Месяц: Март 2022

Чарльз Дарвин считал эволюцию постепенным процессом, который похож на неторопливое сползание ледников или движение континентальных плит. «Мы не замечаем никаких изменений до тех пор, пока рука времени не обозначит длительный промежуток веков», — писал он в знаменитом трактате 1859 года о естественном отборе «Происхождение видов».

Но к 1970-м годам ученые обнаружили свидетельства того, что Дарвин ошибался — по крайней мере, в отношении временных масштабов. Мотыльки, живущие в промышленных районах Британии, становились все темнее, чтобы лучше сливаться с почерневшими от копоти зданиями и спасаться от нападения хищников с воздуха. Домовые воробьи, завезенные в Северную Америку из Европы, изменяли размер и окраску в зависимости от климата в их новом доме. А у пучковидной травы, растущей вокруг опор электропередач, развивалась устойчивость к цинку (которым покрывают опоры и который токсичен для растений).

В конце 1990-х биолог Эндрю Хендри заметил такие же быстрые изменения фенотипа при изучении лосося. (Фенотип относится к признаку, который фактически присутствует у животного, даже если не отражается изменением лежащего в его основе генетического кода.) «У нас сложилось впечатление, что эта быстрая эволюция не такая уж исключительная, — говорит Хендри, который сейчас занимает пост профессора в Университете Макгилла. — Может быть, она происходит постоянно, но люди просто не акцентируют на этом внимание».

Вместе с коллегой Майклом Киннисоном (сейчас он работает в Университете штата Мэн) Хендри собрал базу примеров быстрой эволюции и в 1999 году написал статью, которая вызвала интерес к этой области. Теперь Хендри и его коллеги обновили и расширили исходный набор данных более чем 5 тысячами дополнительных примеров: от размера черепа зяблика обыкновенного до продолжительности жизни тринидадской гуппи. Ученые используют эти данные, чтобы ответить на вопросы, насколько быстро и глубоко меняется мир природы и в какой степени эти изменения связаны с людьми.

В исходной статье, опубликованной в ноябре 2021 года с использованием нового набора данных (который получил название Proceed), Хендри и его коллеги повторно рассмотрели пять ключевых вопросов, поднятых в предыдущей работе. Они подтвердили, например, что в среднем во всем мире виды животных, кажется, становятся меньше. Это противоречит теории эволюции, называемой правилом Коупа, согласно которой виды со временем увеличиваются в размерах. «Лучше быть крупнее, — говорит соавтор статьи Киеко Готанда из Университета Брока. — У вас будет больше самок и более высокая выживаемость». Но когда они проанализировали новые данные, результаты подтвердили вывод из предыдущей статьи Готанды. «Кажется, размеры тела в целом уменьшаются из-за изменения климата и других видов человеческого влияния», — говорит она.

Основные движущие силы этой тенденции — охота и собирательство: если люди, забрасывая сети, вылавливают из океана самую жирную рыбу, то выживают и передают свои гены только более мелкие особи. Климат также играет свою роль из-за основного правила биологии: у более крупных существ большее отношение площади поверхности к объему, и поэтому им легче удерживать тепло. «Теория заключается в том, что из-за повышения окружающей температуры вам больше не нужно поддерживать больший размер тела, и поэтому вы можете быть меньше», — говорит Готанда.

Это выглядит незначительной проблемой на фоне обесцвечивания и массового вымирания кораллов, но тут могут возникнуть серьезные побочные эффекты. Возьмем, к примеру, лосося: если рыба будет мельче, то сообщества, которые зарабатывают на ее ловле, получат меньше денег. А волки и медведи, которые питаются этой рыбой, получат меньше еды. Кроме того, это означает, что они произведут пропорционально меньше икры, которая играет важную роль в пополнении рек питательными веществами, когда лосось возвращается туда на нерест. «Уменьшение размера тела лосося напрямую влияет на вклад природы в жизнь людей, и это приводит к меньшему количеству белка, меньшему количеству икры, меньшему количеству возвращающихся лососей — и оказывает огромное влияние на экосистему на многих уровнях», — говорит ведущий автор статьи и исследователь, биолог Сара Сандерсон.

Изменения характеристик ведут к аналогичным последствиям. Исследование, проведенное в 2021 году в национальном парке Горонгоса в Мозамбике, показало, что доля слонов, рождающихся без бивней, выросла до более чем 50%, поскольку крайние масштабы браконьерства во время 15-летней гражданской войны перевернули выживание сильнейших с ног на голову. Слоны без бивней гораздо чаще передавали свои гены следующему поколению. Слоны без бивней будут формировать иные экосистемы по сравнению с их зубастыми собратьями: например, они не будут разрывать почву, выкапывая клубни. А анализ ДНК в фекалиях показывает, что слоны без бивней едят другие растения.

Чтобы сравнить изменения между видами с течением времени, исследователи используют показатели, называемые дарвинами и холдейнами (в честь британского ученого Джона Б. С. Холдейна). Это статистические показатели, которые сравнивают самые разные типы информации в базе данных — от высоты берез, растущих вблизи плавильных заводов в России, до того, как закисление шведских озер влияет на выживаемость лягушек.

Новый анализ показал, что скорость фенотипических изменений в популяциях, затронутых деятельностью человека, выше. Но исследователи были удивлены, обнаружив мало подтверждений того, что на это влияет изменение климата. Гораздо более важным фактором, ответственным за изменения, подобные тем, что наблюдаются в русских березах и шведских озерах, стало загрязнение окружающей среды. «Мы думаем, это потому, что трудно сказать, что [вызвано] изменением климата, а что — чем-то другим, — говорит Хендри. — Изменение климата происходит повсюду».

Последствия изменения климата ощущаются неравномерно во всем мире: в Арктике, например, у белых медведей может появиться новое охотничье поведение, не связанное со льдом. В океанах новые виды кораллов, уже адаптированные к жизни в стрессовых условиях, начинают доминировать, вытесняя те, которые мы сейчас знаем. «Многие из них очень быстро развиваются в ответ на эти изменения, — говорит Сандерсон. — Но чего вы не видите и чего мы не можем количественно оценить [с помощью этой работы], так это все те популяции, которые не адаптируются и вымирают».

База данных Proceed доступна онлайн для ученых, которые надеются найти ответы на новые вопросы о быстрой эволюции. На данный момент она подтверждает, что действия человека изменяют виды животных и растений настолько сильно, что они, возможно, никогда не оправятся — природный мир навсегда отмечен загрязнением, и желание человека охотиться и заниматься собирательством давно перешагнуло рубеж индивидуального пресыщения.

Выглядит мрачно, но эти результаты можно интерпретировать и как обнадеживающие. Если мы вылавливаем столько рыбы, что виды начинают сокращаться, что ж, может быть, это просто признак того, что люди включены в циклы обратной связи, которые управляют остальными живыми существами. Известные нам животные изменятся или исчезнут, а новые займут их место — жизнь продолжится, даже если не в том виде, к которому мы привыкли. «Благодаря подобным исследованиям я не боюсь жизни на Земле в условиях изменения климата, — говорит старший преподаватель экологии животных в Университете Эссекса Томас Кэмерон. — Мир природы продолжит существовать, но, возможно, он будет отличаться, и некоторые виды вымрут. Но другие будут меняться и развиваться».

Эта работа, по словам Кэмерона, подтверждает идею о том, что эволюция происходит все время — маленькие изменения складываются в большие по прошествии веков. Что бы мы, люди, им ни подбросили, некоторые животные и растения смогут адаптироваться достаточно быстро, чтобы опередить потепление планеты — они делали это миллионы лет.

Это обнадеживающая, но и пугающая мысль, потому что кто-то не выживет — не справится с загрязнением и изменениями климата. И от нас зависит, насколько сильно все изменится. Мир, который создается под давлением человека, сильно отличается от того, к которому приспособился наш собственный вид. «Эта работа говорит нам о том, что популяции менялись и всегда будут меняться в зависимости от окружающей среды, — говорит Кэмерон. — Общество ждет, что однажды утром мы откроем окно и увидим особую форму ландшафта и биоразнообразия. Но суть природы не в этом. Суть природы в переменах».

Три года назад психиатр Кирстен Мюллер-Валь начала замечать нечто необычное в новых пациентах своей клиники в Ганновере. Типичный пациент с болезнью Туретта — это мальчик, у которого в 5-7 лет появляются легкие моторные тики — моргание или гримасничанье, а затем простые вокализации, такие как кашель. Только примерно один из десяти пациентов доходит до самого известного симптома расстройства — копролалии, или выкрикивания непристойных и социально неприемлемых слов. Но даже в этом случае большинство пациентов произносят всего полдюжины бранных слов, повторяя их по нескольку раз.

Но эти новые пациенты были другими. Они были старше (подростки), и примерно половина из них были девочками. Их тики появились внезапно, подобно взрыву, и были очень сильными. Некоторые из них выкрикивали более 100 различных непристойностей. Последний симптом, в частности, показался Мюллер-Валь странным. «Даже у очень тяжелых пациентов [с синдромом Туретта], есть попытки скрыть свои копролалии», — рассказала доктор. Но, казалось, что подростки, которых она наблюдала, даже не пытались этого делать. У нее сложилось впечатление, что «они хотят продемонстрировать, что страдают от страшных симптомов». Еще более странным показалось то, что многие пациенты непроизвольно повторяли одну и ту же фразу: Du bist hässlich (Ты — урод).

Мюллер-Валь, профессор психиатрии Ганноверской медицинской школы и председатель Европейского общества по изучению синдрома Туретта, была не единственной, кого озадачил этот феномен. Всемирное сообщество исследователей синдрома Туретта тесно сплочено, и в ходе беседы стало ясно, что изменение пациентов и симптомов происходит во всем мире в одно и то же время. До пандемии 2-3 процента пациентов педиатрического отделения Центра Туретта Университета Джона Хопкинса в Балтиморе имели острое расстройство с нервными тиками, но их число выросло за прошлый год до 10-20 процентов, сообщает Wall Street Journal. Техасская детская больница сообщила, что в период с марта 2020 до осени 2021 к ним поступило более 60 пациентов-подростков с внезапными тиками, хотя до этого таких пациентов было один-два в год.

В октябре прошлого года на онлайн-конференции врачи из Канады, Франции, Великобритании и Венгрии объединили свои знания. Все они наблюдали рост числа пациентов с этой необычной формой тикового расстройства. Один из пациентов-подростков был с тихоокеанского архипелага Новая Каледония, который Франция когда-то использовала в качестве исправительной колонии; другой — с крошечного южно-атлантического острова Святой Елены, куда Великобритания отправила Наполеона в последнюю ссылку. «Очень дальние уголки, — заметил Андрес Хартманн, невролог-терапевт из больницы Питье-Сальпетриер в Париже. — В то же время, там есть доступ к TikTok, YouTube и Instagram».

За четыре месяца до того, как в клинику Ганновера поступил первый пациент с новой необычной формой описанного расстройства, двадцатилетний мужчина из Германии, которого звали Ян Циммерман запустил новый канал на YouTube, который назвал «Gewitter im Kopf», что означает «Гроза в голове». Так он описывает свою жизнь с социально неприемлемыми, бросающимися в глаза симптомами: из-за болезни он выкрикивает непристойные слова, швыряется едой, пытается загрызть своего друга Тима. В прошлом он включал пожарную сигнализацию, срывал стоп-кран в поезде и как-то раз поинтересовался у менеджера по персоналу, у которого было косоглазие: «Неужели стена интереснее, чем я?».

Сейчас у Циммерманна 2 миллиона подписчиков на YouTube и специальное приложение, которое позволяет пользователям загружать его «лучшие тики» в виде аудио-файлов. На его странице товаров можно купить толстовки, кружки и коврик за 25 евро с одним из его самых распространенных изречений «Du bist heute besonders hässlich» («Ты сегодня особенно уродлив») — почти та же самая фраза, которую повторяли пациенты Мюллер-Валь.

Циммерман дал своим симптомам имя — Гизела — с намеком на то, что у них есть собственная воля. В мае прошлого года он угрожал судебным иском активисту, который назвал его нацистом после того, как он выпустил видео с выпечкой, где сказал: «В духовке передайте мой привет Анне Франк». Его адвокаты заявили, что, поскольку Циммерман сам столкнулся с маргинализацией, называть его нацистом абсурдно. И он не может нести ответственность за причиненное оскорбление: в конце концов, это Гизела заставила его высказаться.

Похоже, что поведение Циммермана повлияло на развитие тиков у зрителей его канала. В исследовании 32 пациентов с новой формой расстройства, Мюллер-Валь обнаружила, что 63% разбрасывали еду, а наиболее распространенными вокализациями были бранные слова, такие как «arschloch» («мудак») и fick dich («пошел ты»). Некоторые повторяли другие фразы Циммермана, такие как pommes («жареный картофель») или fliegende haie («летающие акулы»). Но когда ее команда начала расспрашивать подростков в присутствии их родителей, многие отрицали, что смотрели видеоролики Циммермана на YouTube.

Тэмми Хеддерли, невролог из Лондонской Детской Больницы Эвелины, иногда называет своих пациентов, страдающих новым тиковым расстройством, «Иви». «У этих девочек наблюдаются такие симптомы, как бить себя в грудь, бессмысленно выкрикивать, падать на колени», — поделилась она. Прозвище пациенток происходит от имени 21 летнего британского блогера-инфлюенсера Иви Мег Филд, у которой 14,2 миллиона подписчиков в TikTok и 800 000 в Instagram. Филд опубликовала книгу под названием «Мой неидентичный близнец: что я хочу рассказать о жизни с синдромом Туретта».

Характерный тик Филд — выкрикивание слова «бобы» — это то, что насторожило британского исследователя Тару Мерфи, предположившую, что пациент с синдромом Туретта, которого она наблюдала на отдаленном острове Святой Елены, наверняка находился под влиянием интернета. На конференции в октябре Мерфи рассказала о нем: 16-летний подросток, родившийся и выросший на острове, с раннего возраста страдал тиками, но в начале 2021 года у него внезапно появились гораздо более яркие симптомы: щелканье, свист и произнесение слова «бобы».

Неожиданно широкая популярность видео этих блогеров безусловно связана с желанием сломать существующие нормы, а также достаточно давно известным явлением, когда что-то необычное вызывает у зрителей болезненное любопытство, смешанное с противостоянием некой «нормальности» — нейротипичности — и гордым отстаиванием права быть другим. Суть копролалии заключается в нарушении социальных условностей, и наблюдать за тем, как люди с синдромом Туретта кричат и ругаются, не менее увлекательно, чем за тем, как остроумный комик говорит вслух недосказанное.

Подростки, которые смотрят видео #tourettes, также находят сообщество, принятие, сочувствие и одобрение. К сожалению, они также убеждаются в том, что чем более выразительными, разрушительными или грубыми являются тики создателя, тем более вирусными становятся его видео.

Кэти Краутвурст была чирлидером средней школы Лероя, когда у нее начались подергивания. В октябре 2011 у нее впервые начались спазмы сразу после сна. Несколько недель спустя те же симптомы проявились у ее подруги, Теры Санчез, тоже из команды поддержки. Болезнь охватывала все больше и больше девушек: дрожание, заикание, обмороки, невозможность контролировать действия рук, которые метались вокруг тела. В конце концов, по меньшей мере 18 человек в Лерое, в том числе один мальчик и 36-летняя женщина, были поражены этими симптомами.

«Родители рыдали, глядя как их дочери трясутся, сидя за обеденным столом, — писал об этом журнал New York Times несколько месяцев спустя. — Учителя закрывали двери своих классов, когда слышали как начинается цепная реакция, один крик вызывал другой, и все более знакомые звуки рикошетом разносились по коридорам. В течение нескольких месяцев, когда съемочные группы продолжали снимать репортажи об этом явлении, казалось, что общество едва узнает себя». Органы здравоохранения в Лерое искали физическое объяснение: была ли загрязнена городская вода? Или почва? Эрин Брокович — да, та самая Эрин Брокович — появилась в городе, готовая раскрыть скандальное сокрытие промышленного загрязнения. Департамент здравоохранения штата Нью-Йорк попытался заверить родителей на публичном собрании, что такого сокрытия не существует. Кэти, Тера и их матери появились на шоу NBC Today, девочки тряслись и корчились, что привлекло внимание всей страны к их делу. Тогда все дело изображалось как гром среди ясного неба. « До того, как все это началось, — говорила Тера, — у меня все было хорошо. У меня была прекрасная жизнь. Я была в списке почета». По ее словам, она просто однажды проснулась с симптомами.

На следующий день, однако, ажиотаж начал спадать. Дэвид Литчер, доктор из Буффало, который занимался лечением этих девушек, публично рассказал об их диагнозе: конверсионное расстройство — устаревший фрейдистский термин, обозначающий, что психологический стресс проявляется в виде физических симптомов. Более позднее освещение событий дополнило историю важными деталями: за неделю до того, как начались тики у Кэти, ее мать, Бет, перенесла операцию на головном мозге. Выяснилось, что у Теры были сложные отношения с некоторыми членами ее семьи. Другая девочка сообщила, что у нее был жестокий отец.

В 2012 году после общения с неврологами, которые обследовали две трети пациентов Лероя, Уэссли и Роберт Э. Бартоломью, социолог из Новой Зеландии, стали соавторами научной статьи, в которой обсуждался этот инцидент. Они описали вспышку, как пример массового психогенного заболевания, или MPI, то есть болезни, которая возникает в сознании и заставляет группу людей чувствовать себя плохо одновременно. Такие вспышки когда-то называли «массовой истерией».

Если жителей Лероя поразило массовое психогенное расстройство, то Кэти, популярная девушка из группы поддержки, могла быть первым заболевшим, с кого другие пострадавшие бессознательно брали пример. Вспомним Эбигейл, известного персонажа пьесы Артура Миллера «Горнило», с которой начались суды над Салемскими ведьмами в 1692 году. Исследователи отметили, что подобные вспышки заболевания тиками и подергиваниями традиционно были редкостью в западных условиях; они чаще появляются в странах, где широко распространена вера в колдовство. Но Лерой стал третьим случаем за последнее десятилетие в череде похожих событий в Северной Каролине и Вирджинии.

Что является нетипичным, так это то, что вспышка в Лерое не ограничилась одним классом или группой друзей. Вместо этого тики распространились по всей школе. Исследователи задались вопросом, могли ли социальные сети, тогда еще новая технология, повлиять на эту картину. Единственным взрослым, страдающим от подергиваний, стала 36-летняя школьная медсестра, которая сообщила, что в основном следит за городскими новостями в Facebook. Бартоломью и его соавторы написали, что, по словам врачей, лечивших 12 пациентов в Лерое, как только освещение в СМИ прекратилось, все они начали быстро поправляться и почувствовали себя лучше, что подтвердили последующие сообщения местных новостей.

После Лероя было множество других случаев, включая приступ массовой икоты в городе Денверс, штат Массачусетс, в 2012 году. От него пострадали 24 ученика, в основном, девочки, в двух старших школах.

К августу Кирстен Мюллер-Валь была готова подтвердить, что нервные тики нового типа являются разновидностью массового психогенного расстройства. Свои выводы она изложила в исследовательской работе под названием «Остановите это! Это не синдром Туретта, а новый тип массового социогенного заболевания». Другими словами, общество, и в частности социальные сети, распространяют это расстройство. Ее утверждения неизбежно привлекли внимание газет (британский таблоид Daily Mail выпустил статью под названием «Социальные сети стоят за эпидемией нервных тиков у подростков?») и специалистов по болезни Туретта.

Почему именно этот набор симптомов появился именно в этот момент? В ходе нашего разговора в Zoom, Роберт Бартоломью сказал мне, что пандемия (и меры по ее сдерживанию, связанные с изоляцией и домашним обучением) создали «идеальный шторм» для болезни, распространяющейся через социальные сети. Подростки были изолированы от своих друзей, сидели дома со своими семьями, проводя часы перед экранами гаджетов, и их привычный распорядок дня был нарушен.

Другие эксперты отметили, что пандемия не стала причиной нового тикового расстройства, первые пациенты поступили в клинику Мюллер-Валь еще до появления COVID-19 в Ухане, хотя меры изоляции могли усугубить распространение расстройства. Одна из гипотез заключается в том, что некоторые из нас «склонны к тиковым расстройствам», но проявляют их только тогда, когда их провоцирует стресс или другое заболевание. Это согласуется с существующими исследованиями, которые показывают, что многие представители поколения Z тревожны, изолированы и подавлены, а проблемы с образом тела усугубляются идеальной формой и образом жизни мечты, которые они видят в TikTok и Instagram. Они — часть грандиозного социального эксперимента, первое поколение, выросшее с интернетом на смартфонах, вся их жизнь была сформирована требованиями алгоритмов социальных сетей. Тики и подергивания могут быть их бессознательным способом сказать: «с меня хватит».

Несмотря на то, что нервные тики могут быть очень изнурительными, некоторые из них могут удовлетворять краткосрочные психологические потребности: подростки, страдающие этим заболеванием, могут пропустить школу, ограничить нежелательные или стрессовые занятия. Они могут подружиться онлайн или найти готовое сообщество. Они получают внимание и сочувствие от своих семей и от незнакомых людей в Интернете. Люди с копролалией могут нарушать правила без последствий: Гизела заставила меня это сделать. (И расстройство, при котором можно ругаться и использовать оскорбления на публике, кажется почти комичным для эпохи культуры отмены.) Хартманн говорит: «Создание контента о Туретте в некоторых случаях может стать абсолютной свободой. Ты можешь вести себя как придурок, а люди даже поздравят тебя и станут подписчиками твоего канала на YouTube». Из-за этой тенденции такие расстройства могут тяжелее поддаваться лечению. Специалист из больницы Херлев в Дании, Нанетт Мол Дебес, поделилась со мной, что некоторые из пострадавших девочек отказываются, когда им говорят, что они должны прекратить свои движения. Иногда пациентки грустят или злятся и говорят: «Как было хорошо, когда у меня были тики».

Другая сторона медали в том, что некоторые из страдающих тиками, независимо от их причины, невольно причиняют себе вред. Некоторым людям приходится отказываться от любимых хобби или работы. В конце книги Эви Мэг Филд приводятся трогательные свидетельства людей, страдающих тиками, например: «Без лекарств бывает трудно даже заснуть». Есть там и истории о том, как человека с расстройством отказывались допустить в самолет, поскольку он повторял: «У меня пистолет». Учитывая все сбои в работе, связанные с COVID, и длительное недофинансирование служб психического здоровья, некоторые люди месяцами пытаются получить доступ к соответствующему лечению или даже диагнозу. Страдания реальны, независимо от причины.

Предположение, что тики имеют психологическую подоплеку является спорным со многими группами пациентов. Сторонники людей с другими спорными заболеваниями, такими как хроническая болезнь Лайма, яростно реагировали на любое предположение, что природа их возникновения является социальной или психологической, а некоторые исследователи подвергались оскорблениям и даже угрозам убийства. Хотя реакция среди пациентов с тиковыми расстройствами была гораздо более тихой, некоторые люди с функциональными тиками отвергают идею о том, что виноват TikTok. «Я прочла статью и подумала, что это полная чушь, — говорит Мишель Вацек в интервью The Guardian после того, как The Wall Street Journal сообщил о заражении тиками. — TikTok не заражает людей болезнью Туретта». (Вацек сказала, что это совпадение, что она следила за Иви Мэг Филд до того, как у нее развился тик.) Инфлюенсер с синдромом Туретта, Глен Куни предупредил, что ажиотаж в СМИ может свести на нет огромную работу по снижению стигмы вокруг этого заболевания, написав следующее: «Мы не прекратим распространять информацию из-за одной высокомерной выскочки, у которой есть свое мнение».

Итак, что же происходит сейчас? Бартоломью считает, что нынешний всплеск внезапных расстройств с нервными тиками в конце концов сойдет на нет, когда исчезнут условия, которые его вызвали. «Это примета времени, — поделился он со мной, — своего рода социальный барометр». Тики позволяют подросткам выразить что-то о невыносимой отчужденности и выставленной напоказ интимности современной жизни, которую они наблюдают на экранах своих устройств. Вспышки массовых психогенных заболеваний обычно прекращаются, когда становится очевидно, что в них не замешана утечка химических веществ или секретное биологическое оружие — вот почему Бартоломью считает, что признание их массовым психозом очень важно, даже если для кого-то это станет обидным открытием.

Кирстен Мюллер-Валь говорит, что реакция ее пациентов в ганноверской клинике на новость о том, что у них нет синдрома Туретта, и что-то другое вызвало тики и подергивания, была разной. «У некоторых пациентов, — говорит она, — симптомы полностью исчезли или стали менее выраженными, после того, как я сообщила им верный диагноз». Но другие так и не смогли принять правду. Некоторые из этих людей продолжают вести свои каналы на YouTube, делясь советами, как жить с этим заболеванием. Доктор рассказывает, что когда многим из тех, кто определял себя как личность с синдромом Туретта, говорили, что никакого синдрома у них нет, они горько спрашивали: «И как я объясню это подписчикам?».