Эффект Эрдоса: почему мир тесен

Случалось ли с вами такое? Вы заводите разговор с совершенно незнакомым человеком и обнаруживаете удивительные связи. Я столкнулась с таким явлением недавно на конференции в Канаде. Я сидела за одним столом с двумя незнакомыми людьми — один приехал из Израиля, другой из Балтимора, штат Мэриленд. В какой-то момент речь зашла о ситкоме «Теория большого взрыва»‎. […]
Сообщение Эффект Эрдоса: почему мир тесен появились сначала на Идеономика – Умные о главном. …

Случалось ли с вами такое? Вы заводите разговор с совершенно незнакомым человеком и обнаруживаете удивительные связи. Я столкнулась с таким явлением недавно на конференции в Канаде.

Я сидела за одним столом с двумя незнакомыми людьми — один приехал из Израиля, другой из Балтимора, штат Мэриленд. В какой-то момент речь зашла о ситкоме «Теория большого взрыва»‎. Так получилось, что научный консультант шоу — мой хороший друг, и я никогда не упускаю возможности упомянуть об этом. К моему удивлению, я оказалась не единственной, кто связан с этим сериалом.

Израильский исследователь был родственником одного из ведущих актеров, а исследователь из Балтимора работал с соседом моей подруги по аспирантуре. Узнав об этих связях, наша группа пришла к выводу, что мир достаточно тесен. Не следует этому удивляться.

Как ученые, изучающие сложные системы, состоящие из множества взаимосвязанных частей, мы знаем, что социальные сети, соединяющие нас через родство и дружбу, часто небольшие — любые два человека в сети связаны неожиданными короткими цепочками, состоящими из социальных связей.

С кем вы знакомы?

Чтобы объяснить эффект тесного мира обратимся к истории странствующего математика Пола Эрдоса. Он известен тем, что не платил за аренду жилья и не имел никакой собственности; вместо этого он всю жизнь провел, ночуя на гостевых диванах в домах друзей-математиков. Каждый визит приводил к одной или двум математическим работам.

Вместе с хозяевами домов за эти годы он написал сотни статей. В знак признательности математическое сообщество разработало «число Эрдоса», чтобы измерить дистанцию сотрудничества с ним. Соавторы получили число Эрдоса «1», люди, которые писали статьи вместе с ними, — число «2» и так далее. Около четверти миллиона опубликованных математиков имеют число Эрдоса, причем большинство из них меньше «5».

Каким бы замечательным ни был Эрдос, но с точки зрения социальных сетей он был обычным человеком. Любой может стать Эрдосом. Возьмем «обычного Джо». У его друзей будет «число Джо», равное 1, у их друзей будет «число Джо», равное 2, и так далее. На самом деле, если с Джо не случится ничего серьезного, то половина людей в стране будет связана с ним шестью рукопожатиями — степенями разделения — или меньше. Да, мир действительно тесен.

Это еще не все. Существуют короткие соединительные цепочки, которые люди удивительно хорошо умеют находить. Это было изящно продемонстрировано социологом Стэнли Милгрэмом в его эксперименте 1963 года. Он наугад выбрал несколько человек из телефонной книги города Омаха, штат Небраска, и дал каждому из них конверт из плотной бумаги с инструкциями доставить письмо своему знакомому биржевому брокеру в Бостоне.

Инструкции были следующими: «Если вы не знаете объект, не пытайтесь связаться с ним напрямую. Просто отправьте это письмо… тому, кого знаете лично и считаете, что он с большей вероятностью, чем вы, знаком с объектом… вы должны знать этого человека по имени». Знакомому были даны те же инструкции. Милгрэм передал более 160 писем и стал ждать. Первое письмо пришло через несколько дней. В конце концов более 40 писем достигли цели, обычно для этого требовалось — как вы уже догадались — шесть пересылок.

Как люди нашли такие короткие цепочки? Подсказки уже находятся в эксперименте Милгрэма. Если отследить путь письма, то каждое отправление вдвое уменьшало географическое расстояние до цели. Позже специалист в области компьютерных наук Джон Клейнберг доказал, что это соответствует тому, как устроены социальные сети.

У людей есть близкие и дальние друзья, но среди них меньше тех, кто находится дальше. Несмотря на то, что дальних связей мало, они помогают укрепить социальную сеть. Даже если человек из Омахи лично не знал никого из Бостона, возможно, он знал кого-то ближе, например, в Чикаго, чтобы отправить письмо, а этот человек с большей вероятностью знал бы кого-то ближе к Бостону, и так далее. Когда письмо, наконец, дошло до жителя Бостона, у этого человека было много местных друзей на выбор, один из которых мог знать адресата.

Удивительные связи

В последние годы социальное взаимодействие переместилось в интернет. Facebook* и другие платформы позволяют легко поддерживать связь как близкими, так и с далекими друзьями. В результате сети общения стали меньше. В 2011 году исследователи Facebook* измерили цепочки связей, соединяющие 2 млрд пользователей: медианная длина была четыре, а не шесть. Это объясняет, почему весь мир узнает о последних новостях и модных мемах почти в одно и то же время.

Сокращающаяся социальная дистанция по отношению к другим людям в мире также способствует распространению дезинформации и фейковых новостей, особенно когда они ориентированы на эмоции и воображение. Но также это вознаграждает неожиданными открытиями, связанными с общением. В следующий раз, когда будете сидеть в аэропорту или баре, заведите разговор с совершенно незнакомым человеком. Возможно, у вас гораздо больше общего, чем вы думаете.

* Запрещённая в России социальная сеть.

Сообщение Эффект Эрдоса: почему мир тесен появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

Право на танец: 4 эффекта ритмических занятий

Вы танцор? Некоторые из нас на этот вопрос категорически ответят «Нет!»‎, но в какой-то момент мы все были танцорами. Будучи трехнедельным младенцем, вы уже синхронизировали движения с ритмом любой музыки, которую слышали. И даже если теперь вы считаете себя неуклюжим человеком с двумя левыми ногами, наверняка вам трудно сохранять полную неподвижность, когда вы слышите любимую […]
Сообщение Право на танец: 4 эффекта ритмических занятий появились сначала на Идеономика – Умные о главном. …

Вы танцор? Некоторые из нас на этот вопрос категорически ответят «Нет!»‎, но в какой-то момент мы все были танцорами. Будучи трехнедельным младенцем, вы уже синхронизировали движения с ритмом любой музыки, которую слышали. И даже если теперь вы считаете себя неуклюжим человеком с двумя левыми ногами, наверняка вам трудно сохранять полную неподвижность, когда вы слышите любимую мелодию.

Танцы у нас в крови, это больше, чем просто приятная форма развлечения, объясняет Джулия Ф. Кристенсен и ее коллеги в статье 2017 года. Наскальные рисунки свидетельствуют о том, что люди танцевали еще 70 тысяч лет назад, и это одна из наших важных функций.

Танец переносит человека в состояние потока, где мы забываем о проблемах, что полезно для регулирования биологических систем и поддержания здоровья в долгосрочной перспективе. На более глубоком уровне это способ установить контакт с телом и чувствами, позволяющий «примерить»‎ различные эмоции и посмотреть, как они ощущаются.

Оказывается, танец — это сочетание нескольких видов деятельности, каждое из которых полезно как самостоятельная часть: физические упражнения, прослушивание музыки и общение с другими людьми. Если соединить их в одно увлекательное занятие, то получится поведение, приносящее огромную пользу психическому и физическому здоровью.

«Танец — это противоядие от стресса, способ борьбы с негативными эмоциями, эликсир для тела, разума и мозга»‎, — пишут Кристенсен и Донг Сон Чанг, аргентинский танцор танго и свинга, в книге 2021 года «Танцы — лучшее лекарство»‎.

Надеемся, что многочисленные преимущества танцев заставят вас встать и подвигать телом, неважно, где — в переполненном сальса-клубе, на свадьбе или просто в собственной гостиной. Согласно научным данным, есть четыре причины, по которым танцы полезны.

1. Танец улучшает самочувствие

Более десяти лет назад две местные правительственные организации в британском Линкольншире объединились, чтобы создать программу под названием Dance4Life, цель которой — укрепление здоровья и благополучия населения. В итоге они организовали более 30 танцевальных классов, в которых приняли участие около 2000 человек.

В рамках программы исследователи опросили 330 человек после 8-10 недель занятий танцами. Большинство участников согласились, что программа помогает улучшить самочувствие и энергию, а также завести новых друзей. Многие отметили, что танцы помогают творчески самовыражаться, оставаться в форме и быть здоровыми.

Но преимущества танца выходят за рамки того, что мы получаем от физических упражнений. Например, в исследовании 2004 года студенты в течение 90 минут занимались африканскими танцами, практиковали хатха-йогу или слушали лекцию по биологии. По данным опросов до и после как йога, так и танцы помогли уменьшить стресс и негативные эмоции. Интересно, что танец также усиливал положительные эмоции, в то время как йога не оказала такого эффекта (а изучение биологии вообще высасывало из студентов все хорошие ощущения).

В исследовании 80-х годов с участием 133 студентов университета были получены аналогичные результаты. Одно занятие в танцевальном классе значительно улучшало самочувствие по сравнению со спортивными занятиями (плавание на байдарках, фехтование или баскетбол) или обычными академическими занятиями, такими как биология или литература. Танцы заставляли студентов чувствовать себя творческими, умными, здоровыми, возбужденными и бодрыми. По сравнению с занятиями спортом, студенты-танцоры были более уверенными, спокойными, мотивированными и энергичными.

«Танцы автоматически придают мне больше сил во всех сферах жизни. Я чувствую независимость и самостоятельность, а также творческий потенциал и защищенность, жизненный тонус, любовь и благодарность ко всему существующему, — рассказывает 25-летняя женщина в другом исследовании. — Я принимаю себя со всеми сильными и слабыми сторонами и люблю себя без стеснения, без особого осуждения».

В танце есть две вещи, которых обычно нет в упражнениях: музыка и (часто) партнер. Но что, если люди танцуют в одиночестве или в тишине?

В исследовании 2009 года 22 танцора танго в возрасте 30-56 лет попробовали танцевать четырьмя различными способами: вместе или в одиночку, с музыкой или без. Согласно полученным результатам, только обычный танец (с партнером и музыкой) повышал положительные эмоции. Исследователи собрали образцы слюны, чтобы увидеть, что происходит в телах танцоров, и обнаружили различные эффекты: музыка помогала снизить уровень кортизола — гормона, участвующего в реакции на стресс, а танцы с партнером повышали тестостерон.

Никто не запретит танцевать в одиночку, но многие виды танцев предполагают тесный контакт с партнером или занятия в группе, и это приносит целый ряд социальных преимуществ.

2. Танец сближает

На танцевальных мероприятиях люди часто общаются друг с другом, прежде чем объединиться в пары и отправиться на танцпол. А затем они испытывают еще один ключевой аспект танца: физическое прикосновение, начиная от рукопожатия и заканчивая объятиями в блюзе или танго.

В одном исследовании 53-летняя танцовщица рассказала: «Социальное взаимодействие удовлетворяет мои потребности в групповом единении, близости и телесном контакте. Несмотря на то, что вербальное общение во время танца отходит на второй план, мы развиваем дружеские отношения в танцевальном сообществе, что, на мой взгляд, очень позитивно и важно».

Также что-то происходит на интуитивном уровне, когда мы начинаем двигаться синхронно с другими людьми: физическая синхронизация влияет на наше отношение друг к другу. Например, в исследовании 2016 года 94 человека приняли участие в «тихой дискотеке», где они разучивали танцевальные номера и танцевали вместе под музыку в наушниках. В то время как одни группы были полностью синхронизированы и исполняли одни и те же движения под одну и ту же мелодию, другие разучивали движения в другом порядке или танцевали под другую музыку. В итоге люди, которые танцевали полностью синхронно, чувствовали себя ближе друг к другу по сравнению с остальными.

«Танец, возможно, был важным видом человеческого поведения, развившимся для поощрения социальной близости между незнакомцами», — пишут Бронуин Тарр и ее соавторы.

Танцы становятся способом связи не только с другими танцорами, но и с культурой и сообществом. Например, танец занимает центральное место в культурной самобытности коренных племен и в определенные периоды истории был запрещен наряду с другими их культурными обычаями. Профессор Шон Асиклук Топкок основал танцевальную группу Inupiaq в Фэрбенксе на Аляске, чтобы поделиться с молодежью традициями своего племени, включая такие ценности, как смирение, сотрудничество и уважение к природе.

«Традиционные истории, в том числе передаваемые через игру на барабанах и танец, обеспечивают значимый образовательный подход для передачи культурных знаний, благополучия и самобытности молодежи и будущим поколениям», — пишет он с соавтором Кэри Грин в книге 2016 года.

В другой книге 2019 года описывается, как западноафриканский танец под барабан джембе помогает афроамериканцам восстановить связь с их культурой и самобытностью. Танец был запрещен на рабовладельческих плантациях в США, и возвращение к нему вместе с сообществом других африканских танцоров помогает людям почувствовать исцеление на фоне современных реалий дискриминации и расизма, утверждают Оджейя Круз Бэнкс и Жанетт «Адама Джуэл» Джексон.

«Восстановление культурного мастерства в западноафриканских танцах становится важнейшей частью культурного, эмоционального и духовного восстановления», — пишут они.

3. Танец помогает при депрессии

В середине 1900-х годов под воздействием преимуществ танца для психического здоровья образовалась танцевально-двигательная терапия. Она представлена во многих формах, но клиенты часто используют движение, чтобы наблюдать за собственными паттернами, разыгрывать сложные ситуации и выражать эмоции. Исследования показывают, что танцевально-двигательная терапия помогает при депрессии, травмах, нервных срывах, хронической боли и многом другом.

Даже если вы не занимаетесь формальной танцевально-двигательной терапией, танцы сами по себе полезны при депрессии и тревоге. В исследовании 2012 года около 100 человек с депрессией были разделены на три группы. В течение шести недель первая группа обучалась танго, вторая занималась медитацией, а третья просто находилась в листе ожидания. Занятия проводились по 90 минут в неделю. По результатам опросов, и танго, и медитация помогли снизить уровень депрессии по сравнению с группой ожидания, но танго еще и уменьшило стресс. После этого исследователи предложили участникам ваучер на занятия танго или медитацией, 97% участников выбрали бесплатные уроки танцев.

В период менопаузы женщины подвержены риску депрессии, поэтому исследователи из Китая пригласили женщин в возрасте 44-55 лет принять участие в занятиях по сквэр-дансу. (В Китае они часто проводятся в общественных местах для физических упражнений и отличаются от американской ковбойской традиции). Опросы показали, что танцы пять раз в неделю в течение трех месяцев помогли уменьшить депрессию в уязвимый период жизни этих женщин.

По-видимому, танцы помогают справиться с депрессией гораздо лучше, чем упражнения или прослушивание музыки. В исследовании 2007 года принял участие 31 психиатрический пациент с депрессией. Их разделили на три группы: одни танцевали под музыку, другие её слушали, третьи занимались на велотренажере в течение трех минут. Первая группа танцевала под «Хава Нагила», радостную, оптимистичную песню, взявшись за руки и прыгая. (Исследователи выбрали именно этот танец, поскольку есть данные о том, что люди, находящиеся в депрессии, склонны меньше двигаться в вертикальном направлении).

По результатам опросов, у танцоров повысилась мотивация, способность справляться с трудностями, сила, энергия и удовольствие, они чувствовали себя менее тревожными, напряженными, усталыми и безжизненными уже после нескольких минут танцев. Также у них уменьшилась депрессия по сравнению с теми, кто слушал музыку и занимался физическими упражнениями.

Многие люди приходят на танцы, когда испытывают трудности в жизни. В тот вечер, когда вы чувствуете себя одиноким, но не можете заставить себя позвонить другу, взять незнакомца за руку и раствориться в музыке выглядит весьма привлекательным вариантом. Люди, опрошенные в рамках одного исследования, рассматривали занятия танцами как спасательный круг, надежную, стабильную рутину, за которую они держались, когда остальная жизнь была хаотичной и тяжелой.

4. Танцы помогают оставаться молодыми

Радостные пожилые люди, танцующие в доме престарелых, — это не просто позитивный сюжет для телевидения. На самом деле, во многих исследованиях танцам обучают пожилых людей. Во многих отношениях танцы считаются идеальным противоядием от возрастных проблем, таких как ухудшение здоровья, равновесия и социальных связей. И обучение танцам полезно для поддержания остроты ума.

В исследовании, проведенном в 2007 году, 60 пожилых бразильцев в течение года посещали уроки бальных танцев. Занятия охватывали широкий спектр музыкальных стилей: свинг, вальс, сальса, танго и другие. В опросниках участники сообщили, что танец улучшает баланс, гибкость и координацию, а также заставляет чувствовать себя игривыми и расслабленными. Танцы не только напомнили им о молодости, но и помогли воссоединиться с бразильской культурой.

Исследователи Маристела Мура Сильва Лима и Альба Педрейра Виейра заметили, что пожилые танцоры в течение года приобретали чувство уверенности, самоуважения и элегантности. Благодаря танцу «тело превращается из источника угнетения в источник свободы», пишут они.

В частности, исследователи считают, что танец помогает при болезни Паркинсона. Это нейродегенеративное заболевание, при котором возникают трудности с движением, такие как ригидность и проблемы с равновесием, а многие пациенты страдают от депрессии. В исследовании, проведенном в 2014 году, 37 человек в возрасте 50-80 лет (большинство из которых страдали болезнью Паркинсона или ухаживали за пациентами с болезнью Паркинсона) разучивали Чарльстон или танец из фильма «Лихорадка субботнего вечера». После 10 недель занятий участники стали меньше злиться, а их настроение стабилизировалось.

В другом небольшом исследовании, проведенном в 2012 году, группе людей с деменцией и тем, кто за ними ухаживал, было предложено участвовать в 45-минутных занятиях хороводными танцами еженедельно в течение 10 недель. В этих танцах, которые существуют в разных культурах мира, люди двигаются индивидуально, но держат друг друга за руки или плечи. Занятия в этом исследовании начинались с разминки и включали четыре или пять различных танцев.

Согласно опросам участников, танцы улучшили качество жизни с точки зрения здоровья, энергии, памяти и взаимоотношений. Исследователи также наблюдали положительные изменения в группе. Танцы помогали людям поднять настроение и сосредоточиться, а также поощряли моменты теплоты и сопереживания между танцорами.

Тем, кто ухаживал за больными, «группа помогла признать реальность диагноза и переработать чувства горя и потери, а также увидеть за пределами диагноза человека, о котором они заботились», объясняют Мишель Хэмилл и ее соавторы. «Музыка, танец и движение способствуют (невербальному) диалогу, посредством которого люди с деменцией и окружающие более эффективно общаются и устанавливают связи».

К сожалению, во время танца многие из нас чувствуют себя неловко. Но самосознание не должно нас останавливать. В одном исследовании несколько человек, узнав, что они будут танцевать, вообще отказались от эксперимента — и в итоге упустили эмоциональную пользу, которая существовала даже для участников, которые чувствовали себя неловко.

К счастью, существует бесконечное множество танцевальных стилей, которые соответствуют вашей индивидуальности, культуре и физическим ограничениям. Выходите ли вы первым на танцпол или боретесь со своими страхами, чтобы просто встать, помните: танец — это ваше право по рождению.

Сообщение Право на танец: 4 эффекта ритмических занятий появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

Неподходящий день для пончиков: как пятницы становятся нерабочими

По дороге на работу Хейли Лафлор купила пару дюжин пончиков. Она забыла, что сегодня пятница. Запланированный сюрприз для коллег обернулся против нее: в кабинете было пусто. Все остальные сотрудники инвестиционной компании в Сент-Луисе, где она работает, решили завершить неделю дома, а это означало, что Лафлор оказалась один на один с огромным количеством сладкого жареного теста, […]
Сообщение Неподходящий день для пончиков: как пятницы становятся нерабочими появились сначала на Идеономика – Умные о главном. …

По дороге на работу Хейли Лафлор купила пару дюжин пончиков.

Она забыла, что сегодня пятница.

Запланированный сюрприз для коллег обернулся против нее: в кабинете было пусто. Все остальные сотрудники инвестиционной компании в Сент-Луисе, где она работает, решили завершить неделю дома, а это означало, что Лафлор оказалась один на один с огромным количеством сладкого жареного теста, которого ей хватило бы на месяц.

По мере того как белые воротнички по всей стране переходят на гибридный режим работы, становится очевидно одно: никто не хочет работать в офисе по пятницам.

Последний день рабочей недели, когда-то ассоциировавшийся с долгими обедами и более ранним уходом домой, все чаще становится днем, когда можно вообще не ходить в офис. Эта, наметившаяся еще до пандемии, тенденция в последние месяцы стала широко распространенной, даже систематической, и создающей новые проблемы для работодателей.

По данным компании Kastle Systems, предоставляющей услуги по охране 2600 зданий по всей стране, в июне только 30% офисных работников приходили на работу по пятницам, что считается наименьшим показателем среди всех будних дней. Так, в понедельник на рабочем месте появляются 41% сотрудников, а во вторник — 50%.

«Это становится в каком-то смысле культурной нормой: вы знаете, что в пятницу никто не придет в офис, поэтому скорей всего сами тоже будете работать из дома, — говорит директор центра человеческих ресурсов в Уортонской школе университета Пенсильвании Питер Каппелли. — Даже до пандемии люди считали пятницу расслабленным днем. А теперь все чаще предпочитают поработать из дома, чтобы приблизить наступление выходных».

Работодатели разделились во мнениях о том, следует ли поддержать удаленное завершение недели или попытаться заманить сотрудников в офис. Тележки с тако и вином, конкурсы костюмов и караоке — все это направлено на то, чтобы заставить сотрудников сменить диван на рабочий кабинет.

Даже самые консервативные работодатели учатся давать работникам свободу. Citigroup объявила пятницу «свободной от Zoom», а бухгалтерский гигант KPMG обещает «пятницы без камер» и позволяет сотрудникам летом уходить на выходные в 15:00.

«Важно давать людям отдохнуть и зарядиться энергией, — говорит исполнительный директор KPMG в США Пол Нопп. — Мы предоставляем им гораздо больше свободы в отношении метода и места работы».

Некоторые стартапы и технологические фирмы вообще начали отказываться от пятниц. Краудфандинговая платформа Kickstarter и интернет-магазин по продаже комиссионных товаров ThredUp относятся к небольшому, но растущему числу компаний, переходящих на четырехдневную рабочую неделю — с понедельника по четверг.

Руководители компании Bolt, занимающейся технологией оформления заказов в Сан-Франциско, начали экспериментировать с нерабочими пятницами прошлым летом и быстро поняли, что удалось найти выигрышную формулу. Сотрудники стали более продуктивными, чем раньше, и по понедельникам возвращались к работе с большим энтузиазмом. В январе компания окончательно перешла на четырехдневную рабочую неделю.

«Не было никаких колебаний, все говорили: «Запишите меня», — рассказывает руководитель отдела по работе с персоналом Анджела Бэгли. — И удивительным было то, что мы продолжали выполнять свою работу. Менеджеры были готовы к работе, сотрудники достигали своих целей. В понедельник они возвращались энергичными и более активными».

Но для других компаний найти правильный баланс оказалось сложнее.

«Работодатели признают, что заставить людей вернуться в офис стало труднее, поэтому они интересуются, что делать? — говорит советник Общества управления человеческими ресурсами Джули Швебер. — Ответ в основном такой: если вы их накормите, они придут. Продуктовые фургоны, специальные мероприятия с обслуживанием, вечеринки с мороженым — вот что сейчас популярно».

Online Optimism, компания по цифровому маркетингу, проводит пятничную программу бесплатных обедов и свободных мероприятий, начиная с 16 часов. Единственное правило: никакой выпивки

По словам исполнительного директора Флинна Зайгера, несмотря на то, что компания отказалась от требований к работе в офисе, 80% из 25 сотрудников приходят в дни, когда есть бесплатная еда.

«Честно говоря, лучшее общение происходит в пятницу, — говорит он. — Почему бы не выпить пару кружек пива? Если люди могут побыть чуть менее продуктивными в один из дней недели, я бы предпочел, чтобы это была пятница, а не понедельник»‎.

Меняющиеся нормы отражаются на экономике и меняют бизнес-модели фирм, занимающихся коммерческой недвижимостью, операторов парковок и многочисленных закусочных, обслуживающих работников в течение недели. Спад офисной работы, особенно по пятницам, заставил кофейни сократить часы работы, гастрономы — пересмотреть штатное расписание, а бары, такие как Pat’s Tap в Миннеаполисе, начали предлагать скидки раньше, чем когда-либо — с 14:00.

«Когда люди работают не из офиса, то приходят пораньше, чтобы посидеть за ноутбуками, потягивая коктейли‎, — рассказывает генеральный менеджер Дейв Робинсон. — По пятницам к 16:30 или 17 часам у нас нет свободных мест».

А вот обеденным заведениям, в которых обычно по пятницам были толпы народу, теперь приходится нелегко. Они наблюдают падение наплыва в последний рабочий день на 30% по сравнению с уровнем до пандемии.

«Это болезненно, — говорит владелец Дэн Раскин. — До пандемии пятница была самым оживленным днем недели — на работе было не так напряженно, и люди ходили с друзьями на обед, но теперь это один из самых вялых дней»‎.

Аналогичный сценарий произошел и с компанией LAZ Parking, управляющей более 3000 гаражей по всей стране. По словам вице-президента компании по среднеатлантическому региону Лео Виллафаны, спрос по понедельникам и пятницам ниже на 20% в сравнении с серединой недели. Самыми оживленными днями остаются среды, но даже если люди и приезжают, то они остаются на короткое время.

По мнению исполнительного директора общества управления человеческими ресурсами и отраслевой лоббистской группы Джонни Тейлора, желание работать из дома по пятницам практически повсеместно.

«Если спросить сотрудников, когда они хотят работать дома, то все говорят — по пятницам»‎, — сказал он.

Тейлор начал экспериментировать с гибридными графиками в 2015 году, задолго до того, как пандемия вынудила различные предприятия сделать это. Но первые эксперименты с удаленными пятницами закончились катастрофой. Сотрудники отлынивали от работы и начинали сворачиваться уже после обеда в четверг. Производительность сильно упала.

Но теперь, когда пандемии исполняется третий год, нормы изменились. По словам Тейлора, люди больше привыкли к удаленной работе. Теперь он разрешает такой формат и по понедельникам, и по пятницам.

«Пятницы из дома теперь узаконены, — сказал он. — На самом деле пути назад нет»‎.

Сталкиваясь с новой реальностью, работодатели ищут более адаптируемые офисы с большим количеством общих помещений и зон сбора вместо традиционных кабинетов. Подумайте о более удобных диванах, кофейных барах, библиотеках и рабочих зонах во внутреннем дворике.

«Чего люди не хотят, так это работать удаленно вместе в офисе, — говорит Ленни Бодуэн, руководитель глобального отдела труда и дизайна в компании CBRE, оказывающей услуги в сфере коммерческой недвижимости. — Зачем приезжать, если мне все равно приходится заходить в Zoom, как я это делаю дома? Организациям следует проводить более эффективные переговоры и планировать расписание. Оно не должно быть стихийным».

Возможно, самое важное — даже более важное, чем бесплатная еда, — это перспектива общения с коллегами, считает Бодуэн. С этой целью некоторые фирмы разрабатывают приложения, которые предлагают сотрудникам краткую информацию о том, кто будет находиться в офисе в тот или иной день, а также о запланированных мероприятиях и других плюшках, чтобы они решили, стоит ли одеваться и ехать на работу.

«Как никому не нравится есть в пустом ресторане, так никто не хочет идти в пустой офис, — говорит он. — Люди хотят реального общения, приходя на работу».

Это доказано на примере компании MasterControl, занимающейся разработкой программного обеспечения в Солт-Лейк-Сити, где сотрудники перестраивают недельное расписание с учетом того, что к концу недели работа замедляется. Фитнес-группы компании, в том числе клубы бега и велоспорта, перенесли пятничные собрания на другие дни. Большинство встреч и тренингов теперь проводятся по понедельникам и вторникам, когда в офисе больше всего сотрудников.

«В пятницу явка определенно намного ниже — вы увидите это, просто войдя в офис и оглядевшись, — говорит директор по культуре компании Алисия Гарсия. — Мы видим, что люди очень ценят такую гибкость»‎.

В штаб-квартире Overstock в Юте в любой день работает около 50 сотрудников из 1500. А по пятницам? Почти никто.

Интернет-магазин не рекомендует проводить какие-либо встречи в пятницу. Большинство сотрудников предпочитают работать дольше в течение недели, чтобы иметь возможность отдыхать каждую вторую пятницу. Генеральный директор Джонатан Джонсон считает, что даже для тех, кто так не делает, последний день рабочей недели стал столь необходимой передышкой от бесконечных встреч и сообщений.

«Пятницы — самые пустые дни, — говорит Джонсон, который в этот день тоже работает из дома. — Офис открыт для тех, кому необходимо прийти, но мы не настаиваем на этом»‎.

По пятницам Джонсон ограничивается одним собранием в Zoom, затем просматривает электронную почту, пишет еженедельное письмо в дирекцию компании и планирует предстоящую неделю.

Иногда он занимается в этот день и личными делами.

«Признаюсь, в прошлую пятницу я ушел в 16 часов на стрижку, — сказал он. — Как правило, это отличный день, чтобы наверстать упущенное»‎.

Сообщение Неподходящий день для пончиков: как пятницы становятся нерабочими появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

Потерянность как норма: что такое «кризис четверти жизни»

Сатья Дойл Байок, 39-летний психотерапевт, заметила, что за последние несколько лет молодые люди, которые побывали в ее кабинете, сильно изменились: теперь это нервные, неуравновешенные молодые люди, вчерашние подростки, в возрасте 20-30 лет. Они не могут найти покой и постоянно чувствуют, что с ними что-то не так. «Непреодолимая тревога, депрессия, страдания и потерянность сегодня фактически являются […]
Сообщение Потерянность как норма: что такое «кризис четверти жизни» появились сначала на Идеономика – Умные о главном. …

Сатья Дойл Байок, 39-летний психотерапевт, заметила, что за последние несколько лет молодые люди, которые побывали в ее кабинете, сильно изменились: теперь это нервные, неуравновешенные молодые люди, вчерашние подростки, в возрасте 20-30 лет. Они не могут найти покой и постоянно чувствуют, что с ними что-то не так.

«Непреодолимая тревога, депрессия, страдания и потерянность сегодня фактически являются нормой», — пишет Байок в предисловии к своей новой книге «Четверть жизни: поиск себя в раннем взрослом возрасте». В книге используются случаи из практики доктора Байок, повествующие о препятствиях, с которыми сталкиваются сегодняшние молодые люди в возрасте от 16 до 36 лет.

Как и средний возраст, период около двадцати пяти может принести свой собственный кризис. Попытка отделиться от родителей или опекунов и сформировать чувство собственного достоинства — это нелегкая задача. Но поколение, вступающее во взрослую жизнь, сталкивается с новыми, порой изматывающими, проблемами.

Многие молодые люди сегодня изо всех сил пытаются позволить себе колледж или отказываются от него, а «экзистенциальный кризис», который раньше наступал после выпуска, случается все раньше и раньше, по словам Анджелы Нил-Барнетт, профессора психологии Кентского государственного университета, которая изучала тревожность у молодых людей. «Мы были ограничены мифом о том, что после окончания колледжа начинается новая жизнь», — считает она. Без социального сценария, которому следовали предыдущие поколения — окончить колледж, жениться, создать семью — нынешние молодые люди часто оказываются в состоянии затянувшегося подросткового возраста.

Действительно, согласно недавнему онлайн-опросу Credit Karma, платформы личных финансов, почти треть взрослых представителей поколения Z живут со своими родителями или другими родственниками и планируют оставаться там и дальше. Многие оказываются настолько погрязшими в повседневных денежных заботах, от неумолимого давления долга за обучение до растущих затрат на все, что они чувствуют себя неспособными думать о том, чего хотят в долгосрочной перспективе. Это парализованное состояние часто усугубляется растущим беспокойством по поводу климата и многолетней пандемии, из-за которой многие молодые люди оплакивают родных и друзей.

Эксперты говорят, что тем, кто вступает во взрослую жизнь, нужны четкие рекомендации, как выйти из этой неразберихи. Вот их лучшие советы о том, как преодолеть кризис четверти жизни сегодня.

Относитесь к себе серьезно

«Выделите время, чтобы побыть эгоистом», — советует доктор Нил-Барнетт. Она рекомендует планировать напоминания, чтобы проверять себя примерно каждые три месяца. Необходимо понять, на каком этапе жизни вы находитесь и чувствуете ли застой или неудовлетворенность. Таким образом, по ее словам, вы можете начать определять аспекты своей жизни, которые хотите изменить.

Доктор Байок предлагает обращать внимание на то, что вас интересует от природы, не отвергать собственные интересы как глупые или бесполезные. Может быть, есть место, где вы всегда хотели побывать, или язык, который хотите выучить. Может быть, вы хотите заняться новым хобби или исследовать часть истории своей семьи. «Начните относиться к своей внутренней жизни с должным уважением», — советует она.

Однако, по ее словам, стоит различать интерес к внутреннему миру и самопотакание. Исследование и вопросы о том, кто вы такой, требует работы. «Мало просто нацепить ярлыки», — говорит доктор.

Будьте терпеливы

«Некоторые люди до сих пор придерживаются мнения, что человек становится взрослым, когда ему исполняется 18 лет, и что вы должны быть готовы к этому, — делится Джеффри Дженсен Арнетт, исследователь из Университета Кларка, изучающий психологию юношеской взрослой жизни. — Не знаю, имело ли это когда-либо смысл, но сейчас точно нет».

По словам Байок, люди, которым около двадцати пяти, могут испытывать давление, заставляющее их мчаться на каждом этапе своей жизни. Они жаждут чувства достижения, которое приходит с выполнением задачи. Но научиться прислушиваться к себе — это процесс, который длится всю жизнь. Вместо того чтобы искать быстрые решения, говорит она, молодым взрослым следует подумать о более долгосрочных целях: начать терапию, которая выходит за рамки нескольких сеансов, выработать привычки здорового питания и физических упражнений, работать над самодостаточностью.

«Я знаю, что это кажется абсурдно большим и масштабным, — говорит она. — Но это позволяет нам двигаться по жизни, а не просто «ставить галочки и делать все правильно»».

Спросите себя, чего вам не хватает

Байок советует проанализировать свою повседневную жизнь и заметить, чего в ней не хватает. Она делит людей в возрасте около двадцати пяти, на две категории: «стабильные типы» и «смысловые типы».

«Стабильные типы» воспринимаются окружающими как надежные и постоянные. Они отдают предпочтение чувству безопасности, преуспевают в карьере и могут стремиться к созданию семьи. «Но есть ощущение пустоты и фальши, — говорит она. — Они чувствуют, что это не может быть всем тем, ради чего стоит жить».

На другом конце спектра «смысловые типы», которые обычно являются людьми искусства; у них сильная страсть к творчеству, но им трудно справляться с повседневными задачами, по словам Байок. «Это люди, для которых делать то, что от них ожидает общество, настолько непосильно и так несовместимо с собственным самоощущением, что они, кажется, постоянно барахтаются, — объясняет она. — Они никак не могут с этим разобраться».

Но четверть века — это становление целостной личности, как считает Байок, и обеим группам необходимо впитывать черты друг друга, чтобы уравновесить себя. Стабильным типам нужно подумать о том, как придать своей жизни страсть и цель. А смысловым типам необходимо найти безопасность, возможно, начав с последовательного распорядка, который может как укрепить, так и раскрыть творческий потенциал.

Будьте как Йода

Байок признает, что этот процесс формирования самопонимания может показаться бессмысленным в нестабильном мире, и многие молодые люди подавлены нынешним положением дел.

Она обращается к прототипу вдохновения для сохранения спокойствия в хаосе: Йоде. Мастер-джедай — это «один из немногих образов того, как может выглядеть тишина среди сильной боли и апокалипсиса», — считает Байок. По ее словам, даже когда внешне кажется, что стабильности нет, молодые люди могут попытаться создать собственную устойчивость.

Доктор Грегори Скотт Браун, психиатр и автор книги «Самоисцеление разума», говорит, что формирование привычек, которые помогут вам обрести душевное равновесие в молодости, имеет решающее значение, поскольку переходные периоды делают нас более восприимчивыми к выгоранию. Он предлагает создать практический набор методов заботы о себе таких, как регулярный анализ того, за что вы благодарны, контролируемое дыхание, здоровое питание и физические упражнения. «Это методы, которые помогут вам обрести ясность», — говорит он.

Не бойтесь перемен

По словам доктора Брауна, важно определить, какие аспекты вашей жизни вы можете изменить. «Вы не можете отменить надоедливого босса, — объясняет он, — но можете спланировать смену работы». Он признает, что об этом легко говорить, но не так просто сделать, и молодым людям следует взвесить риски продолжения жизни в своем статус-кво: остаться в родном городе или на работе, которая их не привлекает, с потенциальными преимуществами попыток попробовать что-то новое.

По словам доктора Арнетта, несмотря на путаницу и ограничения, период четверти жизни обычно является самым свободным этапом на протяжении всей жизни. Молодые люди могут легче переехать в новый город или начать новую работу, чем их старшие коллеги.

Знайте, когда следует обратиться к родителям, а когда справляться самому

Двадцать пять — это время пути от зависимости к независимости, считает Байок. Время учиться полагаться на свои силы, даже после постоянного контроля со стороны родителей и частого вмешательства семьи.

Но даже если вы все еще живете в своей детской, по словам Байок, есть способы, которые помогут изменить отношения с родителями и обрести большую независимость. Они могут включать в себя обсуждение семейной истории или вопросы о том, как воспитывали ваших родителей. «Вы переходите от иерархических отношений к дружеским, — объясняет она. — Речь идет не только о том, чтобы переехать или физически дистанцироваться».

По словам доктора, у каждого человека около двадцати пяти, как правило, наступает момент, когда он понимает, что ему нужно отойти от родителей и самостоятельно преодолевать препятствия. Для нее это осознание пришло после разрыва романтических отношений в возрасте 20 лет. Она позвонила матери, рыдая посреди ночи, и мама предложила навестить ее и помочь ей пережить разрыв. Это было искушением, но Байок отказалась. «Мне было так приятно, когда она предложила прийти мне на помощь, но в тот же момент я поняла, что должна пройти через это сама», — вспоминает Байок. По ее словам, это не значит, что вы не можете или не должны полагаться на своих родителей в кризисные моменты. «Я не думаю, что речь идет только о том, чтобы никогда больше не нуждаться в своих родителях, — говорит Байок. — Речь идет о том, чтобы проделать тонкую внутреннюю работу и понять: «Пришло врем полагаться на свои силы»».

Сообщение Потерянность как норма: что такое «кризис четверти жизни» появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

Нетерпимость к инакомыслию: особенность конфликтов в демократическом обществе

Беглый поиск в интернете предлагает около 100 млн веб-страниц, посвященных «внутрипартийным разборкам левых». Это подталкивает людей, раздираемых противоречивыми взглядами, к мысли о том, что солидарность и коллективная работа невозможны. Вместо того чтобы направить оружие на врагов, мы целимся в друзей. Предполагаемые результаты такой борьбы — отмена культуры, нелиберализм, трайбализм, гиперпартийность. Другими словами: мы становимся нетерпимыми […]
Сообщение Нетерпимость к инакомыслию: особенность конфликтов в демократическом обществе появились сначала на Идеономика – Умные о главном. …

Беглый поиск в интернете предлагает около 100 млн веб-страниц, посвященных «внутрипартийным разборкам левых». Это подталкивает людей, раздираемых противоречивыми взглядами, к мысли о том, что солидарность и коллективная работа невозможны. Вместо того чтобы направить оружие на врагов, мы целимся в друзей. Предполагаемые результаты такой борьбы — отмена культуры, нелиберализм, трайбализм, гиперпартийность. Другими словами: мы становимся нетерпимыми и стремимся исключить любого, кто выдвигает иные идеи.

По мнению политического философа Роберта Талисса, исключение различий возникает из-за слишком большой демократии. Он утверждает, что политическая поляризация — это «замкнутый круг», и когда политика захватывает нашу жизнь, мы оказываемся в «ловушке», из которой чрезвычайно сложно выбраться. Это приводит к поляризованным убеждениям. По словам Талисса, «мы очаровываемся глубоко антидемократическим мнением, что демократия возможна только среди людей, похожих на нас».

Известно, что демократические решения имеют катастрофические последствия для меньшинств и приводят к жесткой политике, направленной на их ликвидацию. По сути утверждается, что основной недостаток дисфункциональной политики — это демократическое стремление к чрезмерному разжиганию конфликтов в сочетании с тенденцией к предвзятости внутри группы или к предпочтению людей, похожих на нас. Демократия внедряется там, где ей не следует быть и, как следствие, вызывает то, что она призвана решать: слишком много разногласий.

Талисс не единственный, кто считает конфликт проблемой для политики. Большинство форм политической организации находят способы управления и смягчения конфликтов между членами государства. Здесь стоит признаться, что разногласия — это более или менее постоянная черта человеческой социальной жизни. Это означает, что демократии следует найти способ справляться с конфликтными тенденциями. Итак, какие же типы конфликтов требуются демократии и как они угрожают демократической практике?

Чтобы вписать конфликт в теорию демократии, сначала следует перестать воспринимать его как что-то единое. Идея конфликта порождает призрак насилия, ругани и общих оскорблений. Безусловно, это все часть конфликта. Но это ничего не говорит нам о характере конфликта — в чем его необходимость и почему мы это делаем?

Согласно книге Льюиса Козера 1967 года «Продолжения в изучении социальных конфликтов», конфликты бывают двух видов: реалистичные и нереалистичные.  Реалистичные конфликты возникаю, когда на карту поставлено что-то реальное. Если в конфликте присутствует существенный элемент, например, разногласия, из-за которых два человека или группа людей не в состоянии добиться своего. Когда профсоюз и руководство конфликтуют из-за содержания контракта, на карту поставлено нечто очень реальное. С одной стороны, это условия труда, жизни и перспективы работника. С другой, прибыль акционеров, цены на товары и услуги, зарплата менеджеров и руководителей. Реалистичные конфликты не ограничиваются заработной платой, они возникают из-за любой ситуации, в которой не учитываются чьи-то нужды. Реальный конфликт возникает, когда один требует то, что другой отказывается дать: зарплата, право голоса, медицинское обслуживание, уважение или признание.

Напротив, нереалистичный конфликт имеет психосоциальную функцию. Это ссора ради удовольствия досадить или, например, уничтожить врага. Многие популярные виды троллинга — это варианты нереалистичного конфликта. Здесь нет конкретного спорного содержания. Оно просто отражает желание психологического удовлетворения. Когда люди нападают на окружающих, обзывают друг друга или участвуют в том, что некоторые политические комментаторы современности называют «трайбализмом», — это тот тип конфликта, который они высмеивают. Предполагается, что он существует исключительно ради удовлетворения потребности делить группы на свои и чужие и ставит тех, кто его использует, в иерархическое положение по отношению к тем, на кого он направлен. При этом никаких требований не выдвигается, и не поставлены под угрозу цели ни одной из групп.

Если тщательно подумать о том, как конфликт действует в обществе, то мы увидим, что не всегда следует его избегать, даже если есть возможность. Резонно счесть, что нереалистичный конфликт лежит в основе многих неприятностей социальной жизни. Можно даже подумать, что такие конфликты, движимые формами идентичных предрассудков, следует полностью устранять. В целом, было бы хорошо отказаться от расистских оскорблений в обществе, от унижающего достоинство обращения с женщинами и желания членов общества доминировать над другими в силу произвольных моральных характеристик, таких как религиозные убеждения. Но часто стремление устранить конфликт, связанный с историческими системами господства, влияет на другой вид доминации, исключая некоторых участников, проблемы или средства конфликта из демократической жизни.

Роль конфликта в демократической общественной жизни не нова, хотя сейчас она, кажется, усилилась. Мыслители эпохи просвещения утверждали, что человеческие существа обладают «антисоциальной общительностью» — социальной склонностью к конфликтам. Как писал Иммануил Кант в 1784 году в «Идее всеобщей истории во всемирно-гражданском плане», такая тенденция считается частью естественного стремления к совершенству. В конфликте мы истощаем друг друга, делая более совершенными в процессе. Погрузившись в свои гаджеты и отстранившись от мира, мы не развиваемся полноценно, потому что не сталкиваемся друг с другом в конфликтах. Вступать в конфликт — значит участвовать в общении. Например, если мы не хотим вступать в социальные связи с окружающими, то просто отказываемся участвовать в конфликте с ними. Возможно, мы считаем, что они ошибаются или заблуждаются, но если мы не видим себя участниками какого-то коллективного проекта, то оставим их в покое. Устранение разногласий — это способ показать, что мы в определенной степени что-то значим друг для друга.

Однако справиться с разногласиями, возникающими в результате конфликта, можно по-разному. Исторически это было изгнание, исключение или уничтожение людей, которые либо придерживаются политически маргинализированных взглядов, либо относятся к маргинализированным классам. Думая о конфликте, мы затрагиваем не только его важность, но и опасность, считает Карл Шмитт. Нераскаявшийся нацистский юрист, Шмитт разработал политическую теорию, основанную на структуре отношений «друг-враг». Как он написал в 1932 году, такой тип отношений считается основополагающим для политики, которая сама по себе подразумевает переживание конфликта. По этой причине быть политиком значит быть в конфликте. Агонизм, представление о том, что конфликт иногда полезен для политики, взято из сочинений Шмитта.

Однако, агонистический взгляд также опирается на представление о том, что мы живем в непреодолимо плюралистическом мире — мы просто не соглашаемся друг с другом по поводу важных моментов. Тем не менее, создается впечатление, что следует разжигать все больше конфликтов. Если конфликт и неизбежен, и полезен, то еще больший конфликт будет еще более полезным. Часто именно такой взгляд на конфликт изображается как несовместимый с демократической политикой и образом жизни, например, как описано у Талисса выше. Чего бы ни требовала демократия, в основном, по крайней мере, в малой степени, она предполагает достижение согласия. Демократия заключается в самоорганизации, когда мы в корне расходимся во мнениях о ценностях, тактике, политике и о том, какая жизнь лучше. Это говорит о том, что хоть конфликт и считается стимулом демократических процессов, но эти процессы также направлены на его прекращение. Но наряду с этими договоренностями следует быть готовыми к противоречиям, учитывать разногласия и допускать конфликты.

Существует два традиционных способа устранения конфликта — либеральный и авторитарный. Зачастую либеральный ответ — это форма исключения. Если вы не согласны, то ваша позиция не может быть рациональной. Это позволяет либералам отвергать многие формы конфликтов как нереалистичные. Отчасти такое исключение основывается на допущении, какие типы конфликтов возможно спровоцировать и как следует использовать жалобы.

Авторитарные средства устранения конфликтов — это то, что мы в целом считаем классическими формами государственных репрессий: запрет книг, свободы совести, свободы прессы, свободы мысли и убеждений. Но авторитарные средства устранения конфликтов не ограничиваются попытками контролировать поведение людей (что в какой-то степени делают все правительства с помощью законов). Авторитарные средства устранения конфликта используют не только формы подавления, но и истребление, изгнание и уничтожение тех, кого считают источником конфликта.

Как в либерализме, так и в авторитаризме конфликт уменьшается, чтобы упорядочить процесс легитимации, — освобождая место для соглашения, которое служит оправданием использования государственной власти. Представьте ситуацию, в которой все, кто не согласен с политическим порядком, попадают в тюрьму, депортируются или уничтожаются. То, что осталось, было бы порядком, способным к демократической легитимации, в понимании большинства людей — это специфически антидемократическая угроза, которую идентифицирует Талисс. Но процесс достижения такого порядка выдал бы весь ужас и несправедливость преднамеренного исключения, изгнания и уничтожения инакомыслия. Дело не в том, что демократия требует создания конфликта. Дело в том, что демократия требует реального решения уже существующего конфликта в нашем мире. Мы не можем сделать вид, что согласны или были бы согласны, если вели себя рационально (а не склочно).

Какие бы средства мы ни использовали для предотвращения, минимизации или устранения конфликтов, нельзя ставить телегу впереди лошади, определяя, какие конфликты, возникающие по чьей вине, считаются допустимыми для демократического общества. Какие конфликты необходимы, а какие сами по себе излишни, требует демократического рассмотрения. Также понятно, что членов государства не следует исключать за неудобные убеждения или идентичность. Вопрос о том, кого исключать и какие взгляды подлежат обсуждению, — фундаментальный для демократического порядка. Это говорит о существовании конфликтов первого порядка по поводу фактического содержания процесса принятия политических решений, а также второго — касающиеся процесса, содержания или субъектов конфликта первого порядка. Если мы не будем осторожны, это легко станет бесконечно регрессивным.

Возбуждение конфликта внутри организации считается попыткой сделать ее более демократичной в той степени, в какой она прекращает несправедливые исключения. В отсутствие конфликта организация не смогла бы реализовать свои ценности и достичь целей, поскольку у нее нет четкого представления о природе рассматриваемой проблемы. Конфликт может быть связан с прекращением несправедливых исключений или существенного разногласия по поводу целей или тактики, которые ставит перед собой группа. В любом случае, конфликт заключается не просто в психологических отношениях притяжения и отталкивания (что часто отвергается), а скорее в чем-то конкретном, с реальными ставками для вовлеченных. Если они проигрывают борьбу, то теряют что-то существенное, а не просто психологическое ощущение успеха.

Именно такой реалистичный тип конфликта лежит в основе демократии, понимаемой не только как структура политических институтов, но и как социальный и политический процесс. Когда люди объединяются в группы для достижения цели, демократия функционирует там, где они оспаривают собственное исключение, формирующие ценности или основные цели организации, а также средства, с помощью которых группа намеревается достичь этих целей. Содержательный конфликт необходим из-за неизбежного плюрализма человеческих существ, а также из-за истории структуры и влияния систем власти, предназначенных для структурного доминирования. Вероятно, группы начнут воспроизводить системы господства, существующие в более широком мире. Таким образом, конфликт становится частью процесса построения будущего мира, который будет менее исключающим и менее доминирующим.

Люди считают, что конфликт разрывает группу на части именно потому, что они сталкивают его реалистичные и нереалистичные формы. Трудно отделить обзывательства от более существенных требований. Часто это происходит потому, что требования по существу сопровождаются видимостью обзывательства. И тогда оно становится причиной для отказа в удовлетворении требования. Например, белые американцы склонны рассматривать слово «расист» не просто как точное определение какой-либо особенности мира, а как закодированное оскорбление для белых людей. В таком случае попытки добиться расовой справедливости воспринимаются как нереалистичный конфликт, где люди просто хотят получить удовольствие от того, что обозвали кого-то расистом, а не положить конец конкретной итерации расистского подчинения.

Реалистичный конфликт функционирует в демократической жизни таким образом, что устраняет исключения, оттачивает и развивает позиции группы, а также приводит к изменениям в индивидах, которые делают их пригодными для жизни друг с другом. Таким образом, исключение конфликта из демократической жизни не только чревато возникновением авторитарных тенденций к исключению, изгнанию или уничтожению, но и неспособностью признать субъективные изменения, которые считаются моментами участия в демократической жизни. По сути, атомизированные версии демократической жизни не видят, каким образом участие в коллективном проекте демократии влияет на изменения внутри нас через процесс конфликта. Человек не меняется просто благодаря опыту общения с другими людьми (которые представляют новые проблемы и новую информацию). Эта особенность конфликта  — и есть функция интеграции, необходимая для демократической легитимации.

Одна из положительных черт конфликта заключается в том, что он меняет и формирует нас. Участие в конфликте из-за того, что имеет ценность для совместной жизни, дает возможность инвестировать друг в друга и в проект совместной жизни, а не просто жить рядом друг с другом. В конфликте нет ничего демократического, но как в либеральной, так и в авторитарной мысли и движениях существует явная антидемократическая тенденция к устранению конфликта.

Сообщение Нетерпимость к инакомыслию: особенность конфликтов в демократическом обществе появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

Книга жизни: нужно ли подробно документировать свой опыт?

Я думаю, что один из первых вопросов, который приходит в голову, и на который стоит ответить, — зачем это нужно? Разве мы уже не сохраняем многие моменты жизни, ведь телефоны позволяют делать снимки и записывать видео легче, чем когда-либо? Невероятен сам факт того, что сейчас так легко запечатлеть любое событие. Но стоит признать, что в […]
Сообщение Книга жизни: нужно ли подробно документировать свой опыт? появились сначала на Идеономика – Умные о главном. …

Я думаю, что один из первых вопросов, который приходит в голову, и на который стоит ответить, — зачем это нужно?

Разве мы уже не сохраняем многие моменты жизни, ведь телефоны позволяют делать снимки и записывать видео легче, чем когда-либо? Невероятен сам факт того, что сейчас так легко запечатлеть любое событие.

Но стоит признать, что в прошлом были моменты, когда я фотографировал и фиксировал момент с такой легкостью, что потом просто забывал об этом.

Замечали ли вы, что при выборе нового телефона изучаете 50 различных вариантов? Иногда я задумываюсь о том, как мы используем технологии в этом мире абсолютного изобилия.

Намеренное документирование жизни — это процесс принятия решений. Необходимо решить, на чем вы хотите сосредоточить внимание. Если вы не принимаете это решение намеренно, скорее всего, его примут за вас. 

Намеренно запечатлевая важные моменты, вы сохраняете суть воспоминаний и придаете им глубину и осмысление.

Взгляд с высоты птичьего полета на собственное поведение невероятно ценен, но я думаю, что жизнь — это бесконечный процесс познания себя. Я делаю все возможное, чтобы выразить это словами, но это то, что нужно пережить на собственном опыте.

Принципы намеренного документирования

Рассмотрим несколько примеров, как это сделать. Возможно, вы просто захотите запечатлеть определенный период жизни, и это действительно здорово.

Это может быть проект на три или шесть месяцев, если вы считаете этот вариант подходящим. Я думаю, что чем дольше, тем лучше. Если вы продержитесь долго, то увидите, как все начнет развиваться.

Не усложняйте

Вам не нужно что-то сложное, чтобы получить потрясающие результаты. На самом деле, рискну сказать, что сложность зачастую только хуже.

Не усложняйте процесс там, где это не нужно. Это только увеличит трение, и вы обнаружите, что вообще ничего не улавливаете.

Записывайте даты

Это несложно, но я обязан включить этот пункт в список, потому что даже я забываю это сделать, а потом корю себя.

Если вы делаете записи в дневнике, датируйте все в самом начале. Если это видео, датируйте папки и упорядочивайте их. То же самое относится и к аудио.

Это как создание простой дорожной карты, по которой можно вернуться назад и идти, не задумываясь. Даже если вам кажется, что вы точно вспомните, где и когда происходили определенные события, поверьте, не все так просто.

Будьте максимально конкретными

Через год вы не будете находиться в том же состоянии, что и сейчас. Когда вы документируете свою жизнь, важно помнить об этом и быть более четкими и конкретными.

Приведем несколько кратких примеров. Если вы ведете дневник о переживаниях, связанных с окружающими, имеет смысл быть очень откровенными, записывая имена, события, что вы о них думаете, как познакомились.

Конкретные детали, которые кажутся неважными в данный момент, помогут в далеком будущем, через годы. Эти детали помогут вам вспомнить, кем были эти люди.

Фиксируйте эти вещи, даже если они кажутся элементарными и простыми. Они будут очень важны, когда вы оглянетесь на них в будущем, я обещаю.

Делайте это с удовольствием

Просто убедитесь, что не страдаете от этих действий. Если вы не видите в них смысла и ненавидите, то это не станет доброй привычкой.

Ведение дневника — это приобретенный вкус, и мне действительно пришлось потрудиться и поэкспериментировать с ним, прежде чем он стал приносить мне пользу. Я не влюбился в фотографию в ту секунду, когда впервые взял в руки фотоаппарат.

Я думаю, что тут важно терпение. 

Есть вещи, с которыми я экспериментировал, которые мне не подошли и которых я не придерживался. Я думаю, что это удивительный способ подойти к жизни.

Если вы действительно увлекаетесь декоративно-прикладным искусством, то стоит подумать об этом.

Думайте в долгосрочной перспективе

Я считаю справедливым упомянуть — и я говорил об этом раньше — что если вы будете последовательно придерживаться привычки, то со временем многое изменится.

Это комплексный эффект. Дела идут по нарастающей, если делать что-то не только три месяца, но и три года или 30 лет. Потрясающе оглядываться назад на вещи, которые были запечатлены в далеком прошлом.

Существуют воспоминания, к которым я хотел бы иметь больший доступ и более тесную связь, но уже нет возможности сделать это — время прошло. Но, перенося эту перспективу в будущее, я думаю о том, как этого избежать.

Чтобы это произошло, необходимо разработать систему или системы, которые выдержат испытание временем и будут простыми. Я буду повторять это снова и снова, потому что это действительно важно

На самом деле нет никакой гонки до финиша, ведь финиш — это конец жизни. Мы не торопимся. Можно просто делать маленькие шаги.

Сообщение Книга жизни: нужно ли подробно документировать свой опыт? появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

Святые с айфонами: что общего между лидерами Кремниевой долины и шаманами

Похоже, что успех в наши дни требует лишений. Верховный фараон инноваций Стив Джобс питался только фруктами. Соучредитель Twitter Джек Дорси говорит, что каждый день ест одно и то же. Технические руководители от Фила Либина (бывшего генерального директора Evernote) до Дэниела Гросса (бывшего партнера Y Combinator) практикуют интервальное голодание. Основатель Zappos Тони Шей придерживался 26-дневной «алфавитной […]
Сообщение Святые с айфонами: что общего между лидерами Кремниевой долины и шаманами появились сначала на Идеономика – Умные о главном. …

Похоже, что успех в наши дни требует лишений. Верховный фараон инноваций Стив Джобс питался только фруктами. Соучредитель Twitter Джек Дорси говорит, что каждый день ест одно и то же. Технические руководители от Фила Либина (бывшего генерального директора Evernote) до Дэниела Гросса (бывшего партнера Y Combinator) практикуют интервальное голодание. Основатель Zappos Тони Шей придерживался 26-дневной «алфавитной диеты», каждый день употребляя только те продукты, которые начинались на соответствующую букву алфавита. А еще есть Элизабет Холмс.

В конце 2014 года журналист Кен Аулетта написал о Холмс и ее компании Theranos в The New Yorker. Это было до ее эпического падения — до того, как вышли книга, документальный фильм и мини-сериал, рассказывающие о том, как студентка, бросившая Стэнфорд, обставила представителей правительства и венчурного капитала с громкими именами. В статье есть намеки на изворотливость, которая в конечном итоге и погубила Холмс, но основное впечатление производит ее необыкновенная натура. Аулетта изображает ее как сверхчеловека — женщину, похожую на инопланетянина-гуманоида или потомка человека и призрака. Она «нервирующе спокойна». Она говорит «почти шепотом». В семь лет она сконструировала машину времени, а в девять прочитала «Моби Дика». Она наизусть цитирует Джейн Остин и к окончанию средней школы уже закончила трехлетний курс китайского языка в университете. По словам Генри Киссинджера, она обладает «каким-то неземным качеством».

Особенно поражает ее диета. Говорят, что ее холодильник практически пуст. Вместо этого она пьет спартанский напиток из капусты, сельдерея, шпината, петрушки, огурца и салата ромэн. Это было — и остается — одной из самых популярных тем для разговоров о Холмс, провоцируя статьи в HuffPost, Women’s Health и Yahoo Lifestyle. Многие задаются вопросом, как можно оставаться здоровым, питаясь такой скудной пищей.

Несмотря на то, что Холмс повержена, аскетизм в Кремниевой долине продолжает набирать экстремальные обороты. К 2020 году интервального голодания стало недостаточно и начало распространяться дофаминовое — воздержание не только от пищи, но и от любой формы стимуляции, включая музыку, зрительный контакт и игру Magic: The Gathering. Эти причуды самоотречения часто подаются как инновации в области биохакинга. Однако как антрополог, изучавший аскетизм в самых отдаленных регионах мира, я рассматриваю их как часть более крупной закономерности: добровольной шаманификации руководителей технологических компаний.

Был липкий июньский день, когда я посетил жилище шаманов. Гид и переводчик, который привел меня туда, поторговался с семьей о разумной компенсации, помог повесить москитную сетку и ушел. Мы решили, что он вернется через три недели.

Расположенный над ручьем, окруженный банановыми деревьями и грязным тропическим лесом, длинный дом был пристанищем для пятнадцати человек: родоначальницы в одеянии из кожи, двух ее сыновей (шаманов), каждой из их жен, двух незамужних сестер и восьми детей. Шаманы и их сестры понимали отдельные фрагменты индонезийского языка, но в основном они говорили на ментавайском — малоизвестном языке, распространенном только на архипелаге Ментавай в Индийском океане.

Следующие три недели были тяжелыми. Каждый день большую часть времени я проводил, сжигая кокосовую шелуху, чтобы уберечься от комаров. (Мои полевые заметки за 21 июня 2015 года начинаются словами: «К черту комаров»).

Однако еда была потрясающей.

Моим абсолютным фаворитом был угорь. Женщины ловили больших угрей длиной и толщиной с человеческую руку и готовили их в бамбуке. В отличие от жирных свиней, костлявых цыплят и жилистых обезьян, мясо угря почти полностью состояло из мягких скелетных мышц.

Именно потому, что я так сильно любил угря, я удивился, увидев, что мои хозяева-шаманы никогда его не ели. И на меня с недоумением уставились, когда я решил узнать причину. Конечно, они не едят угря. Они бы умерли. Мне сказали, что шаманы ментаваи не похожи на всех нас. Их тела особенные. Во время инициации они переходят от simata, слова, обозначающего не-шаманов и сырую пищу, к sikerei — тем, кто преобразился. После перехода и до конца жизни они обязаны воздерживаться не только от угря, но и от камбалы, гиббонов и белых обезьян симакобу, а также, довольно часто, от секса. Любое из этих занятий оскверняет священное тело шамана.

Заинтригованный, я порылся дома в старых книгах по антропологии. Оказалось, шаманы Ментаваи далеко не единственные, кто склонен к ограничениям. Среди Яномамо Венесуэлы «посвящение в шаманы включает в себя прием наркотиков, пост и медитацию». Уличи из Микронезии, специалисты по магии, «не едят определенную пищу, не прикасаются к трупу, не копают могилу, не вступают в контакт с менструирующей женщиной или не имеют половых контактов». Анализируя старый набор данных из 43 неиндустриальных обществ, я обнаружил, что шаманы в 81% обществ соблюдали запреты на еду, секс или социальные контакты. Учитывая, что данные собраны из отчетов путешественников и антропологов, вероятно, они занижены. Оказывается, самоограничения в Кремниевой долине — это не такое уж странное и новое явление, а одно из последних выражений повсеместной шаманской практики.

Чтобы понять, почему шаманы и современные технологические руководители занимаются самоотречением, для начала следует понять, что такое шаманизм.

Шаманы обещают контроль над неопределенным. Они с упорным постоянством возникают в большинстве задокументированных человеческих обществ, в том числе среди охотников-собирателей. Многие считают шаманизм утраченной или угасающей практикой, но он сохраняется во всем мире, от России до Кореи, от Швеции до колумбийской Амазонии. Люди хотят, чтобы лихорадка спала, урожай рос, а охота была успешной. Им необходимо знать, будет ли дождь на следующей неделе и станет ли успешным бизнес. Шаманы предоставляют такие магические услуги, утверждая, что взаимодействуют с невидимыми силами, которые наблюдают за непредсказуемым. Они разговаривают с богинями дождя, сражаются с ведьмами, вызывающими болезни, и обращаются к предкам, которые видят невидимое.

Конечно, если бы сосед пообещал остановить засуху, заключив сделку с богиней дождя, вы бы засомневались. Откуда у этого обычного Джо такие сверхспособности?

Этот скептицизм — главное препятствие для шаманов, и во всем мире они разработали целый набор приемов для его преодоления. Они впадают в экстатический транс. Они утверждают, что умерли и ожили. Они заставляют других шаманов хирургическим путем вставлять кристаллы в их тела. Другими словами, они трансформируются. На самом деле, эти особенности — измененные состояния, драматические посвящения, мифологии фундаментальных различий — то, что отличает шаманов от других магико-религиозных практиков, таких как священники. Подобно тому, как спокойствие, тихий голос и сверхъестественные детские способности Холмс создали ауру неземного чудотворца, шаманские практики убеждают сообщества в том, что эти специалисты — больше, чем люди.

Шаманификация руководителей компаний — это не просто отречение. Речь идет о медитации, психоделических препаратах, уединениях, наречениях, инфракрасных тепловых лампах, хирургах-самоучках и других древних или постчеловеческих штучках, которым подвергают себя руководители и основатели компаний на пути к тому, чтобы стать «своего рода доктринальными существами: святыми с айфонами» (как выразился один из авторов Vanity Fair).

«Существует культурный архетип, по которому лидеры оцениваются и оценивают себя», — говорит социолог и декан Гарвардского колледжа Ракеш Хурана. Он изучал изменение архетипов путем отслеживания текучести кадров в исторических базах данных, а также посредством интервью с генеральными директорами, консультантами по поиску персонала и советами директоров.

Он объяснил, что в течение десятилетий архетипическим генеральным директором был «организационный человек» (в подавляющем большинстве случаев это были мужчины). Воплощенный в таких фигурах, как Лью Платт из Hewlett-Packard или Майкл Хоули из Gillette, организационный человек считался конформистом и верным подчиненным, который двигался вверх по карьерной лестнице. Будучи карьерным бюрократом, он редко показывался на телевидении и никогда не нанимал авторов для написания своей мифологии. Многие люди из его компании даже не узнавали его.

В 1980-е и 90-е организационные люди вымирали, как отравленный скот, и их заменяли более блестящими породами. Это была эпоха Гейтса, Джобса, Уэлча и Герстнера. Харизма стала ключевым фактором. После того, как Hewlett-Packard вынудила Лью Платта уйти в отставку в 1999 году, глава поискового комитета объяснил Хуране, что им требуется нечто более неуловимое, чем простые управленческие навыки Платта: «огромные лидерские способности» и «умение добавить настойчивости организации».

Почему произошел переход от надежных серых костюмов к харизме? В книге «В поисках корпоративного спасителя» Хурана указывает на проблему собственности. Начиная с 1970-х годов институциональные инвесторы, такие как фонды совместного инвестирования и страховые компании, начали скупать крупные пакеты компаний. В то время торговля акциями стала новым развлечением американцев. Эти два изменения говорили о том, что посторонние люди начали интересоваться тем, кто управляет компаниями, — и эти посторонние люди хотели озарений.

«Руководители компаний позволяли себе быть вялыми и бесцветными, когда они были менее заметны в обществе», — пишет Хурана. Но с учетом того, что общественность владеет их фирмами и следит за лидерами, пресность стала менее приемлемой. 

Харизматичные поступки получили влияние в сфере технологий. «Ваша работа как руководителя компании заключается в продаже самых разных людей, — говорит один из основателей и CEO в Бостоне. — Прежде всего, необходимо убедить людей присоединиться к компании и купиться на миссию. Вам также нужно продавать клиентам».

Особенно важны инвесторы. Многие технологические компании живут на инвестиционный капитал годами, поэтому восприятие инвесторов имеет решающее значение.

«Чтобы хорошо сыграть роль, нужно создать определенный персонаж, — говорит основатель и руководитель компании в Сан-Франциско. — Инвесторов часто привлекают основатели, обладающие какой-то уникальной харизмой и индивидуальностью — думаю, именно это слово они бы использовали».

Никто из основателей не придерживается строгих диет, но все они понимают то социальное давление, которое заставляет их создавать такое впечатление.

Необходимость быть особенным усиливается неопределенностью и гигантской величиной потенциальных вознаграждений. Основателям необходимо убедить инвесторов, что со временем и с помощью долларов их компании превратятся в жирных перламутровых единорогов. Но по факту они мало отличаются от других, особенно на ранних этапах. «Нет никакого дохода. Нет никакой прибыли. Есть идея, которую я не хочу продавать дешево, — говорит Хурана. — Но остается совсем мало возможностей для оценки. Вы знаете только, в какую школу ходил этот человек, с кем он знаком и где работал». Подобно шаманам, учредители играют на личных качествах, чтобы убедить инвесторов в том, что они делают что-то чудесное.

Будучи руководителем компании Twitter, Джек Дорси рассказывал об интервальном голодании в подкастах, постах Twitter и во время онлайн-опроса, организованного WIRED. «Не интуитивно, — писал он в Twitter, — но я обнаружил, что у меня гораздо больше энергии и сосредоточенности, я чувствую себя здоровее и счастливее, а мой сон намного глубже».

Возможно. Но если верить научной литературе, самоотречение — это не только лазерный фокус и уютные ночи. Интервальное голодание кажется многообещающим для людей с ожирением или диабетом, но исследования, проверяющие краткосрочное воздействие голодания на сон и когнитивные функции, обычно не показывают никаких изменений.

Так CEO-шаманы устраивают шоу? На каждом шагу люди интуитивно понимают, что самоотречение и другие шаманские практики культивируют силу. Будучи людьми, технологические руководители делают те же выводы. Таким образом, хотя бы частично их решение заниматься шаманскими практиками вызвано искренним желанием быть особенными.

Но люди — это искусные исполнители. Мы обращаем пристальное внимание на то, какие личности пользуются уважением, а затем подстраиваемся под них. Мы руководствуемся автоматическими, часто эгоистичными психологическими процессами, а затем обманываем себя благородными оправданиями. «Конечно, весь мир — это не сцена, — писал социолог Эрвинг Гофман, — но важные направления, где это не так, трудно определить». Если руководители компаний похожи на остальных, то их персонажи (включая шаманские элементы) корректируются ради славы, а затем рационализируются.

Любая мотивация приводит к одному и тому же результату. Если отбросить модные словечки вроде биохакинг и трансгуманизм, то многие технические руководители становятся похожи на танцоров транса и знахарей из древних обществ. Пока одни люди ищут чудеса, другие соревнуются в умении казаться чудотворцами, вечно воскрешая древние и проверенные временем техники. Шаманизм — это не утраченная мудрость и не суеверие. Это отражение человеческой природы, пленительная традиция, которая развивается вокруг, пока люди обращаются друг к другу за чем-то необычным.

Сообщение Святые с айфонами: что общего между лидерами Кремниевой долины и шаманами появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

Эффект Тувалу: как климат изменит понятие границы и суверенитета

В ноябре прошлого года Саймон Кофе, министр иностранных дел Тувалу — государства, образованного из ряда низменных атоллов южной части Тихого океана, — выступил на конференции по климату в Глазго с деревянной трибуны. Как раз то, чего можно ожидать от международного саммита. За исключением того, что трибуна и Кофе в костюме с галстуком были погружены в […]
Сообщение Эффект Тувалу: как климат изменит понятие границы и суверенитета появились сначала на Идеономика – Умные о главном. …

В ноябре прошлого года Саймон Кофе, министр иностранных дел Тувалу — государства, образованного из ряда низменных атоллов южной части Тихого океана, — выступил на конференции по климату в Глазго с деревянной трибуны. Как раз то, чего можно ожидать от международного саммита. За исключением того, что трибуна и Кофе в костюме с галстуком были погружены в океан на несколько футов. В своей речи, которая была предварительно записана на месте в Тувалу, он рассказал делегатам, что его страна «живет в реальности»‎ изменения климата. «Когда море постоянно поднимается вокруг нас, — говорил он, — на первый план должна выйти климатическая мобильность»‎.

Тувалу давно считают лабораторией по изменению климата — это первое в истории государство, которое, вероятно, уйдет под воду ввиду повышения уровня моря, а 12 тысяч человек, его населяющих, станут одними из первых климатических беженцев. Многие жители Тувалу возмущаются тем, что их бедственное положение превращают в фетиш. Они не хотят, чтобы их представляли жителями тонущего мира — это заставляет их чувствовать себя не совсем людьми. Вместо этого они разрабатывают другой подход к физическому исчезновению суши. Фраза Кофе «климатическая мобильность»‎ считается сокращением для радикального понятия в международном праве: страна сохраняет государственность, даже если теряет физическую территорию.

Идея границ насчитывает порядка тысячи лет, но наша текущая система возникла сравнительно недавно: это продукт разрушительной европейской религиозной войны, длившейся десятилетиями, которая закончилась в 1648 году Вестфальским миром. В соглашении был установлен совершенно новый политический порядок, во главе которого стоял принцип cuius regio, eius religio — «чьё царство, того и религия»‎, или право монарха навязывать собственную религию своим подданным. Более того, данное соглашение утвердило исключительную власть, которая касалась правительства, налогообложения, права и вооруженных сил в пределах определенной географической области.

Такое понятие суверенитета нуждалось в разграничении. Политическое господство в феодальной Европе — сложное сочетание прав для сбора налогов, обязательств верности и иерархии вассалов и лордов — невозможно отобразить на карте в каком-либо реальном смысле. Теперь подданные определялись картографией. Со временем процесс эволюционировал и стал включать в себя предпочтение не только общей религии, но и языка, культуры и этнической принадлежности, а также потребность в историях, которые говорили бы об общей идентичности тех, кто находился внутри границ. Из этого возникли нации как четко очерченные территории с отдельным населением и ресурсами.

Тем не менее, за 300 лет, прошедших с тех пор, как мы активно начали разграничивать землю (с совершенно новой степенью конкретности в результате научных достижений эпохи просвещения), они демонстрируют сопротивление тому, чтобы оставаться на месте. Мысль, что границы каким-то образом фиксированы или неизменны, выдумана, и в настоящий момент люди с трудом справляются с целым рядом проблем, от глобализации и интернета до массовой миграции и изменения климата.

Сейчас мы видим, как ультраправые отходят от отрицания климата и переходят к понятиям «климатического национализма»‎, делая акцент на опасность, которую представляет изменение климата для национальных интересов. Австрийская партия свободы (FPÖ) заявила, что «изменение климата никогда не станет признанным оправданием для предоставления убежища»‎. По их словам, если это произойдет, то «плотины в конце концов прорвутся, и Европу и Австрию наводнят миллионы климатических беженцев»‎. Итальянская партия Lega призвала к «национальной адаптации климата»‎, или тому, что FPÖ вкладывает в концепцию Heimattreue («быть верным родине»‎). Согласно этой логике, границы не будут нарушены, а наоборот, станут выше и крепче — будто отделяя кусочек земли целиком, от коры до стратосферы. Это мрачное видение. Есть ли альтернатива? 

На самом деле, существуют различные прецеденты государственности без границ. Лапландия в Скандинавии — это «страна»‎ последнего оставшегося коренного народа Северной Европы, саами. Она расположена в Швеции, Норвегии, Финляндии и России. У нее есть определенное население и парламент, но нет собственной территории с границами. Саами, некоторые из которых до сих пор ведут полукочевой образ жизни, занимаясь оленеводством, полагаются на права пользования, чтобы исповедовать свою культуру на далекой северной родине. И без конфликта здесь не обойтись. Правительства Скандинавии стремятся использовать тундру для получения энергии ветра, разработки месторождений меди и даже строительства высокоскоростных железнодорожных линий. Но саами имеют законные полномочия оспаривать это и сохранять свой образ жизни и территорию, которая составляет его центральный элемент. С этим связано быстро развивающееся правовое экологическое движение, которое стремится распространить права и защиту не только на людей, но и на саму землю (в прошлом году озеро во Флориде подало иск против застройщика жилья, который угрожал его уничтожить).

В других странах экологические инициативы пытались пересечь политические границы или подорвать их. Амбициозная «Великая зеленая стена»‎ в Африке — это план создания экологической границы не между странами, а между Сахелем и Сахарой. Первоначально задуманная как пояс деревьев шириной 15 км и длиной 8000 км, протянувшийся от побережья до побережья, она превратилась в «безграничную мозаику»‎ ландшафтных вмешательств, с посадкой сельскохозяйственных культур и деревьев в регионе, пострадавшем от опустынивания и эрозии почв. По словам Камиллы Нордхейм-Ларсен, координатора программы в Конвенции ООН по борьбе с опустыниванием (UNCCD), это первая стена, призванная объединить людей, а не разделять их. «Я бы хотела видеть повсюду большие зеленые стены‎, — говорит она. — В Латинской и Центральной Америке или по всей Центральной Азии»‎.

Дают ли подобные проекты представление о новой модели государств будущего перед лицом грядущих беспрецедентных потрясений? Не владение выделенным участком земли, не границы вокруг территории, а «коридоры»‎ сквозь нее? Это кажется чужеземным (в буквальном смысле). Но границы всегда были неспокойными. Вестфалия дала название системе, которая доминировала последние три столетия. Определит ли будущие столетия «тувалуанское урегулирование»‎, воплощающее в себе концепции климатической мобильности и суверенитета без территории?

Сообщение Эффект Тувалу: как климат изменит понятие границы и суверенитета появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

Загадка доппельгангера: почему мозг обманывает нас «двойниками» и «видениями»

«Я видел себя со стороны, я парил над своим телом»… Примерно так люди описывают внетелесный опыт и склонны считать его чем-то мистическим. Индийский журналист и ученый Анил Анантасвами пытается объяснить такие явления с научной точки зрения. В одной из глав книги «Ум тронулся, господа!» он рассказывает, как легко можно обхитрить наш мозг и заставить его […]
Сообщение Загадка доппельгангера: почему мозг обманывает нас «двойниками» и «видениями» появились сначала на Идеономика – Умные о главном. …

«Я видел себя со стороны, я парил над своим телом»… Примерно так люди описывают внетелесный опыт и склонны считать его чем-то мистическим. Индийский журналист и ученый Анил Анантасвами пытается объяснить такие явления с научной точки зрения. В одной из глав книги «Ум тронулся, господа!» он рассказывает, как легко можно обхитрить наш мозг и заставить его воспринимать тело и личность совсем по-другому.

Более двадцати лет назад Питер Бруггер, будучи студентом отделения нейропсихологии в Университетской клинике (больнице) в Цюрихе (Швейцария), имел репутацию человека, интересующегося научным обоснованием так называемых паранормальных явлений. Знакомый невролог, лечивший от приступов молодого человека двадцати одного года, отправил своего пациента к Бруггеру. Юноша работал официантом и жил в Цюрихе; однажды он чуть не совершил самоубийство, столкнувшись с доппельгангером.

Это случилось, когда он перестал принимать противосудорожные препараты. Однажды утром он не пошел на работу, а, выпив изрядное количество пива, лег в кровать. Однако отдохнуть ему не удалось. Он почувствовал головокружение, встал, обернулся и увидел себя самого, лежащего в кровати. Он точно знал, что человек в кровати был не кем иным, как им самим, и с кровати вставать он не собирался, рискуя опоздать на работу. Рассердившись на самого себя, молодой человек кричал на себя, тряс, даже прыгал на себя, но безрезультатно. Все усложнилось, когда сознание начало перескакивать с одного тела на другое. Когда он вселялся в тело, лежащее на кровати, он видел, как двойник наклонялся над ним и тряс его. И тогда ему стало страшно: кто из этих двоих был он сам? Человек, который стоит, или же тот, который лежит в кровати. Не в силах определиться, он выпрыгнул в окно.

Он выпал из окна четвертого этажа и приземлился на куст орешника, прервавшего его падение. После лечения травм, полученных при падении, молодому человеку удалили опухоль в левой височной доле, и приступы и видения прекратились.

Доппельгангеры активно используются в литературе: начиная с «Уильяма Уилсона» Эдгара Аллана По, где Уильям, мучимый видением двойника, закалывает его, но понимает, что сам истекает кровью; и заканчивая Ги де Мопассаном и его рассказом «Орля», в котором главный герой убивает двойника, но в конце оплакивает его — в художественной литературе таких примеров много.

Подобные галлюцинации классифицируются как аутоскопические феномены. Простейшая форма аутоскопического феномена выглядит как ощущение присутствия кого-то рядом, так называемое ощутимое присутствие. Олаф Бланке, невролог Федеральной политехнической школы Лозанны, рассказал, что ощутимое присутствие похоже на фантомное тело: если фантомная конечность является ощущением наличия конечности, которую ампутировали, то ощутимое присутствие — это полнотелесный аналог.

Т. С. Элиот увековечил подобное внетелесное присутствие в поэме «Бесплодная земля»: «Кто он, третий, идущий всегда с тобой? Посчитаю, так нас двое: ты да я». Как выяснилось, Элиот вдохновлялся отчетами исследователя Антарктики Эрнеста Шеклтона, который писал в своих дневниках, как он и другие члены экспедиции, Фрэнк Уорсли и Том Крин, на последнем этапе невероятно опасного и трудного предприятия по поиску отставших членов трансантарктической экспедиции начали ощущать присутствие четвертого человека.

Шеклтон писал:

«Я знаю, что во время этого долгого и трудного броска длительностью в тридцать шесть часов по безымянным горам и ледникам Южной Джорджии мне казалось, что нас было четверо, не трое. Поначалу я ничего не сказал своим товарищам, но затем Уорсли сказал мне: «Босс, у меня возникло любопытное чувство во время перехода, что с нами есть еще кто-то». В том же признался и Крин. Человеческая речь несовершенна, и язык смертных груб, когда речь идет об описании вещей нематериальных, однако записки о нашем путешествии будут неполными без описания того, что почувствовали все мы».

Сейчас нам известно, что среди путешественников в условиях нехватки кислорода подобные описания присутствия другого человека — не редкость.

Аутоскопические феномены — это не только ощутимое присутствие. Они включают и эффект доппельгангера, при котором человек видит галлюцинацию в виде себя самого — визуального двойника. Часто галлюцинация весьма эмоциональная, а ощущение расположения переключается между реальным и иллюзорным телом, как было и с молодым пациентом Бруггера.

Возможно, самый распространенный и известный вид аутоскопических феноменов — это внетелесный опыт (ВТО). Во время классического полного ВТО люди, по рассказам, покидают свои физические тела и видят со стороны, например, с потолка смотрят на свое тело, лежащее в кровати. ВТО дает человеку сильное чувство дуализма тела и разума: ваш центр осознанности, обычно прикрепленный к вашему телу, как будто находится в свободном плавании. Несмотря на яркость ощущений, ВТО являются галлюцинациями, вызванными сбоями в механизмах мозга, и разбор этих механизмов поможет нам выяснить, как мозг конструирует личность.

В Университетской клинике в Цюрихе Питер Бруггер попытался внушить мне в игровой форме внетелесную иллюзию. Мы шли по коридору госпиталя. На мне были очки виртуальной реальности. Бруггер шел, отставая от меня примерно на метр, снимая меня при помощи вебкамеры моего ноутбука и загружая видео в очки виртуальной реальности. Поэтому я не видел, куда я иду, а видел себя как бы сзади, с небольшого расстояния.

В 1998 году Бруггер впервые провел этот эксперимент, тогда он носил очки виртуальной реальности целый день, а его компаньон шел за ним на расстоянии трех с половиной метров, снимая на видеокамеру. И если Бруггер срывал цветок или клал письмо в почтовый ящик, он видел это действие со стороны. «Это было очень странно. Я вообще не понимал, где я нахожусь, — рассказывал он. — Я был в большей степени там, где видел действие, нежели там, где я на самом деле находился и это действие производил». Бруггер испытал внетелесную иллюзию: ощущение локации сместилось на несколько футов из физического тела в виртуальное.

Эксперимент был вдохновлен американским психологом Джорджем Малькольмом Страттоном (1865–1957). Он в основном известен благодаря «возможно самому известному эксперименту в истории экспериментальной психологии». Страттон собрал хитроумный прибор, который давал ему возможность видеть все перевернутым. Он расхаживал, прикрепив устройство на правый глаз. Он закрыл левый глаз, потому что перевернутое изображение на обоих глазах дезориентировало бы его полностью. На протяжении трех дней и 21,5 часа он только и делал, что ходил с этим приспособлением. Ночью, ложась спать, он заклеивал глаза, чтобы они были закрыты. Основным мотивом для эксперимента было понять визуальное восприятие, Страттон также испытал некоторые изменения в телесном восприятии. Например, если он протягивал руку, чтобы дотронуться до чего-либо, то из-за того, что он видел мир перевернутым, рука появлялась в поле зрения сверху, а не снизу. Вскоре «части моего тела… виделись совсем в другом положении».

В 1899 году он опубликовал исследование, в котором описал свой безумный эксперимент, на этот раз с зеркалами. Он собрал раму, прикрепив ее к поясу и плечам. Рама была расположена горизонтально над его головой. На эту раму крепилось еще одно зеркало перед глазами под углом 45 градусов, так что в нем отражалось изображение от зеркала, расположенного горизонтально над головой. Получалось, что Страттон видел себя так, как кто-то мог бы видеть его сверху. Он сделал так, чтобы никакого другого изображения его глаза не видели. И вновь, он проходил с таким прибором три дня, на время сна закрывая глаза шорами. Так он добился дисгармонии между видимым и осязаемым. Протягивая руку, чтобы дотронуться до чего-либо, он ощущал прикосновение, но глаза говорили, что прикосновение было где-то в другом месте. Задачей мозга было согласовать этот новый опыт, что имело интересные последствия.

Из-за того что Страттон видел свое тело сверху и больше не видел ничего, ему нужно было уделять пристальное внимание этому визуальному образу, чтобы направлять свои действия и движения. К середине второго дня он начал ощущать, что отражение иногда ощущается как его собственное тело. Ощущение усилилось на третий день, особенно когда он двигался легко и уверенно, не прилагая особых усилий, чтобы различать, где находится его телесное восприятие и где оно «должно» находиться по его мнению. «В самом расслабленном положении во время моей прогулки я ощущал, что разумом я был вне своего тела», — писал он. Страттон ввел себя во внетелесный опыт.

Внетелесный опыт, аутоскопические галлюцинации и доппельгангеры, возможно, дают нам лучшую возможность взглянуть на базовые аспекты нашего чувства телесной личности. Сегодня мы все яснее понимаем, что репрезентации тела и нашего сознательного опыта в мозге являются основой самосознания. Обладание телесной личностью или чувством воплощения означает следующее. На самом базовом уровне именно здесь находится наш центр осознанности. Вы находитесь в теле, которое ощущается вами как ваше — это и есть чувство самоидентификации и обладания телом. Вы также чувствуете, что это тело занимает определенный объем в физическом пространстве, и вы располагаетесь в этом объеме — это чувство саморасположения. Наконец, вы смотрите на внешний мир из точки, располагающейся у вас за глазами, и у вас есть чувство, что эта смотровая точка ваша и только ваша — вы смотрите на мир от первого лица.

Иллюзия с резиновой рукой — классический пример того, как могут быть искажены аспекты телесной личности. Мы ощущаем прикосновение на месте расположения резиновой руки и испытываем чувство обладания по отношению к этому неживому объекту. Хенрик Эрссон и его коллеги из Каролинского института в Стокгольме подверг испытуемых иллюзии резиновой руки во время МРТ сканирования. Он обнаружил следующее. Длительность иллюзии связана с активностью премоторной коры, области мозга, которая формирует сеть с мозжечком и теменными областями, отвечающими за зрение и тактильные ощущения. Некоторые теменные области мозга объединяют зрение, осязание и проприоцепцию, и известно, что люди с поражениями теменных областей склонны к тому, чтобы отрицать обладание конечностями.

Нейробиологи думают, что так называемые мультисенсорные объединения различных ощущений отвечают за чувство обладания телом и частями тела. Обычно зрение, осязание и проприоцептивные ощущения объединены и находятся в соответствии друг с другом. Они конгруэнтны, и эта конгруэнтность и дает телу ощущение «моего». Во время иллюзии резиновой руки проприоцептивные искажения минимизируются благодаря тому, что реальная рука расслаблена и находится недалеко от резиновой руки. Мозг ошибочно интегрирует вводящие в заблуждение визуальные образы и реальные ощущения прикосновения и решает, что резиновая рука реальна. Поэтому мы можем утратить чувство обладания реальной рукой и приобрести чувство обладания резиновой рукой. Переключение обладания имеет определенные физиологические последствия: например, температура реальной руки падает на целый градус (1 по Цельсию, 2 по Фаренгейту) — таков ответ автономной нервной системы, которая неподвластна сознательному контролю.

Обман мозга, который принимает резиновую руку за свою собственную, — лишь одна частица пазла телесного самосознания. Рука — лишь одна из составляющих телесной личности. Можно ли ввести мозг в еще большее заблуждение относительно телесной личности? Оказывается, можно.

Будучи молодым человеком в конце 70-х — начале 80-х годов, Томас Метцингер не хотел рассказывать кому-либо о своем внетелесном опыте. Это произошло, когда он учился на философском факультете и интересовался измененными состояниями сознания. Он посещал закрытый медитационный лагерь в Вестервальде в 96 километрах к северо-западу от Франкфурта (Германия). Десять недель подряд сплошная йога, дыхательные практики и медитации — индивидуальные и групповые. Метцингер самозабвенно выполнял все, что от него требовалось. Однажды в четверг организаторы испекли пирог в честь дня рождения одного из учителей. Отличный пирог, правда, он был жирноват. Метцингер съел кусочек. Потом ему стало нехорошо, и он отправился в кровать и заснул.

Он проснулся, хотел почесать спину, но оказалось, что он не может пошевелиться. Его тело было парализовано. Тогда он почувствовал, как по спирали выходит из своего тела, поднимается наверх и останавливается перед кроватью. Было темно, так что своего тела в кровати он не видел толком. Он был напуган, но то, что произошло потом, было еще страшнее. Внезапно он осознал, что в комнате был кто-то еще, он слышал тяжелое дыхание.

Конечно, на самом деле никого в комнате не было, и лишь спустя многие годы Метцингер обнаружил объяснение такому явлению в научной литературе. Оказывается, в некоторых диссоциативных состояниях вы неспособны распознать звуки, которые вы издаете, как свои собственные, самогенерируемые. В случае Метцингера он утратил чувство обладания звуком своего дыхания, испытывая галлюцинацию, что кто-то дышит рядом с ним.

Вскоре Метцингер переехал в отдаленный регион к югу от Лимбурга, чтобы сконцентрироваться на докторской диссертации о проблемах тела и разума, а также чтобы намеренно, ради личного интереса, столкнуться с последствиями уединения и скуки. Будучи бедным студентом, он не мог позволить себе позвать друзей и жил один в 350-летнем доме, ухаживая за овцами и девятнадцатью рыбными садками. Он много медитировал. И у него были другие случаи спонтанного внетелесного опыта. Но теперь любопытство и аналитический склад ума взяли верх: он хотел понять природу этого опыта. Изучение научной и философской литературы не дало никаких свидетельств того, что сознание может быть отделено от мозга. Но его опыт говорил об обратном, о ярком, несомненном дуализме, при котором его сознание было отделено от тела.

Тем временем он общался с другими исследователями. Один британский психолог, Сьюзан Блэкмор, после бурных обсуждений почти убедила его, что внетелесный опыт не что иное, как галлюцинация. Она допрашивала его, как именно он выходил из физического тела, лежавшего в кровати, как двигался? Шел? Летел? Метцингер понял, что эти движения не были похожи ни на какие другие, реальные. «Иногда это происходит так: стоит вам подумать о том, что вы хотите оказаться в каком-то месте, как тут же оказываетесь там», — говорил он. Блэкмор утверждала, что это была галлюцинация и он передвигался между ментальными репродукциями, скажем, кровати и окна, паря и перепрыгивая от точки к точке мысленно. Метцингер осознал, что двигался он не в своей спальне, а во внутренней модели спальни, созданной мозгом.

Внетелесные опыты Метцингера прекратились после шестого или седьмого раза. Но они дали его мышлению информацию о том, как его мозг мог вызывать их и что это сообщает нам о личности. Так появилась его монография «Быть никем. Теория субъективности и «Я-модели»». Этот труд привлек внимание Олафа Бланке, невролога, с которым я познакомился в Федеральной политехнической школе Лозанны.

В 2002-м Бланке стимулировал внетелесный опыт у пациентки сорока трех лет. Он лечил ее от устойчивой к медикаментам височной эпилепсии. Сканирование мозга не выявило никаких поражений, и Бланке прибег к хирургическому вмешательству, чтобы обнаружить очаг эпилепсии. Хирурги установили электроды внутрь черепа, чтобы записать активность корковой поверхности напрямую, а не с внешней стороны черепа, как при обычной ЭЭГ. Женщина дала согласие, чтобы во время процедуры ее мозг стимулировали, используя имплантированные электроды. Подобная техника позволяет хирургам, во-первых, обнаружить причину приступов, а во-вторых, убедиться, что они не иссекают жизненно важную область мозга. И это не все. Процедура, впервые примененная Уайлдером Пенфилдом, часто является лучшим способом выяснить, как функционируют различные области мозга; многое из того, что нам известно о работе мозга, открылось благодаря отважным пациентам, позволившим стимулировать свой мозг. Во время такой процедуры Бланке обнаружил, что один из электродов, расположенный на прямоугольной извилине, во время стимуляции вызывал у пациентки странные ощущения.

Когда уровень стимуляции был низким, она говорила, что проваливается в кровать или падает с высоты; когда Бланке увеличивал силу тока, у нее начинался внетелесный опыт: «Я вижу себя сверху, я лежу в кровати», — говорила она. Прямоугольная извилина находится рядом с вестибулярной корой (которая получает сигналы от вестибулярного аппарата, отвечающего за положение тела и чувство равновесия). Бланке сделал вывод, что электростимуляция как-то нарушает объединение различных ощущений с вестибулярными сигналами, что приводит к внетелесному опыту.

Следующим этапом в изучении внетелесного опыта под контролем стала попытка стимулировать версию иллюзии резиновой руки на всем теле у здоровых испытуемых в лабораторных условиях. В 2005 году Метцингер предложил провести подобный эксперимент. Он объединился с Бланке и его студенткой Биньей Ленггенхагер. Оборудование для опыта было довольно простым. Камера снимала испытуемого сзади, а изображение транслировалось на 3D-дисплей, который был установлен на голове испытуемого. Испытуемый видел лишь то, что было на дисплее, то есть заднюю часть своего тела в 3D, и примерно два метра впереди себя. Экспериментатор дотрагивается палкой до спины испытуемого. Испытуемые чувствуют прикосновение, но также видят, что до них дотронулись, на дисплее. Прикосновение было синхронно или несинхронно с изображением (чтобы он было несинхронным, видео транслировалось с небольшой задержкой, так чтобы испытуемый сначала ощущал прикосновение, а затем видел, как дотрагиваются до его виртуального тела спустя мгновение). И поскольку за образец была взята иллюзия резиновой руки, то и результат был похожим. При синхронном прикосновении многие испытуемые (хотя и не все) говорили, что чувствуют прикосновение к виртуальному телу, находящемуся за два метра от них, и что виртуальное тело ощущалось как их собственное.

Спустя несколько лет команда Бланке подняла ставки. Они соорудили установку, позволявшую им управлять экспериментом внутри сканера. Испытуемый лежал, а роботизированная рука дотрагивалась до его спины. Тем временем испытуемый видел на экране, установленном на его голове, как человека гладят по спине. Движения руки робота были синхронными или несинхронными с видео на дисплее. И снова у некоторых испытуемых чувство расположения и чувство обладания телом сместились. Самый интересный отзыв был от одного из испытуемых, который сообщил, что «смотрел на свое тело сверху» несмотря на то, что испытуемый лежал под сканером лицом вверх.

Испытуемые подверглись сканированию во время этого опыта, и сканирования обнаружили, что их ощущение бытия вне тела коррелировало с активностью височно-теменного соединения (ВТС), места, в котором соединяются осязание, зрение, проприоцепция и вестибулярные сигналы. Так и было получено объективное доказательство того, что локация личности — то место, в котором вы воспринимаете свою личность — имеет отношение к нейронной активности в ВТС.

Из этих исследований понятно, что аспекты нашего чувства личности, которые мы принимаем как должное, чувство обладания телом, чувство расположения этого тела и даже точки обзора личности могут быть нарушены даже у здоровых людей. Становится также ясно, что локация личности, самоидентификация, обзор от первого лица — результаты объединения разными мозговыми областями разных ощущений — осязательных, зрительных, проприоцептивных и вестибулярных, конструирующих данные аспекты личности.

Неважно, впрочем, в каких точно областях мозга это происходит, главное то, что атрибуты расположения личности, самоидентификации, обзора от первого лица конструируются мозгом. Мозг создает точку отсчета с центром в теле, и все, что мы воспринимаем, привязано к этой точке отсчета.

Подробнее о книге «Ум тронулся, господа!» читайте в базе «Идеономики».

Сообщение Загадка доппельгангера: почему мозг обманывает нас «двойниками» и «видениями» появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

Узкие места: как мы разучились общаться с «далекими» людьми

Однажды субботним утром я пошёл с пятилетним сыном на детскую площадку. Через несколько минут после начала «ниндзя тренировки» у него появился поклонник. Другой мальчик был младше, но блеск пластикового меча сына, рассекающего зло в воздухе, оказался неотразимым. Он подошел ближе и стал подражать его движениям, пока они не начали играть вместе, крича «Йа!» в унисон. […]
Сообщение Узкие места: как мы разучились общаться с «далекими» людьми появились сначала на Идеономика – Умные о главном. …

Однажды субботним утром я пошёл с пятилетним сыном на детскую площадку. Через несколько минут после начала «ниндзя тренировки» у него появился поклонник. Другой мальчик был младше, но блеск пластикового меча сына, рассекающего зло в воздухе, оказался неотразимым. Он подошел ближе и стал подражать его движениям, пока они не начали играть вместе, крича «Йа!» в унисон. Я улыбнулся отцу ребенка на соседней скамейке и попытался завязать беседу, спросив, сколько лет мальчику, и поблизости ли они живут. Но после нескольких коротких ответов он показал на AirPods в своих ушах.

Что мне было делать?

Я взял телефон и пролистал новости. Сеть ресторанов быстрого обслуживания проводила эксперимент по замене кассиров на «виртуальных», подключенных по видеосвязи из Никарагуа и получающих зарплату около $3 в час. Пока я сидел на детской площадке, игнорируя единственного взрослого и будучи проигнорированным им же, эта история показалась мне еще одним примером того, как современная жизнь изолирует нас от незнакомых людей.

Совсем недавно невозможно было не поговорить с самыми разными незнакомыми людьми: водитель автобуса, бариста, охранник, администратор, мясник, государственный служащий, кассир в магазине и обслуживающий персонал в ресторане требовали хотя бы минимального общения. Если поколение назад вы стояли на детской площадке, нерешительно наблюдая за драмой на качелях, игнорировать случайные приветствия другого родителя было бы крайне невежливо.

Когда я жил в Нью-Йорке десять лет назад, нельзя было пройти по улице и десяти минут, чтобы с тобой кто-нибудь не заговорил. Именно это мне и нравилось: то, как жители города перекидываются репликами и комментариями, общаются в очереди за пиццей, на тротуаре или в метро, спрашивают дорогу или хвалят особенно потрясающую шляпу человека, которого никогда не встречали, безо всякой неловкости. Сегодня в Нью-Йорке можно провести неделю, делая покупки, путешествуя, посещая рестораны и работая, но не произнести ни звука в адрес другого человека и даже не снять наушники.

Так не должно быть. Взаимодействие с незнакомцами лежит в основе социального контракта. Большинство религиозных конфессий учат приветствовать незнакомцев, с которыми мы сталкиваемся, и для этого существуют веские причины. Если бы мы общались только со знакомыми людьми, мир был бы тесен. Этот прыжок веры навстречу неизвестному — то, что позволяет выйти за рамки семейной ячейки, племени или нации. Каждый, с кем вы общаетесь, и кто не относится к биологическим родственникам — лучший друг, сосед, любовник, супруг или даже тот болтливый таксист с прошлых выходных, — был незнакомцем до того, как вы заговорили. Всякий раз, игнорируя незнакомцев, находящихся поблизости, из страха, фанатизма или повседневного удобства и эффективности цифровых технологий, мы ослабляем этот контракт.

Незнакомцы — это не случайное неудобство, а один из самых богатых и важных человеческих ресурсов. Они связывают нас с обществом, учат сопереживанию и вежливости, они удивительны и интересны.

«Много лет я потратила на изучение людей, которые находятся дальше всего от наших социальных сетей, и они действительно привносят в жизнь богатство, которого не хватает, когда нас там нет», — рассказывает старший преподаватель университета Эссекса Джиллиан Сандстром. Ее исследования показали, что легкие деловые отношения, которые мы создаем, разговаривая с незнакомыми людьми, служат важными опорами для социального и эмоционального благополучия.

«В жизни полно далеких для нас людей, с которыми мы не делимся глубокими, самыми темными секретами, — говорит Сандстром, которая заставляет себя разговаривать с незнакомыми людьми каждый день, несмотря на то, что считает себя интровертом. — Но они образуют некий гобелен, вне которого наша жизнь кажется пустой».

Исследование, опубликованное прошлой осенью, показало, что, несмотря на страх неловкости, глубокие, содержательные разговоры с незнакомыми людьми не только даются легче, чем ожидалось, но и оставляют у участников более приятные впечатления.

В некотором смысле неприязнь к незнакомцам стала следствием технологической эволюции. Конечно, газеты и журналы, кассетные плееры и телевизоры тоже были потенциальными отвлекающими факторами, но ничего из этого не способствовало полному игнорированию других людей, как это происходит со смартфонами. Сайты электронной торговли и службы доставки еды из ресторанов побуждают не заходить в магазины и рестораны, которые заполнены незнакомцами. Некоторые цифровые технологии идут дальше, например, функция Uber позволяет заранее оповестить водителя о вашем нежелании вести дружескую беседу.

Затем пришла пандемия, и внезапно каждая физическая встреча с незнакомым человеком стала нести смертельную опасность. Нам велели оставаться дома, избегать общественных мест и общаться только в рамках безопасных пузырей. Мы спасались с помощью цифровых технологий: смотрели фильмы, занимались фитнесом и проводили встречи, не заходя в кинотеатры, тренажерные залы или офисы. Чем дольше мы прятались внутри, тем меньше незнакомых людей встречали. Мир становился более замкнутым и подозрительным, страхи усугублялись последними новостями о новых разновидностях вируса, о росте уровня преступности, которого не наблюдалось десятилетиями. «Опасные незнакомцы» — эта развенчанная фраза о пропадающих детях и фургонах без опознавательных знаков, кажется, вернулась.

Незнакомцы пугают не просто так. Даже не представляя физической угрозы, они заставляют чувствовать себя неудобно, вызывая неловкое молчание. Цифровые технологии обещают заполнить эту тишину еще большим количеством оборудования и софта, чтобы изолировать нас от незнакомых людей. Например, в прошлом году рядом с домом открылся торговый автомат robo-barista, который подает латте через маленькое окошко, не произнося ни звука.

Но будущее, где кофе подают роботы — это не улучшение кофейного бизнеса. Оно игнорирует суть существования кафе по-соседству — место, куда приходят ради горячих напитков и человеческого общения.

На детской площадке я оторвал взгляд от телефона и увидел, что мой сын и мальчик болтают, будто знакомы много лет. Другой отец тоже поднял глаза и, казалось, искренне удивился этим мгновенным отношениям. Он подошел, встал на колени и спросил сына, с кем он играет.

«Я не знаю его имени, — сказал мальчик, сжимая крошечными пальчиками одну из фигурок Lego моего сына, — но он мой друг».

Сообщение Узкие места: как мы разучились общаться с «далекими» людьми появились сначала на Идеономика – Умные о главном.