Метка: Главное

Будильник оглушал. Мои пальцы с модными акриловыми ногтями выбрались из-под одеяла в поисках кнопки и быстро нашли Apple Watch. Я шлепнула часы на запястье до того, как умыться, почистить зубы и проверить телефон. Если бы я их не надела сразу, то стояние над раковиной осталось бы без похвалы за сожженные калории или минуты – основные показатели, отслеживаемые фирменной функцией Apple «закрытие колец».

Было 6:02 утра, и всё остальное не имело значения. Аккуратно обвиваясь вокруг моего запястья, часы сопровождали меня, пока я прыгала из спальни на кухню, чтобы включить чайник, и обратно, чтобы одеться для первой тренировки дня – силовой йоги. Лишь принимая душ, я отложила своего цифрового компаньона в сторону, но еще не перестала капать вода из крана, как он уже занял свое место. Каждый шаг, сделанный мной по квартире, был на счету.

Вскоре мы с «напарником» вышли за дверь, сели в вагон и покинули его на несколько остановок раньше, чтобы пройти милю до офиса. К 9 утра мои часы предупредили меня, что кольцо «Упражнения» закрыто. Оно закручивалось по часовой стрелке огненно-зеленым вихрем и всплывающим сообщением поздравляло меня:

Ты достигла своей цели по тренировкам, Джулия, а день только начался!

Миллионы людей стремятся к совершенству, измеряя свои показатели. Сколько шагов вы проходите, сколько часов спите, с какой частотой бьется ваше сердце – всё это данные, которые могут показать, остаетесь ли вы такими же, какими были раньше, или ваше тело меняется.

Фитнес-трекеры, подобные моим Apple Watch, генерируя информацию, имеют свои фишки. У некоторых простые датчики, вроде шагомера, крепящегося к поясу, а другие, такие как Oura Rings, Garmins, Fitbits и Apple Watches, могут дать более детальное представление о физиологии человека.

Фанаты количественной оценки утверждают, что внимание к индивидуальным показателям здоровья – это их способ достичь нирваны. И эти показатели могут быть мощными инструментами. Например, если у кого-то есть хроническое заболевание, подобное мигрени, он может отслеживать свои циклы сна, чтобы выяснить, можно ли избежать головной боли, если спать, скажем, девять с половиной часов вместо обычных семи.

Это лучший сценарий. Мой оказался не таков. Я стала одержима измерением себя. Я думала, что, если смогу повысить свои показатели здоровья, это оптимизирует и оставшиеся стороны жизни, которые в то время казались не дотягивающими до нужного уровня. Сменив тогда работу, я постоянно была в состоянии тревоги и балансировала на грани очередного приступа депрессии. Не помогли и несколько госпитализаций из-за ряда проблем со здоровьем, подпитывавшим мою тревогу за свое тело и благополучие. Всё это заставляло меня чувствовать, что я недостаточно хороша. Поэтому, думала я, если мое тело будет в отличном состоянии, в таком же состоянии будет и всё остальное.

Развитие здоровых отношений с фитнесом жизненно важно для всех, кто хочет улучшить свое общее физическое и психическое благополучие. Но жизненно важно не означает легко.

«Когда у людей меняется мировоззрение и фитнес начинает восприниматься не как здоровый образ жизни, а как абсолютная необходимость без права корректировки, это обычно имеет физические и эмоциональные последствия, – ответила мне в письме Мишель Керулис, эксперт в области спортивной психологии и консультирования из Северо-Западного университета. – Иногда люди становятся чрезмерно одержимы показателями, и это усиливает некоторые триггеры развития нездоровых отношений с фитнесом».

Всё под контролем. Впервые я надела свои Apple Watch, когда моей основной целью было похудение. И была в восторге от уведомлений, побуждавших меня двигаться, напоминаний, поднимавших меня, значков о достижении определенных рубежей, таких как моя первая силовая тренировка или закрытие кругов. Постоянные извещения подсказывали мне, как прекрасно я могу двигаться, и заставляли болезненно воспринимать любые недоработки. Если кольцо «Подвижность» не закрывалось к 18:00, часы подталкивали меня:

Ты всё еще можешь это сделать. 165 калорий – и ты закроешь кольцо подвижности, Джулия.

Я провела много ночей, копаясь в приложении «Здоровье» на своем iPhone и задаваясь вопросом, как использовать эти данные, чтобы стать идеальной – какое бы значение я в это ни вкладывала. Для меня это было достижение идеального телосложения за счет повышенной активности, ежедневного закрытия колец, перевода всех показателей здоровья в «оптимальные» зоны и использования новой версии себя для улучшения других сфер жизни, которые, как мне казалось, отставали – прежде всего, карьера. Просматривая показатели своего здоровья, я задавалась вопросом: повысит ли увеличение максимального объема потребляемого кислорода мою энергию, которая позволит быть более продуктивной, что поможет в достижении карьерных целей.

В конце первого месяца использования часов я завороженно наблюдала все закрытые за это время кольца – мне нравилось, как однородно выглядела эта картина. Это означало: я пересекла черту.

Отличная работа – вчера закрыты все три кольца. Сегодня сделай это снова.

Тогда за 30 дней я закрыла все свои кольца, и часы хотели, чтобы я продолжала.

Августовский вызов!  Джулия, пройдена половина месяца. Чтобы получить награду, сожги еще 8000 калорий.

И я хотела гнаться за этим уровнем совершенства.

Поиск спасения в фитнесе имеет смысл. Научные исследования показывают, что физические упражнения помогают облегчить симптомы депрессии и тревожности, улучшить здоровье сердечно-сосудистой системы и облегчить боль, связанную с некоторыми хроническими заболеваниями, такими как ревматоидный артрит. Еще одно исследование, участники которого тренировались в течение длительного времени только по выходным дням, показало, что даже это значительно улучшило их самочувствие.

Фитнес-трекеры, конечно, способны помочь людям почувствовать мотивацию выйти и попотеть. «Изменения в поведении могут быть связаны с некоторыми интересными аспектами фитнес-трекеров, такими как электронные письма с поздравлениями при достижении определенных результатов – некоторого количества миль или времени тренировки», – говорит Керулис.

Получать вознаграждение за выполнение задачи приятно, особенно когда это геймифицировано. Такие устройства используют цели, награды, челленджи, постоянную обратную связь через ежечасные оповещения, побуждающие двигаться, а также социальный компонент, чтобы пользователи могли сравнивать свои показатели с показателями других или соревноваться с ними. Всё это может быть довольно забавно.

Но иногда это бывает опасно. В исследовании 2019 года, изучавшем повседневное взаимодействие людей с трекерами активности для определения того, как они влияют на мотивацию к физической нагрузке, было опрошено 210 участников. Ученые обнаружили, что мотивация падала всякий раз, когда постоянный пользователь трекера его не задействовал. И, приняв во внимание такие факторы, как личность владельца и его увлеченность технологиями, они заметили, что этот уровень зависимости был выше среди участников, которые тренировались только для достижения цели, по сравнению с теми, кто тренировался ради удовольствия от активности. И фитнес-трекеры невероятно интегрировались в жизнь многих людей.

«Производители устройств никогда раньше не были так тесно и паразитически вовлечены в формирование повседневной жизни, – пишут ученые Дорте Брогард Кристенсен и Минна Ракенштейн в исследовании, проведенном в 2018 году и изучавшем, как поведение в фитнесе развивается вместе с технологиями отслеживания. – Не только в том, что они призывают людей измерять себя, но также и в том, чтобы передавать производителям эти измерения, делая измеряемых им подотчетными».

Результаты обоих исследований отражают опасения Керулис по поводу количественной оценки себя.

«Когда люди слишком сосредотачиваются на показателях, а не на процессе тренировки, они могут меньше уделять внимания реакциям тела, являющимся при выполнении упражнений очень важными сигналами», – отмечает она.

Фил Рид, профессор психологии в Университете Суонси, а также автор блога «Цифровой мир, реальный мир» на Psychology Today, согласен с тем, что навязчивое отслеживание может быть вредным, особенно если вы и так склонны к перфекционизму и считаете, что не достигли нужного уровня физически, умственно или в карьере. «Вы будете беззащитны перед вещами, уменьшающими это перфекционистское беспокойство», – говорит он.

Перфекционизм, нарастающий среди молодых людей, делает своих приверженцев склонными к тревожному поведению. В некоторых случаях, как это было в моем, данные могут искажать восприятие человеком самого себя и стимулировать его к достижению абсолютно любых  желаемых им результатов. И если эти данные, точность которых зависит от системы показателей и конкретного устройства, не укладываются в оптимальные диапазоны, это может привести к негативному внутреннему диалогу и чувству вины – или, что еще хуже, к слишком сильному переутомлению.

Анализируя для написания этой статьи свои прежние отношения с фитнесом, я думала о цене того, что Селеста Хедли, автор книги «Ничегонеделанье: как избавиться от перерабатывания, переутомления и недожизни», назвала в интервью со мной «искусственными целями». Отсутствие эталонных фитнес-показателей быстро заставляло меня думать, что я ленива или не мотивирована, и это неизбежно ассоциировало упражнения со стыдом, хотя я очень люблю ощущение, когда мое тело в движении. Поскольку сфера здоровья и хорошего самочувствия всё более и более оцифровывается, трудно представить, что эти издержки не будут расти, если люди не поймут, как использовать фитнес-устройства таким образом, чтобы это не вызывало одержимости.

Все мои интервью и исследования показывают, что данные о физической форме должны интерпретироваться индивидуально. Бесполезно сравнивать себя с другим человеком, чье тело отличается от твоего. Однако Керулис добавляет, что мы также должны учитывать, что и наши тела меняются ежедневно. Поэтому любые вопросы о показателях лучше решать врачу, знающему историю вашего здоровья, или специалисту по фитнесу, понимающему, что каждый организм уникален.

Когда разразилась пандемия, мне пришлось с этой данностью смириться. В условиях самоизоляции тренироваться так, чтобы закрывать все свои кольца, я не могла. И поняла, что мои отношения с фитнесом и трекерами были очень нездоровыми – осознание этого заставило меня пересмотреть то, как в будущем нужно использовать эту технологию. Мне понадобилось выстроить систему здорового взаимодействия. Я определила дни, свободные от использования устройств и от постоянных напоминаний, а также отключила большинство уведомлений. Я оставляю свои часы дома, когда по воскресеньям совершаю длинную прогулку. Но что наиболее важно, я проанализировала, почему с самого начала чувствовала потребность погрузиться в данные. Я испытывала гордость, когда бежала быстрее и поднимала свои показатели здоровья – ориентиры, которые, как мне казалось, сделают меня совершенной.

«Обычно за поведением, которое эти устройства призваны измерять, что-то кроется. И чем больше внимания мы уделяем измерениям, тем больше упускаем из виду действительно важный вопрос «почему», – поясняет Рид. – И не ответив на него, вы никогда не будете счастливы».

Сообщение Властелин колец: как фитнес-трекеры вызывают одержимость появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

В мае этого года DeepMind, дочерняя компания технологического гиганта Alphabet, произвела фурор в Силиконовой долине, объявив о Gato, вероятно, самой многофункциональной из существующих моделей искусственного интеллекта. Представленный как «универсальный агент», Gato может выполнять более 600 различных задач. Он способен управлять роботом, подписывать изображения, идентифицировать объекты на картинках и многое другое. Это, пожалуй, самая продвинутая система искусственного интеллекта на планете, не специализированная на выполнении какой-то одной функции. И, по мнению некоторых экспертов в области вычислительной техники, она свидетельствует о том, что отрасль подошла к долгожданному и очень обсуждаемому рубежу – общему искусственному интеллекту (ОИИ).

В отличие от обычного общему искусственному интеллекту для изучения задачи не потребуется гигантских массивов данных. В то время как первый должен быть предварительно обучен или запрограммирован для решения определенного набора задач, второй может учиться с помощью интуиции и опыта.

Теоретически общий интеллект способен изучить всё, что может изучить человек, если ему предоставить такой же доступ к информации. Если вы поместите ОИИ на чип, а этот чип – в робота, робот может научиться играть в теннис так же, как мы с вами: размахивая ракеткой и получая представление об игре. Это не обязательно означает, что робот разумен или способен к познанию. У него может и не быть мыслей или эмоций, он просто очень хорошо учится выполнять новые задачи без помощи человека.

Для человечества это было бы крайне важно. Подумайте о том, чего вы могли бы достичь, имея машину с интеллектуальными способностями человека и преданностью собаки, – машину, которую можно приспособить для любых целей. Так выглядит перспектива общего интеллекта. Это андроид C-3PO из «Звездных войн», но без эмоций, мистер Дейта из «Звездного пути», но без любопытства, робот Рози из «Джетсонов», но без личности. В руках толковых разработчиков он мог бы воплотить идею искусственного интеллекта, ориентированного на человека.

Но насколько ближе стала мечта об общем искусственном интеллекте? И действительно ли Gato ведет нас к этому?

Для определенной группы ученых и разработчиков – назову их адептами культа Масштабирование-Превыше-Всего (Scaling-Uber-Alles), используя термин всемирно известного эксперта по искусственному интеллекту Гари Маркуса, – Gato и подобные системы, основанные на трансформерах (моделях глубокого обучения), уже являются планом создания ОИИ. Эти трансформеры, по сути, используют огромные базы данных и миллиарды или триллионы настраиваемых параметров для прогнозирования того, что будет новым звеном в последовательности.

Адепты Масштабирования-Превыше-Всего, среди которых такие известные специалисты, как Илья Суцкевер из OpenAI и Алекс Димакис из Техасского университета в Остине, считают, что трансформеры неизбежно приведут к ОИИ – осталось только их увеличить и ускорить. Как недавно написал Нандо де Фрейтас, член команды создателей Gato: «Теперь всё дело в масштабе! Игра окончена! Речь идет о том, чтобы сделать эти модели больше, надежнее, эффективнее с точки зрения вычислений, с более быстрой выборкой и более умной памятью…». Де Фрейтас и компания понимают, что им придется создавать новые алгоритмы и архитектуры для поддержки этого роста, но они, кажется, верят, что ОИИ возникнет сам по себе, если продолжать увеличивать размеры таких моделей, как Gato.

Назовите меня старомодным, но когда разработчик говорит мне, что его план состоит в ожидании, пока ОИИ волшебным образом появится из облака больших данных, как илистая рыба из первичного бульона, я склонен думать, что он пропускает несколько шагов. И, видимо, я не одинок. Множество экспертов и ученых, в том числе Маркус, утверждают: в грандиозных планах по превращению искусственного интеллекта, подобного Gato, в полноценные интеллектуальные машины не хватает чего-то фундаментального.

Недавно я изложил свои мысли в трех эссе для The Next Web, где работаю редактором. Если коротко, то ключевая предпосылка для ОИИ заключается в том, что он должен иметь возможность получать свои собственные данные. Но модели глубокого обучения, такие как трансформеры, – это чуть более, чем машины, предназначенные для того, чтобы делать выводы относительно уже предоставленных им баз данных. Они – библиотекари, и поэтому хороши настолько, насколько хороши их учебные библиотеки.

Общий интеллект теоретически может разобраться во всем, даже если у него будет крошечная база данных. Он интуитивно должен понять методологию выполнения задачи, основываясь только на своей способности выбирать, какая внешняя информация важна, а какая нет, подобно тому, как человек решает, на чем сосредоточить свое внимание.

Gato крут и не имеет аналогов. Но, по сути, это умный комплекс, который, возможно, создает иллюзию общего искусственного интеллекта благодаря мастерскому использованию больших данных. Например, его гигантская база, скорее всего, содержит наборы данных, основанные на всем контенте таких сайтов, как Reddit и Wikipedia. Поразительно, как людям удалось сделать так много с помощью простых алгоритмов, лишь заставив их анализировать больше информации.

На самом деле, Gato – настолько впечатляющий способ фальсификации общего интеллекта, что заставляет меня задуматься: не пошли ли мы не тем путем. Когда-то согласно тесту Тьюринга считалось, что многие из задач, на которые сегодня способен Gato, может выполнить только ОИИ. Но такое впечатление, что чем большего мы достигаем с помощью обычного искусственного интеллекта, тем сложнее становится задача создания общего интеллекта.

По этим причинам я скептически отношусь к тому, что глубокое обучение – единственный путь к ОИИ. Я считаю, что нам нужно нечто большее, чем просто увеличение баз данных и дополнительных параметров для настройки. Нам понадобится совершенно новый концептуальный подход к машинному обучению.

Я действительно думаю, что в итоге человечество преуспеет в создании общего искусственного интеллекта. Предполагаю, что мы постучим в эту дверь не позднее середины следующего века, и когда сделаем это, то выяснится, что всё выглядит совсем не так, как представляют себе ученые из DeepMind.

Но наука прекрасна тем, что вы должны доказывать свою работу, это DeepMind и делает прямо сейчас. И у компании есть все возможности продемонстрировать мне и другим скептикам, как мы ошибаемся.

Я искренне надеюсь, что это удастся.

Сообщение Впечатляющий способ фальсификации: почему ИИ пока совсем не интеллект появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

Я вижу, как лучшие умы моего поколения, включая многих моих клиентов, теряются из-за перфекционизма. Но перфекционизм — это не просто безобидное и социально полезное стремление к совершенству. Он несет в себе множество опасностей психического, физического и социального характера. Желание сделать что-то как можно лучше — однозначно позитивное желание. Как и признание превосходства. И то, и другое — проявление заботы, добросовестности и вовлеченности. А они связаны с восхищением качеством и красотой, ведь совершенство — их близкий родственник. Мы понимаем совершенство как красоту в действии, как форму применения и воплощения великолепия.

Однако такое отношение к идеалу легко превращается в нездоровую и парализующую борьбу за достижение совершенства. Как провести границу между ценностью совершенства, простой попыткой сделать все возможное и контрпродуктивным перфекционизмом? Что именно делает перфекционизм таким опасным? И, если мы из лагеря охотников за совершенством, как нам держать под контролем внутреннего перфекциониста?

Перфекционизм обычно считают личной предрасположенностью

Перфекционисты (признаюсь, что я одна из них) стремятся к безупречности и часто предъявляют чрезмерно высокие требования к собственной работе. Этимологически перфекционизм связан с понятием завершенности. Мы рассматриваем перфекционизм как желание всегда создавать конечную, лучшую и безупречную версию чего бы то ни было. Это звучит не так уж плохо, но важно отметить, что перфекционизм — это спектр, выражающийся в разных формах и видах, и не все они имеют негативное отражение.

В недавнем исследовании Йоахима Стоубера и Лавинии Дамиан я наткнулась на очень полезный знак различия. Они разделяют «стремление к совершенству» (желание выполнять отличную работу и делать это на максимально высоком уровне) и «перфекционистские тревоги». Это ключевое различие. Ведь червячок в яблоке перфекционизма на самом деле — это перфекционистская озабоченность. Стоубер и Дамиан определяют перфекционизм в широком смысле как негативную оценку деятельности — внутренние суждения, появляющиеся после того, как мы что-то сделали. Эти оценки связаны с «опасениями по поводу ошибок, страхом негативной оценки со стороны других людей, чувством несоответствия между ожиданиями и результатами, а также негативной реакцией на несовершенство».

Как утверждают авторы, перфекционистские тревоги обычно связаны с «негативными характеристиками, процессами и результатами (например, невротизмом, избеганием как способом борьбы со стрессом, негативным аффектом)». Они попадают в категорию «неадаптивных» стратегий. Стремление к перфекционизму, напротив, ассоциируется в основном с позитивными характеристиками, включая добросовестность, решение проблем и приятные эмоции. Стремление к совершенству имеет позитивный, «адаптивный» компонент и способствует процветанию.

Проще говоря, психологически опасным перфекционизм делает то, что он сопровождается чрезмерно критической оценкой собственных результатов. Исследования показали, что перфекционисты менее терпимы к двусмысленности. Наряду с безупречностью мы стремимся к определенности. В сочетании с нереально высокими стандартами, это делает нас менее продуктивными и эффективными на работе.

Вот пять основных причин, по которым перфекционизм (особенно оценочного типа) опасен:

1. Перфекционизм связан с негативными высказываниями о себе и суровыми оценками своей деятельности

Наш внутренний перфекционист легко превращается во внутреннего критика, даже во внутреннего саботажника или мучителя. Если нам не хватает сострадания и здоровой оценки навыков, мы постоянно втаптываем свои достижения и успехи в грязь, и внутренняя жизнь сама по себе становится серьезным стрессом. Мы превращаемся в злейшего врага для себя.

2. Перфекционисты не только стремятся к высоким показателям, но и нездорово реагируют на ошибки

Мы не воспринимаем ошибки как учителя, а неудачу как возможность обучения. Мы живем в постоянном страхе перед неудачей и негативной реакцией окружающих на возможное несовершенство. Другими словами, ирония заключается в том, что стремясь к совершенству, мы лишаем себя правильного мышления роста. Мы ужасно ругаем себя за любые предполагаемые неудачи и боимся наказания со стороны окружающих. Эта тенденция настолько сильна, что мы начинаем использовать поведение избегания. Если работа не нравится, мы даже не пытаемся отказаться от нее.

3. Перфекционисты склонны к беспокойству и бесконечным размышлениям о работе.

Нам очень трудно, а зачастую даже невозможно, отвлечься от дел. Тревоги, связанные с работой, занимают все свободное время. Эта тенденция негативно сказывается на балансе между работой и личной жизнью, на здоровье и общем благополучии.

4. Перфекционизм часто коррелирует с трудоголизмом

Трудоголизм определяется как чрезмерная потребность в работе, негативно сказывающаяся на физическом здоровье, личном счастье и межличностных отношениях. Это связано с низким уровнем психологического благополучия и высоким уровнем эмоционального стресса. Трудоголизм оказывает серьезное негативное влияние на здоровье и продолжительность жизни, поскольку трудоголики мало отдыхают, занимаются спортом и спят. Другими словами, трудоголизм губителен на всех уровнях — умственном, физическом и социальном. Стоит помнить, что баланс между работой и личной жизнью — это мощный показатель индивидуального здоровья и благополучия. Для многих из нас эта мысль покажется пугающей.

5. Перфекционисты подвергаются гораздо более высокому риску эмоционального выгорания

Перфекционизм заставляет нас работать усерднее или вообще все время, сурово оценивать собственные поступки и жить в страхе негативных оценок или наказания со стороны окружающих за возможные просчеты. Это приводит к крайнему физическому и эмоциональному истощению, снижению личной эффективности и потере веры в способность выполнять работу.

Если углубиться и изучить истоки перфекционизма, то мы обнаружим, что оценочный перфекционизм уходит корнями в детство. У большинства перфекционистов были родители с чрезвычайно высокими стандартами. Им внушали, что они недостаточно хороши, или проявляли любовь лишь в обмен на достижения. Мы склонны усваивать чрезмерно критические голоса из прошлого, и впоследствии они становятся опасными для здоровья и эмоционального благополучия.

Кроме того, я считаю, что индивидуальный перфекционизм — это следствие более широкого культурного недуга, влияние фетишизации продуктивности, эффективности и совершенства вокруг нас. Перфекционизм — это наследие общества, основанного на принципе конкуренции.

Интересно, как можно лишить внутреннего перфекциониста власти, сохранив его положительные качества и энергию? Возможно ли получить и съесть наш перфекционистский торт? Можно ли стремиться к совершенству в теории и практике, но не судить себя слишком строго при неудаче? Есть ли способ отключить только «оценочный перфекционизм»?

Я надеюсь, что мы примем этот парадокс и станем, перефразируя Дональда Винникотта, «достаточно хорошими» перфекционистами. Перфекционистами, которые искренне стараются сделать все на отлично, но гораздо более мягко и снисходительно относятся к неидеальным результатам.

Сообщение «Перфекционизм — это наследие общества, основанного на конкуренции» появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

В ходе опроса, проведенного в 2019 году к 50-летию высадки на Луну, выяснилось, что дети хотят быть ютуберами в три раза чаще, чем космонавтами. Это попало в заголовки и вызвало много недовольства по поводу «современных детей». То, что молодые люди хотят зарабатывать на создании контента в социальных сетях, не удивляет.

В 2021 году мировой рынок инфлюенсеров оценивался в 13,8 млрд долларов.Такие британские лидеры мнений, как Zoella (писательница Зои Сагг) и Deliciously Ella (фуд-блогер Элла Миллс), на создании контента в социальных сетях заработали состояния в 4,7 и 2,5 млн фунтов стерлингов. Порядка 300 тыс. человек в возрасте от 18 до 26 лет уже используют эту деятельность в качестве единственного источника дохода.

Образ жизни, рекламируемый социальными сетями, заманчив, но насколько состоятельна карьера инфлюенсера? Под глянцевой обложкой скрываются нестабильный доход и неравенство в оплате труда по признаку пола, расы и физических возможностей, а также проблемы с психическим здоровьем. Эти эффекты я наблюдала, исследуя ведение блогов о путешествиях, и о них должны знать молодые люди, надеющиеся зарабатывать на создании контента в социальных сетях.

Инфлюенсеры будут первыми, кто скажет, что успеха в этом бизнесе может добиться любой. Однако Молли Мэй Хейг – участница одного из сезонов реалити-шоу «Остров любви», ставшая лидером мнений, – за свои слова о том, что у всех «в сутки одни и те же 24 часа», была раскритикована, поскольку в реальности мало кто добивается финансового успеха в качестве инфлюенсера.

Эксперт по экономике социальных сетей Брук Эрин Даффи исследует карьеры фэшн-блогеров, бьюти-блогеров и дизайнеров. В своей книге «(Не)получать деньги за то, что вы любите» она фиксирует огромный разрыв между теми инфлюенсерами, кто в этом качестве обрел прибыльную карьеру, и всеми остальными. Для большинства пытающихся создавать контент их увлечение становится бесплатной работой на корпоративные бренды.

Адесува Аджайи, старший специалист по подбору талантов и управлению партнерством в AGM Talent, завела аккаунт под названием Influencer Pay Gap, чтобы выявить эти различия. Аккаунт является площадкой, где создатели контента анонимно делятся историями о своем опыте сотрудничества с брендами. Помимо расового неравенства, было установлено, что с неравенством в оплате труда также сталкиваются люди с ограниченными физическими возможностями.

Кроме того, в отчете DCMS отмечается «повсеместное отсутствие поддержки и защиты труда». Большинство инфлюенсеров, являясь самозанятыми, сталкиваются с нестабильным доходом и отсутствием защищенности, обеспечиваемой постоянным местом работы, например, правом на отпуск и оплату больничного листа.

Риски самозанятости в индустрии влияния усугубляются отсутствием отраслевых стандартов и непрозрачностью оплаты труда. Инфлюенсеры часто вынуждены сами себе выставлять цену и определять сумму гонораров за свою работу. Как следствие создатели контента в основном недооценивают свой творческий труд, и многие в итоге работают бесплатно.

Власть платформ

Инфлюенсеры часто зависят от алгоритмов – скрытых компьютерных программ, определяющих, какие посты и в какой последовательности показывать пользователям. Платформы мало информируют о своих алгоритмах, но в конечном итоге именно они определяют, кто и что становится видимым (и влиятельным) в социальных сетях.

В своей работе об инфлюенсерах эксперт по алгоритмам Келли Коттер показывает, как стремление к влиянию становится «игрой в заметность». Создатели контента взаимодействуют с платформой (и ее алгоритмом) таким образом, чтобы, как они надеются, в качестве вознаграждения быть видимыми. Как показало мое исследование, пытаясь оставаться актуальными, они усиленно публикуют посты и делятся всё более интимными подробностями своей жизни.

Постоянным источником неуверенности для инфлюенсеров является угроза невидимости, поэтому они вынуждены неустанно наполнять платформы контентом. И если они этого не делают, то могут быть «наказаны» алгоритмом – посты будут скрыты или занижены в результатах поиска.

Кризис психического здоровья

Постоянное присутствие в Интернете в конечном итоге приводит к одной из самых распространенных проблем индустрии влияния – ухудшению психического здоровья. Инфлюенсеры могут использовать социальные сети для выхода к своей аудитории в любое время дня и ночи – у многих из них отсутствует четкое разграничение между работой и жизнью. В сочетании со страхом стать невидимыми это способно привести к переутомлению и возникновению таких проблем, как эмоциональное выгорание.

Заметность в Интернете подвергает создателей контента и риску оскорблений – как в отношении внешнего вида и того, что они публикуют (или не публикуют), так и в отношении самой карьеры инфлюенсера, которая может восприниматься негативно. Подобное насилие способно привести к проблемам с психическим и физическим здоровьем, в том числе к депрессии, тревоге, дисморфофобии и расстройствам пищевого поведения.

И хотя роль инфлюенсера становится привлекательной для всё большего числа людей, темная сторона отрасли должна быть показана. И должна быть трансформирована за счет повышения культуры ее лидерами и большей регламентации условий труда.

Сообщение Блогеры, темная сторона: чем жертвуют лидеры мнений ради популярности появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

Время для обучения кажется роскошью. После долгого дня часто кажется, что сил нет ни на что, кроме просмотра телевизора и сна. У кого есть время на изучение философии, французского языка или живописи?

Однако пик переживаний приходится на моменты, когда мы расширяем мышление. Без обучения жизнь становится скучной.

Ниже приведены семь практик, которые помогут максимально использовать ограниченное время, которое у вас есть для изучения новых вещей. Если вы доведете их до автоматизма, то значительно увеличите количество нового и интересного в своей жизни, не прилагая героических усилий.

1. Всегда держите при себе не менее трех книг

Чаще всего много читать мешает то, что под рукой нет ничего интересного. Если вы не заинтересовались книгой настолько, что горите желанием добраться до конца, то можете месяцами обходится без единой странички.

Простая стратегия заключается в том, чтобы просто всегда держать при себе хорошую книгу. Я рекомендую три: электронную на телефоне (или Kindle), аудиокнигу и бумажную.

Аудиокниги хороши для поездок на работу, занятий спортом или ожидания в очереди. Цифровые книги можно скачать на телефон, чтобы всегда была возможность что-то почитать. Книги в твердом переплете дарят радость прикосновения к бумаге, когда у вас есть возможность спокойно посидеть за чтением.

Следите за тем, чтобы книги были интересными. Если у вас есть больше пятнадцати минут, и мысль о чтении кажется вам неприятной, значит, вы читаете не те книги. Найдите те, что вам понравятся, и сначала выработайте привычку читать.

2. Держите курс открытым во вкладке браузера

Помимо трех книг, найдите интересующие вас курсы на YouTube и смотрите их во время перерывов на работе.

Если держать эту вкладку всегда открытой в браузере, у вас всегда будет что-то интересное для просмотра, когда появится свободное время.

Как и в случае с рекомендациями по книгам, я предлагаю начать с более развлекательных курсов и перейти к более серьезным вещам, как только вы выработаете привычку.
Например, ускоренные курсы быстрей и наглядней, чем многие записанные лекции в классе, и, таким образом, легче удерживают внимание.

3. Держите наготове то, что нужно для проекта

Книги и курсы — не единственный способ учиться. Хобби и навыки требуют практического опыта. К сожалению, труднее всего найти время, чтобы отточить какие-то умения.

Один из способов максимально эффективного использования времени — обеспечить готовность всех проектов к началу работы. Если возможно, оборудуйте отдельное рабочее место, чтобы в любое время можно было сесть и приступить к работе. Если отдельного места нет, организуйте все так, чтобы свести к минимуму время на подготовку и уборку.

Физическая подготовка — это лишь один из аспектов. Другой — это вывести проект из стадии «чистого холста», а это часто приводит к разочарованию. Над компьютерной программой, малярным или деревообрабатывающим проектом легче работать при заложенном фундаменте. Очень важно довести проект до того уровня, когда с ним легко работать.

4. Беритесь за проекты, выходящие за рамки вашего текущего уровня

Трудно найти полностью свободное время. Если вы заняты на работе, у вас есть дети или другие обязанности, в вашем распоряжении лишь фрагменты времени в течение дня.

Работа сама по себе считается мощным источником обучения, но иногда нам требуется толчок. Обычно клиенты и работодатели хотят постоянства, а не роста. Им нужно, чтобы вы работали над задачами, которые уже освоили. Хотя они и говорят без конца о совершенствовании и развитии, на деле чаще выбирают стагнацию, а не рост.

Одна из стратегий, как привнести больше знаний в свою жизнь — регулярно выполнять хотя бы одну задачу или проект, которые носят спекулятивный характер. Что-то выходящее за рамки текущих возможностей в той области, которая вам интересна. Новый технический навык, руководящая должность или знакомство с другим типом клиентов или отраслью.

Возможности для такой работы очень разнообразны, но они открыты только тем, кто их ищет. Если вы стремитесь к обучению, вы их найдете.

5. Заводите друзей с общими интересами

Интеллектуальные дискуссионные группы давно стали основой научного и социального прогресса. В клубе Бенджамина Франклина «Джунто» обсуждались темы образования и организации работы для развития общества. Свободная ассоциация мыслителей, образовавшая Незримую коллегию, привела к научной революции.

Дискуссионные группы бывают различных форм. Организуйте группу своих друзей, заинтересованных в общей теме, как Франклин. Присоединитесь к уже существующим группам на таких сервисах, как Meetup, чтобы обсуждать интересующие вас темы.

Во многих случаях трудности со временем для обучения связаны не с буквальной нехваткой времени, а с отсутствием значимого контекста для изучаемого материала. Мы — социальные животные. Когда наша деятельность кажется изолирующей или бесполезной, она быстро приносится в жертву занятиям, которые с большей вероятностью помогут завоевать друзей или решить практические проблемы. Если вы озабочены обучением, включите его в свой круг общения.

6. Заполните фрагменты времени флэш-картами

У многих навыков отталкивающая репутация. Мы считаем романтичной идею говорить на другом языке, но сам процесс общения вызывает ужас. Мы хотим выучить новый язык программирования, но сидеть и писать код — это сплошная рутина.

Метод, известный как предварительная тренировка, снижает сложность этих занятий. При этой стратегии вы сначала осваиваете основы, чтобы потом было легче применить новый навык. 

Флэш-карты — это один из способов предварительной подготовки. Чтобы научиться говорить на другом языке, недостаточно освоить словарный запас. Но он дает точку опоры, и тогда будет гораздо легче учиться (и получать удовольствие от общения). Точно так же запоминание синтаксиса и команд на новом языке программирования не сделает вас опытным программистом, но значительно облегчит завершение следующего проекта.

Флэш-карты можно сделать в телефоне и заниматься во время небольших перерывов на работе. За такое короткое время трудно выучить что-то слишком сложное, но это идеально подходит для небольшой практики.

7. Держите «сложную» книгу у кровати

Чтение перед сном — еще один отличный способ увеличить время обучения. Это также время для чтения более сложных книг. Обычно это произведения, требующие определенных умственных усилий, и именно они быстрее погружают вас в сон.

Выберите книгу, которую всегда хотели прочесть, но боялись, и держите ее у кровати. Возможно, вы захотите прочитать классическое художественное произведение, например, «Потерянный рай», сложную нехудожественную книгу или издание, имеющее личное значение.

Последние минуты дня также идеально подходят, чтобы превратить чтение в последовательный ритуал. Постоянство позволяет легче сформировать привычку, чем более хаотичный фон, возникающий в течение дня. Чтение книги на ночь — это своего рода медитация, чтобы успокоить разум перед сном.

Сообщение Время — не роскошь: как выкроить моменты для обучения в насыщенном графике появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

Шэри Роуз трудится над созданием собственной компании, одновременно работая на полную ставку.

Ее штатная должность связана с помощью стоматологам в Калифорнии, а новый бизнес ориентирован на небольшие фирмы и некоммерческие организации в Мичигане, где она живет и работает удаленно. Роуз говорит, что основная работа по-прежнему остается для нее главным приоритетом. Она также говорит, что работодатели знают о ее стартапе и относятся к этому нормально.

«Они четко дали понять, что я им очень нужна, и они хотят, чтобы я осталась, — говорит она. — У меня сложилось впечатление, что они готовы пойти на некоторые жертвы».

Роуз — представитель растущего числа удаленных работников, которые используют свободу, гибкость и время, сэкономленные удаленной работой, для открытия собственного бизнеса, не жертвуя при этом стабильной зарплатой. Основатели стартапов считают, что возможность работать над своим бизнесом в перерывах позволила им заняться чем-то более значимым, чем основная работа. Их мотивируют те же силы, что привели многих к так называемой Великой Отставке, а именно то, как пандемия заставила людей переоценить, что важно в жизни. Но вместо того, чтобы уволиться или найти другую работу, эта когорта использует преимущества напряженного рынка труда, чтобы заняться новым делом и сохранить свою должность, на всякий случай.

Параллельный стартап

В прошлом году больше людей, чем когда-либо, открыли свой собственный бизнес, и, по прогнозам, 2022 год установит еще один рекорд. Инвестор Томас ДельВеккио говорит, что большинство запросов на финансирование, которые он получает в эти дни, исходят от основателей стартапов с полной занятостью, что редко случалось до пандемии. В то же время венчурное финансирование иссякает, поэтому у основателей меньше шансов получить финансирование, которое освободило бы их от основной работы.

Рост «побочных» стартапов совпадает с тем, что удаленная работа стала более распространенной во время пандемии. Несмотря на то, что офисы снова открылись, для многих реальностью остается гибридный график, который позволяет работать из дома часть времени. Профессор Стэнфорда и соучредитель WFH Research Николас Блум, который постоянно ведет переговоры с корпорациями об их планах, считает, что уровень удаленной работы останется на нынешнем уровне.

Некоторые работодатели одобряют стартапы своих сотрудников или, по крайней мере, готовы смотреть на это сквозь пальцы. Другие беспокоятся о том, что подобные побочные проекты могут снизить производительность труда, или о том, что энергия сотрудника могла бы принести пользу его постоянной работе. Ситуация также поднимает более острые вопросы, например, кому принадлежат рабочее время и интеллектуальные ресурсы.

На первый взгляд может показаться, что эта тенденция — всего лишь очередная разновидность подработки, которые существовали всегда. Люди работали над другими проектами как фрилансеры, водили Uber или продавали поделки на Etsy, чтобы заработать дополнительные деньги и развивать свое творчество в течение многих лет. Но с побочным стартапом дело обстоит иначе, потому что люди создают полноценный бизнес, который призван заменить их основную работу. Нынешняя тенденция также отличается от работы по совместительству, когда удаленные сотрудники тайком берут на себя две работы с полной занятостью. Их цель — получить две зарплаты за одну 40-часовую рабочую неделю и восстановить справедливость там, где, по их мнению, система ее нарушила.

Для многих людей побочный стартап — это не просто заработок дополнительных денег. Речь идет о том, чтобы заниматься тем, чем они увлечены, делать это по-своему и в конечном итоге уйти от начальства и стать боссом самому себе. И хотя люди всегда работали по ночам и выходным, чтобы начать свой бизнес, удаленная работа дает им больше времени и гибкости и является лучшей страховкой от неудачи.

Удаленная работа превращает невозможное в реальное

Начать собственный бизнес, работая полный день, было, безусловно, возможно до пандемии, но распространение удаленной работы сделало этот сценарий более доступным. Важно отметить, что удаленная работа позволяет немного отдалиться от своих руководителей.

«Логично, что люди будут исследовать идеи, которые, возможно, они не могли бы исследовать, когда думали, что их босс маячит за плечом», — поделился человек, работающий удаленно в акселераторе стартапов. В течение часов, которые раньше уходили на дорогу, обед и убивание времени, в этом году он и его соучредитель также работали над созданием спортивного приложения. У них обоих есть официальная работа, которая является главным приоритетом, но если все получится, руководитель акселератора хотел бы трудиться исключительно над стартапом.

Он, как и многие из тех, с кем мы говорили, считает, что удаленка дает ему и его партнеру время и пространство для того, чтобы заниматься как своей основной работой, так и побочными стартапами. И они уверены, что делают это без ущерба для качества основной занятости. Действительно, некоторые люди говорят, что их повысили в должности, когда они работали и там, и там.

По их мнению, оба варианта могут быть беспроигрышными, поскольку работодатель получает возможность сохранить своих трудолюбивых сотрудников, а сотрудники — возможность работать над своей мечтой, не теряя экономической стабильности.

Сейчас эта точка зрения имеет больше смысла, чем несколько лет назад. Если пандемия, в результате которой погибли миллионы людей, что-то и сделала, так это заставила многих пересмотреть свою жизнь. Основатели смогли перенаправить время на стартапы, которые они часто считают своей подлинной страстью.

С девяти до пяти Кейтлин Борисевич работает менеджером по коммуникациям в некоммерческой организации, что обеспечивает ей финансовую безопасность. В остальное время она занимается The Melanin Collective, консалтинговой фирмой по вопросам разнообразия, равноправия и инклюзивности.

«Это работа, которую я люблю, — делится Борисевич. — Это то, ради чего я живу и дышу».

Она добавила, что ее работодатель одобряет то, чем она занимается, и что она трудится над стартапом только в свободное время. В некотором смысле Борисевич рассматривает ситуацию с работой и открытием нового бизнеса как способ для человека ее возраста компенсировать то, чего у него нет в других сферах жизни.

«С наступлением пандемии, отсутствием доступного жилья, инфляцией, глобальными кризисами, люди, особенно представители моего поколения, миллениалы, больше не имеют тех гарантий, которые были у наших родителей, — объясняет она. — Поэтому мы как бы требуем больше от своей работы».

Пересмотр несправедливой сделки

Для некоторых удаленная работа обозначила огромные проблемы с традиционным офисом. Многим сотрудникам, особенно тем, кто способен работать быстро, пришлось оправдывать свое пребывание в офисе в течение 40 с лишним часов в неделю, что не то же самое, что вообще работать 40 часов. Физическая и психологическая отчужденность от офиса при удаленной работе помогла прояснить транзакционный характер занятости: вам платят определенную сумму за выполнение определенного объема работы, а не за то, что вы проводите определенное количество времени, сидя в офисе.

Вместо того чтобы выжидать часы, основатели стартапов используют свои дни более эффективно.

Директор фармацевтической фирмы сказал, что благодаря удаленной работе он смог лучше выполнять свои штатные обязанности, проводить больше времени с семьей и помогать с основанием  консалтинговой компании Web3.

«Мой день начинается в 6 утра. Технически, если я просидел за компьютером восемь часов, я закончу к 14:00 — и это при условии, что у меня достаточно работы, чтобы заполнить все восемь часов, — рассказывает он. — В течение многих лет мне приходилось тратить много времени каждый день, придумывая дополнительные дела, просто чтобы чем-то заниматься».

Директор фармацевтической компании считает, что дополнительное время — это его личное дело. По его мнению, идея о том, что работодатель владеет вашими восемью часами, неправдоподобна. Именно работодатель решает, что является достаточным объемом работы для восьмичасового рабочего дня и какова его стоимость с точки зрения заработной платы. Он добавил, что когда он работает сверх того, что от него требуется, и тратит дополнительные часы, это не влечет за собой дополнительной оплаты.

По словам директора фармацевтической компании, тревожный пример отношения к работе как к сделке происходил после рождения каждого из трех его детей. Каждый раз он стоял в очереди на повышение, которое, как он был уверен, получит, а его работодатель использовал это в качестве разменной монеты.

«Каждый раз первый вопрос, который вам задают, звучит так: «Я знаю, что у вас скоро родится ребенок, на какой срок вы планируете взять отпуск?» Я отвечаю: «Не знаю, наверное, на неделю», хотя мой ответ должен быть как минимум месяц, и они говорят: «Отлично, мы хотели бы предложить вам должность». Можно сказать, что это такая условность», — рассказывает он.

Это один из бесчисленных примеров того, как работодатели выжимают из сотрудников как можно больше, не заботясь об их благополучии. Именно поэтому многие сотрудники не чувствуют себя виноватыми в том, что тратят часть своего оплачиваемого времени, чтобы заниматься побочными стартапами.

Они считают, что если работодатель относится к работе как к сделке, то пусть она будет честной.

Говорить боссу или нет

В то время как некоторые люди рассказали нам, что они были откровенны с работодателями в отношении своих стартапов, другие говорили, что либо минимизировали объем работы над ними, либо слишком боялись рассказать что-либо своим боссам.

Те, кто решил не говорить своим работодателям, как правило, делали это из чувства самосохранения, а не из ощущения, что они делают что-то неправильно. Директор по маркетингу компании электронной коммерции, который параллельно работал в HR-компании, рассказал нам, что не может сосчитать, сколько раз он гуглил вопросы типа: «Должны ли вы быть честными со своим нынешним работодателем?» или «Как долго вам следует оставаться на своей постоянной работе, пока вы не сможете перейти на полный рабочий день в стартап?».

В конце концов, директор по маркетингу решил не говорить об этом своему работодателю, опасаясь, что тот ошибочно усомнится в его концентрации и продуктивности. Сейчас он работает над своим стартапом уже два года и даже сменил работу на полный рабочий день в начале этого года. Поскольку у него нет сбережений, он считает продолжение штатной работы единственным способом построить собственный бизнес.

«Честно говоря, работать над стартапом без стабильного дохода — просто безумие, — считает он. — Пандемия показала, что нельзя класть все яйца в одну корзину или полагаться на корпоративных работодателей».

Многие основатели стартапов отметили, в любой момент их могут уволить с основной работы, независимо от того, насколько лояльными они были и сколько труда вложили.

«Я не чувствую угрызений, потому что работаю полный рабочий день по восемь-девять, а иногда и больше часов, — делится один инженер-программист, создающий собственный веб-сайт. — В этом нет никакой вины».

Вместо этого 46-летний мужчина рассматривает свой дополнительный стартап как способ подстраховаться в отрасли, которая, как он опасается, может передать его работу на аутсорсинг или предпочесть труд более молодого и низкооплачиваемого специалиста.

Что остается работодателям?

Конечно, есть причина, почему большинство основателей, с которыми мы говорили, держали свои стартапы в секрете: их потенциальные инвесторы и боссы необязательно будут довольны подобной многозадачностью.

Некоторых работодателей особенно беспокоит идея о том, что у сотрудника есть сторонний стартап, поскольку у них и так много опасений по поводу наблюдения за сотрудниками в условиях удаленной работы.

Один человек, работающий в руководстве компании по разработке программного обеспечения, сказал, что с момента появления удаленной работы он видел, как один сотрудник, совместно с другим руководителем работали над собственным бизнесом на стороне. Он попросил не называть его имени, поскольку не имеет права говорить от имени компании и не хочет расстраивать своих коллег. Когда он обратился к менеджеру с вопросом о том, почему обычно очень талантливый человек так долго не может закончить проект, он узнал, что этот человек также руководит компанией по производству одежды и популярным блогом о еде.

«Как руководителя меня это раздражает. Как человек, который является сторонником того, чтобы люди продвигались по карьерной лестнице и действительно узнавали, кто они и кем хотят быть, я приветствую это, — говорит он.

Руководители опасаются, что эта тенденция может иметь далеко идущие последствия для производительности и инноваций в компаниях в целом, и что им, возможно, придется нанимать двух человек для выполнения той же работы, которую раньше делал один.

Так почему бы просто не увольнять сотрудников, запускающих побочные стартапы? Некоторые из основателей таких стартапов прекрасно справляются со своей постоянной работой, даже когда их отвлекают. Кроме того, в условиях Великой Отставки все труднее закрывать вакансии, когда люди уходят. А поиск замены или работа с меньшим количеством сотрудников обходится компании дорого и отнимает много времени. Многие начальники не хотят отпускать таких сотрудников, особенно если они высокоэффективны.

Чинве Оньеагоро, генеральный директор и основатель компании PocketSuite, считает, что работа над стартапом полезна как для сотрудников, так и для бизнеса.

«Если вы думаете о гениях мира, например, о Микеланджело, то эти люди были многофункциональными игроками, — говорит она. — У основателей и новаторов много идей и они хотят реализовать их множеством способов. Ваши лучшие люди будут проявлять себя именно так».

Чтобы привлечь и удержать таких людей, Оньеагоро поощряет своих сотрудников следовать мечте стать предпринимателем и нанимает людей, которые уже это делают. Она не считает это потерей времени, особенно с учетом того, что компания полностью перешла на удаленную работу, а ее сотрудники могут выбирать, когда им выполнять свои обязанности. Пока они укладываются в сроки, сотрудничество не составляет труда.

По мере возобновления работы офисов и ослабления ограничений, связанных с пандемией, это окно для предпринимателей будет уменьшаться, но вряд ли оно закроется. Многие из основных причин напряженной ситуации на рынке труда, такие как старение рабочей силы и неразвитость инфраструктуры по уходу за детьми, никуда не денутся.

Удаленная работа тоже никуда не делась. Компании предлагают ее как способ компенсировать заработную плату, которая не растет так быстро, как инфляция, и вынуждены продолжать делать это, чтобы оставаться конкурентоспособными.

Сообщение Прыжок веры со страховкой: удаленные работники открывают в себе предпринимателей появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

Окна моей квартиры в Нью-Йорке выходят на парк — редкость и палка о двух концах.

В будни в моем домашнем офисе царит тишина, которую нарушает лишь чириканье воробьев. По выходным доносятся радостные звуки детских праздников по случаю дня рождения. Иногда я слышу местных музыкантов, играющих музыку в стиле кантри. А ещё я постоянно слышу разговоры и смех прохожих.

Да, эти звуки восхитительны — за исключением тех выходных, когда я хочу немного поработать, чтобы наверстать то, что не успела за неделю. В такие дни громкое веселье кажется наказанием.

Согласно недавнему исследованию Кейтлин Вулли, доцента маркетинга в высшей школе менеджмента Джонсона при Корнельском университете, и Лауры Джурге, научного сотрудника Лондонской школы бизнеса, мое раздражение вполне нормально. 

В серии экспериментов с участием более 2000 работников и студентов было обнаружено, что работа вне обычного графика с 9 до 17 часов «подрывает внутреннюю мотивацию людей к профессиональной и академической деятельности».

Это создает проблемы для компаний, учитывая, что люди работают лучше и чувствуют себя счастливее, когда подпитываются внутренней энергией. В тому же опросы показывают, что сотрудники, особенно работающие родители, предпочитают компании, которые предлагают гибкий график.

Социальные сигналы о графике работы трудно игнорировать

Исследователи взялись за изучение влияния гибкого графика работы в 2018 году. Тогда они разработали две конкурирующие гипотезы. Они предположили, что люди чувствуют себя менее причастными, когда вынуждены работать в выходные или праздничные дни. Но также возможно, что люди с гибким графиком чувствуют себя более мотивированными при работе в нестандартные часы. «Вы трудитесь в субботу или вечером и думаете: «Мне нужно ценить свою работу, потому что я могу заниматься ею в то время, когда люди обычно отдыхают», — говорит Вулли.

Победила первая теория. Вскоре исследователи обнаружили несколько сильных факторов, которые формируют опыт людей во время нерабочих часов.

Как объяснили авторы в статье для Harvard Business Review, во-первых, люди — существа привычки. Не так легко отбросить давние представления о том, когда следует работать, а когда нет. «Несмотря на растущее признание нетрадиционных графиков работы, в обществе по-прежнему существуют четкие нормы, определяющие время работы», — пишут они.

Во-вторых, людям свойственно сожалеть. Один из вариантов — цепляться за то, что ученые называют альтернативными сценариями, или мучить себя вопросами «что, если». «Если бы я не работал сегодня, где бы я сейчас находился?» «Что если бы я не стал бы откладывать работу до выходных?»

Более того, нестандартный график часто означает работу в одиночку, а исследования Чикагского университета показали, что люди более мотивированы, когда ощущают, что другие тоже работают, даже если находятся не в одном кабинете. 

Объединив все эти причуды человеческой натуры, можно понять, почему даже несмотря на ажиотаж вокруг гибкого графика работы, который восстанавливает баланс между работой и личной жизнью, сотрудники все равно чувствуют себя «не в своей тарелке», работая по вечерам и выходным.

Как сделать ненормированный рабочий день более приемлемым?

Исследователи опросили участников, чтобы выяснить, как люди относятся к работе в понедельник после длинных выходных по сравнению с обычным понедельником, насколько мотивированными они себя чувствуют, работая в праздничные дни по сравнению с обычным днем, и узнать, о чем обычно думают люди во время работы в праздники.

«Оказалось, что во время выходного люди «почти автоматически» думают обо всех местах, где они могли бы быть вместо работы», — говорит Вулли. Это помогло исследователям увидеть связь с психологией сожаления.

Затем они попросили три группы участников исследования представить, что им придется работать в ближайшие выходные. Первой группе было предложено подумать обо всех вещах, на которые они предпочли бы потратить время. Второй группе предложили напомнить себе о плюсах работы при гибком графике. «Например, в это время обычно тихо, поэтому вам будут меньше мешать, — объясняет Вулли. — Вам не будут постоянно приходить электронные письма и не нужно будет присутствовать на совещаниях». Третьей группе не было дано никаких инструкций по поводу воображаемой смены выходного дня.

В конце упражнения вторая группа на 23% больше была заинтересована в работе по сравнению с двумя другими.

Тот же трюк сработал в третьем эксперименте с участием студентов, которые использовали весенние каникулы для учебы и в противном случае побоялись бы пропустить что-то важное.

Эта корректировка мышления кажется простым и очевидным методом, но люди его не используют, говорит Вулли. Гораздо чаще люди фантазируют об альтернативном сценарии, вдохновленные смехом за окном или фотографиями в социальных сетях. Не помогает и то, что школы закрыты по выходным, а приложения календаря и Google Doodles напоминают людям о празднике, даже если они предпочли бы забыть о нем.

Выделяйте время, чтобы побыть с друзьями и семьей

Поскольку все больше компаний переходят к асинхронному способу работы, Вулли делится дополнительными советами.

Исследования показали, что люди более всего счастливы, когда проводят свободное время с самыми близкими людьми. Поэтому тот, кто работает стандартные 40-часов в неделю и проводит выходные с друзьями и семьей, более счастлив, чем тот, кто работает всего 20 часов в неделю, но только по вечерам и выходным. Это стоит учитывать, когда вы формируете рабочий график.

В этом исследовании есть урок и для руководителей. Поскольку люди чувствуют себя более мотивированными и связанными с компанией, когда работают с другими людьми, то полезно установить смены по выходным, когда несколько сотрудников работают вместе.

По тем же причинам компании, рассматривающие возможность введения четырехдневной рабочей недели и другие чрезвычайно гибкие графики, могут назначить всем выходной в один и тот же день. Возможно, это прозвучит неожиданно, но Вулли считает, что иногда лучше установить больше ограничений, а не меньше.

Сообщение Страдания по отдыху: неожиданный недостаток гибкого графика появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

Оглядываясь на верования и обычаи наших предков, мы часто поражаемся тому, что они считали морально приемлемым. Например, публичные пытки преступников, торговлю рабами и порабощение женщин.

История перемен морали — изменений в том, что считается приемлемым, а что нет — побуждает к большему скептицизму в отношении наших нынешних убеждений и обычаев. Хотелось бы верить, что мы достигли состояния великого нравственного просвещения, но есть основания полагать, что нас ждут дальнейшие революции. Прапраправнуки, возможно, будут смотреть на нас так же, как мы смотрим на жизнь прапрадедушек и прапрабабушек: со смесью шока и разочарования.

Неужели они могли в это верить и это делать?

Если отнестись к такой вероятности серьезно, она приводит нас к двум вопросам. Во-первых, стоит изучить механизмы того, как происходят перемены и революции в моральной сфере. А, во-вторых, следует рассмотреть последствия будущих моральных революций для тех из нас, кто живет сегодня. Несмотря на то, что поиски ответов встречаются в существующих академических дисциплинах, было предпринято совсем немного усилий для проведения единого последовательного и систематического исследования этих вопросов.

Итак, почему же происходили моральные революции в истории? И что может привести к их повторению? В своей работе «Краткая история этики» философ Аласдер Макинтайр описывает относительно простую мораль гомеровских эпосов, где добро и добродетель (в той мере, в какой у этих терминов есть синонимы у Гомера) связаны с выполнением определенной роли в иерархической культуре воинов. Но к тому времени, когда Сократ стал вызывать раздражение у афинских властей, ситуация кардинально изменилась. Жители греческих городов-государств, зависящих от мореплавания и торговли, были гораздо менее уверены в моральных концепциях и идеях, и им приходилось перекраивать свои устои, чтобы приспосабливаться к новым социальным реалиям.

Сравнение морали, проведенное Макинтайром, согласуется с выводом о том, что геологические, экологические и экономические реалии часто формируют наши моральные принципы. Например, антропологи давно заметили, что эгалитарные нормы распределения ресурсов более распространены в племенах охотников-собирателей, чем в традиционных сельскохозяйственных обществах. Они также отметили, что моральное разрушение более распространено в открытых, зависимых от торговли обществах, чем в закрытых, самодостаточных, как это было в случае с греческим примером. Действительно, история этики во многом представляет собой историю революций, вызванных изменениями в том, насколько открытыми и закрытыми были общества по отношению к другому образу жизни.

Технологии также играют ключевую роль в изменении моральных убеждений и обычаев. Технологии дают нам новые возможности и выбор, изменяя баланс затрат и выгод, связанных с принятием решений. Это может иметь глубокие моральные последствия. Ярким примером этого является влияние эффективных противозачаточных средств на отношение к сексу вне брака (и особенно до брака). 

Согласно исследованиям Гринвуда, Гунера и их коллеги Хесуса Фернандеса-Виллаверде, вызванный технологиями сдвиг в моральных убеждениях и обычаях преобладает над противодействующим влиянием традиционных моральных институтов, таких как религия и закон. Другими словами, даже там, где религиозные организации осуждают сексуальную свободу, или правительство ограничивает ее законодательно, внебрачная сексуальная активность остается распространенной и широко дестигматизированной среди молодых людей благодаря влиянию технологий на моральный выбор.

Это лишь один пример из многих. Медицинские и цифровые технологии оказали и другие значительные воздействия на наши моральные убеждения и обычаи. Например, исследования Роберта Бейкера и Филипа Никеля показали, как изобретение механических аппаратов искусственной вентиляции легких переформировало моральные нормы, связанные со смертью и умиранием. С помощью этой технологии стало возможным поддерживать чье-то тело живым после того, как мозг перестал функционировать. Это привело к новому определению того, что значит умереть (смерть мозга), и потребовало решения нового набора моральных вопросов. Можно ли выключать аппарат ИВЛ после смерти мозга? Будет ли это равносильно убийству человека? Можем ли мы искусственно поддерживать жизнь людей, чтобы извлекать органы для донорства?

Аналогичным образом, смартфон не только изменил наше повседневное поведение, но и повлиял на существующие ценности и нормы. Наиболее очевидными примерами этого являются давление, оказываемое на ценность приватности, и связанное с этим утверждение, что конфиденциальность «умерла». Более тонким примером может быть то, как смартфоны и социальные сети изменили нашу оценку повседневного опыта. Например, ужин в ресторане — это уже не просто удовольствие, которым можно наслаждаться в данный момент. Для некоторых людей это момент, который нужно запечатлеть, поделиться и монетизировать.

Не существует официальных оценок скорости, с которой общество переживает моральные революции. Действительно, термин «революция» может ввести в заблуждение. Некоторые революции больше похожи на эволюцию, они происходят медленно и постепенно и становятся очевидными только в ретроспективе. Другие могут быть резкими и внезапными. Тем не менее тот факт, что потрясения моральных устоев, как правило, связаны с более открытыми обществами и технологическими инновациями, позволяет предположить, что в будущем мы будем наблюдать их гораздо чаще, чем это было раньше.

Это подводит нас к другому вопросу, вызванному фактом моральных изменений. Каковы последствия будущих моральных революций для тех из нас, кто живет сейчас? Большинству из нас небезразличен мир, который мы оставляем нашим детям. Это главное моральное послание экологических и природоохранных движений. Это послание нашло поддержку среди сторонников «долгосрочного подхода» (лонгтермизма) — философии, которой придерживаются различные гуру Кремниевой долины и члены движения эффективного альтруизма, такие как Ник Бекстед и Уильям Макаскилл. Лонгтермизм утверждает, что позитивное влияние на долгосрочное будущее человечества является ключевым моральным приоритетом нынешней эпохи.

Некоторые люди утверждают, что этот философский подход опасен, поскольку он может побудить нас отдавать предпочтение умозрительному будущему перед реальным настоящим. Но не обязательно принимать самые крайние версии этой философии, чтобы согласиться с тем, что будущие поколения — это источник нынешних моральных тревог. Если мы признаем это, то должны согласиться и с тем, что важен не только физический мир, в котором они будут жить, но и мир морали. Если их моральные рамки будут радикально отличаться от наших собственных, мы должны учитывать это в наших планах и в том, какие действия предпринимать сейчас.

Есть два очевидных способа сделать это. Первый — это прогрессивный взгляд на будущее. Другими словами, можно предположить, что будущие поколения будут жить в более нравственном мире — по крайней мере, в соответствии с некоторыми современными ценностями — чем наш настоящий. Они будут более просвещенными, терпимыми, эгалитарными и так далее. Наша задача в настоящем состоит в том, чтобы ускорить переход к этому более прогрессивному будущему. Типичные доводы прогрессивистов скорее сосредоточены на необходимости расширения круга моральных ценностей. (Под «моральным кругом» понимается совокупность людей, животных или вещей, по отношению к которым у нас есть моральные обязательства, и существование которых мы рассматриваем как предмет моральной заботы.) Историю морали можно в определенной степени рассказать как историю непрерывного расширения круга моральных забот от семьи к племени, нации и, в конечном счете, ко всему человечеству. Некоторые прогрессисты, такие как Джейси Риз Антис и Эз Паэз, утверждают, что мы должны продолжать расширение, включив в этот круг всех разумных животных и, возможно, когда-нибудь, разумные машины.

Второй вариант — это консервативный или осторожный подход, предполагающий, что будущая мораль, скорее всего, будет хуже нынешней. Сторонники этой точки зрения могут подтвердить обоснованность своих опасений, указав на исторические примеры, когда общество во имя прогресса поступало ужасно неправильно. Например, увлечение авторитарным коммунизмом в 20 веке, за которым часто стояли люди, считавшие себя моральными революционерами, привело к ряду моральных катастроф (голод, массовые тюремные заключения, драконовский контроль над инакомыслием). Зачем рисковать и повторять эти ошибки?

Консервативная точка зрения заманчива: кажется, что есть гораздо больше вероятности принять неверные ценности, чем правильные. На это часто обращают внимание те, кто обеспокоен рисками сверхразумного ИИ, например, Ник Бостром и Элиезер Юдковский. Они утверждают, что набор системы ценностей, «дружелюбной» по отношению к людям, узок и хрупок. Слишком легко выйти за пределы этого диапазона ценностей и сделать то, что противоречит человеческому благополучию. Учитывая историю моральных ошибок и хрупкость ценностей, наша задача должна заключаться в том, чтобы максимально сохранить существующий моральный порядок, а не стремиться к прогрессивным изменениям. Современное регулирование новых технологий часто руководствуется этим принципом предосторожности. У нас есть система ценностей — свобода, достоинство, равенство и так далее — и мы должны быть уверены, что эти ценности не пострадают и не будут подорваны разрушительными технологиями.

Прогрессивизм и консерватизм не являются взаимоисключающими, по крайней мере, не во всем диапазоне моральных вопросов. Мы можем занимать прогрессивную позицию по отношению к некоторым ценностям, считая, что их нужно расширять или отказаться от них, и консервативную позицию по отношению к другим, которые кажутся слишком важными, чтобы рисковать их утратой. Но и прогрессивизм, и консерватизм подразумевают большую определенность в отношении будущей морали. Они предполагают, что можно предсказать, будет ли будущее правильным или неправильным. Такая уверенность не оправдана. Если мораль действительно радикально меняется с течением времени, возможно, нам следует относиться к нашим нынешним моральным убеждениям и установкам с большим смирением.

Один из способов смириться с этой неопределенностью — занять позицию аксиологической непредвзятости по отношению к будущему. Мы можем получить представление о последствиях, рассмотрев, как это происходит сегодня.

В своей книге «География ценностей» Оуэн Фланаган исследует моральные различия между культурами и утверждает, что мы можем извлечь уроки из этого разнообразия. В качестве примера он указывает, что многие западные культуры придерживаются этики индивидуализма, в то время как буддийские культуры отвергают эту идеологию, утверждая, что зацикленность на себе и своем процветании часто является источником страданий и разочарований. Поначалу эти системы ценностей могут показаться чуждыми друг другу, но обе они поддерживают осмысленный образ жизни. Более того, представители этих культур часто экспериментируют с элементами обеих систем. Фланаган утверждает, что часто для этого есть веские причины, и предлагает нам оставаться готовыми к экспериментам с различными моральными взглядами.

Если Фланаган сосредоточился на географическом разнообразии морали, то мы можем сосредоточиться на разнообразии временном. Другими словами, мы можем подойти к будущему морали с любопытством и волнением, не как фанатики, выступающие за перемены, и не как реакционеры, противостоящие им, а как туристы, готовые экспериментировать.

Как это возможно, если неизвестно, что нас ждет в будущем? Есть две стратегии. Во-первых, мы можем вспомнить часто цитируемую фразу Уильяма Гибсона: «Будущее уже здесь, оно просто неравномерно распределено». Сегодня в нашем мире, возможно, в зарождающихся субкультурах и воображении авторов научной фантастики, разбросаны семена будущей морали. Если мы исследуем их, то сможем понять, куда мы, вероятно, будем двигаться.

Во-вторых, мы можем спроектировать наши социальные институты таким образом, чтобы они обеспечивали большую нормативную гибкость. Одним из способов сделать это может быть использование абстрактных стандартов, а не точных правил, при принятии законов в будущем. Например, мы можем создать законы, ориентированные на транспорт и связь в целом, а не на конкретные виды транспорта и связи, такие как автомобиль и телефон. Другим вариантом может стать возможность легко изменять любые формальные правила (законы, нормативные кодексы или руководства), чтобы упростить процесс адаптации.

Однако более важным было бы принятие более экспериментального подхода к социальной морали. Вместо того чтобы просто ждать, что произойдет, мы должны активно создавать пространства (мы можем назвать их «песочницы морали»), для субкультур, чтобы проверить идеи на практике, не привязывая все общество к новому моральному кодексу. Например, существуют новые технологические разработки в области коммуникации между одним мозгом и другим, которые могут позволить чувствовать то, что испытывают другие люди, видеть то, что видят они, или делиться своими мыслями. Одних людей эта технология приводит в ужас, это удар по этике индивидуальности и шаг к обществу полной ассимиляции. Но у других она вызывает восторг, открывая возможности для большей близости, эмпатии и совместного решения проблем. Вместо того чтобы сейчас решать, какая из этих точек зрения верна, мы могли бы провести контролируемые и тщательно наблюдаемые эксперименты, чтобы изучить влияние этой технологии на существующие ценности, такие как независимость, самоконтроль, близость и эмпатия.

Конечно, у любых экспериментов есть пределы. Нацисты были революционерами морали, но в плохом смысле. Мы не можем быть настолько открытыми, чтобы потерять всякое представление о верном и неправильном. Возможно, есть некоторые ценности, которые должны оставаться основополагающими, но между крайностями прогрессивизма и консерватизма нужно искать баланс.

Сообщение Будущее морали: можно ли подготовиться к тому, что завтра станет нормой появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

По мере того, как мы ставим всё более амбициозные и долгосрочные цели, требующие стабильно высокого уровня продуктивности, становится всё важнее разделять недельные спринты своего рода пит-стопом, чтобы оглядеться и перевести дух. И если у вас есть свободное время, попробуйте посвятить этому целый день.

Этот день передышки стал в моем рабочем процессе священным временем. Я использую его для паузы, размышления, перезарядки – все эти забавные модные словечки. А также для уборки и разбора вещей. Я создаю для себя наилучшую позицию, чтобы подойти к старту следующего спринта свободным, энергичным и целеустремленным.

Это может происходить в выходные дни, но это не выходные. Это воскресенье.

Про прошлое воскресенье

Я не могу перестать думать о прошлом воскресенье.

У меня только что закончилась довольно тяжелая неделя, и я знал, что на горизонте маячит не менее напряженная. Я провел субботу в стиле своего фирменного выходного «ничего не делай – ты это заслужил», отмечая выполненную работу полным бездельем.

Результатом такого дня обычно является небольшой бардак. Поэтому к воскресенью я зачастую чувствую себя слегка неловко и растерянно, но всё равно лениво дрейфую сквозь день, просто ожидая понедельника, настигающего меня, как скоростной поезд. Знакомо звучит?

Но именно в это воскресенье у меня закончилась чистая одежда. Так что хотя бы одна традиционная «воскресная работа», которую нужно сделать, у меня была. И по чистой случайности – возможно, из-за подкаста, который слушал, или настроения, в котором был,– но я попал в точку. Я начал разбирать вещи, раскладывая их по местам. И даже рассортировал рубашки по цветам.

И когда я закончил, то почувствовал порыв сделать еще что-то подобное. Тогда я перешел к посуде. И к картотеке, где храню важную переписку. И к простыням – да, даже к ним.

Мне повезло поймать этот прилив вдохновения. Вы не можете прожить жизнь, ожидая появления хороших идей, – между этими моментами озарения, знаю по себе, могут пройти годы.

Тот воскресный день позволил мне увидеть многое. Значительно более чистый дом. Меньше отвлекающих внимание вещей. И захватывающее чувство: «Хорошо, это я сделал, что еще нужно?». Это чувство заставит вас объединить полезные дела.

Я понимаю вашу нелюбовь к мытью посуды. Но такая работа важна вдвойне: от простой задачи вы можете получить ценный импульс и облегчить себе жизнь завтра.

Посмотрите на это как на подарок, который вы преподносите себе будущему – себе, который будет жить в этом пространстве через 16–24 часа. Подумайте о том, насколько лучше вы себя чувствуете, насколько яснее становится ваш разум, когда пространство вокруг чистое. Когда посуда вымыта, доступна, в изобилии и именно там, где должна быть. Когда любая рубашка готова и ждет в шкафу. Сделайте себе будущему этот подарок.

И пусть еда не мешает

Что еще может произойти в этот волшебный день?

Один из самых коварных паразитов, высасывающих ваше время и внимание в течение напряженной рабочей недели, – это еда. Минимум 21 прием пищи – их надо учитывать. А если вы пытаетесь быть относительно здоровым, то еда еще и потребует приготовления.

Воскресный поход по магазинам стал для меня почти медитацией. Я включаю свой любимый подкаст и, двигаясь между полками в собственном темпе и наугад, позволяю себе расслабиться. Конечно, я сверяюсь со списком, стараясь взять всё, что намеревался. Но если что-то еще привлечет мое внимание, почему бы не попробовать?

Возьмите бананы и яблоки для легкого завтрака без чувства вины. Хлеб для тостов. Необходимые овощи, рис, курицу, макароны – всё, что вам нравится. Если вы действительно следуете цели, попробуйте взять салатный набор с заранее вымытыми овощами и постарайтесь, чтобы он не испортился у вас в холодильнике. Добавьте продукты, которые реально любите, и вы получите рацион на целую неделю.

Это настоящее, хотя и смешное, удовольствие заполнять свой холодильник до такого уровня, что привычным становится «взял и пошел», как из холодильника в магазине на углу. Греческий йогурт. Любимые напитки. Это упрощает жизнь.

Приготовление еды – это кроличья нора, которая поглощает многих, и ее философия заслуживает отдельной статьи, но есть простой способ не провалиться в нее.

Сделайте себе в воскресенье несколько порций ужина. Положите их в холодильник и разогревайте в течение недели, когда захотите. Вот и всё. Если такая легкость импонирует вам, сделайте это на следующей неделе, но в двойном размере. Если хотите еще радикальнее – используйте отдельные контейнеры для каждого приема пищи. Это базовый процесс, который может стать и более замысловатым, но с точки зрения комфортности такой способ трудно отрицать.

Для того, что я люблю готовить, нужно много нарезанных овощей. Поэтому я делаю всю работу за один раз в воскресенье, когда могу по-настоящему погрузиться в процесс и очень быстро переработать целую «тонну материала». Теперь предварительно нарезанные ингредиенты у меня всегда наготове.

У вас есть блендер? Найдите очень простой рецепт черничного смузи, смешайте всё, что необходимо, и заморозьте пять–шесть порций. Они пригодятся для быстрых перекусов в течение недели.

Запланируйте покорение Луны

С практической точки зрения, самое полезное, что вы можете сделать в воскресенье для своей работы, – это составить как можно более подробный план. Наметьте дела на определенные дни и определенные часы. Если в течение дня вы работаете или выполняете другие обязанности, цените и тщательно продумывайте те немногие часы, которые у вас остаются. И работайте изо всех сил, пытаясь в течение недели выполнить планы, намеченные вашим «воскресным я».

Попробуйте также составить невероятно амбициозный и вдохновляющий список. Запишите всё, что вы бы хотели достичь в идеальном варианте.

Вы знаете, что неделя пойдет не по плану. Вы, вероятно, могли бы это учесть сразу – и взять часы с запасом. Но это не та энергия, которая владеет нами в воскресенье.

В воскресенье возможно всё. И следующая неделя – это сияющий мираж без изъянов. Спланируйте ее так, как вам хочется.

Это похоже на старую привычку составлять список дел накануне вечером – но вместо этого теперь у вас большая доска визуализации для всей недели.

Сохраните спокойствие

Но при этом вдохновляющем планировании не нужно слишком забегать вперед. Особенно, если это не то, что кажется вам нужным прямо сейчас. В конце концов, это всё еще выходные.

Иногда всё, что нужно на выходных, это весь день проваляться в постели. Или заказать доставку еды из самого «нездорового» ресторана. Или устроить в квартире хаос ради творческого проекта.

Просто очень важно в этот момент понимать себя. То, что вы хотите, и то, что вам нужно, – две совершенно разные вещи. Суть в том, что воскресенье – это чистый холст, который нельзя игнорировать, нельзя недооценивать его способность формировать вашу неделю.

Работайте над обновлением своего духа. Прежде чем вернуться в мир с готовностью его покорить, найдите освежающую точку равновесия. Попробуйте медитировать или, как вариант, займитесь йогой.

Найдите свое спокойствие. И выходите в штормящее завтра.

Сообщение Воскрешение в воскресенье: как настроиться на тяжелую неделю появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

Глубоко под землей тишину пещеры нарушает смех детей. У них ярко-красные руки, покрытые краской, которая в процессе игры размазывается по одежде, коже и каменным сводам. Взрослый уводит девочку, и она неохотно следует за ним к одной из стен пещеры, отмеченной ярко-красными трафаретами, отпечатками рук. Взрослый осторожно прижимает руку девочки к стене и наносит красную охряную краску, оставляя еще один отпечаток руки на поверхности известняка. Это глубокая традиция в обществе ледникового периода, и маленький ребенок будет помнить этот ритуал и возвращаться к нему спустя годы.

Непринужденное тактильное взаимодействие — это неотъемлемая часть нашего детства. Под чуткой заботой окружающих мы спотыкаемся в ранние годы становления, неуклюже хватаясь за предметы, творчески создавая беспорядочные скопления найденных вещей и взаимодействуя с миром через игру. Когда мы буквально нащупываем дорогу, то узнаем как о самих себе, так и о своем месте в обществе. Однако, несмотря на то, что детство жизненно важно для понимания того, как люди развиваются и усваивают определенные культурные ценности и представления о существовании в мире, редко кто вспоминает о детях в сообществах ледникового периода. Часто считается, что поведение и деятельность детей слишком трудно идентифицировать, порой они вообще отсутствуют в археологических записях. Чаще всего сведения о детстве в эту эпоху упоминаются в контексте душераздирающих погребений: маленькие тельца были бережно захоронены одетыми в сложные костюмы, украшенные бусинами, вместе с маленькими фигурками животных или ценными предметами. В этом ключе дети предстают как статичные существа, определяемые только тем, как с ними обращались в случаях безвременной смерти, и в конечном итоге воспринимаются как второстепенные люди для понимания наших древнейших предков ледникового периода.

Но эти чрезвычайно сложные погребальные обычаи предполагают, что дети — и, соответственно, детство — должны были цениться в тех далеких сообществах. Чтобы получить более полное представление о людях ледникового периода, мы должны также понять их детей: как они играли, учились и взрослели. И что это, в свою очередь, может говорить о ценностях наших далеких предков. Ответы на эти вопросы способны вернуть краски в картину доисторического детства и глубже понять, какой была жизнь древних людей.

Более пристальный взгляд на некоторые примеры запутанной тактильной деятельности ледникового периода обнаруживает присутствие детей. Когда-то считалось, что найденные загадочные знаки были сделаны шаманами, находящимися в состоянии транса и практикующими некую потустороннюю охотничью магию, но археологические исследования все чаще показывают, что создание пещерных рисунков было социальным, групповым поведением, и дети были активными участниками. Недавнее исследование, проведенное группой специалистов из Испании, показало, что отпечатки ладоней, сделанные глубоко в пещерах, представляют всех членов сообщества. Дети и даже младенцы участвовали в изготовлении этих отпечатков вместе с подростками, взрослыми и пожилыми людьми. Самые маленькие, несомненно, должны были находиться под присмотром взрослого, пока на их руки наносилась охра для создания рисунка, что позволяет взглянуть на процесс создания этого искусства с личной стороны. Как отмечают авторы исследования, социальная природа такого поведения предполагает, что создание рисунков не ограничивалось привилегированным меньшинством, а было деятельностью, в которой участвовали все. Их выводы вносят свой вклад в растущее количество свидетельств того, что дети принимали участие в создании тех же видов искусства, что и взрослые. Трафаретные отпечатки ладоней из пещер в других местах Европы, таких как Гаргас во Франции, также представляют собой изображения рук младенцев и детей.

Мы можем только догадываться, почему были сделаны эти изображения или что они символизировали для людей ледникового периода, но ясно, что они были частью глубоко укоренившейся культурной традиции в этих обществах. Похоже, что изготовление трафаретов ладони было практикой, которая повторялась различными культурными группами по всему миру, от пещер Пеш Мерль и Гаргас на территории современной Франции до пещеры Леанг Тимпусенг на Сулавеси. Самые древние образцы отпечатков рук были сделаны неандертальцами в пещерах на территории современной Испании более 60 000 лет назад, и эта практика была подхвачена нашими предками Homo sapiens, которые продолжали ее на протяжении всего верхнего палеолита, богато украшая стены пещер и скальных убежищ десятками, а иногда и сотнями ладоней. Даже в пределах одной пещеры трафареты рук могут быть разделены несколькими тысячами лет; это означает, что люди возвращались и добавляли свои ладони к рисункам предков. Такое поведение, вероятно, было интуитивным опытом для людей ледникового периода; древняя форма рукопожатия между руками, протянувшаяся сквозь время, более или менее постоянная запись о том, что они там побывали. Легко представить, как люди возвращаются, чтобы найти на стене следы своих рук, и, возможно, даже снова прикладывают руки к окрашенной поверхности.

Тактильная и сенсорная природа создания этих мотивов — руки, прижатые к шершавой известняковой стене в освещенной огнем темноте, а затем нанесенная поверх влажная охряная краска, — также заставила многих предположить, что таким образом люди ледникового периода давали себе ощущение постоянства и воплощенного присутствия в этих темных, незнакомых пещерах. Оставляя после себя отпечаток руки, человек становится частью этой пещеры, устанавливает связь со стенами, в которых он может побывать в последующие годы.

Насколько же значимо то, что дети активно участвовали в этой важной культурной практике? Взрослые не только устанавливали себя в этих местах, взаимодействуя при этом с руками, оставленными их предками, но и поощряли к этому своих детей. Возможно, это был один из способов научить детей тому, что конкретные пещеры являются важными местами, куда следует возвращаться, священным пространством, где можно увидеть следы выцветших изображений рук на стенах, принадлежащих их предкам. Активное вовлечение детей в эту практику могло также служить для того, чтобы укоренить их ценности и поведение в следующем поколении, обеспечивая тем самым долговечность культуры. Смысл нанесения этих знаков давно утерян в глубине веков, а следы ладоней, несомненно, несли в себе скрытые послания о том, как люди ледникового периода понимали свое место в мире, и которые было важно привить в юном возрасте. Но для нас сегодня, и это, возможно, более важно, эти древние руки показывают, как ценились дети в обществах ледникового периода: они не были обузой, а наоборот, обучение и игра детей занимали центральное место во многих видах деятельности, которыми занимались эти люди.

Отголоски детских игр можно увидеть и в других формах следов, которые они оставляли в пещерах. Отпечатки пальцев — следы, оставленные на мягком, похожем на глину «лунном молоке», покрывающем стены пещер,— часто делали дети, возможно, в возрасте пяти лет. В этих следах похожих на ленты, сохранившихся на стене пещер, отчетливо ощущается детство; можно представить, как дети бегут вдоль стены, крепко вдавливая пальцы в податливую поверхность. Эти рифленые следы также иногда пересекаются с изображениями животных или даже принимают их форму; детские пальцы можно увидеть на головах оленей и быков.

Отпечатки детских ступней также часто встречаются в тех же пещерах, которые используются для детального изображения животных, а иногда и рядом с этими отпечатками пальцев. Следы иногда хаотичны, маленькие ступни перекрывают друг друга и нет четкого направления из одной области пещеры в другую. Некоторые предполагают, что так изображены танцующие дети. Небольшие лазы в пещерах тоже были доступны только детям. Маленькие неуклюжие рисунки в этих пространствах, вероятно, отражают детей, практикующих собственное искусство, подражая взрослым. Очевидно, что дети присутствовали в священных пространствах пещер, создавая свои собственные формы искусства и, в некотором смысле, совершая свои собственные игровые обряды в темноте.

Смещение центра повествования об обществе ледникового периода, чтобы выдвинуть на первый план детей, раскрывает близкие, знакомые нам моменты их жизни, полные нежности, от радостных игр до глубоко любопытства к окружающему миру. Дети ледникового периода, как и наши собственные дети, с радостью взаимодействовали с миром, используя творческие и хаотичные пути. И, похоже, родители активно поощряли их к этому. Эти ручные трафареты создают тесную связь с теми детьми. Из далекого и во многом непознаваемого прошлого к нам тянутся их маленькие ручки, которые в последний раз касались каменной поверхности стен пещер десятки тысяч лет назад. Они как будто приглашают нас соединиться с ними и протянуть руку в ответ: нежное рукопожатие сквозь века.

Сообщение Рукопожатие сквозь века: что наскальные рисунки говорят о доисторическом обществе появились сначала на Идеономика – Умные о главном.