Метка: Саморазвитие

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что произошло. Я посмотрел на свой любимый свитер, покрытый соусом маринара и спагетти. А потом взглянул на свою подругу — ее тарелка накренилась под подозрительным углом и была пуста. Подруга тут же перешла к настойчивым извинениям: «О нет, мне так жаль! Мне нужно быть осторожнее. Я чувствую себя такой виноватой!» Я только посмеялся над этим. «Эй, все в порядке, не кори себя. Это несчастный случай! Давай принесем тебе еще одну тарелку».

А теперь представьте, что мы немного изменили сценарий. Еда по-прежнему на свитере, и я смотрю на подругу, которая просто говорит: «Ой, ты только взгляни на это». Никакого выражения вины или раскаяния. Если бы это произошло, я не уверен, что моя реакция была бы такой же сдержанной. Да, это по-прежнему был бы просто несчастный случай — она сделала это не нарочно. Иногда человека можно обвинить в таком происшествии, если он неаккуратен, но не в случае с моей подругой. И если я не виню ее, то не должен и ожидать, что она чувствует себя виноватой, верно? Тем не менее, каким-то образом эта манера поведения изменила бы мое отношение к ситуации и к моей спутнице. Почему она не чувствует себя виноватой? Она хотела опрокинуть тарелку?

Разного рода случайности — это часть повседневной жизни, и их последствия варьируются от моментального неудобства до серьезного физического вреда. Большинство людей, вероятно, чувствуют некоторую долю вины за эти происшествия, даже если на самом деле не виноваты. И это считается нормой. В качестве другого примера, изложенного философом Бернардом Уильямсом в эссе «Моральная удача» (1976), рассмотрим водителя грузовика, который не по своей вине случайно наехал на ребенка. Водитель, вероятно, чувствует большую вину за эту аварию, и другие, естественно, стараются его утешить — сделать из участника в каком-то смысле зрителя.

В то же время, предполагает Уильямс, люди хотят, чтобы водитель нуждался в таком ободрении, и «определенные сомнения возникнут в отношении водителя, который слишком спокойно или с готовностью занимает эту позицию». Представьте, что водитель, когда его просят не корить себя за эту аварию, тут же отвечает: «О, вы правы. Я больше не чувствую себя виноватым». Многим это покажется тревожным и отвратительным, возможно, даже аморальным.

Эти примеры высвечивают интересную загадку — как мы, социальные и моральные существа, относимся к вине и ответственности. Почему мы уговариваем других людей чувствовать себя менее виноватыми за случайные происшествия и в то же время не одобряем, если они изначально не испытывают вины?

Чтобы решить эту загадку, мы с коллегами провели серию экспериментов. Мы сосредоточились на том, как люди судят о моральном характере окружающих — считают ли другого человека нравственным и заслуживающим доверия — на основании того, чувствует ли этот человек себя виноватым в неприятном инциденте. Мы представили участникам различные сценарии, в которых один человек устраивает небольшой несчастный случай, причинивший неудобство другому (например, проливает на кого-то напиток или случайно запирает на короткое время). Некоторые участники получили версию сценария, в которой человек чувствовал себя виноватым в происшествии, а другие — в которой не чувствовал. Вроде двух вариантов случая со спагетти, описанных выше. Затем участники ответили на несколько вопросов, касающихся их мыслей и суждений о ситуации и человеке, ответственном за инцидент.

Участники сочли человека, который чувствовал себя виноватым в происшествии, более нравственным и благонадежным и даже менее заслуживающим осуждения, чем того, кто не ощущал на себе никакой вины. Мы восприняли эти результаты как свидетельство того, что люди ценят это переживание вины в других. Да, в конечном итоге это случайность, но люди хотят, чтобы «виновники» ощущали хоть какую-то ответственность за вред, который они могли причинить. А если они себя виноватыми не чувствуют, то это многое говорит об их характере. Участники исследования считают, что такие люди менее склонны испытывать вину за другие проступки и травмы, которые могут причинить в будущем.

Наше исследование касается того, что можно назвать «ложноположительными» эмоциями — эмоциями, которые появляются, даже если они не обязательны в данной ситуации. Чтобы лучше объяснить эту концепцию, давайте рассмотрим еще один пример, который связан со страхом. Как правило, страх помогает нам избежать опасных ситуаций. Типичный пример — встреча с ядовитой змеей в одиночестве в пустыне.

Однако мы часто испытываем страх, когда на самом деле нам не угрожает опасность. Если вы смотрели фильм ужасов, вам знакомо это чувство — киношная опасность не может причинить вреда, и все же мы часто смотрим такие фильмы только для того, чтобы испытать это чувство страха. Это и есть «ложноположительная» эмоция: нам на самом деле не нужно бояться, поскольку мы не в опасности, но, тем не менее, мы боимся. Точно так же вымышленные сценарии вызывают такие эмоции, как печаль или гнев, а чувство отвращения (которое защищает от патогенов и ядов) вызывается объектами, которые совершенно безопасно трогать или есть.

Почему мы испытываем эти «ложноположительные» эмоции? Мир сложен, и наш мозг использует разные способы, чтобы справиться с этой сложностью. Вместо того, чтобы пытаться узнать все о мире, он использует быстрые и простые правила, позволяющие принимать эффективные и в основном точные решения. Возьмем пример со змеей и страхом. Допустим, змея, с которой вы столкнулись, безобидна, но вы не уверены. Хотите остаться и проверить? Скорее всего нет. Мозг делает предположение, что «змея = опасность», не вдаваясь в нюансы о токсичности яда.

Аналогичный процесс, вероятно, происходит с виной и тем, что она сигнализирует другим людям. Вина также подчиняется быстрым и простым правилам и дает руководство для принятия эффективного решения. Основываясь на экспериментах, мы предполагаем, что отчасти чувство вины дает другим понять: вы признаете, что сделали что-то плохое, даже если не хотели этого.

Испытывая чувство вины, вы признаете, что могли бы поступить по-другому. Затем другие люди делают вывод о том, как вы поведете себя в будущем: если вы испытываете «ложноположительную» вину за этот несчастный случай, то более вероятно, что вы испытаете «истинно положительную» вину в будущем и, следовательно, будете избегать намеренного причинения вреда другим. И вообще нам нравятся люди, которые не делают ничего плохого специально.

Возможно, такие выводы о других людях, основанные на чувстве вины, оправданы. В заключительном исследовании мы с коллегами обнаружили, что более низкие уровни чувства вины за гипотетические несчастные случаи были связаны с более высокими уровнями психопатии, макиавеллизма и нарциссизма — черт, связанных с эмоциональной черствостью и эгоцентризмом. Кроме того, исследование, проведенное Таей Коэн и ее коллегами, показало, что склонность человека испытывать вину связана со стремлением вести себя этично.

Наши исследования также объясняют, почему некоторые люди особенно склонны к чувству вины. Обычно способность испытывать вину ценна, но иногда люди корят себя слишком сильно, причем в тех вещах, которые полностью находятся вне их контроля, или считают свое поведение греховным, хотя окружающие их не осуждают. Как показывают наши исследования, люди, которые испытывают такое сильное чувство вины, вовлекаются в относительно распространенный процесс — просто на ошибочно высоком уровне. В некотором смысле они чрезмерно сигнализируют о своей моральной озабоченности и характере, испытывая сильную «ложноположительную» вину.

Мои товарищи, склонные винить себя, мужайтесь. Чувство вины — естественный и ожидаемый аспект жизни, и оно помогает поддерживать качественные отношения, подтверждая, что что-то пошло не так, даже если это была случайность. Но чтобы извлечь из него максимальную пользу, необходимо тщательно обдумать, когда оно действительно необходимо и зачем.

Сообщение Прости, я нечаянно: почему люди винят себя за случайные происшествия появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

Представьте себя через 10 лет. В зависимости от возраста, у вас может прибавиться седых волос и морщин, и вы можете надеяться на некоторые изменения в материальном положении. Но чувствуете ли вы себя человеком, которого представляете, чувствуете ли его близким? Или он чужой?

Согласно результатам многочисленных психологических исследований, проведенных в последнее десятилетие, ответы людей часто сильно различаются и раскрывают удивительные факты о закономерностях нашего поведения.

У некоторых людей есть яркое ощущение своего будущего «я», которое очень близко к нынешней личности. Эти люди, как правило, ответственно относятся к деньгам и более этичны по отношению к окружающим: они стремятся действовать так, чтобы облегчить себе жизнь в будущем.

Но другим людям трудно представить свое будущее «я» — как продолжение той личности, которой они являются сегодня, и они склонны проявлять гораздо меньше ответственности в своем поведении. Как будто они видят свое будущее «я» как отдельного человека, который мало связан с их нынешней личностью, и, в результате, они гораздо меньше беспокоятся о долгосрочных последствиях своих действий.

Вы можете думать о своем будущем «я» как об отношениях, которые необходимо развивать и совершенствовать. К счастью, есть несколько простых стратегий, позволяющих усилить сочувствие и сострадание к тому человеку, которым вы станете, вместе со значительными последствиями для вашего здоровья, счастья и финансовой безопасности.

Философские истоки

Вдохновение для последних психологических исследований будущего «я» можно найти в трудах таких философов 18 века, как Джозеф Батлер. «Если сегодняшнее и завтрашнее «я» не одно и то же, то сегодняшнего меня действительно не больше интересует, что случится с завтрашним человеком, чем то, что случится с любой другой личностью», — писал Батлер в 1736 году.

Позднее эта мысль была развита и поддержана британским философом Дереком Парфитом, чьи работы привлекли внимание молодого исследователя по имени Хэл Хершфилд. «Это такая захватывающая идея», — говорит Хершфилд, доцент кафедры маркетинга, поведенческих решений и психологии Калифорнийского Университета в Лос-Анджелесе. Он предполагает, что отсутствие связи с нашим будущим «я» объясняет многие иррациональные факты в человеческом поведении, например, нежелание копить сбережения на пенсию.

Чтобы выяснить, верны ли его предположения, Хершфилду сначала нужно было каким-то образом измерить то, как люди видят свое продолжение в будущем. Он остановился на простом графике, на котором были изображены пары кругов, представляющие нынешнее «я» и будущее «я». Круги в разной степени пересекались, и участники исследования должны были определить, какая пара лучше всего описывает, насколько они похожи и насколько связаны с будущим «я» через 10 лет.

Затем он сравнил ответы участников с разными показателями их финансового планирования. В одном из экспериментов участникам были представлены различные варианты, в которых они могли получить либо меньшее вознаграждение в ближайшее время, либо большую сумму позже. Как и ожидалось, участники, которые чувствовали тесную связь с будущим, охотнее откладывали вознаграждение, чтобы дождаться большей суммы.

Чтобы проверить, насколько эта склонность к разумному финансовому планированию соответствует поведению в реальной жизни, Хершфилд изучил состояние реальных сбережений участников. И разумеется, чем сильнее человек чувствовал свою связь с будущим, тем больше он успел накопить.

Назад в будущее

Дальнейшие исследования Хершфилда изучили этот феномен в разных сферах жизни. В 2018, например, он обнаружил, что по тому, насколько четким образом своего будущего обладают люди, можно спрогнозировать то, как они относятся к поддержанию своей формы и упражнениям. Похоже, что чем больше вы отождествляете себя со своим будущим образом, тем охотнее заботитесь о своем теле, чтобы сохранить здоровье на годы вперед.

Другие эксперименты показали, что люди, чувствующие связь с образом своей личности в будущем, демонстрировали более высокие моральные качества по сравнению с теми, кто не мог представить будущего себя. Например, они реже обманывали в тестах. «Когда люди чувствуют связь с будущей идентичностью, у них более развита способность видеть последствия сегодняшних решений на дальнейшую жизнь», — отмечает Хершфилд. «И это помогает им лучше контролировать свое поведение.»

В 2020 Хершфилд подтвердил, что способность или ее отсутствие отождествлять себя с будущим образом личности, имеет долговременные последствия для благополучия человека в целом. Длительное исследование, в котором отслеживались данные более 4000 человек в течение 10 лет, показало, что те, кто имел четкий образ своего будущего вначале, были больше довольны своей жизнью потом, десять лет спустя.

Важно, что этот факт не менялся даже с учетом уровня изначального благополучия. Это помогло исключить вероятность того, что люди, с четким образом своего будущего, могли изначально чувствовать удовлетворенность жизнью и сохранить ее в дальнейшем. Напротив, оказалось, что большая удовлетворенность жизненными условиями в конце десятилетнего исследования стала результатом позитивного поведения — такого как финансовые сбережения и занятия спортом, — что в результате привело к более комфортной жизни.

Взгляд вперед

На основании результатов этих исследований, нейробиологи обратили внимание на процессы мозговой деятельности, которые стоят за этим феноменом, а также на причины, по которым многим людям сложно отождествлять себя со своей личностью в будущем.

Меган Майер, профессор Дартмутского колледжа в Нью-Гэмпшире, США, недавно попросила участников исследования оценить свое представление о будущей личности с учетом разных временных промежутков. В ходе одного из тестов, участники должны были выбрать перекрывающие друг друга круги, такие же, как в исследовании Хершфилда. Им нужно было сделать выбор несколько раз, представляя себя через три месяца, полгода, девять месяцев и через год.

Результаты исследования не противоречили данным Хершфилда. Майер обнаружила, что представление среднего участника о своем будущем «я» довольно быстро расходилось с его представлением о текущем «я» — с сильным разрывом, проявляющимся уже на отметке в три месяца. Примечательно, однако, что разница сглаживалась при рассмотрении дальнейших временных интервалов. Так, разрыв между девятью месяцами и годом был невелик, и мы можем предположить, что подобное будет верно и при рассмотрении более поздних дат. Мейер предполагает, что их видение себя в будущем становилось «более расплывчатым» и менее детализированным.

Этот факт нашел отражение в результатах функционального исследования МРТ, благодаря которым были получены интригующие свидетельства того, что на нейронном уровне мы действительно думаем о будущем себе, как о незнакомце. Кроме образа своей личности в разных моментах в будущем, участников исследования просили представить незнакомого человека, например, политика Ангелу Меркель. Чем дальше в будущее мысленно продвигались люди, представляя себя примерно через шесть месяцев, тем больше активность мозга в отношении самих себя начинала напоминать реакцию на мысли о политике.

«Чем более отдаленное будущее вы представляете себе, тем меньше разница в том, как вы представляете себе свою личность или Ангелу Меркель, —утверждает Майер. — И это соотносится с философскими взглядами на то, что ваша будущая личность — это незнакомец».

Жаль, что я этого не знал

Учитывая многочисленные преимущества для нашей финансовой безопасности, здоровья и счастья вообще, естественно задаться вопросом, можем ли мы укрепить наше чувство связи с будущим.

Исследование Хершфилда дает пару предположений. В одной из частей эксперимента, его участники использовали виртуальную реальность с индивидуальными аватарами, которые имитировали то, как они будут выглядеть в возрасте 70 лет. Как и ожидалось, люди сообщили, что чувствуют большую связь со своим будущим «я», а в последующих тестах на принятие решений проявили большую финансовую ответственность. Например, они сообщили, что с большей вероятностью будут откладывать деньги на пенсию. Многие приложения для редактирования фотографий уже позволяют состарить ваши селфи, и подобная технология может быть включена в образовательные программы, побуждающие людей тщательнее думать о своем будущем благополучии.

Без применения высоких технологий, вы можете проделать простое упражнение на воображение. Напишите письмо самому себе через 20 лет, описав, что для вас является самым важным сейчас, и какие у вас планы на грядущие десятилетия. Как и состаренные фото, это побуждает людей почувствовать более прочную связь с образом их будущего я. В результате это толкает на позитивные изменения в поведении. Исследования, проведенные Хершфилдом, показали, что выполнение задания увеличило количество времени, которое люди уделяли физическим упражнениям в течение следующей недели — признак того, что они начали серьезно относиться к своему здоровью в будущем. (Если вы хотите попробовать, он предлагает усилить эффект, написав ответ из будущего, поскольку это помогает лучше принять долгосрочную перспективу.)

Как и следовало ожидать, Хершфилд применяет результаты исследований в своей жизни. Например, когда он сталкивается со стрессом и разочарованием в воспитании детей, он пытается поставить себя на место своего будущего «я», чтобы представить, как он будет оценивать свое поведение. «Я стараюсь оценить, а смогу ли я гордиться тем, как веду себя сейчас», — делится психолог.

Может показаться эксцентричным начинать разговор с воображаемым существом, но как только ваше будущее «я» оживет в воображении, вам будет гораздо легче пойти на небольшие личные жертвы, которые необходимы для сохранения вашего благополучия. И в следующие годы вы поблагодарите себя за эту предусмотрительность.

Сообщение Знакомые незнакомцы: мысли о будущем «я» меняют отношение к настоящему появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

Рынок приложений для бизнеса и продуктивности оценивается в миллиарды долларов. Каждый день появляется или новый инструмент для ее повышения, или книга о ней, и миллионы людей читают и делятся контентом, связанным с личными успехами в этой области. Продуктивность возникла как мера оценки эффективности производства товаров и услуг. Но каким-то образом многие из нас к ней пристрастились.

Почему мы так одержимы продуктивностью?

По своей сути зависимость от продуктивности основана на тех же системах вознаграждения, что и другие зависимости. Обеспечивая постоянное подкрепление – например, финансовое вознаграждение в виде повышения заработной платы или социальное в виде признания, – продуктивность может стать целью сама по себе, что приводит к компульсивному поведению.

Это явление, возможно, более распространено, чем вы думаете. Два национальных репрезентативных исследования, проведенных в Норвегии и Венгрии, показали сходные результаты. Психолог Сесилия Андреассен и ее команда обнаружили, что от работы зависимы 7,3–8,3% норвежцев. В свою очередь группа исследователей под руководством профессора Жолта Деметровича считает, что среди венгров, работающих не менее сорока часов в неделю, риску зависимости от работы подвержены 8,2%. Психолог Марк Гриффитс оценивает распространенность зависимости от работы среди американцев примерно в 10%, отмечая, что некоторые оценки достигают 15–25%.

Ухудшает ситуацию и то, что зависимость от продуктивности может считаться «аддикцией двойственного блага» (термин, первоначально использовавшийся для описания зависимости от работы в 1980-х годах): это делает ее социально более приемлемой и откладывает проявление негативных последствий на более долгий срок.

Подобно тем, кто пристрастился к физическим упражнениям, человек, зависимый от продуктивности, способен сначала добиться успеха в своей карьере, заработать много денег и получить лавры за свою работу. Но в долгосрочной перспективе одержимость продуктивностью может иметь непредвиденные последствия, такие как эмоциональное выгорание, проблемы с семьей и здоровьем.

Зависимы ли вы от продуктивности?

Образование часто учит нас привязывать свою самооценку к тому, какой вклад мы вносим в общество. Чем больше вносим, тем лучше. «Я работаю, значит, я существую». Продуктивность ощущается как способ повысить нашу самооценку.

Такое положительное подкрепление может затруднить осознание того, что мы способны стать жертвой зависимости от продуктивности. Однако есть пять характерных признаков того, что эта зависимость присутствует:

1. Вы не хотите тратить время «впустую». Люди, зависимые от продуктивности, могут страдать тревогой по поводу времени и навязчивым желанием тратить его как можно осмысленнее. Как пишет доктор Алекс Ликерман, беспокойство по поводу времени возникает из повторяющихся вопросов: «Создаю ли я в своей жизни самое важное, что только могу? Когда придет время умирать, почувствую ли, что потратил слишком много времени зря?». Стремление постоянно оптимизировать свое время и изо всех сил бороться с ничегонеделанием может быть признаком зависимости от продуктивности.

2. Вы склонны превращать хобби в дополнительные проекты. Допустим, вы заинтересовались садоводством и любите проводить время на даче, собирать информацию о различных видах цветов, растений и ухаживать за ними. У вас может возникнуть соблазн превратить это хобби в нечто более продуктивное, например, запустить рассылку тематических новостей или продавать рекомендации по садоводству.

3. Вы чувствуете вину, если не достигаете своих целей. Несмотря на пустой почтовый ящик или длинный список выполненных дел, зависимость от продуктивности может привести к тому, что заснуть вечером вам будет трудно, потому что не удалось быть продуктивным настолько, насколько вы хотели. Вместо того чтобы закрыть свой ноутбук и забыть о нем до следующего дня, вы не можете отключиться из-за чувства вины, которое испытываете, поскольку не достигли каких-то своих (иногда искусственных) целей.

4. Вы всегда ставите работу на первое место. Вы спешите закончить ужин с семьей, чтобы вернуться к работе? Отменяете планы с друзьями, чтобы доделать презентацию? Просыпаетесь среди ночи ради встречи, организованной в другом часовом поясе? Хотя большинству людей время от времени приходится это делать, но те, кто зависим от продуктивности, всегда предпочитают работу другим важным сферам своей жизни.

5. Вы постоянно чувствуете себя занятым. Доктор Брене Браун, исследователь из Университета Хьюстона, описывает «сумасшедшую занятость» как обезболивающую стратегию, которая позволяет нам не сталкиваться с правдой жизни. Она полушутя замечает: «Я часто говорю, что когда они начнут проводить встречи «12 шагов» для трудовых «алкоголиков», им понадобится арендовать футбольные стадионы». Эта стратегия обезболивания способна дать нам иллюзию продуктивности.

К счастью, зависимость от продуктивности – это не болезнь, и с помощью небольших изменений можно не попасть в ее ловушку надолго, когда начнут проявляться негативные последствия.

Как справиться с зависимостью от продуктивности

Не существует универсального решения, позволяющего избавиться от одержимости продуктивностью, но практика осознанной продуктивности – прекрасный способ вырваться из этой зависимости.

• Освободите место для саморефлексии. Справиться с зависимостью от продуктивности можно, начав с понимания ее источника и механизмов. Какие награды заставляют вас быть одержимыми ею? Деньги, признание, что-то еще? Какие вы замечаете у себя шаблонные способы работы, наносящие вред другим сферам жизни – времени, проводимому с семьей, или сну? Ведение дневника может быть отличным способом поразмышлять о ваших отношениях с продуктивностью.

• Расставьте приоритеты. Для многих работа является важной частью их личности. Но она не должна быть единственным аспектом, определяющим вашу ценность. Что еще вас волнует? Какие области за пределами работы вы хотели бы исследовать? Совпадают ли ваши приоритеты с ценностями? Вместо того чтобы автоматически создавать бесконечные списки задач, спросите себя: к какой значимой цели я могу стремиться?

• Не убивайте бабочку. Помните, что не все увлечения должны превратиться в источник дохода. Постарайтесь сохранить некоторые хобби просто как хобби. Как пространство самовыражения, где вы можете экспериментировать и играть, когда захочется, не ограничиваясь продуктивностью.

• Пересмотрите свои отношения со временем. Тревога по поводу времени может привести к ежедневному ощущению спешки, которое заставляет нас паниковать и чувствовать себя подавленными. Мы думаем, что максимально используем свое драгоценное время, но вместо этого проносимся мимо него, не наслаждаясь каждой его секундой. Делайте перерывы, привыкайте к ничегонеделанию и, самое главное, определите, что для вас значит «хорошо проведенное время», чтобы вы могли найти место для этих моментов.

• Создайте свою собственную систему. Вместо того чтобы полагаться на предписанные способы повышения продуктивности, которые в вашем случае могут не сработать и вызвать еще больший стресс, постепенно разрабатывайте, экспериментируя и повторяя, свою собственную систему. Объедините свои приоритеты, хобби и идеи о том, как вам работается лучше всего, чтобы быть уверенными – вы можете достичь своих целей, не жертвуя своим психическим здоровьем.

Наконец, обратите внимание на собственные триггеры. Вам, как выздоравливающему от продуктивности «наркоману», возможно, придется всегда быть осторожным, чтобы не возвращаться к старым шаблонам всякий раз, когда вы начинаете новую работу, новое хобби или ставите перед собой новую захватывающую цель. Практика самоанализа и внимание к своему психическому здоровью сделают вашу работу более приятной и более устойчивой.

Сообщение Я работаю, значит, я существую: почему мы одержимы продуктивностью появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

В XVII и XVIII веках группа западных философов столкнулась с извечной проблемой зла: вопросом о том, как добрый Бог мог допустить существование страданий в мире. Такие философы, как Пьер Бейль, Никола Мальбранш и Готфрид Вильгельм Лейбниц, а затем такие столпы, как Вольтер, Дэвид Юм и Иммануил Кант, яростно спорили не только относительно того, как можно решить эту проблему — если ее вообще можно решить, — но и относительно того, как говорить о таких мрачных вопросах.

Некоторые из этих аргументов «теодицеи» (попытка оправдать творение) могут показаться устаревшими на современный взгляд, но в эпоху, когда молодые люди ставят под сомнение нравственность появления на свет новых детей, они на удивление актуальны. В конце концов, дело не только в Боге: речь идет о творении и, более конкретно, о том, в какой степени творение может быть оправдано, учитывая беды или «зло», существующие в мире.

Вопрос о творении актуален для нас сегодня. Учитывая всю безмерную неопределенность климатического кризиса, стоит ли дарить жизнь новым детям, не зная, какое будущее их ожидает? И если это оправдано, то есть ли момент, когда это перестает быть таковым? Большинство людей, вероятно, согласятся с тем, что можно представить себе некий мир, в котором созидание было бы аморальным. В какой именно момент жизнь становится слишком плохой или слишком неопределенной, чтобы жить дальше?

В эпоху раннего Просвещения, конечно, не было таких забот о будущем планеты. Но существовало зло, и его было предостаточно. Преступления, несчастья, смерть, болезни, землетрясения и просто превратности жизни. «Учитывая такое зло, — спрашивали философы, — может ли существование быть оправданным?»

Именно от этих давних философских дебатов произошли термины «оптимизм» и «пессимизм», которые так часто используют, а возможно, которыми и злоупотребляют, в нашей современной культуре. «Оптимизм» — фраза, придуманная иезуитами для таких философов, как Лейбниц, с его представлением о том, что мы живем в «лучшем из всех возможных миров». «Пессимизм» последовал вскоре после этого для обозначения таких философов, как Вольтер, чей роман «Кандид» (1759) высмеивал лейбницианский оптимизм, противопоставляя его множеству зол в мире. «Если это лучший из всех возможных миров, — спрашивает герой Вольтера, — то на что же похожи остальные?» (ибо, несомненно, если бы Бог мог создать лучший мир, он бы так и сделал).

Но на самом деле Вольтер не был великим пессимистом: другие философы, такие как Бейль и Юм, пошли гораздо дальше в своем изобличении дурного. Для Бейля, а после него и для Юма, дело не только в том, что жизненных бед больше, чем благ (хотя они верят, что это тоже так), но в том, что они перевешивают их. Жизнь может состоять из равного количества хороших и плохих моментов: проблема в том, что плохие события, как правило, имеют интенсивность, которая тянет чашу весов вниз. По словам Бейля, даже короткий скверный период способен разрушить множество хорошего, подобно тому, как небольшая порция морской воды может испортить бочку пресной. Точно так же в одном часе глубокой печали содержится больше зла, чем добра в шести или семи приятных днях.

В противовес этому мрачному видению такие мыслители, как Лейбниц и Жан-Жак Руссо, подчеркивали блага жизни и нашу способность искать добро во всем, ведь если мы научимся корректировать свое видение, то заметим, что жизнь на самом деле очень хороша. «В жизни людей несравненно больше добра, чем зла, как несравненно больше домов, чем тюрем, — писал Лейбниц. — Мир послужит нам, если мы возьмем его к себе на службу. Мы будем счастливы в нем, если сами того захотим». Как пессимисты считали, что оптимисты обманываются, настаивая на жизненных благах, так и оптимисты считали, что взгляд пессимистов направлен в сторону плохого: каждая сторона обвиняла другую в отсутствии правильного видения.

Таким образом, значительная часть вопроса стала заключаться в следующем: каково правильное видение?

Одна вещь, которая поразила меня, когда я углубилась в эти вопросы, заключалась в том, насколько озабочены и оптимисты, и пессимисты этическими допущениями, лежащими в основе теоретических аргументов. На поверхности вопрос звучал так: можно ли оправдать созидание? Но под ним всегда лежал более глубокий вопрос. Вопрос, столь же этически и эмоционально пропитанный: как говорить о страдании так, чтобы это давало надежду и утешение?

Существуют не только теоретические, но и моральные возражения, которые каждая сторона выдвигает против другой. Главное возражение, которое пессимисты предъявляют оптимистам, состоит в том, что настаивать на том, что жизнь хороша даже перед лицом тяжелых, непреклонных страданий, или утверждать, что мы контролируем свое счастье, что мы будем счастливы, «если захотим» — это значит усугублять наши страдания. Это добавляет к страданиям ответственность за них и обременяет того, кто их испытывает чувством собственной неадекватности. Если жизнь так хороша, то испытания страдальца должны быть делом неправильного видения. И действительно, оптимисты склонны говорить именно так. Вот почему оптимизм, говорят пессимисты, — это жестокая философия. Если он и дает нам некоторую надежду, то не приносит утешения.

В свою очередь, оптимисты предъявляют своим оппонентам равнозначную обеспокоенность. Их возражение пессимистам состоит в том, что, если мы настаиваем на силе, вездесущности и неизбежности страданий, если описываем их во всей глубине и мрачности (как это обыкновенно и делают пессимисты), то это нагромождает страдание на страдание — и это то, что усугубляет страдание, поскольку, как писал Лейбниц, зло удваивается, если ему уделяется внимание, которое следует отвращать от него.

Пессимизм, говорят оптимисты, сам по себе неутешителен. Но более того, он безнадежен.

Вопрос этих философов, таким образом, не только теоретический — хороша или плоха жизнь в целом — но и более конкретный: если встретиться лицом к лицу с тем, кто страдает, что может предложить философия? Что философия может предложить в качестве надежды и утешения?

Политики особенно склонны настаивать на том, что они оптимисты, или даже говорить о «долге оптимизма».

Оба направления мысли имеют одну и ту же цель, но прокладывают разные пути к ней: пессимисты предлагают утешение, подчеркивая нашу хрупкость, признавая, что, как бы мы ни старались, мы можем не достичь счастья не по своей вине. Оптимисты же стремятся вселить надежду, подчеркивая наши возможности, утверждая, что, какими бы мрачными, безрадостными ни были обстоятельства, мы всегда можем изменить направление, мы всегда можем стремиться к лучшему.

В принципе нет причин, по которым нельзя было бы объединить оба пути, и каждый из них служил бы необходимой противоположностью другому, противоядием от яда, которым может стать любой взгляд, если подавать его неразбавленным. Но факт остается фактом: эти первые оптимисты и пессимисты рассматривали друг друга как противоположности. И, по сути, мы тоже так считаем: мы все еще склонны мыслить в бинарных терминах, как будто в жизни есть суровый выбор между оптимизмом и пессимизмом, или, говоря словами Ноама Хомского, между оптимизмом и отчаянием: «У нас есть два варианта. Мы можем быть пессимистами, сдаться и способствовать тому, чтобы произошло самое худшее. Или мы можем быть оптимистами, ухватиться за возможности, которые, несомненно, существуют, и, возможно, помочь сделать мир лучше. Выбор невелик».

Последний пример сам по себе показывает грубость и однобокость нашего использования этих терминов. Оптимизм имеет тенденцию быть положительно заряженным, пессимизм — отрицательно заряженным. Когда мы называем кого-то оптимистом, это, как правило, похвала. Именно поэтому политики особенно охотно настаивают на том, что они оптимисты, или даже говорят о «долге оптимизма». И наоборот, назвать кого-то пессимистом — значит высмеять, осудить, принизить его. «Пессимизм — для неудачников», — так называется одна из книжных новинок.

Но настолько ли безальтернативен наш выбор? Если на дороге пессимизма есть тени, то и на противоположной дороге есть опасности. И это те самые опасности, от которых нас предостерегали старые пессимисты: если мы чрезмерно подчеркиваем свою власть над разумом, жизнью, судьбой, то очень легко оступиться и стать жестокими.

Нам не нужно далеко ходить, чтобы увидеть примеры того, чем может стать оптимизм в его самых мрачных формах. Когда в 2008 году лондонский многоквартирный дом под названием Heygate Estate был продан иностранным инвесторам, его жителей сначала выселили, а затем местный совет предложил курсы осознанности, чтобы справиться с тревогой и стать ответственными за свои несчастья. Если каждый из нас в полной мере контролирует свои психические состояния, то какая может быть причина требовать социальной справедливости? Это теневая сторона, которая примыкает к популярному нарративу: «вы сами ответственны за свое счастье», и подкрепляется тонким ужасом режима социальных сетей, который побуждает нас транслировать свой успех и счастье на весь мир.

Именно в таких случаях проявляется утешительная сила пессимизма: это нормально — быть не в порядке. Подчас мы терпим неудачу, иногда наталкиваемся на твердые стены наших собственных возможностей или границ мира, и утешением может стать напоминание о том, что наши страдания, наша хрупкость — это не наша вина. Что мы страдаем вопреки себе. Что горевать о том, что мы теряем, или еще потеряем, или уже потеряли, может быть правильным.

Мы так быстро приравниваем пессимизм к пассивности, фатализму или отчаянию и отвергаем его на этом основании — ибо, конечно, нам не нужна философия, которая призывает нас сдаться. Но действительно ли это то, что означает пессимизм? Как утверждает Джошуа Фоа Дьенстаг в своей книге «Пессимизм: Философия, этика, дух» (2006), пессимизм отнюдь не ведет к пассивности, он может быть тесно связан с традицией моральной и политической активности, как в случае Альбера Камю, чье мужество и активизм во время Второй мировой войны были пронизаны его пессимистическими взглядами.

Даже самые мрачные пессимисты никогда не говорили, что жизнь будет только хуже или никогда не может быть лучше: это карикатура на пессимизм, набросанная на скорую руку, чтобы отмахнуться от него. Артур Шопенгауэр, самый мрачный из них, не придерживался этой точки зрения. Напротив, он считал, что именно потому, что мы не в силах контролировать ход вещей, мы никогда не можем знать, что нас ждет в будущем: жизнь может стать хуже или лучше: «Пессимист ничего не ожидает». Возможно, в этом не так много надежды, но, тем не менее, это своего рода надежда. Так же как и слабый проблеск, который можно найти среди самых мрачных страниц этих писателей: быстрая, не дающая покоя интуиция, что в черном видении можно что-то найти; что наши глаза могут быть открыты так, как никогда раньше; что мы можем видеть во тьме.

Вот почему обнадеживающий пессимизм может быть не противоречием, а проявлением дикой силы, которую можно использовать только тогда, когда самые темные силы жизни собираются в странную алхимию надежды.

Я думаю об этом в наш век, отмеченный экологическим истощением и опустошением, наводнениями, пожарами и тепличными стенами — призраком климатического кризиса, что окутывает нас. Эта эпоха также отмечена тихим или не очень тихим отчаянием молодых. Та же самая критика, когда-то направленная против пессимистов прошлого, теперь адресуется отчаявшейся молодежи оптимистами технологического развития и сторонниками прогресса, для которых любое рассмотрение простой возможности упадка само по себе является признаком слабости, недостатка воображения, морального изъяна — прежде всего узости взглядов. И поэтому они осуждают протест молодежи — как пессимизм, как фатализм, как «простое» отчаяние. Они критикуют их за мрачность взглядов, называют их заявления преувеличенными, а выступающих — избалованными.

Слишком легко упустить тот факт, что это поколение — первое, выросшее в мире, где климатическая катастрофа не просто маячит на горизонте, а является суровой реальностью — преследует реальное чувство потери будущего, поскольку все вещи, которые, как им говорили, придают жизни смысл, становятся либо бессмысленными, либо проблематичными. Такие вещи, как учиться, найти хорошую работу, остепениться. Но какие профессии еще можно найти? Где будет безопасно обосноваться? Как сказала Грета Тунберг на Парламентской площади в Лондоне в 2018 году: «И почему я должна учиться ради будущего, которого скоро не будет, когда никто ничего не делает, чтобы сохранить это будущее?» Такие вещи, как создание семьи — но если у детей нет будущего, разве можно продолжать род? Даже более тривиальные вещи, такие как саморазвитие, путешествия, уже не являются простыми: насколько важно саморазвитие, если сопоставить его с углеродными затратами на современные путешествия?

Это полное разрушение смысла, которое только сейчас становится для нас очевидным. Существует очень реальное ощущение, что молодые люди переживают не только потерю понятий, но и потерю самого будущего, поскольку все обычные ответы на вопрос о том, что делает жизнь стоящей, становятся все более неопределенными. Они находятся в этой темноте, ищут какую-то надежду, какое-то утешение, и что мы можем им предложить? Конечно, мы можем сделать что-то лучшее, чем дать явно неадекватный ответ (который может быть и откровенной ложью), заверив их, что все будет хорошо, ведь мы знаем, что есть все шансы, что этого не произойдет.

Любые грубые заявления об оптимизме были бы более чем неуместны, это была бы ложь, которая никого не обманет, и в первую очередь обостренные моральные чувства молодежи. Молодые люди видят сквозь пустые обещания и заверения политиков и чувствуют гнев, который, как мы знаем, оправдан. Если мы говорим им, что все будет хорошо, это не просто пустые слова: это неспособность серьезно отнестись к их опыту. А это, как сказали бы нам пессимисты, единственное, что гарантированно усугубит их страдания.

Но если грубый оптимизм не справляется, может ли пессимизм быть лучше? Я предположил, что пессимизм может иметь ценность. А можем ли мы пойти дальше? Может ли он быть, по сути, добродетелью?

Для некоторых само понятие добродетели пессимизма может показаться абсурдным. Например, мы можем согласиться с мнением Юма о том, что признаком любой добродетели является то, что она полезна и приятна либо для того, кто ею обладает, либо для других. Но, конечно, пессимизм не является ни полезным, ни приятным. Он не полезен, утверждают авторы, потому что делает нас пассивными, угнетает не только нас самих, но и «наше чувство возможного», как сказала Мэрилинн Робинсон о культурном пессимизме в частности. И это не радует, поскольку усиливает наши страдания, заставляя сосредоточиться на плохой стороне жизни, а не на хорошей (или так считали такие заядлые оптимисты, как Лейбниц и Руссо). Поэтому неудивительно, что некоторые исследования предполагаемых «образцов морали» выявили позитивность, надежду и оптимизм среди характеристик, которые были общими для этих людей.

Обнадеживающий пессимизм прорывается сквозь заржавевшую дихотомию оптимизма и пессимизма. Именно это отношение, эта перспектива представлена людьми, которые своим примером дают утвердительный ответ на вопрос, поставленный Полом Кингснортом: «Возможно ли видеть будущее как нечто темное и еще более темное, отказаться от ложных надежд и отчаянного псевдооптимизма, не впадая в отчаяние?»

Нужно избегать не столько пессимизма, сколько безнадежности, фатализма или сдачи. Даже отчаяния не нужно полностью избегать, поскольку оно тоже может заряжать энергией и побуждать нас стремиться к переменам, но мы должны избегать такого отчаяния, которое приводит нас к краху. Это не то же самое, что пессимизм, который представляет собой просто мрачный взгляд на настоящее и будущее и не подразумевает потери мужества или настойчивости в стремлении к лучшему: напротив, часто это именно те дары, которые может дать пессимизм.

Можно быть глубоким, мрачным пессимистом, оказаться в холодных тисках отчаяния, но при этом не терять надежду (а это может быть только надежда) на то, что лучшее еще может прийти. Это такая надежда, которая покупается дорогой ценой. Она не приходит легко, а высекается из болезненного видения, которое может быть просто признанием всех страданий, которые может нести и несет жизнь. Если уж на то пошло, пессимисты научили меня вот чему: в глазах, полных этой тьмы, все равно может быть странная сокрушительная открытость, как в распахнутой двери, чтобы добро вошло в жизнь. Поскольку все вещи неопределенны, то и будущее тоже, и поэтому всегда есть возможность перемен к лучшему, как и к худшему.

Чтобы смотреть открытыми глазами на реальность перед нами, требуется мужество

Это само по себе моральная позиция: та, что приветствует добро, когда оно дается, и побуждает его продолжать свой путь, но также признает зло, не объясняя его и не перегружая волю тех, кого оно сокрушает на своем пути. Иногда мы не в силах изменить мир так, как нам хотелось бы, и признание этого может быть как величайшим усилием, так и величайшим утешением, не отнимая при этом стремления отдать делу все свои лучшие и самые главные силы.

Сообщение Обнадеживающий пессимизм: есть ли смысл в оптимизме в трудные времена? появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

В каждой великой истории есть жертва: Оливер Твист, принцесса в башне, Красная Шапочка. Если вы когда-нибудь обращались к раненому внутреннему ребенку, который чувствует себя беспомощным и обвиняет других, вы знакомы с этой ролью.

Захватывающей истории также нужен злодей или преследователь: злые сводные сестры, Джокер, Билл Сайкс. Если вы узнаете в себе осуждающего родителя, который стыдит и обвиняет других, скорее всего, вы играли эту роль.

И конечно, убедительное повествование требует героя или спасателя: чудо-женщину, Нэнси, прекрасного принца. Если вы когда-нибудь без спроса помогали кому-то, кто, по вашему мнению, не мог разобраться в ситуации сам, вы понимаете, о чем я говорю.

Как и в случае с нашими мечтами, каждый персонаж является автором. Жертва, Преследователь и Спасатель представляют наши разные части. И нам нужны все три этих архетипа, чтобы рассказывать интересные, осмысленные, драматические истории.

Настоящая драма возникает, когда Жертва становится Героем, а Преследователь — Спасателем. В сказке про Золушку и в истории Оливера Твиста мы встречаем Героя в роли Жертвы. А Красная Шапочка сначала была Спасателем своей бабушки, а потом стала Преследователем.

Гамельнский крысолов начинает как Спасатель города и Преследователь крыс, затем становится Жертвой обмана Преследователя-мэра и в отместку сам превращается в Преследователя городских детишек.

Так же и в реальной жизни будут разные ситуации, когда вы выступаете (или воспринимаетесь другими) в разных ролях: Жертвы, Спасателя и Преследователя. Когда никто не ценит и не отвечает взаимностью на попытки все исправить, измученный Спасатель часто видит себя Жертвой. А Жертва ищет возмездия, становясь Преследователем, обвиняя и преследуя других, или переходя на противоположную сторону в качестве Спасателя.

Но большинство из нас раз за разом обнаруживают, что их тянет только к одной из этих ролей.

Это называется «Треугольник Драмы» — деструктивный цикл человеческого взаимодействия, названный  так в 1960-х годах психологом доктором Стивеном Карпманом, который также был членом Гильдии киноактеров. Карпман особо выделял игру ролей. Жертва — это тот, кто «играет» в Жертву, а не тот, кто буквально ранен или угнетен; Спасатель — это не кто-то вроде пожарного, который честно справляется с настоящей чрезвычайной ситуацией. Все три состояния являются «ролями», и ни одно из них не может соответствовать тому, кто мы есть на самом деле. Любой человек может попасть в этот замкнутый круг, из которого трудно вырваться.

Жертва: «Ты всегда обвиняешь меня. Это так несправедливо»

В драматическом треугольнике Жертва воспринимает жизнь как что-то, что происходит с ней, и чувствует себя бессильной изменить свои обстоятельства. Безнадежные, забитые и застрявшие Жертвы возлагают вину на Преследователя, которым может быть человек или ситуация. Будучи бессильной, Жертва якобы ищет Спасателя, который решит за нее проблему. Жертвы также имеют скрытый интерес в признании своей проблемы неразрешимой.

Жертва сбрасывает со счетов свою способность решить проблему или инициировать изменения.

Преследователь: «Это ты виноват, что все идет не так»

Осуждающая и критическая роль Преследователя заключается в том, чтобы Жертва оставалась Жертвой, обычно с помощью властных слов и контролирующего поведения.

Помните, если Жертва больше не чувствует себя угнетенной, она может подняться и выйти из треугольника, и тогда Преследователь (и Спасатель) не играет никакой роли.

Преследователь снижает ценность и целостность, а также чувства других людей.

Спасатель: «Бедняжка. Сейчас я все поправлю»

Излишне услужливый, самоотверженный и жаждущий того, чтобы в нем нуждались, Спасатель, в свою очередь, вроде бы хочет помочь Жертве, но на самом деле действует таким образом, чтобы удовлетворить собственную потребность в одобрении за спасение. Очень часто Спасатели невольно пытаются помочь брошенному ребенку внутри себя: «спасают» других в надежде, что другие придут им на помощь.

Определение Спасателя в треугольнике драмы — это человек, который, казалось бы, стремится решить проблемы Жертвы, но на самом деле проворачивает это так, что Жертва теряет свою власть, а Спасатель получает больше выгоды, чем Жертва.

Спасатель отрицает способность других действовать по собственной инициативе и решать проблемы самостоятельно.

Из треугольника драмы есть выход

Знакомы ли вы с этой формой игры разума, основанной на тревоге и сосредоточенной на проблемах? Это игра, которая сама себя поддерживает и предназначена она для того, чтобы удерживать жертву бессильной в динамике, создающей американские горки напряжения и облегчения.

В течение многих лет считалось, что единственный способ справиться с «ужасным драматическим треугольником» — это просто осознавать его и, прилагая огромные волевые усилия, выйти из роли, которую играешь. Затем, в 2005 году, тренер по командной работе Дэвид Эмеральд Вомельдорф опубликовал новую модель, которая сейчас начинает широко использоваться для облегчения командной работы и повышения производительности в организациях по всему миру.

В отличие от «Ужасного Треугольника Драмы», который фокусируется на проблемах, метод TED (The Empowerment Dynamic) ориентируется на увлеченность. Он сосредоточен на целях и результатах. TED — это поучительная история самостоятельности и лидерства, принципы и система которой основаны на исследованиях Вомельдорфа в области сотрудничества людей и организаций. Он предлагает столь необходимое противоядие от треугольника драмы.

Вомельдорф создает новый треугольник, в котором:

• Жертва становится Творцом
• Преследователь берет на себя роль Соперника
• Спасатель принимает новую динамичную ипостась Тренера

Конечно, каждая из этих перестановок требует огромного воображения и мужества. Для того, кто всегда считал себя Жертвой, может быть очень сложно проявить творческий подход и подумать, возможно, впервые, какова их долгосрочная цель или видение.

Создатели сосредоточены на результатах, а не на проблемах. Да, конечно, проблемы будут возникать всегда, но TED призывает нас рассматривать эти препятствия как вызовы, которые заставляют нас прояснять собственные цели. Делая то, что Вомельдорф называет «детскими шажками», как Творцы, мы получаем более четкое представление о результатах, которых хотим достигнуть.

Последняя роль в этом треугольнике — это Тренер. Вместо того чтобы считать своей обязанностью спасать кого-то, Тренер задает вопросы, призванные помочь человеку сделать осознанный выбор. Ключевое различие между Спасателем и Тренером заключается в том, что последний видит человека способным делать выбор и решать собственные проблемы. Для Спасателя Жертва сломлена. Для Тренера человек способен создавать, он находчив и целен.

Детские шаги

«Главное, — говорит Вомельдорф, — признать, что роли, которые мы играем, не являются реальными — это выбор».

Если вы скатываетесь к роли Жертвы, спросите себя, что из того, что вы скажете или сделаете прямо сейчас, поможет вам.

Если вы соскальзываете в роль Преследователя, спросите себя, что вы делаете, что может способствовать этой проблеме?

Если вы берете на себя роль Спасателя, то задайте вопрос, как вы можете расширить возможности этого человека и научить его самостоятельно находить ответы?

Если вы в настоящее время чаще всего играете роль Жертвы, Спасателя или Преследователя, я хотел бы предложить вам переключиться на более вдохновляющие, основанные на увлеченности роли Соперника, Тренера или Творца. Как трансформировавшийся Спасатель, который теперь является профессиональным Тренером, я вижу во всех Жертвах, Преследователях и Спасателях созидателей, ожидающих своего проявления.

Сообщение Комплекс Оливера Твиста: как превратиться из жертвы в творца появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

Профессиональные писатели, общаясь с людьми других профессий, часто получают, на первый взгляд, совершенно невинный вопрос: «А чем вы в действительности хотите заниматься?».

Собеседнику кажется, что это уместный вопрос, побуждающий человека поделиться своими мечтами или увлечениями. О профессии, которую они хотели бы получить — если бы только …

Я отвечаю прямо. Ничего не могу с собой поделать.

«Тем, чем я занимаюсь сейчас».

Вот досада.

«Компания, любящая страдания», не хочет связываться с человеком, который на самом деле доволен тем, чем занимается в жизни.

Я знала, что хочу стать писателем, еще до того, как осознала, что хочу быть профессиональным писателем.

Это первое занятие, которое было мне по душе, и спустя много лет оно до сих пор для меня на первом месте.

Большинство людей что-то так или иначе пишут, поэтому многие считают профессию писателя выдуманной работой. Карьерой, возникающей по волшебству. Или случайно.

На самом деле все обстоит с точностью до наоборот.

Здесь нет никакого колдовства. Нет совпадений или случайного везения. Никаких вдохновляющих цитат для писателей, которые подтверждаются на практике.

Профессиональные писатели должны тщательно обдумывать любое решение.

Профессиональные писатели не ценят творческие идеи

Творчество заложено в нас природой. Мы хотим строить. Мы хотим внедрять инновации. Это весело, и это заставляет нас чувствовать себя живыми. Мы — творцы.

Это не значит, что мы всегда достигаем целей.

Потому что мы болтаем. Мы также болтуны. И часто, чем больше мы говорим, тем меньшего достигаем.

Не всегда, но когда кто-то слишком занят разговорами о великой творческой идее, он пренебрегает ее вынашиванием, развитием и реализацией в течение долгого времени.

Вот почему творческие концепции сами по себе наводят на меня скуку.

Покажите мне стратегию и сторителлинг.

Стратегия запускает творчество

Дисциплинированное творчество обеспечивает контент-идеям необходимую заботу и условия для дальнейшего развития.

Время быть безумными.

Время быть сосредоточенными.

Пространство для действий.

Время для передышки.

Баланс ведет к прогрессу.

Когда профессиональные писатели поглощены работой, они быстро понимают, что вызывает ментальные преграды. Нужна дисциплина, чтобы выполнить работу в срок, уверенность в себе, позволяющая быстро начать мозговой штурм для следующего поста в блоге с таким же высоким уровнем творческой энергии. 

Для этого нужна практика.

Основные принципы успеха профессиональных писателей

Я использую термин «дисциплинированное творчество» последние несколько лет, но я не давала описания этому определению. До этого момента.

Как выглядит дисциплинированное творчество для профессиональных писателей?

Вот 10 столпов дисциплинированного творчества, которые помогут стать профессионалом.

1. Придерживайтесь своего собственного рабочего графика

Первое правило дисциплинированного творчества — доводить дело до конца.

Усмирите свою необузданную натуру и перестаньте стремиться к совершенству, ведь от этого зависит способность выполнять обязанности.

Поскольку творческая работа часто «не похожа на работу», важно следовать собственному рабочему графику.

Ваша рутина кому-то кажется бесполезной работой, но это не имеет значения. Вы знаете, что реализуете задуманное, будь то задание для клиента или собственный проект по написанию текста для сайта.

Серьезные писатели не оправдываются тем, что причиняют кому-то неудобства или разочаровывают аудиторию.

2. Профессиональные писатели работают над несколькими литературными проектами

Ваше дело, безусловно, требует сосредоточенности, но что произойдет, если взяв только один творческий проект, вы почувствуете, что зашли в тупик?

Вы расстроитесь и, возможно, испытаете творческий кризис.

Наметьте несколько тем для разных бизнес-проектов и, как правило, одна из них будет выделяться как наиболее простая для написания. Начните с нее.

Возможно, это будет не первый пункт в рабочем графике, упомянутом выше, но используйте эту тему для разогрева, а затем переходите к чему-то более срочному.

3. Установите распорядок дня

Творческие процессы не могут быть изолированными от остальной жизни, поэтому любые дела, какими бы обыденными они ни казались, оказывают влияние на творчество.

Вспомните старую пословицу: То, как вы делаете что-то одно, говорит о том, как вы делаете все остальное. 

Итак, чем наполнена ваша жизнь?

Вы можете:

• Выделить особое время утром и насладиться любимым напитком.
• Начать медитировать.
• Попробовать новые виды деятельности — не обязательно делать только что-то очень важное.

Чтобы добиться цели, вам не нужно бегать в режиме паники, постоянно чем-то занимаясь, испытывая при этом напряжение и истощение.

Установите распорядок дня и придерживайтесь его, тогда вы укрепите самодисциплину и способность творить по требованию.

4. Смиритесь с тем, что профессиональные писатели нарушают распорядок дня

Этот пункт для вас, если вы подумали, что я идеалистка.

Жизнь — это беспорядок.

Мы все хотим оптимизировать условия, способствующие производительности, но эти искренние намерения не гарантируют, что повседневные дела будут идти гладко. 

Вместо того, чтобы ругать себя в дни, когда вы не занимаетесь спортом, не пишете черновик или не придумываете новые идеи для онлайн-бизнеса, примите, что неожиданные ситуации и проблемы — это часть творческого процесса. Делать перерывы — это тоже творчество.

5. Найдите простой способ вернуться в нужное русло

Нарушив распорядок дня, вы почувствуете себя перегруженными задачами, которые только накапливаются в списке дел.

Нет единственного правильного порядка, как справляться с делами. Не ждите «идеальных» условий, чтобы приступить к выполнению важной задачи, например, научиться создавать цифровые продукты.

Просмотрите свое расписание до конца дня и до конца недели, а затем спросите себя:

Что я реально могу сделать?

Это не про какую-то огромную цель, которой вы, скорее всего, не достигнете. Это про важный пункт, с которым вы справитесь и сделаете это хорошо.

Скорректируйте расписание на день и на неделю, пока вы естественным образом не вернетесь к желаемому режиму.

6. Профессиональные писатели закладывают больше времени

У меня творческая работа всегда занимает больше времени, чем я думаю.

Если не заложить достаточно времени, чтобы проявить энтузиазм и любопытство, то вы не сдадите работу в срок. Это создаст впечатление небрежного отношения к работе, а не дисциплинированного творчества.

Вам нужно время для изучения связанных тем, но многие любимые истории часто не находят достойного места в окончательном варианте.

Определите для себя достаточное количество времени для изучения материала — это придаст вашему стилю письма более четкие и тонкие ноты.

7. Ставьте небольшие, удовлетворяющие цели

Хотите знать секрет, как за одну писательскую сессию создать нечто гениальное?

Вот и нет, не ждите, что это возможно.

Вы считаете, что «настоящий писатель» посвящает ремеслу половину дня или даже целый день? У профессиональных писателей такая же беспорядочная жизнь, как и у всех остальных.

Даже если вы хотите заложить достаточно времени на творчество и дисциплинированное соблюдение сроков, это не всегда означает, что нужно выделять на это много времени.

Истощение собственных ресурсов — самый быстрый путь к неустойчивому творчеству. Если вы не поддерживаете творческую отдачу в течение долгого времени, вы плохой кандидат на стабильную писательскую карьеру.

Возможно, в ходе проекта понадобится несколько длительных сессий, но дисциплинированное творчество — это результат последовательной, целенаправленной работы.

Планируйте более короткие сеансы письма, чтобы ежедневно достигать небольших, удовлетворяющих целей. И если озарение не постигает вас в ту же секунду, вы не будете испытывать сильного давления.

У вас останется достаточно времени, чтобы добиться большего прогресса в течение следующего периода работы.

8. Профессиональные писатели отдают приоритет редактированию

Великие писатели — великие редакторы, но чтобы стать великим редактором, следует научиться распознавать идеи, которые нужны больше вам, чем вашей аудитории.

Это абзацы текста, которые необходимо пересмотреть или удалить.

Редактируя текст, не относитесь к этой части работы как к чему-то второстепенному, «бегло просматривая» текст.

Даже если вы научитесь писать хорошие статьи для блога, все равно придется оставлять достаточно времени для самостоятельного редактирования — это отдельный вид деятельности.

9. Повышайте стандарты

Редактирование и вычитка текста до завершения — это очевидные редакторские шаги, но вам также необходимо стать главным редактором собственной карьеры.

Для роста и развития проанализируйте недавно законченную работу и сделайте заметки о том, как улучшить ее в будущем.

Вы только выиграете от последовательных творческих усилий, если будете учиться на них, чтобы достичь своей цели — зарабатывать на жизнь в интернете.

В конце каждого месяца попробуйте оценивать свою работу так, как если бы вы были собственным клиентом. 

10. Не ждите 100% правоты

Будь то творческий процесс или окончательная редакция, вы никогда не будете на 100% уверены, что все сделали правильно. Но это не значит, что вы ошибаетесь. 

«Финал» — это иллюзия.

Вы укрепляете дисциплину и творческий потенциал с каждым новым проектом, за который беретесь. Вы продолжаете наращивать свой писательский портфель понемногу, даже если это доставляет дискомфорт.

Это вовсе не гламурно.

Это вовсе не просто.

Но профессиональные писатели, добившиеся успеха, превращают творческие идеи в оплачиваемую работу — и преодолевают все иллюзии о магии, случайности и удаче.

Это действительно практично.

Сообщение Манифест писателя: 10 столпов дисциплинированного творчества появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

Внутри каждого камня скрыта статуя. Задача скульптора — ее обнаружить. Я видел ангела в глыбе мрамора и я резал, пока не освободил его. Микеланджело

Жизнь состоит не в том, чтобы найти себя. Жизнь состоит в том, чтобы создать себя.
Джордж Бернард Шоу

Раньше я думал о жизни, как Микеланджело. Сглаживал острые углы в поисках свободы. В разные времена я был влюблен в романтическую идею «поиска себя». Наверное, большинство из нас привыкли так думать. В фильмах у упрямого героя есть истинное призвание и в конце концов он откликается на этот зов. Двое друзей понимают, что они созданы друг для друга. Пираты находят сокровища, а красавица — Правильного Парня. Именно так и должна складываться жизнь, не так ли? Погуляй, развлекись, выясни, что твое, а потом остепенись и займись этим. Найди себе девушку, карьеру, город, направление… а потом к 30 годам установи круиз-контроль, паруса, выйди на правильный путь.

Неприятности на пути? Не волнуйся, в море полно рыбы, скоро ты поймаешь хорошую! Найди новую работу! Поищи новый дом! Попробуй новое хобби! Открой свою страсть! Найди себя!

До недавнего времени я тоже проходил такие квесты. Я был уверен, что должен был что-то искать… хотя так и не понял, что именно.

Но что если искать просто нечего?

Что если вместо того, чтобы находить себя, мы создаем себя? Что если жизнь — это не пункт назначения, не путешествие, а строительный проект? Что если мы не находим счастье, успех, себя истинных, а скорее создаем все это?

Дайте четверым малышам кучу кубиков лего. Первый построит идеальный маленький домик. Второй — кривобокий космический корабль. Третий — самую высокую разноцветную башню, какую сможет. Четвертый не построит ничего узнаваемого, но отлично проведет время, складывая блоки, разбирая их, просто наслаждаясь процессом: как щелкает пластик, какие гладкие у кубиков края, выступы наверху и четкие углы. Ни одному из этих ребят вы не скажете: «Почему ты не следовал инструкции?» или «Ты уверен, что не хочешь построить что-то похожее на то, что построил твой сосед?» Конечно нет, это же лего! И они дети! Если вы нормальный родитель или педагог, то скажете только: «Вау, что ты строишь? … Ого, как здорово! Так красиво, мне очень нравится! А тебе нравится?»

Жизнь — это не кино. Сценария нет. Жизнь — это не пазл. Нет образца, по которому нужно собирать. Жизнь — это гора кубиков! Просто строй, что хочешь, черт возьми!

Я строю замок. Он будет неправильной формы, разноцветный и нестандартный. В нем будут изъяны, слабые места и дыры в стенах. И еще он будет восхитительным, гостеприимным и уникальным. Он будет просторным, крепким и устойчивым. Все, что я делаю, каждое решение, действие, каждая победа и всякая ошибка — это еще один кирпичик моего замка. Я не ищу сокровище, я строю свое королевство.

Я лишь недавно столкнулся с таким новым подходом мышления. Конечно, метафоры еще нуждаются в доработке. Но даже за то короткое время, что прошло с тех пор, как я надел эти новые очки и посмотрел на свою жизнь через призму «создания», а не «поиска», я уже чувствую себя… легче. Меньше давления. Меньше тревог. Если нет верных и неверных ответов, то о чем можно беспокоиться?

Вот несколько наглядных примеров перехода к парадигме «создай себя».

Жизнь — не гонка. В прошлом году я стал объектом многих шуточек о том, что я «старичок» среди иностранных преподавателей на Тайване. Многие из этих шуток были моего авторства. Говорят, что в каждой шутке есть доля правды, но я никогда не чувствовал себя не на своем месте. Я всегда мечтал пожить в чужой стране и я по-настоящему счастлив, благодарен и горд собой, что смог осуществить эту мечту. На самом деле, я считаю, что, то, что я здесь сейчас, а не 8-10 лет назад, позволяет мне понять и оценить этот опыт более значимым образом. Неважно, кто закончит свою конструкцию лего первым.

Просто жить день за днем. В прошлом году некоторые из моих близких друзей спрашивали меня, не переживаю ли я, что упускаю возможности? Ну, вы понимаете, потому что окно моих… возможностей удачного брака(?) не будет открыто всегда. В том же духе, все, от хороших друзей до незнакомцев, спешат поинтересоваться: «А как долго ты думаешь оставаться на Тайване?» Мой ответ всегда один и тот же: я не знаю. Я живу год за годом. Чаще всего день за днем. Откусываю по одному кусочку за раз.

Баланс, перспективы и независимость. В прошлом году я провел довольно много времени в одиночестве. Я также провел много времени, чтобы «немного развеяться». Будьте уверены, я действительно думаю, что с напарником по преступлению жизнь может быть гораздо веселее. Так что отправляйте свои заявки. Но если вы находитесь в отчаянных поисках второй половинки, то каждое неудачное свидание — это полный крах и трата времени. Я же смотрю на свидание как на приключение. Я встречаюсь с новым человеком в незнакомой стране. Если мне повезет, она будет говорить на местном языке, мы сходим в какое-нибудь новое место, и она сможет помочь мне понять, что в меню. Даже если мы никогда больше не увидимся, то я попробую новую кухню, и этот кирпичик станет частью стены моего замка, она станет крепче. Что касается одиночества, то я уверен, что нет ничего более ценного, чем время, проведенное с самим собой. Когда вы перестаете искать, как бы отвлечься и не обращать внимания на себя, то вы узнаете многое о своих нуждах и желаниях. Даже когда вы находитесь в отношениях, независимость и время в одиночестве жизненно важны для личностного роста, самопознания и психического здоровья. В моем королевстве и кирпичи, и пустые места одинаково ценны.

Я надеюсь, что вы сможете найти способы применить эту метафору. Перестаньте тратить свои дни на поиск того, что, возможно, никогда не найдете. Жизнь — это большой конструктор . Что вы построите сегодня?

 

Сообщение Жизнь как конструктор: почему стоит не искать счастье, а строить его появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

Наши кошки любят мою девушку. Выбирая, на чьих коленках понежиться, они почти всегда предпочитают ее. По утрам котенок Лейф сидит у нее на плече, массируя его лапками.

Ревную ли я? Нет. Я чувствую себя по-настоящему счастливым, видя как женщину, которую я люблю, обожают мои домашние любимцы.

У ученых есть название для этого чувства, позаимствованное из буддийской этики мудита: сочувственная радость, которую иногда называют благодарной радостью, эмпатической радостью, опосредованной наградой или (в более широком смысле) позитивной эмпатией. Как ее ни назови, это неподдельная доброта, которую мы чувствуем, когда с кем-то происходит что-то хорошее. 

Звучит здорово, но бывают моменты, когда трудно испытывать благожелательную радость, да? Особенно, если мы чувствуем личную угрозу или недовольны собственной жизнью. Есть много неприятных эмоций, не позволяющих полностью разделить радость других людей: страх, ревность, зависть, стресс, обида и другие.

Даже если мы симпатизируем большинству людей основную часть времени, все равно остаются моменты, когда нам захочется, чтобы эта теплая пушистая кошка лежала на наших собственных коленях, а не на чьих-то еще, или мы впадем в отчаяние от того, почему кошка (или начальник, или весь мир) не так сильно нас любит.

Исследования рассказывают, почему возникает — или не возникает — сочувственная радость. Почему она полезна для нас и для окружающих людей, и как можно развить ее в собственной жизни. Вот краткая информация о том, что показывают исследования на сегодняшний день.

Награды сочувственной радости

Радость кажется благородной, но что это значит для вас?

Шучу, конечно, но на самом деле человек, взаимодействующий с чужой радостью, получает определенные преимущества. Несколько исследований показывают, что наблюдение за чужой удачей активирует систему вознаграждения мозга. Способность испытывать сочувственную радость связана не только с хорошим самочувствием, но и с большей удовлетворенностью жизнью и счастьем.

Сочувственная радость делает общество более сострадательным. Все больше исследований обнаруживают связь между эмпатической радостью и желанием помогать другим людям и, вероятно, так оно и есть.

Сочувственная радость приводит к улучшению личных отношений. В статье 2018 года авторы пишут, что «хотя для отношений полезно, когда партнер сопереживает вашим негативным эмоциям, но еще большую пользу приносит то, что он сопереживает вашим положительным эмоциям».

Эмпатическая радость также приводит к более высоким результатам в работе. В одном исследовании 2016 года измерили сочувственную радость у более чем 1200 преимущественно белых учителей, обучающих в основном цветных учеников. Учителя, которые чаще радовались хорошим успехам воспитанников, чувствовали себя более связанными с ними, а их ученики демонстрировали более высокую академическую успеваемость. Другое исследование, в котором приняли участие учителя и работники здравоохранения, показало, что те, кто испытывал больше сочувственной радости на работе, меньше выгорали и были более удовлетворены.

Уместно упомянуть, что существует много вопросов без ответов о сочувственной радости. Большинство исследований, которые я читал, проводились среди молодых людей в Китае или США. А как выглядит эмпатическая радость в других странах мира? Как культура формирует ее? Изменяется ли она в течение жизни?

Хотя у нас еще нет достойных ответов на эти вопросы, нейронаука начинает составлять карту путей, по которым эмпатическая радость проходит через тело человека.

Как сочувственная радость выглядит в мозге

В последние годы ученые пытались выяснить, отличается ли сочувственная радость от других видов связи в человеческом мозге, например, возникающей, когда мы расстраиваемся из-за боли других людей. Ответы показывают, почему ее эффект так силен.

Начнем с совпадения. Например, исследования начала 2000-х годов показывают, что сочувствие к хорошим и плохим чувствам других людей активирует медиальную и дорсомедиальную префронтальную кору, которые связаны с определением и оценкой значимости собственных и чужих психических состояний. Аналогично, хорошие чувства в нас и хорошие чувства, которые мы воспринимаем в других людях, задействуют прилежащее ядро (которое сигнализирует об удовольствии) и вентромедиальную префронтальную кору (помогает научиться любить вещи или людей, приносящих удовольствие).

Так как же, учитывая эти сходства, отличить сочувственную радость в мозге? Серия исследований, опубликованных за последние несколько лет, пролила свет на отличие от других видов радости, и, похоже, все дело в акцентах.

Одна группа исследователей поместила участников исследования в аппараты функциональной магнитно-резонансной томографии (фМРТ) и показала им эпизод сериала «Дом закрыт на ремонт» (да, он смешной). Исследователи пытались измерить активность мозга при просмотре счастливых и грустных сцен в телешоу.

На самом деле, различия в реакции мозга на положительные и отрицательные события на экране были, при этом эмпатическая радость сильнее задействовала фронтостриарные круги. Считается, что этот нейронный путь начинается в префронтальной коре и поддерживает сознательные умственные процессы, такие как регулирование эмоций, планирование и принятие решений. С другой стороны, наблюдение за негативным опытом вызвало более сильную реакцию в островковой доле, области, сигнализирующей о внутренних переживаниях, таких как боль или осознание настоящего момента.

Этот результат подтверждается исследованием 2021 года. Исследователи пишут, что хотя все виды эмпатии активируют фронтостриарные схемы, сочувственная радость вызывает большую активацию, вовлекая «гораздо более широкую сеть префронтальных субрегионов по сравнению с эмпатией к негативным эмоциям».

Что блокирует сочувственную радость?

Почему эти выводы важны? Мы обычно более прямолинейно реагируем на людей, попавших в беду, определяя их боль и даже ощущая ее на себе. Сочувственная радость включает в себя больше умственных процессов, включая выбор того, что заслуживает нашего внимания, и решение, как интерпретировать информацию и реагировать на ситуацию. Другими словами, у эмпатической радости больше движущихся частей.

Порой в этот процесс вмешиваются другие чувства. Иногда именно тревожность мешает нашей естественной склонности сочувствовать и радоваться. Если друг теряет работу, и вы видите его страдания, вероятно, вы почувствуете искреннее беспокойство, которое автоматически включает мозговую схему. Но если вы ненавидите собственную работу, а тот же самый друг получает работу лучше вашей… вполне возможно, что те же префронтальные области не будут светиться от счастья за него.

Вас следует простить за то, что вы испытываете зависть вместо радости. Это распространенное явление. Действительно, исследование, опубликованное в этом году в Journal of Personality and Social Psychology показало, что социальные сравнения с людьми, которые успешнее вас, чаще вызывают зависть и злорадство, чем благородную радость. Довольно много исследований показывают, что тревога снижает эмпатию, и разумно предположить, что чувство тревоги влияет на способность разделять чужую радость.

Различия с другими людьми также мешают испытывать к ним сочувствие, особенно если разница связана со статусом и властью. Например, по мере роста доходов обычно падает сочувствие к тем, кто находится ниже по служебной лестнице. Многие исследования показывают, что трудно испытывать эмпатию к людям из отличающихся групп — расовых, национальных или других. Но исследований о сочувственной радости по отношению к людям из других групп не так много, а известные на сегодняшний день работы показывают, что человеческие различия затрудняют это чувство.

Как развить сочувственную радость

По причинам, изложенным выше, бывают моменты, когда трудно испытывать эмпатическую радость. Я не всегда рад видеть кошек, мурлыкающих на коленях моей девушки. Иногда я даже думаю: почему они предпочитают ее мне, ведь это я их кормлю, черт возьми? И если задуматься, это действительно кажется несправедливым.

Если вы обнаружили, что жалость к себе, ревность или зависть мешают разделить радость другого человека, помните, что это можно исправить, приложив усилия. К счастью, сочувственная радость подобна мышце, которую вы наращиваете с помощью некоторых умственных упражнений, как и любое другое чувство или поведение.

Вот несколько полезных упражнений.

1. Наблюдайте за соревнованиями, не принимая чью-то сторону. Это предложение принадлежит Келли Макгонигал в статье 2017 года. «Цените усилия, мастерство или артистизм всех участников соревнований и радуйтесь тому, кто победил, — пишет она. — Радуйтесь их успеху и наблюдайте за тем, как они празднуют его с другими. Посмотрите, распространите ли вы эмпатическую радость на то, как они делятся этим моментом с друзьями, семьей, тренерами или товарищами по команде».
2. Используйте позитивные события. Близкие нам люди — друзья, члены семьи, значимые люди — рассказывают о позитивных вещах, произошедших с ними. В зависимости от того, как мы реагируем, такие моменты потенциально дают возможность почувствовать себя значительно ближе друг к другу. Упражнения помогают понять, как правильно реагировать и способствовать развитию позитивных чувств с обеих сторон отношений, а также повысить чувство близости и удовлетворенности отношениями.
3. Постарайтесь меньше завидовать. Жизнь полна напоминаний о том, чего нам не хватает. В статье 2013 года психолог Джулиана Брейнс предлагает пять шагов для снижения желания получить то, что есть у других людей. В них входит в том числе распознавание зависти и практика благодарности.
4. Напишите письмо с состраданием к себе. Оно поможет заменить самокритичный голос более сострадательным — таким, который утешает и успокаивает, а не ругает за недостатки. Сначала определите, что вызывает у вас чувство стыда и неуверенности или ощущение того, что вы недостаточно хороши. Запишите это. Затем попробуйте выразить сострадание, понимание и принятие той части себя, которая вам не нравится. Чувство сострадания помогает открыть дверь к радости по поводу чего-то хорошего в жизни других людей.
5. Попробуйте медитацию любви и доброты. Медитация повышает уровень счастья, заставляя вас чувствовать себя более связанными с окружающими — любимыми, знакомыми и даже незнакомцами. Исследования показывают, что люди, практикующие медитацию любви и доброты, автоматически начинают более позитивно реагировать на других, а их социальное взаимодействие и близкие отношения становятся более удовлетворительными. Медитация любви и доброты уменьшает сосредоточенность на себе, помогая разделить счастье других людей.
6. Попробуйте медитацию человечности. Признание общей человечности подразумевает, что все люди сталкиваются с одними и теми же проблемами. Мы испытываем страдания и стресс, потери и боль. Нам хочется быть любимыми и испытывать удовлетворение. 
7. Попробуйте встретиться с кем-нибудь взглядом. Исследование, опубликованное в 2021 году журналом NeuroImage, показало, что намеренный взгляд в глаза другому человеку помогает искренне порадоваться за него, когда он делится хорошими новостями. Но эта техника не всегда срабатывает: культурные различия и нейродивергенция влияют на смысл и уместность зрительного контакта. Вот почему в этом упражнении важны намерения, усилия и благоразумие. Но хотя зрительный контакт иногда и выглядит рискованным, наградой становится большее чувство связи и радости.
8. Позвольте кому-нибудь сделать для вас что-то приятное. Это еще один совет от Келли Макгонигал. «Этот прием не похож на практику эмпатической радости, но становится ею, когда вы начинаете обращать внимание на то, как счастлив другой человек, — пишет она.- Иногда наш собственный дискомфорт от получения доброты или страх быть обузой для других мешают видеть эту радость».

Сообщение Сочувственная радость: можно ли испытывать счастье вместо зависти появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

Недавно я наткнулся на статью Брайана Пенделла о влиянии пандемии на психическое здоровье под названием «У молодых работников дела обстоят куда хуже». Хотя у меня есть несколько критических замечаний по поводу многих ее основополагающих утверждений, название и статья побудили меня задаться вопросом: могут ли невзгоды быть полезными?

Чтобы ответить на этот вопрос, мне понадобилось определение невзгод, поэтому я обратился к нескольким словарям. Общая идея заключается в том, что невзгоды — это любое несчастье, маленькое или большое.

В чем тогда разница между невзгодами и стрессом? Стресс, по определению исследователей Лазаруса и Фолкмана, является реакцией на ситуацию, «которую человек оценивает как важную для своего благополучия, и решение которой истощает или превышает доступные ресурсы преодоления». Когда мы воспринимаем ситуацию как вызов, угрозу или ущерб нашему благополучию и ощущаем недостаток ресурсов, мы испытываем стресс. Он вызывает эмоциональный отклик, и мы реагируем на него, используя различные стратегии преодоления, направленные на решение самой проблемы (проблемно-ориентированный копинг) и/или на наши эмоциональные реакции (эмоционально-ориентированный копинг).

Итак, мы можем дать определение невзгодам как любой ситуации, вызывающей стресс и с которой необходимо справиться. Это не значит, что невзгоды обязательно обернуться для нас чем-то положительным. В конце концов, из-за неприятностей мы испытываем стресс, и мало кто любит напрягаться, чтобы его преодолеть. На первый взгляд, неприятность, очевидно, нельзя назвать хорошим событием в жизни.

Но невзгоды могут пойти на пользу

Тем не менее есть веские причины полагать, что невзгоды могут иметь позитивные последствия в определенных ситуациях. Оценка стресса — это суждения, которые мы делаем о ситуациях и событиях, а преодоление — это суждения о том, как реагировать на эти события. Как и все другие решения, они зависят от нашей системы координат. Когда мы сталкиваемся с неприятностями, мы оцениваем этот опыт через призму своих целей и ценностей. Чем больше этот опыт воспринимается как несовместимый с нашими целями/ценностями, тем более сложным, угрожающим или болезненным он нам кажется. Когда у нас мало опыта преодоления какой-то определенной ситуации, мы плохо понимаем, какие ресурсы нужны и у нас нет готового решения. Отсутствие опыта заставляет искать метод преодоления путем проб и ошибок, подходить к вопросу более осознанно (а значит, тратить больше ресурсов), а также вспоминать, какие стратегии преодоления выручали нас в других ситуациях.

Подумайте о неблагоприятном событии, с которым вам недавно пришлось столкнуться. Степень влияния этих событий на ваши ценности и цели определяет вашу реакцию. В то же время, на общую эмоциональную реакцию, скорее всего, в такой же степени повлияет то, насколько вы уверены, что у вас есть ресурсы, необходимые для того, чтобы справиться. Непредвиденные расходы станут большим стрессом для того, кто едва сводит концы с концами, и гораздо меньшим для того, кто может себе это позволить.

Когда мы находим успешный метод преодоления различных неблагоприятных событий, особенно если он помогает нам и решить проблему, и справиться с эмоциями, то в будущем нам легче пережить что-то похожее. Таким образом, неблагоприятные события развивают в нас способность справляться с будущими невзгодами, и, как показывают исследования, приводят к большему уровню благополучия, чем если бы мы вообще не имели опыта преодоления трудностей.

Здесь также есть интересный нюанс. Широкий спектр негативного опыта, с которым мы сталкивались, служит точкой отсчета, которая влияет на наши первичные оценки. Исследование Дэвида Левари и его коллег показывает, что когда меняются рамки нашего опыта, меняются и наши суждения. Когда у нас меньше опыта в отношении того, что представляет собой сложное, угрожающее или потенциально травмирующее событие, то мы, скорее всего, будем рассматривать опыт за пределами нашего, как более экстремальный, чем кто-то, кому уже доводилось пережить похожее. Это может также повлиять на эмоциональную реакцию на неприятности.

Предположим, у вас спустило колесо по дороге на работу. Никто такому не обрадуется, но у того, кто ни разу с таким не сталкивался, эмоциональная реакция будет сильнее, чем у человека, который знает, как поменять колесо, и имеет запаску в багажнике. Если спущенная шина в прошлом привела к более неприятным последствиям (потеря работы, пропуск важной встречи или авария, ремонт после которой обошелся дорого), то для нас это будет гораздо более неблагоприятным событием, чем для человека, у которого не было опыта таких последствий.

Когда неприятности становятся проблемами

Даже несмотря на то, что с опытом мы все лучше справляемся с неприятностями, процесс все равно требует от нас траты ресурсов. Таким образом, если неприятностей слишком много, мы можем потратить все силы. Вот почему для благополучия так опасен хронический стресс. Если нет времени, чтобы восстановить силы перед новым боем, остается меньше ресурсов на преодоление невзгод.

Представьте колоду карт. Каждая неприятная ситуация требует достать карты из колоды, в итоге их остается все меньше. Если нет времени пополнить колоду, в итоге мы рискуем остаться с пустыми руками.

Кроме того, исследования отмечают, что со временем эффекты таких значительных неблагоприятных событий (например, смерть близких, тяжелая болезнь, безработица, развод) начинают суммироваться и негативно влиять на общее благополучие. Невозможно сказать точно, когда наступает предел, хотя исследователи отмечают, что девяти или десяти таких событий в течение жизни достаточно, чтобы проявились негативные последствия.

Проблема может возникнуть и тогда, когда неблагоприятная ситуация настолько выходит за рамки опыта, что мы не можем эффективно с ней справиться. Именно это, по мнению некоторых исследователей, и отличает неприятную ситуацию от травмирующей. Когда мы переживаем настоящую травму, мы не можем эффективно справиться с ситуацией, что приводит к значительным негативным последствиям для благополучия (например, ПТСР, тяжелая депрессия).

Итак, невзгоды полезны для нас, но до определенного момента

Основной вывод заключается в том, что неблагоприятные обстоятельства приносят пользу, но только в том случае, если они не являются постоянными (т.е. хроническими), что приводит к длительному износу организма, или настолько экстремальными, что мы не можем с ними справиться. Я не могу не задаваться вопросом, а почему молодое поколение так тяжело пережило пандемию. Возможно, причины в недостаточном опыте преодоления таких ситуаций. У многих был слишком маленький опыт неприятных событий, сравнимый с адаптацией к радикально новым условиям жизни. Некоторые причины, конечно, связаны с возрастом (чем старше мы становимся, тем больше опыта преодоления трудностей приобретаем), но часть из них связана с культурой гиперзащиты.

В каком-то смысле, возможно, стоит задаться вопросом, как сделать так, чтобы дети испытывали трудности, необходимые для развития эффективных навыков преодоления, которые так пригодятся в дальнейшей жизни. Это не означает, что общество должно из кожи вон лезть, чтобы навредить детям, но, возможно, существует большая серая зона между реальным вредом и стерильно безопасной средой. Предоставьте детям испытывать некоторые трудности напрямую (например, через спорт, домашние обязанности с последствиями за их невыполнение, попытки решить проблемы самостоятельно, прежде чем родители возьмут все на себя) и опосредованно (например, через волонтерскую помощь тем, кому повезло меньше). Это даст ребенку более широкий опыт, который принесет пользу в дальнейшем.

Сообщение Координаты неприятностей: от чего зависит жизнестойкость появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

За последнее десятилетие число людей, которые говорят о себе как о «духовных, но не религиозных», продолжает расти. В 2017 году исследовательский центр Pew Research обнаружил, что четверть опрошенных относят себя к этой категории.

Социолог Уэйд Руф Кларк утверждает, что нынешняя тенденция началась с поколения бэби-бумеров, которые стали более широко изучать духовные течения в 1960-х и 70-х годах.

Люди, занимающиеся духовными практиками, могут адаптировать различные их формы, одновременно принимая некоторые религиозные составляющие или полностью их отвергая. Многие ученые считают это попыткой противостоять религиозному авторитету. По мере того как люди исследуют различные духовные ресурсы, они могут сочетать такие формы практики, как йога или медитация, а также воспринимать повседневный жизненный опыт как часть духовного пути.

В 2020 году совместно с коллегой-исследователем я начал изучать, какие повседневные занятия можно рассматривать как духовную практику.

Опираясь на данные других исследований, которые указывают на сходство между спортом и религией в современном обществе, мы расспросили скейтеров в скейт-парках о том, как они относятся к любимому делу.

В ходе проведенного исследования мы убедились, что некоторые люди находят элементы духовности в занятиях скейтбордингом.

Взаимодействие с суровой городской средой

Для нашего исследования мы проводили много времени в трех местных парках для скейтбординга, чтобы завязать доверительные отношения со скейтерами. Моя коллега по исследованию — скейтер, и она рассказала мне о некоторых трюках, культуре скейтбординга и сленге. Отметив завсегдатаев, мы начали проводить интервью, расспрашивая скейтеров о стиле, приемах и, наконец, о том, что для них значит скейтбординг. Из-за пандемии мы обратились к скейтерам с просьбой заполнить открытый онлайн-опрос. Нам удалось собрать семь интервью и 24 ответа в опросе. Ни один из наших респондентов не связывал себя с какой-либо религиозной традицией.

Люди, у которых мы взяли интервью, часто отмечали, что скейтбординг для них — это способ осмыслить местные пространства, в которых, как правило, мало живой природы. Принятие окружающего пространства, бетонных тротуаров, лестниц и парковок, может привести к практике развития воображения.

Как оказалось, там, где люди видят привычные аспекты городского ландшафта, скейтбордисты находят возможности для новых открытий. Один скейтбордист объяснил нам: «Я не отношусь к скейтбордингу как к спорту, для меня это возможность ориентироваться и подстраивать под себя городскую среду».

Духовная практика падения

Скейтбординг может быть опасным и ведет к различным видам травм. Беглый просмотр роликов на YouTube дает картину того, как часто скейтеры не справляются с трюками и даже получают травмы при катании.

Проанализировали данные интервью, мы начали понимать, что неудача — это своего рода духовная практика. В то время как во многих религиях целью является стремление к совершенству, духовные практики часто направлены на то, чтобы принять свое несовершенство.

Ученые утверждают, что религия и духовность улучшают спортивные результаты, создавая механизмы для преодоления неудач и травм. Однако другие исследования показывают, что некоторые концепции религиозного перфекционизма на самом деле мешают спортивным результатам.

Мы узнали, что опасные элементы скейтбординга выделяют его из других видов спорта, которые, по сравнению с ним, являются более безопасными. Конечно, в командных видах спорта существует множество рисков, но скейтеры относятся к риску совершенно иначе. Они понимают его как нечто важное и ценное, что нужно принять.

«Ты не всегда будешь удачно приземляться, понимаешь? — объяснил мне один скейтер. — Но так ты и чувствуешь, что жив, в тот момент, когда едва не погиб». Неудачи и падения — это неотъемлемая часть практики, духовный обряд посвящения. «Падать — это половина победы, если не больше. Это как обряд посвящения в скейтбордисты. Это не твой друг. И тебе это не понравится. Зато это быстро вернет тебя с небес на землю».

Более того, обряд падения доказывает подлинность скейтера в скейтерском сообществе. «Ты должен быть готов заплатить за свое время кровью, иначе ты просто культурный стервятник», — так рассуждают скейтеры.

Исцеление духа

Чем больше мы разговаривали со скейтбордистами, тем больше понимали, что катание на скейте — это духовное упражнение, возможно, своего рода средство против скуки в современной жизни. Прошлые исследования показали, что скейтбординг дает почувствовать независимость и свободу.

Скейтбординг — это почти как духовный инструмент, позволяющий переосмыслить монотонность жизни в городских условиях. Приземление с кикфлипом или скрежет по перилам дает прилив энергии и ее выход. Один скейтер объяснил нам: «Скейтбординг дал мне независимость, уверенность и способ выразить себя и свои творческие способности».

Другой скейтер сказал нам, глядя на закат: «Ты должен быть готов посвятить себя чему-то, что не имеет никакой ценности ни для кого, кроме тебя самого. Падения учат, что иногда в жизни не все так просто. На пути так много препятствий, но тебе нужно разобраться с ними, учиться, адаптироваться и продолжать двигаться вперед и добиваться цели, которую ты хотел достичь».

Другие отмечали, что скейтбординг сродни медитации. Когда мы попросили другого скейтера просто описать, что такое скейтбординг, он сказал: «Это бесконечность и открытость. Это образ жизни для изобретательного ума. Это бесконечные падения и подъемы. Изобретения. Игра просто ради игры. Развлечение. Вот почему я этим занимаюсь и то, что я чувствую от своего участия, похоже на медитацию, на убаюкивающее, расслабленное состояние — сам акт катания на доске меняет то, как ты двигаешься по жизни».

И хотя существует стереотип о скейтерах как о наглых нарушителях спокойствия, которые портят сооружения, сам скейтбординг кажется некоторым людям способом справиться с условиями современного мира.

Мы не единственные исследователи, обнаружившие взаимосвязь между скейтбордингом и духовностью. Социолог Пол О’Коннор обнаружил религиозные элементы в скейтбординге, такие как иконография некоторых популярных скейтеров и места паломничества, священные в мире скейтбординга. Он даже описывает скейтбординг как «DIY (Do It Yourself — «сделай сам») религию».

Духовные практики не всегда означают что-то сверхъестественное. Духовность часто связана с пересмотром отношения к повседневным делам и приданием смысла упражнениям для того, чтобы человек мог стать лучше.

Сообщение Дзен на доске: как занятия скейтбордингом развивают духовность появились сначала на Идеономика – Умные о главном.