Метка: Образ жизни

Благодарность — это эффективный способ повысить свою признательность за то, что в противном случае мы принимаем как должное. Эта практика позволяет быть благодарными за обстоятельства, в которых мы находимся: за работу, за окружающих людей, за полученные подарки.

Однако не все так просто. Хотя обычно практику благодарности считают позитивной, принуждение к этому чувству приводит к ловушкам. А они оказывают пагубное воздействие на самочувствие, особенно если из-за фальшивого позитива вы лишаетесь полного спектра эмоций. 

Подводные камни благодарности

Практика благодарности учит ценить значимый для вас опыт. Тут и благодарность за возможность получить работу, признательность за приготовленную для вас еду или облегчение от того, что вы не попали в час пик, добираясь на работу.

Многие психологи сходятся во мнении, что практика благодарности способствует возникновению позитивных чувств, которые улучшают самочувствие. Но недавние исследования показали, что в поиске положительных сторон есть и свои подводные камни.

Если вы чувствуете, что должны быть благодарны по умолчанию, то другие этим воспользуются. Психолог Алекс Мэтью Вуд и его коллеги написали об обратной стороне благодарности. Они выразили обеспокоенность тем, что польза от позитивной личной благодарности перекрывается эксплуататорским поведением других людей.

Например, у вас есть работа, за которую вы получаете заработную плату и обеспечиваете себя материально. Вы чувствуете, что должны быть благодарны своему боссу за предоставленную возможность. Но эти эмоциональные рассуждения не дают даже задуматься о том, что его склонность все контролировать не нравится вам. Концентрируясь на благодарности к начальнику, вы не замечаете причиняемый вам вред.

Доктор Руида Чжу и его коллеги объяснили, что благодарность также приводит к так называемому искажению морали: благодарные люди чаще «готовы нарушать нормы честности и справедливости». В приведенном выше примере благодарный сотрудник готов солгать, если это защитит от вреда его босса или бизнес.

Доктор Инна Ксенофонтова и доктор Джулия Беккер заметили укрепление иерархии, когда группы с низким уровнем власти благодарны членам группы с высоким уровнем власти. Если кто-то из влиятельной группы делает нечто плохое, но затем благодарит участника группы, обладающей меньшей властью, это выражение благодарности успокаивает их.

Наименее влиятельные люди реже протестуют против плохого обращения с ними. В этом случае выражение благодарности приводит к оправданию плохого поведения тех, кто находится у власти.

Три типа ловушек благодарности

Ловушки благодарности бывают разных форм и видов, но есть три основные категории распространенных способов их возникновения. 

1. Неискренняя благодарность. В этом случае вы демонстрируете благодарность, не испытывая ее на самом деле. Если вы считаете, что должны быть благодарны за необдуманный подарок, то рискуете принизить чувство собственного достоинства. Субъективное признание того, что вы достойны чужого времени и усилий, улучшит самочувствие больше, чем навязывание чувства благодарности.
2. Благодарность, основанная на стыде. Этот тип ловушки благодарности возникает, когда мы чувствуем, что должны быть благодарны за что-то. Например, вы говорите себе, что должны испытывать благодарность за работу и стабильный доход. Однако если вы сталкиваетесь с травлей на работе или испытываете хронический стресс, концентрация на положительных моментах не оставляет места для вмешательства в ситуацию и улучшения самочувствия.
3. Сравнительная благодарность. Сравнивая себя с другими, мы пытаемся вызвать благодарность. Внушая себе такие утверждения, как «могло быть и хуже»‎ или «по крайней мере, у меня все еще есть крыша над головой»‎, мы забываем об удовлетворении, которое испытываем в жизни, и сосредотачиваемся на чувстве благодарности за то, что не оказались в ситуации хуже нынешней. Сравнительная благодарность — это попытка заставить чувствовать себя лучше, но она не помогает увидеть положительные моменты в жизни.

Как избежать ловушек благодарности 

Благодарность приносит много пользы, но вам нужно избегать ее потенциальных ловушек.

Во-первых, принимайте разнообразные эмоции. В жизни естественно испытывать полный спектр эмоций, от счастья до горя и даже отчаяния. Если мы ищем только положительное в каждой ситуации, то заставляем себя проглотить свои истинные чувства. Если не разрешать себе эти эмоции, это негативно скажется на психическом здоровье.

Психологи Джайниш и Приттеш Патель рекомендуют исследовать свои истинные чувства, чтобы регулировать эмоции для большей эмоциональной стабильности. По их словам, «выражение истинных эмоций имеет решающее значение для физического и психического здоровья и общего самочувствия, в то время как склонность к сокрытию создает барьер на пути к хорошему здоровью». 

Клинический психолог доктор Эллен Кеннер рекомендует найти корень «незаслуженной вины». Это чувство вины, которое вы испытываете, когда кто-то другой старается вызвать его в вас. Это не чувство вины за реально сделанное, когда вы хотите загладить свою вину. 

Задайтесь вопросом об источнике вашей благодарности. Как мы видели ранее, благодарность увеличивает риск эксплуатации или моральных нарушений. Если вы пытаетесь почувствовать благодарность за что-то, задумайтесь, почему. Если вы не испытываете истинной благодарности за этот жест, подарок или опыт, или ваша благодарность основана на обязанности, чувстве вины или стыда, то она неуместна.

Признание неуместной благодарности — мощный первый шаг в управлении ловушками. Однако, если они занимают заметное место в вашей жизни, на помощь придет когнитивная реструктуризация. Исследования показывают: эмоциональное вовлечение в честное выражение своих чувств приносит долгосрочные физические и психические преимущества, а больше всего их получит тот, кто прибегает к помощи консультанта или терапевта при изучении эмоциональных или тревожных событий.

Практика благодарности стала популярным методом глубокого понимания своей жизни. Однако ловушки благодарности негативно влияют на психическое здоровье. Если вы чувствуете благодарность или считаете, что должны быть благодарны за что-то, важно критически оценить, насколько эта благодарность обоснована.

Принимайте широкий спектр человеческих эмоций, а разочарование, гнев и расстройство не следует подавлять в погоне за благодарностью. Если ваша благодарность не искренна или основана на сравнении или стыде, разумно обратиться за советом к эксперту по когнитивной реструктуризации.

Сообщение Не стоит благодарностей: три ловушки фальшивого позитива появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

Когда я и мои друзья достигли возраста, когда нас стали пускать в бары, я наблюдал, как мы разделились на две категории. Были те, кто ходил в клубы потанцевать, и те, кто ходил в пабы сидеть, пить и громко разговаривать.

Я ненавидел клубы. Музыка была ужасным, грохочущим, электронным шумом. Я думаю, что сделал около трех попыток повеселиться подобным образом, а затем совершил ошибку в суждениях, которая надолго закрепилась в моей памяти. Я сделал вывод о себе, который не имел права делать: танцы не для меня.

Как оказалось, этот вопрос стоило изучить более тщательно. Но я не стал напрягаться. Я думал, что знаю наверняка. Я выдержал три скучных вечера, потягивая разливное в синем свете огней, делая вид, что мне нравится, и про себя удивляясь, как кто-то может заставить себя дергаться под быстрые ремиксы Рики Мартина. Так, сам того не осознавая, я решил, что я из тех людей, что не танцуют. Я люблю музыку, но не танцевальную.

Подобное широкое обобщение если оно касается того, кто вы есть и что вам подходит или не подходит, может влиять на вас на протяжении долгого периода жизни. В течение следующих двенадцати лет все приглашения пойти куда-нибудь потанцевать отклонялись по умолчанию.

Все, что нужно, чтобы не допускать чего-либо в свою жизнь, — это один-единственный случай, после которого вы говорите: «Это не для меня». Проблема в том, что мы мало задумываемся о том, что именно входит в понятие «это», и поэтому склонны отвергать, просто по ассоциации, множество впечатлений, которые, возможно, предназначены для нас. Мы теряем контроль над нашими символами.

Моя решимость дала трещину в начале этого года. Это случилось во время путешествия, как, кажется, и все случаи, когда я осознавал, что давнее заблуждение о себе только что умерло. Я обнаружил, что сижу, скрестив ноги, на полу у друга и разговариваю о музыке с женщиной, с которой только что познакомился. Она мне сразу же понравилась, и каждый раз, когда она упоминала о том, что нравится и мне, я чувствовал себя ближе к ней.

Когда она упомянула, что ей нравится электронная танцевальная музыка, я почувствовал разочарование, на мгновение связь немного ослабла. Каким-то образом, спустя почти полжизни после того, как я впервые закатил глаза на полный зал клубной публики конца девяностых, я решил, что какая-то часть того, что я видел и ненавидел, понравилась ей.

И это только потому, что я уже знал, что это не для меня. Я знал это долгие годы. Я не танцую. Думаю, что тогда я даже заявил так.

Но я уже понял, что у нее превосходный вкус, и решил узнать поближе, о какой музыке она говорит. И, конечно, она не имела ничего общего со звуками долбящего электро-попа, который я ненавидел, когда был подростком. Это было потрясающе. Просто и изысканно.

И теперь я танцую. И мне это нравится. Я должен был заниматься этим с самого начала.

Что меня удивило, так это то, насколько актуальным было мое мнение о танцевальной музыке до тех юношеских танцев в баре. Это оказалось правдой, но оно, казалось, было основано на старых, неадекватных данных, как, вероятно, и большинство наших мнений. И я не осознавал, насколько косным и устаревшим было мое «живое» впечатление о «танцевальной музыке». В реальности, с тех пор когда я в последний раз пересматривал его, солнце вставало и садилось четыре тысячи раз, велись войны, перекраивались границы, начинались и заканчивались великие истории любви, умирали эпохи. Дети, которым тогда было по пять лет, уже водили машину, а я почему-то все еще чувствовал, что у меня есть довольно четкое представление о том, от чего я отказывался.

Я не могу точно сказать, чего лишился из-за поспешного отказа от танцев. Разумеется, сотни прекрасных вечеров. Конечно, десятка потенциальных дружеских отношений и связей. Безусловно, я мог гораздо раньше избавиться от застенчивости и стеснения.

Естественно, моя личность постепенно менялась, под влиянием категории, что предпочитает пабы, и подальше от клубов, то есть в сторону атмосферы пассивности, когда ты просто сидишь и разговариваешь с одними и теми же людьми, подальше от активных и откровенных движений. Теперь я понимаю, что во мне больше качеств второй категории, чем первой.

По сути, в тридцать один год большая часть моей жизни – куда сходить развеяться, как мне отдыхать — все еще решалась мною девятнадцатилетним. Сейчас я понимаю, какую плохую услугу мне оказал этот девятнадцатилетний парень. Он не знает меня. Он не знает, что я ценю, что меня действительно заводит, чего я должен опасаться или к чему стремиться. Даже моя «29-летняя» версия не смогла бы толком сказать мне, что делать. Я совсем другой человек, я не он.

Так часто бывает. Многое из того, что вы делаете (или не делаете) сегодня, было решено человеком, которым вы были много лет назад, человеком с меньшим жизненным опытом, с неясным пониманием ваших ценностей. Ваша личность — то есть то, кем вы являетесь для себя и кем вы являетесь для других — меняется на протяжении всей вашей жизни. Но человек, наиболее способный принимать решения, — это всегда тот, кем вы являетесь сегодня.

Но часто мы поступаем совсем не так. Мы делаем что-то, исходя из выводов, сделанных много лет назад, обычно не представляя, когда мы их сделали и почему. Большинство наших устойчивых впечатлений, вероятно, основаны на единичном опыте, всего лишь одном неприятном случае или разочаровании, который навсегда отвратил нас от способов провести время, образа жизни и творческих занятий.

Вывод — это не точка, в которой вы находите истину, это лишь точка, в которой прекращается исследование. Мы делаем это быстро и бессознательно, и последствия оказываются долговременными. В мгновение ока у вас в голове остается устойчивое убеждение, своего рода суррогатный «факт», оставшийся с тех времен, когда вы еще не знали ничего лучшего.

Множество вещей, о которых вы думаете, что они вам не подходят, на самом деле очень даже подходят. Но человек, которым вы были раньше, по-прежнему хочет, чтобы вы были тем человеком, которым вы были раньше.

Убеждения накапливаются, словно старые журналы. Но мы их не видим и поэтому не понимаем, что все это пора перебрать и выбросить. Возможно, вы знакомы с понятием «бросить вызов своим убеждениям», но как вы на самом деле делаете это в реальной жизни? Садитесь ли вы за стол с большим списком и обдумываете каждый пункт еще раз?

Это чересчур абстрактно и слишком скучно, и, если вы пробовали такой способ, то знаете, что он не сработает. В реальном времени, от момента к моменту, пересмотр убеждений о самом себе сводится к сознательному выполнению действий, которые кажутся не вполне для вас характерными. Просто для проверки, что из этого получится. Если вы не делаете этого на регулярной основе, то определенно упускаете многое, что может идеально вам подходить.

Пусть фразы «не мое» или «не для меня» станут тревожным сигналом всякий раз, когда вы слышите их от самих себя. Сколько лет было тому, кто это решил? Было ли это вообще решением или просто эмоциональной реакцией? Как много вы действительно знаете об этом?

Задайте эти вопросы, или же вам придется смириться с тем, что вашим образом жизни по-прежнему руководит более молодая и менее опытная версия вашей личности, которая, откровенно говоря, совсем вас не знает.

Сообщение «Я не танцую»: как не позволить старым убеждениям вмешиваться в вашу жизнь появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

В греческой мифологии «ахиллесова пята» означает слабость, которая, несмотря на общую силу, ведет к поражению. Длительно наблюдая и исследуя человеческую психологию, я пришла к выводу, что у человечества такой «ахиллесовой пятой» – одной из самых губительных слабостей – является эгоцентризм.

Эгоцентризм определяется как неспособность буквально допустить или понять иную точку зрения, отличную от своей собственной. Кроме того, эгоцентризм уверен: «если я обижен, это значит, что на меня умышленно, со злостью и без причин нападают, меня преследуют или со мной плохо обращаются».

Короче говоря, эгоцентризм интерпретирует жизненный опыт через отношение к себе. Это означает: если я испытываю что-то неприятное, то воспринимаю это как личное оскорбление вместо того, чтобы рассматривать множество других возможных действующих сторон (факторов/переменных), влияющих на тот или иной опыт. Хотя некоторые факторы можно идентифицировать, многие остаются не столь очевидными.

Эгоцентризм – отличительная черта детства. Он отражает ограниченные когнитивные способности человека на детской стадии развития. Хотя это зачастую неприятно, но проявление эгоцентризма в детстве вызывает меньше беспокойства. Отчасти в связи с ожиданием того, что неправильное восприятие будет без труда скорректировано родителями или опекунами, и что ребенок в конечном итоге перерастет эти когнитивные ограничения.

И хотя все люди с годами биологически взрослеют, многие испытывают во взрослой жизни недоумение, используя те же ограниченные социальные, эмоциональные и когнитивные способности, что и в детстве. Существует много теорий относительно того, почему некоторые люди, становясь взрослыми, отстают в определенных областях человеческого развития, но я возвращаюсь к главному.

Я бы сказала, что эгоцентризм за рамками детского возраста как минимум неуместный, а в худшем случае контрпродуктивный и деструктивный способ мышления. Без коррекции (которая во взрослом возрасте зачастую не так доступна, как в детстве) он может нанести вред качеству жизни в целом. Я бы даже пошла дальше, сказав, что эгоцентризм во взрослом возрасте – это когнитивная деформация, пагубная для психического и физического здоровья, а также для межличностных отношений.

Когнитивные деформации – это модели мышления, искажающие объективные события. Такой образ мышления усиливает негативные эмоции и потому уменьшает ощущение удовлетворенности жизнью. Когнитивные деформации вредны, потому что могут заставить нас поверить, что жизнь на самом деле хуже, чем есть, или что «мир хочет отомстить». Если вы когда-либо слышали библейское учение или читали публикации по нейронаукам, в которых подчеркивалась важность контроля над своими мыслями, причина вот в чем.

Как практикующий лицензированный терапевт, я часто наблюдаю эту когнитивную деформацию у взрослых клиентов. Как люди, мы редко делаем паузу, чтобы подумать о том, что, возможно, моя интерпретация ситуации – это не вся картина, что мои мысли по поводу данного опыта – это одна из многих точек зрения, и я не смог оценить множество других факторов, влияющих на мои нынешние переживания.

Дэвид Фостер Уоллес проиллюстрировал эгоцентризм как «ахиллесову пяту» человечества в напутственной выпускной речи «Это вода» (колледж Кэньон, 2005 год). Он призвал аудиторию делать паузу перед каждой возможностью обидеться, подумав: возможно, то, что они переживают, не является нападением лично на них, чем-то преднамеренным, наполненным злобой и несправедливостью, возможно, на этот опыт влияет множество факторов (видимых и невидимых), которые никто не принимает во внимание.

Например, если кто-то подрезает вас в пробке, вместо мыслей «какой самовлюбленный…», может быть, стоит подумать, что этот человек страдает от сильной тревожности, которая связана с вождением и которая побудила его принять внезапное решение о смене полосы движения, что это его попытка избежать страха пропустить выезд на шоссе, пропустить свой рейс домой и, в конце концов, не успеть к рождению первенца. Прежняя точка зрения предполагает, что кто-то груб со мной просто ради того, чтобы быть со мной грубым (личный выпад). Новый взгляд учитывает дополнительные факторы, которые могли вызвать ваше нынешнее недовольство пробками.

Если мы перестанем думать о своих жизненных переживаниях так, как думаем сейчас, мы можем изменить нашу жизнь и отношения. Когда мы считаем, что происходящее с нами, возможно, не относится лично к нам, а скорее отражает совокупность факторов, мы можем снизить повышенный стресс, связанный с защитной реакцией, развить эмпатию и сострадание к окружающему миру и, в конечном итоге, улучшить свое психическое и физическое здоровье.

Вы можете скептически отнестись к этому утверждению, задаваясь вопросом, можно ли положительно повлиять на столь многие стороны жизни, просто изменив образ мышления. Ответ на ваш вопрос – да. Правда, изменить наше мышление не всегда легко, но, конечно, возможно.

Поэтому в следующий раз, когда вы почувствуете себя обиженным, я призываю вас взять короткую паузу и спросить себя: «Я знаю, что это происходит со мной (лично), но что, если… просто может быть… это не для того, чтобы навредить мне? Что если есть миллионы причин, почему это происходит? Возможно, эти причины со мной никак не связаны?».

Сообщение Есть миллионы причин: как перестать видеть во всем злой умысел появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

Если я вам скажу, что сарказм — это один из самых мощных лингвистических инструментов, вы, скорее всего, скажете что-то вроде: ну да, конечно! А, может быть, просто подумаете, что я немного иронизирую.

Все мы помним колкое высказывание Оскара Уайльда о том, что «сарказм — это низшая форма остроумия», забывая при этом окончание знаменитой фразы: «но высшая форма интеллекта». Родители и учителя подростков, в частности, с трудом верят, что эти языковые каламбуры служат признаком гибкого и изобретательного ума.

Однако психологи и нейробиологи утверждают, что все именно так. Они обнаружили, что для сарказма мозгу приходится преодолевать множество препятствий, чтобы прийти к правильной интерпретации, и это требует куда больше умственных способностей, чем буквальные утверждения. И хотя его часто называют детской язвительностью, сарказм на самом деле говорит о зрелости, поскольку развивающемуся мозгу ребенка требуются годы, чтобы полностью понять и освоить его.

Умственные усилия окупаются. Сарказм позволяет приправить общение нюансами, смягчить удары оскорблений или добавить игривое поддразнивание к комплименту. Есть даже некоторые доказательства того, что он делает человека более креативным и помогает выплескивать негативные эмоции, когда мы чувствуем себя подавленными.

Психолингвист из Университета Калгари Пенни Пексман настолько убеждена в важности сарказма, что начала разрабатывать обучающие программы для тех, у кого чувство саркастической иронии недостаточно развито.

Детские шаги

Сложность сарказма помогают разгадать длинные траектории его развития в детстве — Пексман обнаружила это с помощью нескольких нахальных марионеток.

В ее исследовании ребенок наблюдает за героиней по имени Джейн, которая пытается нарисовать розу, но у нее выходит непонятная мазня. «Ты потрясающий художник», — говорит ей подружка Энн. Также в исследовании принимал участие персонаж по имени Сэм, который пропалывал огород и очень быстро заканчивал работу. «Ты ужасный садовник», — говорил его друг Боб.

Как правило, дети до пяти лет просто не в состоянии уловить сарказм в этих высказываниях и воспринимают их буквально. И даже после того, как они начинают понимать, что за этими словами есть какой-то скрытый смысл, им трудно интерпретировать нюансы. (Например, они думают, что это просто ложь.) Понимание сарказма приходит в последнюю очередь. «Оно развивается поздно — в среднем около девяти или десяти лет», — говорит Пексман.

Эта дуга развития, по-видимому, следует за появлением «теории разума» — способности ребенка понимать намерения другого человека — которая с возрастом становится все более сложной.

Среди других факторов — словарный запас и грамматика, способность улавливать тонкие голосовые сигналы, которые указывают на саркастический смысл, и понимание контекстов, в которых можно ожидать сарказма. Это приходит только с большим опытом социальных ситуаций. «Все эти кусочки ребенок должен собрать воедино, но, чтобы понять сарказм, ни одного из них не достаточно самого по себе», — говорит Пексман.

Ее последние исследования показали, что домашняя обстановка сильно влияет на понимание и использование сарказма ребенком. Если родители допускают сарказм, дети, скорее всего, сами разовьют эту способность.

«Примерно к четырем годам дети развивают способность воспринимать точку зрения другого человека и распознавать, что чужие убеждения отличаются от их собственных», — говорит Пексман. С сарказмом сложно, потому что ребенок должен понимать как реальные убеждения говорящего, так и то, как он рассчитывает быть интерпретированным — двухступенчатый процесс, на освоение которого ребенку требуется время. (Как правило, детям до семи лет трудно удерживать в голове две потенциально противоположные идеи.)

Многие дети овладевают этими сложными навыками к подростковому возрасту, и, вероятно, нас не должно удивлять, что им так нравится экспериментировать с саркастичными замечаниями и проверять их влияние на других людей.

Креативное выступление

Если вы все еще не уверены, что любовь подростка к сарказму — это веха, которую стоит отметить, взгляните на недавний эксперимент психолога из Ноттингемского университета в Великобритании Рут Филик. Его участники лежали в сканере фМРТ, читая различные сценарии привычных событий.

В некоторых случаях высказывания персонажей были слегка ироничными, например:

Бернис и Кейтлин подали заявку на курс психологии в одном из университетов США. Они пошли распечатывать свои заявки вместе. В принтере была только розовая бумага. Бернис сказала Кейтлин: «Очень официально!»

В других случаях те же слова использовались как саркастическая критика конкретного человека:

Бернис и Кейтлин подали заявку на курс психологии в одном из университетов США. Они пошли распечатывать свои заявки вместе. Кейтлин решила напечатать ее на розовой бумаге. Бернис сказала Кейтлин: «Очень официально!»

Оба типа иронии запустили «ментализирующую» сеть, задействованную в понимании убеждений и намерений других людей, что подчеркивает важность теории разума в интерпретации подобных двусмысленных заявлений.

Филик обнаружила, что сарказм также вызвал большую активность в семантических сетях, участвующих в общей лингвистической обработке, и в областях мозга, связанных с юмором, по сравнению с несаркастической иронией. Она считает это признаком сложности сарказма. «Сложнее понять убеждения другого человека, почему он так сказал и пытался ли он быть грубым или смешным».

Эта умственная тренировка ведет к неожиданным бонусам. Работая с коллегами из Гарвардского и Колумбийского университетов, Ли Хуан из бизнес-школы Insead в Фонтенбло показала, что выражение, получение или припоминание саркастических комментариев стимулирует творческое мышление.

Например, один из ее экспериментов включал «задачу со свечками», в которой участникам дарили свечу, пачку спичек и коробку гвоздей. Их задача — найти способ прикрепить свечу к стене, чтобы она могла гореть, не капая воском на пол. Правильный ответ — высыпать гвозди из коробки, прибить ее к стене, а затем поставить внутрь свечку — решение, которое придет на ум только в том случае, если вы готовы нешаблонно осмыслить функции каждого предмета.

Перед тем, как приступить к решению задачи, часть участников попросили вспомнить саркастическое общение, а другую часть — искренний или нейтральный обмен мнениями. Удивительно, но саркастические воспоминания увеличили вероятность успеха более чем вдвое — примерно с 30% до 60%.

Как форма юмора сарказм также помогает справиться с разочарованием и стрессом. «Это такой способ выпустить пар», — говорит Кэтрин Ротермич из Университета Восточной Каролины. Одно из ее недавних исследований показало, что депрессивные и тревожные люди чаще используют сарказм во время пандемии Covid-19, что может отражать этот механизм работы со стрессом.

Однако в целом основная мотивация сарказма лингвистическая — добавить красок сообщениям, которые мы передаем. «Это завеса поверхностного смысла над скрытым», — говорит Пексман. Это может быть легкое подтрунивание, и, если вы кого-то неявно критикуете, оно дает вам возможность правдоподобного отрицания, снижая риск ссоры.

Хотя эти исследования проводились со взрослыми, а не с подростками, кажется вероятным, что дети испытывают схожие ощущения при использовании сарказма и видят в нем полезный способ борьбы с негативными чувствами или трудными ситуациями.

Тренировки сарказма

Родители бывают шокированы, заметив, что их дети используют сарказм — для них это признак более взрослого цинизма, который не стыкуется с представлениями о детской невинности. Родители чувствуют себя особенно беспомощными с подростком, который использует его чуть ли не в каждом разговоре, как будто изо всех сил пытаясь выразить искренние эмоции.

Но нужно ли стыдить в этом подростков? Возможно, лучше рассматривать это как полезный для жизни навык? «Хорошо владеть этим навыком полезно, в особенности потому, что наша повседневная речь далеко не буквальна», — говорит Филик.

Пексман согласна — и именно по этой причине она начала искать способы обучать сарказму детей, которые плохо улавливают его нюансы. В результате появился сборник рассказов «Сидни становится саркастичным», в котором приводятся многочисленные примеры сарказма и объясняются причины его использования. Недавний эксперимент с 5–6-летними детьми показал, что тем из них, которые читали и обсуждали истории, было легче обнаружить саркастические высказывания в последующем тесте.

Учитывая плохую репутацию сарказма, мы все могли бы немного больше ценить его сложность и изощренность. Я не иронизирую, когда говорю, что это — в буквальном смысле — один из величайших даров языка.

Сообщение Дар сарказма: почему не стоит сердиться на язвительных подростков появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

Когда мы чувствуем внутреннее сопротивление тому, что необходимо совершить, мы склонны откладывать дела на потом — проверяем почту, листаем соцсети, отвлекаемся на любимые занятия. Мы все так поступаем

Часто к этому относятся, как к чему-то плохому: я неудачник, мне не хватает дисциплины, я отстой, не могу сосредоточиться, я недостаточно сильный и т.д. Но это всего лишь часть человеческого существования — у всех есть страх, неопределенность, сомнения, сопротивление, они заложены в инстинкты выживания.

Хитрость не в том, чтобы осуждать сопротивление, а в том, чтобы работать с ним.

Давайте поговорим о том, как это сделать. Но сначала позвольте мне объяснить несколько различий.

Важные различия при работе с сопротивлением

• Иногда мы сопротивляемся тому, что вредит нам — оскорблениям, действительно опасным действиям, самовредительству. К этому виду сопротивления стоит прислушаться. Если вы пострадаете, сделав то, чему противитесь, то нужно прислушаться к сопротивлению. Мы говорим о сопротивлении тому, что мы на самом деле хотим сделать, что было бы полезно для нас. Поэтому спросите себя: будет ли полезно или вредно работать с моим сопротивлением?
• Иногда полезно потакать сопротивлению — отложить что-то на потом и заняться кучей других дел. Пусть идеи покипят. Сходите на прогулку и дайте идеям проветриться. Поговорите о них с другими людьми. 
• Вы не плохой и не ошибаетесь, когда чувствуете сопротивление или откладываете дела на потом. И вы не становитесь «лучше», преодолевая сопротивление. Нет правильного или неправильного ответа этому чувству. Это только о том, что вы хотите делать. Спросите себя: а чего я на самом деле хочу?

Если вы задали себе эти вопросы, и ответы указали на то, что задачу необходимо выполнить, и работа с сопротивлением поможет это сделать… тогда здорово! Давайте поговорим о том, как преодолеть это состояние.

Как работать с внутренним сопротивлением

В этом вопросе ключевым является следующее: мы не пытаемся сражаться с  сопротивлением, победить, уничтожить, преодолеть, покорить или сделать что-то из этого списка жестких действий. Мы работаем с сопротивлением — как с членом команды. И это главное отличие, потому что оно меняет то, как большинство из нас относится к сопротивлению — мы обычно думаем о нем, как о чем-то плохом, чего нужно либо избежать или вовсе избавиться. А что если сопротивление может быть нашим союзником?

Если мы примем этот образ мыслей, все станет ясным, а не вызывающим стресс и напряжение.

1. Обратите внимание: первый и самый важный шаг — это просто заметить свое сопротивление. Вы можете не замечать, как оно ощущается, но вы можете поймать момент, когда откладываете или избегаете чего-то. Вы способны заметить, когда отворачиваетесь от чего-то? Сможете поймать себя на том, что отложили дело на потом или просто избегаете его?
2. Проявите любопытство: как только вы заметите сопротивление, в момент, когда оно происходит… сделайте паузу на мгновение и проявите любопытство. На что похоже сопротивление? Какие у вас ощущения и где они находятся? Меняются ли они, можно ли назвать их невыносимыми, сильными или с ними легко справиться?
3. Разрешите: когда вы присутствуете в настоящем моменте с ощущениями от сопротивления… подумайте, можете ли вы просто позволить себе его чувствовать, не испытывая нужду менять или исправлять? Можете позволить ему просто быть? Можете ли вы расслабиться при этом сопротивлении?
4. Воспринимайте его как союзника: что если сопротивление — это друг и союзник, а не что-то, чего нужно избегать? Что если это учитель, подсказывающий вам что-то о том, чему вы сопротивляетесь? Что если сопротивление указывает на то, что вы делаете что-то значимое, знаком, побуждающим вас двигаться к этой задаче? Что если бы сопротивление могло помочь вам на этом пути?
5. Действуйте: если вы можете осознать сопротивление, проявить любопытство, позволить ему существовать, сделать союзником в пути, можете ли вы позволить ему быть с вами, когда начнете выполнять задачу? Вам не обязательно полностью сделать дело, но, возможно, вы могли бы сделать первый шаг, начать действовать, даже если сопротивление все еще с вами.

Это так просто и так сложно!

Представьте, что вы практикуетесь в этом, снова и снова, пока у вас не получится. Смогли бы вы стать мастером работы с сопротивлением?

Сообщение Хитрости прокрастинации: почему иногда ей полезно потакать появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

«Просыпаясь утром, задумайтесь о том, какая это привилегия — быть живым, мыслить, радоваться и любить» — Марк Аврелий

Звенит будильник. Вы медленно открываете глаза. Перед вами новый день.

День неизведанного потенциала и возможностей. Как сделать его более позитивным и хорошим?

Я хочу поделиться 7 привычками, которые делают утро и весь день лучше.

1. Оставьте напоминание на прикроватной тумбочке

Как вы проведете самые первые мгновения и минуты дня? Один из способов провести их хорошо — положить на тумбочку записку, напоминание, которое вы одним из первых увидите, когда проснетесь.

Несколько советов, что написать в заметку:

Низкая планка счастья.

Напишите: «Сегодня у меня низкая планка для счастья». Прочтите и постарайтесь помнить об этом в течение дня.

Это помогает мне больше ценить вещи.

Еда, работа, погода, люди и небольшие события дня становятся не просто повседневностью, а тем, что делает меня счастливым. Теперь я нахожу время, чтобы принять и оценить какие-то мелочи или то, что обычно считается само собой разумеющимся.

3 главных приоритета в жизни прямо сейчас

Чтобы удерживать внимание на нужных вещах, важно каждый день напоминать себе о том, что действительно важнее всего.

Итак, что для вас самое важное в этом году? Проект на работе? Семья? Улучшение социальной жизни? Блог, фотография, футбол или долг?

Подумайте об этом и выберите три самых важных приоритета.

2. Сделайте один искренний комплимент

Один искренний комплимент партнеру, члену семьи, другу или коллеге утром сделает лучше не только его или ее день, но и ваш.

Задумайтесь, что вы цените в человеке, и расскажите ему об этом. Постарайтесь, чтобы комплимент был несколько неожиданным и отличался от того, что этот человек слышал уже сотни раз. Например, комплимент о прекрасном музыкальном вкусе или об умении ладить с животными более ценен и действенен, чем разговоры о внешности и других поверхностных вещах.

3. Позитив за завтраком

Вместо того, чтобы смотреть новости, читать газеты и начинать день с негатива и удручающего настроения, сделайте что-то вдохновляющее — например, прочтите пару новых статей из позитивных, смешных и вдохновляющих блогов. Или главу из книги, которая вас вдохновляет (или несколько мотивирующих цитат). Или просто весело и тепло побеседуйте с близкими людьми за кухонным столом.

4. Начните рабочий день с самой важной задачи дня

Если вы это сделаете, то остальная часть дня будет казаться легче. Вы почувствуете себя лучше и увереннее, переходя к другим задачам.

Если вам трудно взяться за самую важную задачу, просто договоритесь с собой поработать над ней 3 минуты. Потом можно остановиться, если захотите. Но это желание чаще всего не появляется, по крайней мере у меня.

Начать — всегда сложнее всего. Так что облегчите себе эту часть.

5. Не торопитесь

Когда я не тороплюсь, мне становится легче полностью сосредоточиться, снизить уровень стресса, и чаще всего я лучше справляюсь с задачей с первого раза. Я работаю с большей ясностью и не застреваю на сложных вопросах.

Может показаться, что я делаю недостаточно, но в конце дня я обычно работаю более качественно, чем когда пытаюсь поддерживать высокую скорость в течение дня.

Более низкий уровень стресса позволяет сохранить разум свежим и энергичным даже в последние часы рабочего дня.

Поэтому попробуйте не торопиться. Посмотрите, сработает ли это у вас.

6. Тренировки

О физических упражнениях часто говорят — и не зря. Они несут в себе массу преимуществ.

Я тренируюсь несколько раз в неделю. Благодаря этому я заряжаюсь энергией, внутренние сомнения и напряжение уменьшаются, я чувствую себя более решительным и оптимистичным.

И все это делает остаток дня светлее.

Я настоятельно рекомендую делать какие-то упражнения по утрам. Если вы не можете пойти в спортзал или позаниматься дома в начале дня, возможно, у вас получится добраться до работы или школы пешком или на велосипеде.

7. Делайте правильные вещи в малом или большом смысле

Это повышает самооценку. Поднимает настроение и делает счастливее, по крайней мере меня. Так что делайте то, что вы в глубине души считаете правильным.

Несколько примеров, которые могут вам понравиться:

• Совершите случайный добрый поступок. Придержите дверь или подскажите дорогу тому, кто выглядит потерянным.
• Помогите кому-нибудь делом или просто выслушав.
• Начните с решения самой важной задачи в жизни.
• Делайте маленькие шаги, стройте восходящую спираль позитива и хороших чувств внутри себя. А затем шагайте дальше.

К тому, чего вы действительно хотите и что вам действительно нужно.

Сообщение Яркое утро: 7 привычек, чтобы настроиться на хороший день появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

Одна из самых больших ошибок, которые я совершила за эти годы, самый большой источник беспокойства и страха, толчок к моим самоуничижительным мыслям — я связывала свою личность и то, кто я, с тем, что я делаю.

Аксиома, которая гласит: набор привычек — это то, кем вы становитесь, в каком-то смысле верна, но вы и я, по своей сути, — не то, что мы делаем или о чем думаем. Знаменитое изречение Декарта: «Cogito, ergo sum» — «Я мыслю, следовательно, существую» — это практически установка по умолчанию нашей жизни. Мы, люди, запрограммированы жаждать сообщества. Нам нужно какое-то подобие связи с другими, и мы можем достичь этой цели, налаживая отношения с теми, с кем у нас есть общие интересы и увлечения. Мы считаем себя бегунами, пауэрлифтерами, йогами, писателями, художниками, предпринимателями и так далее. Однако это выражение, судя по словам Экхарта Толле, «самая основная ошибка: отождествлять мышление с Бытием и идентичность с мышлением».

Неудивительно, что большинство из нас строят самооценку на основе своих занятий. Особенно это касается карьеры. Общество загоняет нас в рамки; заставляя создавать версию свой жизни по образу и подобию «Заметок Коула». Нам приходится писать биографию для профилей в социальных сетях и придумывать название должности для LinkedIn — и уложиться при этом в 250 символов.

«Кем вы работаете?» — один из самых распространенных вопросов, которые задают при первой встрече, будь то свидание, вечеринка или официальное мероприятие. Затем мы приступаем к осуждению и классифицируем человека на основе нашего восприятия или предвзятых представлений о его занятиях. Лично мне сложно ответить на этот вопрос. Я много чем занимаюсь — что-то из моих дел оплачивается, что-то нет, но у всех них есть одна общая черта: я не их часть.

Вот мое твердое мнение по этому поводу: привязка идентичности и самооценки к карьере, хобби, работе, отношениям и так далее — один из самых хрупких вариантов жизни. Это не проблема, когда дела идут хорошо и мы делаем успехи в интересных нам областях, ставим личные рекорды или получаем повышение. Благодаря достижениям и признанию человек чувствует себя прекрасно, и это, в свою очередь, повышает его уверенность в себе.

Однако проблемы возникают тогда, когда дела идут не так хорошо. Если вы привязываете свою личность ко всему, что делаете, то достижения, неудачи и провалы напрямую влияют на самооценку. Что произойдет, если вы получите плохую оценку работы, критический или резкий отзыв от клиента или заработаете травму, после которой вам придется задвинуть в угол беговую дорожку или надолго отказаться от спорта?

Эта ошибка дорого обходилась моему психическому здоровью на протяжении многих лет. Когда я сталкивалась с какими-либо невзгодами, я чувствовала себя неудачницей. Мои первые несколько лет самостоятельной работы были ужасны. Я пыталась запустить стартап, у меня был непостоянный доход, я старалась не пропускать платежи за аренду и иногда месяцами не могла себе позволить предметы первой необходимости. Я была в ответе за себя полностью, и, поскольку моя карьера шла не очень хорошо, я считала, что мне не хватает интеллекта и дисциплины. Я потеряла мотивацию продолжать, потому что все время чувствовала апатию.

В мае прошлого года я размышляла о своих четырех годах занятий бегом и поняла, насколько моя личность связана с этим «непрерывно бегущим персонажем», который я вырастила в своей голове. Я создала образ, который пыталась поддерживать любой ценой. Одна только мысль о том, что я пропущу день (например, получу травму, заболею или переживу какое-то случайное событие в жизни, из-за которого не смогу выйти на дорожку), вызывала столько беспокойства — кто я без бега?

Что делать вместо этого

Я сужу о людях по тому, что они делают в повседневной жизни — по их работе, отношениям, хобби/интересам. Я бы солгала, если бы сказала, что это не так. Я хочу общаться с людьми, у которых есть цели, увлечения и стремления. И считаю, что это вдохновляющие характеристики. Однако мне нужно напоминать себе, что занятия этих людей не определяют их личности. Так легко судить о человеке, основываясь на одном аспекте его жизни, но, если подумать, это так абсурдно. Люди гораздо более многомерны и многогранны, чем то, где они работают.

Какова альтернатива? Как можно жить более стабильной, менее опасной жизнью? Лично я просто изменила формулировку с «я — это» на «я делаю». У меня есть бизнес, я работаю фрилансером, я пишу, я читаю, я бегаю, я поднимаю тяжести, я люблю свою семью и друзей — но я не тождественна ничему из этого. Вместо того, чтобы говорить «Я бегунья», я говорю: «Я люблю бегать».

Я люблю бегать и буду делать это каждый день, пока могу, но я больше не собираюсь основывать на этом свою личность. Мне было полезно задуматься о том, что эта часть жизни подходит к концу — и я призываю вас попробовать эту стратегию.

Чтобы не определять себя по одному аспекту жизни, попробуйте заняться новыми хобби и завести новые знакомства. Перестаньте полагаться исключительно на одну часть своей жизни, чтобы определить, кто вы. Я не могу не подчеркнуть, насколько это важно. В радикальных изменениях нет необходимости — небольшие шаги для развития новых навыков, знаний, отношений и интересов, вероятно, приведут к более устойчивым результатам.

Сообщение Я — не то, что я делаю: не стоит отождествлять себя со своими занятиями появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

Старость – это то, что французский философ-экзистенциалист Симона де Бовуар назвала «сокрушителем» человечества. Опыт старения может быть радикально разным, но ложь и молчание способны превратить старость в постыдное и пугающее состояние, даже если медицинские и биологические технологии улучшают здоровье и увеличивают продолжительность жизни.

В 60 лет Бовуар написала 650-страничную книгу «Старость» (1970), чтобы раскрыть правду о ней. Она утверждала, что старение не только биологический упадок – общество сокрушает стареющие тела возрастной дискриминацией. При этом, как отмечала Бовуар, старость может приблизить нас к собственной подлинности больше, чем любой другой этап жизни. Быть аутентичным означало для нее создать путем собственного выбора свое наполненное жизнью «я». Но пожилые люди сталкиваются с массой проблем, многие из которых неизбежны, искажают выбор и мешают стремлению к подлинности.

Для Бовуар экзистенциальный вопрос, прячущийся за кризисом старости, звучал так: «Могу ли я стать другим существом, оставаясь самим собой?». Иначе говоря, кто этот человек, которым я становлюсь, и который кажется мной, но также кажется и кем-то другим?

Одной из причин, почему люди сталкиваются с этим кризисом, является тенденция к восприятию старости как «нормальной патологии». Старость – это нормально: если не умереть молодым, она станет неизбежной как всеобщая судьба человечества. Но этот возраст также воспринимается как патология, поскольку считается, что пожилые больше не являются хорошо функционирующими и дееспособными людьми. Эйджизм определяет их как вялых и бессильных, которых время тащит к могиле. По словам Бовуар, эйджизм – это издевательство над пожилыми, потому что их возможности (особенно в капиталистических обществах, оценивающих людей по способности приносить прибыль) ограничиваются и преуменьшаются, что приводит к их подавлению и дегуманизации. Она писала: «Общество навязывает подавляющему большинству пожилых людей столь жалкий уровень жизни, что фраза «старые и бедные» считается почти тавтологией».

Некоторые настолько хорошо адаптируются к старению, что практически не замечают его. Бовуар упоминала философа Лу Андреас-Саломе, которая не замечала, что стареет, пока ей не исполнилось 60 лет и у нее не начали выпадать волосы. У некоторых есть деньги и ресурсы, чтобы смягчить тяготы пожилого возраста, особенно когда речь идет о доступе к технологиям, которые могут поддержать и укрепить стареющее тело, или о жизни в состоянии такого комфорта, который позволяет им беспрепятственно скользить по ее поверхности.

Но остальных пожилой возраст лишает возможности достижения целей и завершения проектов. Он приносит одиночество, когда друзья и родственники умирают. Он часто уничтожает финансовую стабильность, лишает физической и сенсорной мобильности. Увеличивает вероятность физических заболеваний и боли. А еще старение вызывает кризис идентичности. Бовуар писала: «Нет ничего более ожидаемого, чем старость, и нет ничего более неожиданного». В то время как смерть возможна в любом возрасте, старость, кажется, находится так далеко в будущем, что к моменту осознания, что это уже происходит с нами, она становится сокрушительным ударом.

Еще одна причина кризиса идентичности, согласно Бовуар, заключается в том, что наше старение – это ситуация, существующая вне нас. Мы стары для других, потому что существует разрыв между тем, что мы чувствуем внутри, и неуловимо оценивающими взглядами со стороны. Бовуар размышляла так:«Француженка, писательница, 60-летняя женщина – это моя ситуация, как я ее проживаю. Но во внешнем мире эта ситуация существует как объективная форма, ускользающая от меня». Она мучительно почувствовала этот диссонанс, когда окружающие стали говорить ей, что она напоминает им их мать.

Распространенным клише является мысль, что вам столько лет, на сколько вы себя чувствуете, но это чрезмерное упрощение. Конечно, мы сами делаем выбор, кем нам стать, но нас также определяют извне – другие люди, общество и ситуации, которые нас окружают. Мы можем обнаружить некоторые аспекты нашего бытия, глядя в зеркало и занимаясь самоанализом, но есть измерение, которое могут видеть только другие и которое остается для каждого из нас недоступным.

Быть определяемым другими не является проблемой само по себе. Мы сосуществуем с другими людьми и лучше познаем себя благодаря взаимодействию с ними. Но проблема в том, что взгляды других определяют нас до такой степени, что мы теряем способность определять себя сами. Эти взгляды могут стать настолько жестокими и вездесущими, что запирают пожилых в категорию «старых», ограничивая их способность реализовывать себя истинным образом. Это отношение выражается в предположении, что старые люди не могут научиться новым навыкам, что неправда. Бовуар говорила о старении: «Ни в каком другом аспекте жизни непристойность унаследованной нами культуры не проявляется так откровенно».

Не все культуры являются эйджистскими. Многие общества почитают стариков, считая их мудрее, добродетельнее и ближе к святости. Уважение к старшим (сыновняя почтительность) является важным аспектом конфуцианства. Цицерон уподобляет старость управлению кораблем: молодые люди могут взбираться на мачты и натягивать канаты, но для корабля, как и для жизни, важна мудрость и дальновидность капитана. В стихотворении Виктора Гюго «Спящий Вооз» (1859-83) с возрастом приходит величие: и хотя глаза юношей горят огнем, но восьмидесятилетние глаза Вооза сверкают ясностью – и чувственностью. И у ног Вооза лежит посланная Богом Руфь.

Но в большинстве обществ почитаются пожилые мужчины, а пожилые женщины осуждаются. Посмотрите эпизод шоу Эми Шумер «Last F**kable Day» (2015), где она встречает коллегу-комика Джулию Луис-Дрейфус, празднующую достижение того возраста, когда медиа больше не будут изображать ее сексуально привлекательной. Если учесть негативный взгляд на пожилых женщин (особенно малоимущих), неудивительно, что многие люди усваивают эйджизм. Так было и с Бовуар.

Когда ей исполнилось 30 лет, она считала, что пожилые женщины не должны вести половую жизнь: «Я ненавидела тех, кого называла «старыми ведьмами» и обещала себе, что, достигнув этого возраста, покорно положу себя на полку». В 39 лет Бовуар действительно достаточно объективировала себя, чтобы попытаться отказаться от своего сексуализированного тела. Но когда молодой человек, Клод Ланцманн, увлекся ею, она была потрясена, обнаружив, что по-прежнему остается страстным и желанным существом.

Тем не менее, когда Бовуар старела, ей хотелось разбить зеркала, как графине Кастильоне – итальянской фотомодели XIX века, завесившей в своем доме зеркала и окна, чтобы не видеть, как увядает ее молодость и красота. Ловя свое отражение в 50, Бовуар оплакивала нависшие веки, мешки под глазами и «ту печаль вокруг рта, которую всегда приносят морщины».

Есть много способов, с помощью которых люди пытаются отрицать свое старение. Одна из стратегий – сохранить молодость в историях, которые мы рассказываем. Причина, почему пожилые люди любят говорить о своем прошлом, по мнению Бовуар, заключается в том, что они пытаются сохранить легенду о себе как о личности, которой они когда-то были в отношениях, которые у них когда-то были. То же самое делала и она сама.

Бовуар потратила много времени на написание мемуаров, пытаясь оживить свои угасающие воспоминания. Но, исходя из ее философии, барахтаться в прошлом в ущерб настоящему и будущему не является подлинным выбором, потому что это попытка законсервировать свою сущность в чем-то, чем она уже была, вместо того чтобы признать, что мы постоянно в движении и превращаемся в себя будущих. Тем не менее, полностью в эту ловушку Бовуар не попала, хотя и сосредоточилась на своем прошлом – мемуары стали порталом, позволившем ей выйти за собственные пределы и увековечить себя как писательницу.

Другая стратегия избегания – отсрочить неотвратимый телесный регресс, физически закрепив нашу плоть в ее юном состоянии, например, с помощью косметической хирургии. О женщине, оплакивающей старение, Бовуар пишет: «[Она] бессильно наблюдает деградацию этого объекта плоти, с которым едина; она борется; но краска, пилинг и пластическая хирургия не могут сделать больше, чем продлить ее умирающую молодость».

Стать подлинным, по мнению Бовуар, значит создать себя через собственный выбор. Теоретически не должно быть проблем с преодолением наличной реальности наших тел и движением в сторону новых возможностей и будущего. И разве мы не должны поддерживать друг друга в том, что выбираем для собственного облика?

В идеале – да. Уважать наши стареющие тела, оставаясь активными и здоровыми, – это подлинно. Калечить кожу и тело, чтобы избежать реальности, – нет. Сохранение себя с помощью косметических процедур – это подчинение эйджистским взглядам, которые говорят нам, что молодость – это хорошо, а старость – плохо.

В практиках борьбы со старением сказывается и классовая (сословная) дискриминация. Такие процедуры доступны только тем, у кого есть достаточно денег, которые можно тратить ежемесячно, если не еженедельно. Когда некоторые «замораживают» свои лица, это вредит другим, которые этого не делают или не могут себе позволить и потому выглядят старше. Та, у которой больше всего денег (я говорю «она», потому что на женщин приходится подавляющее большинство расходов на косметическую хирургию), сможет лучше всего защитить себя от нападок эйджистов, но это усилит дискриминацию женщин с меньшими привилегиями. Маски, надеваемые некоторыми людьми, чтобы спрятаться от своего возраста, являются формой мимикрии, которая становится слишком очевидной и дорогостоящей в обслуживании и отвлекает нас от реальной борьбы с эйджизмом.

«Нагота начинается с лица», – писала Бовуар в своем романе «Мандарины» (1954), отмечая, что обнажать наши лица – не только терпеть морщины, но и гордиться ими – это форма уязвимости. Естественные лица и естественные тела не должны быть объектами стыда. Стыдно, что пожилые тела подвергаются дискриминации до такой степени, что многие чувствуют себя вынужденными пытаться убежать от них. Бовуар прекрасно понимала, как оскорбительная тяжесть эйджистских взглядов сокрушает людей, особенно женщин – например, из-за дискриминации при приеме на работу. И она признавала: «Нравится нам это или нет, в конце концов, мы подчиняемся точке зрения постороннего».

Как же нам тогда преодолеть в старости этот кризис идентичности? Мы должны отбросить ложные стратегии цепляния за свое прошлое «я», и, как пишет Бовуар, «безоговорочно принять новый образ самих себя». Старение действительно требует от нас изменить свое отношение и признать: оно – реальность нашего состояния, наша нормальная судьба и этап жизни, не слишком отличающийся от зрелости. Бовуар считала, что старость «обладает собственным балансом и оставляет широкий спектр возможностей, открытых для человека».

По мере того, как смерть становится всё ближе, требуется больше сил, чтобы с рвением включаться в жизнь, преодолевать апатию и вялость, удерживаться на плаву среди меланхолии и одиночества. Нужно усилие, чтобы любить и без стеснения принимать свое стареющее тело и стареющие тела других людей. Проблемы старости могут решаться, если мы позаботимся о себе, например, с помощью упражнений, а также технологий, которые продлевают и улучшают здоровье, излечивают болезни и облегчают боль – и это будет доступно не только для самых богатых.

У старости есть свои сильные стороны: опыт, мудрость, а также более глубокое понимание себя. Поскольку пожилые люди ближе всего к окончанию своего становления, этот возраст является стадией, на которой мы оказываемся и ближе всего к самореализации или, как описывает это Бовуар, «той полноте бытия, к которой так тщетно стремится жизнь». Пока мы взрослеем, многие из нас чрезмерно озабочены созданием своей репутации и культивированием впечатления, которое мы производим на других. Старость освобождает нас от этого бремени. И дает возможность обратиться к себе, быть более отзывчивыми к собственным потребностям и менее обязанными другим людям.

По словам Бовуар: «Сметание фетишей и иллюзий является самым глубоким, самым ценным даром из всех, что дает этот возраст… Истина человеческого состояния достигается только в конце нашего собственного становления».

И поэтому: «Есть только одно решение, чтобы старость не стала абсурдной пародией на нашу прежнюю жизнь, и оно состоит в том, чтобы продолжать преследовать цели, которые придают нашему существованию смысл – преданность отдельным людям, группам или делам, социальной, политической, интеллектуальной или творческой работе».

Старость следует праздновать, но чтобы было что праздновать, мы должны продолжать работать над созданием лучшего мира, свободного от эйджизма, где все могли бы сотворять себя подлинным образом и никто не существовал бы как живой труп. Ведь, в конце концов, выживание может оказаться хуже смерти.

Бовуар призывала мужественно и с достоинством встречать старость: «Мы должны перестать обманываться – весь смысл нашей жизни находится под вопросом в ожидающем нас будущем. Если мы не знаем, кем собираемся быть, мы не можем знать, кто мы есть… это труднее принять, чем ложь, но, однажды принятое, оно не может не принести счастья».

 

Сообщение Старость следует праздновать: пожилые люди ближе всех к своему «я» появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

Наконец-то прибыла посылка, которую я с нетерпением ждал. Картонная коробка высотой со среднего олимпийского гимнаста. Она обмотана желтой упаковочной лентой, на ней красуется штамп «хрупкое» и адрес отправления — город в Нидерландах.

Внутри коробки находится нечто прекрасное и абсурдное. Это единственная в своем роде головоломка, созданная специально для меня одним из величайших создателей в мире. Почти наверняка это самая сложная головоломка из когда-либо существовавших. Но прежде чем я открою коробку, позвольте рассказать, как она возникла и почему я думаю, что это не тривиальное занятие.

Начнем с китайской головоломки с кольцами, о которой я узнал от Вэй Чжан, которая вместе с мужем Питером Расмуссеном известна в сообществе любителей сложных задачек. У нее — одна из лучших в мире коллекций китайских головоломок. Кольцевая головоломка, называемая «головоломкой терпения», существует около 2000 лет, по крайней мере, в своей простейшей форме. Меня особенно привлекает рекурсивность: чем больше в загадке колец, тем сложнее она становится.

Цель проста: снять набор колец со стержня, к которому они прикреплены. Но загвоздка в том, что для каждого дополнительного кольца необходимо сделать экспоненциально большее количество ходов. Для решения головоломки из трех колец требуется всего пять ходов. Но для шести колец потребуется 42 хода. Головоломка из девяти колец решается за 341 ход. Это связано с тем, что для извлечения девятого кольца нужно повторить весь процесс удаления первого, второго, третьего кольца и так далее. Представьте, что вам нужно пробежать марафон, но на каждой дополнительной миле приходится возвращаться на стартовую линию и повторять всю последовательность.

Видите, сколько миль нужно преодолеть, чтобы просто добраться до третьей мили? Если бы я нарисовал диаграмму для 26 миль, то книга, из которой взята эта статья, была бы выше Эйфелевой башни. Это рекурсивная схема.

Оказывается, у головоломки с кольцом есть несколько двоюродных братьев в семейном древе головоломок. Их называют «головоломками поколений», потому что для их решения требуется несколько поколений. Вы должны передать загадку своим детям, которые передадут ее своим, а те — своим, и так далее.

Мне нравится эта идея — амбициозный масштаб, связь с потомками. Мне всегда хотелось иметь реликвию, которую я смогу передать сыновьям на смертном одре. Самое подходящее, что у меня есть — это красно-белый пиджак моего дедушки. Он похож на скатерть в итальянском бистро. Пиджак обтрепался и не прослужит долго. Но поколенческая головоломка? Это было бы идеально — удивительное напоминание о необъятности времени. Недавно я брал интервью у одной ученой, которая рассказала, что, глядя на космос, она чувствует прикосновение к бесконечности. Я думаю о чем-то подобном.

Но сначала мне нужен был соавтор. Друг предложил мне связаться с Оскаром ван Девентером, создателем головоломок из Нидерландов. Я часто слышал его имя в кругах любителей. Он считается одним из величайших. Он создал множество известных головоломок, включая фрактальный пазл и кубик Рубик с шестеренками и зубчиками на внешней стороне.

Я позвонил Оскару в Нидерланды и попросил создать для меня головоломку поколения. «Дайте подумать, — сказал он с легким голландским акцентом. — Я не хочу создавать просто большую китайскую головоломку с кольцами. Это скучно».

Несколько дней спустя Оскар прислал мне эскиз по электронной почте. Он выглядел как нечто среднее между башней Дженга, гигантским штопором и балкой небоскреба. Главная деревянная колонна головоломки покрыта сверху донизу 55 взаимосвязанными деревянными колышками, которые вместе удерживают внутри черный стержень спирали. Задача состоит в том, чтобы повернуть колышки в правильном порядке и извлечь стержень. Но при этом необходимо поворачивать колышки много, много, много, много раз.

Решение начинается с того, что закручивается самая нижняя пара колышков в правильной последовательности, позволяя спирали переместиться примерно на дюйм вверх, прежде чем она снова застрянет. Чтобы провернуть ее дальше, необходимо начать сначала и повторить последовательность, а затем добавить еще одну последовательность для третьего колышка. И так далее, до 55-го. Это даже более рекурсивная головоломка, чем китайская с кольцом: с каждым новым уровнем количество необходимых ходов увеличивается не в два, а в четыре раза. «Можно назвать ее «Лестницей Джейкобса», — сказал Оскар.

Я был поражен. «Это рекорд?» — спросил я.

«Я не знаю, смогу ли ее сделать, — сказал он. — Но я попробую».

Текущий рекорд сложности среди поколенческих головоломок принадлежит китайской конструкции из 65 колец, принадлежащей коллекционеру Джерри Слокуму. Для ее решения потребовалось 18 квинтиллионов ходов. Это единица за которой следуют девятнадцать нулей.

В следующие недели Оскар присылал обновления. Дела шли не очень хорошо. Он попытался напечатать 3D головоломку из золотистого пластика, но она расплавилась и деформировалась. Он переживал, что она будет слишком большой для отправки в США. Потом он взял недельный отпуск, чтобы покрасить дом.

И вот в пятницу утром я проснулся от электронного письма Оскара. Он закончил головоломку, и она работала. Он сделал лестницу Джейкобса с 55 штифтами. Для ее решения потребуется 1,2 дециллиона ходов (число 1, за которым следуют 33 цифры). Если написать, то это 1,298,074,214,633,706,907,132,624,082,305,023 хода.

Мы побили старый рекорд на 13 порядков. Оскар сделал несколько восхитительно занудных расчетов о количестве времени, которое потребуется для решения задачи. Если крутить по одному колышку в секунду, то на решение головоломки уйдет около 40 септиллионов лет. То есть это могло бы случиться, когда Солнце уже давно уничтожило Землю и погасло. Фактически, к тому времени исчезнет весь свет во Вселенной и останутся лишь черные дыры. Более того, по словам Оскара, если при каждом движении от трения стирался хотя бы один атом, головоломка разрушилась бы прежде, чем кто-то решил ее.

Летним днем в нашей гостиной собрались моя жена и трое сыновей. Я вскрываю картонную коробку, вытаскиваю Лестницу Джейкобса, кладу ее на пол. Высота — около четырех футов. «Один дециллион ходов, чтобы решить ее, — говорю я. — Наш мозг не в состоянии даже представить, сколько это».

Лестница Джейкобса — это физическое воплощение того, что я так люблю в головоломках. Разгадывание заставляет нас лучше мыслить и быть более творческими и проницательными. Возможно, Лестница Джейкобса не предлагает таких же логических и творческих задач, как шифровки или шахматы. Но, как и все великие головоломки, она содержит уроки изобретательности, свежие взгляды и оптимизм. А для меня в ней есть еще одна вещь, которую я ценю в головоломках: медитативный угол.

Я не умею просто сидеть и дышать, но «Лестница Джейкобса» — моя личная версия медитации. Я позволяю мыслям входить и выходить из моего мозга, пока я спокойно кручу колышки. Это учит меня мириться с отсутствием завершенности. Как сказал мне в 2020 году покойный Маки Кадзи, широко известный как крестный отец судоку, головоломки — это путешествие. Он изобразил этот опыт в трех символах: ?→!

По словам Кадзи, главное — это средняя часть, стрелка, путешествие. Не зацикливайтесь на завершении и совершенстве.

«Главное — дорога, а не место назначения!» — говорит мой младший сын, закатывая глаза.

«Именно! — говорю я. — Только без закатывания глаз». Я поворачиваю один из пластиковых колышков. Он поворачивается не легко. Он сопротивляется, как крышка на бутылке с газировкой, издает тихий лязгающий звук, а затем фиксируется на месте. Я поворачиваюсь к жене: «Хорошо, теперь твоя очередь».

Один за другим, каждый член семьи послушно прокручивает колышек. Это напоминает священный ритуал, будто мы зажигаем свечи на меноре или звоним в колокола в храме. Я обещаю поворачивать колышек каждый день. Или каждую неделю. Возможно, каждый месяц. Но мы будем это делать.

«Мы уже в пути», — говорит мой средний сын.

Это правда. Осталось сделать всего 1,298,074,214,633,706,907,132,624,082,305,018 ходов.

Сообщение Когда солнце погаснет: история удивительной головоломки появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

Обычно студенты выпускных курсов чувствуют себя перегруженными, разочарованными и выгоревшими. Социолог Шэрон Мэллон, приближаясь к завершению докторской диссертации, чувствовала себя эмоционально истощенной из-за темы исследования: самоубийства. Работа казалась чрезвычайно важной, но она обнаружила, что проведение деликатных интервью и обобщение полученных знаний подрывают ее психическое здоровье.

Однажды, отчаянно нуждаясь в отдыхе, она взяла напрокат два фильма в видеосалоне. Когда включила первый, на экране вспыхнула сцена самоубийства. Она сразу же перестала смотреть и включила второй фильм, но в середине просмотра столкнулась с еще одной сценой самоубийства. «Я хотела отвлечься от этой темы, но она преследовала меня», — вспоминает Мэллон. Несколько месяцев спустя ее мысли сводились к тому, что надо прекратить исследование.

Многие ученые, как и Мэллон, работают над темами, которые потенциально могут расстраивать — например, биологи дикой природы, изучающие исчезающие виды, или исследователи тяжелых болезней. Углубляясь в такие области, ученые получают возможность добиться интересных целей, но эмоциональные проблемы усложняют и без того тяжелую работу. Science Careers поговорил с исследователями, которые столкнулись с похожими проблемами, чтобы выяснить, как они справляются с эмоциональными потерями.

Разделение идентичности

Во время получения степени доктора клинической психологии, Дерек Новачек начал работать с чернокожими пациентами. В тот период он остро осознал расовые различия в области психического здоровья. С тех пор он «глубоко интересовался… как расизм, дискриминация и все формы социального стресса проникают под кожу и влияют на психическое здоровье», говорит Новачек.

«Я чернокожий, и я столкнулся с расизмом и дискриминацией, поэтому я знаю, что в будущем мои исследования помогут таким людям, как я».

Личная связь с работой была «чрезвычайно мотивирующей», объясняет Новачек. Но это сопряжено с эмоциональными издержками. «Это личное, и это вызывает стресс». Например, тяжело наблюдать, как исследование за исследованием документируют многогранные последствия дискриминации. Также иногда тяжело слышать об испытаниях, которые пережили субъекты его работ и пациенты. «Истории, которыми люди делятся со мной, действительно впечатляют и эмоционально задевают».

Для поддержания психического здоровья он старается высыпаться, избегать переутомления и участвовать в мероприятиях, доставляющих удовольствие, например, играть в теннис. Новачек научился определять моменты, когда он находится не в лучшем расположении духа для выполнения той или иной задачи. «Когда что-то показывают в новостях, или я узнал об акте несправедливости, я понимаю, что это не лучшее время для написания исследовательской статьи о расизме, — говорит он. — Возможно, лучше… вернуться к этому в другой день».

Когда ситуация становится особенно сложной, Новачек обращается к сообществу исследователей, которое он создал за эти годы. С ними он может поделиться и обсудить свой опыт. Также ему помогает работа с супервайзерами, «которые создали пространство для обработки эмоций и… объяснили, что нормально быть человеком и испытывать разные эмоциональные реакции».

Беспокойство о планете

Сюзанна Мозер провела последние три десятилетия, изучая изменение климата в качестве университетского исследователя, активиста и консультанта. Она занимается этой работой, потому что ее волнует, куда движется планета, но она не справляется с сильными чувствами тревоги, страха, гнева и печали, когда становится свидетелем бездействия в сфере климата.

В начале карьеры она не делилась переживаниями с коллегами, боясь подорвать свой ученый авторитет и подвергнуться остракизму. Занимаясь исследованиями после получения степени, она нашла сообщество людей за пределами академических кругов, поддерживающих ее потребность открыто говорить об эмоциях. Она читала книги и посещала семинары активистки-эколога и буддолога Джоанны Мэйси. Это помогло ей принять эмоциональную реакцию как здоровый ответ и познакомиться с людьми, которые стремятся действовать коллективно.

Несмотря на трудности, на протяжении многих лет Мозер находила способы продолжать работу. Ей важно сосредоточиться на работе, которая имеет значение в борьбе с изменением климата. «Не чувствуя своего влияния, легче быть подавленными и впасть в отчаяние», — говорит Мозер, в настоящее время работающая консультантом. В личной жизни она занимается спортом, практикует медитацию и йогу и проводит время на природе. «Меня можно вернуть к здравому смыслу, отправив на садовый участок или поставив на беговые лыжи».

Она смотрит на более широкое сообщество профессионалов в области изменения климата и радуется, что делиться эмоциями и искать поддержки все чаще считается нормальным. «Многие люди начинают понимать, что если этого не делать, это вредит нам, и мы перестаем эффективно выполнять работу».

Поиск равновесия

Мэллон дорожила связью и доверием, которые она установила со своими респондентами в процессе докторского исследования. Все они потеряли друзей из-за самоубийств. Многие из бесед были «очень личными, и это до сих пор не дает мне покоя, — говорит Мэллон. — Иногда мне снятся сны о людях, у которых я брала интервью, или о людях, которые умерли». Чтобы понять, каково это, когда друг сводит счеты с жизнью, она попыталась поставить себя на место участников. Чувствовать их боль было «очень ценно, но за это пришлось заплатить свою цену».

Она очень хотела выпустить исследование, которое изменило бы ситуацию. «Я не хотела подводить людей, с которыми разговаривала, и не хотела исказить воспоминания о погибших молодых людях», — говорит она. В то же время Мэллон начала сомневаться в результативности работы. «Многие исследования самоубийств направлены на профилактику, — говорит она. — Но иногда я… просто не понимала, что еще можно сделать». По мере возрастания чувства безнадежности, она начала спрашивать себя: «Какой смысл в том, что я делаю?». Но ей было неудобно поделиться своими переживаниями с другими людьми, которые работали над тем же самым. «Я не была уверена в уместности своих чувств, — говорит она. — И я не хотела, чтобы кто-нибудь подумал, будто я не в состоянии справиться с этой работой».

В конце концов, Мэллон призналась своему куратору, что подумывает об уходе. Откровенный разговор раскрепостил ее. Они решили привлечь к работе еще одного специалиста для большей поддержки. «Он помог переориентироваться на специфику того, что необходимо для получения степени», и отказаться от попыток «решить (исследовательскую) проблему целиком», говорит Мэллон. Ей также помогло обращение в службу психологической помощи для студентов.

Сейчас Мэллон работает старшим преподавателем по психическому здоровью в Открытом университете и продолжает работу по самоубийствам, но ограничивает ее примерно 1 днем в неделю. Она также пишет о влиянии, которые оказывают такие деликатные сферы на исследователей, и выступает за создание дополнительных систем безопасности, таких как обучение по вопросам психического здоровья для аспирантов.

В исследовательской группе Мэллон поощряет студентов размышлять о своих эмоциях. Она советует им вести дневник и уделять время себе. И сама подает пример: лучше всего ей помогает долгая прогулка или расслабляющая ванна. «Необходимо прислушиваться к внутреннему голосу, который говорит: «Сейчас мне нужно это» — что угодно, что отвлечет вас или выведет из состояния напряженного мышления». Мэллон также стремится создать безопасное пространство свободных высказываний для студентов: «Признавать, что вы испытываете трудности — это нормально».

Сообщение «Исследование преследует меня»: когда ученым нужна поддержка появились сначала на Идеономика – Умные о главном.