Метка: Образ жизни

Многие люди мечтают работать дома. Искушение велико — не нужно никуда ехать, можно работать прямо в пижаме и пойти обедать, когда захочется. Даже люди, которые не пытаются начать свой бизнес, мечтают о дне, когда они смогут просто, черт возьми, работать из дома.

Но тут надо сказать, что большинство наших домашних офисов — полный отстой.

Во-первых, они редко бывают собственно офисами. Работа в пижаме за кухонным столом стала каким-то знаком доблести в сообществе соло-предпринимателей.

Но даже если это и офисы, они тесные, грязные и создают такую среду, что если бы вы заставили там работать кого-то еще, в дело непременно вмешалась бы трудовая инспекция.

Неудивительно, что все это влияет на нас.

Одна из первых вещей, которую замечают владельцы маленьких бизнесов, когда начинают работать из дома, — это непривычное, подавляющее чувство немотивированности, непродуктивности и лени.

Люди, которые были суперзвездами в офисе, превращаются в немотивированных рохлей, когда начинают работать из дома. Вы говорили когда-нибудь что-то подобное?

• «Нужно поднять свою задницу».
• «Я правда собираюсь сделать это».
• «Я должна серьезно относиться к работе».

Что? Люди, которые оставили высокие позиции с высоким доходом, «должны серьезно относиться к работе»? В этом нет никакого смысла. Мы были звездными игроками на любой должности, которую когда-либо занимали.

Но когда приходит время применить этот многолетний опыт и безумные навыки к чему-то, что нас глубоко волнует… мы вдруг превращаемся в тунеядцев?

Так что же изменилось?

Что изменилось, так это среда.

Поэтому если вы сейчас ощущаете себя больше нулем без палочки, чем героем, и чувствуете, что виновато то, что вас окружает, вот 7 способов исправить рабочую обстановку и вернуть себя в нужное русло.

1. Зрительное восприятие

По оценкам ученых, 25% оперативной памяти мозга отводится на обработку визуальной информации. Человеческий мозг — величайший суперкомпьютер на земле, и целая четверть его ресурсов тратится… на разглядывание вещей.

Совет от профессионала: важно то, что вы видите.

Вы сейчас находитесь на своем рабочем месте? Оглянитесь. Смогли бы вы нанять сотрудника, чтобы он тут работал, если бы все выглядело прямо так, как сейчас? Если ответ «нет», вам есть чем заняться.

Мы часто очень тщательно выбираем то, на что мы смотрим. Скажем, красивый ноутбук или классный чехол для телефона. Проблемы появляются из-за того, на что мы не смотрим, но все равно видим.

Беспорядок, конечно. Постиранное белье, детские домашние задания и хобби супруга, очевидно, делят пространство с файлами ваших клиентов. Но даже присутствие вещей, которые заставляют вас чувствовать себя менее продуктивными, оказывает огромное влияние на вашу способность выполнять основные рабочие функции.

Вы видите белье и думаете о стирке. Вы видите товары для рукоделия и думаете, что лучше бы сейчас заняться квилтингом. Вы видите кучу книг и думаете, что безнадежно мало читаете по своему списку.

Для многих из нас специально организованное рабочее пространство нецелесообразно и даже нежелательно. Но взгляните на свое рабочее место свежими глазами, осознав, что каждое визуальное отвлечение — это препятствие.

Делайте с этим, что хотите.

2. Звуковое восприятие

Мне потребовалось около 3 лет работы из дома, чтобы понять, что меня так сильно в ней отталкивает. В каждом офисе, где я когда-либо работала, играло радио. Работа дома была похожа на работу в могиле. Стук по клавишам отзывался эхом.

Иногда это может быть сложно, но если вы сумеете организовать правильную звуковую обстановку, это ускорит работу мозга.

Подумайте, чтобы вам хотелось слушать в течение рабочего дня. У вас может быть какой-то идеал, например, тишина или тихая музыка или приложение для концентрации/релакса. Но также может быть, что вам лучше всего работается под звуки, имитирующие места, которые вы ассоциируете с работой. Может быть, та ужасная радиостанция, которая играла в вашем последнем офисе, — то, что доктор прописал.

3.Обоняние

Обоняние — это самое древнее и самое развитое из наших чувств. Запахи мгновенно вызывают воспоминания. В течение нескольких секунд можно избавиться от тошноты при помощи имбиря, от головной боли — мятой или одиночеством на бабушкиной кухне.

Yankee Candle зарабатывают так много денег каждый год не потому, что они продают свечи. Они продают перемещение — в другое место, в другое время или в другое состояние.

И что же? Наши домашние офисы пахнут наполнителем для кошачьих туалетов. Неразумно думать, что тут можно совершить что-то великое.

В этом контексте работа с запахами состоит из двух компонентов. Нужно устранить неприятные запахи и привнести хорошие, которые способствуют созданию благоприятной рабочей среды. Это второе особенно важно. Ваша цель — не «приятные запахи», а «продуктивные».

Если вы любите эфирные масла, вы, наверное, используете их недостаточно. Если не любите, но хотите попробовать, начните с лайма.

4. Чувство вкуса

Вкус — это интересная вещь. Никто бы не подумал, что он играет тут какую-то роль. Ведь вряд ли вы облизываете свой стол. Но многие люди, начав работать из дома, едят и пьют иначе, чем раньше.

Когда вы ходили в офис, по утрам забегали в одно местечко, чтобы купить бейгл. Когда вам хотелось размять ноги и немного отдохнуть от работы, вы шли в кофейню и заказывали одну из тех штуковин из фундука в шикарной кофемашине. Когда вы чувствовали, что зашли в тупик, вы совершали набег на комнату отдыха, чтобы прихватить потрясающего прохладного малинового напитка, который вам так нравился.

Важно, что вы кладете в рот. Вкусовые рецепторы безумно встроены в наши нервные пути — вот почему многие из нас не любят брокколи и любят что-то сладкое или жирное. Наша пища и жидкости создают внутреннюю экосистему, которая готовит тело к работе.

Как и в случае со звуками, подумайте, что нужно сделать с питанием, чтобы оптимизировать рабочий день. Нужно ли улучшить ситуацию с едой и напитками? Или стоит делать то же самое, что вы делали на работе?

5. Чувство осязания

Когда у детей возникают поведенческие проблемы, первое, на что обращают внимание эксперты — чего они касаются. Дети сходят с ума, когда у них шаткие стулья, затяжки на одежде или неудобная обувь. Тактильный дискомфорт может превратить святых в демонов.

Подумайте — до чего вы дотрагиваетесь во время работы? Посмотрите на:

• Свои ноги. Мы можем сделать намного больше, если надеваем носки и обувь, как на работу.
• Свою одежду. Это та одежда, которая ассоциируется с… работой? Или это неопрятная, удобная одежда, которую ваше тело ассоциирует с марафонами Outlander?
• Пол. Этим кошачьим наполнителем так пахнет в вашем офисе? У вас под столом валяются кусочки.
• Стул. Люди подавали в суд на компании и выигрывали, потому что стулья в офисе вредили их здоровью. Стоит ли подать в суд на ваш стул?
• Рабочая поверхность. Некоторые столы настолько брутальны, что заканчиваются практически лезвием ножа. Удобно ли за таким работать?

Нужно заботиться о своей коже, суставах, позвоночнике и костях. Если они устроят забастовку, вы не сможете пойти на работу, а если вы не пойдете на работу, то не сможете позволить себе круиз на греческие острова.

6. Шестое чувство

Интернет определяет шестое чувство как «интуитивную способность понимать что-то, не объяснимую с точки зрения нормального восприятия». Это то, что нельзя определить при помощи первых пяти чувств.

Не поймите меня неправильно — я не питаю любви к корпоративным офисам. У меня нет прекрасных воспоминаний о том, как я втискивалась в уродливую офисную одежду из полиэстера, об офисной политике и вонючих поездках на метро. Но я должна отдать офисам должное. Они существуют отдельно от моего дома.

Когда я работала в Citi или Sprint, я отправлялась на работу и, приехав туда, чувствовала себя на работе. У меня не было постоянного, ноющего ощущения, что я забыла оплатить счет за кабельное телевидение. Я не вспоминала, что мне нужно было вернуть книгу брату. Я не тратила время, ругая себя за то, что не купила курицу со скидкой.

Начав работать из дома, я перестала ходить в то место, которое было создано для выполнения работы, и вместо этого у меня остались те же самые ноющие ощущения, которые всегда были у меня дома. Когда вся ваша жизнь проходит дома, она растворяется в бизнесе, и становится трудно что-либо сделать.

Если вы чувствуете, что недостаточно времени уделяете работе, подумайте о том, чтобы отделить ее от остальных частей вашей жизни. У каждого это будет по-своему, но для начала посмотрите:

• Есть ли у вас выделенное место? Какое-то место, куда не проникает бытовуха?
• Пишите разные списки дел, чтобы пункты «купить молоко» и «счет клиенту» не находились в одном и том же месте.
• Выделите рабочее время за компьютером и отделите его от остальной жизни. Если не позволять себе смотреть, когда в кино идут новые фильмы, до окончания рабочего дня, можно успеть кое-что сделать.

7. Чувство прогресса

Если вы когда-либо работали традиционно, одна из вещей, которую вы, вероятно, помните — это относительно непротиворечивое чувство выполненной работы. Если вы трудились в колл-центре, как я, то знали, что приняли несколько звонков. Или вы начинали день, точно зная задачи, которые должны выполнить, а потом видели, что они выполнены. И даже если вы сделали не все, то могли достаточно точно указать, на чем остановились.

То же самое с проектами. Вы не выполняли все за один день. У вас было представление о том, что можно сделать в тот день, и вы делали то, что могли. Но вы всегда знали, что рано или поздно вы справитесь с этой фигней. И в какой-то момент вы шли домой, зная, сколько именно сделали.

Однако, когда вы работаете на себя, все это идет коту под хвост. Работа теперь — «все эти дела, что я делаю». Она размывается, становится менее конкретной, неопределенной. И ваше чувство прогресса рассеивается. Чтобы вернуть его, создайте своего рода ритуал, при помощи которого можно отслеживать, что было сделано.

Создайте текущий список задач с индикаторами выполнения. Каждый день отправляйте себе электронное письмо с описанием того, чего вы достигли — так же, как раньше вы отчитывались начальнику. Вы будете удивлены, как это повлияет на вашу продуктивность и — что более важно — на ваше ощущение времени и пространства.

Вы можете чувствовать себя намного лучше в своей рабочей среде, чем в данный момент.

Если мы обращаем внимание на свои чувства, они не поведут нас по неправильному пути. Дайте своим чувствам среду, в которой они нуждаются, чтобы процветать, и вы будете весьма удивлены.

И серьезно, сделайте что-нибудь с наполнителем для кошачьего туалета.

Многие из нас перенапряжены, слишком заняты, перегружены работой. Это приводит к истощению, плохому самочувствию, ухудшению привычек, депрессии, выгоранию, несчастью. Перегрузка и переутомление — это не рецепт успеха или счастья.

Есть ряд факторов, которые приводят к переутомлению, но вот наиболее распространенные:

• Ваша должность подразумевает слишком много работы, и у вас мало контроля над расписанием или рабочей нагрузкой.
• Вам приходится работать на нескольких работах, чтобы заработать на жизнь, и вы не в силах это изменить.
• Вы слишком много на себя взваливаете, и выглядит так, будто вы работаете постоянно, но этого вам кажется недостаточно.
• Вы всегда на связи, всегда отвечаете на сообщения, всегда проверяете электронную почту, всегда делаете тысячу задач. Всегда в стрессе и перегружены.

Первые две проблемы трудно решить, потому что вы не в силах это контролировать. О том, как найти противоядие от них, мы и поговорим.

Противоядие 1: Структурные изменения

Если работа вас переутомляет, или вы работаете на двух или более работах… это не очень хорошо. Вы перегружены работой и движетесь к катастрофе.

Вам нужно внести структурные изменения.

Вот несколько идей для структурных изменений:

• Будьте более сфокусированными и эффективными и выполняйте свою работу за меньшее время. (Смотрите следующий раздел.) Это позволяет выполнять то же количество работы, но не тратить на это так много времени.
• Уменьшите свою рабочую нагрузку. Если вы можете это сделать самостоятельно, найдите способ отказаться от менее важных задач и сосредоточиться на более приоритетных. (Опять же, смотрите следующий раздел.) Если вы не контролируете свою рабочую нагрузку, следует поговорить с руководством. Вы не можете этого выдержать, и начальство, скорее всего, не захочет вас потерять. Скажите руководителям, что вы будете более эффективными и сфокусированными, работая над высокоприоритетными задачами, — но ваше рабочее время нужно несколько сократить. Попросите их снять с вас менее важные задачи.
• Если вы работаете на двух или более работах, найдите сторонний заработок, который приносит больше дохода в час, чем ваши текущие рабочие места. Да, я верю, что это возможно (для большинства людей). Уделяйте этому занятию больше времени, а другим — меньше.
• Установите границы — поговорите со своим руководителем и скажите, что не можете выдержать столько рабочих часов. Договоритесь, сколько именно часов вы работаете, а также в какие часы вы можете отвечать на сообщения (чтобы можно было сосредоточиться и сделать больше). Большинство людей такие разговоры страшно пугают, но это не так страшно, как выгорание, поверьте мне.
• Смените работу.

Противоядие 2: Концентрация

Поначалу эти советы могут показаться противоречивыми. Но я говорю не о том, чтобы работать усерднее, а о том, чтобы работать с большей эффективностью и сосредоточенностью. Так вы сможете оказывать большее влияние, выполняя меньше задач. Моя первая книга «Сила простых вещей» была посвящена именно этой идее.

Обратите внимание, что я также не предлагаю вам работать столько же часов, как раньше, но при этом работать эффективнее и выполнять больше дел. Нет. Вы будете работать меньше, отбросив лишнее и прекратив постоянно работать.

Это позволит вам восстановиться. Эффективные работники понимают, что периоды отдыха и восстановления так же важны, как и периоды работы (либо так — либо выгорание).

Чтобы применить этот антидот, нужно предпринять два основных шага:

• Повысить сосредоточенность и эффективность.
• Делать меньше, используя освободившееся время для восстановления ваших внутренних ресурсов.

Сосредоточенность и эффективность

Я написал книгу (и учебную программу) за 4-5 дней, концентрируясь на самой важной задаче каждый день (написание). Я запускаю курсы и программы, провожу семинары и многое другое — все благодаря большей сосредоточенности и эффективности, чем раньше. Самые эффективные люди мира делают по сути то же самое.

Так как же это работает? Довольно просто:

1. Нацеленность на наиболее важные задачи. В этом нет ничего нового — я писал об этом более десяти лет назад в книге «Сила простых вещей», Тим Феррисс писал об этом в книге «4-часовая рабочая неделя», а недавно я снова прочитал об этом в книге под названием «Начни с главного». Этот подход также часто называют принципом Парето: 20% ваших задач приносят 80% результатов (эти цифры скорее для ориентира, конечно). Так что выберите 20% высокоэффективных задач, а затем 20% из них, 20% — из оставшихся, пока не останется 1-3 задачи. Сделайте это, как только закончите читать этот пост: какие 1-3 самые важные задачи в вашем списке?
2. Сосредоточьтесь только на одной самой важной задаче. Даже если у вас есть 3 самых важные задачи… сосредоточьтесь только на одной. Одна вещь, которая принесет вам сегодня максимальные результаты, окажет наибольшее влияние на вашу карьеру, долгосрочные цели и т.д. Отложите пока другие важные задачи, и пусть эта «одна задача» будет вашей Вселенной. Будьте абсолютно сосредоточены на ней, отрешившись от всего остального в вашем мире. Особенно от интернета и телефона.
3. Выделите время для этой задачи и для других вещей, которые нужно сделать. Если «одна задача» достаточно важна, чтобы сфокусироваться на ней, то нужно выделить для нее время — отметьте 3-4 часа в своем календаре. Выделите час на две другие самые важные задачи. Затем распределите время между другими пунктами, которые нужно выполнить сегодня, включая административные дела, такие как электронная почта и сообщения.

Если вы сможете сосредоточиться на самых важных задачах, то не будет необходимости работать так же много. У вас будет более чем достаточно времени для важных вещей.

Менее важные задачи будут накапливаться. Это неизбежно. Вы не сможете сделать все. Вы делаете только то, что имеет значение.

При таком подходе идея сделать очень много за очень короткое время переворачивается с ног на голову. У вас достаточно времени. Вы просто используете его более эффективно, работая по приоритетам.

Восполнение внутренних ресурсов

Выделять время на отдых и восполнение ресурсов неестественно для большинства людей, особенно в нашем обществе. В нашем мире всегда нужно делать все больше и больше. Всегда быть на связи. Все время.

Как часто вы тратите час или два на прогулку, а не на чтение или прослушивание чего-либо полезного? Как часто вы бываете в тишине и находите время на созерцание? Находите пространство для себя и возможность вздохнуть?

Мы не ценим это, но это крайне важно. Без этого мы не можем хорошо функционировать.

1. Выделите время для восполнения ресурса. Так же, как вы бронируете время на выполнение важных задач, нужно выделить время для восстановления. Во сколько вы выключите устройства? (Подсказка: как минимум за час до сна.) Во сколько вы ляжете спать? Большинство людей слишком мало спят, потому что привязаны к устройствам, но это влияет на их сон и весь следующий день. В какое время вы отложите работу и отправитесь погулять, займетесь спортом или медитацией или просто найдете какое-нибудь тихое место? Вы выделяете время для тишины по утрам? Отметьте его в календаре и реализуйте это.
2. Делайте это, отложив все остальное. Когда у вас появляется желание проверить сообщения, электронную почту, новости, блоги, веб-сайты, социальные сети… не делайте этого. Откажитесь от всего этого. Если вам нужно проверить сообщения и электронную почту, выделите для этого время в расписании. Если вам нужно просмотреть социальные сети, делайте это только раз в день. Вам нужно сказать «нет» привычке всегда быть на связи, если вы хотите быть сосредоточенными и результативными, а также находить время для отдыха. Либо постоянно на связи, либо целенаправленный, эффективный, спокойный график.
3. Создайте мантру: этот момент — огромный подарок. Выделив пространство для себя, поначалу вы будете себя чувствовать не слишком хорошо — вам захочется залезть в какое-то приложение, сделать больше, вы будете чувствовать вину за то, что не работаете, и вы не будете жить моментом. Это потому, что ваш разум натренирован не ценить время отдыха, не ценить момент. Он натренирован делать все больше и больше, потому что так вы всегда действовали. Но это не дело. Поэтому создайте мантру, которая заставляет вас ценить это пространство. Видеть в нем подарок. Прочувствовать, что этого момента достаточно. Научитесь находить приятное в моментах, которые вы создаете, находясь «вне зоны доступа». В нерабочее время. Проживая эти моменты со своими близкими, с самими собой. Двигаясь, выходя на улицу, проявляя активность.

Только когда вы реализуете эти изменения, у вас наконец появится противоядие от переутомления. Вы справитесь.

Мы — поколение самых здоровых, богатых и долго живущих людей в истории человечества. И при этом с самым высоким уровнем страха и тревожности. Это один из самых серьезных парадоксов нашего времени. Известный научный журналист Дэн Гарднер, автор знаковой книги «Страх», проливает свет на механизм восприятия угрозы и объясняет, какую роль в этом процессе играют наши нерациональные чувства.

Удивительно, сколько существует разных способов умереть. Попробуйте составить собственный список. Начните со стандартного: бытовой несчастный случай или смертельная болезнь. Затем переходите к более неординарным вариантам. «Попасть под автобус». Конечно. «Крушение поезда». Возможно. «Шальная пуля от пьяного кутилы». Если вам не чужд черный юмор, то подобное упражнение может вам даже понравиться. Можно врезаться в дерево на горнолыжном курорте, подавиться пчелой, свалиться в канализационный люк, умереть от падения обломков самолета. Или от падения, поскользнувшись на банановой кожуре. Список может быть самым разным — все зависит от богатства воображения автора и его чувства вкуса. И я почти готов биться об заклад, что к концу любого из подобных списков появится пункт: «Умереть от падения астероида».

Пол Словик был одним из первых, кто занялся проблемой восприятия риска, еще в начале 1960-х годов. Активное развитие это направление получило в 1970-е годы, когда стал набирать обороты конфликт между экспертами и простыми обывателями. В одних случаях — когда речь шла о курении, ремнях безопасности и вождении в нетрезвом виде — эксперты настаивали, что общество недооценивает степень риска. А в других случаях, в частности с ядерной энергией, люди, по мнению экспертов, преувеличивали реальную опасность.

В конце 1970-х годов Словик и коллеги начали проводить исследования, в рамках которых обычным людям предлагалось оценить, какой риск несут определенные виды деятельности или технологии, ранжировать их и описать свои ощущения. Вы считаете этот вид деятельности или технологию полезными? Насколько это опасно для будущих поколений? И так далее. В то же время исследователи проводили аналогичный опрос среди экспертов — профессиональных риск-аналитиков.

Неудивительно, что эксперты и простые люди разошлись во мнениях о степени опасности большинства пунктов. Эксперты были убеждены, и многие до сих пор продолжают в это верить: такие результаты были получены потому, что они разбираются в том, о чем говорят, а простые обыватели — нет. Пол Словик подверг полученные данные статистическому анализу, и стало ясно, что дело не только в этом.

Эксперты руководствовались классическим определением риска, которое стандартно используют инженеры и другие специалисты, имеющие дело с оценкой степени опасности: риск равняется вероятности, умноженной на следствие, где «следствие» — это число случаев со смертельным исходом. Неудивительно, что оценка экспертов соотносилась с их ранжированием степени риска по каждому пункту.

Когда простые люди оценивали степень опасности разных пунктов, результаты получились разнородными. В целом они знали, какие пункты были наиболее и наименее опасными. Однако об остальных пунктах они выдвигали суждения, варьировавшиеся от слегка неверных до абсолютно ошибочных. При этом люди не считали, что их догадки могут быть неверными. Когда Словик просил их оценить, насколько вероятно, что они ошибаются, они не допускали даже мысли об этом. Четверть респондентов оценили вероятность ошибки менее чем 1:100, хотя на самом деле каждый восьмой ответ был неверным.

Самые красноречивые результаты касались ранжирования степени риска. В некоторых случаях оценка числа смертельных исходов по тому или иному пункту, сделанная простыми людьми, совпадала с тем, как они воспринимали риск, — и тогда их мнение совпадало с мнением экспертов. Но иногда между «риском» и «ежегодным числом смертельных случаев» не было никакой связи. Самый яркий пример — ядерная энергия. Обычные люди, как и эксперты, верно оценили, что из всех предложенных пунктов в этом было меньше всего несчастных случаев со смертельным исходом. Однако эксперты поставили ядерную энергию на 20-е место из 30 по степени опасности, а обычные люди — на первое.

Анализ Словика показал, что если вид деятельности или технология наделялись определенными характеристиками, то люди считали их более рискованными, независимо от того, сколько смертельных случаев те спровоцировали.

Вероятность катастрофы: если имеет место большое количество смертельных исходов в результате одного события, наша оценка степени риска повышается.

Степень известности: незнакомые или новые риски пугают нас сильнее.

Понимание: если мы убеждены, что механизм действия какой-то технологии или вида деятельности еще плохо изучен, наша оценка степени риска повышается.

Персональный контроль: если мы чувствуем, что не владеем потенциально рискованной ситуацией. Например, будучи пассажиром самолета, мы беспокоимся сильнее, чем управляя автомобилем и имея возможность влиять на ситуацию.

Свобода выбора: если мы не по своей воле оказались подвержены риску, ситуация может показаться нам более пугающей.

Участие детей: ситуация усугубляется, когда дело касается детей.

Будущие поколения: если опасность угрожает будущим поколениям, мы беспокоимся сильнее.

Личность жертвы: наличие конкретных жертв, а не статистической абстракции повышает оценку степени риска.

Страх: при появлении страха мы оцениваем степень риска выше.

Доверие: при низком уровне доверия к общественным институтам мы склонны оценивать риск как более высокий.

Освещение в СМИ: чем больше внимания проявляют СМИ, тем выше у нас уровень тревоги.

Наличие аналогичных случаев: если подобные ситуации уже происходили, мы воспринимаем риск как более высокий.

Баланс интересов: если выгоду от ситуации получают одни, а опасности подвергаются другие, мы оцениваем риск как более высокий.

Преимущества: если преимущества вида деятельности или технологии неясны, мы считаем их более рискованными.

Обратимость: если последствия ситуации, которая развивается не так, как планировалось, необратимы, степень риска повышается.

Персональный риск: если риск касается лично меня, значит, он выше.

Происхождение: опасные ситуации, созданные человеком, более рискованные, чем те, которые развиваются естественным образом.

Время: близкие угрозы кажутся более серьезными, а будущие угрозы могут обесцениваться.

Люди знают, что им нравится, чего они боятся и так далее. Но что служит источником их суждений? Как правило, подсознание — Внутренний голос. Суждение может быть принято в том виде, в котором его предложил Внутренний голос, или же может быть модифицировано рациональной частью сознания — Разумом. В обоих случаях ответ на вопрос, почему люди чувствуют именно так, а не иначе, по крайней мере частично определяется Внутренним голосом. Внутренний голос — это черный ящик, и Разум не имеет возможности заглянуть внутрь него. Когда исследователь спрашивает респондента, почему он так, а не иначе воспринимает риск, то он обращается не к Внутреннему голосу, а к Разуму.

Если бы Разум на вопрос исследователя отвечал бы скромным: «Я не знаю», это было бы одно дело. Но Разум обязательно стремится все рационализировать. Если у него нет ответа, он его придумает.

Есть множество доказательств рационализации, но самыми запоминающимися — и определенно самыми странными — стала серия экспериментов нейропсихолога Майкла Газзанига, направленных на изучение синдрома «расщепленного мозга». В норме правое и левое полушария головного мозга взаимосвязаны, и между ними ведется двусторонняя коммуникация. Один из способов лечения тяжелой формы эпилепсии состоит в разделении полушарий. Пациенты с синдромом «расщепленного мозга» действуют вполне нормально, но ученые задались вопросом: а что, если полушария обрабатывают разные типы информации и каждое из них может знать что-то, о чем неизвестно другому? В ходе одного из таких экспериментов Майкл Газзанига проинструктировал правое полушарие пациента, чтобы тот встал и пошел. Пациент встал и пошел. Газзанига спросил у пациента, куда он идет. За рациональность и логику отвечает левое полушарие, и хотя оно понятия не имело, что делает пациент, тот немедленно ответил, что он хочет содовой. Разные варианты этого эксперимента всегда приводили к аналогичным результатам. Левое полушарие быстро и искусно на ходу придумывало объяснения, вместо того чтобы признаться, что понятия не имеет, что происходит. И человек, произносящий эти объяснения, верил каждому своему слову.

Когда испытуемый объясняет исследователю, насколько опасной он считает ядерную энергию, его слова, вероятно, служат достоверным отражением его чувств. Однако, когда исследователь спрашивает, почему он так чувствует, его ответ, скорее всего, будет не совсем точным. Так происходит не потому, что он пытается кого-то обмануть, а потому, что его ответ — это в некотором роде сознательная рационализация его бессознательного суждения. Таким образом, возможно, правда, что, когда речь идет о ядерной энергии, людей тревожат факторы риска, изложенные в списке Словика. Или, может быть, это опять-таки Разум пытается рационализировать суждения Внутреннего голоса. Правда в том, что мы не знаем, в чем правда.

При этом сам Пол Словик признавал, что у его списка есть ограничения. «Этот список был составлен в середине 1970-х годов. На тот момент мы были в самом начале нашего научного пути, у нас не было истинного понимания механизмов работы бессознательного. Согласно нашему подходу, именно так люди подходили к оценке рисков — рационально и осознанно».

В ходе совместной работы с Али аль-Хаками, аспирантом из Университета Орегона, он понял, что корреляция между риском и пользой, которую он обнаружил ранее, возможно, не так нелепа, как кажется. Что, если первая реакция людей при оценке степени риска была бессознательной и эмоциональной? Они слышат «ядерная энергия», и у них возникает моментальная бессознательная реакция.

Это могло бы объяснить, почему люди противопоставляют риск и пользу. Насколько опасна ядерная энергия? Ядерная энергия — это что-то плохое. Риск — это тоже плохо. Значит, у ядерной энергии должна быть высокая степень риска. А насколько полезна ядерная энергия? Раз ядерная энергия — это что-то плохое, она не может быть полезной. Когда Внутренний голос реагирует на вид деятельности или технологию положительно, например на плавание или аспирин, колесо суждений поворачивается в обратную сторону: аспирин — это хорошо, а значит, у него должна быть низкая степень риска и большая польза.

Для проверки этой гипотезы Словик и аль-Хаками совместно с коллегами Мелиссой Фуникан и Стивеном Джонсоном провели простой эксперимент с участием студентов Университета Западной Австралии. Респондентов разделили на две группы. Первой группе демонстрировали изображения с различными потенциальными рисками — химические заводы, мобильные телефоны, авиапутешествия — и просили оценить степень их опасности по шкале от одного до семи. После этого респонденты должны были сказать, насколько эти вещи, по их мнению, полезны. У второй группы было точно такое же задание, но всего несколько секунд на принятие решения.

Результаты других исследований свидетельствовали, что ограничение по времени снижает способность Разума корректировать суждения, выдвинутые Внутренним голосом. Если гипотеза Словика верна, то эффект противопоставления степени риска и полезности должен сильнее проявиться у второй группы. Именно это и произошло.

В ходе второго эксперимента Словик и аль-Хаками попросили студентов из Университета Орегона оценить степень риска и полезности определенной технологии (в разных версиях опроса это были ядерная энергия, природный газ и пищевые консерванты). Затем студентам предложили прочитать несколько абзацев текста, описывающего ее полезность. После этого их снова попросили оценить степень риска и полезности. Неудивительно, что под влиянием положительной информации респонденты повысили степень полезности технологии примерно в половине случаев. При этом большинство из них одновременно снизили предыдущую оценку степени риска, хотя о рисках в тексте не было ни слова. В следующем опросе студенты должны были оценить только степень риска — результаты оказались аналогичными. Респонденты, после прочтения негативной информации более высоко оценившие риск, который несет с собой технология, понизили и свою предыдущую оценку степени полезности.

Для описания этого явления предлагали разные термины. Словик назвал его аффективной эвристикой. Я предпочитаю называть его Правилом «хорошо — плохо». Сталкиваясь с чем-то новым, Внутренний голос моментально формирует свою оценку — хорошо это или плохо. Эта оценка влияет на последующее суждение: «Способно ли это меня убить? Эта штука кажется хорошей. Хорошее не убивает. Так что нет, повода для беспокойства нет».

Мы не привыкли думать о чувствах как об источнике наших осознанных решений, тем не менее результаты исследований не оставляют в этом сомнений. Так, исследования в области страхования показали, что люди готовы заплатить больше за страховку автомобиля, который им нравится, чем автомобиля, который им не нравится. По результатам исследования, проведенного в 1993 году, оказалось, что авиапассажиры готовы платить больше за страхование, покрывающее риск «террористических актов», чем застраховать смертельный случай «от всех возможных причин». С точки зрения логики это лишено смысла, но «террористический акт» звучит пугающе, а «все возможные причины» — нейтрально и пусто. Такая формулировка не трогает Внутренний голос.

На этой неделе в выпуске подкаста Becoming Better мы разбираемся, как с точки зрения науки получить максимальное количество энергии — и производительности — от кофеина.

Я довольно много пишу о кофеине в A Life of Productivity, и на то есть веская причина: благодаря ему можно получить значительный прирост производительности и концентрации, если употреблять его осознанно и стратегически.

• Используйте кофеин перед тем, как приступить к выполнению самых важных задач. Осознанно подходите ко времени употребления. Я считаю, что полезно выпивать чашку кофе прямо перед выполнением задачи, требующей гиперфокусировки, а не в одно и то же время каждое утро. Так я получаю больше пользы от энергии, которую дает кофеин. Учитывая, что кофеин повышает умственную и физическую работоспособность практически во всех измеримых аспектах, это стоит применять с умом.
• Переосмыслите употребление кофеина, если вы интроверт. Если вы интроверт, то по умолчанию окружение стимулирует вас больше, чем экстравертов и амбивертов (тех, кто находится где-то посередине). Учитывая, что кофеин — это стимулятор, у интровертов он иногда может вызывать чрезмерную стимуляцию и беспокойство. Будьте особенно внимательны накануне социально обременительных задач, таких как презентация или вечеринка.
• Следуйте правилу 8-14 часов. Исследования показывают, что кофеину требуется 8-14 часов, чтобы метаболизироваться (хотя у всех по-разному). Не употребляйте слишком много кофеина за 8-14 часов перед тем, как идти спать.
• Лучшее время, чтобы выпить кофе — с 9:30 до 11:30 утра. В это время у нас самый низкий уровень кортизола и энергии. Поэтому в этот промежуток можно получить от кофеина больше энергии. Обычно я жду до 10 часов утра, чтобы испытать наибольший заряд.
• Время от времени устраивайте перезагрузку своего пристрастия к кофеину. Это гарантирует, что кофеин будет приносить вам максимально возможную пользу, и снижает зависимость от препарата. Это лучше сделать, когда вы немного приболеете. Скорее всего, когда тело будет приспосабливаться обходиться без кофеина, вы испытаете симптомы, напоминающие грипп, но ваш разум спишет это на болезнь.
• Старайтесь не употреблять кофеин два дня подряд. Это золотое правило, которому я следую, и благодаря ему я испытываю прилив энергии от кофеина без каких-либо симптомов отмены в те дни, когда я обхожусь без него. Как только наше тело привыкает к тому, сколько кофеина мы потребляем каждый день, нам приходится продолжать принимать это же количество, чтобы не испытывать симптомов отмены. Делайте день-два перерыва между приемом кофеина, и вы сохраните все преимущества без побочных эффектов.
• Остерегайтесь скрытого кофеина — особенно в кофе без кофеина и газированных напитках. Например, в банке диетической колы (примерно 350 мл) содержится 46 мг кофеина — как в нескольких чашках чая. В кофе без кофеина Starbucks может содержаться до 30 мг кофеина. Остерегайтесь таких напитков и продуктов вроде шоколада.

Синдром дефицита внимания — распространенная проблема среди современных детей. Оказалось, вечно занятые взрослые демонстрируют те же симптомы, только природа их совсем иная. Психиатр Эдвард Хэллоуэй, основатель Центра по проблемам когнитивного и эмоционального здоровья в Сэдбери рассказывает о новом неврологическом диагнозе и способе справиться с ним в сборнике статей «HBR Guide. Стресс на работе».

Раздражительных руководителей, которые не могут спокойно сидеть на совещаниях, пропускают назначенные встречи и нервно нажимают на кнопку лифта «Закрыть двери», нельзя считать сумасшедшими, но с ними действительно не все в порядке. Они страдают от недавно обнаруженного неврологического феномена под названием комплекс дефицита внимания (КДВ).

Менеджеры, страдающие от характерных проявлений КДВ — рассеянности, беспокойства и раздражительности, — не могут грамотно определять приоритеты, принимать верные решения и эффективно управлять своим временем. Это коварное состояние способно даже одаренных руководителей превратить в вечно спешащих неудачников. И оно распространяется со скоростью эпидемии.

КДВ не является болезнью или недостатком характера. Это естественная реакция нашего мозга на растущие требования современного мира. По мере увеличения объема данных, которые проходят через наш мозг, мы утрачиваем способность решать проблемы и ориентироваться в незнакомой ситуации. Креативность гаснет, а ошибки множатся.

Будучи практикующим психиатром, за последние 25 лет я диагностировал и лечил тысячи случаев так называемого синдрома дефицита внимания, или СДВ (в современной медицинской терминологии — синдром дефицита внимания и гиперактивности), и собственными глазами наблюдал, насколько быстро среди взрослого населения распространяется этот новый вид расстройства. В последнее десятилетие число пациентов с КДВ, проходивших через мой кабинет, возросло в десять раз. К сожалению, большая часть средств борьбы с хроническими перегрузками, рекомендуемых консультантами по тайм-менеджменту и ведущими личными инструкторами, не устраняет глубинных причин КДВ.

Если СДВ — это нейрофизиологическое заболевание, имеющее генетический компонент и лишь усиливающееся под влиянием окружающей среды и физического состояния пациента, то КДВ развивается исключительно под воздействием среды. КДВ — такая же примета времени, как автомобильные пробки. Он возникает в результате все более напряженного рабочего графика и роста количества дел, требующих внимания, причем особенно в последние два десятилетия. Наш мозг наполняется «шумом» — слабыми и ничего не означающими сигналами синапсов — и в результате теряет способность в полной мере и адекватно реагировать на любые раздражители.

Симптомы КДВ проявляются в поведении человека постепенно. Пациент переживает не один большой кризис, а ряд мелких, но требующих внимания. Он отчаянно старается удержать ситуацию под контролем. Менеджеры с КДВ взваливают на себя все большую ответственность, утешаясь рекомендациями вроде «соберись и не ной» при очередном увеличении рабочей нагрузки. Они выбиваются из сил, пытаясь справиться со всеми делами, но это просто невозможно. В результате пациент с КДВ постоянно находится в состоянии тихой паники и переполнен ощущением собственной вины. Сталкиваясь с девятым валом новых задач, менеджер становится все более суетливым, грубым, безапелляционным и рассеянным, делая при этом вид, что все нормально.

Это ваш мозг

Исследователи с помощью МРТ выяснили, что пациентов с СДВ отличает немного меньший объем четырех специфических областей мозга, отвечающих за различные функции, в том числе подавление эмоций (особенно гнева или раздражения) и обучаемость человека.

Современные методы сканирования не позволяют выявить анатомические различия между мозгом «нормального» человека и мозгом человека, страдающего КДВ. Однако исследования показывают, что, если человеку приходится обрабатывать слишком большие объемы информации, он хуже решает задачи и делает гораздо больше ошибок. Попробуем разобраться в причинах этого явления, а для этого отправимся в нейрофизиологическое путешествие.

У человека самая большая кора головного мозга среди всех живых существ, однако, имея триллионы нервных клеток в этом органе, он сильно перегружает лобные и предлобные доли мозга. Далее я буду называть их фронтальными долями мозга; они отвечают за то, что кратко называется исполнительным функционированием (ИФ). ИФ управляет принятием решений и планированием, организацией и определением приоритетов в сборе информации и выработке идей, а также тайм-менеджментом и другими сложными и присущими исключительно человеку управленческими функциями. Пока лобные доли исправно выполняют свою работу, все обстоит прекрасно.

Под лобными долями коры располагаются участки мозга, отвечающие за выживание. Они регулируют базовые функции организма: сон, голод, сердцебиение, дыхание и половое влечение, а также управляют первичными отрицательными и положительными эмоциями. Пока дела у вас идут хорошо и вы функционируете на пиковом уровне, эти глубинные центры генерируют чувства возбуждения, удовлетворения и радости. Они усиливают мотивацию и помогают сосредоточивать внимание, не вмешиваясь в работу оперативной памяти, то есть не снижая объем данных, которые вы можете обрабатывать одновременно. Но если требуется принять шестое решение за день после того, как вас в пятый раз отвлекли в процессе поиска девятого блока необходимой информации, с утра уже три сделки сорвались, а на мониторе компьютера промелькнуло уже двенадцатое неприемлемое требование, на которое вы не успели отреагировать, то мозг начинает паниковать. Это самое шестое решение он воспринимает как кровожадного тигра-людоеда, пришедшего по вашу душу.

Как специалист по расстройствам психики, снижающим способность к обучению, я считаю, что наиболее опасные из них — отнюдь не поддающиеся формальному диагностированию расстройства вроде дислексии или СДВ. Самое опасное — страх. Он переводит нас в режим обеспечения выживания, когда невозможно ни гибкое обучение, ни глубокое осмысление.

Когда лобные доли действуют на пределе возможностей и возникает опасность не успеть и не справиться, взаимосвязи между верхними и нижними областями мозга претерпевают угрожающие изменения. За тысячи лет эволюция приучила «верхний» мозг реагировать на тревожные сигналы, посылаемые «снизу». В режиме выживания глубинные структуры мозга берут управление на себя и начинают распоряжаться «верхними». В результате весь мозг попадает в своего рода неврологическую «уловку-22». Глубинные структуры интерпретируют посылаемые лобными долями сигналы о перегрузке точно так же, как все остальные сигналы, то есть примитивно. Они отчаянно шлют «наверх» импульсы страха, беспокойства, раздражения, ярости и паники. Эти тревожные сигналы отвлекают лобные доли от основного дела, заставляя их рассеивать внимание. Поскольку сигналы об угрозе выживанию игнорировать невозможно, лобные доли впадают в ступор, посылая «вниз» ответные сообщения: «Предупреждение принято! Пытаюсь решить проблему, но пока безуспешно». Эти послания приводят глубинные центры в полное смятение, и «наверх» идут еще более мощные тревожные импульсы.

Между тем все остальные органы мгновенно реагируют на происходящее в мозгу: эндокринная, дыхательная, сердечно-сосудистая, мышечная и периферийная нервная системы тоже переходят в кризисный режим и выбиваются из обычного спокойного ритма деятельности. Мозг и тело неразрывно связаны, и лобные доли мозга теряют способность к углубленному мышлению. В таком состоянии ИФ сводится к примитивному мышлению в стиле «черное и белое», исчезают полутона и перспектива. Умственные способности притупляются. В тщетной попытке объять необъятное мозг парадоксальным образом ослабляет собственную способность мыслить ясно.

Этот неврологический феномен случается каждый раз, когда человек отчаянно пытается переделать больше дел, чем это в его силах. Переходя в режим выживания, он принимает импульсивные решения, в раздражении пытаясь как можно скорее довести до конца любое дело, которое ему поручено. У него одно желание — немедленно уладить проблему, устранить опасность, пока она не погубила его. От гибкости мышления, чувства юмора и способности работать в условиях неопределенности не остается и следа. Человек уже не может видеть проблему в целом, забывает о поставленных перед ним целях и ценностях, утрачивает изобретательность и способность менять планы по ходу дела. Он склонен винить во всем окружающих, отступить с завоеванных позиций, спрятать голову в песок и сдаться на милость обступивших со всех сторон забот. А может действовать совершенно иначе: впасть в отрицание существующих проблем, уклоняясь от их решения, и в результате потерпеть поражение. Это и есть КДВ в его крайнем проявлении.

Для лечения СДВ зачастую требуются соответствующие лекарства, но в случае с КДВ можно обойтись без них.

Перестройте свою работу с учетом КДВ

Важно разработать тактику внедрения организации труда в свою работу, но это не должно напоминать пресловутые обещания «начать новую жизнь с Нового года». Ваша задача — организовать свою работу удобным для себя образом и так, чтобы достичь своих целей.

Прежде всего разработайте стратегию контроля деятельности лобных долей. Например, разбейте масштабные проекты на несколько мелких этапов и постоянно высвобождайте на своем рабочем месте или столе место. Даже если вы не можете обеспечить уют и порядок во всем офисе, держите в чистоте хотя бы свой кабинет или письменный стол. Желательно ежедневно выделять время, когда не нужно отвлекаться на встречи, чтение электронной почты и прочие дела, для планирования и обдумывания стратегических проблем. Электронная почта вынуждает отложить все другие дела, а заодно способствует развитию КДВ, поэтому постарайтесь выделить специальное время на ее просмотр; совсем не обязательно кидаться отвечать на каждое письмо сразу после его получения.

Начиная рабочий день, не дайте себе утонуть в пучине электронной или голосовой почты. Не позволяйте мелким второстепенным вопросам отнимать ваше время. Начинайте с приоритетных. В конце дня составьте список приоритетных задач — их должно быть не больше пяти — на следующий день. Короткие списки волей-неволей заставляют нас выстраивать систему приоритетов и доводить проекты до завершения.

Определите, в какое время дня вы наиболее продуктивны, и именно тогда выполняйте самые важные дела. Если музыка помогает вам сосредоточиться, слушайте музыку (при необходимости в наушниках). Если вы не любите думать сидя, предусмотрите возможность работать стоя. Тем, кто помогает себе сконцентрироваться, чиркая ручкой в блокноте или барабаня пальцами по столу, следует делать это так, чтобы не мешать окружающим.

Эти советы могут показаться банальными, но они помогут вам разобраться с коварными отвлекающими мелочами, в которых прячется дьявол КДВ.

Защитите свои лобные доли

Если вы не хотите, чтобы глубинные области мозга узурпировали контроль над вашим сознанием и навязали вам режим выживания, сбавьте обороты. Остановитесь, прислушайтесь, попытайтесь понять, что происходит вокруг. Подумайте над тем, что говорят люди и что вызывает у вас замешательство и панику. Поручите кому- нибудь из подчиненных следить за вашим состоянием: пусть он регулярно напоминает вам, что пора оторваться от электронной почты, отойти от телефона, закончить на сегодня дела.

Вот несколько советов тем, кто чувствует, что его затягивают проблемы. Переключитесь на рутину. Если вы не решаетесь взяться за новый крупный проект, подумайте о чем-нибудь, что не имеет никакого отношения к проблеме: о своем доме, машине, обуви, любом хорошо знакомом вам предмете. Другой прием — начать работу с самого простого действия, скажем с написания заголовка отчета. Чтобы отвлечься, можно открыть словарь и прочитать в нем несколько статей или потратить пять минут на разгадывание кроссворда. Каждое из этих маленьких дел помогает успокоить глубинные центры мозга: они перестают посылать наверх тревожные сигналы, и контроль снова переходит к лобным долям.

Иногда бывает непросто выбраться из хаоса дел и найти время на новые проекты и личные увлечения. Элис Крайп, предприниматель и основатель проекта GET TO WORK BOOK, выпускающего креативные ежедневники, называет островки свободного времени белыми полями. Как их организовать, Элис рассказывает в своей книге «Мечтай! Планируй! Действуй!».

Смысл планирования не в том, чтобы у вас было чем заняться каждую минуту каждого дня. Смысл в том, чтобы вам не приходилось что-то делать каждую минуту каждого дня. Если вы знаете, сколько у вас времени, и понимаете, что необходимо сделать, вы можете организовать все так, чтобы уложиться в заданные временные рамки.

В идеале вы можете выкроить для себя некоторое дополнительное пространство. Его можно сравнить с полями на странице с текстом. Это то пространство, куда вы можете вписывать дополнения и заметки — и просто давать глазам отдых. Это белое поле, придуманное для того, чтобы оставаться пустым.

Я работаю с дизайнерским домом Jolby and Friends над созданием многочисленных образцов органайзеров. Когда я впервые обратилась к ним с предложением сотрудничества, мне объяснили, что J&F работает так, чтобы всегда быть занятыми на 80%. Иными словами, они берутся за такое количество проектов, чтобы те занимали 80% рабочего времени, а 20% этого времени остаются свободными. Они оставили себе — и поступили очень здраво — поле для творческих исследований, проектов, связанных с личными увлечениями, или для новых клиентов, которые приходят из ниоткуда с отличными предложениями о совместной работе. В их бизнесе всегда присутствует свободное пространство — а значит, всегда есть место для эксперимента.

Белое поле в вашем графике не просто ценно — иногда оно может быть физически необходимо. Выпуская книгу-органайзер, я планировала рассылать заказы из гаража. В первое лето мне домой привезли четыре поддона ежедневников; я стояла на подъездной дорожке и с дрожью внутри распаковывала первую коробку. За следующий год я упаковала и прямо из дома разослала 6000 ежедневников. К весне второго года я поняла, что не могу больше вести этот бизнес из дома. Коробки громоздились на моем кухонном столе до самого потолка. Готовыми ежедневниками были забиты кладовки. У меня не было ни времени, чтобы хотя бы подумать о расширении бизнеса, ни, тем более, места для новой продукции, которое потребовалось бы после расширения.

Осознав это, я зашла на сайт Craigslist и начала поиски склада. Через несколько недель, получив ключи от нового, свободного и, в буквальном смысле слова, белого пространства, я сразу почувствовала облегчение. Выносить бизнес за пределы дома было рискованно и дорого. Но в то же время это стало мощным импульсом — а именно он был мне тогда необходим. Когда в тот первый день я оглядывала пустой склад, у меня зародилась идея нового блокнота, который мне захотелось добавить к бренду; я уже понимала, что у меня будет где сложить готовую продукцию, когда блокнот напечатают. В гараже мой бизнес задыхался. В этом новом белом пространстве ему было куда расти.

Откуда берется свободное пространство?

Идея свободного пространства звучит великолепно, но где его взять? Как добавить белое поле в свой график и свою жизнь?

Во-первых, важно признать, что свободное пространство возможно не всегда. Бывают в работе и жизни такие периоды, когда лишнего времени нет совсем, и в этом нет ничего страшного. Это нормально. Бывают и такие периоды, когда даже повсе дневные дела — не говоря о «лишних» — делать невозможно (новорожденный в доме, потеря близкого человека, болезнь, смена работы). В такие периоды относитесь к себе снисходительно.

Второе, что необходимо признать: свободное пространство не падает с неба. Никому не преподносят несколько лишних часов (или ключи от склада) даром. Чтобы добыть их, вам могут понадобиться время, деньги и удача. Поэтому стоит постараться или заплатить за время иными способами.

Вот что вы можете сделать прямо сейчас, чтобы начать выкраивать для себя свободное пространство:

Не заменяйте сразу. Когда вы завершаете проект или заканчиваете какую-то работу, не спешите заполнить образовавшуюся пустоту чем-то еще. То же относится и к вещам: если вы отдали десять предметов одежды из своего гардероба, не спешите что-то покупать на их место. Поживите какое-то время со свободным временем и пустыми вешалками. Посмотрите, насколько вам это понравится, прежде чем привносить в свою жизнь что-то новое.

Помните, что «ничего» — это тоже что-то. Иногда, когда меня спрашивают: «Что вы делаете в следующий уик-энд?» — я отвечаю: «Ничего», и это интерпретируют как «Я свободна». Это недопонимание. Предполагается, что если на повестке дня «ничего», то в ней, конечно же, найдется место для «чего-то», но на самом деле это неправда. «Ничего не делать» — тоже занятие. Именно свобода от расписания дает мне шанс почитать, или погулять, или вздремнуть, или испечь печенье, или почистить плинтусы, или реализовать все те маленькие проекты, которые возникают в голове, когда я даю себе время посидеть спокойно и немного поскучать. Не уклоняйтесь от такого занятия, как «ничего». Признайте «ничего» за нечто, каковым оно и является.

Продумывайте варианты с учетом обстоятельств. В поисках «лишнего» времени многое зависит от того, какой у вас в жизни период. Для некоторых свободное пространство — это еженедельно втискивать трехчасовой блок в календарь совместной работы. Для других это означает вставать еще на 15 минут раньше, чтобы позаниматься йогой, и каждый раз при этом молиться, чтобы дети не проснулись. Еще для кого-то это означает пригласить на один вечер в неделю няню, чтобы разобрать накопившуюся электронную почту, или договориться с партнером об одном вечере в неделю, проводимом в одиночестве в кофейне, чтобы писать.

Внося эти небольшие изменения, признайте, что у вас есть ровно то, что у вас есть. Иногда свободное пространство может быть размером с почтовую марку, а иногда это бескрайнее полотно. И то и другое может вызвать панику (порой избыток времени тоже мешает творчеству), но не поддавайтесь ей. То, что у вас есть, достаточно хорошо для начала. Сделайте глубокий вдох и ныряйте в свободное пространство.

Пользуйтесь правилом одного касания

Правило одного касания помогает мне не затягивать проекты и не давать делам накапливаться. Моя цель — «прикоснуться» к чему-то лишь однажды и сразу же принять решение, что с этим делать. Я хочу, чтобы все новое, попадающее в мой дом или мой мозг, не занимало там больше места, чем нужно.

Я применяю это правило к электронной почте (открыть письмо, прочитать, ответить, заархивировать), но не только; с предметами я поступаю так же. Принося в дом бумажную почту, я раскладываю ее на две стопки: отправить в макулатуру и «разобраться». В макулатуру отправляются все виды безадресной рассылки, рекламные листовки, афиши и пустые конверты из стопки «на разбор». Затем первая стопка отправляется в корзину, а вторая ложится на письменный стол. Если есть время, я захожу еще дальше и оплачиваю счет, заполняю анкету, инкассирую чек или отвечаю на письма знакомых. Если времени нет, я кладу всю стопку себе прямо на клавиатуру, чтобы сразу же увидеть ее в следующий раз, когда доберусь до письменного стола.

Идея в том, что я хочу тратить на одно и то же дело как можно меньше подходов. Я хочу, принеся покупки из магазина, сразу же разобрать их. Я хочу, достав выстиранные вещи из сушилки, сразу же сложить их и убрать в шкаф. Я хочу, получив заказ, сразу же распаковать его, сломать и выбросить коробку, а новую вещь положить на место или использовать не откладывая.

Правило одного касания помогает избегать того, чтобы всякое барахло (сетевое и реальное) накапливалось и превращалось в нечто неподъемное. Оно позволяет сохранять порядок и держать все под контролем. В первый момент на то, чтобы разобраться с чем-то, уходит больше времени, чем на то, чтобы просто отложить это в сторону, но в долгосрочной перспективе правило одного касания помогает сберечь время. Кроме того, это эффективный способ освобождать место и в своем графике, и в доме.

В ноябре 2017 года два глазных хирурга из больницы Бейрута рассказали об интригующем случае потери зрения у их коллеги — специалиста по операциям на сетчатке. Через пару дней после напряженной работы в операционной у него появилось размытое пятно на глазу. Такое случалось не впервые. За год он уже перенес четыре таких эпизода, каждому из которых предшествовал напряженный операционный день.

У специалиста была диагностирована центральная серозная ретинопатия (ЦСР). Небольшое количество жидкости скопилось под крошечной областью сетчатки, что привело к ее временному отслоению. Состояние прошло через несколько недель, а строгий план борьбы со стрессом предотвратил повторение.

ЦСР была впервые описана в 1866 году. Ее появление связывали со стрессом со времен Второй мировой войны, когда среди военнослужащих было зарегистрировано несколько случаев. Хотя последующие исследования объясняют ЦСР механистическими причинами, связанными со стрессом, ее часто называют «идиопатической» (возникающей по неизвестной причине), если не выявлено иного триггера, помимо стресса. 

Размышляя о том, что сделало их коллегу уязвимым для стресса, врачи отметили, что новые хирургические методы, появившиеся благодаря более совершенным технологиям, расширили физические пределы возможностей хирурга. Хотя этот прогресс расширил сферу хирургии, работа в этих пределах принесла хирургам огромное психологическое напряжение.

В 1959 году эксперт в области управления Питер Друкер предсказал, что 50 лет спустя произойдут кардинальные перемены на рынке труда. Он придумал термин для нового вида работы — «работа со знанием» — и ожидал, что изменения повлекут за собой переход от физических усилий к умственным. Позже он писал, что центр тяжести работы сместится к «человеку, который работает благодаря тому, что находится у него между ушами, а не умелым рукам».

Эволюция хирургии глаза подтвердила некоторые прогнозы Друкера. С развитием технологий физические навыки рук хирурга уступают место интеллектуальным навыкам анализа и концентрации.

Операционная хирургии глаза — это в какой-то степени микрокосм современного глобального рынка труда, где все меньше требуется от тела и все больше — от разума. Следовательно, разум все больше становится жертвой профессиональных рисков.

По данным Управления здравоохранения и безопасности Великобритании, 57% всех «больничных» в 2017/2018 годах произошли по вине стресса, депрессии или беспокойства. Растущее влияние разума на производительность заставляет задуматься о том, что может помешать его работе. И в первую очередь взор пал на стресс.

Канадско-венгерский врач Янош Уго Бруно «Ганс» Селье ввел первое определение «стресса» в 1930-х годах. Он позаимствовал это слово у английского физика XVII века Роберта Гука, чей закон 1658 года описывает связь между физическим напряжением материала и его последствиями — деформацией. Селье сожалел об использовании слова «стресс», а не «напряжение», что оставляло некую двусмысленность. Оно занимает редкую в английском языке нишу, означая как причину, так и следствие — самого себя.

Исследования, проведенные со времен Селье, показали, что острая стрессовая реакция строится на богатой мозаике процессов. Сегодня мы знаем, что люди, прыгающие с тарзанкой, становятся резистентными к инсулину сразу же после прыжка, а стресс от чтения лекций перед двумя сотнями студентов усиливает признаки воспаления у профессоров университетов. Эти процессы дают преимущество выживания под угрозой. Например, временная резистентность к инсулину гарантирует, что под угрозой сахар попадает в мозг, в то время как воспаление защищает от нежеланных гостей, проникающих сквозь боевые раны.

Влияние здоровой, острой стрессовой реакции в основном бывает временным и прекращается, когда стрессовый опыт заканчивается, а длительные воздействия иногда могут сделать нас лучше, чем мы были до этого. Исследования на крысах, например, показали, что стресс, вызванный ограничением на несколько часов, может увеличить количество «новорожденных» клеток мозга, что в свою очередь приводит к лучшей производительности в определенных видах тестов на память.

Однако слишком частый, слишком интенсивный или постоянно присутствующий стресс подвергает нас длительному напряжению. Многие участники стрессовых ситуаций демонстрируют так называемые «нелинейные дозозависимые действия», означающие, что влияние на них стресса изменяется при длительном воздействии. В результате хронический стресс вызывает постепенное, постоянное изменение психологических и физиологических параметров, которое склоняет чашу весов к расстройству.

Симпатические и парасимпатические части вегетативной нервной системы — нервная сеть, контролирующая непроизвольные процессы, такие как кровяное давление, дыхание и пищеварение, — играют ключевую роль в «дирижировании» реакцией на острый стресс. Во времена страха или гнева симпатическая активность (ответственная за реакцию «бей или беги») временно возрастает, а парасимпатическая активность (реакция «расслабься и замри») падает. Однако если этот тип активности сохраняется в отсутствие стресса, могут появиться гипертония и другие заболевания. Аналогично, хотя временная эмоциональная реакция при остром стрессе помогает прогнозировать опасность, систематическое изменение регуляции эмоций может привести к расстройствам настроения.

Структурные изменения

Предполагается, что хронический стресс играет роль в росте глобального бремени гипертонии и диабета 2 типа, а также приводит к сильной депрессии у крыс. Подтверждающие наблюдения за животными и исследования на людях показывают, что хронический стресс может даже изменить структуру мозга.

В своем первом исследовании Иванка Савич и ее коллеги из Каролинского института и Стокгольмского университета недавно сравнили мозг людей, страдающих хроническим стрессом из-за работы, с мозгами здоровых, менее напряженных коллег, используя методы структурной магнитно-резонансной томографии. Они обнаружили разницу в областях, задействованных в распределении внимания, принятии решений, памяти и обработке эмоций. У испытуемых, подвергавшихся стрессу, префронтальная кора мозга была более тонкой, миндалина — более толстой, а хвостовое ядро — меньше. Истончение префронтальной коры связано с ухудшением регуляции эмоций.

Чтобы установить, идет ли речь просто о корреляции или о том, что хронический стресс действительно вызвал эти изменения, исследователи опять отсканировали мозг участников после трехмесячной программы по восстановлению от стресса, основанной на когнитивной терапии и дыхательных упражнениях. Истончение префронтальной коры прекратилось. И хотя у исследования были ограничения (не было контрольной группы, не получавшей терапии), это изменение намекало на возможность того, что именно хронический стресс вызывал истончение. Другие исследования показали, что высокий уровень циркулирующего гормона кортизола коррелирует с ухудшением памяти и истончением частей мозга даже в относительно молодом возрасте.

Эти изменения частично могут быть следствием пластичной природы нашего мозга, проявлением необычайного таланта мозга адаптироваться к тому, что от него требуется. Например, в середине боя повышенная эмоциональная реактивность дает преимущество в плане выживания, в то время как более высокие когнитивные функции становятся ненужными. Подобное изменение исходного состояния мозга для повышения эффективности может спасти жизни бойцов. Однако в условиях рабочего места, где важны концентрация и принятие сложных решений, нарушенная регуляция эмоций и снижение рабочей памяти ограничат производительность. 

Хронический стресс часто зависит от восприятия. Хотя это затрудняет эмпирическое исследование хронического стресса, одновременно это открывает потенциальный путь борьбы с хроническим стрессом: опыт восприятия.

Один из примеров — эффект размышления. Воспроизведение воспоминаний о стрессовом переживании по его окончании может активировать такие же пути в мозге, что и реальный опыт. Реакция на стресс может оставаться «включенной», даже если источника стресса больше нет, а опыт кажется более расстраивающим, чем был на самом деле. Если не давать людям застревать в этих мыслях, их кровяное давление быстрее снизится после острого стресса. Хронический стресс связан с гипертонией, и в небольшом рандомизированном исследовании американские исследователи, в том числе Линн Клемоу из Медицинского центра Колумбийского университета, использовали тренинг по управлению стрессом (на основе когнитивно-поведенческой рабочей группы) для эффективного снижения систолического артериального давления у пациентов с гипертонией. Снижение давления коррелировало со снижением депрессивных размышлений.

Субъективно воспринимаемый элемент стресса может быть причиной того, что такие вещи, как йога, дыхательные техники и медитация, помогают управлять стрессом, улучшая эмоциональную регуляцию, снижая реакцию на стресс и ускоряя последующее восстановление. Это также объясняет, почему некоторые методы, такие как медитация осознанности, показывают смешанные результаты в контролируемых исследованиях. Возможно, у одних людей техника медитации осознанности вызывает размышления и повторяющиеся негативные мысли, а у других — нет. Восприятие стресса может варьироваться в зависимости от генетических и эпигенетических факторов, индивидуальных особенностей, моделей мышления и поведения, а также жизненного пути.

Статус и контроль

В некотором смысле мозг имитирует механизм предсказания, который создает воспринимаемый образ реальности. Восприятие неопределенности, непредсказуемости или отсутствия контроля может сигнализировать об изъяне в его модели реальности и способствовать стрессу.

На практике эта теория подтверждается тем, как стресс смягчается социальным статусом. Высокий социальный статус смягчает вашу реакцию на психологический стресс, но если вы считаете, что ваш социальный статус может быть поставлен под сомнение, возможно, более низкий социальный статус лучше. Этот эффект объясняется отсутствием чувства контроля и может сыграть роль в том, что конкуренция, неравенство и оцениваемые чувства вызывают стресс.

В предсказуемом мире, над которым вы имеете полный контроль, причина должна приводить к предсказуемому результату. Частое несоответствие между усилиями, которые вы прикладываете, и вознаграждением, которое вы получаете за свои усилия, подрывает это чувство контроля. Следовательно, «дисбаланс между усилиями и вознаграждением» служит источником хронического стресса на рабочем месте. С этим связаны повышение артериального давления у женщин-горничных в гостиницах Лас-Вегаса, выгорание у полицейских в Буффало и метаболический синдром у подтянутых сотрудников государственной полиции в итальянской Генуе. Постоянно иметь дело с несоответствием усилий и вознаграждения на работе эмоционально утомляет и сказывается на умственной работоспособности. В исследовании австралийских жокеев отмечается высокий уровень дисбаланса между усилиями и вознаграждением во время интенсивного стресса, который коррелирует с ухудшением процесса принятия решений, сравнимым с концентрацией алкоголя в крови в 0,08%.

Усугублять стресс может не только природа наших социальных взаимодействий. Возможно, мы недооцениваем влияние некоторых аспектов урбанизированной жизни. Очевидно, «мягкие» факторы, такие как воздействие природы, может ускорить восстановление после стресса и снизить его уровень. Яркий свет или синее излучение от светодиодных экранов могут снизить выделение мелатонина — гормона, который уменьшает беспокойство. Не слишком интенсивные физические упражнения снижают уровень кортизола в крови, однако необходимость постоянно быть в движении зачастую преувеличена.

Урбанизация увеличивает потребление обработанных пищевых продуктов, а такая диета связана с появлением симптомов депрессии по крайней мере в двух крупных категориях. Из-за диетических привычек изменяются микроорганизмы, живущие в пищеварительном тракте, и эти микроорганизмы посредством перекрестного общения с иммунными клетками и другими путями могут влиять на то, как разум реагирует на стресс.

Существуют свидетельства того, что корректирование кишечной микробиоты с помощью определенных продуктов или прием пробиотиков снижают симптомы тревоги. Первые результаты показывают, что прием одного штамма или комбинации пробиотиков может снизить психологическую усталость и улучшить когнитивные функции во время стресса — но не в отсутствие стресса.

На выставке 2015 года в парижском Пети пале бельгийский художник Томас Леруа представил проницательную визуальную метафору психологического стресса экспонатом, метко названным «Недостаточно мозга, чтобы выжить». Бронзовая скульптура изображала классически красивое тело, отягощенное гротескно увеличенной, довольно грустно выглядящей головой.

В отличие от фигуры Леруа, человеческая голова не растет и не зарывается в землю при усилении стресса. Психологическая усталость после сложной офтальмологической процедуры незаметна. Хирург не хватает воздух ртом и не потеет. Картина, нарисованная умственным истощением, поразительно абстрактна по сравнению с общепризнанными признаками физического напряжения.

Психическое напряжение — это тот фактор, что ограничивает работоспособность в эпоху, когда физическая нагрузка все чаще преобразуется в умственную нагрузку. По мере того, как мы переходим в век информации, приходит время, когда загадка хронического стресса, наконец, оказывается в центре внимания.

Мы живем в эпоху непрерывной связи. Доступ к безграничному цифровому миру изменил наш образ жизни и к лучшему, и к худшему.

Чаще всего обращают внимание — и сетуют — на способность интернета заполнять каждую секунду свободного времени, уничтожая незаполненные периоды и, соответственно, возможность испытывать скуку. «Пусть детям снова будет скучно», — призывает недавняя статья в New York Times. Дженни Оделл написала целую книгу о том, как восстановить свой мозг среди этого безумия. Книга «Как ничего не делать: сопротивление экономике внимания», опубликованная в апреле этого года, — это отчасти манифест, отчасти инструкции к действию. В мае этого года иллюстратор Кайл Вебстер начал свою речь на конференции 99U, лежа на полу, чтобы доказать дискомфорт от скуки.

Тем не менее, появилось мнение, что скука, предоставляя место для блуждания ума, служит благодатной почвой для творчества. Без этого мы теряем что-то жизненно важное. Но что такое скука на самом деле, и как она влияет на творческий процесс? Ниже мы рассмотрим это состояние и то, как оно связано с мечтанием и творчеством.

Скука — это неприятное состояние, которое переживает почти каждый. По словам Мерриам-Вебстер, скука — это «состояние усталости и беспокойства из-за отсутствия интереса». По определению, это отрицательный, обременительный опыт. Серен Кьеркегор описал это как состояние парализующей пустоты: «Куда ни погляжу — везде пустота: живу в пустоте, дышу пустотой».

Когда нам скучно, мы испытываем «неудовлетворенное желание быть связанными с миром», говорит профессор когнитивной нейробиологии в Университете Ватерлоо Джеймс Данкерт. В отличие от апатии, которая проистекает из искреннего безразличия, скука коренится в стремлении к осмысленной деятельности или участию, которое не находит удовлетворительных путей выражения.

Скуку можно разделить на две основные категории, говорит Питер Тухи, профессор кафедры классики и религии в Университете Калгари и автор книги «Скука: живая история». Это ситуативная скука, временное состояние разъединения, с которым сталкивается почти каждый, а затем — экзистенциальная скука. Тухи определяет последнюю как «недостижимое чувство пустоты, изоляции и безразличия», состояние, настолько переплетенное с депрессией, что он не уверен, существует ли оно как независимая сущность.

Есть много стратегий для борьбы со скукой — от достижения жизненных целей до серфинга в интернете. Тем не менее, из-за того, что это состояние ассоциируется с поиском значимого участия, краткосрочные коррективы часто «не могут привести к исчезновению признаков долгосрочной скуки», — говорит Данкер.

Это не то же самое, что мечтать. Если скука пассивна, то мечты могут быть активным опытом. «Наблюдение за окружающим и фиксация ошибочных впечатлений — это состояние не столько пассивного бездействия, сколько восприимчивости к тревоге. Позволить себе замечать и быть открытым для окружающего — это способ пробудить любопытство к миру вокруг нас», — пишет Ева Хоффман в книге «Как скучать» (How to Be Bored), которая, несмотря на название, больше о мечтаниях и саморефлексии, чем о скуке.

Более того, скука — это эмоция, вызывающая отвращение, тогда как «многим нравится мечтать», говорит Тухи. Когда приятно, мечтать по определению не скучно.

Мы часто выступаем против постоянного использования цифровых устройств, потому что это избавляет от скуки повседневной жизни, но реальным вредом можно считать то, что мы лишаемся незанятого времени, когда наш разум может дрейфовать. Стоять в пробке утомительно и бесполезно. Но если в это время мечтать, может родиться какая-нибудь полезная идея. А постоянное блуждание по интернету угрожает и тому, и другому.

Данкерт говорит, что искать передышку от скуки в интернете не плохо. «Это становится проблемой, если превращается в хроническую реакцию — вы не можете сформулировать и стремиться к более значимым целям». Интересно, что существует связь между восприимчивостью человека к скуке и проблемой с использованием смартфона. Цифровые устройства ненадолго отвлекают, но не снимают общее ощущение оторванности.

В отличие от мечтаний, связь между скукой и креативностью пока еще под вопросом. В книге «Как скучать» Хоффман пишет о своем друге-композиторе, который «каждое утро проводит часть времени, сидя за кухонным столом с чашкой кофе и позволяя мыслям и ощущениям возникать самим собой, без навязывания им определенного порядка или значения». Плодовитый, продуктивный художник, который понимает ценность дисциплинированной работы, «он говорит, что его, казалось бы, ленивые утра важны для его процесса сочинения».

Хоффман уверяет, что мы все должны следовать его примеру, давая себе время для мечтаний. В конце концов, «озарение может застать врасплох практически в любой ситуации — когда мы принимаем ванну или садимся в автобус — и такие маленькие прозрения могут стать ключом к нашей особой склонности и личностям».

Действительно, «существует тесная связь между мечтаниями, решением проблем и творчеством», — говорит Тухи. Это подтверждается исследованиями, а также громкими историческими свидетельствами. Например, романист Габриэль Гарсиа Маркес получал озарения для работы благодаря длинным ливням. Нейробиологи обнаружили, что в периоды мечтаний или сна мозг «переходит в режим решения проблем». Но это не то же самое, что скука.

Данкерт говорит, что связь между скукой и креативностью — о которой утверждают в нескольких исследованиях и которая укоренилась в популярной культуре, — в лучшем случае незначительна. Он считает, что большая часть путаницы происходит из-за смешивания скуки с мечтаниями, как в статье New York Times, призывающей родителей позволить своим детям скучать. Там автор описывает раннюю монотонную работу:

«Работая на фабрике после школы, я клеил фотографии уродливых перуанских свитеров на листовки. Мои руки покрывались клеем, а свитеры казались одинаковыми. По какой-то причине все пахло патокой. У меня не было другого выбора, кроме как погрузиться в сложное царство фантазий. Истории появляются, когда вам скучно».

Конечным результатом, однако, была не скука, а богатые фантазии.

Скука может служить важным предупреждающим знаком — и напоминанием о саморефлексии. Хотя скука не связана напрямую с творчеством, она может косвенно привести к более творческому состоянию. «Эмоции существуют, чтобы помогать людям преуспевать», — говорит Тухи. Умеренный гнев — полезная защитная сила. Так же и со скукой: будучи неприятным состоянием, она мотивирует нас вырываться из ее лап.

«Это призыв к действию: все, что вы делаете сейчас, не работает. Идите и сделайте что-нибудь другое», — говорит Даккерт. Подобно любопытству, более позитивному и продуктивному кузену скуки, это состояние «подталкивает нас к тому, чтобы больше узнавать об окружающем».

Так как же можно лучше использовать скуку, чтобы быть более творческими или производительными? Во-первых, не паникуйте. «Суть не в том, что мне скучно, и я сразу перехожу к стадии «Мне нужно выбраться из этого!» — говорит Даккерт. Вместо этого он рекомендует проявить интерес и исследовать чувство, даже неприятное, чтобы обнаружить его первопричину. Попытайтесь ответить на вопрос «почему мне скучно?» как можно более подробно. Может быть, потому, что вы не видите четкого направления в работе. Может быть, потому, что у вас нет личных целей на долгие выходные. «Скука не говорит вам, что делать, — отмечает он. — Скука беспредметна и бесцельна».

Но она может выявить изменения, необходимые вам, чтобы избавиться от этого состояния. «Лучший вариант поведения при скуке — услышать, почему. Что именно в нынешних обстоятельствах не удовлетворяет?»

В среднем учителя задают от 50 до 100 вопросов за час занятия, а ученики — 1-2 вопроса в месяц. Директор Центра лидерства MIT Хэл Грегерсен убежден, что если бы эти данные можно было поменять местами, мир получил бы значительно больше изобретателей и мыслителей. Как воспитать поколение, умеющее задавать вопросы, и почему это так важно, Грегерсен рассказывает в одной из глав своей книги «Вопросы — это ответы», которая выходит в издательстве МИФ.

Исидор Раби в 1944 году получил Нобелевскую премию по физике за открытие ядерно-магнитного резонанса — это фундаментальное открытие позволило создать новую технологию магнитно-резонансного сканирования. В годы Второй мировой войны он работал над атомной бомбой, а после участвовал в создании исследовательских лабораторий в Брукхейвене и в ЦЕРН (Европейской организации по ядерным исследованиям). Внушительный послужной список! Много лет спустя в интервью его спросили, было ли что-то особенное в его воспитании. «Мама сделала меня ученым, сама о том не подозревая, — пришел к выводу он. — Каждая вторая еврейская мамочка в Бруклине спрашивала ребенка после школы: “Ну что, ты сегодня узнал что-нибудь новое?” Но не моя. Моя мама всегда интересовалась: “Иззи, ты задал сегодня какой-нибудь хороший вопрос?”»

Раби говорит, что своими успехами в науке обязан привычкам, которые привила ему мать. «Эта особенность — задавать хорошие вопросы — и сделала меня ученым!»

У большинства выдающихся новаторов, с которыми мне довелось беседовать за последние десять лет, на разных этапах жизни было необычное преимущество — общение с людьми, научившими их задавать вопросы и предоставившими возможность заниматься творческой деятельностью. Мой вывод таков: если все вместе мы сможем дать такую возможность как можно большему числу наших детей, студентов и молодых коллег, тем больше мы подарим миру Исидоров Раби и других творческих умов. Что же нужно, чтобы вырастить поколение, умеющее задавать вопросы?

Дэн Ротстейн и Луз Сантана убеждены, что в образовании необходима конкретная реформа. В начале книги Make Just One Change («Всего одна перемена») они прямо высказывают свою позицию.

В книге две простые идеи:

— всем ученикам надо научиться самим формулировать вопросы;
— все преподаватели легко могут их этому учить на обычных уроках.

Из бесед с учителями, которые осознают необходимость развивать у детей навыки постановки вопросов, я почерпнул множество несложных приемов, которые не требуют больших затрат и позволяют сосредоточить внимание на генеративных вопросах без ущерба для изучения материала по программе и подготовки к стандартизованным тестам. Вот некоторые из них, как мне кажется, наиболее интересные и вдохновляющие.

Ящик с вопросами. Старшая школа Workshop в Филадельфии, ученики и преподаватели которой не раз получали награды, была создана некоммерческой организацией специально для того, чтобы функционировать не так, как обычные школы. Но некоторые практики Workshop можно применять в любой школе, например «ящик с вопросами» — элемент круглого стола, проходящего в Workshop каждый день, когда ученики обсуждают проблемы школы и района, для которых они пытаются предложить решения. Каждый день из ящика наугад вынимают записку с вопросом, и все присутствующие его обсуждают. А главное, пишут вопросы и складывают их в ящик сами ученики. Раздумывать над тем, какой вопрос задать, — это часть учебного процесса.

Находить вопрос, который привел к ответу. Любой факт, который изучают в школе, когда-то был ответом на вопрос. Любая формула появилась потому, что кто-то искал новый способ решения задачи. Не так много времени нужно учителю, чтобы дополнить новую информацию историческим контекстом. Конечно, не каждый факт нуждается в таком дополнении, но время от времени заострить внимание на отличном вопросе, породившем актуальный и сегодня ответ, бывает очень полезно. Ответ лучше запоминается, так как ученики видят, почему вообще потребовалось то или иное открытие или изобретение.

К сожалению, часто учителя ограничиваются лишь тем, что называют имя первооткрывателя или изобретателя и переходят к рассказу о самом открытии и его значимости; но не лучше было бы остановиться на решающем вопросе, который и привел первооткрывателя к этому результату? Почему современники Коперника не знали, что планеты вращаются вокруг Солнца? Почему он начал сомневаться в геоцентрической модели мира и как эти сомнения помогли найти новые направления для познания? Когда урок превращается в историю с захватывающим сюжетом, для которого постановка вопроса служит поворотным моментом, учителю проще донести до детей, что великие идеи всегда порождались и будут порождаться вопросами, бросающими вызов общепринятым убеждениям.

Дольше ждать ответа. Элемент взаимодействия в классе, который легче всего заметить и изменить, — это время ожидания ответа учителем. Мэри Бадд Роу первой из специалистов по теории педагогики отметила, что большинство преподавателей, задавая вопрос, не дают ученику достаточно времени на обдумывание ответа. Знаете, сколько в среднем ждет учитель? Одну секунду.

Безусловно, этого мало, чтобы задействовать высшие когнитивные навыки: за секунду можно только восстановить в памяти запомненный факт. Эксперименты Роу показали, что достаточно учителю подождать ответа хотя бы три секунды, чтобы языковые и логические способности учащихся заметно улучшились. А главный вывод из этого исследования не в том, что преподаватель должен отводить немного больше времени на то, чтобы ученики могли вспомнить все те же факты, а в том, что более длительное ожидание требует более открытых вопросов, наводящих на размышления, и наоборот.

Поощрять тех, кто задает вопросы. Школа не только образовательное учреждение, но и социальная общность, и учащиеся хорошо чувствуют, кто из них более успешен. Если чаще хвалить и поощрять тех, кто задает хорошие вопросы, вероятно, и вопросов станет появляться больше.

Недавно группа учеников, выживших при стрельбе в школе имени Марджори Стоунмен Даглас в Паркленде 14 февраля 2018 года, выступила на уровне всей страны с вопросами о контроле за огнестрельным оружием, не сомневаясь, что голоса пострадавших должны быть услышаны. И никто в школе не требует, чтобы они быстрее вернулись к обычному режиму учебы и зубрили материал к экзаменам.

Это из ряда вон выходящий пример, но весьма поучительный. А в обычных обстоятельствах чувствуют ли школьники себя вправе поднимать вопросы о том, что их сильнее всего затрагивает, или спорить с учебным материалом, если им кажется, что он не полностью соответствует действительности? Психолог Софи фон Штумм и ее коллеги пишут, что школа «должна с раннего возраста поощрять интеллектуальную жажду и вознаграждать не только послушание и прилежание. …Похвалы заслуживает не только старательный ученик, написавший отличную работу, но и тот, кто на семинарах поднимает спорные вопросы (чего, к сожалению, многие учителя не ценят)». О том же упоминают Кристофер Уль и Дана Стачел: «Побуждать учеников не бояться задавать вопросы — значит поощрять их не столько за правильность ответов, сколько за смелость вопросов». Они отмечают, что «трансформировать глубокий страх современной школы перед вопросами и ее зацикленность на ответах в культуру учебного процесса, которая принимает и приветствует вопросы, — колоссальная, но достойнейшая задача».

Орит Гадиш, председатель консалтинговой компании Bain & Co, считает своим долгом «задавать сотни вопросов», поскольку она понимает, что это единственный путь к решению наболевших проблем в работе и частной жизни. Орит усвоила это еще в детстве, в Израиле. Ее отец «интересовался всем подряд и предпочитал больше слушать, чем говорить», а мать «всегда спрашивала о том, что вызывало у нее любопытство». Гадиш еще до того, как пошла в школу, сжилась со своим «природным любопытством», а в школе с первого дня постоянно поднимала руку и задавала не один, а два и больше вопросов по любой теме. К окончанию восьмого класса она настолько отточила этот навык, что классный руководитель написал ей в табеле: «Орит, всегда задавай свои два вопроса, даже три или четыре. Оставайся такой же любознательной». Через всю профессиональную жизнь Гадиш пронесла уверенность, что задавать правильные вопросы — это единственный способ создавать настоящую ценность на любом уровне и в любой позиции.