Месяц: Март 2022

Каждое утро я просыпаюсь и хватаю телефон, окно в мир скорби. Смартфон — это образец новейших технологий, благодаря которым можно пролистать целый мир, и каждый пиксель экрана — промышленное чудо. Но это также служба доставки катастроф.

Я двигают по экрану и нажимаю на синий логотип «f» чтобы наблюдать, как давние друзья и родственники становятся все более злыми и непримиримыми в своих политических взглядах. Я нажимаю Twitter и тону в потоке ужасных новостей и истеричных высказываний. Такие приложения, как Citizen оповещают меня о насилии и мелких преступлениях, происходящих в моем районе прямо сейчас, а по соседству активисты воюют с наркоманами и обличают всех подряд в Nextdoor (это локальная соцсеть для соседей).

Поглядишь в окно скорби, и чувствуешь безнадежность и беспомощность сильнее, чем когда-либо. Наша политика, социальные институты и сама реальность расколоты. Единственным спасением кажется участие в борьбе за то, кто виноват. И это неизбежно заставит вас чувствовать себя хуже, а не лучше. Так почему же мы продолжаем это делать? Кажется, что все, кто всегда онлайн, обречены на гибель, и это должно заставить нас задуматься о здоровой атмосфере общественного цифрового пространства.

Когда журналисты и ученые обсуждают проблему ненависти и лжи в интернете, они, как правило, фокусируются на технологических платформах, что вполне оправданно. Это действительно мощный инструмент, спроектированный таким образом, что может усилить радикализацию и распространение теорий заговоров, укрепить наиболее токсичные настроения в нашем обществе.

Но сетевой мусор (неважно, политическая и научная дезинформация или расистские мемы) появляется еще и благодаря тому, что есть аудитория. Интернет, в конце концов, населен людьми, миллиардами людей. Их мысли, порывы и обличительные речи — это вода на мельницу алгоритмов контента. Именно об этом говорят, когда упоминают вовлеченность. Люди, а точнее мы сами, нажимаем на что-то и выбираем. Именно мы и говорим платформам в сети: «вот этого побольше, пожалуйста».

Это тревожное осознание. Как пишет Ричард Сеймур в своей книге «Твиттер-машина», если социальные сети «сталкивают нас с чередой бедствий: зависимостью, депрессией, «фальшивыми новостями», троллями, онлайн-мошенниками, субкультурой экстремистов, то мы просто видим использование и выявление проблем, которые уже широко распространены в обществе». Он продолжает эту мысль так: «Если мы оказались зависимыми от социальных сетей, несмотря на все гадости или из-за них… значит, в нас есть что-то, что жаждет попасть в зависимость».

Известно, что страдание любит компанию, и каким бы поверхностным ни было это высказывание, социальные сети предоставляют эту компанию сполна. Стоит спросить себя: что если интернет пропитан страданиями, и люди в нем чувствуют себя несчастными просто потому, что вообще в целом несчастны очень много людей? Что если мы все впитываем это страдание в масштабах сети и, иногда неосознанно, причиняем его друг другу?

Страдание вполне измеримо. С 1959 по 2014 средняя продолжительность жизни увеличилась на 9 лет. С тех пор тенденция изменилась, и пандемия привела к резкому снижению — ожидаемая продолжительность жизни упала на целый год в 2020 году. Согласно данным исследований Брукингского института, с 2005 по 2019 в среднем 70 000 американцев умерли по причинам «отчаяния» (из-за передозировки или суицида). Экономические тенденции свидетельствуют о снижении социальной мобильности. Растет число проблем с психическим здоровьем, особенно среди молодежи. Глава Офицерского корпуса службы общественного здравоохранения США предупредил о «разрушительных» последствиях пандемии, процитировав результаты исследования 2019 года, согласно которым «каждый третий старшеклассник и половина студенток сообщили о постоянном чувстве грусти или безнадежности, что на 40% больше, чем в 2009 году». Причинами, вызывающими стресс, по его словам, являются изменения климата, расовая несправедливость и неравенство доходов.

Что происходит, когда люди, охваченные этим потоком, высказываются в интернете?

Многочисленные свидетельства подтверждают, что отверженные и озлобленные люди создают посвященные обидам сообщества. В более широком смысле, миллионы людей чувствуют себя брошенными, подавленными и в безвыходном положении. Поддержка и дружба, что приносят онлайн-сообщества, будь то subreddit (на сайте Reddit), или группы Facebook, или просто анонимные комментарии, позволяют недовольству перерасти в полноценную черту личности. Под влиянием тех, кто искренне разделяет такие эмоции, и циничных мошенников эти чувства часто перерастают в настоящую ненависть.

Страдание обладает огромной силой для того, чтобы объединять людей. В известном исследовании 1950 годов социальный психолог Стэнли Шехтер обнаружил, что когда участникам говорили, что предстоящее испытание электрическим током будет болезненным, большинство из них хотели ждать начала в группах, при этом большинство людей, которые думали, что никаких болезненных ощущений не будет, предпочли подождать в одиночестве. «Страдание любит не любую компанию, — утверждал Шехтер. — Оно предпочитает компанию таких же страдальцев».

Но интернет группы дают возможность не только высказаться и объединиться, но и распространять свои страдания на других, по факту, переносить свои чувства на тех, на кого они обижены. Самые экстремальные примеры — это расистские и женоненавистнические движения, многие из которых возглавляют молодые белые мужчины, такие как Gamergate или кампании с хэштегами против антирасистского феминизма.

Страдания передаются и более тонкими способами. Хотя эта область изучения еще очень новая, исследования социальных медиа предполагают, что эмоции в сети заразительны. В своем научном обзоре Амит Голденберг из Гарварда и Джеймс Дж. Гросс из Стэнфорда отмечают, что люди «делятся своими личными эмоциями в сети таким образом, что это влияет не только на их собственное благополучие, но и на других людей, которые с ними связаны». Некоторые исследования показывают, что позитивные публикации могут оказывать не меньшее, если не большее, влияние на людей, чем негативные посты. Но среди всех эмоций именно гнев распространяется быстрее и дальше всех. Он «охватывает огромную аудиторию, которая в дальнейшем распространяет публикации при помощи ретвитов и функции “поделиться”».

Руководители технологических корпораций считали, что сеть, объединяющая весь мир, станет безусловным благом. Всеобщий доступ в интернет и социальные сети дали обычному человеку легкий способ слышать других и высказываться самому.

Но это также означает, что несчастные люди, которые раньше были оторваны от мира и находились в одиночестве, теперь могут найти друг друга, по словам Кевина Мангера, профессора Университета штата Пенсильвания, который изучает, как интернет-платформы формируют политические и культурные взгляды. Это приносит людям кратковременное облегчение, но нет безусловного подтверждения, что поверхностные онлайн-связи оказывают осмысленную эмоциональную поддержку. В то же время страдания этих людей распространяются на каждого из нас. В результате средний пользователь интернета, как поделился Мангер в недавнем интервью, в большей степени, чем предыдущие поколения, знаком с людьми, которые по разным причинам страдают. Влияет ли это на нас негативным образом?

В эссе под названием «Фейсбук — это другие люди» Мангер приводит в качестве примера одного из своих родственников. Ему за 60, у него когнитивные нарушения. Мангер описывает его как «озлобленного, одинокого человека, идеальную мишень для информационных мошенников, которые будут утверждать, что источником его боли является какая-то презираемая группа (иммигранты, «глубинное государство»)». Родственник проявляет интерес к выходу в интернет, и Мангер видит в этом только отрицательные стороны: «Если он станет активным потребителем онлайн-информации, то это будет иметь негативные последствия для него и для более широкого круга людей».

Может прозвучать банально, что наше информационное пространство нездорово, поскольку сами люди не в порядке. Но слишком много дискуссий о проблемах онлайн-общения не рассматривают этот факт. Они считают информационный кризис исключительно технологической проблемой. Когда Марк Цукерберг и его коллеги — руководители технологических компаний участвуют в двухпартийных слушаниях Конгресса, подтекст таков: если бы компании только внедрили правильную политику модерации, удалили несколько наиболее токсичных личностей и изменили способ рекомендации контента, проблема исчезла бы.

Давайте говорить честно: у онлайн-платформ руки в крови. Многие крупные интернет-компании сделали неотъемлемой частью своей бизнес-модели вторжение в частную жизнь и слежку за пользователями. Они усилили дестабилизирующие политические и культурные течения, такие как QAnon. Наибольшее преимущество получают самые бессовестные пользователи, поскольку алгоритмы Facebook и Twitter работают в их пользу. Сами платформы уверяют, что они лишь беспристрастные участники, но они не просто отражают реальное положение вещей, а искажают его.

«Наши данные показывают, что платформы социальных сетей даже близко не отражают процессы, происходящие в обществе,» — поделилась недавно Молли Крокетт. Она является одним из авторов исследования Йельского Университета, в ходе которого были изучены 13 миллионов твитов. Результаты показали, что возмущение пользователей встречало поддержку у других, и в результате они выражали еще больший гнев. Удивительно, но исследование продемонстрировало, что пользователи, придерживающиеся умеренных политических взглядов, были наиболее восприимчивы к этой петле обратной связи. «Большие платформы создают инициативы, которые со временем меняют реакцию пользователей на политическую повестку,»— говорит Крокетт.

В этом заключается ирония демократической свободы слова: платформы не только разжигают ненависть и волнения, они также показывают удручающую правду о состоянии страны в режиме оффлайн, независимо от технологий. В недавнем эссе, журналист Джозеф Бернштейн задался вопросом, создают ли социальные сети «новых людей или просто открывают давно скрытые типы для той части общества, которая не привыкла их видеть». Оба варианта могут быть правдой.

Технологические платформы должны нести ответственность за то, что мы оказались в информационном тупике. Нужны серьезные структурные изменения, включающие регулирование и надзор, хотя нам следует быть осторожными, чтобы не разрушить открытый интернет, который мы ценим.

Но технология — только часть вопроса. Подумайте об этом с позиции предложения и спроса. Платформы обеспечивают предложение (троллинг, конспирология, новостной мусор), но люди — потерянные и несчастные, выброшенные за борт — обеспечивают спрос. Мы должны в срочном порядке провести глубокую проверку нашего общества, его важнейших проблем, таких как неравенство, слабая систему социальной защиты, отсутствие ответственности и контроля всесильных корпораций, что привели нас в это положение. И мы должны проанализировать, как неработающая политическая система толкает людей искать легкие ответы в теориях заговоров. И это гораздо более важный вопрос, чем простое регулирование деятельности онлайн-платформ, потому что затрагивает всю нашу жизнь.

Я беру в руки телефон и стараюсь видеть дальше абстрактных картинок. Я пытаюсь помнить, что интернет существует благодаря настоящим, живым людям. Это пугающая мысль. Но возможно и обнадеживающая.

Довольны ли вы своими романтическими отношениями? Возможно, вы задумывались над тем, как встретили своего партнера, через что прошли, и как отношения изменились – или о том, как иногда они действовали вам на нервы.

Оказывается, есть несколько других важных факторов, которые могут повлиять на то, что вы думаете о своих отношениях, – это сколько вам лет и как долго вы вместе. В новой статье исследователи, графически отобразив удовлетворенность отношениями более чем 165 000 человек по всему миру, увидели отчетливый рисунок подъемов и спадов по мере того, как пары двигались по жизни.

Полученные результаты могут дать противоречивые подсказки о рисунке ваших собственных отношений. Согласно этому исследованию, и возраст, и продолжительность отношений сказываются на нашей удовлетворенности ими, хотя возраст, похоже, имеет большее значение. Другими словами, вы с супругом действительно можете быть в одни моменты своей жизни счастливее, чем в другие, и это, возможно, связано не столько с самими моментами, сколько с обстоятельствами.

Как удовлетворенность растет и ослабевает

Поскольку предыдущие данные об удовлетворенности отношениями на протяжении всей жизни были неоднозначными, исследователи из Бернского университета решили провести метаанализ, изучив результаты 95 статей, чтобы увидеть, возможна ли более четкая картина. Большинство участников были из США, некоторые из Канады, Германии и Китая. В основном это были белые люди, состоявшие в гетеросексуальных отношениях.

Ученые обнаружили, что удовлетворенность отношениями имеет тенденцию снижаться в интервале от 20 до 40 лет. С этой нижней точки она обычно растет до 65 лет и остается относительно стабильной еще около 10 лет (самым старшим участникам было 76 лет).

Когда они проанализировали срок отношений, картина выглядела несколько иначе. Обычно пары становятся менее удовлетворенными в течение первых 10 лет, потом их удовлетворенность восстанавливается и увеличивается в течение следующих 20 лет, а затем снова снижается.

Траектория любви

Почему мы менее всего довольны нашими отношениями в возрасте около 40 лет, но становимся счастливее к пенсии? У исследователей не было достаточно данных, чтобы объяснить эти закономерности, но они предложили несколько идей.

Кризис среднего возраста – реальное явление, связанное с падением в этот период уровня счастья, и ученые предполагают, что это относится и к нашей романтической жизни. В среднем возрасте мы можем совмещать напряженную работу с попытками растить детей и заботиться о стареющих родителях. Текущие результаты показали, что партнеры, имеющие детей, как правило, менее удовлетворены своими отношениями по сравнению с теми, кто детей не имеет.

К тому же ощущение возможностей и открытых горизонтов, присущее молодым, у взрослых способно утрачиваться. Исследователи предполагают, что если мы к определенному возрасту не достигли того, на что надеялись, – в жизни или в отношениях – мы можем испытывать огорчение и разочарование.

После 40 лет вероятны несколько сценариев. Мы можем развестись и начать новые, более счастливые отношения, – или можем смириться с партнером, который у нас есть, понимая, что вариантов не так уж много. Когда дети уезжают в колледж учиться, пары способны воссоединиться в своем опустевшем гнезде. И чем старше мы становимся, тем больше склонны к эмоциональной стабильности. Возможно, становится проще ценить близких, которые всё еще есть в нашей жизни, и делать более приятным время, проведенное с ними.

Исследователи также размышляли о том, почему удовлетворенность в отношениях следует по предсказуемой траектории. По их мнению, в течение первых 10 лет отношений пары могут тратить все меньше времени и энергии на общение, секс и совместное времяпрепровождение. Стремление к идеальному партнеру, отвечающему всем нашим потребностям, сталкивается с реальностью живого человека, склонного ошибаться и не способного быть для нас всем. Поэтому неудивительно, что пик влюбленности не может длиться вечно.

Интересно, что их выводы почти полностью совпадают с понятием «зуд седьмого года», основанным на исследовании, согласно которому люди чаще всего разводятся после семи лет брака (большинство пар женятся через несколько лет после знакомства).

Но пары, которые преодолеют этот этап, могут в конечном итоге обрести чувство силы и стойкости, чувство единства, и это способно объяснить, почему удовлетворенность восстанавливается через 10 лет, говорит соавтор исследования Янина Лариса Бюлер, доцент Майнцского университета имени Иоганна Гутенберга.

Идеи для (не)счастливых пар

Если это исследование испортило ваше романтическое настроение, ученые призывают не расстраиваться. Даже когда удовлетворенность упала до самого низкого уровня, она всё еще остается относительно высокой – 77 баллов по 100-балльной шкале. И удовлетворенность не единственный аспект отношений, который удерживает людей вместе; даже если вы временами менее удовлетворены, вы всё равно можете оставаться преданными друг другу.

«Я думаю, мы должны признать, что удовлетворенность отношениями меняется, и то, что она меняется, это абсолютно нормально, – говорит Бюлер. – Это нормально быть менее удовлетворенным в какой-то момент отношений, и это не означает, что нужно сдаться и ничего больше для них не делать, но не нужно постоянно сравнивать себя с тем, насколько, как нам кажется, счастливы другие люди».

Это тоже средние значения; ваш путь в отношениях может выглядеть совершенно иначе. В будущем Бюлер надеется изучить, какие аспекты личности – вроде эмоциональной стабильности, самооценки, стиля привязанности или открытости к росту и изменениям – способны сделать отношения более гладкими или более тернистыми. Такое исследование могло бы помочь терапевтам и другим специалистам-практикам предложить лучшие рекомендации и ресурсы парам разного возраста и на разных этапах отношений.

Но если вы обнаружите, что чувствуете себя менее довольными отношениями, прожив в них десять лет или находясь в среднем возрасте, может быть, вас успокоит знание о том, что это совершенно нормально – и что, возможно, лучше переждать трудные времена вместе.