Метка: Главное

Прощение часто рассматривается как «счастливый конец» в истории о проступке или несправедливости. Типичный ход событий: кто-то причиняет вред, но, осознав ошибку, приносит искренние извинения. «Сможешь ли ты когда-нибудь простить меня?» И вот вы, обиженный человек, оказываетесь перед выбором: проявить милосердие — и обрести покой — или навсегда затаить обиду. Выбор за вами, но многие предполагают, что он начинается с раскаяния и милосердия.

Разумно ожидать извинений, если вас обидели или предали. Но на практике это работает не так. В книге «Я все исправлю» психотерапевт Харриет Лернер пишет, что чем серьезнее обида, тем сложнее добиться извинений от обидчика. В таких случаях, пишет Лернер, «стыд приводит к отрицанию и самообману, которые перекрывают способность ориентироваться в реальности». Есть и другие причины, по которым вы не получаете заслуженных извинений. Возможно, другой человек не осознает причиненного вреда, исчез или умер.

К сожалению, это ставит вас в трудное положение. Как простить человека, который не очень-то и сожалеет? Или с которым вы не общаетесь?

Чтобы ответить на этот вопрос, Vox поговорил с двумя экспертами: профессором психологии образования Университета Висконсина в Мэдисоне Робертом Энрайтом и Лорой Дэвис, автором нескольких книг об отчуждении и примирении, в том числе «Горящий свет двух звезд: история матери и дочери». Оба эксперта работали с людьми, которые пережили серьезную личную несправедливость, включая жертв сексуального насилия над детьми и гендерного насилия. Энрайт и Дэвис утверждают, что простить нераскаявшегося человека возможно, и вот как к этому подойти.

Посмотрите на прощение шире

Эксперты считают, что прощение существует отдельно от примирения и ответственности — вот почему оно не требует извинений или даже участия. «Примирение — это стратегия переговоров между двумя или более людьми, пытающимися вместе вернуться к взаимному доверию», — объясняет Энрайт, в то время как прощение — это одностороннее усилие. Другими словами: прощение — это шаг на пути к примирению, но не обязательно проходить весь путь, если вы предпочитаете этого не делать.

Энрайт отмечает, что хотя прощение отделено от ответственности, оно не противоречит стремлению к справедливости. «Многие думают, что это либо первое, либо второе, а не то и другое», — говорит он. Прощение дает возможность более здраво посмотреть на несправедливость и больше не «кипеть от ярости».

Самое главное, что прощение не требует притворства, будто и не было обиды, не требует простить, забыть или снова начать общаться с этим человеком. «Когда вы кого-то прощаете, это не значит, что вам следует поддерживать постоянные отношения, — говорит Дэвис. — Это внутренние перемены, когда вы больше не ощущаете рану таким же образом».

Энрайт определяет прощение как моральную добродетель. Моральные добродетели (доброта, честность и терпение) сосредоточены на пользе другим людям: то, что вы делаете в первую очередь ради другого человека, независимо от того, «заслужил» он это или нет.

«Прощение — особый вид моральной добродетели, возникающей при несправедливости, — говорит Энрайт. — Когда человек несправедлив к вам, и вы добровольно решаете простить — вас не заставляют — вы просто относитесь хорошо к тому, кто сделал вам плохо. Вы намеренно пытаетесь избавиться от обиды и предложить что-то доброе: уважение, доброжелательность, что-то еще хорошее для другого человека».

Считайте, что вы прощаете ради себя самих

Поскольку прощение — это проявление доброты к другому человеку, то мысленно трудно стремиться к этому — в конце концов, обидели вас, так почему именно вам следует что-то давать? Но вы ведь не должны буквально что-то отдавать им или даже говорить, что вы их прощаете. Прощение не обязательно должно существовать за пределами нашего сознания.

«Прощение — это своего рода парадокс, — говорит Энрайт. — Выглядит как противоречие, но это не так. Кажется, будто прощающий отдает, а другой человек — лишь получает». Такое мышление упускает из виду все преимущества, которые вы как прощающий скорее всего испытаете. Согласно исследованию Энрайта, включающему в себя несколько мета-анализов других исследований, люди, прошедшие через процесс прощения, испытывают «характерное снижение клинических показателей гнева, тревоги и депрессии, а также повышение самооценки и надежды на будущее».

«Прощение — предохранительный клапан против токсичного гнева, который может убить меня, — говорит Энрайт. — Ждать извинений — значит неправильно понимать свободу воли, следовательно, неправильно понимать лекарство-прощение, которое следует принимать по своей воле, когда захотите».

Перестав считать примирение целью, проще осознать, что прощение принесет вам не меньше, а, возможно, даже больше пользы, чем другому человеку, давая возможность полностью разорвать мысленную связь с ним. «Прощение помогает избавиться от этой связи и делает вас свободными, — говорит Дэвис. — Я думаю, что людям очень важно в конце концов избавиться от гнева, ярости, обиды, чтобы они двигались дальше».

Не позволяйте страху «поражения» встать на пути прощения

Готовность избавиться от гнева и обиды — один из самых сложных аспектов прощения, особенно если человек не сожалеет или не извиняется. В таких случаях кажется, что ваша рана — это все, что у вас есть: она служит доказательством, что произошло нечто ужасное, и это было действительно таким страшным, каким казалась. Прощая кого-то, вы ощущаете, будто капитулируете и соглашаетесь с их взглядом на события, хотя в глубине души уверены, что произошедшее было неправильным.

Энрайт говорит, что разумнее стремиться избавиться от гнева, когда кто-то причинил вам боль. «Сдерживая гнев ненадолго, вы показываете себя ценным и достойным человеком, с которым не стоит обращаться таким образом, — говорит он. — Но потом я задаю вопрос: если вы зацикливаетесь на злости, что она делает с вами? Да, на какое-то время она придает сил. Но со временем это приводит к усталости и бесконечному пережевыванию в мыслях одной и той же ситуации. В результате мы становимся более пессимистичными в жизни».

Прощение — это полноценная работа, и на нее требуется время

Энрайт тщательно изучал прощение. Его рабочая группа в Висконсинском университете в Мэдисоне первой опубликовала научное исследование о прощении в 1989 году, а в 1993 году — о терапии прощения. Их исследования привели к разработке пошагового процесса прощения в ходе терапии (в идеале с человеком, прошедшим обучение по терапии прощения) или самостоятельно с помощью рабочей тетради.

Он говорит, что прощение человека согласно этому процессу проходит четыре основные фазы.

1) Фаза раскрытия. Человек, с которым обошлись несправедливо, сосредотачивается на последствиях этого для жизни — это могут быть вещи, деньги, потерянное время, постоянная тревога, депрессия, гнев, проблемы со сном или более пессимистическое мировоззрение. По словам Энрайта, во многих случаях люди даже не осознают, насколько сильно несправедливость влияет на их жизнь.

На этом этапе подумайте, каким образом вы уже пытались решить эти проблемы и в какой степени это привело к улучшениям и изменениям. «Мы говорим: «Если ничего не изменилось в положительную сторону, как насчет того, чтобы попробовать прощение?» — говорит Энрайт.

2) Фаза принятия решения. Готовы ли вы попытаться простить человека, причинившего вам боль? И ответ может быть отрицательным! Возможно, еще слишком рано и боль слишком свежа, или вы просто не готовы отпустить гнев. Ничего страшного, вы всегда сможете вернуться к этому процессу и в конце концов обнаружите, что хотите простить.

Важно быть уверенными, что вы хотите простить именно самостоятельно, а не потому, что на вас давят друзья или семья, которые устали от необходимости справляться с последствиями и просто хотят, чтобы все участники двигались дальше. «Нам нужно самим стремиться к идее прощения и никогда не подвергаться принуждению», — говорит Энрайт.

По словам Энрайта, если вы решили, что готовы к прощению, то следующий шаг — это домашнее задание: постараться не причинять вреда обидчику. Вы не обязаны относиться к нему положительно, но старайтесь не унижать его и не стремиться отомстить. Если это кажется невозможным, то вы не готовы к прощению.

3) Фаза работы. Постарайтесь расширить представление о другом человеке и развить эмпатию к нему. Подумайте о его воспитании, о сложных ситуациях в его жизни, которые привели к этой ситуации, а также о том, в чем этот человек уязвим. «Вы расширяете историю, — говорит Энрайт. — Когда вы начинаете рассказывать историю снова и снова, мы видим немного сочувствия, немного сострадания, немного смягчения сердца. На это требуется время, и этого определенно не достичь с помощью терапии; это появляется само собой».

Следующая часть этапа работы, по мнению Энрайта, — это «переживание боли». Один из способов сделать это — подумать о боли по шкале от 1 до 10 и представить, что она находится в тяжелом мешке за вашей спиной. «Признайте, что она есть, осознайте ее и не уходите от нее, — говорит Энрайт. — Не пытайся убежать. Не пытайтесь что-то извлечь. Просто позвольте ей быть. Мы обнаружили, что со временем мешок уменьшается. Когда я сознательно говорю боли «да» и выдерживаю ее, боль уменьшается». Эта часть процесса помогает восстановить самооценку, ведь это напоминание о том, на что вы способны.

4) Фаза открытия. На этой фазе вы задумаетесь о найденном благодаря этому опыту смысле. «Мы часто обнаруживаем, что люди становятся более внимательными к ранам других людей», — говорит Энрайт. Вы поймете, что стали более терпеливыми к незнакомым людям или начали меньше осуждать коллег или друзей. У вас появилось осознание того, что им тоже бывает трудно.

Пройдя через это, вы почувствуете себя более связанными с другими людьми, вы поймете, что не одиноки в несправедливости, от которой пострадали. И, возможно, вам захочется помогать другим людям, которые испытали или рискуют испытать нечто подобное.

Если вам трудно кого-то простить, не будьте слишком строги к себе

Готовность простить обидчика требует времени, как и работа по прощению. Невозможно знать точно, когда это произойдет и произойдет ли вообще. Если кажется, что сейчас не время, это нормально. «В течение всей жизни мы поддерживаем отношения со многими людьми, — говорит Дэвис. — С течением времени все меняется удивительным, а иногда и драматическим образом». Многие из опрошенных людей говорили об изменившихся чувствах, когда они вступали в другой жизненный этап. Например, человек, который не готов простить родителей, посмотрит на ситуацию по-другому, когда у него появятся собственные дети. (А, возможно, это произведет противоположный эффект и сделает его еще более обиженным на родителей).

«Эти вещи развиваются на протяжении всей жизни, — пишет Дэвис. — Когда мне было около 30, я сильно отдалилась от матери, и если бы мне сказали, что в конце концов я буду заботиться о ней в конце ее жизни, я бы посмотрела на этого человека как на сумасшедшего. И все же я сделала именно такой выбор».

«Я думаю, что прощение — это то, что приходит в конце долгого процесса исцеления, — говорит Дэвис. — По моему личному опыту, это был дар. Я не рассматривала это как конечную цель избавления от травмы. Я проделала собственную работу, и, естественно, ощутила чувство прощения».

Сообщение Одностороннее милосердие: как простить человека, который не раскаивается появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

Школу часто критикуют за то, что она учит поверхностным фактам. Глубокое понимание и практические навыки часто отодвигаются на второй план из-за мелочей, которые быстро выветриваются из памяти после выпускного экзамена.

Наиболее типичная реакция на это, по крайней мере, со стороны тех, кто поддерживает ценность образования, заключается в отрицании обвинения. Да, мы все помним скучные или, как казалось, бессмысленные занятия. Но школа обеспечивает необходимую основу для более глубокого мышления.

«‎Культурная грамотность» Эрика Д. Хирша — спорный, но в то же время и интересный бестселлер, позволяющий взглянуть на образование с другой стороны. Поверхностность школы — это не недостаток, а достоинство! Глубокое понимание и оттачивание универсальных навыков переоценивается. Вместо этого нужно дать ученикам большой запас базовых знаний, часто поверхностных, которые позволят им стать частью культурной грамотности.

Почему мне понравилась эта книга (даже если я не со всем согласен)

Мне понравилась эта книга отчасти потому, что мои интуитивные представления ей прямо противоречат. Я всегда считал, что глубокое понимание и практические навыки — это главная причина изучения чего-либо. Фокус школьного образования на таком большом количестве бесполезных высококультурных знаний был основным источником моего двойственного отношения к нему.

Главный аргумент большинства сторонников образования, защищающих изучение внешне бесполезных тем, заключается в том, что полученные знания в будущем пригодятся для других навыков. У нас есть люди, утверждающие, что чтение Шекспира сделает вас более чутким, прослушивание классической музыки — более умным, а изучение военной истории отточит деловую хватку.

Однако сейчас мы располагаем достаточным количеством психологических данных, опровергающих данный подход. Не существует «умственных мышц», которые накачиваются благодаря общей практике. Обучение будет полезным при полезном содержании.

Что делает книгу Хирша удивительной и проницательной, так это то, что он с этим полностью согласен. Большинство навыков не передаются. Большинство школьных знаний превращаются в туманные ассоциации после выпускного вечера. Чтение Шекспира и запоминание дат никогда не поможет вам починить машину, запрограммировать компьютер или разработать корпоративную стратегию.

Если школьные знания поверхностны и непрактичны, зачем они нужны? Хирш утверждает, что такие знания необходимы для участия в культуре грамотности. Эти знания позволят читать публикации в The New York Times или The Atlantic, помогут уловить суть деловых записок и корпоративных речей.

Ценность бесполезных, плохо запоминающихся мелочей заключается в том, что они открывают доступ к социальной сфере образованного общества. Те, кто не обладает такими знаниями, например, в силу семейного происхождения, не могут участвовать в элитной культуре, что мешает их экономическому развитию.

Почему знания имеют значение

Если вы хотите читать на другом языке, то какие слова вам следует выучить? Очевидный ответ — начинать следует с самых распространенных. Также нужно расставить приоритеты по объему, а не по глубине. Знание происхождения, коннотации и особенностей употребления одного слова не поможет вам так сильно, как масса поверхностных словесных ассоциаций.

Каждое слово, которого вы еще не знаете, мешает понять текст. Если вам нужно найти один или два термина в эссе, это терпимо. Но двадцать? Пятьдесят? Чтение не стоит затраченных усилий, если вам придется искать в словаре половину слов. Лучше вместо этого посмотреть телевизор.

Все мы интуитивно понимаем, что базовая грамотность требует огромного объема вербальных знаний. Глубина владения горсткой избранных слов не заменит этого. Как и способность искать информацию на лету.

Аргумент Хирша заключается в том, что мы недооцениваем необходимое количество знаний для понимания газетной статьи или научно-популярной литературы. Беглое чтение требует знания десятков тысяч слов, беглое понимание требует тысяч культурных фактов, которые не могут быть получены из непосредственного опыта.

Какие знания важны?

Какие базовые знания нужны? Ответ Хирша эмпиричен: оглянитесь вокруг и посмотрите, какие знания уже известны всем. Вот чему нужно учиться. По мнению Хирша, для эффективного сотрудничества необходима сильная национальная культура, основанная на общих ориентирах.

Одна из проблем, с которой я столкнулся при изучении других языков — дефицит не только лингвистических, но и культурных знаний. Мне гораздо легче читать китайскую научную фантастику, чем исторические романы. Отчасти это объясняется тем, что среднестатистический китайский читатель, как ожидается, уже довольно много знает о средневековом Китае, чего не знаю я. Напротив, научная фантастика опирается в основном на научные знания, которыми я уже обладаю.

Я бы хотел увидеть список китайских (или корейских, или испанских) общих знаний, подобный тому, что представлен в конце книги Хирша для американской аудитории. Даже несовершенный список помог бы прояснить, что большинство людей уже знают, а какие знания необходимо изложить даже для грамотной аудитории.

Заключительные мысли о культурной грамотности

В старших классах я читал Шекспира. Каждый год часть учебной программы по английскому языку была посвящена подробному изучению одной из его пьес. Если я правильно помню, я изучал «Сон в летнюю ночь», «Ромео и Джульетту», «Отелло» и «Гамлета».

Я не большой поклонник Шекспира. Я не чувствую, что благодаря его пьесам многое узнал о человеческой природе или жизни в более широком смысле. Если бы передо мной стояла цель, я бы предпочел курс психологии или философии. Но я скорее всего вспомню содержание, если где-то будет упомянута одна из этих четырех пьес.

Но вот в чем проблема: Шекспир написал много пьес. Я никогда не читал «Бурю», «Короля Лира» или «Юлия Цезаря». Я смотрел киноверсии «Макбета» и «Много шума из ничего». Помимо этого, мои знания о Шекспире ограничены. И поэтому я не всегда могу понять непрозрачные культурные отсылки к его творчеству.

Решение Хирша в этом случае выглядит практичным. Ускоренный курс по Шекспиру с обзором основных сюжетных моментов, персонажей, тем и высказываний из наиболее часто читаемых пьес принес бы мне пользу. Можно было бы пропустить мучительные групповые чтения, где школьники спотыкаются на английском языке XVI века, и сразу перейти к делу.

Нечто подобное какое-то время было моей целью. Поскольку большая часть времени, которое я уделяю обучению, уходит на естественные науки, мои гуманитарные знания довольно скудны. Один из моих любимых способов решения этой проблемы — слушать обзорные курсы по истории, философии и литературе. Этих обзоров недостаточно для достижения каких-либо глубоких выводов. Тем не менее они служат своей цели, предоставляя базовые знания, которые нужны для дальнейшего чтения.

На мой взгляд, Хирш оказал большую услугу, указав на ценность такого рода знаний.

Однако в других отношениях я расхожусь с Хиршем. Полузабытые факты могут быть полезны при решении воскресного кроссворда, но неприменимы для любой другой практической задачи. Полезные навыки требуют глубины, детализации и практического опыта в той мере, которую книжное обучение редко предоставляет.

Я также думаю, что Хирш пренебрегает динамическими эффектами грамотного знания. Он утверждает, что высокоинтеллектуальные публикации предполагают базовые знания, потому что это облегчает общение. Но я думаю, что писатели иногда используют непрозрачные метафоры и аллюзии как способ ограничить аудиторию.

Между писателями и аудиторией есть связь. Писатель стремится быть не просто широко читаемым, но и быть прочитанным нужными людьми. Литературные аллюзии — это не нейтральные посредники в разговоре, а инструменты для ограничения текста определенной аудиторией.

Это ограничение не обязательно связано с сознательным снобизмом. Группы «для своих» всех мастей постоянно изобретают сленг, внутренние шутки и отсылки, чтобы отделить себя от посторонних. Участники красуются, показывая, что обладают этими знаниями о группе. В результате групповые тексты становятся все более недоступными для посторонних. Достаточно просмотреть некоторые ресурсы по континентальной философии или фанфикам.

В отношении навыков и знаний, которые непосредственно полезны для решения проблем, эта проблема менее актуальна. Да, растущие требования к знаниям, необходимые, например, программисту, усложняют им работу. Но в результате мы получаем более качественный код.

С другой стороны, когда заранее известно, что полученные знания бесполезны, возникает опасность сбить прицел. Если цель состоит в сохранении культурной исключительности, «грамотность» определит новый слой дискурса, намеренно возвышающийся над массами.

На мой взгляд, сигнальная теория образования остается недооцененной — не многие теоретики образования серьезно ею занимаются. Хирш проделал отличную работу, указывая на ценность усвоения общих культурных знаний, независимо от их непосредственной полезности для решения проблем. Но я по-прежнему считаю, что критерием для образования в целом должна быть полезность. 

Сообщение Скотт Янг: всегда ли полезные знания должны быть глубокими? появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

Что не дает вам спать по ночам? В последние годы почти на каждом собеседовании с руководителями и топ-менеджерами задают этот утомительный механический вопрос. Я считаю, что он не просто навевает скуку, но и производит гораздо более пагубный эффект. Попробуйте не спать достаточно долго, обдумывая это, и вскоре вы осознаете его негативную природу. Вопрос предполагает, что лидеры привыкли — и даже обязаны — беспокоиться каждый час, даже в те немногие драгоценные минуты, которые необходимы для перезагрузки, баланса и восполнения сил.

Вот почему приятно слышать рассказ главного экономиста глобального банка о том, как его генеральный директор ответил на этот вопрос на недавней встрече старших сотрудников. «Меня тошнит от этого вопроса, — сказал СЕО. — Кроме того, он упускает суть. Важнее другое: что заставляет меня вскакивать с постели по утрам?»‎

Затем генеральный директор рассказал, что выталкивал его из кровати ежедневно «страх упустить возможность»‎. В течение 24 часов новая сверкающая штаб-квартира банка стала известна в компании как «башня ужаса»‎. Вряд ли это самый позитивный взгляд. Но если мы сосредоточимся на взывании к возможности, а не к ужасу, то поймем, что генеральный директор сделал важный вывод: продуктивнее вставать с постели в предвкушении новых возможностей, чем встречать день в оборонительной позе, вызванной полуночными приступами агонии. Это гораздо более эффективный способ руководить организацией.

Другими словами, в экономике, где использование человеческих знаний обеспечивает главное и, возможно, единственное конкурентное преимущество, необходимость привлечения человеческого таланта приобрела первостепенное значение. В поисках возможности лидеры создают и стимулируют вовлеченность, но также они подрывают ее, излучая негативную энергию.

Беверли Кей — основатель Career Systems International, консалтинговой компании по привлечению и развитию персонала, а также соавтор книги «Помогите им вырасти или смотрите, как они уходят». Она изучала источники и отстаивала важность вовлечения сотрудников дольше, чем кто-либо из моих знакомых. «Один из первых вопросов, который мы задавали людям во время первоначального исследования вовлеченности в 1990-е годы, был о том, что именно в работе мотивировало их вставать с постели по утрам‎, — говорит она. — Если вы поймете это, то поймете, что привлекает людей»‎.

Кей отмечает несколько основных вещей, которые люди хотят получить от работы: «Им нужно чувствовать свою значимость, иметь возможность использовать свои навыки и сталкиваться с вызовами, которые связаны с применением и развитием навыков»‎. Если работа не дает сотрудникам возможности удовлетворить базовые потребности, многие уходят — и лучшие часто делают это первыми. «А те, кто остается, часто ментально охладевают и просто отстраняются от работы, что с точки зрения организации еще хуже»‎, — говорит она.

За многие годы Кей и ее исследователи опросили тысячи людей о причинах ухода из компаний. «Обычно все сводится к различным вариантам того, что люди не видят никаких перспектив в работе». Вот почему для лидера важно сосредоточиться на возможностях. «Рабочий опыт людей определяется руководителем, а опыт руководителя определяется теми, кто ими управляет, вплоть до высших должностей….Лидеры, которые с оптимизмом смотрят на достижения сотрудников и воспринимают проблемы через призму возможностей, вселяют уверенность во всю организацию»‎. Оптимизм каскадом спускается по должностной лестнице.

Напротив, чрезмерно беспокойные лидеры — те, кто не спит всю ночь — задают осторожный или даже испуганный тон, который несет подавленность. По опыту Кей, «обеспокоенные лидеры подводят людей одним из двух способов. Они отвлекаются и не замечают сигналов, которые посылают им коллеги о своих способностях. Или они занимаются микроменеджментом, потому что не доверяют людям либо пытаются справиться с собственным беспокойством».‎ Оба подхода подавляют моральный дух и делают невозможным построение культуры вовлеченности.

Интересно отметить, что генеральный директор, отказавшийся от первоначального вопроса — «Что вам мешает спать по ночам?»‎ — был главным специалистом по оценке рисков в другом крупном финансовом учреждении. Бывший член его исполнительной команды, слышавший об отказе, заметил, насколько генеральный директор вырос как лидер после такого ответа. Беспокойство о том, что может произойти — это практически должностная инструкция риск-менеджеров. «Если вы не переживаете столько бессонных ночей, то, возможно, вы не справляетесь с работой, — говорит Кей. — Но у генерального директора другая задача. Ему необходимо подготовить компанию к будущему, и главное в этом — увидеть возможности в более широкой картине»‎.

Джим Кузес и Барри Познер, мои гуру во всем, что касается лидерства, отмечают в своей классической работе «Вызов лидерства», что успешные руководители всегда «бросают вызов процессу»‎. Они ищут возможности выйти за рамки статус-кво и инновационные способы улучшить организацию. Кузес и Познер отчетливо понимают, что для этого требуется определенная степень эксперимента и риска, а также готовность принять последствия, если риск не оправдался.

В условиях высокой неопределенности это довольно хорошая рекомендация того, что большинству из нас следует сделать. А осознание приводит нас к новому пониманию того, что бессонные ночи не сделают вас хорошим лидером.

Сообщение Что не дает уснуть и что заставляет проснуться: два важных вопроса лидерства появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

«Шел третий год пандемии» раньше это было фразой, припасенной для научно-фантастических романов.

Невыносимо думать об этом, но COVID может из исторического «события» стать исторической «эпохой». Я не виню вас, если у вашего оптимизма появились прорехи, и вы чувствуете фантомную боль там, где раньше была надежда. Мы все хотим, чтобы жизнь стала прежней.

Так что же нам делать, чтобы оставаться счастливыми и делать свою жизнь лучше, когда мир сходит с ума? Может показаться, что простых ответов нет. Возможно, на этом пункте вы объявили об эпистемологическом банкротстве.

У меня есть довольно хороший лайфхак. Он далек от совершенства, но по большому счету работает на удивление хорошо: Будьте хорошими. Помогайте другим.

Не делайте круглые глаза. Знаю, вы читаете эти посты не ради морали Эзопа, но клянусь, я с наукой всё так же, как обычно. Хотите быть счастливее, здоровее и оптимистичнее? Тогда помогайте. Делайте то, что, по вашему мнению, сделали бы действительно хорошие люди.

Звучит банально и приторно? Ценю ваш скептицизм, но это на самом деле работает. Нил Краузе, профессор Школы общественного здравоохранения Мичиганского университета, говорит: «Помогая другим, вы повышаете чувство контроля и противодействуете низкой самооценке». Красиво, да?

Устали от тревоги из-за пандемии? Хороший способ ее уменьшить – помочь другим в этом.

Из книги «Почему хорошие вещи случаются с хорошими людьми»:

Краузе установил, что социальная поддержка, оказанная другим, снижает у людей тревогу по поводу собственного экономического положения, когда они сами находятся в состоянии экономического стресса. Он предполагает, что это распространяется и на другие виды стресса – что добрые дела снижают стресс в отношении собственной жизни…

Хотите еще больше плюшек? Вполне справедливо. Люди, которые помогают другим, живут дольше.

Из книги «Почему хорошие вещи случаются с хорошими людьми»:

Браун обнаружил, что у тех, кто не оказывал существенной поддержки другим, вероятность умереть за пятилетний период была больше, чем в два раза. Эти неожиданные результаты исключили иные факторы, такие как личность, здоровье, психическое здоровье и форму супружеских отношений.

Мама всегда говорила вам быть хорошим человеком. Самое время ее послушать. И я, и вы нуждаемся в социальной поддержке и доброте других сейчас больше, чем когда-либо. И им от нас нужно то же самое.

Как же лучше всего помочь другим – и тем самым помочь себе? Ответы мы получим у Стивена Поста, профессора биоэтики Медицинской школы Университета Case Western Reserve, автора книги «Почему хорошие вещи случаются с хорошими людьми».

Итак, начнем…

Благодарность

Последний раз, когда я проверял, благодарность была всё еще бесплатной. И она заставляет вас чувствовать себя хорошо. Действительно хорошо.

Из книги «Почему хорошие вещи случаются с хорошими людьми»:

По данным опроса американских подростков и взрослых, проведенного Gallup в 1998 году, 95 процентов респондентов чувствовали себя хотя бы немного счастливыми, когда выражали благодарность, и более половины чувствовали себя чрезвычайно счастливыми. Люди, считающие себя благодарными… более здоровы, энергичны, оптимистичны, эмпатичны и менее подвержены клинической депрессии.

Как развить благодарность? Часто рекомендуется вести дневник. Ну, вы знаете, каждый день записывать то, за что вы благодарны. Бла-бла-бла. Вы можете это пропустить. Прямо сейчас мы хотим сосредоточиться на выражении благодарности другому человеку. Это не только приятно, но и гораздо полезнее для вас обоих.

И мы собираемся использовать проверенную исследованиями, просто бомбическую версию благодарности. Профессор Пенсильванского университета Мартин Селигман назвал это «визитом благодарности».

Знаете кого-то, кто был замечательным примером для вас на протяжении многих лет? Отлично. Напишите им благодарственное письмо. Оно не должно быть длиннее страницы и не надо соперничать с Шекспиром. Скажите, что они сделали для вас. Как это помогло вам. Что это значило для вас. Что заставило почувствовать. Только конкретные положительные эффекты, которые эти люди привнесли в вашу жизнь, и то, как они ее изменили.

Если они не живут рядом с вами, напишите им с просьбой о видеозвонке. Не объясняйте причину. (Да, мы хитрим. Это нормально. Это как запланировать вечеринку-сюрприз.) И во время звонка прочтите им письмо. Может быть, придется запастись носовыми платками. Селигман говорит, что это часто заставляет обе стороны плакать. (Хорошо, хорошо, открываю все карты. Селигман действительно сказал это, но и я могу лично подтвердить – плачут все.)

Пожалуйста, сделайте это. Это ничего не стоит. И это те моменты в жизни, которые люди помнят. Вы бы хотели, чтобы кто-то назначил время, чтобы сказать, насколько благодарен за то, что вы сделали, как много вы для них значите, и насколько вы повлияли на их жизнь? Да, вот так и они будут себя чувствовать. Подарите это кому-нибудь.

Проявление благодарности настолько сильно, что, не делая этого, вы можете считать, что создаете угрозу собственному благополучию. И исследования говорят: это не просто делает вас счастливее в конкретный момент – это увеличивает счастье для обеих сторон на месяцы.

И последствия гораздо глубже. Делая добрые дела, вы становитесь человеком, который делает добрые дела. Хорошим человеком.

Выражение благодарности – это прекрасно. Но что мы еще можем дать другим? Ну, буквально отдать.

Как я люблю, когда ответы не заставляют меня сильно задумываться…

Отдавать

Кэролин Шварц провела исследование, в ходе которого 132 пациентам с рассеянным склерозом ежемесячно звонили по телефону, оказывая эмоциональную поддержку. Эти звонки делали пять пациентов с рассеянным склерозом, которых она научила активно слушать и проявлять сочувствие. Итак, какую пользу получили 132 пациента от звонков?

Это не имеет значения.

Потому что не это было главным результатом. Удивительным открытием стало то, что в итоге наибольшую поддержку получили те самые пять пациентов, кто звонил и помогал другим.

Из книги «Почему хорошие вещи случаются с хорошими людьми»:

Когда Шварц подвергла данные научному анализу, то обнаружила, что оказание поддержки улучшает здоровье больше, чем ее получение. Эти пять больных склерозом почувствовали резкие изменения в том, как они видели себя и жизнь. У этих дарителей отступила депрессия, заметно выросли уверенность в себе и самооценка.

Пол Уинк из колледжа Уэллсли в настоящее время руководит лонгитюдным исследованием, которое началось более века назад, в 1920 году. Оно сопровождало людей на протяжении всей их жизни. Когда он проанализировал данные, то обнаружил, что волонтерство в старшей школе «предсказывает хорошее физическое и психическое здоровье в зрелом возрасте, временной интервал составляет более пятидесяти лет». Сияющая, горячая доброта обладает силой плутония.

Скептики могут сказать, что эти люди устроены иначе. Они помощники по своей природе. Это не так. Современные исследования подростков показывают, что даже когда они вынуждены быть волонтерами, их жизнь улучшается.

Из книги «Почему хорошие вещи случаются с хорошими людьми»:

По словам Джеймса Юнисса из Католического университета Америки, наибольшее влияние волонтерство оказывает, когда дети сами хотят им заниматься, но даже когда этого от них требуют школьные программы, положительный эффект значителен.

Так отдавайте. Предложите помощь. Станьте волонтером на горячей линии или помогите в борьбе с пандемией. Или просто окажите эмоциональную поддержку людям, как это сделали больные с рассеянным склерозом.

Не нужно много работать, чтобы помочь другим и тем самым себе. Профессор Уортонской школы бизнеса Адам Грант провел исследование, показавшее, что всего два часа в неделю имеют огромное значение.

Два часа в неделю. Это еженедельно смотреть на один фильм Netflix меньше. И, поскольку большинство фильмов в последнее время были мусором, это гораздо более правильный выбор с точки зрения того, чтобы сделать себя счастливыми.

Умение отдавать делает мир лучше прямо сейчас. Но мы также можем жить лучше и чувствовать себя лучше, имея дело с событиями прошлого. (Нет, путешествовать во времени для этого не нужно.)

Прощение

Нет награды за то, что вы долго держите в себе обиду, но некоторые ведут себя так, будто она есть. И это грустно, потому что прощение весьма удивительно.

Из книги «Почему хорошие вещи случаются с хорошими людьми»:

Люди, с высокими показателями по такому свойству личности, как способность прощать, с меньшей вероятностью подвержены депрессии, тревоге, враждебности, нарциссизму или эксплуатации, а также с меньшей вероятностью становятся зависимыми от наркотиков и никотина… В исследованиях, поощрявших людей прощать, у участников отмечался рост самооценки и надежд на лучшее. Несколько исследований показали, что эти полезные эффекты могут длиться до года…

Большинству людей нравится идея выражать благодарность. Волонтерство и помощь другим может казаться большой работой, но мало кто оспаривает, что это тоже хорошая идея. Однако прощение часто становится камнем преткновения.

Тот человек – придурок. Он этого не заслуживает. Ни за что, Эрик.

Я принимаю это. Но во многом такое сопротивление есть следствие непонимания того, что означает прощение. И эксперты сходятся во мнении: вы не должны оправдывать чье-то плохое поведение. Вам не нужно снова доверять этим людям или иметь к ним какое-либо отношение. Прощение – это больше о том, чтобы отпустить свою боль и гнев. Вы не должны давать кому-то шанса снова сделать вам больно, но вы можете не позволить этому и дальше мучить вас.

Поговорить с человеком – это прекрасно, но не обязательно. На самом деле, исследования показывают: безоговорочное прощение помогает вам даже больше, чем если бы перед вами действительно извинились.

Если вам так легче, вы можете простить, просто сев и написав об этом.

Из книги «Почему хорошие вещи случаются с хорошими людьми»:

Подумайте о случае, который причинил вам боль. Запишите определение прощения, которое позволит вам чувствовать себя комфортно – будь то примирение, молчаливое переосмысление, попытка увидеть сложность и человечность обидчика, просьба извиниться или возместить ущерб, переосмысление других позитивных событий как более важных или отпускание и поиск внутреннего покоя.

Вы бы не хотели, чтобы ваши худшие моменты определяли вас. Постарайтесь проявить сострадание и подумать о том, что человек может быть в чем-то достоин прощения. И подумайте, насколько лучше станет ваша жизнь, если вы отпустите это.

Отбросьте мстительные фантазии о чемодане с телом у себя в подвале. Коллекционировать эпизоды гнева, как статуэтки Хаммеля, – это не способ прожить жизнь. Хотя гнев на короткое время может заставить вас чувствовать себя сильным, на самом деле он отдает контроль над вашей жизнью в чужие руки. Гнев – это не самопомощь, это беспомощность. Вы жертва. В итоге он делает вас бессильным. Прощение – вот что дает вам контроль над собственной жизнью и возвращает вам силу.

Из книги «Почему хорошие вещи случаются с хорошими людьми»:

Сопереживание и мужество, необходимые для прощения, усиливают наше чувство благополучия и контроля, согласно исследованию, проведенному Шарлоттой Витливт среди 71 студента… «Полные непримиримости образы постоянно вызывают больше негативных, будоражащих мыслей и физиологических стрессовых реакций. Размышления о негативных ситуациях связаны с депрессией, тревожными расстройствами и гневом. Они поддерживают желание отомстить и воссоздают физиологический стресс от первоначального вреда. Это также усугубляет роль жертвы, которая связана с пассивностью и неудачами. Мысли о прощении успокаивают разум и тело».

О, и пока вы здесь, простите еще кое-кого – себя. У всех нас есть чулан с эмоциями, полный хлама, из-за которого мы корим себя. Зачастую никто не судит нас так строго, как мы себя сами. Позвольте себе роскошь совершать ошибки, как и все остальные.

Да, это было серьезно. А теперь давайте обсудим то, что намного несерьезнее. И намного веселее…

Смех

Я посмотрел ваш анализ крови и боюсь, у вас возможен серьезный дефицит иронии.

В большом магазине благодеяний и человеческой доброты юмор не занимает столько места, сколько более «глубокие» идеи, такие как способность к творчеству и прощение. И это позор. Потому что у смеха есть большие преимущества.

Как говорит психолог Стив Уилсон: «Вы никогда не умрете, смеясь, но можете умереть, будучи смертельно серьезными».

Из книги профессора психологии Ричарда Уайзмана «Квиркология: как мы открываем большие истины в мелочах»:

Недавнее исследование подтвердило связь между смехом, преодолением стресса, психологическим и физическим благополучием. Согласно этой работе, люди, которые спонтанно используют юмор, чтобы справиться со стрессом, имеют особенно здоровую иммунную систему, на 40 процентов реже страдают от сердечного приступа или инсульта, испытывают меньше боли во время стоматологической операции и живут на 4,5 года дольше, чем большинство.

Но я не просто рекомендую вам смотреть больше комедий. Главное в том, чтобы смеяться вместе с другими. Юмор объединяет команды на работе, и когда пары вспоминают о совместном смехе, они счастливее, чем когда ностальгируют по другим позитивным событиям.

Самое главное, юмор лечит отношения. Джон Готтман – супер-пупер-гуру по вопросам брака. Я уже писал ранее о его «четырех всадниках» – вещах, убивающих брак. Очевидно, что, избегая их, пары поступали бы разумно. Но что более интересно, даже если они этого не делают, они всё равно могут быть счастливыми. Им просто нужно возместить ущерб, который был нанесен. И угадайте, что может сильно помочь им в этом? Да, юмор.

Из книги «Почему хорошие вещи случаются с хорошими людьми»:

Согласно Готтману, конфликты и разногласия в начале брака часто сохраняются на всем его протяжении, но важны не столько разные точки зрения, сколько овладение навыками использования положительных эмоций, таких как юмор и нежное поддразнивание, чтобы смягчить конфликт и сохранить нетронутой семейную магию.

Хорошие люди не всегда являются серьезными и несгибаемыми образцами этичного поведения. Боже, это, наверное, было бы очень скучно. Иногда хорошие люди – это просто любящие люди, которые заставляют вас смеяться до тех пор, пока вы не попроситесь в туалет.

Ладно, мы многое обсудили. Давайте подытожим: быть хорошим и помогать другим – лучший способ быть счастливым, даже если вы совершенно эгоистичны…

Сообщение Будьте хорошими: 4 лучших способа помочь себе появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

Вы скорее всего слышали об EQ — эмоциональном интеллекте, или об IQ — коэффициенте умственного интеллекта. Но вряд ли вы хорошо знакомы с RQ — реляционным интеллектом, или умением хорошо ориентироваться в отношениях.

RQ становится все более значимым, ведь люди из нашей жизни неизбежно влияют на её определенные сферы.

Как исследователь EQ, который занимался обучением тысяч людей, я обнаружил, что наш духовный, физический, финансовый, эмоциональный и профессиональный прогресс связан с тем, кого мы впускаем в свою жизнь.

Что такое реляционный интеллект?

RQ — это способность сначала определять, кто будет частью нашей жизни и какое место он в ней займет, а затем выстраивать отношения на основе этого соотношения. Это дает представление о том, сколько усилий и времени вы вкладываете в отношения с людьми.

Первый шаг — охарактеризовать свои взаимоотношения. Рассмотрим четыре категории:

1. Друзья

В дружеских отношениях не следует вести себя в так же, как на работе, где люди просто обмениваются навыками. Другими словами, если вы не вкладываете таланты или способности в работу, то никаких отношений не будет.

Но общение с друзьями — это не деловые отношения. Это единственное пространство, где мы можем быть самими собой. С друзьями мы говорим: «Я такой, какой есть, и мне не нужно пытаться быть кем-то другим».

Это не значит, что вы не растете и не развиваетесь. Просто в основе личных отношений лежит принятие.

2. Партнеры

Партнеров часто путают с друзьями. Но RQ человека — это то, что позволяет ему распознать разницу.

Вы относите кого-либо к категории партнеров, когда времени, интереса или желания развивать связь недостаточно для дружбы. Это отношения, в которые человек по каким-то причинам не хочет погружаться, оставляя их поверхностными.

Возможно, не хватает химии или общих интересов, или вас не устраивает что-то в характере, из-за чего вы не чувствуете себя в безопасности.

Даже если в целом вы считаете кого-то «хорошим человеком», помните, что любой, кто может причинить вам вред или пренебречь вами, в лучшем случае, считается партнером.

3. Подопечные

Такой тип отношений существует в первую очередь для того, чтобы один человек обеспечивал наставничество, руководство, обучение или коучинг для другого.

Ключевая особенность этой категории — односторонний обмен. Подопечные — это люди, в которых вы будете вкладывать, но ничего не получите взамен.

Это не значит, что они не хотят вносить вклад в вашу жизнь. Эти взаимоотношения существуют таким образом, что вы что-то отдаете, сами получив это от кого-то другого.

Тут иногда присутствует дух дружбы, несмотря на то, что человек на самом деле — не друг. Люди без RQ не знают об этом и рискуют совершить ошибку, относясь к подопечному как к другу. И если это происходит, у нас появляются неправильные ожидания или мы раскрываем что-то конфиденциальное.

4. Консультанты

Консультанты служат наставниками и дают советы в определенных областях жизни, обычно в течение ограниченного периода времени. Это или деловые советники в профессиональной сфере или духовные, которые дают понимание, мудрость и ориентиры.

Консультанты защищают от ненужного воздействия таких факторов, как боль и ошибки. Но они также и катализаторы — они делают возможными какие-то события, которые не произошли бы без них. Они помогают быстрее продвигаться вперед.

Не каждый человек считается консультантом только потому, что дал вам совет. Возможно, это друг или коллега, которому есть что предложить в контексте одной или нескольких бесед.

Как использовать RQ для улучшения жизни

Когда категории отношений четко определены, следующий шаг — распределить всех людей вашей жизни в разные категории и понять, следует ли им там находиться.

Без этого преднамеренного действия мы будем жить в постоянном состоянии неопределенности и разочарования в отношениях. Размышление — важный аспект RQ, включающий в себя постановку правильных вопросов для внесения ясности.

Вот несколько примеров для начала:

1. На каком этапе жизни я нахожусь? Подумайте о том, где вы — эмоционально, духовно, профессионально и так далее. Если вы не в состоянии найти себя, то, как следствие, вам будет трудно определить, куда вы хотите направить отношения.
2. В чем я нуждаюсь? В моей жизни бывают моменты, когда мне нужны люди, которые просто умеют отвлекать. Это не основная их ценность, но это те отношения, которые позволяют отключиться от всепоглощающей работы.
   В этом случае я говорю: «Мне нужны люди, способные вытащить меня из паутины работы». И затем принимаю решения о том, как выстраивать отношения.
3. Что у меня есть? Почему вы не получаете необходимое от отношений? Возможно ли, что некоторые люди попали в неправильные категории?
4. Что мне нужно сделать? Нужно ли кого-то переместить в другую группу? Вы можете как продолжить отношения человеком, так и разорвать ним связи.

Самые успешные люди — «умные»

Цель развития реляционного интеллекта не в том, чтобы вытягивать максимум из других людей или манипулировать ими. Она заключается в том, чтобы быть прекрасным другом и иметь замечательных друзей.

Нужно давать окружающим все возможное — и делать это в контексте взаимности. Одно из величайших достижений в жизни — создание среды, в которой мы получаем и отдаем.

Сообщение IQ… EQ…RQ! Какой тип интеллекта нужен для прочных связей с людьми появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

Многие считают твердость характера и стойкость синонимами. Несгибаемый внутренний стержень, способность преодолеть трудности, способность не сломиться под ударами судьбы, выстоять, улыбаться и терпеть.

Есть искушение поверить, что пандемия проявила общий для всех недостаток твердости, проявляющийся, например, в том, что фондовые рынки все время штормит, а уровень тревоги у людей зашкаливает. Но реакция на штамм «омикрон» прямо противоположна: рынок акций быстро стабилизировался, на Бродвее идут шоу (по крайней мере пока), а плексигласовые забрала наших шлемов все еще довольно простенькие. За последние 22 месяца мы научились переваривать судьбоносные известия с относительным достоинством. Многие и не подозревали в себе такую способность.

Эксперты, изучающие жизнестойкость, ничуть не удивлены. Возможно, мы не столь непоколебимы, как, скажем, агент 007, но это только потому, что такой тип жизнестойкости «прекрасно смотрится на экране», но не имеет ничего общего с тем, как на самом деле происходит преодоление трудностей в реальной жизни, как считает Майкл Ангер, глава Центра Научных Исследований жизнестойкости Университета Дэлхаузи в Галифаксе, в Канаде.

На самом деле пандемия раскрыла некоторые важные факты о том, как работает жизнестойкость.

Устойчивость — это процесс

Становится ясным, что стойкость — это не какое-то отдельное качество характера, а процесс. «Люди любят болтовню об этих пяти волшебных качествах стойких людей и тому подобную чушь, — говорит Джордж Бонанно, заведующий лаборатории потерь, травм и эмоций в педагогическом колледже Колумбийского университета. — Но это неправда. Статистически это не выдерживает никакой критики».

Исследователи давно пытались определить черты характера человека, наделяющие его жизнестойкостью, но в итоге это только показало, что невозможно предсказать, кто действительно справится с последствиями травмирующего события, рассказывает Бонанно в своей новой книге «Конец травмы: как новая наука о жизнестойкости меняет наше представление о ПТСР». «Так много разных вещей, что вступают в игру, если речь идет о стойкости, — говорит Бонанно, — И для каждого это совершенно разные факторы, и они отличаются в зависимости от ситуации».

По словам ученого, жизнестойкость — это способность полноценно жить без длительных психологических трудностей после неблагоприятного события, и чтобы ее развить, люди должны быть гибкими. Опять же, это не врожденная, пассивная черта характера, это наше поведение. В отличие от резины или другого податливого материала, пишет он, «людей не просто можно согнуть. Мы можем сгибаться сами».

Другими словами, людям «приходится каждый раз разбираться: что вообще сейчас происходит и что с этим делать? И нам приходится всем этим заниматься и спустя какое-то время, потому что большинство действительно серьезных вещей, с которыми мы сталкиваемся, не ограничиваются одним часом», — говорит исследователь. Если например, вы попали в автомобильную аварию, последствия этого продолжатся после выписки из больницы. Это может изменить вашу работу, финансы или физические возможности.

Опыт формирует компетенцию

С приходом пандемии у нас было два размытых года, чтобы разобраться в самых эффективных механизмах выживания и приспособления — будь то соблюдение вечернего распорядка, отказ от просмотра новостей или регулярные прогулки с друзьями по графику. Мы так же поняли, что вещи, поддерживающие моральный дух, со временем меняются. Один из примеров от профессора Бонанно: в начале пандемии мы хотели держаться поближе к членам семьи, но со временем эта тенденция уступила место потребности в уединении и часам, проведенным в одиночестве для восстановления сил.

Сам по себе опыт пандемии создает положительную обратную связь, считает профессор Ангер: «Сейчас люди говорят об омикроне так: «Знаете, да мы переживем. Это же не зомби-апокалипсис»». Мировые лидеры и органы здравоохранения в целом рассматривают этот вариант как препятствие, а не как катастрофу.

Эксперты по устойчивости называют такой процесс приобретением «опыта и способностей справляться с будущими стрессовыми ситуациями», точно так же как неудачный экзамен в средней школе учит заплаканного ребенка лучше готовиться к дальнейшим экзаменам в старшей школе или колледже.

По мере развития стойкости, мы учимся сосредотачиваться на том, что действительно находится под контролем. Это может означать вакцинацию и ношение маски. А некоторые люди идут еще дальше, заставляя себя сохранять активность, высыпаться, ценить радостные моменты, — все это, опять же, может сработать для определенных людей в конкретный момент, но само по себе не гарантирует жизнестойкости. (Даже если вы выработаете такие положительные привычки, как, например, ежедневная медитация, это может в конечном счете помешать вашей стойкости, если, например, это входит в противоречие с другой уже работающей стратегией.)

И хотя это правда, что иногда у нас случаются временные срывы, мы чувствуем сильное раздражение, заедаем стресс или забрасываем работу по дому, это все не означает, что мы слабые или хрупкие, как может показаться со стороны. По словам профессора Ангера, устойчивость — это не когда мы вообще не переживаем. Мы вполне можем быть стойкими и при этом испытывать болезненные, глубоко дискомфортные чувства.

Жизнестойкостью обладает большинство людей

Еще один обнадеживающий факт о стойкости: это довольно распространенная штука.

Бонанно почти 30 лет исследовал поведение людей, которые пережили страшные события, такие как война, террористические атаки, природные катастрофы, потерю супругов, аварии. Он обнаружил, что большинство людей приходят в себя и способны хорошо жить даже после самых ужасных вещей.

Конечно, примерно у трети людей, после пережитого травмирующего опыта, проявляются признаки затянувшейся психологической травмы. Продолжительность и тяжесть пережитой травмы, количество ресурсов, которыми человек располагает, или его готовность экспериментировать в поисках подходящей для него стратегии преодоления — все это может повлиять на то, насколько жизнестойким может быть человек. Но десятки исследований, основанных на реальных событиях, показали, что в течение нескольких месяцев после разрушительного события две трети или более людей, переживших травму, отмечали низкий уровень проявления специфических симптомов, таких как проблемы со сном, проблемы с памятью или повышенную тревожность, которые в последствии сошли на нет. Еще меньшая часть людей отмечали высокий уровень симптомов дистресса, которые постепенно прошли в течение пары лет.

Роль сообщества, компании, правительства

Научные данные так же показывают, что стойкость зависит не только от участия самого человека в процессе выздоровления, но и от поддержки семьи, людей из круга общения и других «внешних факторов — хорошего правительства, хорошей научной базы, хорошего управления, веры в то, что общественные институты будут действовать наилучшим образом и в наших интересах, — сообщает Ангер, — все эти вещи могут показаться скучными и банальными, но в совокупности они действительно много значат для спокойствия людей и создают основу психического благополучия».

Пандемия вновь и вновь показывает, что общественные институты могут быть удивительной силой, поддерживающей прогресс, если, конечно, вам посчастливилось жить в нужной части мира, под руководством правильных лидеров.

Сообщение Всеобщая жизнестойкость: пандемия показала людям их скрытую силу появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

В декабре 2016 года я оказалась в 1350 милях от дома, одна в новом городе, куда приехала ради работы. Я снимала большую квартиру с двумя спальнями, бесконечная пустота которой напоминала, как сильно я скучаю по маме, лучшей подруге и парню. Выключив лампы в гулких пустых комнатах, я ложилась в постель и доставала свой письменный набор: рулон рыжей бумаги для хендмейда, конверты, марки и клей. Будучи новенькой в городе с чуждым мне языком и людьми, я начала писать письма.

Сначала я писала резкие, строгие абзацы или безответные письма, сгорая от чувства одиночества и желания стать ближе. Написав, я с облегчением отправляла письма в ящик стола. И не хотела, чтобы к этим моим эмоциям — гневу, грусти, возбуждению и опьянению — был причастен кто-то еще. Эти неотправленные письма отражали мое состояние.

На протяжении многих лет это был мой личный невроз. Он помогал мне мгновенно отключиться от мира и лучше спать. Хотя иногда, переезжая в другой дом или город, я выбрасывала часть писем, чтобы их никто не нашел. Тем не менее, я продолжаю писать их, наслаждаясь интимностью, которая рождена потребностью выразить себя, но не всегда быть услышанной.

Мы живем в эпоху неотправленных электронных писем, когда черновики зависают в исходящих, и процесс письма (без нажатия кнопки «Отправить») дает мне — и многим другим — подобие спокойствия. Я могу излить свою душу незаметно, а затем обернуться более спокойной версией себя. Написание неотправленных писем придает мужества или работает как безмолвная молитва. Это своего рода репетиция перед тем, как вступить в конфронтацию или открыто выразить любовь. Сохраняя эти письма при себе, я подвожу черту, не привлекая пристального внимания к своим обнаженным эмоциям.

Эта коллекция неотправленных писем и открыток, копившаяся более десяти лет, доставляет и чувственное, и непосредственное удовольствие. Но я иногда задаюсь вопросом, что было бы, если бы я отправила эти записки, разглагольствования и признания. Перечитывая их, я вспоминаю строчку из сборника «Жизнь на бумаге: письма Айрис Мердок 1934–1995» (2015): «Письма должны быть похожи на разговор. Говорите первое, что приходит в голову».

Все эти годы я не осознавала, что делаю то, что уже встречалось не раз. История и литература полны писем, которые не были отправлены (намеренно или по ошибке), которые никогда не были написаны, были написаны, но были отправлены по ложному адресу, перехвачены или иным образом не добрались до адресата. Какие-то из этих писем изменили ход жизни, так как не были отправлены, а какие-то остались в ящике оправданно. В антологии «Читая себя и других» (1975) Филип Рот назвал неотправленное письмо «процветающим сублитературным жанром с долгой и волнующей историей».

Для Джанет Малкольм письма были «окаменелостями чувств», выступающими хранилищами когда-то испытанных ощущений и указующим перстом на пульс момента особых эмоций. В процессе исследования жизни Сильвии Плат Малкольм написала (и потом решила не отправлять) письмо другому биографу: она поняла, что ее мыслям просто нужно найти место в мире, а ответ вовсе не нужен. В получившейся биографии Плат Малкольм проницательно комментирует неотправленные письма матери Плат Аурелии, Теду Хьюзу, «в которых она позволила себе сказать то, что считала непозволительным сказать вслух». По словам Малкольм, «жанр неотправленных писем достоин изучения… Мы все внесли в него свой вклад…»

В современной литературе изобилие эпистолярных романов. Экспериментальный коллаж Криса Крауса «Я люблю Дика» (1997) представляет собой смесь дневниковых записей, писем и вымышленных элементов, колеблющихся между соблазнением и преследованием. Краус хочет выяснить, кто имеет право говорить, а кто — отвечать. А книга Стивена Чбоски «Хорошо быть тихоней» (1999) посвящена тому, что нельзя выразить: ее повествование о взрослении обрамлено письмами замкнутого Чарли к вымышленному «дорогому другу». В этих письмах он рассказывает о личной травме после бессмысленного самоубийства школьного друга.

Современные авторы свежо и захватывающе экспериментируют с формой. «Письма к моим странным сестрам» (2021) Джоанны Лимбург — мощное посвящение сестринству. В «Письмах к Камондо» (2021) Эдмунда де Ваала 58 интимных посланий покойному еврейскому коллекционеру произведений искусства, которые служат средством для глубоких размышлений, комментариев и рассказов о природе коллекционирования, превратностях памяти и еврейском опыте во Франции.

Нигерийский писатель Эммануэль Идума создал книгу в виде черновиков электронных писем, неотправленных посланий и стихов. В «Позе незнакомца» (2018) Идума описывает смерть людей в письмах к умершим или их близким. Из-за неотправленных писем невозможно полностью понять, какая же тема в книге возникает снова и снова. Здесь неотправленное письмо в равной степени служит и мемуаром, и литературным приемом.

Исследуя метаморфозы человеческой природы, британский психоаналитик Дариан Лидер обратился к неотправленному письму в книге «Почему женщины пишут больше писем, чем публикуют?» (1997). Он спрашивает: «[Если] письмо написано, но не отправлено, на кого или что оно на самом деле нацелено?» Исследуя цель таких писем, Лидер дает представление о построении идентичности и отношении к любви среди мужчин и женщин. По его мнению, различия между мужчинами и женщинами и, в частности, мужской и женской сексуальностью, основаны на неопределенности. Так же и с неотправленным письмом, в котором выражается «принципиальное одиночество каждого пола» и которое не отправляется «по той простой причине, что оно вечно остается незаконченным». Лидер рискнул сказать, что «письмо не завершено, потому что человек, написавший его, не завершен». Люди постоянно развиваются, они вечно незакончены: но, отправляя письмо, мужчина стремится скрыть это, в то время как неотправленное письмо женщины «подчеркивает [ее] незавершенную натуру». «Письмо, — говорит Лидер, — может быть письмом, а может быть чем-то другим. Если это что-то иное, его не нужно публиковать».

Общая черта между неотправленными письмами — литературными, политическими или личными — заключается в том, что они написаны в порыве самокопания и в широком смысле могут относиться к одной из двух категорий: хроники и исповеди, обе интуитивно не приемлющие современные формы коммуникация. Сегодня, во времена мгновенного, пылкого и глубоко удовлетворяющего общения в социальных сетях, быстрых электронных писем и резких острот, облеченных в форму аргументов, написание писем самому себе требует огромного терпения и острого внимания. Речь идет о том, чтобы вернуть себе сосредоточенность в мире, который сильно отвлекает, и признать, что просветление требует долгих часов тщательной рефлексии и самоанализа. То, что я пишу письма (отправленные или нет) от руки, помогает несколько снизить накал чувств, но все же мое личное письмо по-прежнему пронизано болью или переполнено страстью. Иногда важно даже не содержание, а, как говорит Лидер, сам процесс написания.

За последние два года я написала много таких писем, нацарапала второпях, то с любовью, то со слезами гнева. Но я не отправила ни одного из них. Я знаю, что спустя годы, пересматривая их, я увижу наброски своего предыдущего «я». Эмили Дикинсон в своих неотправленных любовных письмах к неназванному возлюбленному, посмертно опубликованных как «Письма к Мастеру», написала так: «О нас никогда нельзя сказать «все кончено». И, несомненно, ничего не кончено во всех наших неотправленных письмах».

Сообщение Вечно незавершенные: почему мы пишем неотравленные письма появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

В 1938 году Коко Шанель писала: «В двадцать лет у вас лицо, которое подарила вам природа, в тридцать — то, которое вылепила вам жизнь; а в пятьдесят у вас лицо, которого вы заслуживаете». Идея в том, что на лицах остается отпечаток нашей жизни, открывающий нечто важное: все морщины и черты нашего лица — это карта души.

Осознанно или нет, мы все оцениваем людей по лицам. Вы формируете первое мнение о человеке в течение нескольких секунд общения (возможно, даже быстрее), а согласно исследованиям, 69% опрошенных формируют свое первое впечатление о человеке еще до того, как он заговорит. Наши лица — и то, как мы их оцениваем — имеют значение как для межличностных отношений, так и для формирования взаимного доверия и сотрудничества в обществе.

Именно поэтому вызывает беспокойство новое исследование, которое показало, что люди склонны оценивать лица, созданные Искусственным Интеллектом, как более заслуживающие доверия, чем реальные лица людей. Но чтобы понять, почему так происходит, и как технология создания лиц может навредить нам в будущем, стоит разобраться, почему некоторые лица вызывают у нас доверие.

Лицо, которому доверяют

Итак, что конкретно мы оцениваем, когда видим лицо? За те доли секунды, что мы обрабатываем информацию, какие черты или особенности подмечает наш мозг и определяет их как заслуживающие доверия или нет?

В одной работе 2013 года говорится, что мужчина воспринимается как заслуживающий доверия, если у него «крупный рот, широкий подбородок, крупный нос, выступающие брови, расположенные близко друг к другу». В то же время, женщина, которая вызывает больше доверия, должна обладать «выступающим подбородком, уголками губ, направленными вверх, близко посаженными глазами». Люди с карими глазами часто считаются более надежными, необязательно из-за цвета, а скорее из-за черт, которые ассоциируются с карими глазами.

Вполне предсказуемо, что и здесь играют роль бессознательные предубеждения. Мы с гораздо большей вероятностью назовем заслуживающими доверия людей, которые выглядят или ведут себя так же, как знакомые нам личности. Мы тепло относимся к тем, кто ведет себя, как мы. Как показало одно исследование 2011 года, хотя этническая принадлежность и фигурирует в этом анализе, причина скорее связана с тем, что мы доверяем тем, кто «имеет общий с нами опыт» — другими словами, если наша социальная группа широко многонациональна, этническая принадлежность практически не будет играть роли в качестве признака благонадежности.

Неестественно хорошо

Интерес к вопросу, что делает лицо«заслуживающим доверия», теперь имеет вполне реальные последствия. Мы живем в эпоху лиц, сгенерированных ИИ. Некоторые из них совершенно безвредны, скажем, в компьютерных играх или на аватарах в соцсетях. В то же время, другие могут быть довольно гнусными, например, цифровое наложение лиц для мести в сети или для разных видов мошенничества. Возможность создать убедительное фальшивое лицо связана с большими деньгами.

А где деньги, там быстрое развитие. Согласно новым исследованиям, опубликованным в ведущем научном журнале Proceedings of the National Academy of Sciences (PNAS), сейчас мы находимся на той стадии, когда «искусственно сгенерированные лица не просто очень фотореалистичны, они практически неотличимы от реальных». Авторы исследования Найтингейл и Фарид обнаружили, что сейчас мы живем в мире, где трудно достоверно отличить реальные лица от сгенерированных ИИ, а это значит, что мы теряем основания доверять достоверности видео- и фотоснимков или документации. Это мир, в котором временные метки, записи о редактировании и тонкие цифровые проверки должны будут выполнять работу, на которую наши дремучие, одураченные чувства больше не способны.

Правление роботов

Другим интересным наблюдением в исследовании Ланкастерского университета стало то, что мы не только не можем отличить подделку от настоящего лица, но и больше доверяем лицам, созданным ИИ. Команда ученых отмечает: «искусственно созданные лица оказались по другую сторону долины сверхъестественного». Эти лица больше не выглядят странными или жутковатыми, они более приятные, чем мы наблюдаем в кофейне или на школьной линейке. Пока не вполне понятно, почему именно. Исследователи Ланкастерского университета ссылаются на научную работу, которая предполагает: «это может происходить из-за того, что синтезированные лица кажутся, как правило, более похожими на обычные, что вызывает больше доверия у наблюдателя».

Независимо от причины ясно лишь то, что исследование Найтингейла и Фарида представляет собой еще одну часть того, что становится определенной закономерностью: цифровой мир больше не является каким-то четко очерченным «отдельным пространством». Скорее наоборот, границы между реальностью и фальшивкой становятся зыбкими и размытыми. Альтернативные реальности во всех их обличиях все больше вторгаются в нашу жизнь.

Сообщение Искусственная симпатия: синтезированные лица вызывают больше доверия, чем живые появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

Однажды я написал пост о том, почему многозадачность на самом деле хороша, и как все остальные, кто ее критикует, ошибаются. Этот пост как-то не зашел, вероятно, потому что все остальные были правы, а я нет. Упс.

Несмотря на то, что я ошибался, моя ошибка скорее была в описании идеи, но не в фундаментальном принципе. С тех пор я нашел новую аналогию тому, что пытался сказать давным-давно.

Классическая многозадачность – то есть постоянное переключение между задачами – неэффективна и даже вредна. Вы просто не можете сосредоточиться более чем на одном деле в один момент, и теряете время каждый раз, когда переключаетесь.

Но управление несколькими проектами – это другое. Вот о чем этот пост – работа сразу над несколькими проектами, но не в одно и то же время, а поочередно.

«Кьеркегор назвал это севооборотом»

Аналогия, которая мне понравилась, взята у Тима Харфорда, автора многих книг и подкастов и очень занятого парня. В интервью Тайлеру Коуэну, еще одному занятому парню, которого я уважаю и у которого постоянно учусь, Тим описал свой подход:

«У меня много проектов в работе, и я переключаюсь между ними. Кьеркегор назвал это севооборотом. Вы работаете над чем-то, откладываете это в сторону, а потом занимаетесь чем-то еще. Я рассказывал об этом на TED и назвал это замедленной многозадачностью. Думаю, поразительно, как много очень успешных людей практикуют ее, имея несколько проектов в работе. Она дает облегчение. Когда вы застряли на чем-то, вы просто делаете что-то другое и не переживаете об этом, потому что у вас есть еще что-то продуктивное, чем нужно заняться».

Итак, у вас есть два варианта обозначить эту модель работы, оба из них кажутся вполне подходящими – севооборот и замедленная многозадачность.

С этой практикой могут быть связаны некоторые расходы, но они компенсируются с избытком: разные проекты требуют разной энергии, и вы можете по-настоящему «перезаряжаться», переключаясь между ними.

Обратите внимание, что работать таким образом не только возможно, но даже и лучше, по крайней мере, для некоторых из нас. Повторю слова Тима: «Когда вы застряли на чем-то, вы просто делаете что-то другое и не переживаете об этом, потому что у вас есть еще что-то продуктивное, чем нужно заняться».

Например, вот что делаю я:

• Я записываю эпизоды для Side Hustle School два дня в неделю. Подкаст выходит каждый день, но, сконцентрировав работу на двух днях в неделю, я сделал свободным пространство в голове в другие дни. Недавно мы пересекли отметку в 1900 эпизодов! 2000 на горизонте.

• Я стараюсь писать по 1000 слов каждый день. Давным-давно я неукоснительно придерживался этой привычки, но потом она отошла на второй план, когда я занялся другими делами. Во время пандемии я снова к ней вернулся.

• Обычно в один период я пишу только одну книгу, но часто в общих чертах планирую или обдумываю другие книги. Время от времени я пересматриваю записи и оцениваю их. Например, писать книгу «Денежное дерево» было невероятно интересно. Мне нравилось исследовать новый формат и жанр, и это ощущение сильно отличалось от других моих книг.

Это несколько констант. Я стараюсь держать их под контролем – в конце концов, количество времени в сутках ограничено, – но, кроме того, работаю и над другими проектами. В последнее время я увлекся DeFi и новыми формами денег, особенно видеоигрой на блокчейне, которая одновременно интересна и прибыльна.

Я также готовлюсь этим летом, после двухлетней паузы из-за пандемии, провести большое мероприятие для друзей и читателей. Эти и другие проекты требуют времени, которое я стараюсь планировать, а затем чередую их.

Просто будьте осторожны!

Севооборот – или как вы его назовете – это круто. Но вы должны быть осторожны, чтобы не оказаться в режиме классической многозадачности. Для защиты от вредных привычек помогут две вещи:

1. Имейте план

Каждый день я провожу несколько минут в своем приложении для заметок, чтобы написать «Ежедневный план», звучащий сложнее, чем он есть на самом деле. Это занимает максимум пять минут, часто меньше. Я что-то отмечаю в своем расписании, решая, что сделаю в этот день для физической формы, и определяю три самые важные задачи. (Их должно быть не более трех – это ключевой момент).

2. Сохраняйте концентрацию в определенные промежутки времени

Вот где пригодится метод Pomodoro или любая его вариация.

Если не знаете, то Pomodoro – это когда вы работаете 25 минут (или столько, сколько выберете сами, но обычно не дольше часа) перед тем, как сделать короткий перерыв. Затем приступаете к следующему сеансу работы над тем же проектом или над другим.

Ежедневно я делаю несколько таких сеансов. В своей практике я использую Timeular – реальный куб, стоящий у меня на столе. У него есть разные стороны (потому что это куб), и на каждой стороне обозначен проект. Когда я переворачиваю его, то работаю только над этим проектом, пока моя «смена» не закончится.

Вы можете без труда придумать свою собственную версию этой практики, используя таймеры Google, часы на вашем телефоне или что-то подобное. Смысл в том, чтобы определенное время работать только над чем-то одним, а потом двигаться дальше.

Это не многозадачность, но и не «всё время делать одно и то же».

Поработайте над чем-нибудь, отложите это в сторону и займитесь чем-нибудь другим. Имея порядок и план, вы можете добиться всего. Или, по крайней мере, многого.

Что вы выберете сегодня?

Сообщение Севооборот идей: между многозадачностью и концентрацией появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

Некоторые эксперты советуют браться только за те проекты, которые входят в круг нашей компетенции, в то время как другие рекомендуют выходить из зоны комфорта. Кто прав?

Модель круга компетенции утверждает, что у каждого человека есть своя область понимания. Однако, круг объективной компетентности может быть окружен большим кругом субъективной, часто завышенной веры в свои способности. Ваш круг компетенции представляет собой то, что вы действительно знаете, а не то, что вам только кажется возможным.

Определите свою область

Круг компетенции — это ментальная модель, которая помогает снизить риск неудачи, связанный с чрезмерной самоуверенностью, благодаря реалистичному взгляду на свои сильные стороны. Впервые этот термин был введен Уорреном Баффетом, одним из самых успешных финансовых инвесторов в мире. Баффет советовал: «Знайте свой круг компетенции и придерживайтесь его. Размер этого круга не так важен, а вот знание его границ — жизненно необходимо».

Вместе со своим деловым партнером Чарли Мангером Уоррен Баффет добился успеха, инвестируя только в те отрасли, в которых он разбирался досконально. Таким образом, Баффет избегал излишней самоуверенности в знаниях и способностях, полагаясь на объективную компетентность.

Очертив для себя область компетенции, он снизил риск, связанный с принятием неверных инвестиционных решений в тех секторах, где у него недоставало опыта. Впоследствии Баффетт объяснял свой ошеломляющий финансовый успех следованием этой ментальной модели.

Чтобы определить круг своей компетенции, вы должны понять, где находится ваша истинная область знаний, не позволяя субъективным убеждениям создавать излишнюю самоуверенность. Для этого необходимо честно взглянуть на свой прошлый опыт, подготовку, квалификацию и личное знакомство с предметом.

Такой самоанализ позволит вам выявить те области, в которых вы обладаете глубокими, хорошо отработанными знаниями и навыками, и поможет отделить их от тех областей, где вы имеете только общее, поверхностное представление.

Выход за пределы компетенции

Баффет и Мангер считают, что оставаться в круге своей компетенции — главная составляющая успеха. По их словам, понимать свои сильные стороны и избегать незнакомых областей — это эффективный способ снижения риска. Если задача выходит за рамки вашей компетенции, вы можете минимизировать риск неудачи, просто отказавшись от нее.

Придерживаясь того, что вы знаете наверняка, вы можете получить преимущество перед конкурентами и избежать ошибок. Главные инвестиционные аналитики Расмин Энг и Виктор Чхэн пишут: «Оставаясь в круге своей компетенции, человек получает ряд преимуществ, таких как несправедливое информационное преимущество, сужение возможных вариантов и снижение процента неверных решений».

Однако бывают случаи, когда выход за пределы круга компетенции может быть хорошей идеей. Хотя это может быть связано с риском, новые открытия могут быть полезны, если использовать экспериментальные и инновационные подходы. Или, как говорят некоторые, нельзя приготовить омлет, не разбив несколько яиц.

В 2015 году профессор Ихлак Сидху из Центра предпринимательства и технологий Калифорнийского университета в Беркли и Пэрис де л’Этра, профессор предпринимательства в Школе бизнеса IE, исследовали влияние пребывания в зоне комфорта на предпринимателей. Они предположили, что люди, которые остаются в своей зоне комфорта, не чувствуют тревоги из-за риска, и их прогресс остается стабильным.

Однако, исследователи отмечают, что стабильный подход в бизнесе при минимальных рисках не дает больших преимуществ. Они объясняют: «Потенциал предпринимателя гораздо больше связан с высокой толерантностью к неопределенности, чем с областью их компетенции».

Другими словами, если ваша цель — избежать риска, вам следует придерживаться своего круга компетенции; однако, если ваша цель — инновации, вам лучше выйти за пределы своей компетентности, чтобы предложить неочевидные решения.

Хотя некоторые весьма успешные бизнесмены считают, что успеха можно добиться только если никогда не выходить за пределы области своей компетенции, такой подход тормозит творческие способности и возможности исследовать новые идеи.

Как максимально использовать круг своей компетенции

Использовать преимущества своего круга компетенции — значит найти баланс между честным признанием своих возможностей и стратегическим стремлением к расширению знаний и горизонтов.

Принцип Парето гласит, что 80% результата достигается за счет 20% усилий. Стоит потратить 80% своего времени, работая внутри области своей компетенции, а 20% оставить на то, чтобы расширить границы и исследовать новые территории за пределами зоны комфорта. Вот несколько советов, которые помогут извлечь максимум из круга компетенции.

1.  Обеспечьте прогнозируемый прогресс. Определите область своей компетентности, чтобы удостовериться в прогрессе. Проводя 80% времени в своей области компетенции, вы, скорее всего, добьетесь стабильного прогресса, который принесет пользу вашей карьере и личной жизни. Время, потраченное на работу в пределах своей компетенции, сродни созданию страховочной сетки для себя.
2. Расширяйте свои границы. Оставшиеся 20% времени можно потратить на исследование новых, неизведанных областей, которые могут иметь более высокий потенциал риска. Приобретайте новые навыки, ставьте амбициозные цели, предлагайте свою помощь в незнакомом проекте. Время, потраченное на работу вне круга компетенции — это время, когда ваша производительность может возрастать в геометрической прогрессии.
3. Переоцените область компетенции. Если покидать зону комфорта хотя бы на одну пятую часть времени, появляется потенциал для обучения, роста и изменения поведения. Таким образом, ваша область может объективно расти, охватывая новые знания и опыт. Обязательно регулярно пересматривайте круг своей компетенции и включайте эти знания в процесс принятия решений. В результате вашего стремления к развитию некоторые профессиональные или личные решения могут стать менее рискованными.

Модель круга компетенции служит для того, чтобы показать по-настоящему сильные стороны и опыт человека, не позволяя при этом обмануть себя излишней самоуверенностью и увлечься рискованными решениями. Помните, что для достижения успеха ваш круг необязательно должен быть большим. Вам просто нужно знать его границы, чтобы с умом выбирать, когда придерживаться его, а когда перешагнуть.

Сообщение За пределами компетенции: как расширить зону комфорта появились сначала на Идеономика – Умные о главном.