Месяц: Апрель 2020

Когда 34-летний Дэйв Кью, художественный администратор из Филадельфии, понял, что в обозримом будущем ему придется работать удаленно, он стал мечтать о том, что закончит множество дел по дому.

«Мы пошли и купили краску и фурнитуру, хотели заняться кухонным шкафом, который задумали уже давным-давно», — сказал он. За две недели ни он, ни его жена не притронулись ни к одной из покупок. У них двое детей и напряженная работа. И совсем нет свободного времени.

«Теперь мы понимаем, что мысль была глупая, — говорит Кью. — Это гораздо сложнее, чем я ожидал».

Из-за вспышки коронавируса нам приходится сидеть дома, поэтому люди ставят перед собой цели — навести порядок в каждой комнате, научиться отменно готовить или печь, написать нового «Короля Лира», привести себя в отличную физическую форму. Интернет с его постоянным потоком заголовков и всевозможных челленджей только усиливает стремление сделать все-все-все.

«Эта фраза — повсюду, — говорит 57-летняя фотограф из Колорадо Джули Ульструп. — В блогах, в социальных сетях, в электронных письмах. «Используйте это время продуктивно». Как будто обычно я этого не делаю».

Но в разгар глобальной пандемии, которая перевернула почти все грани современной жизни, людям все труднее и труднее справляться со своими задачами.

«В хорошие времена трудно быть продуктивными, что уж говорить о том времени, когда мы находимся в глобальном кризисе, — говорит консультант по производительности и автор книги «Гиперфокус: как я научился делать больше, тратя меньше времени» Крис Бейли. — Мысль, что у нас так много свободного времени в течение дня, фантастична, но в наши дни это противоположность роскоши. Мы дома, потому что мы должны быть дома, и наше внимание гораздо слабее, потому что у нас и так много чего на повестке».

30-летнюю Сару Джонсон, работающую в сфере благотворительности, перевели на удаленную работу, после чего она написала подробный график всего, что будет делать в те дополнительные три часа в день, которые раньше уходили на дорогу. «В прошлые выходные я поняла, что не смогла максимально использовать то время, которое у меня появилось», — сказала она.

«В плане было так. Я тренируюсь каждый день по часу. Затем три часа на звонки, потом готовлю завтрак, в обед гуляю, вечером работаю над чем-то, что не требует смотреть в экран, готовлю ужин и бегаю», — сказала она. Однако до сих пор, по ее признанию, «ничего из этого не удалось выполнить».

Недавно в The New Republic журналист Ник Мартин написал, что «такое мышление — естественная конечная точка американской хастл-культуры, идеи о том, что каждая наносекунда нашей жизни должна быть реализована и направлена на получение пользы и самосовершенствование». Дрю Миллард выразил это более прямо в эссе для The Outline: если вам повезло иметь работу, то единственный человек, которого заботит, что вы сейчас делаете, это ваш начальник.

Энн Хелен Петерсен, журналист и автор готовящейся к публикации книги «Не могу: как миллениалы стали выгоревшим поколением», поддерживает его утверждение. «Мы слишком привыкли использовать каждый момент продуктивно тем или иным способом, — говорит она. — Например, выходя на прогулку, я непременно должна слушать тот или иной подкаст, который сделает меня лучше, более информированной».

Петерсен считает, что стремление оптимизировать каждую минуту особенно распространено среди миллениалов, которые сейчас в большинстве своем совмещают работу и уход за детьми дома. «Я думаю, что у миллениалов мозг особенно «испорчен» с точки зрения производительности, — сказала она. — Либо ты сдаешься, либо все время плохо себя чувствуешь».

32-летняя Мэгги Шуман оказалась в затруднительном положении, поскольку ее семья принимает участие в челлендже Peloton в приложении для тренировок.

«Каждый день все нажимают на зеленую галочку, и по какой-то причине теперь, зная, что я должна это делать, я этого не делаю, — говорит Шуман. — Я чувствую себя немного неудачницей». Она также проигнорировала сестру, которая отметила ее в конкурсе отжиманий в Instagram.

Вместо этого Шуман завела дневник благодарностей и работает над практикой принятия. «Предполагается, что вы должны что-то придумывать, какую-то новую крупную бизнес-идею или сделать что-то важное, что будет достойно времени, проведенного дома, — говорит она. — Я стараюсь принять то, что можно просто быть».

Научный консультант из Джорджии, 38-летняя Ноэль Келсо говорит, что «пытается найти продуктивность в небольших моментах», но недавние события заставили ее сменить точку зрения.

«Работа многих сейчас поставлена на карту, независимо от того, принадлежите ли вы к высшему, среднему или рабочему классу. На карту поставлены средства к существованию каждого», — говорит она. Поэтому Келсо старается не позволить своему разуму поддаваться «страху, беспокойству, панике или стрессу», и вместо этого побуждает себя «сохранять веру и оставаться благодарной».

«Принимать на себя все это давление и стресс невероятно непродуктивно, — говорит Ульструп. — Я подвергаю себя стрессу во время, которое само по себе приносит стресс».

Менеджер по продуктам из Вашингтона 40-летний Адам Хашам уверен: это всего лишь вопрос времени, когда большинство людей осознают, что попытки самосовершенствования в это время бесполезны. «Я уже не вижу свет в конце туннеля», — сказал он, добавив, что его оптимизм в отношении ситуации «вылетел в окно».

«Ощущение, что тебя захлестнуло водой», — говорит Хашам.

Петерсен говорит, что очень важно в эти времена сострадание. «Я думаю, что все справляются с этим по-своему, но существует реальная тенденция стыдить людей, которые делают что-то не так, как вы, или у которых другие обстоятельства».

Также помогает и поиск маленьких удовольствий. Вот что предлагает Бейли: «Закажите индийскую еду и выпейте бутылку вина с супругом. Мы многое переживаем, и нам всем просто нужно успокоиться ».

В психологии существует канонический образ: девочка сидит перед зефиром, сопротивляясь искушению съесть его. Если она сможет продержаться достаточно долго, то получит вознаграждение от исследователя в виде второго зефира. Используя этот «зефирный тест», психолог Уолтер Мишель продемонстрировал, что дети, которые могут противостоять немедленному удовлетворению и дождаться второго зефира, достигают в жизни большего. Они лучше учатся в школе, получают более высокие оценки на вступительных экзаменах и даже более умело справляются со стрессом.

Новаторские исследования Мишеля в Стэнфорде, а затем в Колумбийском университете оказали глубокое влияние как на профессиональное, так и на общественное понимание терпения, его истоков и роли в нашей жизни. Отталкиваясь от этих исследований 1970-х и 80-х годов, люди решили, что должна быть какая-то глубокая индивидуальная характеристика, какая-то личностная черта, которая отвечает за более высокие достижения в жизни. Но что, если этот вывод был неверным?

Что, если терпение и, возможно, другие особенности личности — это результат того, где мы живем, а не кто мы?

Пытаясь изучить связь между окружающей средой и характеристиками личности, исследователи сталкиваются с двумя большими проблемами.

Во-первых, возникают сомнения в убеждении, что личностные черты — модели поведения, которые стабильны во времени, — это часть нашей идентичности, которые неизбежны и возникают изнутри. Да, люди — это продукт взаимодействия генов с окружающей средой, но работа психолога Ника Хаслама из Мельбурнского университета и других исследователей показывают, что люди чаще ошибочно преувеличивают влияние природы, считая некие черты изначально заложенными. Другими словами, вы скорее думаете, что ваша подруга просто сама по себе терпеливый человек и всегда будет таким, даже в среде, где это не лучшая стратегия — например, в опасной ситуации, когда завтра может и не наступить. Вы скорее скажете, что терпение — это то, что ей присуще изначально, а не то, что навязано окружающей обстановкой.

Другая проблема заключается в том, кого психологи изучали в прошлом веке. Ученые довольно много знают о том, как развиваются черты, но это знание основано на исследованиях очень специфического и исключительного подмножества людей: тех, кто живет в промышленно развитых обществах. В известном исследовании 2010 года антрополог Джозеф Хенрих и его команда из Университета Британской Колумбии показали, что примерно 96% участников психологических исследований относились к так называемым WEIRD обществам — то есть западным, образованным, промышленно развитым, богатым и демократическим (Western, Educated, Industrialized, Rich, Democratic).

Уклон в сторону WEIRD-обществ вызывает проблемы по ряду причин. Во-первых, людей из этих обществ с трудом можно назвать примером среднего человека — они живут в странах, составляющих всего 12% населения мира. Помимо этого, они существуют в среде, в корне отличающейся от той, в которой люди эволюционировали.

Если окружение формирует личность, то как можно это подтвердить? Метод Мишеля был правильным: обратиться к детству, одному из самых чувствительных и гибких периодов развития личности. Недавно мы с коллегами тоже это сделали, разработав исследование, направленное на изучение двух черт: насколько человек терпелив и насколько терпим к неопределенности. Мы провели эту работу в четырех разных обществах по всему миру: в Индии, Соединенных Штатах, Аргентине и, что особенно важно, учитывая наши усилия по борьбе с WEIRD-предвзятостью, среди детей-шуаров, живущих в амазонском Эквадоре.

Мы посетили отдаленные общины шуар; единственный способ добраться до них — это долгая и извилистая поездка на каноэ по реке Морона. Многие из племени шуар в этих регионах поддерживают традиционный образ жизни: охота на дичь, выращивание садовых культур, рыбалка. Промышленные товары при их образе жизни не слишком важны. По крайней мере, пока.

Чтобы измерить терпеливость ребенка, мы использовали эксперимент, похожий на зефирный тест Мишеля: мы предлагали детям в возрасте от 4 до 18 лет выбор между одной конфетой сегодня или увеличенным числом конфет завтра. Если набраться терпения, на следующий день можно было стать конфетным богачом. А для определения терпимости к неопределенности им нужно было выбрать либо безопасный мешочек с одной конфетой либо рискованный, который давал только один шанс из шести на получение большего числа конфет.

Мы нашли много отличий, особенно между индейцами шуар и тремя другими сообществами. Дети в США, Аргентине и Индии вели себя похоже, проявляя больше терпения и терпимости к неопределенности, в то время как дети из племени шуар демонстрировали совершенно другую модель поведения. Они были более нетерпеливы и более осторожны, почти никогда не выбирали рискованный мешок.

В исследовании, проведенном на следующий год, мы подробнее изучили сообщества шуар и обнаружили те же закономерности. Дети шуар, живущие недалеко от городов, больше походили на американцев, чем на дети шуар из тропических лесов. Получалось, что какие-то аспекты жизни в городах — и, возможно, индустриализация в более широком смысле — формировали поведение детей.

Чтобы понять, почему индустриализация может влиять на поведение, важно понять ее наследие в человеческой истории. Появление сельского хозяйства 10 тысяч лет назад стало, пожалуй, самым глубоким изменением в истории человеческой жизни. Выживание людей больше не зависело от охоты или собирательства, и они стали создавать более сложные общества с новыми культурными инновациями. Самые важные из них — это новые способы накопления, хранения и торговли ресурсами. Благодаря этим изменениям снизилась неопределенность с точки зрения принятия решений. Теперь можно было не полагаться на труднопредсказуемые ресурсы, такие как добыча, а создавать более крупные и более стабильные фонды ресурсов.

Кроме того, рынки смогли изменить наше восприятие доступности. В WEIRD-обществах с большим количеством ресурсов (помните, что R в WEIRD означает богатые) дети могут себе позволить такие стратегии, как терпение и риск. Если им не повезло, и вместо конфет им достался зеленый мрамор, ничего страшного — это им не так дорого стоило. Но для детей шуар в тропических лесах, обладающих меньшими ресурсами, потеря этой конфетки намного более серьезна. Они предпочитают избегать риска.

Со временем эти успешные стратегии могут стать постоянными стратегиями взаимодействия с миром. Например, в среде, где цена ожидания высока, люди могут всегда быть нетерпеливыми.

Другие исследования подтверждают, что окружающая среда оказывает более сильное влияние на формирование личности, чем считалось ранее. В работе со взрослыми аборигенами Цимане в Боливии антропологи из Калифорнийского университета в Санта-Барбаре увидели мало свидетельств в поддержку так называемой модели «большой пятерки», которая состоит из открытости к опыту, добросовестности, экстраверсии, доброжелательности и нейротизма. Аналогичные закономерности были обнаружены среди сенегальских фермеров и аче в Парагвае. Выходит, «большая пятерка» — это особенность WEIRD-стран.

Антрополог Пол Смалдино из Калифорнийского университета в Мерсед и его сотрудники продолжили изучение этих результатов, связав их с изменениями, которые вызваны индустриализацией. Они утверждают, что по мере того как общества становятся все более сложными, появляется большее число ниш — то есть социальных и профессиональных ролей, которые могут занимать люди. Разные черты личности подходят для одних ролей лучше, чем для других, а чем больше ролей, тем более разнообразными могут стать типы личности.

Как показывают все эти новые исследования, окружающая среда может иметь глубокое влияние на наши личные качества. Расширяя круг обществ, с которыми мы работаем, и скептически воспринимая эссенциалистские представления о личности, мы можем лучше понять, что делает нас теми, кто мы есть.