Месяц: Декабрь 2019

Мы все знаем людей, пострадавших из-за своей доверчивости: обманутые покупатели, брошенные влюбленные, отвергнутые друзья. Действительно, большинство из нас попадались на неуместном доверии. Этот личный и чужой опыт приводит нас к убеждению, что люди слишком доверчивы.

Но на самом деле мы доверяем недостаточно.

Возьмем данные о доверии в Соединенных Штатах (они отражают положение в большинстве богатых демократических стран). Межличностное доверие — оценка того, считают ли люди, что другие в целом заслуживают доверия, — сейчас самая низкая за почти 50 лет. При этом вряд ли люди на самом деле меньше заслуживают доверия, чем раньше: массовое падение преступности за последние десятилетия говорит об обратном. Доверие к средствам массовой информации также находится на рекордно низком уровне, даже несмотря на то, что у ведущих СМИ внушительный (если не безупречный) показатель достоверности.

Между тем доверие к науке сравнительно велико, большинство людей доверяют ученым. Впрочем, в некоторых областях — от изменения климата до вакцинации — часть населения доверяет науке недостаточно, что приводит к разрушительным последствиям.

У социологов есть множество инструментов для изучения того, насколько доверчивы и заслуживают доверия люди. Самый популярный — это игра на доверие, в которой участвуют два человека, как правило, анонимно. Первому участнику дают небольшую сумму денег, скажем $10, и просят решить, какую сумму передать другому участнику. Затем передаваемая сумма утраивается, и второй участник выбирает, сколько вернуть первому. В западных странах доверие вознаграждается: чем больше денег переводит первый участник, тем больше денег отправляет второй участник, и, следовательно, тем больше получает первый. Несмотря на это, первые участники в среднем переводят только половину полученных денег. В некоторых исследованиях был представлен вариант, в котором участники знали этническую принадлежность друг друга. Из-за предрассудков они меньше доверяли определенным группам — израильским мужчинам восточного происхождения (азиатские и африканские иммигранты и их потомки, рожденные в Израиле) или чернокожим студентам в Южной Африке. Им переводили меньше денег, хотя они и доказали, что заслуживают доверия так же, как и более уважаемые группы.

Если люди и институты заслуживают больше доверия, чем получают, почему мы этого не видим? Почему мы не слишком доверяем?

В 2017 году социолог Тошио Ямагиши любезно пригласил меня в свою квартиру в Мачиде, городе в столичном районе Токио. Он чувствовал себя слабо из-за рака, который унес его жизнь несколько месяцев спустя, но сохранил юношеский энтузиазм к исследованиям и острый ум. Мы обсуждали его идею, которая имеет важные последствия в рассматриваемом вопросе: информационная асимметрия между доверием и недоверием.

Доверяя кому-то, вы в конечном итоге понимаете, оправдано ли ваше доверие или нет. Знакомый спрашивает, можно ли остановиться у вас дома на несколько дней. Если вы согласитесь, вы узнаете, хороший ли он гость. Коллега советует вам новое приложение. Если вы примете совет, то узнаете, работает ли новый софт лучше, чем тот, к которому вы привыкли.

И напротив, не доверяя, вы чаще всего никогда не узнаете, можно ли было доверять. Если вы не пригласите знакомого, то не узнаете, хороший он гость или нет. Если не примете совет коллеги, не узнаете, лучше ли новое приложение, чем прежнее, и, следовательно, дает ли ваша коллега хорошие советы в этой области.

Эта информационная асимметрия означает, что мы узнаем больше, доверяя, чем не доверяя. Более того, доверяя, мы узнаем что-то не только о конкретных людях, но и о типах ситуаций, в которых нам нужно выбрать: доверять или нет. Мы получаем больше, доверяя.

Ямагиши и его коллеги продемонстрировали преимущества доверия. Их эксперименты были похожи на игры на доверие, но участники могли общаться друг с другом, прежде чем принять решение о переводе денег. Наиболее доверчивые участники лучше понимали, кому можно доверять, то есть кому можно перевести деньги.

В других сферах мы наблюдаем такую же картину. Люди, которые больше доверяют СМИ, лучше осведомлены о политике и новостях. Чем больше люди доверяют науке, тем более они начитаны. Даже если это доказательство остается корреляционным, в этом есть смысл: люди, которые доверяют больше, лучше разбираются, кому можно доверять. В доверии, как и во всем остальном, совершенство приходит с практикой.

Выводы Ямагиши дают нам основания для доверия. Но тогда головоломка усложняется: если доверие дает такие возможности, мы должны доверять слишком сильно, а не недостаточно. По иронии судьбы, причина, по которой мы должны доверять больше — тот факт, что мы получаем больше информации от доверия, чем от его отсутствия, — может сделать так, что мы будем доверять меньше.

Когда наше доверие подорвано — если мы доверились тому, кому не следовало, — последствия очевидны, и наша реакция варьируется от раздражения до ярости и отчаяния. Пользу — то, что мы узнали благодаря ошибке, — легко упустить из виду. В отличие от этого, последствия того, что мы не поверили тому, кому следовало доверять, как правило, почти невидимы. Мы не узнаем дружбы, которая могла бы сложиться (если бы мы позволили своему знакомому погостить у нас). Мы не увидим, насколько полезными могли быть некоторые советы (так как не воспользовались советом коллеги о новом приложении).

Мы недостаточно доверяем, потому что цена ошибочного доверия слишком очевидна, в то время как польза (вынесенные уроки) от него, а также цена ошибочного недоверия в значительной степени скрыты. Мы должны учитывать это: подумайте о том, чему мы можем научиться, если будем доверять, о людях, с которыми можем подружиться, о знаниях, которые можем получить.

Давать людям шанс — не просто правильно. Это также весьма разумно.

Джаклин Баумгартен выросла на озере Мичиган. Ее самые счастливые воспоминания связаны со временем, которое ее семья проводила на воде. Ее старшие братья, став взрослыми, купили лодки, чтобы продолжить свои водные приключения. Но они каждую неделю звонили сестре, чтобы пожаловаться, как дорого обходится содержание лодок, которыми они едва пользуются. Тогда Баумгартен нашла решение этой проблемы.

Баумгартен превратила головную боль своих братьев в Boatsetter, «Airbnb для лодок». Владельцы лодок могут выставить свои предложения на платформе, а люди, которые хотят провести день на воде, могут арендовать их за несколько сотен долларов. Платформа предоставляет страховку и предлагает выбрать капитана, который за определенную плату может брать группы без опыта навигации.

Boatsetter — один из растущего числа стартапов, создающих новые площадки для аренды предметов роскоши, таких как лодки, дополнительные спальни или пространство на заднем дворе. Назовем это субарендой. Все, что у вас есть, может стать источником дополнительного дохода, а все, что вы хотите арендовать, можно взять на время у приветливого незнакомца.

Эта модель была придумана и популяризирована Airbnb. Когда в 2008 году Airbnb начал свою работу, идея превратить свой дом в ночлежку или заплатить несколько сотен долларов, чтобы переночевать в гостевой комнате незнакомца, все еще выглядела маргинальной. В то время существовало несколько сайтов аренды жилья, такие как VRBO, но туристам с ограниченным бюджетом или студентам больше подходил вариант аренды одной комнаты.

Теперь арендная экономика везде и для всех. Есть площадки в стиле Airbnb для автомобилей (Turo), для гаражного хранения (Spacer), для частных самолетов (Jettly). Вы можете арендовать кровать, чтобы вздремнуть после обеда (Globe), или даже искупаться в чьем-то бассейне (Swimply).

«Люди заинтересованы в том, чтобы каждый месяц получать доход от своих активов, которыми они недостаточно пользуются», — говорит Спенсер Берли, соучредитель Rent the Backyard, которая позволяет домовладельцам превращать неиспользуемое пространство двора в арендное жилье.

Rent the Backyard строит коттеджи-студии на пустых дворах, а затем сдает их арендаторам-одиночкам. Компания покрывает расходы на строительство, а взамен оставляет себе половину арендной платы. Сайт обещает домовладельцам доход до $12 тысяч в год.

В районе залива, где Rent Backyard строит свои первые объекты, рынок жилья и так невелик, и это вызвало резкий рост цен на недвижимость. Для домовладельцев продажа места на заднем дворе дает облегчение в плане платежей по ипотеке. Для арендаторов это альтернатива квартирам, которые становятся все дороже. «Мы не просто урвали целый пирог и боремся с теми, кто пытается отхватить кусочек. По сути мы расширяем возможность получить свой кусочек для всех участников», — говорит Берли.

Hipcamp, «Airbnb для кемпингов», преследует аналогичную цель. Платформа направляет отдыхающих на пустующие дворы и частные земли, где они могут переночевать. За $50 можно поставить палатку в чьем-то частном цветочном саду рядом с государственным парком горы Тамалпаис, к северу от Сан-Франциско. Также можно встретить вигвамы, домики на деревьях и юрты на частных фермах и лугах по всей стране.

«50% США находится в частной собственности, и часто это самые нетронутые земли, потому что на них не так много людей, — говорит Алисса Равасио, основатель и генеральный директор Hipcamp. — Туристов так воодушевляет возможность побывать в новых местах, а землевладельцев — получить новый источник дохода».

Туристы, использующие Hipcamp, — это в основном городская молодежь, жаждущая сбежать из города и получить новый опыт, которым можно поделиться в Instagram. «Кое-что очень нас поразило. Наши землевладельцы такие разные — они по-настоящему деревенские», — говорит Равасио. Как и в Airbnb, хозяева не обязаны уделять время своим гостям, но, по словам Равасио, многие все равно это делают, рассказывая о своей земле и образе жизни. Она считает, что Hipcamp — не просто способ найти интересные места для кемпинга, но и способ познакомить людей, которые иначе никогда не встретились бы друг с другом.

Жажда персональных впечатлений вызывает интерес к этой субарендной экономике. Пользователи Airbnb могут взять урок кулинарии или поучиться у диджея, но только клиенты Hipcamp могут провести ночь в палатке на бескрайней овечьей ферме. Морская прогулка — это товар, но при помощи Boatsetter вы можете провести день на глубоководной рыбалке, заняться подводным плаванием или покататься на водных лыжах. Коммерциализация обмена впечатлениями охватила и такие стартапы, как BonAppetour и ChefsFeed, которые приглашают вас присоединиться к чужому семейному ужину.

Поскольку люди охотно делятся своими домами, машинами, лодками и жизнями, стартапам, которые занимаются этим, придется решать вопросы об ответственности. Раньше мы что-то давали взаймы только людям, находящимся в кругу доверия. Теперь, когда все больше людей открывают свои двери для незнакомцев, компании должны быть готовы к тому, что это доверие будет подорвано.

Много лет такие компании, как Airbnb и Uber, обходили вопросы ответственности, утверждая, что они всего лишь посредники. Обе компании начали предпринимать серьезные шаги по защите людей на своих платформах, но эти гарантии остаются ограниченными. Airbnb предлагает страхование ответственности на сумму до $1 млн для хозяев, но страховое возмещение не поможет, если кто-то украдет семейную реликвию или умрет из-за халатности домовладельца.

Новые стартапы субарендной экономики также пытаются решить вопросы доверия. Баумгартен говорит, что при запуске Boatsetter она потратила восемь месяцев на изучение всей возможной информации о страховании лодок, поскольку страховые полисы для отдыха не покрывают аренду. «Сейчас мы единственная компания, которая предоставляет одноранговое страхование в области совместного использования лодок, благодаря нашему партнерству с Geico Marine», — говорит она. Компания также предлагает круглосуточную поддержку на воде в случае чрезвычайных ситуаций.

Если не брать в расчет всевозможные несчастья, совместное использование частных пространств, таких как задний двор или спальня, может быть неудобным. Автору New Yorker, который недавно опробовал Swimply, «Airbnb для бассейнов», понравилось окунуться в освежающую воду, но пространство вокруг бассейна было грязным, заваленным пластиковыми пивными кружками. Домовладелец, который обещал уединение, все время был виден в окне. Увы, это был не бассейн отеля. Но «аутентичность» субарендной экономики требует компромиссов.