Метка: Главное

Пытаетесь ли вы решить сложную проблему, начать бизнес, привлечь внимание к этому бизнесу или написать интересную статью, креативное мышление имеет решающее значение.

Процесс сводится к тому, чтобы изменить угол зрения и посмотреть на вещи по-другому, иначе, чем вы делали до этого.

Людям нравится называть это «нестандартным мышлением», но это неправильный подход.

Точно так же, как Нео в фильме «Матрица» нужно было понять, что «ложки нет», вам нужно осознать, что «клетки нет», чтобы выйти за пределы.

Вы создаете свои собственные воображаемые рамки, просто принимая определенные вещи как «реальные», хотя они совершенно иллюзорны.

Разница в том, что достаточно людей согласны с тем, что определенные рукотворные концепции «реальны», чтобы считать вас «нормальными».

Это хорошо для общества в целом, но именно такой неоспоримый консенсус подавляет ваши естественные творческие способности.

Таким образом, вместо того, чтобы искать способы стимулировать креативность, нужно просто осознать правду.

Вы уже способны к творческому мышлению в любое время, но вам нужно избавиться от иллюзорных ментальных блоков (или рамок), которые вы собрали по пути туда, где сегодня находитесь.

Я обращаюсь к этому списку 10 распространенных практик, подавляющих естественные творческие способности, когда захожу в тупик. Он помогает мне понять, что все препятствия для хороших идей действительно находятся в моей голове.

1. Попытка найти «правильный» ответ

Один из худших аспектов формального образования — это акцент на правильном ответе на конкретный вопрос или проблему.

Хотя этот подход помогает нам функционировать в обществе, он наносит ущерб творческому мышлению, поскольку в реальной жизни проблемы неоднозначны. Часто существует больше одного «правильного» ответа, и второй вариант, который вы придумаете, может быть лучше, чем первый.

Когда вы снимаете многие из перечисленных ниже ментальных блоков, это помогает найти больше одного ответа на любую проблему.

Попробуйте переосмыслить проблему несколькими различными способами, чтобы увидеть разные ответы и разные способы поиска ответов на неоднозначные вопросы.

2. Логическое мышление

Реальная жизнь не только неоднозначна, она часто нелогична до безумия.

Хотя навыки критического мышления, основанные на логике, весьма важны при оценке осуществимости творческой идеи, они препятствуют действительно новаторским мыслям.

Один из лучших способов избежать ограничений вашего собственного логического ума —мыслить метафорически.

Метафоры так хорошо работают в том числе потому, что мы принимаем их как истинные, не задумываясь об этом. Осознав, что «истина» зачастую символична, вы обнаруживаете, что свободны предлагать альтернативы.

3. Подчинение правилам

Один из способов открыть креативное мышление — посмотреть на него как на разрушительную силу.

Вы отвергаете произвольные правила, установленные для вас другими людьми, и спрашиваете «почему» или «почему нет», когда сталкиваетесь с подходом, который используют «все» .

Это легче сказать, чем сделать: люди будут защищать правила, которым они следуют, даже несмотря на доказательства того, что правило не работает.

Люди любят бунтарей вроде Ричарда Брэнсона, но немногие достаточно смелы, чтобы подражать ему. Прекратите преклоняться перед нарушителями и начните сами ломать те или иные правила.

4. Практичность

Подобно логике, практичность чрезвычайно важна, когда речь идет об исполнении, но часто душит инновационные идеи, прежде чем они расцветут во всей красе.

Не позволяйте редактору находиться в одной комнате с вашим внутренним художником.

Старайтесь не оценивать реальную осуществимость подхода, пока он не просуществует какое-то время в ваших мыслях.

Как можно чаще задавайтесь вопросом «что, если» и просто позволяйте своему воображению идти туда, куда ему хочется. Вам может придти в голову сумасшедшая идея, которая настолько невероятно практична, что никто не подумал об этом раньше.

5. Отдых — не работа

Позволить своему разуму расслабиться — это, пожалуй, самый эффективный способ стимулировать творческое мышление, и все же многие люди разделяют отдых и работу.

В наши дни люди, которые могут предложить отличные идеи и решения, лучше всего вознаграждаются экономически, в то время как рабочие пчелы часто трудятся на благо тех, кто мыслит креативно.

Вы слышали выражение «упорно работай, отдыхай как следует». Нужно понять: для креативного мышления это одно и то же.

6. Это не мое дело

В эпоху гиперспециализации именно те, кто радостно исследует совершенно не связанные между собой области жизни и знаний, лучше всего видят: все связано.

Это восходит к высказыванию рекламодателя Карла Элли о творческих личностях — они хотят быть всезнайками.

Конечно, вы уже разобрались со специализированными вещами в своей области, но если вы видите себя исследователем, а не узкоспециализированным винтиком в машине, вы дадите сто очков вперед в плане успеха людям, которые опираются лишь на техническое мастерство.

7. Быть «серьезным» человеком

Большая часть того, что делает нас цивилизованными, сводится к соответствию, последовательности, следованию общим ценностям и, конечно же, к такому же восприятию мира, как у других людей.

В этом нет ничего плохого, но если вы можете мысленно признать, что функционировать обществу помогает стадное мышление, то вы можете разрешить себе перевернуть с ног на голову все, что общепринято, и избавиться от иллюзий.

Лидеры, от египетских фараонов до китайских императоров и европейских монархов, сталкиваясь с трудными проблемами, консультировались с придворными шутами.

Персона шута позволяла говорить правду без обычных последствий, которыми могло сопровождаться богохульство или оспаривание укоренившихся социальных условностей.

Разрешите себе быть шутом и видеть вещи такими, какие они есть на самом деле.

8. Избегать двусмысленности

Рационально мы понимаем, что почти каждая ситуация в некоторой степени неоднозначна.

И хотя разделение сложных ситуаций на черное и белое может привести к катастрофе, мы все же делаем это.

Стремление к определенности присуще человеческой психологии, но творческий мыслитель отвергает ложное удобство ясности, когда оно не совсем уместно.

Двусмысленность — ваш друг, если вы ищете инновации.

Тот факт, что большинству людей некомфортно исследовать неизвестность, дает вам преимущество, если вы можете принять двусмысленность, а не убегать от нее.

9. Быть неправым — плохо

Мы ненавидим быть неправыми, и все же мы лучше всего учимся на ошибках.

Томас Эдисон ошибался более 1000 раз, прежде чем придумал лампочку. Самая сильная черта Эдисона заключалась в том, что он не боялся ошибаться.

Лучшее, что мы делаем, — учимся на своих ошибках, но в первую очередь мы должны позволить себе ошибаться.

Просто тестируйте свои идеи и смотрите, что произойдет, а затем, основываясь на этом, пробуйте что-нибудь еще.

Спросите себя, что самое худшее может случиться в случае ошибки? Скорее всего вы увидите, что польза от ошибочных действий значительно перевешивает негативные последствия.

10. Я не креативен

Отрицать свою креативность — все равно, что отрицать, что вы — человек.

Мы все безгранично креативны, но только в той степени, в которой мы понимаем, что создаем свои собственные ограничения — тем, как мы мыслим. Если вы говорите себе, что вы не креативны, это становится правдой. Прекратите это.

В этом смысле пробуждение вашего творческого начала похоже на путь, о котором говорят те, кто ищет духовного просветления.

Вы уже просветлены, и вы уже креативны. Просто вам нужно избавиться от заблуждений, чтобы это увидеть.

Признайте, что вы по сути своей креативны, а затем начните разрушать другие барьеры, которым позволили вырасти в своем разуме.

За всю историю на Земле существовало около полумиллиарда видов живых существ. И лишь один из этого множества достиг человеческого уровня интеллекта и социальной организации. Не будет ни другого кандидата, ни продолжения соревнования. Знаменитый биолог Эдвард Уилсон в книге «Эусоциальность» доказывает, что агрессия сыграла в этом соревновании одну из важных ролей.

Чтобы лучше разобраться в том, что мы знаем о зарождении человечества (или, по крайней мере, думаем, что знаем), будет полезно еще раз рассмотреть более примитивную организацию сообществ у наших филогенетических собратьев — шимпанзе и бонобо. В их инстинктивном поведении наблюдается тонкий слой культуры. Эти высшие африканские приматы живут в сообществах численностью до 150 особей. Они защищают свою территорию, нередко прибегая к насилию. Сообщество состоит из постоянно изменяющихся подгрупп, каждая из которых обычно состоит из 5–10 особей. Агрессивное поведение может возникать как между сообществами, так и между подгруппами, причем между подгруппами такое случается чаще.

На уровне отдельных подгрупп наиболее агрессивны самцы. Их цель — личный и групповой статус и доминирование.

Молодые самцы часто формируют партии и устраивают приграничные набеги, цель которых, очевидно, состоит в том, чтобы убивать или изгонять членов других сообществ и получать контроль над их территориями. Такое поведение шимпанзе в естественных условиях описано в работах Джона Митани из Мичиганского университета и его коллег из Национального парка Кибале (Уганда). Война (точнее, серия приграничных набегов) продолжалась более 10 лет.

Ход кампании в целом удивительно напоминает поведение людей. Раз в 10–14 дней группа численностью до 20 самцов проникает на территорию другого сообщества. Продвигаясь колонной и стараясь издавать как можно меньше шума, патруль осматривает местность — от поверхности земли до верхушек деревьев. Они настораживаются при каждом подозрительном звуке. Встретив более многочисленную группу, захватчики нарушают строй и отступают на свою территорию. Если же им попадается одинокий самец, они набрасываются на него и убивают. Когда им встречается самка, ее обычно отпускают. Однако делают они это не из галантности. Если она с детенышем, захватчики отберут его у матери, убьют и съедят. В итоге, после жестоких и продолжительных рейдов, одно из сообществ покинуло свои территории, а захватчики просто заняли их земли, увеличив владения своего сообщества на 22%.

Многие антропологи разумно предположили, что пограничные стычки и убийства среди шимпанзе — результат контактов с людьми. Вырубка лесов (то есть уничтожение среды обитания), появление новых болезней (принесенных людьми) и охота людей на шимпанзе привели к тому, что агрессивность последних повысилась до ненормального уровня. Однако некоторые антропологи придерживались конкурирующей гипотезы, основанной на эволюционной биологии, и сочли такое поведение генетической адаптацией, эволюционировавшей без влияния человека.

В  2014 г. международным коллективом антропологов и биологов была опубликована работа, в которой были собраны все доступные сведения о совершенных шимпанзе убийствах. Выяснилось, что более 90% всех нападений совершали самцы. Две трети нападений были направлены против других сообществ, а не подгрупп в рамках одного сообщества. Степень агрессивности сильно отличалась в разных сообществах, но корреляции с деятельностью человека обнаружить не удалось. Очевидно, что сообщество шимпанзе, выходящее победителем из пограничного конфликта, увеличивает шансы на выживание и рост. Другими словами, у шимпанзе война стимулирует групповой отбор.

Смертоубийство в ходе военных действий между сообществами людей случается так часто, что его можно считать адаптивным инстинктом для нашего вида. Мало того что это практически глобальное явление — уровень смертности в ходе таких конфликтов среди людей совпадает с уровнем смертности у шимпанзе.

Сообщества охотников-собирателей, о которых мы знаем по археологическим данным и нескольким дожившим до наших дней группам, позволяют многое узнать о возникновении человечества как вида. Люди жили группами, состоящими преимущественно из родственников. Они были связаны с другими группами родственными и брачными узами. Они были лояльны к определенной совокупности групп в целом, хотя это и не было гарантией от убийств или карательных рейдов. Как правило, они были подозрительны, боязливы, а иногда и открыто враждебны в отношении других сообществ. Смертоубийство было в порядке вещей.

Доколониальное население Австралии дало нам полезные сведения. Азар Гат, исследователь из Тель-Авивского университета, пишет: «На основании обширных данных, собранных по всем изначально заселенным аборигенами территориям Австралии (единственный континент охотников-собирателей), мы можем заключить, что применение насилия людьми, в том числе в ходе массовых сражений, существовало на всех социальных уровнях, при любой плотности населения, даже в условиях простейшей общественной организации, в любой среде».

Хотя в плане непосредственного ведения боя племенная агрессия у людей имеет много сходств с таковой у шимпанзе, на индивидуальном уровне она организована значительно сложнее. Наиболее детальные описания представлены в работах Наполеона Шаньона и других антропологов о племенах яномáмо, живущих на севере Амазонского бассейна. Агрессивные действия имеют территориальный характер — в том смысле, что деревни часто враждуют между собой, в результате чего те из них, что насчитывают менее 40 жителей, долго существовать не могут. По мере усложнения индивидуальных отношений происходит размывание структуры родственных групп. Зачастую индивиды, живущие в разных деревнях и не являющиеся близкими родственниками, формируют коалиции. Это мужчины одного возраста, как правило, родственники по материнской линии. Вместе убивая врагов, они зарабатывают престиж среди сородичей и становятся частью особой касты, называемой унокаи.

Уровень формирующихся коалиций и союзов отражает различия в социальной структуре, отличающие людей от шимпанзе и других общественных приматов. Но обусловленная этим организация не умаляет важности конкуренции на уровне групп как движущей силы социальной эволюции человека. Напротив, совершенно логично, что культурная эволюция благоприятствовала таким союзам в ходе всей истории человечества. Чем больше размер группы, тем чаще внутри нее возникают инновации. Общинное знание деградирует медленнее, а культурное многообразие сохраняется полнее и дольше.

В 2007 году Гари Ривлин описал в New York Times жизнь очень успешных людей из Кремниевой долины. Один из них, Хэл Стегер, жил с женой в доме за миллион долларов с видом на Тихий океан. Их капитал составлял около $3,5 млн. Если предположить разумную прибыль в размере 5%, Стегер и его жена могли бы инвестировать свой капитал и прожить остаток жизни на пассивный доход в примерно $175 тысяч в год. Однако, как писал Ривлин, «чаще всего по утрам [Стегер] к 7 часам уже за рабочим столом. Обычно он работает 12 часов в день и еще 10 часов в выходные». Стегер, которому тогда было 51 год, понимал иронию: «Я знаю, что люди, которые смотрят со стороны, спрашивают, зачем кому-то вроде меня продолжать трудиться не покладая рук, — сказал он Ривлину. — Но несколько миллионов не дают тех преимуществ, что раньше».

Вероятно, Стегер имел в виду разрушительное воздействие инфляции, но, похоже, не осознавал, как богатство влияет на его психику. «Кремниевая долина полна тех, кого можно назвать рабочим классом миллионеров, — писал Ривлин, — людей, пашущих, не разгибая спину, как мистер Стегер, которые, к их удивлению, до сих пор работают так же усердно, как и всегда, даже оказавшись среди немногих счастливчиков. Но многие опытные и амбициозные представители цифровой элиты до сих пор не считают себя особенно успешными, отчасти потому, что их окружают более богатые люди — зачастую гораздо более богатые».

Проинтервьюировав ряд топ-руководителей, Ривлин пришел к выводу, что «те, у кого есть несколько миллионов долларов, часто считают, что их накопленное богатство ничтожно и свидетельствует о скромном статусе в новом золотом веке, когда сотни тысяч людей оказались куда удачливее». Гари Кремен — еще один яркий пример. Обладатель $10 млн и основатель Match.com, Кремен понимает ловушку, в которую попал: «Все тут смотрят поверх тебя, — говорит он. — Ты здесь никто со своими $10 млн». Если ты — никто с $10 млн, то сколько же нужно, чтобы быть кем-то?

Тут вы можете подумать: «Да пошли они к черту, эти парни и частные самолеты, на которых они летают». Достаточно справедливо. Но дело вот в чем: эти парни уже там. В самом деле. Они адски много работали, чтобы добиться того, что у них есть — они стали богаче, чем 99,999% когда-либо живущих людей, — но все еще не добились того, чего, по их мнению, должны были добиться. Не изменив фундаментально свой подход к жизни, они никогда не достигнут своих вечных целей. И если они когда-нибудь осознают тщетность своей ситуации, то вряд ли друзья и семья будут слишком им сочувствовать.

Что если самые богатые гаденыши сделались такими, а не были гаденышами от рождения? Что, если хладнокровие, которое так часто ассоциируется со сливками общества — назовем это синдромом богатого придурка, — это не результат воспитания толпой обидчивых нянь, слишком большого количества уроков парусного спорта или многократного переедания черной икры, а усугубленное разочарование: тебе повезло, но ты все еще чувствуешь себя несостоявшимся. Нам говорят, что те, у кого больше игрушек, побеждают, что деньги добавляют очков на табло жизни. Но что, если эта набившая оскомину история — просто еще один аспект надувательства, в котором все мы замешаны?

Испанское слово aislar означает и «обособляться», и «изолироваться», что большинство из нас и делает, когда получает больше денег. Мы покупаем машину, чтобы больше не ездить на автобусе. Мы переезжаем из квартиры, от шумных соседей, в дом за высоким забором. Мы останавливаемся в дорогих, тихих отелях, а не в дурацких гостевых домах, где раньше были частыми посетителями. Мы используем деньги, чтобы оградить себя от риска, шума, неудобств. Но за обособленность приходится платить изоляцией. Для комфорта нужно отказаться от случайных встреч, новой музыки, незнакомого смеха, свежего воздуха и случайного общения с незнакомцами. Исследователи снова и снова приходят к выводу, что лучший показатель счастья — это чувство единения с обществом. В 1920-х годах около 5% американцев жили в одиночестве. Сегодня, по данным Бюро переписей, этот показатель превышает четверть — самый высокий уровень за всю историю. Между тем использование антидепрессантов за последние двадцать лет возросло более чем на 400%, а злоупотребление обезболивающими стало эпидемией. Корреляция не доказывает причинно-следственную связь, но эти тенденции не могут быть не связаны. Возможно, пришло время задать несколько бесцеремонных вопросов о бесспорных ранее устремлениях к комфорту, богатству и власти.

Я был в Индии, когда мне в первый раз пришло в голову, что я тоже богатый придурок. Я путешествовал пару месяцев, игнорируя нищих, как только можно. Живя в Нью-Йорке, я привык не обращать внимания на отчаявшихся взрослых и психически больных людей, но мне было трудно привыкнуть к толпам детей, которые собирались прямо возле моего стола в уличном ресторане, с жадностью уставившись на еду в моей тарелке. В конце концов приходил официант и прогонял их, но они просто выбегали на улицу и смотрели оттуда — в ожидании, когда я останусь без присмотра официанта, и в надежде, что вынесу какие-нибудь объедки.

В Нью-Йорке я разработал психологическую защиту от отчаяния, которое видел на улицах. Я говорил себе, что существуют социальные службы для бездомных, что эти люди просто купят на мои деньги наркотики или выпивку, что они сами создали для себя такую ситуацию. Но ничего из этого не работало по отношению к индийским детям. Там не было приютов, куда они могли бы пойти. Я видел, как они спали на улицах по ночам, собравшись вместе, как щенята, чтобы согреться. Они не собирались тратить мои деньги неразумно. Они даже не просили денег. Они просто смотрели на мою еду голодными глазами. И их истощенные тела были жестоким доказательством того, что они не притворялись голодными.

Несколько раз я покупал дюжину самос и раздавал их, но еда исчезала в одно мгновение, а вокруг оставалась еще большая толпа детей (и, часто, взрослых), которые тянули ко мне руки и умоляюще заглядывали в глаза. Я понимал: на те деньги, что я потратил на билет в один конец из Нью-Йорка в Нью-Дели, я мог бы вытащить несколько семей из долгов, которые тянутся на протяжении поколений. На то, что я тратил в нью-йоркских ресторанах год назад, я мог бы обучить часть этих детей в школе. Черт, на те средства, что я запланировал на год путешествий по Азии, я, вероятно, мог бы построить им школу. Хотел бы я сказать, что сделал хоть что-то из этого, но я не сделал. Вместо этого я разработал психологический барьер, чтобы игнорировать ситуацию. Я научился не думать о том, что мог бы сделать. Я перестал выражать на лице хоть какую-то способность к состраданию. Я научился перешагивать через тела на улице — мертвые или спящие, — не глядя вниз. Я научился делать это, потому что должен был — или потому что убедил себя в этом. Пособие по синдрому богатого придурка.

Исследования, проведенные в Университете Торонто Стефаном Коте и его коллегами, подтверждают, что богатые люди менее щедры, чем бедные, но это не означает, что богатство делает людей скупыми. Все сложнее. Скорее, именно дистанция, создаваемая различиями в достатке, кажется, нарушает естественный поток человеческой доброты. Коте обнаружил, что «люди с более высоким доходом менее щедры, только если они проживают в районах с выраженным неравенством или когда неравенство экспериментально изображается как относительно высокое».

Богатые люди были такими же щедрыми, как и все остальные, когда неравенство было небольшим. Богатые люди становятся менее щедрыми, когда неравенство чрезвычайно велико, что ставит под сомнение идею о том, что люди с более высокими доходами просто более эгоистичны. Если человек, которому нужна помощь, не отличается от нас, мы более охотно ему поможем. Но если он выглядит слишком далеким (культурно, экономически), вероятность того, что мы протянем ему руку помощи, невелика.

Социальная дистанция, разделяющая богатых и бедных, как и многие другие дистанции, отделяющие нас друг от друга, вошла в человеческий опыт только после появления сельского хозяйства и последовавших за ним иерархических цивилизаций, поэтому психологически так трудно вывернуть душу, чтобы игнорировать голодных детей, стоящих достаточно близко, чтобы чувствовать запах вашей тарелки карри. Приходится заставлять замолчать внутренний голос, призывающий к справедливости. Этот древний, настойчивый голос, который дорого обходится нашему психологическому благополучию.

Мой богатый друг недавно сказал мне: «Мы добиваемся успеха, говоря «да», но нужно часто говорить «нет», чтобы оставаться успешными». Если вас считают богаче окружающих, вам придется постоянно говорить «нет». К вам будут то и дело обращаться с просьбами, предложениями, идеями и мольбами — неважно, сидите ли вы в Starbucks в Кремниевой долине или гуляете по переулкам Калькутты. Люди не привыкли отказывать в просьбах о помощи. Ученые Хорхе Молл, Джордан Графман и Фрэнк Крюгер из Национального института неврологических расстройств и инсульта (NINDS) использовали МРТ, чтобы показать: альтруизм глубоко укоренен в человеческой природе. По их данным, глубокое удовлетворение, которое большинство людей получают от альтруистического поведения, связано не с филантропической культурой, а с развитой архитектурой человеческого мозга.

Когда во время исследований добровольцы ставили интересы других людей выше своих собственных, активировалась примитивная часть мозга, обычно связанная с едой или сексом. Когда исследователи измерили тонус блуждающего нерва (показатель чувства безопасности и спокойствия) у 74 дошкольников, они обнаружили, что у детей, пожертвовавших монеты на помощь больным детям, показания были намного лучше, чем у тех, кто оставил монеты себе. По словам ведущего исследователя Джонаса Миллера, можно предположить, что «мы с самого раннего возраста настроены на то, чтобы обретать чувство безопасности, помогая другим». Но Миллер и его коллеги также обнаружили, что врожденная предрасположенность нашего вида к благотворительности подвержена влиянию социальных сигналов. Дети из более богатых семей поделились меньшим количеством монет, чем дети из менее обеспеченных семей.

Психологи Дахер Келтнер и Пол Пифф наблюдали за четырехсторонними перекрестками со светофорами и обнаружили, что люди в дорогих автомобилях в четыре раза чаще подрезают других водителей по сравнению с людьми в более скромных транспортных средствах. Когда исследователи выдавали себя за пешеходов, собирающихся перейти дорогу, все водители дешевых автомобилей пропускали их, в то время как водители дорогих автомобилей проезжали без остановки в 46,2% случаев, даже после визуального контакта с ожидающими пешеходами. Другие исследования той же команды показали, что более богатые субъекты чаще других жульничают при выполнении задач и в играх.

Например, по данным Келтнера, более состоятельные люди гораздо чаще утверждают, что выиграли компьютерную игру — даже если игра была изменена таким образом, что выиграть ее невозможно. Богатые люди чаще лгут на переговорах и оправдывают неэтичное поведение на работе, например, обмануть клиентов, чтобы заработать больше денег. Когда Келтнер и Пифф у входа в свою лабораторию оставили банку конфет с табличкой, в которой говорилось, что оставшиеся конфеты будут отданы детям из соседней школы, они обнаружили, что более состоятельные люди украли у детей больше сладостей.

Исследователи из Психиатрического института штата Нью-Йорк опросили 43 тысячи человек и обнаружили, что богатые гораздо чаще выходят из магазина с товарами, за которые они не заплатили, чем более бедные люди. Подобные выводы (и поведение водителей на перекрестках) могут говорить о том, что богатые меньше переживают о возможных правовых последствиях. Если вы знаете, что можете позволить себе залог и хорошего адвоката, то проезд на красный свет время от времени или кража «Сникерса» выглядят менее рискованными.

Но эгоизм идет глубже. Коалиция некоммерческих организаций под названием «Независимый сектор» обнаружила, что в среднем люди с доходами ниже $25 тысяч в год обычно отдают на благотворительность чуть более 4% своих доходов, в то время как те, кто зарабатывает больше $150 тысяч, жертвуют только 2,7% (несмотря на налоговые льготы, которые могут получить богатые и которые недоступны для тех, кто зарабатывает намного меньше).

Есть основания полагать, что слепота к страданиям других — это психологическая адаптация к дискомфорту, вызванному сильным финансовым неравенством. Майкл Краус и его коллеги обнаружили, что люди с более высоким социально-экономическим статусом на самом деле менее способны читать эмоции на лицах других людей. И дело не в том, что им безразличны эти эмоции, они просто слепы к сигналам. И нейробиолог из Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе Кили Маскател обнаружил, что мозг богатых людей демонстрирует гораздо меньшую активность, чем мозг бедных, при просмотре фотографий детей, больных раком.

В таких книгах, как ««Змеи в костюмах. Психопаты на работе» и «Психопат-тест», утверждается, что в бизнесе превозносятся многие черты, характерные для психопатов: безжалостность, удобное отсутствие социальной совести, однозначный фокус на «успехе». Но хотя психопаты, возможно, идеально подходят для некоторых наиболее прибыльных профессий, я хочу обсудить кое-что другое.

Дело не только в том, что бессердечные люди чаще становятся богатыми. Я считаю, что богатство разрушает последние остатки человечности. Другими словами, я предполагаю, что богатые участники исследования Маскателла научились меньше переживать из-за фотографий больных детей потому, что богаты — так же, как я научился игнорировать голодающих детей в Раджастане, чтобы спокойно провести отпуск.

В эссе под названием «Чрезмерное богатство плохо для всех — особенно для богатых» Майкл Льюис заметил: «Похоже, проблема заключается не в том, что у людей, которые оказываются на приятной стороне неравенства, есть некая моральная ограниченность, которая дает им преимущество на рынке. Проблема вызвана самим неравенством: оно вызывает химическую реакцию в единицах привилегированных. Оно изменяет их разум. Снижает вероятность того, что они будут заботиться о ком-либо, кроме себя, или испытывать моральные чувства, необходимые для того, чтобы быть порядочным гражданином».

В конечном счете, спад эмпатии саморазрушителен. Он ведет к социальной изоляции, которая тесно связана с резко возросшими рисками для здоровья, включая инсульт, сердечные заболевания, депрессию и деменцию.

В одной из моих любимых статей Келтнер и Пифф решили видоизменить игру «Монополия», чтобы у одного игрока с самого начала были огромные преимущества перед другим. Они провели исследование с более чем сотней пар субъектов, которые посетили лабораторию, подбрасывая монетку, чтобы определить, кто будет «богатым», а кто «бедным».

Случайно выбранный «богатый» игрок начинал игру с вдвое большим количеством денег, получал в два раза больше денег после каждого пройденного круга и бросал два кубика вместо одного. Все эти преимущества были очевидны для игроков. Оба прекрасно понимали, насколько ситуация несправедлива. Но, тем не менее, «победившие» игроки демонстрировали явные симптомы синдрома богатого придурка. Они чаще ударяли фигурой по доске, громко отмечали свое отменное мастерство и даже съедали больше сушек из вазы.

Через 15 минут исследователи попросили участников обсудить их игровой опыт. Богатые игроки, говоря о том, почему они выиграли, концентрировались на своих блестящих стратегиях, а не на том факте, что вся игра была сфальсифицирована, чтобы их проигрыш был почти невозможен. «Мы обнаружили в десятках исследований среди тысяч участников по всей стране, — рассказывает Пифф, — что по мере повышения уровня благосостояния человека его чувства сострадания и сочувствия снижаются, а ощущение уверенности, заслуженности происходящего и идеология корысти возрастают».

Конечно, есть и исключения из этих тенденций. Многие состоятельные люди достаточно мудры, чтобы справляться с трудностями, порожденными их удачей, не поддаваясь синдрому богатого придурка — но это редкость, и эти люди в основном скромного происхождения. Возможно, понимание изнурительных последствий богатства объясняет, почему некоторые обладатели громадных состояний клянутся не оставлять это богатство детям. Несколько миллиардеров, в том числе Чак Фини, Билл Гейтс и Уоррен Баффет, пообещали отдать все или большую часть своих денег на благотворительность перед смертью. Известно, что Баффет намеревается оставить своим детям «достаточно, чтобы что-то делать, но недостаточно, чтобы ничего не делать». Эту идею поддерживают и те, чьи состояния несколько меньше. Как пишет CNBC.com, Крэйг Вулф, владелец крупнейшего производителя резиновых уток CelebriDucks, намерен пожертвовать заработанные миллионы на благотворительность. Это удивительно, но не настолько, как тот факт, что кто-то сколотил миллионное состояние на продаже коллекционных резиновых уток.

Вы знаете кого-то, кто страдает от синдрома богатого придурка? Вот что может им помочь. Исследователь Калифорнийского университета в Беркли Робб Виллер и его команда провели исследования, в которых участникам давали деньги и просили играть в игры различной сложности, которые послужат «общественному благу».

К участникам, проявившим наибольшую щедрость, их соратники проявляли больше уважения и с большим удовольствием сотрудничали. «Полученные данные свидетельствуют о том, что любого, кто действует только в его или ее узких личных интересах, будут избегать, относиться неуважительно и даже ненавидеть, — говорит Виллер. — Щедрые люди высоко ценятся окружающими и, таким образом, повышают свой статус».

Келтнер и Пифф говорят то же самое: «Мы обнаружили в наших лабораторных исследованиях, что небольшие психологические вмешательства, небольшие изменения в людских ценностях, маленькие толчки в определенных направлениях могут восстановить уровни эгалитаризма и эмпатии, — отмечает Пифф. — Например, напоминание людям о пользе сотрудничества или преимуществах сообщества заставляет более богатых людей быть такими же сторонниками равноправия, как и бедные».

В одном исследовании они показали участникам короткий видеоролик — длиной всего 46 секунд — о детской бедности. Затем они проверили готовность испытуемых помочь незнакомцу, представленному им в лаборатории, который оказался в бедственном положении. Через час после просмотра видео богатые люди были готовы протянуть руку помощи в той же степени, что и бедные. По мнению Пиффа, результаты говорят о том, что «эти различия не врожденные или безоговорочные, они поддаются незначительным изменениям ценностей и небольшим толчкам сострадания и проявлениям сочувствия».

Выводы Пиффа совпадают с уроками, извлеченными тысячами поколений наших предков, выживание которых зависело от развития социальных сетей взаимопомощи. Они понимали, что эгоизм ведет только к смерти: сначала социальной, а в конечном итоге и биологической. В то время как современные последователи Гоббса пытаются объяснить существование человеческого альтруизма, другие ученые ставят под сомнение их предпосылку, спрашивая, есть ли какая-либо функциональная полезность у эгоизма. «Учитывая, сколько можно получить благодаря щедрости, — говорит Робб Виллер, — социологи все меньше задаются вопросом, почему люди всегда щедры, и больше, почему они всегда эгоистичны».

Десятилетия утверждений, что «корысть — это хорошо», были направлены на устранение чувства стыда от получения выгоды в результате вопиющего финансового неравенства. Тем не менее, стыд остается, потому что эти утверждения сталкиваются с одной из самых глубоких врожденных ценностей нашего вида. Институты, пытающиеся оправдать фундаментально антигуманистическую экономическую систему, постоянно ретранслируют сообщение о том, что победа в игре на деньги принесет удовлетворение и счастье. Но у нас есть около 300 тысяч лет опыта предков, говорящих, что это не так. Эгоизм может быть весьма важен для цивилизации, но это только поднимает вопрос о том, насколько целесообразна цивилизация, идущая вразрез с нашей природой, для живущих в ней людей.

Я расскажу о трех последствиях нашего отношения к экранному времени и о трех видах действий, которые вы можете предпринять, если знаете кого-то, кто не справляется с этой проблемой, — или вы сами с ней не справляетесь.

Миф 1: Экранное время — нечто осязаемое

С философской и теоретической точек зрения мы принимаем модель дуализма, когда говорим о цифровых устройствах. Суть в том, что все мы, многие из нас, родились в этом замечательном аналоговом, органическом мире, где мы смотрим в глаза друг другу, общаемся, учимся, растем и влюбляемся. И затем, в какой-то момент, были изобретены экраны, или что-то новое, связанное с экранами, будь то смартфон, или DVD-плеер, или Napster, или Amiga… Нам дали или продали устройство, с которым мы не знакомы, какой-то новый тип «другой» технологии.

Тем не менее, если вникнуть в эту идею, можно обнаружить, что у людей довольно неоднозначное понимание или определение того, что такое это «другое». Какая часть устройств на самом деле всегда была частью вашей жизни, и, возможно, хорошей или плохой частью? И что это за новая вещь, что это за другое?

Есть много типов взаимодействия с экранами. Есть развитие вашего идеального я, есть общение со сверстниками, хвастовство, влюбленность или что-то еще, а также человеческая игра. Во многих отношениях цифровой мир не такая уж двойственная вещь. То, что мы делаем опосредованно с помощью экранов, не отделено от нас. Разговор об экранном времени, как будто это осязаемая, самостоятельная вещь — это и есть миф, который мы должны разрушить.

Миф 2: измерение экранного времени

Когда мы изучаем экранное время, мы используем модель 1970-х годов. Мы спрашиваем людей, родителей, детей или подростков: «Вспомните последний день, последний месяц, последний год вашей жизни — сколько времени вы провели за экранами? Играя в игры, пытаясь найти любовь, смотря телевизор…»

Скажем, если мы хотим измерить взаимосвязи между приемом пищи и ожирением, физическими упражнениями и фитнесом, мы не спрашиваем — «Вчера, на прошлой неделе, в прошлом месяце, в прошлом году сколько времени вы тратили на еду?» — чтобы затем попытаться соотнести это с каким-то другим результатом, который нас интересует. Тем не менее, изучая экранное время, мы именно так и делаем примерно с 1976 года вплоть до последнего самого страшного заголовка, который вы читали об экранах.

Непонимание, что такое экранное время на самом деле, напрямую влияет на способы измерения. За всеми этими заголовками в 99% случаев скрываются опросники про время приема пищи.

Миф 3: экранное время вызывает проблемы

Я как человек, который тратит огромное количество времени на чтение множества статей и пытается выяснить, как на самом деле проводились исследования, могу поручиться — никто не предоставил доказательств ни вреда, ни пользы экранов. Лучшее, что мы можем сделать — запереть 13 студентов на ночь в лаборатории и оставить их с Instagram или без, а затем измерить, насколько хорошо они спали в лаборатории, и сопоставить экранное время и самооценку, или экранное время и депрессию или настроение. И это соотношение интерпретировать как причинно-следственная связь.

Допустим, есть мысль о том, что поедание мороженого связано с убийствами. Но мы не предполагаем, что продажи мороженого ведут к смерти. Мы могли бы предположить, что наряду с продажами мороженого и значимым увеличением количества убийств, существует третья промежуточная переменная, что-то вроде температуры или жары, когда молодые люди находятся на улице и с большей вероятностью устраивают драки. 

Последствия

Какую цену мы платим за грех высокомерия и лени, когда говорим и думаем об экранах?

Во-первых, существует ряд довольно глупых советов по поводу экранов. В течение 40 лет в Американской академии педиатрии существовало так называемое правило «два на два». Никаких экранов для детей до двух лет и не более двух часов экранов для детей старше двух лет. Этот совет существовал до октября 2016 года, когда они внезапно перестали его давать. Не похоже, чтобы кто-то провел новое исследование или волшебным образом начал меня слушать (я проверил — никто меня не цитировал). Они просто решили, что никто не следует этому совету. Но это не значит, что совет исчез. Если обратиться в австралийское или американское министерство здравоохранения и социальных служб, они все еще ссылаются на него… несмотря на то, что изначально не было никаких доказательств, подтверждающих его, и он был отозван.

В отсутствие доказательств мы предложили кучу глупых советов для родителей, чтобы они бросались на амбразуру в борьбе с экранным временем. Так что «не давайте детям телефоны, пока они не перейдут в 8 класс в школе». На самом деле это то же самое, что уничтожить все веретена в королевстве: подразумевается, что с вами произойдет что-то волшебное, когда вам исполнится 17, 18, 19, что вы каким-то образом станете эффективными, зрелыми, взрослыми пользователями цифровых устройств. Я не думаю, что есть какие-то причины на это надеяться.

Второе последствие того, что мы обходим острые углы, когда думаем об экранах или изучаем их, заключается в том, что мы становимся беззащитными перед людьми, которые могут на этом заработать… людьми, продающими популярные книги и ездящими в промо-туры. (Кстати, за эту презентацию мне не заплатили!) И вот у вас появляются персональные тренеры и репетиторы, няни, которые приходят к вам домой и получают 250 фунтов стерлингов в час, чтобы минимизировать количество экранов. Это называется цифровым минимализмом. Я переживаю по поводу ипотеки, так что не поддерживаю эту идею.

А вот что мне не дает спокойно спать по ночам, так это люди, которые пытаются создать на Западе клиники, которые каким-то образом отражают то, что происходит в Китае и других частях мира. В Китае такого рода лагеря цифрового детокса, которые берут тысячи долларов в месяц, фактически приводят к смертям и самоубийствам.

Есть и третий тип цены, которую мы платим, когда не разбираемся в проблемах с экранами и не задаем критических вопросов. Есть много действительно важных правил, которые необходимо применять в отношении технологических компаний и того, как они взаимодействуют с нашей жизнью и данными, и особенно с молодежью. На практике это привело к каким-то кардинально глупым правилам. Например, в Китае, где больше контролируют корпорации, теперь устанавливают таймеры, дают людям меньше баллов опыта и используют технологию распознавания лиц, чтобы дети не играли в игры в определенное время.

В Соединенных Штатах новые законы, предназначенные для ограничения экранного времени или доступа детей к технологиям, как правило, отменяются, сталкиваясь с судебной системой. Но в Южной Корее вот уже восемь лет действует так называемый «Закон Золушки». С полуночи до 6 утра интернет отключается для пользователей моложе 16 лет. Закон действовал семь лет, прежде чем кто-либо потрудился проверить, работает ли он. Закон, действующий по всей стране, привел к тому, что дети крадут удостоверения своих родителей, отправляются на черный рынок, чтобы использовать подозрительные VPN, которые не охраняют персональную информацию. Как вы думаете, сколько сна сэкономил средний южнокорейский ученик благодаря этому закону? 1 минута и 23 секунды.

Действия

Что мы можем сделать с этим, если нам необходимо позаботиться о молодых людях или о самих себе, говоря или думая об экранах? Прежде всего, нужно быть вовлеченными, проявлять интерес к тому, как мы используем эти формы цифровых технологий. Если экраны кажутся «другими», это действительно возможность проявить больше интереса и любопытства к среде, приложению, технологии. Конечно, это лучше, чем красный предупреждающий клаксон, «опасность, Уилл Робинсон», верно? Ваши чувства и беспокойство или страх перед технологией — это возможность… обратить внимание. Фрейд говорил, что сны — это самый легкий путь к бессознательному. Я бы сказал, что экраны, вероятно, выполняют ту же функцию в психологической жизни молодого поколения. Они предлагают нам еще одну возможность найти взаимосвязи.

Этот совет лучше всего охарактеризовать как «ограничивающее пособничество». Вы задаете определенное количество времени, определенное место, определенное содержание. У всего этого есть то, что психологи называют обратным эффектом. Ограничивая что-то, вы делаете это запретным плодом. Вы действительно хотите, чтобы ваш 13-летний ребенок выбирал между тем, чтобы сказать вам, что с ним случилось что-то страшное в интернете, или лишиться телефона? Вам не нужно создавать условия, при которых, едва палец ноги выходит за границу, вы разбиваете все iPad в доме. Попытайтесь быть вовлеченными, попытайтесь быть любопытными, думайте об этом как о возможности.

Поговорите о правилах, которые вы установили, и о том, кто должен устанавливать правила. Попробуйте сделать три вещи. Устанавливая правило, дайте ему значимое обоснование. Вы знаете своего подростка лучше, чем кто-либо еще во всем мире… Объясните ему, как вы рассуждаете, на его уровне.

Во-вторых, принимайте участие в создании перспективы. Так как дети вряд ли полюбят правила, постарайтесь объяснить, что вы понимаете, почему их влечет к этому занятию, вы понимаете их, понимаете, что это правило просто растаптывает их надежды и мечты.

И третье — то, в чем я постоянно терплю неудачу с нашим пятилетним ребенком… стараюсь не использовать язык управления. Старайтесь не говорить «должен», «обязан». Это звучит как давление, падающее сверху, как метеорит. Это не значит, что не нужно устанавливать правила, это просто говорит о том, что вот этот подросток, у которого в какой-то момент появятся разные девайсы, а вас не будет рядом… нужно, чтобы он принял какие-то из этих правил и сделал их своими.

Когда мы имеем дело с цифровыми игровыми площадками, которые мы не можем контролировать фундаментально и в которых не можем разобраться досконально, потому что эти компании приватизировали детство, мы должны стараться принимать обоснованные решения. Две вещи статистически значимо связаны друг с другом, что для вас ничего не значит. Это ничего не значит даже для меня как ученого или родителя. Вопрос в том, что если у вас есть двое детей, которых нужно уложить спать, прибегнете ли вы к помощи октонавтов, чтобы уложить старшего, а младшему нужно немного больше помощи? Наше исследование показывает, что для большинства детей самый большой возможный эффект часа экранного времени — потерянные три минуты сна. Так что я готов пожертвовать тремя минутами сна, если мой двухлетний ребенок пойдет спокойно спать. Это про информированные компромиссы.

Что, если вы по-прежнему переживаете об экранном времени, и о том, что оно действительно оказывает влияние? Я могу сказать вам, что ребенку нужно проводить от пяти до шести часов в день за девайсами, прежде чем мы сможем увидеть разницу в поведении. Так что, если вам нужна какая-то планка, за которую вы готовы умереть, то я бы установил ее в диапазоне пяти или шести часов экранного времени.

Это не значит, что вы не должны устанавливать правила. Но в заключение хочу сказать, что в экранах нет ничего особенного. Подумайте о лампочке, которая изменила то, как мы спим, как мы работаем, как размножаемся, едим, изменила всю экологию на этой планете. Даже стиральная машина, которая освобождает часы жизни каждый божий день, потому что женщинам не нужно больше постоянно стирать одежду. С технологической точки зрения экраны — это всплеск.

Современные дети и современные взрослые оказывают гораздо больше влияния друг на друга, чем экраны. Это все уже происходило раньше, и все это случится снова. В 2002 году автор Дуглас Адамс предложил набор правил, которые описывают нашу реакцию на технологии:

1. Все, что есть в мире, когда вы рождаетесь, считается нормальным и обычным явлением и просто естественной частью существования мира.
2. Все, что изобретено между вашими 15 и 35 годами, считается новым, захватывающим и революционным, и вы, вероятно, сможете сделать в этом карьеру.
3. Все, что изобретено после ваших 35 лет, противоречит естественному порядку вещей.

И поэтому люди жаловались на то, что дети увлекаются технологиями, цифровыми технологиями, еще до моего рождения. Сейчас мы могли бы поговорить о Fortnite; 18 месяцев назад мы говорили о Pokémon Go, до этого — о World of Warcraft, а до этого — о Dreamcast, а когда в Великобритании был принят первый закон, ограничивающий экранное время, говорили о Space Invaders.

Тут не так много нового, как вы думаете. Если мы зациклимся на экранном времени, вместо того чтобы задавать гораздо более вдумчивые вопросы о том, как эти компании, которые владеют нашими данными, ставят на нас эксперименты, мы упустим возможность привлечь эти компании к ответственности.

У вас есть отличная идея, вы полны энтузиазма и уверены, что мир падет к вашим ногам и выстроится в очередь, чтобы купить ваш новый продукт или услугу.

Но дорога будет полна лежачих полицейских и ухабов, начиная от конкуренции и заканчивая правовыми спорами вокруг вашей компании.

Чтобы вы не угодили во все эти ямы, мы попросили нескольких успешных предпринимателей и экспертов рассказать о самых больших ошибках, которые совершают начинающие предприниматели, и о том, как их избежать.

Они недооценивают, сколько времени и денег потребуется, чтобы раскрутиться

Вы думаете, что собрали достаточно денег, чтобы пройти через скромные — читай «бедные» — дни стартапа. Подумайте еще раз.

«Мы обычно недооцениваем, сколько времени и денег понадобится, — говорит Френсин Глик, основатель Water Journey. — Это занимает вдвое больше времени и стоит в три раза дороже, чем мы предполагаем».

Убедитесь, что у вас есть дополнительная финансовая подушка безопасности. Не бросайте сразу свою постоянную работу, пока в свободное время работаете над стартапом.

Они запускаются слишком долго

«Вы можете хоть вечно планировать и исследовать, но главное — просто запуститься, и тогда появится естественная обратная связь и импульс, чтобы продвинуть вас вперед, — говорит соучредитель Her Campus Стефани Каплан-Льюис. — Не нужно доводить все до идеала, чтобы начать работать».

И более того, если вы слишком долго обдумываете свою идею, то может оказаться, что вы потратили время на создание чего-то, что не совсем подходит вашим клиентам. Покажите им то, что вы предлагаете, и позвольте им помочь вам создать то, что им нужно больше всего.

Они не видят конечную цель

«Предприниматели часто начинают с воодушевления и оптимизма, думая, что сделают все возможное, чтобы добиться успеха, — говорит Майкл Феллоуз, основатель компании по разработке программного обеспечения Broadway Lab. — Если вы потратите время, чтобы спланировать свое видение, миссию, ценности и то, чем ваш сервис будет отличаться от остальных, это принесет вам нужный фокус и эффективность».

Старайтесь смотреть максимально широко с самого начала. Это позволит вам поставить сложные вопросы заранее и даст вам дорожную карту, к которой можно обращаться по мере необходимости.

Они не изучают конкурентов

«Это может показаться нелогичным, но вам нужны конкуренты, — говорит Хизер Хьюман, консультант по фертильности и серийный предприниматель. — Их не должно быть слишком много — достаточно, чтобы первая точка соприкосновения с потенциальными клиентами не демонстрировала им необходимость именно вашего продукта или услуги».

Конкуренты проверяют рынок для вас. Если их нет, стоит задать себе ключевой вопрос — достаточно ли широко распространена проблема, которую я пытаюсь решить, чтобы оправдать создание бизнеса?

Они слишком влюбляются в свою идею

«Основатели влюбляются в свои идеи и часто не прилагают достаточно усилий, чтобы понять, кто еще влюблен в то, что они продают», — говорит предприниматель и генеральный директор Veloz Group Адам Мендлер.

Конечно, вы должны быть увлечены своим бизнесом, но основатели, которые слишком вкладываются эмоционально, часто игнорируют предупреждающие признаки того, что они не попали в цель. Помните, что если ваш продукт или услуга не набирают обороты, это не вина клиентов — это ваша вина.

Они не развиваются, когда нужно

«Важно оставаться объективным и изучать рынок, — говорит основатель Zen Media Шама Хайбер. — Не бойтесь резко сменить стратегию, если обнаружите, что ваш первоначальный продукт развивается не так, как вы надеялись».

Отвечайте на потребности рынка, а не навязывайте ему свои пожелания.

«Помните, — говорит она, — изначально YouTube должен был стать сайтом знакомств. Но основатели в конце концов поняли, что рынок не хочет знакомиться при помощи видео — люди хотят просто загружать и делиться видео».

Они пренебрегают правовой защитой

Итак, вы начинаете бизнес совместно с другом из колледжа, вы написали свой план на обороте салфетки и заключили сделку под звон бокалов. Отлично, но не пренебрегайте следующими шагами.

«Зачастую люди настолько взволнованы созданием бизнеса, что спешат и забывают про такие вещи, как учредительный договор, трудовое соглашение с первыми сотрудниками, надлежащая политика конфиденциальности и другие необходимые элементы», — отмечает Каплан-Льюис.

Пренебрежение этими начальными шагами может аукнуться вам в будущем.

Они считают, что им нужно собрать кучу денег сразу

Предприниматели часто думают, что им нужно немедленно привлечь внешний капитал. Но гораздо лучше начинать с зарабатывания денег в меньших масштабах.

«Всегда есть способ проверить концепцию в небольшом масштабе и за небольшую сумму, будь то небольшая цифровая кампания, Kickstarter и так далее, — говорит Зак Зелнер, исполнительный директор PupSocks. — Пока у вас не будет 100 увлеченных пользователей — которых обычно можно получить по модели сарафанного радио, — вы не готовы расти».

Как только вы докажете, что на ваш продукт есть рыночный спрос, потенциальные инвесторы увидят в вашей компании большую ценность, и вам будет легче собирать деньги.

Они тратят слишком много и слишком рано

Изысканные офисы, стулья Aeron и дорогие обеды? Забудьте об этом. Вы лишитесь ресурсов до того, как что-нибудь продадите. Аналогично с наймом персонала.

«Преданный персонал дарит вам теплое и комфортное ощущение. Вы чувствуете себя настоящим бизнесменом, — признается Джастин Бигел, основатель Infographic World. — Но это съест вас заживо, если окажется неоправданно держать такое количество людей на зарплате».

И угадайте, кто останется без зарплаты, если денежный поток станет непредсказуемым? Вы. Будьте скромнее, пока не достигнете уровня дохода, позволяющего действительно содержать сотрудников.

Исследователи давно знают, что экстраверты, как правило, счастливее, и поэтому некоторые предполагают, что поощрение экстравертного поведения может улучшить самочувствие. В прошлом году мы рассказывали о первом опыте такого вмешательства, который показал, что у некоторых людей подражание экстравертному поведению в течение недели приводит к увеличению положительных эмоций. Теперь второе исследование, похоже, дало тот же результат и показало, что интровертное поведение может ухудшать самочувствие.

В новом исследовании, опубликованном в Journal of Experimental Psychology: General, Сет Марголис и Соня Любомирски из Калифорнийского университета в Риверсайде попросили 131 участника изменить свое поведение на 2 недели — стать более экстравертными или интровертными. В течение одной недели участников поощряли быть как можно более «разговорчивыми», «напористыми» и «импульсивными», а в течение второй — «осмотрительными», «тихими» и «замкнутыми» (все участники прошли обе недели, но для половины эксперимент начинался с «экстравертной» недели, а для другой — с «интровертной»).

Чтобы побудить участников действительно изменить свое поведение, исследователи попросили их перечислить пять конкретных изменений, которые они запланировали внести, а затем отправляли им периодические напоминания об этих задачах на протяжении всего исследования. В течение двух недель в разные моменты времени участники отмечали на шкале свои положительные и отрицательные эмоции и другие аспекты благополучия, а также личностные качества.

Участники испытывали больше положительных эмоций в течение экстравертной недели по сравнению с начальными уровнями, а также демонстрировали снижение положительных эмоций в течение недели интровертной. Некоторые другие показатели благополучия, такие как чувство связности и потока (опыт погружения в деятельность и наслаждения ею), также стимулировались при экстравертном поведении и уменьшались при интровертном.

Однако эти результаты распространяются не на все показатели благополучия. Например, у участников в обеих группах было меньше негативных эмоций по сравнению с исходным уровнем (хотя точная структура результатов отличалась в зависимости от того, с какой недели участники начинали эксперимент).

Эти результаты дополняют растущее количество доказательств того, что экстравертное поведение может улучшить определенные аспекты благополучия — особенно показатели положительных эмоций. Но, по мнению авторов, главное, что они показали — что интровертное поведение также обладает влиянием. «Учитывая, что в американской культуре интроверсия не относится к желанным или полезным чертам… самые важные наши результаты заключаются в том, что спад благополучия может быть значительным, когда люди ведут себя более интровертно, чем обычно», — пишут они.

Тем не менее, возможно, не всем стоит вести себя подобно экстравертам. Исследование, опубликованное в прошлом году в Digest, показало, что люди с высоким уровнем интроверсии не ощущали такого же положительного эффекта от экстравертного поведения, как остальные участники, чувствовали себя более утомленными и испытывали больше негативных эмоций. С другой стороны, в новой работе говорится, что базовые уровни экстраверсии и интроверсии не влияли на результаты — но остается очевидным, что исследователям нужно лучше понять, как индивидуальные различия могут влиять на эффективность вмешательства.

Также важно выяснить, какое поведение на самом деле вызывает повышение или снижение благополучия, о котором сообщалось в этих исследованиях. Например, пока не ясно, повлияла ли на повышение благополучия на экстравертной неделе «разговорчивость», «напористость» или «импульсивность», и исследователи предлагают изучить более конкретно развновидности экстравертного поведения. «Мы надеемся, что исследования, проведенные в нашей и других лабораториях, побудят будущих исследователей проверить потенциал поведенческих вмешательств, способствующих как изменению личности, так и повышению благополучия», — заключают они.

Я человек, которому жизненно необходимы списки. Я каждый день составляю списки задач в Todoist, а также веду постоянный список целей.

В частности, одна группа списков, которые я составляю, — это «карьерные списки». В ней пять типов списков, которые я веду уже несколько лет, и все они так или иначе связаны с моей карьерой.

Я храню их в Evernote в папке «Карьера» и обращаюсь к ним, когда у нас проводится оценка сотрудников, или когда я готовлюсь к повышению.

Сейчас я очень радуюсь, что эти списки есть у меня под рукой. Если вы тоже любите составлять списки, можете попробовать кое-что из этого!

1. Карьерные достижения

Возможно, самый важный — и самый простой! — список, который, на мой взгляд, должен составлять каждый — это список карьерных достижений.

В моем списке есть итоги за год, а также за квартал. Мне нравится разбивать список поквартально, но вы можете создать свой так, как вам нравится. Например, если оценка эффективности сотрудников проводится два раза в год, то, возможно, имеет смысл разделить этот список на блоки по шесть месяцев.

Этот список не должен быть слишком подробным. Мой состоит из нескольких пунктов, где записаны всего несколько слов, которые я пойму, когда придет время ссылаться на них в процессе оценки.

2. Примечания к оценке эффективности

Это новые для меня заметки, но они уже проявили себя действительно полезными. Я начала хранить все свои заметки об оценке эффективности в одном документе.

Раньше мы в Buffer не делали оценку сотрудников, а теперь делаем регулярно. Как правило, я получаю отзывы о производительности по электронной почте, а затем мы обсуждаем их с руководителем один на один. И вот вместо того, чтобы оставлять эти заметки в электронном ящике, я перемещаю их в Evernote, чтобы в следующий раз, когда мы будем обсуждать мои результаты, я могла быстро просмотреть заметки с прошлого раза и увидеть, какого прогресса я достигла.

Мы также делаем так называемые 360-градусные оценки, где я анализирую свои результаты и трех коллег, с которыми работаю наиболее тесно, а эти коллеги анализируют меня. Все это делается анонимно через CultureAmp. Такой анализ мы устраиваем раз в год, и я также добавляю эти детали в заметки, так как они полезны при оценке эффективности.

3. Люди, чьей карьерой я восхищаюсь

Эти заметки я начала вести еще в университете. Есть много невероятных людей, карьерами и которых я сильно восхищаюсь. Я начала вести этот список, чтобы иметь возможность сравнить их успехи со своими. Я спрашиваю себя, что это за человек, которым я восхищаюсь, а затем обдумываю то, как я могу включить в свою карьеру то, что меня в нем восхищает.

Например, я большая поклонница Райана Холидея. Он ведет блог и новостную рассылку, и он высказывался о том, насколько важны обе эти вещи для личного брендинга и карьерного роста, поэтому у меня также есть собственный блог и новостная рассылка.

4. Компании, которыми я восхищаюсь

Аналогично людям, которыми я восхищаюсь, я записываю компании, которые меня восхищают.

Для этого есть много причин. Если я когда-либо буду искать работу, будет здорово иметь этот список под рукой. Недавно я отправляла его другу, который искал компании с правильными ценностями.

Иногда я делаю следующий шаг и использую список компаний, чтобы пополнить список людей, которыми я восхищаюсь. Например, беру компанию и нахожу ее директора по коммуникациям или менеджера по связям с общественностью, за которой можно следить в Twitter.

5. Должностные инструкции других компаний

Последний список немного необычен, но вести его действительно приятно: я записываю должностные инструкции, которые либо похожи на мою текущую должность, либо находятся на уровень-два выше.

Это полезно мне потому, что Buffer — небольшая компания (90 человек), и я единственный человек, который когда-либо занимал мою должность. Если я хочу знать, что нужно, чтобы перейти на следующий уровень в моей профессии, то лучше всего изучить обязанности на похожих должностях в других компаниях.

Я не заглядываю в эти заметки постоянно и не считаю своим жестким обязательством поддерживать их, но я всегда так рада, что они у меня есть.

На этой неделе в выпуске подкаста Becoming Better мы разбираемся, как с точки зрения науки получить максимальное количество энергии — и производительности — от кофеина.

Я довольно много пишу о кофеине в A Life of Productivity, и на то есть веская причина: благодаря ему можно получить значительный прирост производительности и концентрации, если употреблять его осознанно и стратегически.

• Используйте кофеин перед тем, как приступить к выполнению самых важных задач. Осознанно подходите ко времени употребления. Я считаю, что полезно выпивать чашку кофе прямо перед выполнением задачи, требующей гиперфокусировки, а не в одно и то же время каждое утро. Так я получаю больше пользы от энергии, которую дает кофеин. Учитывая, что кофеин повышает умственную и физическую работоспособность практически во всех измеримых аспектах, это стоит применять с умом.
• Переосмыслите употребление кофеина, если вы интроверт. Если вы интроверт, то по умолчанию окружение стимулирует вас больше, чем экстравертов и амбивертов (тех, кто находится где-то посередине). Учитывая, что кофеин — это стимулятор, у интровертов он иногда может вызывать чрезмерную стимуляцию и беспокойство. Будьте особенно внимательны накануне социально обременительных задач, таких как презентация или вечеринка.
• Следуйте правилу 8-14 часов. Исследования показывают, что кофеину требуется 8-14 часов, чтобы метаболизироваться (хотя у всех по-разному). Не употребляйте слишком много кофеина за 8-14 часов перед тем, как идти спать.
• Лучшее время, чтобы выпить кофе — с 9:30 до 11:30 утра. В это время у нас самый низкий уровень кортизола и энергии. Поэтому в этот промежуток можно получить от кофеина больше энергии. Обычно я жду до 10 часов утра, чтобы испытать наибольший заряд.
• Время от времени устраивайте перезагрузку своего пристрастия к кофеину. Это гарантирует, что кофеин будет приносить вам максимально возможную пользу, и снижает зависимость от препарата. Это лучше сделать, когда вы немного приболеете. Скорее всего, когда тело будет приспосабливаться обходиться без кофеина, вы испытаете симптомы, напоминающие грипп, но ваш разум спишет это на болезнь.
• Старайтесь не употреблять кофеин два дня подряд. Это золотое правило, которому я следую, и благодаря ему я испытываю прилив энергии от кофеина без каких-либо симптомов отмены в те дни, когда я обхожусь без него. Как только наше тело привыкает к тому, сколько кофеина мы потребляем каждый день, нам приходится продолжать принимать это же количество, чтобы не испытывать симптомов отмены. Делайте день-два перерыва между приемом кофеина, и вы сохраните все преимущества без побочных эффектов.
• Остерегайтесь скрытого кофеина — особенно в кофе без кофеина и газированных напитках. Например, в банке диетической колы (примерно 350 мл) содержится 46 мг кофеина — как в нескольких чашках чая. В кофе без кофеина Starbucks может содержаться до 30 мг кофеина. Остерегайтесь таких напитков и продуктов вроде шоколада.

Сонали встала перед аудиторией в 1000 человек, думая, что выиграла корпоративную награду, но ее вручили коллеге с похожим именем.

Грег, работая дома, повздорил со своей дочерью-подростком настолько громко, что его услышали все участники телефонной конференции.

Вскоре после встречи с высокопоставленным клиентом Клаудия заметила, что на ее новой блузке по-прежнему висит ценник с пометкой «дисконт».

Это те неловкие истории из реальной жизни, о которых рассказывали люди в нашем исследовании, направленном на то, чтобы понять, какой тип самопрезентации — хвастовство или самокритика — обеспечивает самую плодотворную почву для генерации творческих идей.

Наш исследовательский вопрос возник удивительным образом. Наблюдая за несколькими выездными мероприятиями компаний, где менеджеры наперебой рассказывали о своих лучших достижениях — привлечении крупного клиента или завершение крупной инициативы в рамках бюджета, — мы не могли не задаться вопросом, как это влияло на творческий потенциал людей.

Мы с коллегами Элизабет Рут Уилсон и Брайаном Лукасом предположили, что рассказы об успехах коллег могут как мотивировать, так и испугать настолько, чтобы подавить творчество и, в конечном итоге, производительность.

Чтобы прояснить это, мы провели два эксперимента. Мы попросили людей поделиться неловкой или горделивой историей в личном и командном окружении, а затем принять участие в творческом задании. Мы обнаружили, что как отдельные люди, так и группы порождают больше идей после того, как рассказали истории о неловких ситуациях. 

С какой ноги вставать?

То, как мы представляем себя, имеет значение и может в значительной степени повлиять на успех мозгового штурма.

Самопрезентация, как говорят социальные психологи, касается управления впечатлениями других людей о нас. Большинство людей стремятся избежать смущения, потому что оно вызывает ощущение некомпетентности, что может негативно повлиять на самооценку и производительность. Но исследования показывают, что чаще встречается ожидание конфуза — например, мысль, что творческая идея может быть публично раскритикована, — которое сдерживает инновации. Поэтому рассказ о неловком случае может на самом деле противодействовать боязни будущего конфуза, напоминая, что все мы люди. В конечном итоге это может повысить производительность при выполнении творческих и других задач.

Кажется, что гордость приводит к повышению самооценки и повышению общественного признания, поскольку другие могут быть привлечены к уверенности. Но гордость бывает разных форм. «Настоящая» («Я получил повышение по службе, потому что много работал») лучше соотносится с чувством собственного достоинства. Ее «высокомерный» аналог («Я получил повышение по службе, потому что я супер-талантлив») связан с потенциально отталкивающим нарциссизмом.

Сила смущения

В нашем первом исследовании мы попросили более 100 онлайн-участников написать о моменте гордости или смущения, которые они испытали за последние шесть месяцев. После этого они приняли участие в хорошо зарекомендовавшем себя творческом упражнении: придумать необычное использование скрепки.

Мы обнаружили, что люди, рассказавшие о неловком инциденте, придумали почти на 28% больше идей и их идеи на 20% более разнообразны, чем у тех, кто писал о моменте гордости. «Группа смущения» показала более высокие результаты, чем отдельная контрольная группа (которая описывала свою поездку на работу), и по количеству идей, и по разнообразию, в то время как производительность «группы гордости» не отличалась от контрольной группы. Кроме того, подлинность ответов «групп гордости» была связана с разнообразием генерируемых идей, в то время как элементы надменной гордости — нет.

Наше второе исследование рассматривало связь между неловкими историями и инновациями в условиях бизнес-команды. Мы попросили 93 руководителей образовательной программы для менеджеров поделиться реальными историями конфуза или гордости в случайно собранных командах из 3 человек. После этого команды выполнили творческую задачу: придумать необычное использование для картонной коробки.

И снова «группы смущения» были более креативны: в среднем на 26% больше идей и на 15% больше разнообразия, чем у групп гордости. Примечательно, что группы, рассказывавшие истории, вызывающие легкий румянец, также, казалось, больше наслаждались собой, как можно подумать по их шумному смеху.

В целом наши выводы показывают, что люди, которые рассказывают неловкие истории, в отличие от горделивых, демонстрируют большую креативность впоследствии, как по отдельности, так и в группах. Горделивые истории, особенно высокомерные, способствуют творчеству в меньшей степени.

Четыре способа использовать неловкие истории

Наши результаты имеют ясный практический смысл для людей и команд, которые хотят повысить креативность.

Делитесь неловкими историями

Наиболее очевидный вывод состоит в том, что очень важно поощрять людей рассказывать истории о неловких ситуациях во время выездных мероприятий, командных встреч и на других форумах. Суть не в том, чтобы открыть себя для возможности провала, а в желании поделиться прошлыми слабостями. Эта практика выходит далеко за рамки тимбилдинга, подстегивая креативность.

Рассказывайте историю

Истории обладают силой. Факты свидетельствуют о том, что люди помнят и лучше всего реагируют на повествование с фактическим началом, серединой и концом. Большая часть ценности заключается в деталях, поэтому нужно предоставлять их. «Мои коллеги слышали, как я кричу на свою дочь», не подходит. Лучше: «В прошлом месяце я участвовал в важнейшей телефонной конференции рабочей группы, где был и наш вице-президент. Моя дочь постучала в дверь и попросила одолжить машину, несмотря на то, что она была лишена водительских прав. Я думал, что нажал кнопку отключения звука, прежде чем ответить ей, но…»

Оставайтесь в настоящем

Истории должны быть недавними, в идеале — произошедшими в последние шесть месяцев или даже вчера. Так они кажутся более непосредственными и уместными, а это позволяет легче запомнить ключевые детали, как подчеркивалось выше.

Отвечайте взаимностью

Если коллега рассказывает о своей слабости или бестактности, поделитесь аналогичной историей о себе. Это пойдет на пользу всей группе.

В следующий раз, когда вы столкнетесь с чем-то смущающим, подумайте об этом как о потенциально ценной истории, которой вы сможете поделиться в будущем, чтобы повысить творческий потенциал своей команды. Наше исследование показывает, что дело это стоящее.

Синдром дефицита внимания — распространенная проблема среди современных детей. Оказалось, вечно занятые взрослые демонстрируют те же симптомы, только природа их совсем иная. Психиатр Эдвард Хэллоуэй, основатель Центра по проблемам когнитивного и эмоционального здоровья в Сэдбери рассказывает о новом неврологическом диагнозе и способе справиться с ним в сборнике статей «HBR Guide. Стресс на работе».

Раздражительных руководителей, которые не могут спокойно сидеть на совещаниях, пропускают назначенные встречи и нервно нажимают на кнопку лифта «Закрыть двери», нельзя считать сумасшедшими, но с ними действительно не все в порядке. Они страдают от недавно обнаруженного неврологического феномена под названием комплекс дефицита внимания (КДВ).

Менеджеры, страдающие от характерных проявлений КДВ — рассеянности, беспокойства и раздражительности, — не могут грамотно определять приоритеты, принимать верные решения и эффективно управлять своим временем. Это коварное состояние способно даже одаренных руководителей превратить в вечно спешащих неудачников. И оно распространяется со скоростью эпидемии.

КДВ не является болезнью или недостатком характера. Это естественная реакция нашего мозга на растущие требования современного мира. По мере увеличения объема данных, которые проходят через наш мозг, мы утрачиваем способность решать проблемы и ориентироваться в незнакомой ситуации. Креативность гаснет, а ошибки множатся.

Будучи практикующим психиатром, за последние 25 лет я диагностировал и лечил тысячи случаев так называемого синдрома дефицита внимания, или СДВ (в современной медицинской терминологии — синдром дефицита внимания и гиперактивности), и собственными глазами наблюдал, насколько быстро среди взрослого населения распространяется этот новый вид расстройства. В последнее десятилетие число пациентов с КДВ, проходивших через мой кабинет, возросло в десять раз. К сожалению, большая часть средств борьбы с хроническими перегрузками, рекомендуемых консультантами по тайм-менеджменту и ведущими личными инструкторами, не устраняет глубинных причин КДВ.

Если СДВ — это нейрофизиологическое заболевание, имеющее генетический компонент и лишь усиливающееся под влиянием окружающей среды и физического состояния пациента, то КДВ развивается исключительно под воздействием среды. КДВ — такая же примета времени, как автомобильные пробки. Он возникает в результате все более напряженного рабочего графика и роста количества дел, требующих внимания, причем особенно в последние два десятилетия. Наш мозг наполняется «шумом» — слабыми и ничего не означающими сигналами синапсов — и в результате теряет способность в полной мере и адекватно реагировать на любые раздражители.

Симптомы КДВ проявляются в поведении человека постепенно. Пациент переживает не один большой кризис, а ряд мелких, но требующих внимания. Он отчаянно старается удержать ситуацию под контролем. Менеджеры с КДВ взваливают на себя все большую ответственность, утешаясь рекомендациями вроде «соберись и не ной» при очередном увеличении рабочей нагрузки. Они выбиваются из сил, пытаясь справиться со всеми делами, но это просто невозможно. В результате пациент с КДВ постоянно находится в состоянии тихой паники и переполнен ощущением собственной вины. Сталкиваясь с девятым валом новых задач, менеджер становится все более суетливым, грубым, безапелляционным и рассеянным, делая при этом вид, что все нормально.

Это ваш мозг

Исследователи с помощью МРТ выяснили, что пациентов с СДВ отличает немного меньший объем четырех специфических областей мозга, отвечающих за различные функции, в том числе подавление эмоций (особенно гнева или раздражения) и обучаемость человека.

Современные методы сканирования не позволяют выявить анатомические различия между мозгом «нормального» человека и мозгом человека, страдающего КДВ. Однако исследования показывают, что, если человеку приходится обрабатывать слишком большие объемы информации, он хуже решает задачи и делает гораздо больше ошибок. Попробуем разобраться в причинах этого явления, а для этого отправимся в нейрофизиологическое путешествие.

У человека самая большая кора головного мозга среди всех живых существ, однако, имея триллионы нервных клеток в этом органе, он сильно перегружает лобные и предлобные доли мозга. Далее я буду называть их фронтальными долями мозга; они отвечают за то, что кратко называется исполнительным функционированием (ИФ). ИФ управляет принятием решений и планированием, организацией и определением приоритетов в сборе информации и выработке идей, а также тайм-менеджментом и другими сложными и присущими исключительно человеку управленческими функциями. Пока лобные доли исправно выполняют свою работу, все обстоит прекрасно.

Под лобными долями коры располагаются участки мозга, отвечающие за выживание. Они регулируют базовые функции организма: сон, голод, сердцебиение, дыхание и половое влечение, а также управляют первичными отрицательными и положительными эмоциями. Пока дела у вас идут хорошо и вы функционируете на пиковом уровне, эти глубинные центры генерируют чувства возбуждения, удовлетворения и радости. Они усиливают мотивацию и помогают сосредоточивать внимание, не вмешиваясь в работу оперативной памяти, то есть не снижая объем данных, которые вы можете обрабатывать одновременно. Но если требуется принять шестое решение за день после того, как вас в пятый раз отвлекли в процессе поиска девятого блока необходимой информации, с утра уже три сделки сорвались, а на мониторе компьютера промелькнуло уже двенадцатое неприемлемое требование, на которое вы не успели отреагировать, то мозг начинает паниковать. Это самое шестое решение он воспринимает как кровожадного тигра-людоеда, пришедшего по вашу душу.

Как специалист по расстройствам психики, снижающим способность к обучению, я считаю, что наиболее опасные из них — отнюдь не поддающиеся формальному диагностированию расстройства вроде дислексии или СДВ. Самое опасное — страх. Он переводит нас в режим обеспечения выживания, когда невозможно ни гибкое обучение, ни глубокое осмысление.

Когда лобные доли действуют на пределе возможностей и возникает опасность не успеть и не справиться, взаимосвязи между верхними и нижними областями мозга претерпевают угрожающие изменения. За тысячи лет эволюция приучила «верхний» мозг реагировать на тревожные сигналы, посылаемые «снизу». В режиме выживания глубинные структуры мозга берут управление на себя и начинают распоряжаться «верхними». В результате весь мозг попадает в своего рода неврологическую «уловку-22». Глубинные структуры интерпретируют посылаемые лобными долями сигналы о перегрузке точно так же, как все остальные сигналы, то есть примитивно. Они отчаянно шлют «наверх» импульсы страха, беспокойства, раздражения, ярости и паники. Эти тревожные сигналы отвлекают лобные доли от основного дела, заставляя их рассеивать внимание. Поскольку сигналы об угрозе выживанию игнорировать невозможно, лобные доли впадают в ступор, посылая «вниз» ответные сообщения: «Предупреждение принято! Пытаюсь решить проблему, но пока безуспешно». Эти послания приводят глубинные центры в полное смятение, и «наверх» идут еще более мощные тревожные импульсы.

Между тем все остальные органы мгновенно реагируют на происходящее в мозгу: эндокринная, дыхательная, сердечно-сосудистая, мышечная и периферийная нервная системы тоже переходят в кризисный режим и выбиваются из обычного спокойного ритма деятельности. Мозг и тело неразрывно связаны, и лобные доли мозга теряют способность к углубленному мышлению. В таком состоянии ИФ сводится к примитивному мышлению в стиле «черное и белое», исчезают полутона и перспектива. Умственные способности притупляются. В тщетной попытке объять необъятное мозг парадоксальным образом ослабляет собственную способность мыслить ясно.

Этот неврологический феномен случается каждый раз, когда человек отчаянно пытается переделать больше дел, чем это в его силах. Переходя в режим выживания, он принимает импульсивные решения, в раздражении пытаясь как можно скорее довести до конца любое дело, которое ему поручено. У него одно желание — немедленно уладить проблему, устранить опасность, пока она не погубила его. От гибкости мышления, чувства юмора и способности работать в условиях неопределенности не остается и следа. Человек уже не может видеть проблему в целом, забывает о поставленных перед ним целях и ценностях, утрачивает изобретательность и способность менять планы по ходу дела. Он склонен винить во всем окружающих, отступить с завоеванных позиций, спрятать голову в песок и сдаться на милость обступивших со всех сторон забот. А может действовать совершенно иначе: впасть в отрицание существующих проблем, уклоняясь от их решения, и в результате потерпеть поражение. Это и есть КДВ в его крайнем проявлении.

Для лечения СДВ зачастую требуются соответствующие лекарства, но в случае с КДВ можно обойтись без них.

Перестройте свою работу с учетом КДВ

Важно разработать тактику внедрения организации труда в свою работу, но это не должно напоминать пресловутые обещания «начать новую жизнь с Нового года». Ваша задача — организовать свою работу удобным для себя образом и так, чтобы достичь своих целей.

Прежде всего разработайте стратегию контроля деятельности лобных долей. Например, разбейте масштабные проекты на несколько мелких этапов и постоянно высвобождайте на своем рабочем месте или столе место. Даже если вы не можете обеспечить уют и порядок во всем офисе, держите в чистоте хотя бы свой кабинет или письменный стол. Желательно ежедневно выделять время, когда не нужно отвлекаться на встречи, чтение электронной почты и прочие дела, для планирования и обдумывания стратегических проблем. Электронная почта вынуждает отложить все другие дела, а заодно способствует развитию КДВ, поэтому постарайтесь выделить специальное время на ее просмотр; совсем не обязательно кидаться отвечать на каждое письмо сразу после его получения.

Начиная рабочий день, не дайте себе утонуть в пучине электронной или голосовой почты. Не позволяйте мелким второстепенным вопросам отнимать ваше время. Начинайте с приоритетных. В конце дня составьте список приоритетных задач — их должно быть не больше пяти — на следующий день. Короткие списки волей-неволей заставляют нас выстраивать систему приоритетов и доводить проекты до завершения.

Определите, в какое время дня вы наиболее продуктивны, и именно тогда выполняйте самые важные дела. Если музыка помогает вам сосредоточиться, слушайте музыку (при необходимости в наушниках). Если вы не любите думать сидя, предусмотрите возможность работать стоя. Тем, кто помогает себе сконцентрироваться, чиркая ручкой в блокноте или барабаня пальцами по столу, следует делать это так, чтобы не мешать окружающим.

Эти советы могут показаться банальными, но они помогут вам разобраться с коварными отвлекающими мелочами, в которых прячется дьявол КДВ.

Защитите свои лобные доли

Если вы не хотите, чтобы глубинные области мозга узурпировали контроль над вашим сознанием и навязали вам режим выживания, сбавьте обороты. Остановитесь, прислушайтесь, попытайтесь понять, что происходит вокруг. Подумайте над тем, что говорят люди и что вызывает у вас замешательство и панику. Поручите кому- нибудь из подчиненных следить за вашим состоянием: пусть он регулярно напоминает вам, что пора оторваться от электронной почты, отойти от телефона, закончить на сегодня дела.

Вот несколько советов тем, кто чувствует, что его затягивают проблемы. Переключитесь на рутину. Если вы не решаетесь взяться за новый крупный проект, подумайте о чем-нибудь, что не имеет никакого отношения к проблеме: о своем доме, машине, обуви, любом хорошо знакомом вам предмете. Другой прием — начать работу с самого простого действия, скажем с написания заголовка отчета. Чтобы отвлечься, можно открыть словарь и прочитать в нем несколько статей или потратить пять минут на разгадывание кроссворда. Каждое из этих маленьких дел помогает успокоить глубинные центры мозга: они перестают посылать наверх тревожные сигналы, и контроль снова переходит к лобным долям.