCD), это первая стена, призванная объединить людей, а не разделять их. «Я бы хотела видеть повсюду большие зеленые стены‎, — говорит она. — В Латинской и Центральной Америке или по всей Центральной Азии»‎.

Дают ли подобные проекты представление о новой модели государств будущего перед лицом грядущих беспрецедентных потрясений? Не владение выделенным участком земли, не границы вокруг территории, а «коридоры»‎ сквозь нее? Это кажется чужеземным (в буквальном смысле). Но границы всегда были неспокойными. Вестфалия дала название системе, которая доминировала последние три столетия. Определит ли будущие столетия «тувалуанское урегулирование»‎, воплощающее в себе концепции климатической мобильности и суверенитета без территории?

Сообщение Эффект Тувалу: как климат изменит понятие границы и суверенитета появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

Кремниевое будущее: углерод — не единственная основа жизни во Вселенной

Когда мы задумываемся о жизни на других планетах, то обычно представляем жизнь такой, какой мы ее знаем, основанную на углероде, требующую воды, света и химических веществ в качестве источников энергии. В этом есть смысл в случае (довольно) похожей на Землю планеты, такой как Марс. Но как обстоит дело относительно других планетных тел, особенно тех, что […]
Сообщение Кремниевое будущее: углерод — не единственная основа жизни во Вселенной появились сначала на Идеономика – Умные о главном. …

Когда мы задумываемся о жизни на других планетах, то обычно представляем жизнь такой, какой мы ее знаем, основанную на углероде, требующую воды, света и химических веществ в качестве источников энергии. В этом есть смысл в случае (довольно) похожей на Землю планеты, такой как Марс. Но как обстоит дело относительно других планетных тел, особенно тех, что находятся за пределами нашей Солнечной системы?

Одна из распространенных версий из научной фантастики заключается в том, что углерод возможно заменить кремнием в качестве основного строительного элемента жизни. Вспомните расу хорта из эпизода «Звездного пути» 1967 года «Дьявол в темноте» или кремниевые формы жизни в рассказе Айзека Азимова «Говорящий камень».

Почему углерод доминирует на Земле

На Земле органическая химия — химия углерода. Это связано с невероятной гибкостью углерода при образовании сложных, стабильных молекул — не только с собой, но и с другими элементами, особенно с водородом, кислородом и азотом. Существуют миллионы соединений углерода, необходимых для жизни, — от белков и ДНК до газообразных метана и углекислого газа, которые имеют решающее значение для метаболизма многих форм жизни на планете.

На Земле не получится заменить углерод кремнием в качестве ингредиента жизни — не позволят реалии биохимии на планете. Элементарный кремний под воздействием атмосферного кислорода быстро и яростно окисляется в силикаты (горные породы). То же самое происходит с кремнием под воздействием воды. На Земле большинство горных пород, таких как гранит и базальт, созданы из силикатных минералов, основу которых составляет каркас из кремния и кислорода. Любой свободный кремний был бы связан в этой структуре и был бы инертным, то есть неспособным соединяться с другими элементами, при умеренных температурах. Кремний начал бы соединяться с другими элементами только при очень высоких температурах, например, в магматических очагах. Согласно статье, подготовленной Янушем Петковски из Массачусетского технологического института, даже в этом случае все прочные кремниево-кислородные связи разорвутся примерно в одно время, что сделает их непригодными для биологических процессов.

Но это не говорит о том, что на Земле не используется кремний. Обычные водоросли, известные как диатомовые, нуждаются в кремнии для роста. Без кремния растения не были бы прямостоящими и в то же время гибкими. Кремниевая кислота содержится в соединительной ткани волос, ногтей и кожи. При переломе, по мере заживления кости, обнаруживается высокий уровень кремнезема.

Кремниевый образ жизни

Как ни странно, Земля — планета, богатая кремнием. И если здесь нет шансов для жизни, в основе которой лежит кремний, не делает ли это негодными другие планеты, наподобие нашей? Необязательно. Экзопланета или экзолуна не имеют значительного количества свободного кислорода или жидкой воды — это и стоит считать предпосылкой для жизни на основе кремния. В этом случае органические соединения кремния способны существовать. В такой среде силан (SiH4) заменяет метан (CH4). Так называемые полисиланы (соединения с несколькими группами SiH4) выступают началом альтернативной биохимии.

Как бы выглядел такой мир? Ближайший аналог в нашей Солнечной системе — это Титан, большой спутник Сатурна. Он не только не содержит кислорода и жидкой воды, но и очень холодный, а это полезно для жизни на основе силанов. Однако для жизни на Титане потребуется не вода, а другой растворитель. Озера жидкого метана и этана на Луне помогли бы в этом. Но на Титане много углерода, который превосходит кремний в соединении с другими элементами. На планете с несколько более высокими температурами, чем на Титане, растворителем для жизни на основе кремния мог бы стать метанол.

Одно из неожиданных открытий в статье Петковски заключалось в том, что серная кислота, которую мы обычно считаем смертельно опасной, теоретически может поддерживать богатое разнообразие химии органического кремния. В нашей Солнечной системе есть два места с большим количеством серной кислоты: нижние слои атмосферы Венеры и приповерхностный слой луны Юпитера Ио. Возможно, неправдоподобно строить предположения об этих местах как об убежищах для жизни, но следует отказаться от взглядов, ориентированных на Землю, чтобы рассмотреть все возможности. Жизнь часто удивляла нас в прошлом. И если мы когда-нибудь выйдем за пределы нашей Солнечной системы, то обнаружим множество планет и лун, недоступных нашему воображению.

Альтернативная биохимия

До сих пор мы говорили только о мирах, вращающихся вокруг звезд или планет. А как насчет «планет-изгоев»‎, которые блуждают по Вселенной, не прикрепленные ни к одной звезде? Возможно, они использовали бы тепловую энергию вместо звездного излучения в качестве основного источника. На Земле солнечный свет поддерживает жизнь, потому что его много. Но на нейтронной звезде или магнетаре жизнь получает энергию из магнитного поля звезды. Джеральд Файнберг и Роберт Шапиро предположили, что различные выравнивания магнитных моментов можно использовать в качестве механизма передачи информации от одного поколения к другому, подобно ДНК на Земле.

На сегодняшний день астрономам удалось обнаружить в космосе лишь несколько кремнийорганических соединений и гораздо больше соединений углерода. Углерод преобладает в инопланетной жизни. Но тем не менее, возможно существование планет, на которых жизнь развивается на основе кремния.

Конечно, если мы подумаем о будущей эволюции, даже на нашей собственной планете дверь для жизни на основе кремния широко открыта. Некоторые определения жизни включают самовоспроизводящиеся машины, которые (когда-нибудь) будут собирать себя из исходных материалов, а затем передавать инструкции по сборке вновь построенным машинам, которые будут повторять процесс изготовления.

Однажды такая форма «жизни»‎ превзойдет примитивные углеродные формы жизни, которые в настоящее время господствуют на Земле, — нас.

Сообщение Кремниевое будущее: углерод — не единственная основа жизни во Вселенной появились сначала на Идеономика – Умные о главном.