Месяц: Август 2019

Полюбить себя и свое прошлое — для многих недостижимая цель. Не спасают ни обилие книг по теме, ни мода на психологов. Врач-психотерапевт Екатерина Сигитова считает что эта история начинается с неправильного представления о выборе и решениях. В книге «Рецепт счастья» издательства «Альпина Паблишер» она рассказывает о том, что такое «правильные» решения, почему самобичевание не имеет смысла, и какие бонусы получает человек, примирившийся со своим прошлым.

Когда я обдумываю какие-то тексты, я обычно начинаю с Google — чтобы не повторяться и чтобы понять, так сказать, атмосферу по этой теме. О чём вообще пишут, когда хотят что-то такое написать.

Так вот в этот раз я обдумывала главу о принятии своего характера, своих выборов, своего прошлого, возможностей и ограничений, ошибок и изъянов и т. д. Погуглила. И вот что там нашла (примерно 75% текстов — такие или точно такие):

Ваши ошибки и проблемы — это то, что есть. Уж как есть. Принимайте себя как есть, и поймите, что ошибки — это часть вас. Если вы не можете их изменить, примите их — ведь это единственный оставшийся у вас вариант для того, чтобы по-настоящему полюбить себя. Ваши ошибки делают вас теми, кто вы есть, так что присвойте их!

После этого стало немного понятнее, почему в 2019 г. при сотнях тысяч коучей, психологов, авторов и при миллиардах созданных ими продуктов принятие себя у нас всё ещё является недостижимой целью. Да потому что, видимо, даже те из них, кто что-то понимает, не могут это описать так, чтобы другие тоже что-то уяснили. И мало кто вообще пытается деконструировать алгоритм «принимайте себя как есть», разобрать его на кусочки и пошагово провести по нему людей, которые сами пройти по нему не могут — иначе бы давно прошли. Поэтому рождаются такие вот тексты в стиле «Мыши, просто станьте ёжиками!».

Иногда примириться с некоторыми эпизодами из своего прошлого и с тем, какие выборы мы делали в какие-то моменты, не просто трудно, а практически невозможно. Мучительно бывает даже думать об этом. Мучительно настолько, что иногда милосердная память просто выщёлкивает эти кусочки из архива воспоминаний, чтобы они не погружали нас каждый раз в пучину стыда, вины, отчаяния и непоправимости. Почему так? О, это длинная история. И начинается она там, где нас впервые обучают принятию решений — обучают как могут, понятное дело.

Обучение принятию выборов

Занимаются этим обычно семья и общество. Как правило, в таком обучении, которое начинается в довольно раннем детстве — уже в 2–3 года, неотъемлемо присутствуют три компонента:

1. У любого выбора есть последствия. Надо быть мудрее, принимать правильные решения и не совершать ошибок. Правильные решения изменят твою жизнь к лучшему.

2. У любого выбора есть последствия. Надо быть мудрее и принимать правильные решения. Неправильные решения могут сломать тебе жизнь.

3. Приняли неправильное решение — надо быть мудрее и брать за него ответственность. За его последствия тоже.

Понимаете идею, да? Существуют правильные решения и выборы и неправильные решения и выборы. Существуют хорошие последствия и плохие. Надо всегда выбирать только правильное и хорошее, так делают все мудрые люди. Будьте мудрыми — это хорошо и правильно. Не будьте немудрыми — это приведёт вас к плохим последствиям, за которые вы должны безоговорочно принять ответственность. Сами ж решение-то приняли, никто не заставлял.

Вообще ни разу не слышала от людей нашего поколения, чтобы хоть кому-то достаточно внятно объяснили, что на самом деле всё совсем не так. Та схема, которая описана выше и которую большинство из нас как следует пропахали собственным лбом, вроде бы ставит хорошую цель — научить мудрости и правильным выборам. Но разве не более естественно сначала овладеть принятием решений вообще? Попробовать то и это, понять, что правильное, а что нет, желательно не в атмосфере отрицания возможности любых ошибок. И в процессе этого понимания и научения можно принимать любые решения и делать любые выборы, совершать ошибки, лажать, тупить и буксовать. Как все, кто обучается. Это первый момент.

Второй момент, который нам ловко не объясняют, — это то, что правильный выбор не точка на карте, а уравнение со множеством переменных.

Например, для правильного выбора нужно понимать момент, в который надо его сделать. Для правильного выбора нужно обладать полной информацией. Также для правильного выбора нужно, чтобы голова работала достаточно хорошо и не была затуманена усталостью, гормонами, какими-нибудь внешними веществами и всем чем угодно. Ещё для правильного выбора нужны способность и мотивация в конкретном случае принять решение, т. е. что-то изменить, а не оставить как есть, на самотёке. И, наконец, нужно обладать ресурсами для принятия решения — быть активным и свободным субъектом ситуации, который реально чем-то распоряжается, а не находится под влиянием и давлением.

Понятно, что любой человек, имеющий сложности или объективные обстоятельства по любому из этих пунктов, а также любой человек, только учащийся выбирать, рискуют принять не то решение (сделать не тот выбор), которое станет для него/неё оптимальным, а какое-нибудь другое. И это будет совершенно нормально, потому что иначе бы и начальный расклад был совсем иной. Необязательно это будет хорошо — потому что у плохих выборов могут быть разные последствия. Но для процесса в целом — нормально. Ошибки — это вообще-то признак движения вперёд.

Но у нас-то всё не так, всё не так, как надо. Поэтому в теме принятия решений после неправильного, плохого выбора нас настигают четыре всадника Апокалипсиса:

Раньше надо было думать
Сам(а) виноват(а)
Ну что же ты так
Всё пропало

Четыре всадника Апокалипсиса

Иногда эти всадники появляются в виде «голосов в голове» — маминых, бабушкиных или коллективно-общественных. Иногда это вполне реальные фразы от вполне реальных людей из нашего окружения. Иногда мы думаем так сами, оно идёт изнутри! И во всех этих случаях, конечно, невероятно трудно, потому что каждый всадник несёт с собой эмоции огромной силы.

Раньше надо было думать — бессилие
Сам(а) виноват(а) — вина
Ну что же ты так — стыд
Всё пропало — отчаяние

Один из моих любимых примеров на эту тему — представьте, что пятилетнему ребёнку сказали разгрузить вагон с железом. Сможет ли он это сделать? Нет, конечно. Будет ли он испытывать стыд, вину, бессилие и отчаяние? Будет, если его станут стыдить, обвинять, упирать на непоправимость произошедшего и на то, что от этого возник какой-то ущерб. Адекватно ли это? Мы все понимаем, что нет. Но это мы понимаем про абстрактного ребёнка и абстрактный вагон железа. Когда же речь заходит о наших собственных вагонах железа вроде принятия не вполне правильных решений по конкретным причинам, мы искренне чувствуем себя этими самыми пятилетними детьми, которые, может, на каком-то уровне и догадываются, что с ними всё в порядке, но чувствуют всё равно то же самое.

Конечно, это всё не наша вина, а наша беда. Но разбираться, к сожалению, с этой бедой и с этими всадниками тоже нам.

Поразбираемся немного? Какое сообщение несёт каждый из этих всадников?

Раньше надо было думать
Нужно всегда учитывать все возможные и невозможные факторы, а если почему-либо не получилось — включить машину времени, вернуться и учесть. Нет машины времени? Ваши проблемы, мучайтесь.

Сам(а) виноват(а)
Стало плохо? А потому что надо было делать хороший выбор. В ином случае за все последствия ответственен человек, принявший решение, независимо от обстоятельств, и не просто ответственен, а так ему/ей и надо, ибо нефиг.

Ну что же ты так
Недопустимо и неприлично быть такими людьми, которые делают плохие выборы, ошибаются и принимают не те решения. Ай-яй-яй. Срочно станьте другими. Не можете? Тогда исчезните, вы недостойны быть.

Всё пропало
Ущерб, который возник от ваших действий и решений, абсолютно непоправим, не может быть скомпенсирован и останется навечно чёрным пятном у вас на лбу. Ах, это касается ещё и других людей? Вы сломали им жизнь! Только так, и никак иначе.

Почему это так больно, почему оно откликается внутри и резонирует?

Во-первых, потому, что именно эти четыре эмоции очень трудно выдерживать, даже когда они адекватны причине. У нас (я имею в виду современный мир) сейчас так всё вокруг устроено, что мы с этими эмоциями сталкиваемся нечасто и всеми силами их избегаем. Ещё бы! Поэтому эмоциональный «контейнер», который под эту конкретную эмоцию в нас заложен, не так хорошо работает и быстро переполняется. Добавьте к этому отрыжку советско-российского воспитания, выражаемую в том, что доза стыда, вины и бессилия, которую большинство уже получили в жизни, делает нас в буквальном смысле «аллергиками» на малейшие признаки этих чувств. Это снова приводит к избеганию, которое ещё больше ослабляет «контейнер», и далее по принципу замкнутого круга.

Во-вторых, эти эмоции усиливаются во много раз, если на них наслаиваются личные триггеры. Это события-раздражители, те, что вызывают в нас немедленную бурную реакцию. Обычно все они родом из прошлого и означают либо непроработанную (микро)травму, либо негативный опыт. Например, вы не переносите двойных сообщений. Или у вас «падает забрало», когда на вас кричат. Или вас буквально подбрасывает, когда другие перебивают и не дают договорить. Или вы дёргаетесь, когда вас трогают без спроса. Или вы мгновенно приходите в ярость от намёка, что вы плохая мать. И так далее. Триггер — это всегда портал в кусочек живой прошлой боли, и результат на уровне вашего поведения — соответствующий.

А зачем вообще принимать прошлое, что это даёт?

Ваше прошлое перестанет определять ваше будущее. Об этом писал ещё Зигмунд Фрейд, только он имел в виду травму — пока болезненный опыт не проработан, он вынуждает человека бессознательно смотреть назад, избегать конкретных вещей впереди и жить особенными способами. Но после точки принятия возникают новые повороты сюжета, а главное — появляется свобода передвижений! Как говорится, хорошие девочки попадают в рай, а плохие — куда захотят.

Вы перестанете испытывать дискомфорт, стыд и боль при воспоминаниях или случайных разговорах. Подозреваю, что, пока этого не произошло, многие обсуждения и разные естественные жизненные процессы похожи для вас на минное поле: не тут рванёт, так в другом месте, и снова собирать клочки по закоулочкам. Принятие даёт возможность вместо этого начать чувствовать, например, лёгкую досаду. Что уже гораздо лучше. А иногда (тс-с-с!) можно даже начать ощущать тепло.

Вы сможете себе посочувствовать, себя пожалеть и простить. Нам в общем-то именно этого и не хватает для принятия себя — немного милосердия. И иногда мы даже можем это милосердие проявлять к другим, попавшим в идентичную заварушку, но не к себе. Так вот: можно начинать и с обратной стороны.

Вы сможете наконец разобраться с ответственностью. Я не имею в виду «найти её там, где не было», нет, этого вокруг нас и так хватает, особенно в темах абьюза и насилия над женщинами. Нет, речь про другое: иногда принятие эпизодов из прошлого даёт возможность посмотреть на них под новым углом и увидеть силу там, где мы раньше чувствовали только бессилие.

Вы перестанете часами, днями, неделями крутить в голове альтернативные сценарии. И думать, как вам надо было бы отреагировать и что сделать. Вы вообще избавитесь от сослагательного наклонения («надо было бы…»), потому что сможете наконец воспринимать выбранный путь как единственно возможный в тех обстоятельствах и при тех раскладах. А это, в свою очередь, избавит вас от изнурительной мыслительной жвачки и незакрытых гештальтов. Ну, не от всех, конечно. Но даже если от нескольких — оно того стоит.

Мы живем в эпоху непрерывной связи. Доступ к безграничному цифровому миру изменил наш образ жизни и к лучшему, и к худшему.

Чаще всего обращают внимание — и сетуют — на способность интернета заполнять каждую секунду свободного времени, уничтожая незаполненные периоды и, соответственно, возможность испытывать скуку. «Пусть детям снова будет скучно», — призывает недавняя статья в New York Times. Дженни Оделл написала целую книгу о том, как восстановить свой мозг среди этого безумия. Книга «Как ничего не делать: сопротивление экономике внимания», опубликованная в апреле этого года, — это отчасти манифест, отчасти инструкции к действию. В мае этого года иллюстратор Кайл Вебстер начал свою речь на конференции 99U, лежа на полу, чтобы доказать дискомфорт от скуки.

Тем не менее, появилось мнение, что скука, предоставляя место для блуждания ума, служит благодатной почвой для творчества. Без этого мы теряем что-то жизненно важное. Но что такое скука на самом деле, и как она влияет на творческий процесс? Ниже мы рассмотрим это состояние и то, как оно связано с мечтанием и творчеством.

Скука — это неприятное состояние, которое переживает почти каждый. По словам Мерриам-Вебстер, скука — это «состояние усталости и беспокойства из-за отсутствия интереса». По определению, это отрицательный, обременительный опыт. Серен Кьеркегор описал это как состояние парализующей пустоты: «Куда ни погляжу — везде пустота: живу в пустоте, дышу пустотой».

Когда нам скучно, мы испытываем «неудовлетворенное желание быть связанными с миром», говорит профессор когнитивной нейробиологии в Университете Ватерлоо Джеймс Данкерт. В отличие от апатии, которая проистекает из искреннего безразличия, скука коренится в стремлении к осмысленной деятельности или участию, которое не находит удовлетворительных путей выражения.

Скуку можно разделить на две основные категории, говорит Питер Тухи, профессор кафедры классики и религии в Университете Калгари и автор книги «Скука: живая история». Это ситуативная скука, временное состояние разъединения, с которым сталкивается почти каждый, а затем — экзистенциальная скука. Тухи определяет последнюю как «недостижимое чувство пустоты, изоляции и безразличия», состояние, настолько переплетенное с депрессией, что он не уверен, существует ли оно как независимая сущность.

Есть много стратегий для борьбы со скукой — от достижения жизненных целей до серфинга в интернете. Тем не менее, из-за того, что это состояние ассоциируется с поиском значимого участия, краткосрочные коррективы часто «не могут привести к исчезновению признаков долгосрочной скуки», — говорит Данкер.

Это не то же самое, что мечтать. Если скука пассивна, то мечты могут быть активным опытом. «Наблюдение за окружающим и фиксация ошибочных впечатлений — это состояние не столько пассивного бездействия, сколько восприимчивости к тревоге. Позволить себе замечать и быть открытым для окружающего — это способ пробудить любопытство к миру вокруг нас», — пишет Ева Хоффман в книге «Как скучать» (How to Be Bored), которая, несмотря на название, больше о мечтаниях и саморефлексии, чем о скуке.

Более того, скука — это эмоция, вызывающая отвращение, тогда как «многим нравится мечтать», говорит Тухи. Когда приятно, мечтать по определению не скучно.

Мы часто выступаем против постоянного использования цифровых устройств, потому что это избавляет от скуки повседневной жизни, но реальным вредом можно считать то, что мы лишаемся незанятого времени, когда наш разум может дрейфовать. Стоять в пробке утомительно и бесполезно. Но если в это время мечтать, может родиться какая-нибудь полезная идея. А постоянное блуждание по интернету угрожает и тому, и другому.

Данкерт говорит, что искать передышку от скуки в интернете не плохо. «Это становится проблемой, если превращается в хроническую реакцию — вы не можете сформулировать и стремиться к более значимым целям». Интересно, что существует связь между восприимчивостью человека к скуке и проблемой с использованием смартфона. Цифровые устройства ненадолго отвлекают, но не снимают общее ощущение оторванности.

В отличие от мечтаний, связь между скукой и креативностью пока еще под вопросом. В книге «Как скучать» Хоффман пишет о своем друге-композиторе, который «каждое утро проводит часть времени, сидя за кухонным столом с чашкой кофе и позволяя мыслям и ощущениям возникать самим собой, без навязывания им определенного порядка или значения». Плодовитый, продуктивный художник, который понимает ценность дисциплинированной работы, «он говорит, что его, казалось бы, ленивые утра важны для его процесса сочинения».

Хоффман уверяет, что мы все должны следовать его примеру, давая себе время для мечтаний. В конце концов, «озарение может застать врасплох практически в любой ситуации — когда мы принимаем ванну или садимся в автобус — и такие маленькие прозрения могут стать ключом к нашей особой склонности и личностям».

Действительно, «существует тесная связь между мечтаниями, решением проблем и творчеством», — говорит Тухи. Это подтверждается исследованиями, а также громкими историческими свидетельствами. Например, романист Габриэль Гарсиа Маркес получал озарения для работы благодаря длинным ливням. Нейробиологи обнаружили, что в периоды мечтаний или сна мозг «переходит в режим решения проблем». Но это не то же самое, что скука.

Данкерт говорит, что связь между скукой и креативностью — о которой утверждают в нескольких исследованиях и которая укоренилась в популярной культуре, — в лучшем случае незначительна. Он считает, что большая часть путаницы происходит из-за смешивания скуки с мечтаниями, как в статье New York Times, призывающей родителей позволить своим детям скучать. Там автор описывает раннюю монотонную работу:

«Работая на фабрике после школы, я клеил фотографии уродливых перуанских свитеров на листовки. Мои руки покрывались клеем, а свитеры казались одинаковыми. По какой-то причине все пахло патокой. У меня не было другого выбора, кроме как погрузиться в сложное царство фантазий. Истории появляются, когда вам скучно».

Конечным результатом, однако, была не скука, а богатые фантазии.

Скука может служить важным предупреждающим знаком — и напоминанием о саморефлексии. Хотя скука не связана напрямую с творчеством, она может косвенно привести к более творческому состоянию. «Эмоции существуют, чтобы помогать людям преуспевать», — говорит Тухи. Умеренный гнев — полезная защитная сила. Так же и со скукой: будучи неприятным состоянием, она мотивирует нас вырываться из ее лап.

«Это призыв к действию: все, что вы делаете сейчас, не работает. Идите и сделайте что-нибудь другое», — говорит Даккерт. Подобно любопытству, более позитивному и продуктивному кузену скуки, это состояние «подталкивает нас к тому, чтобы больше узнавать об окружающем».

Так как же можно лучше использовать скуку, чтобы быть более творческими или производительными? Во-первых, не паникуйте. «Суть не в том, что мне скучно, и я сразу перехожу к стадии «Мне нужно выбраться из этого!» — говорит Даккерт. Вместо этого он рекомендует проявить интерес и исследовать чувство, даже неприятное, чтобы обнаружить его первопричину. Попытайтесь ответить на вопрос «почему мне скучно?» как можно более подробно. Может быть, потому, что вы не видите четкого направления в работе. Может быть, потому, что у вас нет личных целей на долгие выходные. «Скука не говорит вам, что делать, — отмечает он. — Скука беспредметна и бесцельна».

Но она может выявить изменения, необходимые вам, чтобы избавиться от этого состояния. «Лучший вариант поведения при скуке — услышать, почему. Что именно в нынешних обстоятельствах не удовлетворяет?»