Месяц: Февраль 2022

«Они не причинят тебе вреда! Они едят насекомых. Они наши друзья!»

Всё это я много раз пыталась объяснить своему 12-летнему сыну, но его страх перед пауками никуда не делся. Вряд ли это редкий случай. От полноценной арахнофобии страдает 6% всех людей на планете. Основное объяснение состоит в том, что наши предки в процессе эволюции приобрели страх перед пауками, и это передалось нам. Но у этой концепции есть несколько проблем, отмечают авторы новой статьи в Scientific Reports.

Во-первых, только 0,5% видов пауков потенциально опасны для человека. Во-вторых, эти виды в основном встречаются не в Африке, где эволюционировали современные люди, а в Австралии и Южной Америке – двух континентах, колонизированных относительно недавно. С учетом этого идея возникшего в процессе эволюции генерализованного страха перед пауками не выглядит такой уж убедительной. Даниэль Фринта из Карлова университета в Праге и его коллеги высказали другую идею: возможно, в процессе эволюции мы приобрели страх не перед «безобидными» пауками, а перед их опасным близким родственником, имеющим схожее строение тела, – скорпионом. А наш мозг чрезмерно обобщает, реагируя таким же образом и на похожих животных. Чтобы выяснить это, они провели исследование, после которого мой 12-летний ребенок, вероятно, несколько месяцев бы страдал от ночных кошмаров…

Команда собрала коллекцию из 62 живых особей разных видов членистоногих – это 15 пауков, 10 скорпионов, 5 других паукообразных (например, пауков-хлыстовиков), 10 тараканов, 10 других «гемиметаболических насекомых» (группа, куда включены уховертки, палочники и саранча), 6 многоножек (сороконожки, тысяченожки и их родственники), 4 жука и 2 краба. Каждое из этих существ было помещено в прозрачный ящик. Затем ящики были выставлены для показа 329 участникам, которые должны были по 7-балльной шкале оценить впечатление, производимое каждым экземпляром, – страх, отвращение, красота.

Для начала отбросим красоту: виды, вызвавшие наибольшее отвращение и получившие соответствующие оценки, в основном получали низкие баллы за красоту, но между уровнем оценок красоты и страха подобной связи не было. Другими словами, мы можем находить членистоногое одновременно и вызывающим страх, и красивым.

При оценке страха команда отметила, что таксоны распределились по группам. Хелицеровые (пауки, скорпионы и другие паукообразные) получили относительно высокие средние баллы, за ними следовали многоножки (которые явно вызывали меньше страха) и, наконец, насекомые и ракообразные.

При оценке отвращения таксоны распределились на группы схожим образом. Наиболее высокий средний балл получили многоножки, но и пауки оказались недалеко. А у жуков и крабов снова были наименьшие баллы. В целом оценки страха и отвращения сильно коррелировали.

Более крупные виды, как правило, вызывали более сильные эмоциональные реакции, – по всем оцениваемым параметрам (страх, отвращение, красота) их оценки были выше. Но самая значительная статистическая разница в рейтингах страха и отвращения была между группой хелицеровых (пауки, скорпионы, другие паукообразные) и группой насекомых и ракообразных. «Это подтверждает идею о том, что хелицеровые воспринимаются как одна сплоченная группа, отличная от других членистоногих», – утверждает команда.

Но, по сравнению с подавляющим большинством пауков, скорпионы действительно представляют реальную угрозу, ежегодно убивая примерно 2600 человек. Скорпионы также являются древней группой, а их виды, к яду которых чувствительны млекопитающие, происходят из Африки и Ближнего Востока – так что наши далекие предки и представляющие опасность скорпионы могли эволюционировать бок о бок. «Боязнь скорпионов выглядит более оправданной, чем боязнь пауков», – пишет команда.

Конечно, данные этого исследования не показывают, что люди переносят на всех пауков страх и отвращение, эволюционно возникшие к скорпионам. Как признает команда, это существенный недостаток их работы. Но представленная интерпретация данных, по их мнению, рациональна. И по сравнению с другими теориями о том, почему множество людей так боятся пауков (больше, чем собак, например), эта теория, действительно, выглядит более убедительной.

Города — это средоточие возможностей. Они наполнены людьми, которые встречаются, ходят в рестораны, музеи, концертные залы, посещают спортивные события, ездят на работу. Многие жители больших городов чувствуют себя подавленными высокими скоростями жизни. А иной раз мы чувствуем «одиночество в толпе». На протяжении десятилетий противоречивый опыт городской жизни заставляет ученых и самих горожан ломать голову над вопросом: город — это вредно для психического здоровья?

Более полувека житейская мудрость и наука отвечали на этот вопрос «да». И этот ответ приобретает все большую важность с развитием глобальной урбанизации: около двух третей населения мира будет проживать в городах к 2050 году. Большие города, в которых сосредоточено все, что отличает именно городскую среду, должны быть особенно губительным местом для психики. Типичные объяснения ссылаются на такие факторы, как шум, уровень преступности, поверхностное и грубое общение. Таким образом утверждается, что большой город создает сенсорную и социальную нагрузку для психологического благополучия, с которой его обитателям приходится бороться. Это объяснение, по-видимому, подтверждается некоторыми данными о том, что в сельской местности уровень депрессии в целом ниже, чем в городах. Но нет четких данных, что это происходит именно из-за обозначенных выше неблагоприятных факторов. И нет данных исследований, сравнивающих уровень депрессии в маленьких и больших городах.

Как выяснилось, взаимосвязь больших городов и психического здоровья гораздо сложнее, чем предполагают традиционные объяснения. Совместно с коллегами из Чикагского Университета мы недавно провели исследование, которое показало, что в больших городах уровень депрессии у людей на самом деле гораздо ниже, чем у жителей небольших городков. Мы тщательно изучили данные о депрессии, рассчитанные Центрами по Контролю и Профилактике заболеваний, другие показатели уровня депрессии от Управления служб охраны психического здоровья и злоупотребления психоактивными веществами США и дополнительные данные, высчитанные нами самостоятельно при помощи машинных алгоритмов, с учетом геолокации постов в Twitter. Несмотря на то, что для уровня оценки депрессии использовались различные методы — некоторые из них основывались на медицинских данных, другие включали в себя результаты телефонных опросов, и т.д. — и каждый источник включал различные (хотя и пересекающиеся) списки городов США, мы обнаружили, что результат повторяется. В частности, с удвоением количества населения от города к городу, показатели депрессии снижались в среднем на 12 процентов.

То, что в больших городах уровень депрессии ниже, по-видимому, является следствием того, как эти города устроены. Подробно эту взаимосвязь рассматривает новый научный подход, который называется теорией городского масштабирования. Эта теория помогает нам понять, почему все городские жители обладают схожим опытом, и предлагает новую точку зрения на то, как коллективный опыт влияет на инновации, уровень преступности, экономическое развитие и, наконец, на психическое здоровье.

Для меня шум и суета большого города были особенно заметны, когда я впервые уехал из родного Нью-Йорка в Чикаго учиться в колледже. Сойдя с трапа самолета, я тотчас ощутил более спокойный ритм жизни и непринужденную расслабленность Среднего Запада, которая, казалось, царила в атмосфере. Я сразу же почувствовал, что замедляюсь и привыкаю к чуть более расслабленному образу жизни мегаполиса с населением 9,6 миллиона человек (по сравнению с Нью-Йорком и его 20,1 миллионами жителей).

Этот опыт, по всей видимости, был связан с тем, что я уже знал, что в больших городах темп жизни гораздо выше. Теория городского масштабирования прогнозирует этот факт количественно и точно. В частности, в одном городе, где проживает в два раза больше людей, чем в другом, темп жизни будет примерно на 12 процентов выше (и на столько же процентов снижается уровень депрессии). Что это означает на конкретном примере? Исследования показывают, что в больших городах люди ходят быстрее, в буквальном смысле. В небольших городках с населением около 10 000 человек, средняя скорость пешехода равно 3,5 км/ч, в то время как в городах с населением около 1 миллиона, средняя скорость ходьбы составляет 5,8 км/ч, то есть почти бег трусцой.

В дополнение к скорости ходьбы, по данным исследований, в больших городах на 12 процентов увеличиваются количество изобретений, разнообразие рабочих мест, количество социальных контактов, выбор ресторанов. От города к городу наблюдаются некоторые различия, но средние показатели остаются прежними: 12 процентов на удвоение численности населения. Эти исследования показывают, что в целом города способствуют большему социальному взаимодействию (как положительному, так и отрицательному), разнообразию, культуре и созданию новых идей. Принципы развития сходятся к правилу 12 процентов (и некоторым другим) и, по-видимому, универсальны для любой культуры и эпохи, начиная с 1150 года до нашей эры.

Теория городского масштабирования — это набор техник математического моделирования, объясняющий устройство города. Это моделирование, перефразируя Платона, «собирает в одно целое разрозненные особенности» о жизни в современном городе, а также объясняет и контекстуализирует ежедневный опыт горожанина. Один из главных выводов состоит в том, что физическая планировка города строится по определенным правилам. В городе существуют разнообразные инфраструктурные сети, состоящие из улиц, линий электропередач, путей метро и т.д. Причем крупные компоненты этих систем разделяются на более мелкие и обслуживают нужды меньших групп населения. В этом смысле инфраструктурные сети городской среды напоминают своим устройством кровеносную систему человека, с артериями, венами и капиллярами, а также узор кроны дерева. Вдобавок, именно эти сети определяют полуслучайный характер перемещения людей в городской среде. И это значит, мы можем воспользоваться некоторыми математическими инструментами, чтобы построить уравнения, характеризующие процессы передвижения людей в городах.

С учетом некоторых дополнительных сведений, уравнения теории городского масштабирования описывают, что произойдет, если мы сравним затраты и прибыль от процессов перемещения людей, товаров и информации через сети городских инфраструктур. Несмотря на сложность математических расчетов, результаты показывают простое отношение между численностью населения и разнообразными показателями уровня жизни в городе. Отсюда и прогноз 12-процентного увеличения этих показателей, затрагивающих как преступность, так и распространение инноваций, при удвоении численности населения. Это результат устройства городской инфраструктуры, которая способствует взаимодействию людей, перемещающихся в ее пределах.

Что касается депрессии, наиболее важным является понимание, что крупные города способствуют большему социальному взаимодействию. И да, этот фактор тоже подчиняется правилу 12 процентов. Чтобы это подтвердить, рассмотрим несколько теоретических расчетов. Если жители города с населением 1 миллион человек в среднем имеют 43 социальных контакта в его пределах, то для жителей города с населением 10 миллионов человек этот показатель составит в среднем 63 социальных контакта. Почему это важно для уровня депрессии? Уже более десяти лет мы располагаем данными, подтверждающими, что риск развития депрессии значительно зависит от количества социальных контактов: чем больше людей, с которыми вы общаетесь, тем ниже риск развития депрессии. Учитывая это, вполне объяснимо, что мы обнаружили, что риск развития депрессии меньше в городах с большей численностью населения, и что это снижение уровня следует правилу 12 процентов.

Это наблюдение серьезно влияет на наши представления о природе депрессии. В условиях продолжающейся пандемии важным является то, что в больших городах депрессию можно частично рассматривать как коллективное экологическое явление. Конечно, очень важны и индивидуальные факторы, провоцирующие развитие этого заболевания у каждого отдельного человека, но не менее важна и обширная социальная сеть контактов, в которую включен этот человек. К сожалению, мы все еще не до конца понимаем точную динамику, которая связывает социальные взаимодействия с депрессией. Однако, наши исследования показывают, что социальные связи обладают совокупным воздействием: близкая, поддерживающая дружба и семейные отношения могут быть более важными, чем мимолетное общение с незнакомыми людьми. Но вполне вероятно, что в больших городах больше и того, и другого (как и других видов социального взаимодействия).

Важно отметить, что именно физическая городская среда — дороги, железнодорожные и автобусные линии, тротуары и велосипедные дорожки — формирует эти социальные сети. Особенно в масштабе целого города, инфраструктура обеспечивает доставку товаров, услуг и информации, что поддерживает те возможности, которые город может предоставить своим обитателям. И в то же время эти сети помогают людям перемещаться по городу, чтобы получить эти возможности, что, в свою очередь, создает большее разнообразие и количество социальных взаимодействий.

И в этом смысле верно, что характер города, общее влияние его жителей царит в атмосфере и влияет на всех, кто оказывается рядом.

Эта аналогия приобретает более конкретный смысл в отношении COVID-19, который следует тому же правилу 12 процентов в отношении скорости распространения в больших городах. Как и в случае с инфекционными заболеваниями, такими как COVID-19, есть веские основания для частых локальных измерений уровня депрессии. Депрессивные расстройства становятся все более распространенными, чрезвычайно изнурительными и обходятся мировой экономике в миллиарды долларов ежегодно в виде потерь в экономическом производстве. Я полагаю, что если отслеживать показатели депрессии, то мы сможем выявить более эффективные способы обеспечить доступ к медицинской помощи для тех, кто больше всего в ней нуждается.

Повторное отслеживание данных на местах поможет лучше понять другие психические расстройства. Некоторые из них, например, тревожность, часто сочетаются с депрессией или усиливают ее проявления, а также имеют сходные закономерности развития. Другие, как например, шизофрения и аутизм, могут встречаться с разной частотой в городах с отличающейся плотностью населения. Нужны исследования, чтобы понять, почему в некоторых сельских районах уровень депрессии ниже, несмотря на то, что количество социальных контактов там гораздо меньше. Возможно в сельской местности более качественное социальное взаимодействие компенсирует недостаток количества контактов, в то время как в крупных городах количество компенсирует снижение качества?

Исторически сложилось, что у городов плохая репутация в отношении физического и психического здоровья. Однако процесс урбанизации захватил весь мир, а более обширная сеть социальных контактов, которыми города обеспечивают своих жителей, оказывает благотворное влияние на психологическое здоровье. Социальное взаимодействие затрудняет сдерживание эпидемий инфекционных заболеваний, таких как COVID-19, но и ведет, вместе с тем, к расширению экономических возможностей, политическим и технологическим инновациям и, очевидно, к снижению уровня депрессии.