Метка: Будущее

Пора признать, что пандемия и социальная изоляция — это наша реальность на какое-то время. И возможно, наша жизнь изменилась навсегда.

Это новая норма.

Вот что изменилось для многих из нас:

1. Чувство ограниченности. Мы не можем заниматься своими обычными делами. Это касается не только работы или учебы — мы также не можем сходить на стрижку, к стоматологу, в кафе, ресторан, бар, по магазинам и сделать многое другое. Из-за этого мы чувствуем себя очень ограниченными.
2. Повышенная неопределенность и беспокойство. Сейчас абсолютно ничего не известно — что будет с нашим здоровьем, со здоровьем близких людей, с шаткой экономикой и нашим личным финансовым положением. И это только начало. Вся эта неопределенность вызывает чувство стресса, страха и тревоги у большинства людей, и у всех по-разному.
3. Чувство изоляции, но также (возможно) единения. Для многих людей социальное дистанцирование создало чувство изоляции, с которым может быть очень трудно справиться. Но у многих также может возникнуть чувство единения — мы все вместе, никто не остался в стороне. Некоторые создают это чувство единения при помощи видеозвонков, онлайн-общения или участия в работе сообществ или групп помощи.
4. Желание сбежать. Сейчас слишком много всего происходит, и с этим сложно справиться. Хочется отключиться, сбежать, спрятаться. Мы избегаем трудных задач, отвлекаемся, отказываемся от здоровых привычек. Это все совершенно нормально!
5. Чувство разочарования. Старые привычки утеряны — мы не можем делать все то, что привыкли делать, и из-за этого чувствуем, что все перевернулось с ног на голову. Это очень выбивает из колеи, когда все идет не так, как обычно, и есть чувство, будто мы просто плывем по течению.
6. Раздражение по отношению к другим людям. Когда мы находимся в изоляции вместе с одними и теми же людьми день за днем, это может вызвать трения. Так всплывают все наши проблемы, все наши реакции и триггеры.
7. Желание, чтобы все скорее закончилось. Нетерпение! Мы просто хотим вернуться к нормальной жизни. Трудно принять то положение вещей, что есть сейчас.
8. Желание испытывать что-то значимое. В это время мы чувствуем себя совершенно потерянными. И в этом чувстве беспочвенности и нестабильности мы жаждем какого-то смысла. Чувства цели.

Возможно, вы не испытываете всего этого, потому что каждый человек по-своему переживает новую норму.

Но это нормально.

Так что вопрос заключается в следующем: сопротивляться ли этому или использовать как возможность?

Можно жаловаться на новую норму. Ненавидеть ее. Томиться в расстройстве по этому поводу. Это один вариант. Другой — использовать ее как возможность для роста.

Возможность, которую дает нам жизнь

Жизнь всегда открывает нам двери и преподносит подарки. Просто мы зачастую этого не осознаем.

Например, сегодня утром жизнь преподнесла вам удивительный дар в виде нового дня. Многие люди, которые вот-вот испустят последний вздох, многое бы отдали за такой чудесный подарок, а мы часто принимаем его как должное. Разбрасываемся им. Жалуемся.

Мы впустую тратим возможность, которую дала нам жизнь!

Итак, осознав это… каким образом можно использовать эту новую норму как возможность и дар?

Первая идея, которую я хотел бы предложить, заключается в том, что новая норма просто подчеркивает трудности, с которыми мы часто сталкивались прежде, но быстрее игнорировали.

Мы могли притворяться, что нас не отвлекают постоянно, что мы не очень ограничены, что у нас нет значительной неопределенности в жизни. Мы могли притворяться, что не жаждали общения и смысла, что нас не раздражали другие люди.

Мы очень хорошо умеем себя дурачить.

Но сейчас мы не можем притворяться (так сильно, как раньше). Мы столкнулись с этой реальностью, и мы можем либо сопротивляться и жаловаться… либо смотреть ей прямо в глаза и принимать ее.

Вторая идея заключается в том, что это возможности для роста — чтобы практиковаться, становиться более жизнестойкими.

Так, например, мы могли бы работать над каждым пунктом, которые я перечислил выше:

• Если вы чувствуете, что ограничены в чем-то, разрешите себе это чувство. Вероятно, вы испытывали его много раз и раньше, но не принимали близко к сердцу. Можете ли вы изменить это чувство, испытав его, чтобы увидеть открытость, свободу и дар в каждом моменте?
• Если вы чувствуете себя изолированно, можете ли вы использовать это, чтобы лучше понять себя, как если бы вы были монахом в монастыре? Можете ли вы позволить себе испытать чувство изоляции и проявить сочувствие к себе?
• Позвольте себе почувствовать жажду взаимосвязи и смысла. А затем подумайте, как вы можете создавать их для себя каждый день, без какой-либо уверенности в том, правильно ли вы это делаете.
• Если вас раздражают окружающие, можете ли вы подняться выше этого и увидеть, что вы оба одновременно испытываете страх и боль? А также гнев, раздражение, разочарование? Что вы оба прибегаете к старым (бесполезным) схемам? Можете ли вы вместо этого проявлять сострадание к ним (и к себе)?
• Если вы нетерпеливы и хотите, чтобы все закончилось… можете ли вы вместо этого практиковать терпение? Позволить себе испытывать эту боль и разочарование, смириться с ними? Это невероятно мощная практика, которая даст нам силы для всего, с чем мы столкнемся в будущем.

Можете ли вы практиковать это терпение во всем, что чувствуете: ошеломление, раздражение, разочарование, тревожность, неопределенность, страх? И проявлять к себе сочувствие при этом?

Итак, вот что мы практикуем, сталкиваясь с любыми сложностями:

• Готовность чувствовать то, что мы чувствуем
• Готовность взглянуть в лицо трудностям (терпение)
• Сострадание к себе и другим
• Способность создавать взаимосвязи и смысл

Каково это — использовать дар этой новой нормы, чтобы стать сильнее во время этого кризиса? Использовать эти преобразующие практики?

Этот текст — попытка продраться через массу ерунды по поводу пандемии. Вокруг полно обвинений, споров и попыток переложить вину. Поэтому я хочу попробовать развеять ваше чувство уверенности в чем угодно.

Никто не знает, что, черт возьми, происходит и что с этим делать

Прямо сейчас существует две большие, сложные системы. Первая — это вирус, распространяющийся по всему миру, и наши совместные усилия, чтобы его остановить. Вторая — это спад мировой экономики. Обе системы невероятно сложно измерить и понять, а тем более что-то предсказать. Обе настолько велики и неуправляемы, что нам очень сложно понять их во всей их полноте. И почти все, что мы думали о них до сих пор, было абсолютно неправильным.

Давайте начнем с первой системы: распространение вируса. Несмотря на месяцы исследований и испытаний мы все еще очень, очень мало о нем знаем. Например, мы знаем, что вирус очень заразен, но не знаем, насколько. Исследования показывают, что число R0 (сколько людей заражает каждый больной) колеблется между 6,6 и 1,4. Это все равно, что сказать: вирус заразит от 20% до 80% населения. Настолько широкий диапазон, что проще вытащить любую цифру из шляпы.

Как насчет того, сколько людей заражено? На прошлой неделе был опубликован ряд исследований, показывающих, что инфекция, вероятно, значительно недооценена и что тысячи (а, возможно, и миллионы) людей были инфицированы, но не имели симптомов. Это могло бы стать отличной новостью: значит, вирус гораздо менее смертоносен, чем мы думали. Недавнее исследование ученых из Стэнфорда показало, что реальная смертность может составлять от 0,12% до 0,2%, что немного выше, чем у обычного сезонного гриппа (уровень смертности которого составляет 0,1%). Проблема в том, что эти исследования основывались на неточных тестах, не опирались на случайные выборки и имели другие серьезные методологические ошибки.

Хорошо, а как насчет смертей? Недавнее расследование, проведенное New York Times, показало, что от COVID-19, возможно, умирает на 20-30% больше людей, чем сообщается (примечание: это исследование также подверглось сомнениям). Таким образом, с одной стороны может быть заражено гораздо больше людей, чем мы думаем, а с другой — возможно, и смертей гораздо больше, чем мы считаем.

Это значит… ну, я ни черта не знаю, что это значит. И никто другой не знает. Практически все модели, на которые опирались официальные власти, оказывались абсолютно неверными. Изоляция работает! А может быть и нет. Гидроксихлорохин — работающее лекарство. Потом оказалось, что нет. Ремдесивир должен был стать успешным лекарством. Потом выяснилось, что нет. Аппараты ИВЛ должны были спасать жизни. Потом оказалось, что, вероятно, нет. Больницы будут перегружены! Пока мы этого не видим. Курильщики все умрут! Подождите, нет, кажется, курильщики как раз выживают.

Несколько недель назад прогноз правительства США в 240 тысяч смертей казался настолько абсурдным, что они пересмотрели его и снизили до 60 тысяч. Теперь и он выглядит совершенно абсурдным, и, вероятно, это число придется пересмотреть в сторону увеличения. Конечно, вишенка на этом дерьмовом торте — президент США, говорящий, что ультрафиолетовые лучи проходят сквозь тело, как в «Звездном пути», и добавляющий, что возможно, нам нужно делать инъекции дезинфицирующими средствами.

Если и есть одна вещь, которую мы знаем наверняка об этой пандемии, так это то, что мы почти ничего не знаем об этой пандемии.

И это только первая система, с которой мы имеем дело. Вторая система — экономическая. Всего за пару недель индустрия путешествий, гостиничного бизнеса, развлечений, ресторанов, розничной торговли была практически уничтожена. Только в Соединенных Штатах 26 млн человек потеряли свои рабочие места чуть более чем за месяц. Уровень безработицы конкурирует с Великой депрессией (примечание: это число, вероятно, тоже занижено). Единодушное мнение заключается в том, что мы, безусловно, вступаем в рецессию, шепотом говоря слово на букву д… нет, не это слово… слово «депрессия». Международный валютный фонд заявил, что мы стоим на пороге глобальной депрессии, которая будет соперничать с 1930-ми годами по глубине и масштабам.

Именно по этой причине представители рабочего класса на Западе начали протестовать и бунтовать, требуя экономической помощи. Одни лидеры и эксперты заявляют, что «карантин еще хуже, чем сам вирус». Другие утверждают, что, поскольку вирус поражает в основном пожилых людей, то именно они должны оставаться дома, а остальная часть населения должна как можно скорее выработать иммунитет.

Но к этим аргументам много вопросов. Во-первых, мы даже не знаем, появится ли вообще коллективный иммунитет. Мы не знаем, как долго длится иммунитет к COVID-19. Люди, которые заражаются многими другими коронавирусами, остаются защищенными только на короткое время. К сожалению, уже было зарегистрировано несколько случаев повторного заражения COVID-19. Если человек находится под защитой всего несколько недель или месяцев, коллективный иммунитет невозможен.

Во-вторых, хотя вирус гораздо более опасен для пожилых людей, для некоторых молодых это тоже не легкая прогулка. Сообщается о длительном повреждении легких, сердца и, возможно, даже стволов мозга госпитализированных пациентов. Врачи говорят о странных случаях инфицированных молодых пациентов, умирающих от инсультов. В ветке Reddit, где люди с положительными результатами COVID-19 делятся своим опытом, есть ужасные истории о 25-летних пациентах на аппаратах ИВЛ и людях, у которых симптомы сохраняются больше месяца.

В-третьих, открытие экономики — не волшебная пилюля. Как я писал пару недель назад, никто не пойдет в многолюдные публичные места в ближайшее время, даже если их откроют. Вы пойдете на концерт на следующей неделе? Я уверен, что нет. А в следующем месяце? В следующем году? Действует карантин или нет, десятки миллионов людей будут оставаться дома, а значит, потребительские расходы останутся ниже плинтуса, а десятки миллионов человек будут безработными.

В-четвертых, мы даже не знаем, была ли экономика вообще здоровой. Некоторые знаменитые инвесторы, такие как Рэй Далио, годами твердили о том, что нужно ожидать краха. Годами нам говорили, что отрицательные процентные ставки и высокий уровень долга — это бомба замедленного действия, которая вот-вот взорвется. Возможно, пандемия — вовсе не причина наших экономических бед, а просто соломинка, которая сломала спину верблюду.

Опять же, может быть, все это ошибка. Эпидемиологические прогнозы не оправдывались в последний месяц, а экономические прогнозы последовательно оказывались ошибочными… ну, все время существования экономистов.

Мы до сих пор не знаем, как воздействует COVID-19 на организм, каковы его долгосрочные последствия. Мы не знаем, возможно ли выработать коллективный иммунитет и стоит ли он того. Мы не знаем, сколько людей умрет, если открыть экономику раньше, а не позже, и не знаем, окажет ли вообще открытие экономики стимулирующий эффект.

Мы просто ни черта не знаем. Никто не знает. Так что перестаньте вести себя так, как вы ведете себя сейчас.

Невозможная философская задача

Вероятно, самая тяжелая книга, которую я когда-либо читал, — это «Причины и личности» оксфордского философа Дерека Парфита. Это книга, которая считается самой важной философской работой за последние 50 лет.

Книга разделена на четыре части. Каждая часть представляет свою логическую задачу, которая приводит читателя к неожиданным выводам. Например, первая часть утверждает, что невозможно действовать в личных интересах. А третья говорит, что понятие идентичности или «я» изначально неразумно и бессвязно. Логические аргументы тщательно подобраны и почти идеальны. После каждой части у вас голова идет кругом.

В четвертой и последней части книги Парфит при помощью ряда умных мысленных экспериментов объясняет, что наши основные этические представления часто бывают непоследовательными.

Он представляет ряд сценариев, в которых вы вынуждены отвечать на такие вопросы, как: этично ли позволить одному человеку умереть, чтобы избавить миллион человек от мучительной бедности? А этично ли позволить одному человеку умереть, чтобы миллион человек чувствовали себя не просто хорошо, а восхитительно счастливыми и здоровыми? А тысяча человек? Или десять человек? Что, если человек, который умирает, стар и уже болен? Что, если он жестокий преступник? Или невинный ребенок? Что, если жертва выбрана случайно?

Другими словами: каков компромисс между качеством жизни и самой жизнью? В какой момент жизнь перестает быть достойной жизни? И в какой момент незначительное увеличение счастья миллионов стоит глубокого страдания единиц?

На эти вопросы нет правильного ответа, но у каждого из нас есть собственное понимание того, что в них правильно и неправильно. Парфит, конечно, показывает, как все наши инстинкты, касающиеся этих вопросов, внутренне противоречивы и иррациональны. Но несмотря на это, у каждого из нас есть границы, в которых мы чувствуем себя комфортно, допуская определенные компромиссы между благосостоянием и самой жизнью. Тем не менее, мы редко думаем об этих границах, потому что подобные размышления расстраивают и огорчают.

Но если все-таки задуматься, эта этическая головоломка лежит в основе самых спорных вопросов политической и экономической политики. Готовы ли вы устроить войну, жертвуя жизнями тысяч молодых людей, чтобы улучшить жизни сотен миллионов? Готовы ли проводить политику, которая разрушит жизнь некоторых людей, чтобы улучшить жизнь многих? Имеет ли значение, кто эти «некоторые»? А кто «многие»?

В случае COVID-19 многим кажется, что существует явный компромисс между экономической стабильностью, исчисляемой миллиардами, и жизнями, скажем, нескольких миллионов. (Я бы сказал, что этот компромисс — иллюзия, но мы вернемся к этому.) У людей существуют противоположные взгляды по этим вопросам, и они не могут их оспаривать. Один лагерь готов пожертвовать жизнью ради лучшей жизни. Другой лагерь готов пожертвовать жизнью ради лучшей жизни. Не один ли черт?

К сожалению, наши информационные сети и медиаиндустрия получают прибыль от использования этих категорий «мы против них». Людей, находящихся по одну сторону этической дилеммы, постоянно забрасывают определенными исследованиями, фактами и данными, которые, кажется, подтверждают их точку зрения. А люди с другой стороны получают исследования, факты и данные, которые вроде бы подтверждают их взгляды.

Но это ложный спор. Существуют значительные риски для здоровья населения. Существуют значительные экономические риски. Одно вызвало второе, но это не значит, что между ними нужно выбирать. Экономическая депрессия не похожа на процесс возвращения в магазин не подошедших штанов. Вы не можете придти и сказать: «Эй, я хочу вернуть свои 26 млн рабочих мест». Этот корабль уже отплыл. Экономика летит к чертям. Здоровье общества тоже. Мы не знаем ни степени, ни глубины ни того, ни другого. Мы также не знаем, насколько они взаимодействуют друг с другом.

Мы тут как слепые котята. И даже если бы мы могли ясно видеть компромиссы, мы все равно не смогли бы договориться, что в этой ситуации этично и уместно. Каждый извлекал бы выгоду из ужасной ситуации, слепо полагая, что только его точка зрения правильна.

Так что пора сложить оружие. Сосредоточиться на себе. Сосредоточиться на своих близких. И предположить худшее. Предположим, что ничего — ни вирус, ни экономический спад — не разрешится в ближайшее время. Таким образом, вы будете готовы — умственно, эмоционально, финансово и физически — ко всем возможным сценариям. И тем лучше, если ситуация наладится раньше, чем вы думали.

Какой бы ни была реакция, она не будет одинаковой

Но, несмотря на всю неопределенность и этические головные боли, вот кое-что, что кажется ясным и соответствующим действительности:

• Это определенно хуже, чем грипп. К этому важно вернуться, поскольку всего месяц назад многие люди (включая многих моих читателей) утверждали, что мы переполошились зря. Это была опасная ошибка. Несмотря на разбросы в прогнозах и неидеальные наборы данных, даже по самым оптимистичным цифрам COVID-19 значительно более опасен, чем грипп. Он намного более заразен, проявляется тяжелее и дольше и значительно более смертелен. COVID-19 убил за шесть недель столько же людей, сколько обычный грипп за 6-8 месяцев. И мы все еще в самом начале пути.
• Это надолго. Пока не появятся надежные методы лечения и/или вакцина, наша жизнь будет по-прежнему разрушаться, мы будем продолжать дистанцироваться, мы будем сидеть дома. Мы не знаем, сколько времени потребуется для разработки этих методов лечения и вакцины (если вакцина вообще возможна), но самые оптимистичные прогнозы говорят про 2021 год. До тех пор я бы не ожидал, что мировая экономика оправится. Но разве я могу что-то знать?
• Место имеет значение. Насколько можно судить, одни из крупнейших факторов, определяющих распространение, — это плотность населения и образ жизни. Новые исследования показывают, что почти все заражения происходят в помещениях. А одни культуры больше подходят для социального дистанцирования, чем другие. В некоторых городах больше ресурсов, поэтому людям легче оставаться дома. В некоторых местах больше пожилых и уязвимых людей, чем в других. В некоторых местах скачок начинался раньше, чем в других.

Учитывая три вышеприведенных пункта, разумно ожидать, что не все политические реакции должны или будут выглядеть одинаково. Местное население справляется с ситуацией, основываясь на уникальных факторах региона, в котором они живут. Политика, которая имеет смысл в Нью-Йорке, вероятно, не имеет смысла в Саскатуне и наоборот. Не нужно ожидать, что люди в Техасе будут вести себя так же, как люди на Тайване, и мы не должны стыдить их за это. Не нужно ожидать, что правительственная политика, которая хорошо работает в Сингапуре, подойдет Нью-Джерси, и не нужно расстраиваться, что она не подходит.

Наши суждения о происходящем должны быть сдержанными. Особенно в интернете, где собираются люди из разных мест, с разной политикой, культурой и т.д. Я, житель Нью-Йорка, легко выхожу из себя, когда вижу массы людей, отдыхающих на пляже во Флориде. Но там все по-другому. Культурно, географически, демографически. И именно в эти моменты, когда ловлю себя на вспышке эмоций или на том, что напяливаю на себя белое пальто, я напоминаю себе: я ни черта не знаю.

И вы тоже.

С началом карантина время и память, похоже, потеряли всякий смысл. В марте дни казались невероятно длинными, с вкраплениями ежедневных новостей, которые оказывают радикальное влияние на нашу жизнь. Я поймала себя на высказываниях вроде: «Можете ли вы поверить, что прошло всего три дня с тех пор, как мы оказались заперты дома»? Теперь, в апреле, все наоборот. Я часто пытаюсь вспомнить, прошло ли две, три или пять недель с тех пор, как все началось.

Во время карантина время стало напоминать фантастический пейзаж Сальвадора Дали. На знаменитой сюрреалистической картине изображены серебряные карманные часы, висящие, как рубашка, сохнущая на мертвой ветке дерева. Его часы, мягкие и податливые как перезрелый сыр, изображают то, что Дали назвал «камамбером времени». В попытке бросить вызов нашему чувству реальности он назвал эту картину «Постоянство памяти». Она напоминает нам о том, что время и память неразрывно связаны, и оба они не так уж незыблемы, как нам кажется.

То, что объективно каждый день длится одинаковое количество часов, не имеет никакого значения по сравнению с тем, как мы ощущаем эту продолжительность. По данным исследований, нам кажется, будто время течет медленнее, если оно «ненаполненное» — напоминает шутку, что чайник, за которым наблюдают, никогда не закипит. Когда заметных изменений мало, и кажется, что на самом деле ничего не происходит, время будто бы растекается — как часы на картине Дали.

Так же бывает, когда мы оцениваем время ретроспективно. Оглядываясь назад, мы считаем, что насыщенная минута была длиннее однообразной, а год кажется более длинным, если он включал в себя более запоминающиеся события. Чем больше уникальных или важных событий вы можете вспомнить за определенный период вашей жизни, тем более длинным будет ощущаться этот период в ретроспективе.

Независимо от того, кто вы, ваша жизнь, вероятно, совершенно неожиданно изменилась — вы не можете ходить на работу, общаться с друзьями, посещать мероприятия, — и появилось ощущение, что повторяется одно и то же. Возможно, вам сейчас сложно структурировать свой день без рабочей рутины, или вы живете в дикой суматохе ухода за детьми и удаленной работы, или вы не можете участвовать в публичной деятельности, обычно занимающей ваши дни.

Часто, воспринимая время, мы на самом деле воспринимаем изменения. Если изменений в жизни мало, вам будет сложно воспринимать время, как обычно. Это объясняет, почему исторически важные периоды кажутся более длинными. Карантин также может оказать долгосрочное влияние на то, как мы запомним это время. Мы неизбежно будем возвращаться к этой беспрецедентной ситуации, в которой сейчас оказались, снова и снова, как только она закончится. Что мы будем помнить об этом карантине через год, 10 или 50 лет?

Нашим внутренним временным рамкам, нашим автобиографическим воспоминаниям нужны «до» и «после», то есть то, что исследователи памяти называют «временными ориентирами». Эти ориентиры позволяют человеку организовать свою жизнь в повествование. Любое хорошее повествование опирается на сюжетную линию эмоциональных взлетов и падений, а не на плоскую линию эмоций и событий. По словам психологических исследователей Йоханны Петц и Марии Давиденко, «любой важный момент времени, который выделяется в повседневной жизни, может быть временным ориентиром». Возможно, вы организуете свои воспоминания вокруг одного момента времени: после того, как вы влюбились, до того, как вы заболели, или после того, как вас повысили на работе. Ориентиры часто включают яркие воспоминания об очень напряженных моментах вашей жизни. Эти ориентиры неразрывно связаны со структурой автобиографической памяти.

Если у человека нет подходящих ориентиров, то велик шанс, что, вспоминая прошлое, он ошибется. Со временем он, возможно, даже станет «вспоминать» о событиях, которые вообще не переживал. Меня как исследователя ложной памяти это беспокоит. Я обнаружила, что в сознание людей можно внедрить ложные воспоминания о криминальных или очень эмоциональных событиях, и что ложные воспоминания о крайне эмоциональных событиях могут казаться такими же «настоящими», как и правдивые. Без временных ориентиров запутанные иллюзии, которые способна порождать наша память, могут усиливаться.

Отсутствие временных ориентиров во время изоляции может привести к увеличению пробелов в памяти. А мозг имеет тенденцию заполнять эти пробелы, и иногда они заполняются мусором. Наши воспоминания, вероятно, уже испорчены фейками, гуляющими по сети, или членами семьи, любящими поболтать. К следующему году нам может быть весьма трудно определить, что мы действительно делали, видели или чувствовали в течение этого периода.

Но это не плохие новости. Зная, что влияет на восприятие времени, вы можете хоть немного восстановить контроль над тем, каким останется в памяти этот период жизни. Если вы хотите разложить поток своей памяти на осмысленные части, важно избегать рутины. Ищите новые впечатления и идеи, в идеале те, которые связаны с эмоциями и требуют усилий. Вспомните, как вы делали что-то до карантина — скорее всего, вы что-то планировали заранее, приводили задуманное в жизнь, а затем делились с другими людьми.

Во время изоляции мы с моим партнером начали организовывать тематические вечера, посвященные странам, в которых мы никогда не были. Мы изучаем факты о стране, слушаем политический подкаст о ней, готовим национальное блюдо и смотрим документальный фильм или фильм, относящийся к этому месту. Возможно, это выглядит как перебор, но именно поэтому оно работает как ориентир. Эффективные ориентиры — это то, что ваши друзья могут посчитать «перегибанием палки».

Идеальные временные ориентиры включают короткие и интенсивные всплески эмоций и интереса. И хотя изучение нового языка или прочтение 800-страничного шедевра, вероятно, принесут удовлетворение в долгосрочной перспективе, занятия, которые растягиваются на несколько недель, не станут хорошим ориентиром.

Надеемся, что этот подход поможет вам более или менее нормально ощущать время в эти ненормальные времена. Однако, чтобы запоминать что-то точно и ясно, этого недостаточно. Почти каждый ученый, изучающий память, повторяет до тошноты: если вы хотите какие-то моменты жизни сохранить для потомков, запишите их. Сейчас же. Независимо от того, насколько эмоциональными, интересными или историческими были ваши переживания во время пандемии коронавируса, вы их забудете. Записать эти события — единственный способ действительно сохранить эти воспоминания в безопасности.

Люди — существа, рассказывающие истории. Эти истории оказывают глубокое влияние на то, какую роль мы себе отводим в мире. По данным интернет-сообщества с 90 млн читателей Goodreads.com, доля книг, отнесенных к категории «антиутопия», в 2012 году была самой высокой за последние 50 лет. Похоже, что этот бум начался после террористических атак на Соединенные Штаты 11 сентября 2001 года. Количество антиутопических историй резко увеличилось в 2010 году — на волне успеха «Голодных игр» (2008-2010), захватывающей трилогии Сюзанны Коллинз о тоталитарном обществе, возникшем «на руинах места, когда-то известного как Северная Америка». Какой вывод можно сделать из того факта, что антиутопическая беллетристика настолько популярна?

Много копий было сломано в попытке понять, почему эти истории так привлекательны. Но другой важный вопрос: и что с того? Может ли антиутопия повлиять на чьи-то политические взгляды в реальном мире? Если да, то как? И нужно ли сильно переживать об этом воздействии? В нашем исследовании мы решили ответить на эти вопросы, используя серию экспериментов.

Еще до начала мы знали, что многие политологи, скорее всего, скептически отнесутся к этому вопросу. В конце концов, кажется маловероятным, что художественная литература — то, что «придумано», — может повлиять на взгляды людей в реальном мире. Тем не менее, растущий объем исследований показывает, что мозг не разделяет строго вымысел и научную литературу. Люди формируют свои убеждения, взгляды и оценочные суждения на основе выдуманных историй, иногда даже не осознавая этого.

Более того, антиутопическая литература, вероятно, обладает особенной силой, поскольку она по своей сути политическая. Мы сконцентрировались на тоталитарно-антиутопическом жанре, который изображает мрачный и тревожный альтернативный мир, где могущественные персонажи угнетают и контролируют граждан, нарушая фундаментальные ценности как само собой разумеющееся. (Хотя постапокалиптические повествования, в том числе про зомби, также можно считать «антиутопическими», их обычная установка совершенно иная с точки зрения политики — она подчеркивает хаос и разрушение общественного порядка и поэтому иначе влияет на людей.)

Конечно, тоталитарно-антиутопические сюжетные линии отличаются друг от друга. В качестве примера можно привести пытки и слежку в романе Джорджа Оруэлла «1984» (1949), извлечение органов в серии «Беглецы» (2007) Нила Шустермана, обязательную пластическую операцию в «Уродине» (2005) Скотта Вестерфельда, контроль над сознанием в «Дающем» (1993) Лоис Лоури, гендерное неравенство в «Рассказе служанки» (1985) Маргарет Этвуд, брак по договоренности с правительством в трилогии «Обрученные»(2010-2012) Элли Каунди и экологическую катастрофу в серии «Бегущий в лабиринте» (2009-2016) Джеймса Дашнера. Но все эти повествования соответствуют жанровым условностям характера, среды и сюжета. Как отмечают Кэрри Хинтц и Элейн Остри, редакторы статьи «Утопическая и антиутопическая литература для детей и взрослых» (2003), в этих обществах «идеалы для совершенствования трагически вышли из-под контроля». Антиутопия, за редким исключением, воспевает драматическое и часто жестокое восстание немногих отважных героев.

Чтобы проверить влияние антиутопий на политические взгляды, мы случайным образом разделили взрослых американцев на три группы. Первая группа прочитала отрывок из «Голодных игр», а затем посмотрела сцены из экранизации 2012 года. Вторая группа сделала то же самое с другой антиутопической серией — «Дивергент» Вероники Рот (2011-2018). Она показывает футуристические Соединенные Штаты, в которых общество раскололось на группы, придерживающиеся различных ценностей. Люди, чьи способности пересекают границы группы, рассматриваются как угроза. В третьей группе — это была контрольная группа — участники не подвергались воздействию какой-либо антиутопии, прежде чем ответить на вопросы о социальных и политических взглядах.

Результаты были поразительными. Несмотря на вымышленность, антиутопии глубоко повлияли на людей и их моральные взгляды. По сравнению с контрольной группой субъекты, которые подверглись воздействию литературы, на 8% чаще говорили, что радикальные действия, такие как насильственные протесты и вооруженное восстание, могут быть оправданы. Они также с большей готовностью соглашались, что насилие иногда необходимо для достижения справедливости (аналогичное увеличение примерно на 8%).

Почему антиутопия может оказывать такие потрясающие эффекты? Возможно, сработала простая цепная реакция. Сцены с применением насилия легко могли вызвать переживания, которые помогают оправдать политическое насилие. Например, антиутопия часто содержит сцены насилия, когда повстанцы сражаются с власть имущими.

Чтобы проверить эту гипотезу, мы провели второй эксперимент, снова с тремя группами — на этот раз среди студентов университетов со всей страны. Первая группа подверглась воздействию «Голодных игр», вторая группа не была подвержена никаким воздействиям, а третья группа просмотрела сцены насилия из фильма «Форсаж» (2001-), по длине и типу аналогичные жестоким сценам из «Голодных игр».

И снова антиутопия повлияла на этические суждения людей. Участники первой группы с большей готовностью оправдывали радикальные политические действия по сравнению со второй группой, и разница в процентах была аналогична той, что мы обнаружили в первом эксперименте. Но сцены из «Форсажа», такие же жестокие и высокоадреналиновые, не принесли такого же эффекта. Таким образом, сами по себе сцены насилия не смогли объяснить наши результаты.

В третьем эксперименте мы выясняли, оказывает ли влияние само повествование, то есть история о смелых гражданах, борющихся с несправедливым правительством, вымышленным или реальным. Поэтому на этот раз третья группа читала и смотрела сообщения СМИ о реальном протесте против коррупционных действий правительства Таиланда. Ролики с CNN, BBC и других новостных источников показывали, как правительственные силы применяют насильственные меры, такие как слезоточивый газ и водометы, чтобы подавить граждан, протестующих против несправедливости.

Несмотря на то, что эти изображения были реальными, они мало повлияли на участников. Те, кто находился в третьей группе, были не более склонны оправдывать политическое насилие, чем участники контрольной группы. Но те, кто читал «Голодные игры», были значительно более склонны считать законными радикальные и насильственные политические акты по сравнению с теми, кто смотрел реальные новости. (Разница составляла примерно 7–8%, что сопоставимо с двумя предыдущими экспериментами.) Похоже, что люди более склонны извлекать «уроки политической жизни» из рассказов о воображаемом политическом мире, чем из репортажей о мире реальном.

Означает ли это, что антиутопия представляет угрозу демократии и политической стабильности? Не обязательно, хотя иногда эту литературу подвергают цензуре, а значит, некоторые лидеры задумываются об этой стороне медали. Например, «Скотный двор» Оруэлла (1945) все еще запрещен в Северной Корее, и даже в США в список 10 самых популярных книг, которые чаще всего требовали удалить из школьных библиотек за последнее десятилетие, входят «Голодные игры» и «О дивный новый мир» Олдоса Хаксли (1931). Антиутопии учат, что радикальные политические действия могут быть законным ответом на несправедливость. Однако уроки, которые люди извлекают из медиа, будь то беллетристика или научная литература, не всегда могут быть полезными, и даже если они действительно полезны, люди не обязательно следуют им.

Литературные антиутопии предлагают мощный объектив, через который люди смотрят на культуру политики и власти. Такие повествования могут оказать положительный эффект: граждане будут предупреждены о возможной несправедливости в самых разных контекстах — от изменения климата и искусственного интеллекта до возрождения авторитаризма во всем мире. Но распространение антиутопических рассказов также способствует радикальным манихейским взглядам, которые чрезмерно упрощают реальные и сложные источники политических разногласий. Таким образом, увлечение тоталитарными антиутопиями не только подпитывает мнение о том, что общество играет роль «сторожевого пса» в привлечении власти к ответственности. Оно также может ускорить переход некоторых людей к насильственной политической риторике — и даже действиям — в противовес цивилизованным и основанным на фактах дебатам и компромиссам, необходимым для демократии.

• Изучите, где набираются знаний те, с кем вы не согласны, или даже те, кто вас оскорбляет. Проверьте, сможете ли вы найти истину в том, во что они верят.
• Быть полным энтузиазма — это уже +25 баллов к IQ.
• Всегда спрашивайте о дедлайнах. Дедлайн отсеивает лишнее и посредственное. Он останавливает ваши попытки сделать все идеально и подталкивает к тому, чтобы сделать по-другому. Лучше, когда по-другому.
• Не бойтесь задавать вопросы, которые могут прозвучать глупо. В 99% случаев все остальные тоже думают над этим вопросом, но стесняются его задать.
• Умение слушать — это суперсила. Слушая тех, кого вы любите, продолжайте спрашивать «Есть еще что-то?», пока что-то не закончится.
• Достойная цель на год: изучить какую-то тему настолько хорошо, чтобы самому удивляться, каким глупым вы были год назад.
• Благодарность откроет для вас путь к другим достоинствам, и в ней вы можете стать лучше.
• Позвать кого-то перекусить всегда хорошая идея, и очень простая по сути. Круто работает с давними друзьями, отличный способ заводить новых.
• Не доверяйте универсальному клею.
• Чтение вместе с вашим ребенком создаст связь между вами и раскачает его воображение.
• Никогда не используйте кредитки для кредитов. Единственный кредит или долг, который можно считать приемлемым — для приобретения вещей с чрезвычайно высокой рыночной стоимостью, таких как дом. Стоимость большинства вещей падает или вообще исчезает в момент покупки. Не будьте в долгу перед дураками.
• Профессионалы — просто любители, умеющие элегантно оправиться от своих ошибок.
• Экстраординарные заявления требуют экстраординарных доказательств, чтобы в них поверить.
• Не будьте самым умным человеком в своем окружении. Общайтесь и учитесь у тех, кто умнее вас. Еще лучше найти умных людей, которые с вами не согласны.
• Правило трех в разговоре: чтобы добраться до настоящей причины, спрашивайте человека дальше о том, что он только что сказал. Потом еще раз, и затем еще. В третий раз ответ будет ближе к правде.
• Не будьте лучшим. Будьте единственным.
• Все стесняются. Люди вокруг ждут, когда вы им себя представите, ждут, пока вы отправите им свое письмо на почту, ждут, пока вы позовете из на свидание. Вперед.
• Когда вам отказывают, не воспринимайте это как личное. Учтите, что люди точно также заняты делами и отвлекаются на разное, как и вы. Попробуйте еще раз попозже. Это удивительно, как часто вторая попытка дает результат.
• Цель привычки в том, чтобы убрать из процесса переговоры с собой. Чтобы больше не тратить силы на решение, а просто делать. И они могут быть очень разными, от привычки говорить правду, до ухода за зубами.
• Своевременность — признак уважения.
• В молодости попробуйте жить от 6 месяцев до года настолько бедно, насколько это вообще возможно, на рисе и орехах, в маленькой комнате или палатке. Чтобы узнать, какой может быть ваша «худшая» жизнь. Тогда всякий раз, когда вам придется рисковать, вы не будете бояться худшего сценария.
• Поверьте, никакие «они» не существуют.
• Чем больше вы заинтересованы в других, тем интереснее вы им. Чтобы быть интересным, будьте заинтересованы.
• Работайте над щедростью. Никто на смертном одре никогда не сожалел, что отдал слишком много.
• Чтобы сделать что-то хорошее, нужно просто сделать. Чтобы сделать что-то великое, нужно переделать, потом еще переделать, потом еще переделать. Секрет создания крутых вещей в том, чтобы переделывать их.
• Золотое правило никогда вас не подведет. Это фундамент всех добродетелей.
• Если вам нужно найти что-то в вашем доме, и вы наконец нашли, не кладите это потом в то же место. Положите туда, где искали в в самом начале.
• Сохранять деньги и вкладывать деньги — очень хорошие привычки. Маленькие суммы, которые вы вкладываете регулярно в течение нескольких десятилетий без лишних раздумий — это один из способов разбогатеть.
• Ошибаться — это нормально. Учиться на своих ошибках — превосходно. Ничто так не возвышает человека, как умение быстро признавать ошибки, брать на себя ответственность за них, а затем быстро исправляться. Если напортачил — признай. Поразительно, насколько сильный эффект дает такая ответственность.
• Никогда не ввязывайтесь в войны в Азии.
• Вы можете быть одержимы тем, как обслуживаете ваших клиентов/покупателей/аудиторию, или можете быть одержимы тем, чтобы победить конкурентов. И то, и другое работает, но одержимость клиентами заведет вас дальше.
• Будьте рядом. Продолжайте быть рядом. Кто-то успешный однажды сказал: 99% успеха — это просто умение быть рядом.
• Разделите процесс создания и процесс улучшения. Вы не можете писать и редактировать, лепить и оттачивать, или делать и анализировать одновременно. Если попробуете — редактор внутри вас остановит создателя. Не выбирайте, пока изобретаете. Не проверяйте, пока рисуете. В начале пути ум создателя должен быть свободным от суждений.
• Если вы не падаете и не спотыкаетесь время от времени, то ваша дорога ведет вниз.
• Возможно, самая контринтуитивная истина заключается в том, что чем больше человек отдает, тем больше в итоге получает. Понять это — встать на путь мудрости.
• Друзья лучше денег. Почти всё, что могут сделать деньги, друзья сделают лучше. Во многих аспектах иметь друга с лодкой лучше, чем иметь лодку.
• Трудно обманывать честного человека.
• Когда что-либо потерялось, в 95% случаев это находят под рукой — в том месте, где видели в последний раз. Поищите хорошо именно там и вы всё найдете.
• Вы это то, что вы делаете. Не то, что вы говорите. Не то, во что верите. Не то, за что голосуете. А то, во что вкладываете свое время.
• Если вы потеряли или забыли взять с собой в поездку шнур, адаптер или зарядное устройство — просто обратитесь в отель. В наши дни в большинстве отелей есть целый ящик таких шнуров, адаптеров или зарядных устройств, забытых другими, и у них наверняка есть то, что вы ищете. Часто вы можете попросить забрать это с собой после использования.
• Ненависть — проклятие, которое не задевает предмет ненависти. Она отравляет только тех, кто её испытывает. Воспринимайте недовольство как яд.
• Улучшениям нет предела. Талант даётся людям не по справедливости, но то, с чего мы начинаем, можно улучшать безгранично долго.
• Будьте готовы: когда вы на 90% закончили любой крупный проект (дом, фильм, ивент, приложение), оставшиеся детали потребуют еще 90%, чтобы довести их до конца.
• Умирая, вы оставляете всё, кроме своей репутации.
• Прежде чем состариться, посетите как можно больше похорон и прислушайтесь. Вспоминая умершего, никто не говорит о достижениях. Люди будут помнить только то, каким человеком вы были, пока шли к достижениям.
• Будьте готовы, что с каждого доллара на покупку чего-то существенного вы в будущем заплатите еще один доллар за ремонт, техническое обслуживание или утилизацию.
• Всё реальное начинается с воображения, с выдумки того, что может быть. Таким образом, воображение — самая мощная сила во вселенной и навык, в котором можно преуспеть. Чем меньше вы прислушиваетесь к тому, что знают остальные, тем он крепче. И этим навык абсолютно уникален.
• Когда случается кризис или несчастье, не тратье их попусту. Где нет проблем, там нет роста.
• Отправляясь в отпуск, сперва заезжайте в самый отдаленный от цивилизации пункт вашего маршрута. Вы максимизируете шок от от всего необычного в новом для себя месте, а потом будете с радостью встречать привычные удобства города.
• Когда вас просят сделать что-то в будущем, задумайтесь — вы бы сделали это завтра? Не так много обещаний пройдет через этот фильтр безотлагательности.
• Не пишите в электронной почте о людях ничего такого, что вам было бы неудобно сказать им напрямую. Потому что в конечном итоге им обязательно дадут это прочитать.
• Если вам крайне нужна работа, вы еще одна проблема для начальника. Если вы можете решить множество проблем, которые у начальника есть, считайте, что вы уже наняты. Чтобы вас взяли на работу, думайте как ваш начальник.
• Искусство в том, чтобы уметь отсекать.
• Потребление вещей редко когда приносит глубокое удовлетворение. А приобретенный опыт — всегда.
• «Правило семи» в исследовании: вы можете узнать всё, о чем готовы спрашивать 7 раз. Если ваш первый источник не знает ответа на вопрос, спросите у него, кого спросить следующего, и так далее шаг за шагом. Если вы дойдете до седьмого источника в цепочке, вы наверняка получите ответ.
• Извиняться нужно: быстро, конкретно, от всего сердца.
• Никогда не ведитесь на настойчивые просьбы или предложения по телефону. Срочность — это маскировка.
• Когда кто-то ведет себя гадко, грубо, злобно и ненавистно по отношению к вам, представьте, что он болен. Это может облегчить сопереживание такому человеку и смягчить конфликт.
• Устранение беспорядка освободит место для по-настоящему ценных для вас вещей.
• Вам кажется, что вы хотите быть знаменитым, но это не так. Почитайте биографию любой знаменитости.
• Опыт переоценивают. Выбирая сотрудников, нанимайте за способности и затем обучайте их навыкам. Самые удивительные вещи создаются людьми, которые делают их впервые.
• Отпуск + катастрофа = приключение.
• Покупая инструменты, начните с самых дешевых, какие только можно найти. Потом улучшайте те, которые используете часто. Если вы зажигаетесь от использования какого-то инструмента для работы, покупайте лучшую версию, которую только можете себе позволить.
• Научитесь спать по 20 минут в день, не испытывая стыд при этом.
• Погоня за счастьем станет безумной, если вы не знаете, чем увлечены. Лучший слоган для большинства молодых: «станьте мастером в чем-нибудь, в чем угодно». Благодаря мастерству в чем-то одном вы сможете двигаться и развивать это мастерство на пути к тому, что приносит вам больше радости. И так в итоге найдете свое счастье.
• Я уверен, что через 100 лет многое из того, что я считаю правдой сегодня, окажется неверным. Может, даже постыдным. И я изо всех сил стараюсь понять, в чем именно ошибаюсь сейчас.
• На дистанции будущее определяют оптимисты. Чтобы быть оптимистом, вы не обязаны игнорировать все то множество проблем, которые мы создаем. Вам нужно, используя воображение, думать о том, как нам научиться решать эти проблемы лучше.
• У вас за спиной происходит вселенский заговор, направленный на то, чтобы заставить вас преуспеть. Будет намного проще воплотить его, если вы примете эту награду.

Перевел Игорь Котляренко, оригинал перевода здесь.

Все мы хотим, чтобы это все закончилось.

Кривая заболеваемости сглаживается, усиленно идут испытания препаратов и вакцины против SARS-CoV-2 — вируса, вызывающего Covid-19, — запускаются тесты на антитела, позволяющие определить перенесенное заболевание. Похоже, что наука быстро движется к финишу. Как именно Covid-19, наконец, уйдет в историю, до сих пор никто не знает, но вирусологи и эксперты в области здравоохранения в целом согласны с тем, что ключевым фактором будет иммунитет — либо произойдет массовая эффективная вакцинация, либо когда достаточное количество населения переболеет и общество приобретет коллективный иммунитет.

Что ж. Тут должен быть смайлик, пожимающий плечами. «Кто знает».

Как и большинство биологических процессов, выработка иммунитета к SARS-CoV-2 — дело сложное и загадочное, его результаты могут быть очень разными. Отчасти поэтому так отличаются оценки, как надолго задержится Covid-19: кто-то говорит, что это вопрос нескольких месяцев, кто-то — нескольких лет, а кто-то считает, что он будет сезонным и останется с нами навсегда, подобно гриппу.

Иммунитет — не только ключевой фактор, который определяет, когда общество снова сможет открыться. Он также лежит в основе ответов на вопросы личной защиты от Covid-19: можно ли повторно заразиться вирусом? Будут ли работать вакцины, и как долго? Можно ли считать «иммунным паспортом» положительный тест на антитела, свидетельствующий о том, что вы переболели вирусом?

Давайте разберемся, как работает иммунитет, и посмотрим на возможное будущее нашей войны с Covid-19.

Наша иммунная система

Много внимания уделяется антителам, но они представляют собой лишь небольшую часть иммунного ответа нашего тела.

Иммунная система — это, по сути, целый батальон подразделений быстрого реагирования, состоящий из клеток-разведчиков, клеток-убийц, отрядов антител и агентов разведки, которые реагируют на каждое столкновение с новым противником. Когда наше тело подвергается нападению со стороны нового врага — вирусов, бактерий или даже рака, — первой активизируется разведка.

Как правило, у нас в крови циркулируют белые кровяные тельца — Т-клетки. Обнаруживая новый странный чужеродный белок, часто появляющийся в результате репликации вируса, они подают знак другим участникам иммунной системы об организации атаки. Эти войска совершают причудливые действия: например, макрофаги, «танки» иммунной системы, могут буквально поглощать некоторые вирусы и переваривать их. В некоторых случаях естественные клетки-киллеры (да, так они называются) активируются и выбрасывают потоки токсичных термоядерных белковых ракет, называемых цитокинами, которые разбивают вирусного захватчика в пух и прах.

Но, пожалуй, лучше всего атакуют B-клетки — луковицеобразные, дружелюбные на вид белые кровяные клетки, которые также оказываются самым эффективным производителем оружия в природе. В-клетки производят антитела Y-образной формы, у которых две мощные «конечности» — они выстраивают свою последовательность таким образом, чтобы захватывать врага. «Объятие» антител — это объятие смерти, на научном жаргоне называющееся «нейтрализация» инфекции. Антитела чрезвычайно специфичны для каждого конкретного вируса, поэтому тестирование на антитела к SARS-CoV-2 обычно служит признаком того, что вы инфицированы этим вирусом.

Эти иммунные ответы не совсем безобидны для человеческого организма. Как правило, они вызывают высокую температуру, а в некоторых очень редких случаях происходит взрыв, называемый цитокиновым штормом, который в конечном итоге наносит вред ткани хозяина. Эти чрезмерные иммунные реакции, возможно, и служат причиной того, что некоторые молодые пациенты с Covid-19 без каких-либо сопутствующих заболеваний в конечном итоге умирают.

У более везучих пациентов, которые борются с SARS-CoV-2, иммунная система остается активной. Антитела остаются на своих местах, хотя их длина зависит от конкретного вируса и может быстро уменьшаться. В параллельном процессе иммунная система регистрирует вторжение, используя T-клетки памяти, которые «запоминают» определенные инфекции. Т-клетки памяти, как правило, остаются в теле длительное время после первоначального заражения. Если мы когда-нибудь снова заразимся тем же вирусом, эти ячейки памяти быстро превратятся в полноценную армию, чтобы пресечь новое вторжение в зародыше.

Три потенциальных исхода

Положительный тест на антитела не обязательно означает, что у вас есть иммунитет к Covid-19, а отрицательный — что вы не обладаете иммунитетом. Свою роль играют и другие факторы, такие как бригады Т-клеток и память для SARS-CoV-2. Учитывая то, что мы знаем об иммунных реакциях, и экстраполируя данные о предыдущих коронавирусных (и других вирусных) инфекциях, можно предположить три варианта окончания пандемии Covid-19.

Давайте начнем с самого лучшего сценария, по аналогии с вирусом ветряной оспы. Переболеть этим вирусом или сделать против него — и многих других детских инфекционных заболеваний — прививку может быть не слишком приятным делом, но зато этого будет достаточно. Иммунная система переболевших людей и получивших вакцину запоминает вирус на всю жизнь — у него нет никаких шансов снова вызвать болезнь (с оговоркой, что он может вернуться как невероятно болезненное состояние, называемое «опоясывающий лишай», но это только показывает, насколько сложен наш танец с вирусами). Как правило, те, кто переболел вирусом, получают иммунитет на всю жизнь. Если с SarS-CoV-2 будет так же, то мы как общество в конечном итоге будем избавлены от Covid-19 навсегда.

Звучит слишком сказочно? К сожалению, предыдущие исследования коронавирусов показали, что, хотя мы и получим какой-то иммунитет, он не обязательно будет долговременным. Кроме того, похоже, не каждый зараженный вирусом Covid-19 способен генерировать антитела. Тем не менее, одно предварительное исследование на резус-макаках, инфицированных SARS-CoV-2, показало, что две особи, повторно зараженные вирусом через 28 дней после подтвержденного выздоровления, смогли эффективно бороться с ним. Основываясь на этих очень предварительных данных, кажется, что у нас будет по крайней мере временный иммунитет, то есть выздоровев после Covid-19, мы не заболеем снова. Однако пока это нетвердое предположение, чтобы подтвердить его, нужно время и данные по людям.

Так мы подходим ко второму сценарию: мы получим иммунитет, но он не будет длиться вечно. То есть можно снова заразиться вирусом даже после того, как один раз переболели или сделали прививку. Причина в том, что количество антител некоторых вирусов через определенное время уменьшается. Например, одно исследование вируса OG SARS, который терроризировал большую часть Восточной Азии в 2003 году, показало, что уровень антител резко снизился через три года после первоначального инфицирования. Дает надежду здесь то, что иммунная система сохраняет в памяти SARS-CoV-2, поэтому когда Т-клетки памяти или остатки антител снова столкнутся с вирусом, они быстро запустят иммунный ответ. Также страны имеют возможность подготовиться, имея предыдущий опыт, сделать запасы соответствующих средств индивидуальной защиты и лекарств. Вы все еще можете заболеть, но это будет не так страшно, как в первый раз.

И, наконец, наихудший сценарий: сезонная битва «кошки-мышки». Если вирус мутирует быстро и достаточно резко, чтобы справляться с иммунной системой, то организм не может быстро выявлять его среди захватчиков. Нашим иммунным разведывательным системам и батальонам снова придется отбиваться от нового, хотя и несколько похожего, противника. Этот сценарий не обнадеживает, но именно так происходит каждый год с гриппом. Вирус гриппа мутирует с шокирующей скоростью, а это значит, что мы всегда на шаг позади, и вирус становится сезонной неприятностью. Хорошая новость заключается в том, что не у всех вирусов есть такие сверхспособности. Предварительные исследования показывают, что SARS-CoV-2, по-видимому, мутирует гораздо медленнее, чем грипп, что дает надежду на вакцинацию.

Так чем же закончится пандемия Covid-19? Это не знает никто. Однако если SARS-CoV-2 не совершенно уникальное явление, он, вероятно, попадет в одну из трех указанных выше категорий. Не все они приятны. Но знание и планирование наихудшего сценария сделают нашу дальнейшую жизнь более сносной — в конце концов, неопределенность, пожалуй, страшнее всего остального.

В прошлые века жизнь молодых людей была проще. Не обязательно лучше, заметьте, но определенно проще.

Вы знали, где будете жить до конца жизни, чем будете заниматься, и представляли, на ком женитесь или за кого выйдете замуж. Смысл и цель жизни передавались, как формы, которые новый сотрудник получает в первый день на работе. Такое отсутствие выбора было совершенно удушающим, но придавало ясность. У человека возникает гораздо меньше экзистенциальных вопросов, когда он с рождения знает, что его предназначение — уничтожить клан на другом берегу реки, а все остальное второстепенно. Это далеко не «старые добрые времена», но вы понимаете, о чем я.

В наши дни у детей безграничное количество вариантов, и нет четких ответов. Мир с удушающей нехваткой возможностей превратился в мир с парализующим потоком вариантов. (Будьте осторожны в своих желаниях, да?) Нам бы не хотелось возвращаться к старому, но мы создали пустоту, которую нужно заполнить. Неудивительно, что в наши дни уровень тревоги и депрессии среди молодежи намного выше. Они понятия не имеют, чего хотят.

Из книги «Путь к цели»:

В наших интервью и опросах только каждый пятый молодой человек в возрасте от 12 до 22 лет четко представляет, чего хочет достичь в жизни и почему. Большая часть опрошенных — почти 60% — могли бы заниматься какой-то потенциально значимой деятельностью, или у них есть некие смутные устремления, но нет никакой реальной приверженности такой деятельности или каких-либо реалистичных планов. Оставшаяся часть сегодняшнего молодого населения — почти четверть тех, кого мы опросили в первом из наших исследований, — вообще не выражает никаких надежд. В некоторых случаях они утверждают, что не видят в них смысла.

Родители пытаются помочь, но их предложения — это относительно краткосрочные решения, обычно только увеличивающие количество головокружительных возможностей. Тактика, а не стратегия.

Нужно получать хорошие оценки. Зачем? Чтобы поступить в хороший университет. Зачем? Чтобы получить хорошую работу. Зачем? Э-э … так ты не умрешь с голоду?

Все аргументы сводятся к «не голодать». Ваша цель в жизни — «не быть бедным». Мы заставляем детей так много сделать, чтобы поступить в университет, но не объясняем, что им делать после.

Но что, если у ребенка есть цель, и он поступает в университет, посещает занятия, чтобы подготовиться к ее достижению, говоря: «Вот что мне нужно сделать, чтобы осуществить свою мечту». Это звучит гораздо лучше. Вместо этого мы говорим: «Сначала получи диплом, а потом разберешься, зачем».

Но они не хотят так действовать. И теперь мы видим это. Они не становятся взрослыми. Они не стремятся стать супругами, родителями, гражданами или работниками. И часто после окончания колледжа они просто возвращаются домой, более образованные, но не уверенные в том, что хотят делать со своей жизнью. Другие уходят, меняют одно место работы за другим или вообще остаются без работы. Детям тяжело, так как им никак не удается стать счастливыми и достичь успеха.

Мы подталкиваем детей к ответу: «В чем ты хочешь специализироваться?», но не «Каким человеком ты хочешь стать?». Именно последний вопрос формирует личность, порождает тот импульс вперед, который ведет к стойкому удовлетворению жизнью.

Улучшение мира. Служение окружающим. Патриотизм. Справедливость. Создание сообщества. Или просто счастливая семья. Истинная цель. Что-то, к чему стремиться, а не то, от чего бежать. Видение будущего вместо «не голодать».

Многие молодые люди сегодня не уверенны в себе и много тревожатся. И, по иронии судьбы, чаще всего страдают дети с отличными оценками. Это не та счастливая жизнь, которой им желают родители, это обратный отсчет до кризиса среднего возраста. Или кризис среднего возраста, который рано начался — и никогда не заканчивается.

Им нужна наша помощь. Так что же нужно делать?

Уильям Дэймон, профессор и директор подросткового центра в Стэнфорде, написал книгу «Путь к цели: как помочь детям найти призвание в жизни». Там есть несколько простых ответов на сложные вопросы.

«Цель» — это громкое страшное слово

Все любят слова типа «цель», но никто не может сказать, что они значат. Давайте начнем с этого.

Из книги «Путь к цели»:

Цель — это устойчивое и обобщенное намерение достичь чего-то, что имеет значение как для самого индивида, так и для мира вокруг него.

Нет, не каждый ребенок должен посвящать свою жизнь борьбе с малярией. Не всем предназначено лечить рак. Цель может исходить из простых и знакомых нам вещей, таких как воспитание замечательных детей. И цель со временем может измениться. Целей может быть несколько. Цель — это не какой-то монолитный миф об эпическом завоевании. Это организующий, заряжающий энергией, объединяющий принцип жизни, который дает нам смысл и мотивацию. Цель не обязательно должна быть на уровне возвращения кольца в Мордор и спасения мира — она должна просто много значить для вас.

И когда у молодых людей есть ориентир, принимать правильные решения становится легче. Когда нет цели, ребенок может почувствовать, что просто выполняет по списку то, что нужно делать, и то, чего не нужно. Когда цель есть, правильные поступки становятся очевидными, ведь они помогают достичь ее.

Из книги «Путь к цели»:

Как только молодой человек начинает поиски цели, его личность преображается. Вынужденно он приобретает такие способности, как находчивость, настойчивость, терпимость к рискам и временным неудачам… Такие добродетели, как трудолюбие, ответственность, уверенность в себе и смирение, развиваются благодаря тому, что люди принимают на себя обязательства по достижению трудной цели.

Цель развивает черты и качества, которые могут принести пользу во всех сферах жизни. Дети находят массу способов двигаться вперед. Но сейчас им нужны причины. А когда у вас есть причина, способ легко находится.

Это широкий взгляд. Некоторые родители сейчас думают: «Отлично, как мне это использовать, чтобы ребенок поступил на юридический факультет?»

Это неправильная точка зрения. Вы — хороший лидер. Поздравляю вас с этим. Но проблема в том, что здесь вы — не лидер…

Вы последователь. И как только вы это поймете, все станет намного проще …

1. Разжигайте пламя

Есть два основных правила во вселенной: одно касается физической энтропии, а другое гласит, что почти невозможно заставить детей делать то, что вы им говорите. Довольно сложно вынудить их сделать что-то по дому. А уж заставить следовать вашему видению цели их жизни? Даже и не мечтайте.

Вы — не лидер. Вы последователь. Вы как родитель не зарождаете заинтересованность в своих детях. Вы показываете им что-то новое. Вы замечаете, где пересекается то, что их интересует, и то, что вы одобряете. И играете на этом.

Из книги «Путь к цели»:

…одна из самых важных вещей, которую родители должны принять во внимание, заключается в том, что им не нужно буквально придумывать цель для ребенка. Родитель не может определять цели для ребенка, так же как не может выбрать личность ребенка или написать сценарий его жизни. Но родитель может предложить варианты. Родитель также может помочь ребенку осмыслить личную и социальную ценность этих вариантов и сформулировать реалистичные планы их реализации. Очень важно тут поддержать выбор, который сделал ребенок.

У каждого ребенка есть интересы. Замечайте. Будьте открытыми и проявляйте поддержку. Слушайте. Не осуждайте. Поощряйте. Раздувайте пламя.

Вывести молодых людей на разговор о том, что они любят, совсем не сложно. Постарайтесь выведать их мысли и помогите встроить их в следующие шаги и планы.

Можно начать с обсуждения новостей. Спросите детей, что они думают о проблемах, о том, что правильно, а что нет, о том, что важно, а что нет. Не торопитесь, постепенно приближайтесь к таким вопросам, как:

• Что для тебя самое важное в жизни?
• Почему тебя заботят эти вещи?
• Что значит хорошая жизнь?
• Что значит быть хорошим человеком?

Ваша миссия — помочь им изучить возможности и сформулировать цели на основе инстинктов, которые они уже чувствуют. Да, некоторые из них окажутся тупиковыми. Некоторые исчезнут или изменятся. Это дети. Они еще учатся. Но это превосходное начало.

Есть еще один плюс. Родители часто говорят, что хотят быть ближе к своим детям, но, как правило, не знают, как этого добиться. На мой взгляд, если дети чувствуют себя в безопасности, говоря с вами о своих мечтах, это отправная точка для более глубоких отношений.

2. Расскажите, насколько важна для вас работа

Большинство родителей непреднамеренно закладывают в детей убеждение, что работа необходима, но мучительна. Мы все жалуемся на свою работу. (Я говорил, как мне тяжело писать?)

Если работа — это «нечто ужасное, что приходится делать», молодые люди даже не будут искать в ней смысл, они просто останутся жить с вами после университета и будут резаться в Call of Duty на Xbox.

Поговорите с детьми о цели и смысле, который дает вам работа. Дети должны понимать, что работа приносит вам удовлетворение, а не просто деньги. Что приносит вам радость в работе? Почему вы гордитесь тем, что делаете? Вы не обязательно должны лечить рак. Как — пусть даже чуть-чуть — ваша работа делает мир лучше, способствует общему благу или просто приносит кому-то радость?

Это не просто даст вашим детям пример для подражания. Это поможет им быть готовыми к работе в будущем.

3. Найдите им наставников

Школа не готовит детей к практическим аспектам жизни. На уроках истории им расскажут о том, чего достигли политические лидеры, но не о нюансах отказа от прививок или о том, почему государственные перевороты оказываются успешными — для этого и нужны родители.

Когда у детей появятся интересы, им понадобится ваша помощь. Но весьма вероятно, что у вас не окажется экспертных знаний в области их интересов. Но вы все равно можете помочь, отыскав им наставников.

Возможно, вы не сможете рассказать им, каково это — быть хирургом, но ваш друг-доктор сможет.

В исследовании Дэймона обнаружилось определенное количество детей, у которых была внятная цель. И у каждого из них был наставник вне дома.

4. Поощряйте предпринимательское отношение

Я здесь не имею в виду «бизнес». Я говорю о находчивости и трудолюбии, которые Дэймон называет «общей ориентацией в жизни, которая способствует всевозможным достижениям, от благотворительности до бизнеса».

Удивительно, что не многие целеустремленные дети в исследовании Дэймона были отличниками, но у всех были высокие оценки с точки зрения предпринимательской жилки и стремления.

Из книги «Путь к цели»:

Культивирование предпринимательского духа означает поощрение следующих установок или склонностей: (1) способность ставить четкие цели и составлять реалистичные планы их достижения; (2) оптимистичное, решительное отношение; (3) настойчивость при встрече с препятствиями и трудностями; (4) терпимость — или даже больше, склонность — к риску; (5) устойчивость перед лицом неудачи; (6) решимость достичь измеримых результатов; и (7) находчивость и изобретательность в разработке средств для достижения этих результатов.

Это трудная задача, но она включает в себя поощрение детей к тому, чтобы они принимали вызовы и рисковали.

Когда речь идет о цели, ребенок должен быть лидером. Вам нужно спокойно и благоразумно поощрять его: иди, сделай это и посмотри, что произойдет. Сделай выводы. Повтори. Попробуй еще раз.

Это учит детей успешно справляться с проблемами, а не убегать от них. Иметь активную жизненную позицию, а не ждать, что кто-то решит проблему за них.

Большинство родителей говорят «нет» — и на то есть веские причины. Маленькие дети довольно изобретательны в поиске новых и интересных методов, которыми можно навредить себе. Но в конечном итоге им придется взять в свои руки бразды правления своей жизнью, так что это важный переход, который требует родительского руководства.

Дети должны развить чувство собственной значимости, но оно должно быть связано с ответственностью. «У меня есть сила, но я должен использовать ее с умом, потому что она служит чему-то большему».

Итог

Вот как помочь своим детям найти призвание в жизни:

• Разжигайте огонь: вы — последователь, а не лидер. Болельщик, а не защитник. Предоставьте им возможности, слушайте и поощряйте.
• Разъясните им смысл своей работы: они не должны слышать, что «папа и мама мучаются, как Сизиф, в обмен на зеленые прямоугольники».
• Найдите им наставников: вам не обязательно быть Йодой. Вы просто должны помочь им найти своего Йоду.
• Поощряйте предпринимательскую позицию: пока они находятся под родительским надзором, пусть привыкают к установке «Давай попробуем и посмотрим, что произойдет».

Так с чего лучше начать?

Дети должны знать: то, что они делают, имеет значение.

Дети чувствуют себя бессильными. Вам кажется, что в офисе вам часто указывают, что делать, а чего не делать? Это ничто по сравнению с тем, что испытывают дети. Им говорят, что делать, 24/7. Они могут чувствовать, что ничего не контролируют, и все, что они делают, не имеет значения.

Они должны знать, что все изменится. Они смогут изменить ситуацию. Они призваны ее изменить. И если они этого не сделают, то не почувствуют смысл жизни. Их действия имеют значение, и с каждым годом все больше и больше.

Если вы с ребенком вместе работаете в саду, то объясните, что цветущие цветы — это его достижение. Когда он выбрал подарок для бабушки, который ей очень понравился, это тоже его достижение. Выбор, который они делают, действия, которые они предпринимают, имеют значение.

Чувство собственной значимости важно для ощущения цели. Зачем нужны большие цели, если вы считаете, что не обладаете большими способностями?

Вы часто проводите время с друзьями, чтобы забыть о личных проблемах? Думаете ли вы о своих друзьях, даже если вы не с ними? Дело зашло так далеко, что вы игнорируете свою семью, чтобы проводить время с друзьями?

Если вы ответили «да» на эти вопросы, то вы соответствуете критериям «офлайн-зависимости от друзей» в соответствии с новой шкалой измерения, описанной в препринте на PsyArxiv. Понятие, конечно, смехотворное. Как можно быть зависимыми от социального общения — одной из основных человеческих потребностей?

Ну, в этом и заключается смысл новой статьи, написанной с явной иронией. Но в ней фигурирует серьезный аргумент: хотя шкала оффлайн-зависимости от друзей явно абсурдна, есть другая сторона, для которой такие системы оценки разработаны — зависимость от социальных сетей.

Некоторые психологи выражают обеспокоенность тем, что социальные сети наносят ущерб психическому здоровью, что мы привязываемся к ним, и целую треть населения можно назвать «зависимыми». Но многие аспекты социальных сетей удовлетворяют нашу потребность в общении с другими людьми. Так могут ли люди на самом деле быть зависимыми от общения в целом, даже если оно происходит в реальной жизни, а не в интернете?

Чтобы исследовать этот не совсем серьезный вопрос, Лиам Сэтчелл из Университета Винчестера и его коллеги разработали анкету зависимости от дружбы.

Команда разрабатывала свою шкалу по аналогии с созданием меры зависимости от социальных сетей. Множество пунктов там были заимствованы из систем оценки других проблем, таких как тяга к алкоголю — только алкоголь был заменен на социальные сети. Поэтому команда Сэтчелла решила так же спроецировать эти шкалы зависимости от социальных сетей на дружбу: например, вместо пункта «провожу на Facebook больше времени, чем изначально планирую» была предложена формулировка «провожу с друзьями больше времени, чем изначально планирую». Всего в анкете было 37 пунктов, ее заполнили 807 участников.

В прошлом исследователи показывали, как шкалы зависимости от социальных сетей связаны с соответствующими показателями шкал проблемного поведения. Авторы этого исследования сделали то же самое, проведя параллели между оценками участников своего теста и склонностью к риску и определенными чертами личности. Некоторые участники заполнили анкету еще раз через 28 дней, что позволило команде доказать, что ответы участников стабильны во времени.

Наконец, чтобы выяснить, сколько людей страдают «зависимостью» от друзей, команда снова использовала предыдущие критерии, по которым человек считается «зависимым», если он набрал средний или высокий балл в более чем половине вопросов. В соответствии с этим, 69% респондентов оказались зависимыми от друзей.

Нужно ли нам беспокоиться об этом очевидном кризисе зависимости от дружбы? Вероятно, нет, говорят исследователи. «Зависимость от друзей — это не проблема здоровья общества, скорее это опыт, относящийся к социальной поддержке, адаптации и благополучию на протяжении всей жизни», — пишут они.

Но дело в том, что показатели зависимости от социальных сетей также отражают этот опыт. Например, мы можем использовать социальные сети, чтобы получить или оказать эмоциональную поддержку, чтобы пообщаться с друзьями после долгого дня. Тем не менее, эти системы измерения не принимают во внимание контекст. «Мы продемонстрировали, что исследователи могут легко получить абсурдные результаты, когда представляют социальные медиа как нечто особенное, не связанное с каким-либо другим социальным контекстом», — пишет команда.

В работе также подчеркивается, насколько легко утверждать, что шкала действующая, и использовать ее для диагностики, когда фактически нет признанных диагностических критериев для сравнения. Ни офлайновая зависимость от друзей, ни зависимость от социальных сетей формально не относятся к психическим расстройствам.

Разумеется, в условиях нынешнего кризиса статья становится особенно актуальной. Прямо сейчас у нас нет возможности встречаться с друзьями лично, и интернет для многих стал основным средством общения. Так что, возможно, как предположила психолог Эми Орбен в прошлом месяце, мы станем свидетелями более детального разбора преимуществ и рисков социальных сетей.

Интересно, что команда Сэтчелла — не первая, кто разработал шуточную шкалу, чтобы сделать вывод об использовании технологий. Термин «интернет-зависимость» впервые был предложен в 1995 году психиатром Айвеном Голдбергом, который разместил сатирические критерии диагностики нового «расстройства» на доске объявлений по психологии. «Это просто смешно — называть болезнью любое поведение, помещая его в психиатрическую номенклатуру», — сказал Голдберг в интервью New Yorker в 1997 году. Более 20 лет спустя авторы нового исследования делают аналогичное заключение: «Мы призываем будущие исследования социальных сетей сосредоточиться на проверке того, какие компоненты их использования отличаются от поиска социальной информации вне интернета, особенно при попытке назвать патологией повседневное поведение».

Опыт, который мы накопили в сфере удаленной работы — что делает ее успешной, что ей мешает, — очень ценен в это непростое время.

В последние годы миллионы людей по всему миру перешли на виртуальную работу. В последние недели к ним присоединились десятки миллионов человек, и в ближайшие месяцы их число еще больше вырастет.

Уроки прошлого — о том, как понять и сбалансировать роль технологий, социальных потребностей и рабочих ритмов, — имеют для нас решающее значение. Они также могут стать катализаторами долгосрочных изменений.

Прошлое виртуальной работы

Сначала краткая история. Люди адаптировались к виртуальной работе в три этапа. На каждом из них они свыкались с преимуществами и ограничениями технологий, социальными аспектами сотрудничества на расстоянии и с тем, как организация работы влияет на производительность.

Удаленная работа всерьез стала распространяться в 1980-х годах, чему способствовали технологические достижения. Фрилансеры — социальные пионеры виртуальной работы — использовали ранние версии персональных компьютеров, чтобы разрабатывать продукты, создавать код, писать и редактировать тексты. Им нравились автономность и гибкость, и они начали учить окружающих, как обустраивать домашнее рабочее пространство.

На втором этапе, начавшемся примерно в начале 2000-х годов, практика удаленной работы расширилась от фрилансеров-первопроходцев до корпораций. Получила распространение мантра технологических компаний «всегда и везде». Во всем мире предприятия стали позволять сотрудникам работать из дома. При этом они ждали, что люди будут работать из дома в любое время суток. Возможности превзошли ожидания. Вспышка атипичной пневмонии (тяжелый острый респираторный синдром) в 2003 году, охватившая 29 стран, дала этому начинанию широкий толчок.

Несмотря на то, что удаленная работа вошла в моду, руководители волновались о том, как управлять и оценивать работу сотрудников, которые трудятся в любое удобное время и находятся вне поля зрения. Появлялись опасения, что из-за изоляции люди потеряют способности работать совместно и внедрять инновации. Все-таки виртуальная работа связана с одиночеством.

В каком-то смысле это стало стимулом для появления удаленной совместной работы. Те, кто переживал из-за одиночества, стали собираться в коворкинг-пространствах. Они хотели гибкости виртуальной работы и товарищеских отношений с коллегами по работе. В то же время такие компании, как Tata Consultancy Services (TCS), базирующаяся в Индии, начали создавать корпоративные платформы, позволяющие всем сотрудникам, где бы они ни находились, работать сообща, используя специальные инструменты.

Благодаря этому у нас сегодня есть передовые платформы и инструменты для совместной работы и понимание, как важно личное общение для эмоционального благополучия.

Текущий этап: массовые эксперименты

Проблемы, с которыми мы сталкиваемся сейчас как руководители и сотрудники, беспрецедентны. В последние несколько недель многие люди начали работать из дома, о чем их предупредили за один или два дня, и эти сложности усугубляли быстрота, ощущение шока и всеобъемлющий характер перемен — пострадали все.

Это означает, что удаленные сотрудники — уже не только молодые родители, которые предпочитают работать из дома,  сотрудники компаний с гибким графиком, которые работают четыре дня в офисе и один день дома, или граждане таких стран, как Дания, где гибкая работа считается нормой. Они повсюду.

Мы все сталкиваемся с похожими проблемами, и всем нам нужно быть изобретательными и адаптивными в своих реакциях. И хотя эти проблемы необычны с точки зрения скорости и охвата, давайте помнить, что эта территория не совсем уж неизведана.

Три ключевых элемента виртуальной работы

Из первых этапов удаленной работы мы вынесли необходимость признать и сбалансировать три различных элемента: технологии, социальные потребности и рабочие ритмы.

Технологии: выбирайте интуитивно понятные решения и будьте готовы к экспериментам. Технологии всегда были средством для виртуальной работы. Мы знаем, что они лучше всего отвечают потребностям людей, когда встроены в регулярный поток работы и соответствуют поставленной задаче. Например, использование групповых платформ для работы над проектом, видео для более интерактивных разговоров и телефон для быстрой связи.

Такие серьезные потрясения, как сейчас, могут стать временем для экспериментов с технологиями, и некоторые ранние последователи показывают, как это может выглядеть. Возьмем, к примеру, глобальную юридическую фирму Dentons, которая запустила проект Big Inclusion Project — 72-часовой онлайновый мозговой штурм. В результате родилось более 3000 идей, и это был огромный стимул к переменам. Кроме того, такой подход вселил в клиентов уверенность в удаленном формате работы.

Социальные потребности: переосмыслите домашнее рабочее пространство и сделайте его человечным. По опыту первых фрилансеров мы знаем, что домашнее пространство имеет решающее значение. Лучше всего они трудились, когда рабочее место защищало их от внешних раздражителей, обеспечивало легкий доступ к инструментам и было посвящено исключительно работе. Без сомнения, все это сложно организовать там, где из дома работает более одного человека, а дети не ходят в школу. Эти уникальные обстоятельства потребуют от менеджеров сочувствия и гибкости, чтобы люди как можно быстрее адаптировались к этим новым обстоятельствам.

На третьем этапе мы поняли, что коворкинги были созданы, чтобы сбалансировать изоляцию, которая неизбежна при работе из дома. Люди, собирающиеся в них, должны чувствовать себя частью большего сообщества.

Для многих людей эти социальные связи невозможно поддерживать. Во время моего недавнего вебинара, посвященного удаленной работе, почти 3000 участников прошли опрос об их чувствах. На вопрос, какое из нескольких утверждений лучше всего описывает их опыт удаленной работы, только 2% ответили: «Меня разочаровывают технологии». Другие результаты: «Меня отвлекает семья» (10%), «У меня есть время по-настоящему думать и концентрироваться» (15%) и «Люблю автономность и гибкость» (25%). Но, безусловно, самое большое количество (46%) участников подчеркнули свою социальную изоляцию, выбрав ответ «Все хорошо, но я скучаю по социальному взаимодействию в офисе».

Поэтому крайне важно найти другие способы сделать рабочее пространство человечным. Важное значения имеют системы коммуникации, такие как видео. Они позволяют сотрудникам участвовать в неформальных беседах рядом с кулерами, в виртуальных кофе-брейках или внерабочих встречах.

Рабочие ритмы: установите ежедневный ритуал и сфокусируйтесь на ценностях. По словам удаленных работников, им лучше всего работается в привычном ритме ежедневных календарей и ритуалов. Например, они переодеваются в рабочую одежду или проводят встречи в 9:00 и 16:00. Запуск проектов — так же как середина и финиш — всегда сопровождается видеовстречей. Акцент делается на факте беседы, а не на проверке сделанного.

Компании вроде TCS показали на своих корпоративных платформах важность эффективной организации сотрудничества — четкие цели и ключевые роли, четкие границы и диапазоны контроля, уточнение задач и процессов. Руководители TCS подчеркивают: когда сотрудники находятся вне поля зрения, важно сосредоточиться на ценностях. Ключевое тут — доверие. Лидеры должны верить, что люди, работающие дома, вовлечены и продуктивны. Они описали это так: «Доверяйте кому-то до тех пор, пока не убедитесь в его неблагонадежности».

Перспектива на будущее

Нет сомнений в том, что по прошествии недель и месяцев наступят трудные времена для всех. Но у лидеров есть шанс задать тон прямо сейчас, сосредоточившись на этих трех ключевых элементах.

Заглядывая вперед, ясно, что когда все это закончится, мир не будет прежним. Один китайский бизнесмен сказал мне об этом в начале марта по видеосвязи: «В предпандемическом мире я обычно летал из Гонконга в Пекин и обратно раз в неделю на пару встреч. Теперь я обнаружил, что могу проводить четыре или пять встреч в день. Моя производительность значительно возросла». Будет ли он и дальше летать каждую неделю после того, как Китай вернется в нормальный режим? Сомневаюсь.

У каждого из нас есть плохие рабочие привычки. Мы планируем слишком большое количество встреч, ездим на работу далеко от дома и не проводим достаточное количество времени со своими семьями — это обычные жалобы, и люди давно говорят о желании все исправить. Выбросы углекислых газов и износ нашего психического здоровья предупреждают, что это неправильное поведение. Но эти рабочие привычки глубоко укоренились, и их трудно изменить.

Текущая ситуация дает нам возможность изменить и перезагрузить наш подход к работе. Я ни на секунду не подумала, что пандемия COVID-19 — это конец совместной работы. Нам, людям, нужно общение лицом к лицу. Но пандемия покажет, как можно задействовать и виртуальное, и физическое общение, чтобы получить максимум от обоих. В постпандемическом мире те лидеры, которые будут способны сочетать эти методы работы, быстрее восстановятся и лучше подготовятся к будущему.

COVID-19 показал нам, что на самом деле значат ряд мифов, и теперь они быстро разрушаются. Вот 13 мифов, которые высветила пандемия.

Миф 1: Собственный дом даст вам «корни»

Многие люди покинули свои дома или перестали платить ипотеку, налоги и арендную плату. Посмотрим, кто действительно «хозяин» этих домов, а кто даже захочет вернуть их.

Миф 2: Университет — это лучший способ получить образование, а затем и работу

Университеты отослали студентов домой, отказались возвращать плату за обучение и аренду, а онлайн-курсы у них хуже, чем у школ. Прощай, университет, едва ли мы о тебе вспомним.

Миф 3: женитьба означает, что ты не будешь одинок

За время карантина количество обращений к адвокатам по бракоразводным делам выросло на 50–100%. Формула «в болезни и здравии» не учитывает, что в болезнь приходится принудительно сидеть на карантине друг с другом.

Миф 4: Дети — смысл жизни

Я люблю своих детей. Но рост жестокого обращения с детьми во время этой изоляции — ужасная вещь. Врачи говорят, что не припомнят столько звонков о жестоком обращении с детьми. Я надеюсь, что этот кошмар будет учтен, когда все это закончится.

Миф 5: Моя семья — это «моя семья»

Расскажите об этом множеству людей, которые оказались заперты со своей семьей на много недель. Я уверен, что многие предпочли бы иметь другую семью. И опять же, рост семейного насилия. Прекращайте общение с токсичными людьми после того, как все это закончится. Жизнь коротка.

Миф 6: Чтобы быть успешным, нужно быть нечестным

«Успех» в сегодняшних условиях не означает деньги. Успех — это способность справляться с растущей неопределенностью. После того, как все это закончится, успех будет оцениваться по тому, насколько вы смогли справляться с этой неопределенностью.

Миф 7: «Благотворительные пожертвования» означают, что вы милосердны

Существуют сотни способов помогать другим. Волонтерство на взлете. И пожертвования нуждающимся в GoFundMe. Служение другим — лучший способ уменьшить стресс от изоляции. Поддайтесь инстинкту.

Миф 8: Мы должны высказываться, чтобы изменить мир

Люди, спорящие весь день в социальных сетях в глупой надежде, что смогут переубедить кого-то, показывают, что большинству важно быть услышанными, а не добиться реальных изменений. Реализуйте те изменения, которые вы хотите увидеть в мире, и это стоит больше, чем право голоса.

Миф 9: Прокрастинация — это плохо

Во время карантина время на нашей стороне. Возможно, прокрастинация означает, что вам нужно время, чтобы найти другие интересы, которые вы сможете развивать и в конечном итоге монетизировать, чтобы не возвращаться к офисной работе, с которой вас уволили.

Миф 10: Мало спать полезно для продуктивности

Некоторые гуру производительности утверждали это годами. Ясно, что сон — это один из главных стимуляторов иммунной системы, которая так отчаянно необходима именно сейчас.

Миф 11: Люди сейчас умнее, чем 40 тысяч лет назад

Сравните: 40 тысяч лет назад человек знал КАЖДЫЙ фрукт, животное, хищника и растение в радиусе пяти миль. Сегодня люди называют друг друга «либерастами» и «фашистами» в Twitter весь день. А потом смотрят Tiger King.

Миф 12: Эксперты всегда правы

Ученые из Гарварда изначально думали, что число смертей во всем мире может достигнуть 140 млн. Что?? Ошибочность этих прогнозов очевидна, но все же мы закрыли всю мировую экономику, что привело к трагическому положению десятков миллионов людей.

Миф 13: Деньги решают все проблемы

Деньги сейчас бесполезны. Что важно, так это ваша внутренняя сила, способность быть маяком для тех, кто потерялся в тумане. Ваша способность подняться выше и распространять здравый смысл среди тех, кто не в силах понять.

Есть что добавить?