Метка: Саморазвитие

Конкуренция вызывает стресс, но многие считают ее мощным двигателем личностного роста. Соревновательный огонь внес огромный вклад в успех политических кандидатов, спортсменов-олимпийцев и чемпионов по шахматам, которые достигли вершины, конкурируя с кем-то другим. Но мы редко говорим о людях, которые добиваются успеха без конкуренции. На деле внешняя конкуренция может деструктивно повлиять на нашу работу. Конкуренция с самими собой намного продуктивнее.

Влияние соревновательного стресса

Исследователи Эшли Мерриман и По Бронсон провели эксперимент со 124 студентами Принстонского университета. Первую группу участников попросили рассказать, в какую среднюю школу они ходили до Принстона, и сколько их одноклассников также учится в Принстоне. «Это было сделано для того, чтобы большинство участников почувствовали (…), что им повезло оказаться в Принстоне, и что они едва преодолели планку приема», — пишут авторы.

Эту первую группу попросили пройти тест, помеченный как «Анкета об интеллектуальных способностях». Почему именно так? «Название теста должно было напугать студентов, внушить им страх, что проваленный тест будет показателем того, будто им не хватает способностей для учебы в Принстоне».

Второй группе участников вопрос о средней школе задали только после того, как они сдали тест, который носил куда менее угрожающее и вызывающее стресс название «Интеллектуальные задачи».

Студенты из первой группы правильно ответили на 72% вопросов, а из второй — на 90%. Мягко влияя на соревновательный стресс, испытываемый студентами, исследователи «смогли создать разницу в 18% в результатах теста», объясняют Эшли Мерриман и По Бронсон.

Итак… Конкуренция вредна для нашей работы? Не совсем так.

Конкурировать с собой

Конкурировать нужно со своим собственным нереализованным потенциалом. Вы никогда не победите свое будущее я — по определению, ваше будущее я всегда на шаг впереди. Но вы можете стремиться к тому, чего могла бы достичь ваша идеальная сущность.

Когда вы конкурируете с другими людьми, вы следуете правилам вместо того, чтобы создавать собственную игру. Вы создаете для себя дополнительный стресс, позволяя другим людям определять ваши показатели эффективности. Вы способствуете чужим достижениям, а не делаете то, что нужно вам.

Канье Уэст в интервью сказал: «Речь идет не о конкуренции, а о соревновании с самим собой. Вот почему среди видеоигр я люблю гонки, а не файтинги. В файтингах ты выигрываешь, побеждая кого-то другого. В гонках же важна техника и умение ехать как можно быстрее».

Вы соревнуетесь с самими собой: со своими страхами, своей прокрастинацией, с нерешительностью и прошлыми достижениями. Большинству людей все равно, добьетесь вы успеха или нет. Только конкуренция с собой должна вести вас вперед.

Дорога к здоровой конкуренции с самим собой

Как же устроить здоровую конкуренцию с собой? Конкуренция бывает делом неприятным, и не очень здорово, если вы окажетесь в порочном круге ненависти к себе и прокрастинации, чувствуя, что невозможно превзойти прошлые успехи.

Ставьте амбициозные, захватывающие цели. Мне никогда не нравились так называемые SMART-цели — то есть конкретные, измеримые, достижимые, релевантные и с определенными сроками. Я думаю, что правильнее ставить цели, которые имеют значение, которые выполнимы, которые существуют длительное время, и выполнение которых можно отслеживать. Работа над чем-то значимым, над результатами, которые можно контролировать, и опора на простые и повторяющиеся действия — вот что поможет здоровой конкуренции с собой.

Определите свои ценности. Убеждение, что вы можете полагаться на свои внутренние ценности при принятии решений, невероятно важно, чтобы избежать внешней конкуренции. Соревнуясь с кем-то другим, вы позволяете ценностям этого человека определять ваши цели и восприятие собственной работы. А при здоровой конкуренции с самими собой вы руководствуетесь только своими ценностями, определяя, насколько хорошо вы справляетесь с поставленными задачами.

Развивайте мышление, ориентированное на рост. «При мышлении роста люди верят, что их основные способности можно развить с помощью самоотдачи и тяжелой работы, мозг и талант — это только отправная точка. Такой взгляд формирует любовь к обучению и устойчивость, которая необходима для больших достижений», — объясняет исследователь Кэрол Двек. Когда вы смотрите на неудачу как на часть процесса, становится легче конкурировать с вашим прошлым я. В соревновании с собой каждая неудача — это обучающий опыт.

Трудно не обращать внимания на других людей, которые, кажется, достигли гораздо больше, чем вы, с точки зрения карьеры или образования, но в конечном итоге гораздо здоровее и продуктивнее конкурировать с вашим прошлым я. Сделайте себя прошлого своим нынешним конкурентом, а себя будущего — героем, на которого вы хотите равняться.

Современная литература изобилует авторами и книгами, имена и названия которых ничего нам не говорят. Могут ли новые книги что-то рассказать о своем времени и людях, которые их выбирают? Почему сериалы и компьютерные игры стали романами нашего времени? Об этом в лекции в рамках гуманитарного лектория СКОЛКОВО рассказала литературный критик, профессор ВШЭ и бизнес-школы СКОЛКОВО Галина Юзефович. 

У книги есть одна особенность: она обладает способностью формировать с человеком очень сильную эмоциональную связь. Однажды я очень сильно обидела одного студента тем, что на лекции случайно, мимоходом, сказала, что Сергей Довлатов, конечно, очень хороший писатель, но есть в советской литературе писатели и лучше. В этот момент я просто вонзила кинжал ему в сердце, потому что для человека Довлатов был автором, с которым он установил очень сильную и глубокую персональную связь. И обесценив Довлатова, я в его глазах оскорбила его и всех любителей Довлатова в целом.  

Любимая книга, как правило, находится с человеком гораздо в более сильной и прочной эмоциональной связи, чем любимый фильм или любимая еда, либо даже любимая страна. Почему так происходит? Это, как и почти все на свете, восходит к достаточно раннему периоду человеческой истории. Как вы все наверняка знаете, тот образ жизни, который мы с вами ведем сегодня, для нас абсолютно неестественный. Для человека органическое состояние такое, что он должен жить в группе 40-70 человек — в племени. Человечеству плохо жить в больших коллективах, человечество к этому не очень приспособлено. Поэтому, в каком бы мегаполисе мы ни жили, мы все равно живем в рамках определенного племени, которое мы сами себе выстраиваем. А в небольших коллективах, как вы понимаете, очень важна социальная иерархия. Внутри племени очень важно понимать, в первую очередь, кто главнее, кто обладает какими индивидуальными особенностями. 

Например, у Икса умерла жена, при нем лучше не упоминать счастливые браки, потому что в противном случае Икс на нас обидится, разозлится, мы испортим с ним отношения. И если он еще, не дай Бог, стоит на более высокой социальной позиции, то все. Или же Игрек очень раздражителен после обеда, не трогайте Игрека после обеда. 

Человек выучивает паттерны поведения людей, которые живут вместе с ним. Более того, чтобы работа по совместному выживанию проходила более эффективно, человек всегда включает у себя в голове предиктивный механизм. Это значит, что после того, как мы какое-то время проводим с человеком вместе, мы начинаем предугадывать его поступки. Это следствие нашей биологической природы, первобытные люди так выживали. Им было очень важно уметь предсказывать поведение своих соплеменников, от этого зависел их социальный успех, движение вверх по иерархической лестнице. И вот для того, чтобы этот механизм включился, нужна банальная вещь, нужно время. И чем дольше ты живешь с человеком, тем лучше ты учишься его предугадывать, тем сильнее у тебя с ним эмпатическая связь, причем эмпатическая связь не в смысле горячей любви, а в смысле именно понимания и способности предугадывать, что он сделает в следующую минуту.  

Смешным образом книга работает так же, книга — это объект, с которым мы живем долго, с которым мы в среднем проводим от нескольких дней до нескольких месяцев.  

Есть люди, которые поставили задачу прочитать всю «Хронику утраченного времени» Пруста, и они ее читают. И понятно, что к концу этого года все герои Пруста для них как родные. И великий вопрос тут, что же было с Оливером Твистом после того, как кончилась книга, либо как Петруша Гринев жил в браке с Машей: все ли у него было хорошо? Да, конечно, понятно, что эти вопросы не имеют никакого смысла, потому что Оливер Твист придуманный, он есть только на бумаге, ничего с ним не было после того, как роман закончился. 

И тем не менее у нас в голове уже работает предиктивный механизм по отношению к Оливеру Твисту, мы некоторым образом его поселили к себе в голову. Он стал частью нас точно так же, как частью нас становится любой человек, с которым мы долго пребываем во взаимодействии, особенно в эмоционально наполненном. Книжные герои, писатели, если мы долго читаем одного писателя со всеми его стилистическими приемами, они поселяются у нас внутри. И если у нас с ними складываются хорошие отношения, если мы этих писателей, героев, стилистические приемы полюбили, тогда наша с ними эмоциональная связь очень крепка. Нам трудно ее разорвать.  

Как результат, между читателями и книгами возникают достаточно сложные связи, которые позволяют формировать некоторые представления о том, что еще можно сказать о человеке, который любит Оливера Твиста. Что еще можно сказать о времени, которое выбрало «Оливера Твиста» своей главной книгой. В книге именно в силу ее способности вступать в тесный эмоциональный контакт с читателем очень часто сосредоточена некоторая особенность времени, уникальная черта, которая характерна для большого количества читателей, живущих в тот момент и читающих определенный тип книги. 

В России есть пример невероятной популярности романов Бориса Акунина про Эраста Фандорина. Я думаю, что как минимум один или два романа из этого цикла каждый из вас прочел — например, я прочла почти все романы. И я могу сказать, что с каждым следующим романом они все хуже и хуже, но я все равно не могла перестать, потому что у меня был светлый образ ранних романов про Фандорина. И первые два романа, «Азазель» и следующий за ним «Турецкий гамбит», вышли в 1998 году. Они вышли в рамках авторского издательского проекта издателя Игоря Захарова, который единственный решился это издавать. Потому что в тот момент Александра Маринина считалась таким развлекательным чтением очень хорошего уровня, а самым ходовым товаром были бесконечные боевики из серии «Улицы разбитых фонарей», еще не в виде фильмов, а в виде книг. И тут появляется роман, в первую очередь, исторический, во-вторых, очень сложно написанный — такой несколько вычурный язык, который стилизован под XIX век, кажется, что у нормального читателя просто мозг взорвется, очень сложно читать. И при этом эти романы в историческом антураже, который крайне далек. Зачем человеку из 1998 года читать романы об эпохе Александра III, что он там забыл, это же не про меня?! 

Тем не менее эти романы выстреливают со страшной силой. На 2018 год, когда я последний раз проверяла, было продано порядка 4 миллионов романов об Эрасте Фандорине. Для нашей страны это просто колоссальный тираж. Да, вся Донцова скопом, может быть, тоже на столько же потянет, но Донцова — это 150 наименований, а у Фандорина 17, это гораздо боле скромное количество. Можно сказать, что это невероятный и быстрый громкий успех. И этот успех, если мы на него посмотрим в исторической перспективе, очень многое нам рассказывает о нас самих.  

Сегодня, как вы все наверняка знаете, Борис Акунин большой противник Владимира Путина, живет во Франции, пишет в Facebook об ужасах, которые происходят в России в сфере коррупции. Он настроен очень против российского государства. Смешным образом в 1998 году Борис Акунин занимал прямо противоположную позицию, он был сторонником сильного и централизованного государства с сильной и просвещенной фигурой главы государства. И, конечно, для него эталоном эпохи, когда было сильное и справедливое государство, которому хороший человек вроде Фандорина может служить и ему не будет стыдно, становится александровская эпоха, время такого русского капитализма, когда казалось, что у нашей страны все будет хорошо.  

В октябре 1998 года выстрелил Фандорин, а в августе произошел дефолт. И, соответственно, это уже излет ельцинского правления, Россия представляет собой классический случай слабого государства, в котором есть свои достоинства и при этом есть свои недостатки. Но к числу недостатков относится высокая нестабильность жизни, очень низкое доверие к государству и его справедливости, очень низкая готовность элиты сотрудничать с государством, потому что про это государство ничего не понятно. У этого государства сегодня дефолт, а завтра еще другая беда. Если в 1991-1992 годах еще были какие-то радужные надежды, то к 1998 году общество от этого чудовищно устало, надежд осталось мало, осталась усталость и раздражение. И тут Акунин рисует прекрасный и светлый образ России, которая должна быть и которая может быть.  

Сейчас об этом мало кто помнит, но на протяжении первого путинского срока Акунин был фактически государственным писателем. Он ходил в Кремль на все приемы, Путин называл его в числе главных писателей нашего времени. Он воспринимался как единомышленник этого нового установившегося порядка. И это не значит, что он специально подладился, потому что Путин возник позже, чем Акунин, в некотором смысле. Звезда Владимира Путина взошла все-таки в 2000-м году, а звезда Акунина взошла в 1998 году.  

Скорее всего, они оба являлись выразителями потребности, которая в тот момент была в обществе. Это была потребность в сильном и справедливом государстве. И, соответственно, путинская риторика про вертикаль власти, про ужесточение порядка, про справедливость и стабильность — это идеально совпадало с теми же ценностями, которые транслировали ранние романы о Фандорине. Соответственно, удивительным образом, глядя на эпоху через призму ранних романов о Фандорине, мы очень многое понимаем о том, чего хотели люди, которые покупали, читали, любили и передавали друзьям эти романы.  

Работает это на самом деле и в обратную сторону. Глядя на то, какие книги человек называет в числе своих любимых книг, мы подробно можем восстановить его портрет, можем достаточно много об этом человеке понять.  

Например, кто любит писателя Хемингуэя, давайте сознаваться? Писатель Хемингуэй в Советском Союзе был олицетворением такой, как мы бы сегодня сказали, токсичной маскулинности, очень мужественный писатель. Пик его популярности приходится на 1960-е и отчасти 1970-е годы. У кого в детстве был портрет Хемингуэя в свитере и с трубкой? Вот этот портрет Хемингуэя присутствовал в качестве культурного символа в очень большом количестве домов, он такая икона физиков и лириков.  

Я каждый год своих маленьких студентов-первокурсников прошу составить список книг, которые они прочли за последнее 5-10 лет и которые на них произвели какое-то впечатление. И по нему всегда видно: есть книги, которые пришли из семьи, это книги, которые стояли у бабушки на полке, которые очень любит папа или мама и которые родители ребенку приносят. Соответственно, если ребенок-первокурсник в 17-18 лет пишет мне, что на него произвел большое впечатление роман Хемингуэя «По ком звонит колокол» либо «Прощай, оружие», это может говорить о нескольких вещах. В первую очередь, скорее всего, этот ребенок из интеллигентной семьи, в которой книги накапливались в течение 1960-70-х годов. И, соответственно, можно сказать, что это книги из семейной библиотеки. Потому что Хемингуэй сейчас по продажам не входит даже в топ-100. 

Еще это чаще всего значит, что у этого человека хорошие отношения с родителями — в той или иной степени. Человек моего поколения мог полюбить Хемингуэя только в тот момент, когда его папа снимал с полки, говорил: прочти, это важно.  

Теперь давайте рассмотрим следующий пример. Вечные кумиры — Аркадий и Борис Стругацкие. Я знаю целые социальные среды, в которых люди до сих пор разговаривают цитатами из братьев Стругацких. Я себя всегда в этих средах чувствую не очень уверенно, потому что у меня со Стругацкими отношения не очень сложились, потому что я не прочитала их вовремя. А не прочитала я их вовремя потому, что мои родители относятся к категории гуманитарной интеллигенции, а Стругацкие — это культовые писатели для технической интеллигенции. И если мы слышим, что человек говорит, что он вырос на Стругацких, и лицо его при этом теплеет и взгляд становится романтически затуманенным, тогда можем понять, что в семье у этого человека много читали в 1970-80-е годы и тогда, скорее всего, Стругацкие и накопились. Да, Стругацких люди читают также в силу семейных связей, это любимая книга из семьи. Стругацкие — это не та книга, которую подросток купит себе в магазине, а та книга, которую ему вручат родители. При этом уровень семейной преемственности чуть-чуть ниже, потому что временная дистанция чуть-чуть меньше. Грубо говоря, Хемингуэй был давнее, чем Стругацкие. И если любовь к Хемингуэю удалось пронести через два, а то и через три поколения, это значит, что семья тесно вертикально интегрирована. А если же речь идет о Стругацких, то это книга поколения моих родителей, людей, которые родились в конце 1940-х годов или середине 1950-х годов. И, скорее всего, семья относится к технической интеллигенции: все мои достаточно многочисленные друзья из Новосибирского академического городка являются страстными поклонниками, я боюсь лишний раз рот открыть в их присутствии.  

Проблема состоит в том, что в сегодняшнем мире книг становится слишком много. И если раньше было так, что человек вставал и говорил: «Я обожаю роман «Понедельник начинается в субботу», это книга, на которой я вырос, это книга, которая меня сформировала», — и вокруг него тут же зажигались звездочки, возникала вот эта теплая сеть, которая позволяла людям распознавать: свой-чужой. А вот в ситуации, когда книг становится слишком много, я могу назвать три или пять наименований своих любимых книг, и никто при этом не вспыхнет. Точно также вы сможете назвать несколько любимых вами книг, и никто не вспыхнет от этого, включая меня. Опять же, я последние лет шесть пытаю своих маленьких студентов тем, что заставляю их писать списки книг, я вижу, что с каждым годом пересечений все меньше. Дети из схожей социальной среды, со схожими интересами и со схожими амбициями, которые поступили, в конце концов, в один и тот же вуз, читают на входе совершено разные книги. Более того, я иногда прошу их обменяться этими списками, прокомментировать их. Они не то что этого не читали, они в большинстве своем даже не могут понять, что написал их сосед.  

Мы с вами живем в мире, где количество культурных объектов увеличивается со страшной скоростью, а это значит то, что нам все труднее становится формировать общность. И если символ «я — фанат «Гарри Поттера» нам очень о многом говорит, то «я — фанат Даны Френч», что нам это говорит о человеке? И это, конечно, определенная сложность. 

И что же, собственно говоря, в этой ситуации делать, на что нам опираться? В первую очередь, простой ответ состоит в том, что сериал — это роман нашего времени. Почему именно сериал, а не фильм? Потому что сериал обладает тем же свойством удерживать нас в своей реальности долго. Точно так же, как книга, сериал живет с нами долго.  

Я, к своему стыду, просмотрела четыре серии «Игры престолов», и дальше у меня дело не пошло. Но я наблюдала кровавую ссору двух людей, которые разошлись в оценке морально-нравственного облика Серсеи. Одна девушка говорила, что она сильная женщина, а вторая говорила что-то крайне неприятное о ней. И это стало основой для достаточно сильного, эмоционально наполненного противостояния. Потому что сериал, как и книга, запускает у нас в голове предиктивную функцию. Мы все хотим знать, что было с любимым героем после того, как сериал кончился, потому что мы с ним сжились. Для большинства поклонников сериала «Игра престолов» все герои просто как родственники. Можно сказать, что сериал — это функционально такая же вещь, которая формирует такую же тесную эмоциональную связь с человеком, как и книга. И, соответственно, читая книгу, просматривая сериал, мы включаем одни и те же механизмы.  

Говоря о себе через сериал, мы имеем больше шансов быть услышанными и понятыми. Когда ты говоришь, что я смотрел такой-то сериал, мне страшно понравилось, а мой любимый герой — такой-то, вероятность того, что тебя услышат и поймут больше людей, вполне значительна. И больше людей тебя при этом прочитают, поймают твой сигнал, и соответственно, на него отреагируют. Я в этом смысле обладаю ужасной глухотой, потому что сериалы не смотрю, и для меня сигнал «я фанат сериал Икс, а вот мой любимый персонаж — Игрек, и я прямо в нем себя вижу» проходит мимо. Для моего сына-подростка сигнал — этот человек играет в игру «Дота», а для меня это сигнал пустой, я не знаю, что стоит за этой реальностью.  

Компьютерная игра — это тоже достаточно сильный объект эмоциональной привязанности, потому что часто в компьютерную игру играют долго. Получается так, что человек долго живет в мире «Доты», начинает себя с ней ассоциировать, вступает с ней в сильное эмоциональное взаимодействие, как с книгой и с сериалом. То есть на смену книге как культурному универсальному коду, который рассказывает что-то о человеке, приходят другие типы культуры. Это не значит, что книга умирает, а это значит то, что она становится принципиально другим сигналом.  

Сегодня сообщения такого рода — «я люблю Элену Ферранте» — становится не широковещательным способом всем рассказать о себе, а своего рода интимным посланием. Можно сказать, что это такой проблесковый маячок, который мерцает на определенной частоте, который поможет тебе найти близких по духу людей, людей, которые разделяют с тобой некоторые ценности, которые заключены в этой книге. Не рассказать городу и миру о себе так, чтобы все поняли, а, напротив, послать очень тонкий и адресный сигнал, который позволит людям в толпе распознать в тебе своего, почувствовать родную душу. И как всякий точно таргетированный сигнал, такие сигналы работают эффективнее. В тот момент, когда ты понимаешь, что ты плакал над «Маленькой жизнью» Янагихары — и во всей твоей корпорации еще три человека над ней плакали, в этой ситуации между вами завязываются очень сильные эмоциональные связи. Можно сказать, что это мощный объединяющий признак, но работающий уже не универсально, а на формирование микро-групп с очень тесной внутренней связью. 

Таким образом, книга из универсального послания становится посланием адресным. Это подмигивание на определенной частоте позволяет формировать очень тесные и глубинные отношения, причем недорого и на ровном месте, исключительно за счет считывания культурных взаимных сигналов, за счет понимания культурных кодов, которые важны и ценны для твоего контрагента. 

«Красота жизни неотделима от ее хрупкости». Эта цитата доктора Сьюзен Дэвид прекрасно отражает важность эмоциональной гибкости. Мы то любим, теряем, то здоровы, то больны, то жалуемся на кого-то, то скучаем, когда они уходят. Сложное взаимодействие между красотой и хрупкостью лежит в основе нашей жизни.

Сьюзен Дэвид определяет эмоциональную гибкость как способность воспринимать мысли и эмоции таким образом, который побуждает нас раскрывать лучшее в себе. Эмоциональная гибкость заключается не в том, чтобы быть позитивными или оптимистичными все время, а наоборот. Эмоциональная гибкость побуждает нас принимать как позитивные, так и негативные эмоции, которые мы так или иначе испытываем, вместо того, чтобы постоянно гоняться за счастьем и отрицать хрупкость жизни.

Избавляясь от ожиданий

«С кризисом появляется возможность». Эту фразу особенно часто можно услышать в мире саморазвития и предпринимательства. Многие люди в западной культуре ошибочно решили, что китайское слово «кризис» (危機) состоит из двух символов, обозначающих соответственно «опасность» и «возможность». 危機 — произносится «вейджи» — на самом деле означает «опасность в момент соединения». Возможность может возникнуть с кризисом, но чаще всего кризис сопровождается неопределенностью. И хотя немного неизвестности может быть увлекательно, избыток ее вызывает беспокойство.

Во время кризиса планы обычно летят к чертям. Вот вы планируете поездку с семьей, а через неделю спешно разбираетесь, как работать из дома. Сначала вы проводите мозговой штурм по поводу новых пунктов меню для вашего ресторана, а на следующей неделе звоните в банк, чтобы договориться о срочном кредите.

Хотя эта неопределенность по своей природе вызывает стресс, мы часто усугубляем его, цепляясь за свои ожидания. Мы связываем опорную точку счастья с конкретными целями. «Когда я получу это повышение, я буду счастлив». «Когда я закончу этот марафон, я буду счастлив». «Когда я вылечусь, я буду счастлив».

И когда ситуация внезапно выходит из-под контроля, мы чувствуем разочарование, страх, беспокойство, печаль, грусть. А поскольку общество приучило нас, что эти эмоции негативны, то чтобы стать счастливыми, мы делаем все возможное, чтобы избавиться от них.

Но исследования показывают, что, как ни парадоксально, стремление к счастью делает нас менее счастливыми. «Оценка счастья может привести к саморазрушению, потому что чем больше люди ценят счастье, тем больше вероятность, что они будут разочарованы», — пишут исследователи.

Вместо этого нам следует развивать эмоциональную гибкость, чтобы избавиться от ожиданий и принять весь спектр своих эмоций — хороших, плохих и безобразных. Это особенно актуально в кризисные времена.

Наблюдение за внутренним миром

Нас учат разделять эмоции на позитивные и негативные. Мы либо рационализируем их, разливаем по бутылкам и выбрасываем, либо застреваем в них, не в силах двигаться дальше. Но эмоции — это нейтральная информация о том, как мы чувствуем и думаем, и их следует рассматривать как таковые. Доктор Дэвид рекомендует быть «сострадательными и любознательными».

Быть сострадательными означает принимать реальность этих эмоций. Одиночество, горе, беспокойство, страх — все они ранят. Но также они открывают ценное окно в наш внутренний мир. Быть любознательным значит задавать себе вопрос: почему я так себя чувствую? Что мое разочарование говорит о том, что важно для меня? Что мой гнев говорит о моих ценностях?

Конечно, так спокойно подходить к своим мыслям и эмоциям не легко. Но со временем можно научиться оценивать их осознанно и на основе своих ценностей. Исследования показывают, что развитие такой эмоциональной гибкости может помочь снять стресс, стать более инновационными и — хотя это и не приоритет во время кризиса, — улучшить производительность. Итак, какие есть практические способы развития эмоциональной гибкости?

Три способа преодолеть кризис

Не существует волшебной формулы для борьбы с травмой или кризисом. Есть только более или менее здоровые способы их преодоления. Какие-то из них могут работать в краткосрочной перспективе, но в долгосрочной становятся разрушительными. И у всех разные уровни эмоциональной гибкости, а также разные обстоятельства. Тем не менее, вот три основных подхода, которые помогают справляться с кризисом.

• Общение. Иногда бывает полезно и даже необходимо провести какое-то время одному, чтобы справиться с эмоциями, однако уединение — это не то же самое, что одиночество. Часто бывает лучше обратиться за поддержкой к друзьям, семье или даже к профессионалу. Из-за одиночества люди обычно чаще оценивают свои эмоции как негативные.
• Участие. Времена кризиса заставляют нас чувствовать себя беспомощными. Если мы начнем прикладывать какие-то усилия по противодействию кризису, это может вернуть нам чувство контроля. Есть ли какие-либо инициативы, в которые вы можете внести свой вклад? Есть ли благотворительная организация, в которой вы могли бы стать волонтером, статья, которую вы могли бы перевести, студент, которому вы могли бы помочь, или нуждающийся человек, которому вы могли бы отвезти продукты?
• Сострадание. Будьте добры к себе и другим. Примите весь спектр своих эмоций и осознайте, что другие люди также могут не справляться со своими эмоциями. Прощайте, когда кто-то реагирует не так, как вы ожидали. Времена кризиса влияют на людей по-разному — особенно в случае глобальных кризисов, когда рабочие места и жизнь находятся на грани. Сострадание — это ключ к тому, чтобы оставаться эмоционально стабильными и поддерживать связи.

Эти рекомендации основаны на фантастическом интервью Сьюзан Дэвид для TED. Я настоятельно рекомендую послушать его, чтобы понять все нюансы, которые она привносит в концепцию эмоциональной гибкости.

Опять же — если вы испытываете проблемы с психическим здоровьем, не пытайтесь справиться с ними в одиночку. Обратитесь к профессионалам. И берегите себя.

В процессе эволюции люди осознали, что им нужен партнер — но не круглосуточно. Наши предки, охотники-собиратели в саванне, создавали пары, но по утрам они расставались, чтобы заниматься каждый своим делом. Так же, как и другие наши предки, жившие на фермах. В течение сотен тысяч лет даже самые преданные пары хоть раз говорили что-то вроде: «Мы поженились, чтобы быть вместе в горе и в радости, а не чтобы вместе обедать».

Так что же происходит сейчас, когда супруги проводят дома целый день, а многие неженатые пары вдруг оказались вместе на карантине? Опасность таких отношений быстро стала очевидной на лайнере Diamond Princess, где пионерам этой новой близости пришлось провести в одной каюте две недели изоляции. Бывший руководитель авиакомпании из Австралии Эллис Винсент рассказал, что во время карантина они с супругой Кимберли много беседовали, и оказалось, что у нее превосходная память.

«Она может припомнить любой проступок, который я когда-либо совершил, — сказал он. — Думаю, у нее еще осталось что сказать».

И это не тот путь, который позволит сохранить отношения во время карантина Covid-19. Винсенты поддались эффекту негатива, который даже в обычных обстоятельствах служит главной угрозой для пар — а в эти смутные времена может просто убить отношения. Это тенденция мозга сильнее реагировать на негативные события и эмоции, чем на позитивные.

Исследования показали, что негативное событие (например, когда ваш партнер припоминает старый спор) производит как минимум в три раза более сильное воздействие по сравнению с позитивным (например, когда партнер вспоминает один из ваших прошлых хороших поступков). Чтобы сохранить любовь, помните о «правиле четырех»: нужно четыре хороших вещи, чтобы одолеть одну плохую. Учитывая непрекращающийся негатив в новостях, чтобы его компенсировать, людям потребуется много позитива в личной жизни. 

Чтобы найти что-то хорошее во время карантина, нужен творческий подход. Например, фотографии и видео из отпуска, с экскурсий или праздников, которые у вас давно не хватало времени посмотреть. Теперь оно у вас есть. Эти снимки могут стать источником позитива в любое время, и пары, застрявшие вместе дома, могут использовать их, чтобы счастливо «ностальгировать». 

Ностальгия долго считалась признаком того, что вы несчастливы в настоящем (и когда-то даже рассматривалась как расстройство). Но не так давно Константин Седикидес и его коллеги из Университета Саутгемптона в Англии показали, что ностальгия — это не просто наслаждение прошлым. При правильном подходе она дает возможность больше радоваться настоящему и с большим оптимизмом смотреть в будущее.

Ностальгия может поднимать моральный дух, помогая нам чувствовать связь с другими людьми и усиливая ощущение того, что жизнь непрерывна и осмысленна. Она может противодействовать скуке и беспокойству, может мотивировать людей на достижение целей. Также ностальгию связывают с повышенной щедростью и терпимостью. Эксперименты показали, что людям, которые ностальгируют в прохладной комнате, физически теплее.

Другие исследования показали, что пары выглядят счастливее и чувствуют больше близости, когда делятся воспоминаниями — если не вспоминают проступки друг друга и не оплакивают то, что было потеряно. Самый здоровый способ ностальгировать — не тосковать по прошлому («как тогда было хорошо!»), а наслаждаться этими воспоминаниями как сокровищем, которое невозможно отнять. Поэтому, глядя на фотографию, где вы с друзьями в любимом ресторане, думайте о том, какая крепкая у вас дружба, а не о том, что ресторан закрылся из-за пандемии.

К счастью, в большинстве пар множество маленьких хороших моментов компенсирует более сильные плохие. И всегда можно создать больше хороших моментов. Вы можете регулярно составлять список черт вашего партнера, за которые вы благодарны, а также рассказывать ему о том, чем вы в нем восхищаетесь.

Так или иначе, акцент на позитиве принесет большую пользу. Но еще лучше, если вы постараетесь вовсе избавиться от негативных действий или мыслей, связанных с партнером, ведь мы помним, что плохое перевешивает — см. соотношение 4 к 1, упомянутое выше. 

Не нужно стремиться быть идеальным партнером, лучше сконцентрируйтесь на том, чтобы избежать элементарных ошибок. Исследования показали, что люди мало ценят, когда кто-то делает больше, чем обещал, зато бывают сильно недовольны, если кто-то делает меньше обещанного. Если берете на себя какие-то обязательства, старайтесь избежать того, что психологи называют «ошибкой планирования» — то есть тенденции недооценивать, сколько времени займет задача. Лучше обещать меньше, будучи уверенными, что вы сможете это сделать, чем пообещать слишком много и не справиться с поставленной задачей.

Другой способ сохранить мир — борьба с собственной негативной реакцией на конфликт. Если ваш партнер расстраивается из-за того, что вам кажется обыденным, помните, что это только его или ее взгляд. И вам приходится иметь дело с этой реакцией, какой бы неразумной она ни казалась — а сила негатива может разбудить иррациональность в любом из нас. Одно критическое слово или неосторожное замечание оставляет гораздо более яркий след, чем любой добрый поступок, и эта обида затянется надолго, особенно если вы вместе круглосуточно.

Когда ваш партнер делает что-то, что вас беспокоит, не поддавайтесь инстинктивной реакции. Задумайтесь, прежде чем обвинять, и в особенности остерегайтесь того, что психологи называют «фундаментальной ошибкой атрибуции». Когда мы сами делаем что-то не так, мы часто виним в этом временные внешние обстоятельства: да, сегодня я несколько раз теряла самообладание, но это только из-за стресса, вызванного карантином. Но когда что-то не так делает партнер, мы ошибочно приписываем это его постоянным внутренним недостаткам: он вышел из себя, потому что у него паршивое самообладание, и ему наплевать на мои чувства. 

В 2000 году исследователи изучили «стили атрибуции» пар и обнаружили, что чем больше мы объясняем проступки партнеров их внутренними недостатками, тем больше испытываем неудовлетворенность в браке и тем более высока вероятность развода. Прежде чем обвинять партнера, попробуйте придумать снисходительное оправдание его или ее действий. И выдайте ему или ей кредит доверия. 

Один наш друг, чтобы мириться с недостатками жены, приклеил на зеркало в ванной записку: ты тоже не подарок. Возможность не обращать внимания на грехи партнера — то, что психологи называют «позитивными иллюзиями», — это один из самых надежных способов сохранения отношений. У некоторых людей это, кажется, получается само собой, что показывает сканирование мозга пар. Людям показывали изображение их любимых, и у некоторых при этом отмечалась меньшая активность в области мозга, связанной с негативными суждениями, — и именно их отношения были более крепкими. Но даже если у вас не получается оправдывать оплошности партнера, вы можете хотя бы сделать вид, что не заметили их. Однажды свекровь судьи Рут Бадер Гинзбург сказала ей: «Ради хорошего брака иногда стоит притвориться немного глухой».

Если вы не можете вынести обиду, то скажите что-нибудь, но сделайте это спокойно, не сводя счеты, потому что эффект негатива может быстро превратить небольшое разногласие в яростную схватку. Подобное наблюдалось в экспериментах в Чикагском университете. Участники по очереди играли в игру, которая давала им возможность либо сотрудничать со своим партнером, либо действовать эгоистично. Когда игрок действовал доброжелательно, партнер обычно отвечал взаимностью. Но когда игрок действовал эгоистично, партнер не просто отвечал взаимностью — он чаще всего обострял конфликт, действуя еще более эгоистично. Чикагские психологи резюмировали реакцию участников: «Ты гладишь меня против шерсти, и я делаю то же самое, но если ты выцарапаешь мне глаз, я выцарапаю тебе оба». 

Это не тот подход, который поможет вашим отношениям во время пандемии. Мир сейчас и так полон беспокойств и тревоги, не стоит усугублять это дома. Склонность к негативу можно подавить, сознательно отыскивая положительные стороны отношений и даже положительные стороны карантина. В конце концов, это дает вам беспрецедентную возможность лучше узнать своего партнера.

«Это будет период колоссального роста отношений, — говорит антрополог Хелен Фишер. — Пары тоже вырастут — либо вместе, либо по отдельности». Терапевты часто советуют парам выделять качественное время для себя, и теперь у нас этого времени больше, чем когда-либо. Используйте его мудро и позитивно.

Известный поэт и коуч Марк Макгиннесс много лет консультировал представителей творческих профессий, стремившихся раскрыть свой потенциал в карьере или бизнесе. В одной из глав своей книги «Мотивация для творческих людей» он объясняет, почему работа мечты, которая приносит удовольствие, должна хорошо оплачиваться.

Представители творческих профессий совершают одну из самых серьезных ошибок, когда соглашаются работать за символическую плату или вообще даром, потому что им нравится проект. Разумеется, тут нет ничего плохого, если это то, чего вы действительно хотите, — например, если у вас и так все в порядке с деньгами и вы хотите потратить свое время и силы на благое дело. Иногда имеет смысл взяться за работу, если она доставляет удовольствие, приносит известность, или по другим весомым причинам.

Но, если вас просят оказать профессиональную услугу — как фрилансера или как сотрудника, но говорят, что у них «нет бюджета», чтобы вам заплатить, вам стоит задуматься.

Действительно ли этот клиент настолько беден? Или он просто не считает вашу работу достаточно важной, чтобы ее оплачивать?

Если клиент не готов взять на себя финансовые обязательства перед вами, то почему вы должны дарить ему свои энергию и время?

Если клиент обещает, что взамен будет рекомендовать вас другим, поинтересуйтесь подробностями и узнайте, кому из других специалистов уже оказались полезными его рекомендации. Если вы не услышите конкретных примеров, стоит задуматься.

Подумайте дважды, если вам предлагают работать за копейки, обещая более выгодные проекты в будущем. По моему опыту, если клиент или работодатель не ценит вашу работу с самого начала, он не станет ее ценить и впоследствии.

Слишком многие творческие люди оправдывают свою готовность соглашаться на невыгодные условия тем, что любят свою работу. Мы убеждаем сами себя, что это «только для начала», или что «будет интересно», или что нынешний проект — «отличная возможность», которая поможет «выйти на новый уровень», — но на самом деле это лишь отговорки и банальная трусость. Мы или боимся твердо заявить о том, сколько действительно стоит наш труд, или настолько отчаянно нуждаемся в работе, что готовы принять любое предложение.

Если вы соглашаетесь на подобные условия, сначала вы выдыхаете с облегчением: вы получили новый проект. Но по прошествии времени вы обнаруживаете, что работаете больше, а получаете при этом меньше. Вы начинаете страдать от стресса, нежелания работать и полного отсутствия вдохновения. Неоднократно я наблюдал, как у моих клиентов наступал поворотный момент в карьере, когда они осознавали, что в долгосрочной перспективе будут испытывать меньше стресса, посмотрев в лицо своему страху, подняв цены и отказавшись от невыгодных проектов, чем если и дальше станут мириться с безденежьем. А чем меньше стресса, тем больше энергии и внимания вы можете посвящать своему творчеству.

Таким образом, если вы действительно хотите работать на пике своих творческих возможностей и построить достойную карьеру, вам необходимо:

— преодолеть отчаяние, научиться распознавать это чувство и никогда не позволять ему принимать решения за вас;

— проявить избирательность: определить для себя критерии идеального клиента (проекта, работы, возможности), а также приемлемый минимум, если идеального варианта нет;

— знать себе цену — и просить ее;

— четко обозначить свои условия: другая сторона должна знать, что нужно делать, чтобы работать с вами;

— быть готовым отказаться от работы: лучше продолжать поиски, чем соглашаться на проект, который обернется для вас кошмаром.

В 2010 году дипломату из Коста-Рики по имени Кристиана Фигерес предстояло сделать то, что многие считали невозможным. Организация Объединенных Наций (ООН) поручила ей проработать глобальное соглашение по борьбе с изменением климата. Ей нужно было привлечь к подписанию 195 стран, и одну из самых больших проблем представляла Саудовская Аравия. Ее экономика зависела от экспорта нефти и газа, так что у страны был веский повод продолжать получать прибыль, а не снижать углеродные выбросы.

Когда мы считаем, что во время переговоров нам предстоит делить один-единственный «пирог» фиксированного размера, мы обычно паникуем и относимся к ресурсам как к чему-то дефицитному. В условиях кризиса мы часто делаем все возможное, чтобы защитить себя. Сегодня это особенно очевидно: за последние несколько недель мы видели, как запасливые граждане скупали тысячи бутылок дезинфицирующего средства для рук, а несознательные игнорировали предупреждения о необходимости поддерживать социальную дистанцию, чтобы не заразить людей из групп риска. Мы наблюдали за тем, как политики отказываются использовать чрезвычайные фонды. «Ведите диалог, но он должен завершиться в вашу пользу, — говорил будущий президент Трамп в 2015 году, подводя итог своей философии переговоров. — Нужно взять больше, чем дать».

Таким было искусство заключения соглашений: что-то получить. Но теперь, когда этому посвящена целая наука, за десятилетия исследований были получены доказательства того, что отличает великих переговорщиков от их коллег. И тут совсем другая история: стремление отдавать может быть признаком интеллекта.

Авторы одного из моих любимых исследований проверили интеллект участников посредством ряда числительных, словесных и аналитических задач. Затем они отправили их на переговоры. Интеллект окупился — но не так, как вы могли ожидать. Оказалось, что чем умнее люди, тем успешнее в переговорах были… для их оппонентов. Умные участники использовали свои способности, чтобы найти взаимовыгодное решение, и придумывали, как помочь другой стороне, не навредив себе.

Это не единственный результат. В ходе комплексного анализа 28 исследований выяснилось: наиболее успешные участники переговоров заботятся об успехах другой стороны так же, как и о своих. Они не считают, что переговоры должны закончится однозначной победой одного из участников, и не смотрят на мир в черно-белых тонах. Они понимают, что прежде чем претендовать на ценность, нужно ее создать. Они не провозглашают победу, пока не помогут победить каждому.

Эффект не ограничивается переговорами. Экономисты считают, что чем выше у американцев показатели IQ, тем больше они отдают на благотворительность — даже с учетом их богатства, дохода, образования, возраста и состояния здоровья. Психологи демонстрируют, что чем умнее люди, тем меньше они тянут одеяло на себя. В своем собственном исследовании я обнаружил, что  когдауспех — это спринт, дающие вполне могут финишировать последними. Но если это марафон, то принимающие, как правило, отстают, а дающие часто приходят к финишу первыми.

Но что, если вы зашли в тупик в переговорах с человеком, склонным получать, а не давать? В разгар пандемии некоторые заведения идут на необычные меры, чтобы противостоять эгоизму. Так, в одном из магазинов Дании одна бутылка дезинфицирующего средства стоит около $4, но если вы захотите купить сразу две, то цена второй — $95.

Бывают ситуации, когда с получателями нужно быть жесткими. Если вы изучали теорию игр, то вы знаете классический результат: доминирующая стратегия — «око за око». Но новейшие исследования о достижении договоренностей поддерживают другой подход.

Око за око отлично работает при единичных взаимодействиях. Другое дело — постоянные отношения и репутация. Если другая сторона занимает эгоистичную позицию три раза, то вместо того, чтобы соперничать все три раза, лучше сразу начать сотрудничать. Когда мы время от времени не ставим условий, это дает им повод измениться.

Вера в «пирог фиксированноо размера» — это самосбывающееся пророчество. Когда мы ожидаем от окружающих худшего, это мы и получаем. Когда мы осознаем, что каждый испытывает желание помочь (если он не социопат), у нас появляется шанс увидеть то, что Линкольн называл «лучшее в нас».

Именно это сделала Кристиана Фигерес, когда прилетела в Саудовскую Аравию, чтобы попытаться убедить власти страны вступить в Парижское соглашение. Когда она прибыла на нефтяные месторождения и в бедуинские палатки, она не пыталась заключить сделку. Как она объясняет в моем подкасте TED «WorkLife», она даже не использовала стратегию ведения переговоров — она применила «стратегию понимания».

Госпожа Фигерес хотела узнать, какая помощь от других стран нужна Саудовской Аравии. Однажды во время полета с представителями государства она поинтересовалась их долгосрочными интересами и целями. Саудовский чиновник потянулся за салфеткой и начал набрасывать план. Оказалось, им требовалась помощь в диверсификации экономики.

Другие страны были готовы оказать эту помощь. Они постарались создать возможности для Саудовской Аравии для инвестирования в другие виды экспортных продуктов, и это стало ключевым элементом Парижского соглашения.

Книга «Человек в поисках себя», написанная в 80-е годы прошлого столетия, претерпела уже не одно переиздание и в этом году вновь издана на русском языке. Ее автор — основоположник гуманистической психологии Ролло Мэй — рассказывает о главных проблемах человека в эпоху тревожных перемен — усталости, опустошенности и одиночестве. Хотя речь идет о середине ХХ века, книга до сих пор актуальна. «Идеономика» публикует одно из эссе, составивших эту книгу, под названием «Полые люди».

Каковы основные внутренние проблемы людей в наши дни? Пытаясь копнуть глубже поверхностных поводов людского беспокойства, таких как угроза войны, снижение уровня жизни, экономическая нестабильность, что мы можем назвать их первопричиной? Безусловно, симптомами расстройств, от которых люди страдают в наш век, равно как и в любой другой, являются отсутствие счастья, неспособность определиться с семейным положением или профессиональным призванием, общая безысходность или бессмысленность жизни и тому подобные явления. Так что же лежит в основе этих симптомов?

Вас может удивить, когда я, ссылаясь на свой клинический опыт и на опыт моих коллег психотерапевтов и психиатров, отмечу, что главной проблемой середины XX века является опустошенность. Под этим я подразумеваю, что многие люди не только не знают, чего именно они хотят, но и понятия не имеют о том, что они чувствуют. Когда они говорят о дефиците автономии или жалуются на неспособность принять решение — сложности, характерные для всех времен, — становится очевидным, что основополагающей причиной является отсутствие у них опыта взаимодействия со своими собственными желаниями и потребностями. Они чувствуют, что их шатает из стороны в сторону, что сопровождается пугающим ощущением бессилия, потому что они попадают в вакуум и пустоту. Причиной, заставляющей обращаться за помощью, может быть, например, недовольство тем, что они всегда терпят фиаско на любовном фронте, или не могут вступить в брак, или недовольны своим брачным партнером. Но очень скоро выясняется, что их ожидания от брачного партнера, реального или желаемого, состоят в заполнении пустоты внутри них самих; и они тревожатся и злятся, когда этого не происходит.

В целом они даже могут свободно говорить о том, что они должны хотеть — успешно окончить колледж, получить работу, влюбиться, жениться, вырастить детей, — но вскоре для них самих становится очевидным, что они описывают то, чего другие (родители, профессора, работодатели) ожидают от них, а не то, что они сами хотят. Двадцать лет назад такие внешние цели могли быть восприняты всерьез; но сейчас человек понимает и вслух говорит о том, что на самом деле родители и общество не предъявляют к нему этих требований. По крайней мере, теоретически родители сообщали ему, что он свободен в своем выборе. Кроме того, человек сам понимает, что для него неполезно преследовать подобные внешние цели. Но это только усугубляет его проблему, так как он имеет мало представления и понимания своих настоящих целей. Как кто-то сказал, «я лишь коллекция зеркал, отражающих то, что другие ожидают от меня».

В предыдущие десятилетия, если человек, прибегающий к психологической помощи, не знал, чего он хочет или что чувствует, можно было предположить, что он хочет чего-то определенного, например сексуального удовлетворения, но не осмеливается признаться себе в этом. Как отмечал Фрейд, за этим стояло желание, и самое главное, что необходимо было сделать, — это прояснить, что привело к вытеснению желания в бессознательное, перевести его в сферу сознания, помочь пациенту удовлетворять его желание в соответствии с реальностью. Но в наши дни сексуальные табу гораздо менее сильны. Человек может без особого труда найти возможности для сексуального удовлетворения, если не имеет побочных проблем. Сексуальные проблемы, о которых сейчас говорят на терапии, редко связаны с социальными запретами, скорее они связаны с такими изъянами, как импотенция или неспособность испытывать сильные чувства к сексуальному партнеру. Другими словами, наиболее распространенной является не проблема социальных табу на сексуальную активность или чувство вины относительно секса как такового, а то, что секс для многих становится пустым, механическим и бессмысленным.

Сновидение одной молодой женщины как раз иллюстрирует дилемму «зеркала». Она была достаточно сексуально свободна, но хотела выйти замуж и не могла выбрать одного из двух мужчин. Один из них прочно стоял на ногах, принадлежал к среднему классу, и ее благоразумная семья одобрила бы выбор в его пользу; но другой мужчина больше разделял ее интересы, связанные с артистической и богемной средой. Она периодически испытывала болезненные приступы нерешительности, будучи не в состоянии определиться, что же она за человек и какой образ жизни ей ближе. Однажды ей приснилось, что большая группа людей голосует за то, с кем ей вступить в брак. Во сне она почувствовала облегчение — какое же это оказалось удобное решение!

Но тут возникло неожиданное препятствие: после пробуждения она не помнила результаты голосования.

Пророческие слова, прозвучавшие в одной из поэм Т. С. Элиота в 1925 году, описывают внутренний мир многих людей:

Мы полые люди,
Мы чучела, а не люди
Склоняемся вместе —
Труха в голове…
Нечто без формы, тени без цвета,
Мышцы без силы, жест без движенья…

Возможно, некоторые читатели свяжут эту пустоту, эту неспособность понять свои чувства и желания с фактором неопределенности времени, в которое мы живем: времени войны, призыва на военную службу, экономических преобразований, когда наше будущее неопределенно и не зависит от наших взглядов и действий. Поэтому неудивительно, что человек не знает, что планировать, и чувствует свою никчемность. Но такое заключение является слишком поверхностным. Как мы покажем позже, проблемы коренятся гораздо глубже. Более того, войны, экономические и социальные потрясения действительно являются следствиями той же первопричины в нашем обществе, что и обсуждаемые нами психологические симптомы.

У иных читателей может возникнуть и другой вопрос: «Возможно, те, кто обращается за психологической помощью, и чувствуют себя пустыми, но не является ли это невротической проблемой, не характерной для большинства людей?» Разумеется, мы могли бы ответить, что люди, оказывающиеся на консультации у психотерапевта или психоаналитика, не являются репрезентативной выборкой общества.

Как правило, это те, для кого больше не работают светские условности и защиты, принятые в обществе. Часто это наиболее чувствительные и одаренные индивиды; они нуждаются в помощи в широком смысле, поскольку не так успешно справляются с рационализацией, как «хорошо адаптированные» граждане, способные на какое-то время подавлять глубинные конфликты. Определенно, пациенты Фрейда, приходившие к нему в 1890-е годы и в первое десятилетие XX века, с описанными им сексуальными симптомами, не были репрезентативной выборкой Викторианской эпохи: большинство людей вокруг них продолжали жить в соответствии с привычными табу и рационализацией, считая секс чем-то постыдным и требующим сокрытия, насколько это возможно. Но после Первой мировой войны, в 1920-х, эти сексуальные проблемы стали открытыми и приобрели характер эпидемии. Практически любой зрелый человек в Европе или в Америке испытывал подобные конфликты между сексуальными желаниями и социальными табу, с которыми лишь немногие пытались справиться одно-два десятилетия назад. Не имеет значения, насколько высоко кто-то оценивает труды Фрейда, и наивно полагать, что его работы послужили отправной точкой для подобного развития событий; он всего лишь предсказал это. Сравнительно небольшое число людей — тех, кто обращается за психологической помощью в процессе своей борьбы за внутреннюю интеграцию, — представляет собой показательный и очень важный барометр уровня давления под психологической поверхностью общества. Этот барометр должен быть воспринят серьезно, поскольку это один из лучших индикаторов нарушений и проблем, которые пока еще не приобрели характера эпидемии в нашем обществе, но уже близки к тому.

С проблемой внутренней опустошенности современного человека сталкиваешься не только в кабинетах психотерапевтов и психоаналитиков. Согласно многочисленным социологическим данным, проблему «полости» можно наблюдать в самых разных сферах нашего общества. В своей блестящей книге «Одинокая толпа» Дэвид Рисмен провел превосходный анализ современного американского характера. По его мнению, до Первой мировой войны типичный американец был «внутренне ориентированным». Он стремился соответствовать стандартам, которым его обучали, был моралистом в духе Викторианской эпохи, имел устойчивые мотивы и амбиции, хотя они и были вторичными. Он жил так, как будто бы какой-то внутренний гироскоп обеспечивал ему стабильность. Этот тип соответствует описанию ранним психоанализом личности эмоционально подавленной и направляемой сильным суперэго.

Согласно Рисмену, современный типичный американец — «внешне ориентированный». Для него важнее быть не выдающимся, а соответствующим; он живет как будто со встроенным в голову радаром, сообщающим, что другие люди ожидают от него. Подобное радарное устройство управляется другими; и как человек, описывающий себя через набор зеркал, он способен только реагировать, но не выбирать; у него нет действующего центра мотивации внутри самого себя.

Как и Рисмен, мы не испытываем пиетета перед «внутренне ориентированными» людьми поздней Викторианской эпохи. Такие люди обретали свою силу через интернализацию внешних правил, разделяя волю и интеллект и подавляя свои чувства. Такой тип людей подходил для успешного ведения бизнеса в стиле железнодорожных магнатов XIX столетия и лидеров индустрии, когда они могли манипулировать людьми как какими-нибудь вагонами для угля или фондовым рынком. Гироскоп выступает здесь отличным символом, так как он также обладает полностью механическим центром стабильности. Уильям Рэндольф Херст является замечательным представителем такого типа: он стяжал огромную власть и богатство, но за этим внешним благополучием скопилась такая тревога, особенно в отношении смерти, что он даже никому не позволял в своем присутствии употреблять слово «смерть». «Люди-гироскопы» зачастую оказывают разрушительное влияние на своих детей из-за своей ригидности, догматизма и неспособности к обучению и изменениям. По моему убеждению, установки и поведение таких людей являются примером того, как структуры общества жестко кристаллизуются вплоть до полного разрушения. Можно легко проследить, как поколение «железных людей» сменяется поколением опустошенности: уберите гироскоп, и они окажутся полыми внутри.

Десять или двадцать лет назад опустошенность, которую начали испытывать представители среднего класса и которую часто называли «болезнью окраин», вызывала улыбку на устах. Наиболее точная картина пустой жизни человека из пригорода: встает ежедневно в одно и то же время, садится на один и тот же поезд, чтобы добраться до работы, выполняет одни и те же обязанности в офисе, ходит на обед в одно и то же место, оставляет одну и ту же сумму чаевых, возвращается на одном и том же поезде домой, имеет двух-трех детей, возделывает небольшой садик, каждое лето безрадостно проводит двухнедельный отпуск на побережье, каждые Рождество и Пасху ходит в церковь, рутинно и механически проживает год за годом до выхода на пенсию в 65 лет и скоропостижно умирает вскорости от сердечной недостаточности, причиной которой вполне могла бы стать подавленная враждебность. Впрочем, у меня всегда было подозрение, что умирает он от скуки.

Но за последние десять лет появились индикаторы того, что опустошенность и скука стали для многих гораздо более серьезной проблемой. Не так давно в нью-йоркских газетах можно было встретить публикации о достаточно интересном инциденте. Водитель автобуса в Бронксе просто уехал в своем пустом автобусе в неизвестном направлении, а через несколько дней его нашла полиция Флориды. Он объяснил свой поступок тем, что ему надоел один и тот же ежедневный маршрут, и он решил отправиться в путешествие. Поскольку его вернули обратно, согласно информации из газет, у его компании возникли сложности с решением о том, должен ли он понести наказание и какое именно. По возвращении в Бронкс странствующий водитель автобуса стал триумфатором, и толпа людей, из которых очевидно мало кто был лично с ним знаком, приветствовала его. И когда было объявлено, что компания решила не привлекать водителя к ответственности и вернула ему работу в обмен на обещание не совершать впредь подобных увеселительных прогулок, в Бронксе царило оживление, как в прямом, так и в переносном смысле этого слова.

Так почему же солидные граждане Бронкса, проживающие в районе Метрополитэн и представляющие собой образец урбанистического консерватизма, сделали героем человека, который в соответствии с их стандартами был угонщиком автомобиля и, что еще хуже, не явился вовремя на работу? Не стал ли тот водитель, которому до смерти надоело объезжать одни и те же улицы и останавливаться на одних и тех же перекрестках, квинтэссенцией пустоты и никчемности этих представителей среднего класса, и не стал ли его поступок, несмотря на отсутствие результата, олицетворением некоей глубинной, но подавленной потребности солидных жителей Бронкса? Это похоже на то, как несколько десятилетий назад представители верхушки среднего класса в буржуазной Франции, как отмечал Пауль Тиллих, могли выдерживать опустошающую и механическую рутину коммерции и промышленности только за счет близости центров богемы. Те, кто живет как «полые люди», могут выдерживать монотонность, лишь создавая себе некую отдушину или идентифицируя себя с теми, кто смог создать себе такую отдушину.

Если десять или двадцать лет назад бессмысленная скука и могла вызвать смех, то сейчас опустошенность для многих превратилась из состояния скуки в состояние бесполезности и отчаяния, что уже может быть опасно. Повсеместное распространение наркотической зависимости среди студентов нью-йоркских колледжей связано с тем фактом, что у подавляющего большинства подростков нет видения иных перспектив, кроме службы в армии и экономической нестабильности, нет позитивных конструктивных целей. Человеческое существо не может долго жить в условиях опустошенности: если человек не стремится к чему-либо, то он не просто оказывается в стагнации; сдерживаемый потенциал трансформируется в болезненное отчаяние и, как результат, — в деструктивные проявления.

Чувство опустошенности, которое мы наблюдаем в социальном или индивидуальном плане, вовсе не означает, что человек является пустым или что у него нет эмоционального потенциала. Переживание опустошенности приходит от ощущения человеком бессилия сделать что-либо эффективное в своей жизни или в мире, в котором он живет. Внутренний вакуум является долгосрочным результатом накопления представлений человека о самом себе: убеждения в том, что он не может действовать как целостная единица по отношению к самому себе, направляя свою собственную жизнь или изменяя установки других по отношению к нему, или эффективно влиять на мир вокруг себя. Так у него возникают чувства отчаяния и бессилия, хорошо знакомые многим людям в наши дни. И вскоре после того, как его желания и чувства перестают иметь значение, он перестает что-либо желать и чувствовать. Апатия и отсутствие чувств также являются защитными механизмами тревоги. Когда человек постоянно сталкивается с опасностями, которые он не в силах преодолеть, его последней линией защиты становится избегание даже ощущения этих опасностей.

В наши дни вдумчивые исследователи имеют возможность наблюдать подобные изменения. Как отмечал Эрих Фромм, современные люди подчиняются не авторитету церкви или моральных норм, а «анонимным авторитетам» общественного мнения. Авторитет публичен сам по себе, но эта публичность является лишь собранием большого количества индивидов с их радарными установками, улавливающими взаимные ожидания друг друга. Рисмен отмечает как существенный момент тот факт, что публика боится призраков, привидений и химер. Она представляет собой анонимный Авторитет с заглавной буквы «А», являющийся сочетанием наших «я», но эти «я» лишены индивидуального центра. В конечном счете мы страшимся собственной коллективной призрачности.

Как отметили редакторы журнала Fortune, у нас есть веские причины опасаться ситуации конформности и индивидуальной опустошенности. Нам нужно лишь напоминать самим себе, что этическая и эмоциональная опустошенность европейского общества два-три десятилетия назад стала открытым приглашением фашистской диктатуре взять власть и заполнить вакуум.

 

Качество и содержание информации, которую мы потребляем, имеет значение. Это влияет практически на все аспекты нашей личности, в том числе:

• о чем мы думаем,
• как мы думаем,
• на что обращаем внимание в окружающем нас мире,
• что мы замечаем,
• качество наших решений,
• насколько разумно мы работаем,
• богатство нашей личной жизни,
• сколько идей мы придумали,
• насколько мы учитываем других людей в своих действиях и решениях.

Словом, когда речь идет о том, что мы потребляем, практично не всегда значит интересно.

Чтобы проиллюстрировать это, можно разделить информацию на несколько типов, которые имеют разные уровни полезности и развлекательной ценности:

Полезная информация обычно крайне важна, но не очень интересна. Например, книги, журнальные статьи, онлайн-курсы и академические беседы. Информация в этой категории имеет практическое применение, точна и обычно остается актуальной в течение длительного времени.

Сбалансированная информация немного менее полезна, но более интересна, поэтому ее легче потреблять. Например, документальные фильмы, выступления на TED и популярные книги по психологии.

И, наконец, третья группа — как развлекательная, так и низкопробная информация, — это развлекательный контент, который совсем чуть-чуть полезен (и очень интересен), а также разный информационный мусор, который мы часто употребляем в больших дозах. Например, много видео на YouTube, некоторые подкасты, любовные романы, ночные ток-шоу и ленты социальных сетей.

Абсолютно все, что мы потребляем, попадает в одну из этих категорий. К полезной информации обычно стоит обращаться, когда у вас много энергии, сбалансированная информация отлично подходит для тех случаев, когда энергии поменьше, но все еще хочется чувствовать, что вы к чему-то стремитесь, а развлекательная информация подходит, когда вам хочется просто потупить. Вероятно, стоит потреблять поменьше низкопробной информации — к тому же есть гораздо лучшие способы восполнения энергии.

Итак, что можно сделать с этим знанием? В эпизоде моего подкаста «Becoming Better» на этой неделе я разбирался, какую информацию люди потребляют каждый день, а также в значении и удовольствии, которое она приносит. Очень важно знать, чему вы отдаете большую часть своего времени, а также стремиться получать более ценную информацию.

Есть бесчисленное множество способов сделать это. Например:

• Постарайтесь дать цену своему вниманию. Просмотрите описание аудиокниг, подкастов и телешоу. Стоят ли они того времени и внимания, которое вы собираетесь уделить им?
• Подумайте о ценных вещах, которые вы можете внести в свою жизнь. Какой навык вы еще не развивали? Какая тема вас всегда интересовала? Может быть, стоит узнать кое-что об этом вместо очередного пролистывания ленты социальных сетей?
• Обратите внимание, какой контент вы потребляете в режиме автопилота, не задумываясь. Обычно так происходит с наименее ценной информацией.
• Получайте ту информацию, которая вам близка. Например, я люблю читать журнальные статьи о производительности. Хотя, по общему признанию, это странное увлечение, я считаю, что в этом мое преимущество — эти статьи интересны не многим. Возьмите за правило опираться на знания и навыки, которые важны для вас.
• Тупите намеренно. Вы станете роботом, если будете потреблять только полезную информацию. Чтобы получить больше удовольствия от безделья — ну, когда в следующий раз засядете смотреть свои любимые сериалы на Netflix, — делайте это намеренно. Спланируйте, сколько серий вы посмотрите, что вы будете есть во время просмотра, кого пригласите составить вам компанию, и так далее. Вы не просто лучше проведете время, но также будете чувствовать себя менее виноватыми по этому поводу.

Не существует двух одинаковых единиц информации. Мы воспринимаем мир через информацию, которую получили в прошлом — это одна из множества причин, по которым состояние внимания определяет структуру жизни. Все вышеперечисленные стратегии — отличные способы лучше провести время, одновременно повышая качество своего внимания.

Клиент пожаловался мне, что постоянно не успевает разбирать электронную почту, Slack и другие сообщения, а также справляться с другими небольшими задачами.

Я предложил ему уделять электронной почте и Slack по 15 минут утром и вечером (всего 30 минут, два раза в день).

Он засмеялся и сказал: «Лео, я пробовал это тысячу раз, но ничего не выходит!»

И я понимаю его. Мы пытаемся сформировать правильные привычки, и они приживаются ненадолго, но потом все равно отпадают.

Но мы всегда можем попробовать еще раз. На самом деле возвращение к неудавшейся привычке может быть самой сильной привычкой.

В природе нашего разума заложено отторжение привычек. Иногда требуется десяток попыток, прежде чем оно действительно щелкнет. Иногда больше. Отторжение привычки — это не проблема, это всего лишь часть опыта. Проблема в том, что мы считаем, будто от привычки нельзя отказаться, и поэтому приходим в уныние.

Посмотрите на это, как на чистку зубов — вы можете однажды пропустить это дело, но это же не значит, что вы вообще никогда не будете их чистить. Просто начните снова на следующий день! Вы же знаете, что для вас так будет лучше.

Как попробовать снова

Итак, вот как практиковать возвращение к хорошим привычкам:

1. Признайте, что попытка придерживаться некоего поведения провалилась, и обратите внимание, каковы последствия. Вы чувствуете себя более рассеянными, ничего не успевающими? Так бывает.
2. Сформулируйте намерение и просто начните снова. Вдохните, отбросьте уныние и просто начните.
3. В этот раз внесите коррективы, сделав выводы из предыдущей попытки. Вам нужно больше напоминаний? Нужно сделать процесс приятнее и полезнее? Нужна подотчетность? Таким образом, провал и возвращение становятся процессом обучения.
4. Поощряйте себя. Будьте как можно более воодушевленными. Если вы заметили, что приходите в уныние, немедленно остановитесь и найдите способ взбодрить себя. Подготовьте несколько фраз, которые помогут, найдите мотивационную песню, видео или цитату, попросите помочь окружающих. Делайте все возможное, чтобы подбодрить себя.

Это так просто. Вы можете отклониться от курса, но поощряйте себя оставаться на пути или возвратиться на него как можно скорее. Это возможно!

Важные привычки, к которым можно возвращаться

Вот привычки, к которым я возвращаюсь снова и снова, поскольку знаю, насколько они важны для меня:

• Медитация. Это очевидно, но ее нужно включить в этот список. Время от времени я прекращаю медитировать на неделю или две, но всегда начинаю снова. Сейчас я делаю ее регулярно, и это влияет на мою жизнь во многих отношениях.
• Сеансы электронной почты и обработки сообщений. Два блока в день: 30 минут утром (около 15 минут на электронную почту, 15 минут на другие сообщения, например, Slack), а затем еще 30 минут вечером. Я стараюсь сделать так, чтобы не осталось ни одного входящего сообщения, или хотя бы обработать как можно больше за отведенное время. Выделяя два таких блока утром и вечером, я могу не беспокоиться об этом весь день. Это действительно находка, дайте ей шанс (или попробуйте еще раз)!
• Сессии важных задач. Выберите важную задачу и отложите все остальное. Сейчас, когда я пишу эту статью, я следую этой привычке — полноэкранное приложение, без отвлекающих факторов, с полной фокусировкой. В этой простой привычке невероятная сила. Следуйте ей снова и снова, в течение дня, и вы увидите, что сможете сделать невероятно много.
• Регулярные блоки для других задач. Мне показалось невероятно удобным выделять регулярные блоки в расписании для определенных задач, как с электронной почтой: блок для финансов, блок для написания книги, блок для моего самого важного проекта и так далее. Создание таких блоков означает, что эти важные дела не будут забыты.
• Ежедневная благодарность. Рекомендовать ежедневную сессию благодарности кажется настолько банальным, и все же те, кто делает это, знают, насколько это мощная привычка. Она может изменить ваше мышление — вы перестанете испытывать негативные эмоции и жаловаться, станете ценить все и всех в своей жизни. Это может изменить ваш взгляд на самих себя. Вместо того, чтобы думать о своих недостатках и сомнениях, вы будете думать о том, что вы сделали хорошо, что вы любите в себе. И для этого нужно всего несколько минут в день.
• Ежедневные упражнения. Ну, или почти ежедневные. Не нужно слишком усердствовать. Но это основной акт заботы о себе. А я считаю, что это прекрасное время, чтобы подумать, поразмышлять о своей жизни, придумать какие-то идеи.

А к каким сильным привычкам хотели бы вернуться вы?

В 1850 году французский экономист Клод-Фредерик Бастиа опубликовал свое знаменитое эссе «Ce qu’on voit et ce qu’on ne voit pas» или «Что видно и чего не видно». В нем он выступает против «плохого экономиста», который видит только первоначальный эффект предпринятых действий, а не их дальнейшие последствия.

Бастиа использует пример разбитой витрины. Для ремонта владельцу магазина нужно нанимать стекольщика. Так у стекольщика появляются деньги, и он может использовать их для покупки других вещей. То есть экономика улучшилась, не так ли?

Но потраченные деньги и занятость стекольщика — это лишь видимые аспекты, а есть еще то, чего не видно, а именно — вещи, которые можно было бы купить на эти деньги вместо ремонта. Плохой экономист основывается на видимом и утверждает, что нам нужно разбивать витрины, чтобы стимулировать экономику. Мудрый экономист знает, что испорченные вещи делают жизнь людей хуже.

Вряд ли вас удивит то, что разбивать витрины непродуктивно. Тем не менее, в нашей трудовой жизни многие выступают в роли тех самых плохих экономистов, против которых выступал Бастиа. Мы концентрируемся на том, чтобы быть внешне продуктивными, часто незаметно подрывая невидимую способность выполнять важную работу.

Возьмем человека, который задерживается в офисе каждый вечер, чтобы показать всем, какой он «командный игрок». Из-за этого он меньше спит и становится вялым. Он проводит слишком мало времени с коллегами, которые могли бы порекомендовать его для проектов и повышения. У него никогда нет времени поразмышлять, и поэтому ему в голову не приходят блестящие идеи, которые могли бы подтолкнуть его вперед. Несмотря на тяжелую работу, у него нет никакого прогресса, и он считает, что работает недостаточно усердно.

Сегодня я хотел бы обратиться к теории Бастиа с точки зрения работы. Каковы же невидимые факторы производительности, благодаря которым с виду ленивые люди добиваются результатов?

1. Высыпайтесь по-настоящему

У энтузиастов продуктивности есть фетиш — рано просыпаться. Даже подъем в 7 утра считается недостаточным. Нужно просыпаться в 6, 5 или даже 4:30 утра.

У всех людей разные естественные ритмы сна, и некоторым подходит ранний подъем. Но для многих других это нарушает естественный ритм, и люди просто не высыпаются.

Сон — типичный пример продуктивной деятельности, которая считается ленью. Но сон не просто укрепляет память, активизирует познание и улучшает настроение, его отсутствие губительно. Не получая достаточного количества сна, многие из нас считают, что «адаптировались», но на самом деле когнитивная деятельность продолжает ухудшаться.

Хороший сон помогает лучше работать.

2. Устраивайте долгие прогулки, просто чтобы подумать

Еще одно последствие того, что мы ставим на первый план в работе что-то видимое, — обесценивается время, которое мы тратим на размышления. Так как со стороны непонятно, о чем мы думаем, зачастую людей, смотрящих в космос или «отдыхающих», считают бездельниками.

По правде говоря, долгие прогулки с целью поразмышлять — это одна из самых продуктивных вещей, которые вы можете сделать. Альберт Эйнштейн большую часть своих идей о теории относительности придумал во время длительных прогулок. Если бы он был вынужден вместо этого постоянно публиковать посредственные статьи, чтобы создать впечатление продуктивности, наше понимание вселенной было бы весьма скудным.

3. Беседуйте с коллегами о работе

Болтовня рядом с кулером — красноречивый признак бездельника. Но не всегда.

В «Загадке разума» исследователи Уго Мерсье и Дэн Спербер утверждают, что люди эволюционировали не для того, чтобы рассуждать о чем-то в одиночестве. Наши способности дедукции, логики и понимания развивались, чтобы выигрывать в спорах, а не определять правду.

Это значит, что гораздо труднее найти правильное решение, когда вы думаете о проблемах в одиночку. Встретив «благодарного слушателя», вы используете свои способности разума так, как они были задуманы. В результате многие идеи, которые одному человеку кажутся недостижимыми, в общении с другими становятся очевидными.

Конечно, как и все невидимые моменты производительности, этот аспект обладает дурной славой, потому что общение не считается продуктивным. Тем не менее, время, проведенное в разговорах с коллегами о сложных проблемах, редко бывает пустой тратой.

4. Вздремните

Сон важен. Особенно ночью, когда вы можете войти в более глубокие фазы сна, которые обеспечивают консолидацию памяти.

Но в нашей жизни не всегда можно идеально выспаться. Иногда мы изо всех сил стараемся не заснуть на работе, едва справляясь с этой задачей. В этих случаях время на короткий сон можно считать ключом к производительности, а не расточительством и ленью.

Сложность в том, что после такой полуденной дремы вы просыпаетесь слишком расслабленными (не говоря о том, что вы потеряли время). Но если в вашем положении вы можете себе позволить вздремнуть, используйте трюк с ложкой. Засыпайте с ложкой в руке, висящей над полом. Когда вы заснете слишком глубоко, мышцы расслабятся, ложка упадет, и грохот вас разбудит.

А если перед сном выпить кофе, это облегчит пробуждение. Эта комбинация работает особенно хорошо потому что аденозин, который вызывает сонливость, после дремоты удаляется из рецепторов, а они в свою очередь «закупориваются» кофеином, что поддерживает вас в бодром состоянии.

5. Скажите «нет» большинству возможностей и задач

«Если нужно что-то сделать, поручите это занятому человеку». По крайней мере, так гласит старая поговорка. Я считаю, что у нее есть скрытый смысл. Занятые люди — те, кто не умеет сказать «нет» людям, посягающим на их время. Вот почему они заняты.

Мне нравится подход нобелевского лауреата Ричарда Фейнмана. Физика — это тяжелая работа. Фейнман признает: «Чтобы проделать действительно хорошую работу в физике, нужны абсолютно цельные отрезки времени». Что он предлагает отвечать людям, которые мешают заниматься работой? Скажите им, что вы ленивы и безответственны.

«Я придумал для себя один миф — что я безответственный. Я всем говорю, что ничего не делаю. Если кто-нибудь просит меня вступить в комитет, нет, я безответственный».

Быть производительными означает не делать больше дел, а извлекать максимум пользы из того, что вы делаете.

6. Регулярно отдыхайте

«Если тебе нравится то, что ты делаешь, каждый день — праздник». Теоретически звучит прекрасно, а на практике — паршиво. Даже если вы любите свою работу, важно давать себе возможность отдохнуть от нее и сосредоточиться на чем-то другом, чтобы избавиться от привычных шаблонов, которые заводят вас в тупик.

Журналист Эзра Кляйн и экономист Тайлер Коуэн устроили однажды дискуссию по поводу путешествий. Кляйн заявил, что часто чувствует себя измотанным после поездок. Коуэн ответил, что может много путешествовать, потому что относится к ним с той серьезностью, с которой большинство людей относятся к работе. Он не ожидает, что это будет развлечение, а видит в поездках возможность расширить свои знания.

Я согласен с Коуэном. Путешествие — это не единственный способ расширить свой кругозор, но регулярные поездки в какое-то новое место — физически или ментально — необходимы для того, чтобы не зацикливаться на старых привычках. Рутина со временем мешает находить новые креативные решения. Видеть и открывать для себя новые вещи важно, чтобы сохранять гибкость в мыслях и действиях.

7. Прекратите делать работу, которую ненавидите

Иногда бывает, что самые усердные и продуктивные люди достигают меньше всего. Это потому, что они терпимы к работе на износ и из-за этого не уходят с работы, которая не приносит пользы.

Почти все люди, которые достигли чего-то ценного, занимались тем, что было для них значимым и приятным. Возможно, не все время и не совсем без усилий, но многие годы упорно держаться за работу, которая вас принципиально не удовлетворяет, — вовсе не рецепт к великим достижениям.

Чтобы заниматься действительно любимым делом, иногда нужно уволиться с ненавистной работы.