Метка: Образ жизни

Каждый год после праздничных дней (то есть обильных обедов и низкой продуктивности) у нас случаются приступы желания достичь амбициозных целей.

Окруженные уютным праздничным благополучием, мы чувствуем себя всемогущими. У нас так много энергии, что кажется, продолжать в том же духе весь год легко и просто. Поэтому следующие дни и недели мы одержимы своими целями.

Затем в какой-то момент повседневность дает нам пинка. Так много обязанностей требуют внимания. Так много дел нужно сделать, а дни коротки. О чем мы думали?

Запас энергии истончается. Становится слишком сложно продолжать. И мы сдаемся.

Оглядываясь назад, мы видим, что времени с момента, как решились начать, прошло совсем немного. Интересно, что пошло не так? Почему мы были так оптимистичны в отношении своей энергии и силы воли?

Стремление к лучшему – часть человеческой природы. Разве мы все не хотим зарабатывать больше денег, выглядеть более подтянутыми и вообще жить лучше?

Ставя перед собой новые цели, по крайней мере, на мгновение мы искренне в них верим. Сама мысль о стремлении к чему-то хорошему делает человека счастливее. Волшебным образом мы в своей голове уже становимся лучше в тот момент, когда представляем себе свой успех.

Но падая обратно в реальность, сильно ударяемся. Образы нас новых исчезают. Мы виним себя в том, что были настолько глупы и поверили в перемены. Ругаем себя за то, что не так совершенны, как эти индустриальные титаны или выпускники MBA. «Возможно, мы не родились с такой силой воли, и у нас просто нет того, что нужно», — говорим мы себе. И больше не верим в новогодние обещания.

А что если всё не так драматично? Что если все неудачные решения были просто плохим планированием, и с некоторыми корректировками всё изменится?

Еще три года назад, если бы вы сказали мне, что я стану постоянным посетителем тренажерного зала и буду поднимать тяжелые веса, я бы вам не поверила. Мне всегда казалось, что я слишком слаба для этого. Я думала, что и без того слишком занята, до тех пор пока не нашла способ выделить на тренировку несколько часов в неделю. Теперь я еженедельно тренируюсь не реже 3–4 раз уже в течение трех лет.

Единственная моя уловка заключается в том, чтобы выстроить работающую систему привычек, я делала это постепенно и использовала три ключевых правила.

Ваша система привычек должна обеспечивать быструю обратную связь

На самом деле ни у кого нет силы воли, чтобы работать над достижением цели, которая, кажется, никогда не приблизится. Даже лучшие спортсмены не будут продолжать тренироваться, если у них нет способа, с помощью которого они могли бы отслеживать свой прогресс.

Мы хотим делать вещи полезные, приятные и вознаграждающие. Каждый раз, когда вы ставите цель, спросите себя: что это дает мне, и как я могу измерить свой прогресс?

Прогресс должен быть детальным, конкретным и видимым. Спросите себя: каким образом я его измеряю? Когда и как часто это делаю? Как я могу немедленно насладиться тем, что получаю от этой привычки?

Представляйте и планируйте свою обратную связь: помните, что прогресс постепенен.Моя уловка, связанная с занятиями в тренажерном зале, заключалась в том, что я могла наблюдать их пользу для здоровья. После тренировки улучшался ночной сон. Я чувствовала себя намного более расслабленной и избавилась от синдрома раздраженного кишечника в считанные дни.

Или, когда я бросала курить, полезным показателем ежедневного прогресса было то, как долго я могла бежать трусцой без перерыва. Сначала я дышала так тяжело, что не пробежала бы и мили. Мои ежедневные улучшения не были значительными, но они были. И я знала, что как только снова начну курить, результаты станут гораздо хуже. За несколько месяцев мне стало хватать воздуха на 5 км благодаря незначительным улучшениям (и отказу от курения, конечно).

Хотя мы могли бы измерять прогресс разными способами, я поняла, что лучшими показателями являются те, которые исходят от нас самих (внутренняя обратная связь, например, повышение уровня энергии после тренировок или чувство удовлетворенности). Или объективные показатели (в частности, количество подходов или наши увеличившиеся возможности), на которые ничто не влияет (например, одобрение людей или алгоритмы).

Убедитесь, что вы всегда получаете обратную связь. То, что не поддается измерению, не прогрессирует, а только снижает мотивацию, особенно вначале.

Ваша система привычек должна быть удобной

Сама жизнь уже ставит перед нами множество задач, поэтому нам не надо ее усложнять каждый раз, когда мы хотим стать лучше.

Нам нужно, чтобы подход к привычке был простым, и мы могли сохранить нашу драгоценную энергию на долгое время.

Важным фактором является само решение действовать. Автоматизируйте КОГДА и ГДЕ. Заранее планируйте всё в деталях, чтобы не тратить каждый день лишнюю энергию на решение КАК поступать.

Недавно я присоединилась к клубу «5 утра». Это идеальный ежедневный план, который автоматически включает триггеры важных для меня вещей: я встаю в 5.30 и первым делом тренируюсь. Затем следует медитация. Видите, теперь мне не нужно решать, как выкроить для этих занятий кусочки дня. Это легко выполнить. В долгосрочной перспективе это становится тем, что вы делаете автоматически, без усилия воли.

Подумайте о любых возможных препятствиях, мешающих вам внедрить свою привычку, и о простом решении этой проблемы. Слишком долго возвращаться домой, чтобы взять спортивную сумку, а затем отправиться в спортзал? Найдите зал рядом с работой и с утра прихватите с собой спортивную сумку. Или арендуйте шкафчик в спортзале, где сможете хранить несколько смен одежды (на всю неделю). Тогда единственное, что вам нужно будет сделать, это отвести себя в спортзал – все остальное уже готово.

Свяжите привычку с тем, что вы уже делаете каждый день, и она будет выполнена. Например, вы можете связать привычку с душем (или чем-то еще): поскольку вы принимаете душ каждый день, вам будет легко следовать системе привычек, если вы знаете, что следующий шаг – медитация. Вы сделаете это, потому что это то, что следует после душа.

Вам понадобится небольшое вознаграждение, чтобы продолжать

Явный прогресс в достижении цели действительно делает нас удовлетворенными. Но иногда этого недостаточно.

Мешают другие вещи. Вы не всегда можете увидеть улучшения (особенно, когда в результатах достигнете фазы плато). Когда добьетесь большего, вы можете столкнуться с временным поражением, которое заставит вас думать, что всё было бессмысленно.

Полезный способ поддерживать долгосрочные цели – это придумать другие формы вознаграждения.

Это может быть психологическая награда, например, сравнение сегодняшнего результата не со вчерашним, а с тем, когда вы только начинали. Или общественное признание и поддержка: приятель, который похвалит вас просто за то, что вы сегодня попробовали еще раз; или обучение кого-то, кто только начинает. Когда вы учите новичка, вы понимаете, как далеко продвинулись сами и сколько знаний накопили благодаря своим усилиям.

Если ничто из этого не работает, подкупите себя небольшим угощением. Ваш любимый десерт, роскошное лакомство, которое вы обещаете себе, если приложите сегодня достаточно усилий. Для меня это были суши со скидкой (после 20:00), которые одновременно определяли график моих занятий в спортзале после работы и мотивировали в тяжелые дни. Подумайте о награде, вы ее заслужили.

Бесконечная пандемия — это не лучшие условия для психического благополучия. Многие люди чаще чувствуют неопределенность и тревогу, одиночество и уныние, бесконечный простой и безысходность.

Это понятно, и я от души сочувствую тем, кто испытывает сейчас страдания.

Но я также глубоко убежден в том, что нынешняя ситуация — это возможность для всех. Мы можем использовать сложную обстановку чтобы что-то в себе изменить.

Мы можем посмотреть на ситуацию как на площадку для тренировки нашего ума. Нынешняя обстановка может научить нас тому, как:

• Сосредоточить внимание, когда переполняют эмоции
• Находить радость в повседневных обыденных делах
• Научиться состраданию к себе, когда мы испытываем сложные эмоции
• Поддерживать связь людьми, когда они во власти тех же сложных эмоций
• Находить смысл во всем, что мы делаем
• Расслабляться когда вокруг царит хаос

Все, что сейчас вызывает психологический дискомфорт, может стать прекрасной возможностью для тренировки. А пандемия может стать величайшим учителем.

Возможности нашего времени

Правда в том, что так было всегда. Мы всегда отвлекались, заглушая сложные эмоции, одиночество, грусть, злость при помощи просмотра соцсетей, еды, алкоголя и других успокоительных. Мы всегда испытывали неуверенность, тревогу, разочарование и угнетенность.

Пандемия выдвинула все это на передний план. Выложила все карты на стол, и теперь мы не можем закрыть на них глаза.

Это сложно, но в этом есть и возможность — прямо взглянуть на те вещи, в которых мы не хотели себе признаваться.

Признать свои эмоции.

Тренировать в себе способность сострадать, благодарить, удивляться, чувствовать связь, находить смысл и быть осознанным.

Конечно, ужасно, что люди заболевают и умирают — не хочется делать вид, что все так радужно и безоблачно. Ужасно, что люди прибегают к наркотикам и другим нездоровым вещам, просто чтобы смириться с настоящим.

Но я уверен, что нужно извлечь максимум из того, что у нас есть. Давайте воспользуемся теми возможностями, которые дарит нам это время.

Как тренироваться

Начните с того, чтобы осознать свои эмоции: подавленность, рассеянность, одиночество, грусть, разочарование, разобщенность, тревогу.

Не отмахивайтесь от этого состояния: почувствуйте, как оно отзывается в теле? Можете ли вы побыть с этими ощущениями осознанно, мягко, с открытостью и любопытством?

Мы проникаемся сочувствием к самим себе — чувством тепла и пожеланием счастья.

Затем мы пробуем новый способ мыслить — вот несколько вариантов:

• Любопытство: можем ли мы именно сейчас быть любопытными по отношению к чему-то, к ощущению своих эмоций или к тому, что переживает другой человек? Что меняется для вас, если вы практикуете любопытство?
• Удивление: можем ли мы отнестись к этому моменту жизни (нам самим, тому, что нас окружает, другим людям) с чувством изумления и признательности? С чувством удивления от самого чуда жизни? Как это поменяет ситуацию для вас?
• Благодарность: можем ли мы испытать благодарность за все, что у нас есть в данный момент, за другого человека, за способность это увидеть? Каково было бы потерять все эти вещи? Можем ли мы посмотреть на все, что есть в нашей жизни через призму благодарности?
• Смысл: а что если бы все, что мы делаем, обладало смыслом? Что если бы любое действие было проявлением любви к себе или другим, служением другим людям? Как бы это могло изменить каждый наш поступок?
• Осознанность: можем ли мы просто быть в каждом моменте жизни? Чувствовать связь с пространством вокруг и осознавать все, что происходит прямо сейчас? Что меняется, когда вы проявляете осознанность?
• Связь: можем ли мы почувствовать связь с другими в каждом моменте? Со светом внутри самих себя? С целым миром вокруг нас? И осознать, что нас поддерживает весь мир.
• Расширение возможностей: есть огромная разница между тем, чтобы делать что-то, потому что так следует поступать, или потому что мы должны… и делать что-то, потому что мы так решили. Можете ли вы выбирать каждое действие вашего дня? Или отказаться от него, если действительно не хотите этого делать? Как могла бы изменится ваша жизнь, если бы вы выбирали действия, которые расширяют возможности вместо того, чтобы, просто чувствовать, как жизнь проходит мимо?

Выберите один из пунктов и практикуйте его несколько дней. Жизнь в эпоху пандемии предоставляет множество возможностей для практики, нужно только их увидеть. Воспользуйтесь ими и тренируйтесь.

 

Период праздников далек от идиллии, а в период пандемии пережить его особенно тяжело.

Для многих праздники — это долгожданное время, которое мы проводим с семьей и друзьями, делимся воспоминаниями, смотрим любимые фильмы, спортивные передачи, вместе готовим. И едим, едим, едим. И переживаем о том, как будем сбрасывать лишний вес в новом году.

Но давайте нарисуем картинку этого года, которую мы все, к сожалению, хорошо знаем. Пандемия COVID-19 нанесла сокрушительный удар по психологическому благополучию. Родители и дети в изоляции, большинство из нас лишилось радости праздников в пик пандемии прошлого года, многие пережили трагические потери близких. Все это оказало огромное влияние на наших детей. Резко возросли депрессия, тревога, стресс, одиночество, суицидальные мысли и поведение.

В этом году многие мечтают вернуться к прежним традициям праздников, но тревога за здоровье близких и их безопасность не оставляет нас. А это может привести к семейным раздорам или чему-то более серьезному. В этом году «побыть дома» на праздники приобретает новое, неприятное и стрессовое значение. Эта новая и неожиданная ситуация не имеет очевидного решения.

Даже без пандемии праздники обычно нельзя назвать идеальным временем. Исследования, одно за другим, подтверждают, что долгие выходные — очень напряженный период, как для родителей, так и для детей. (Мы можем подтвердить это и сами.) Люди ведут себя сварливо, раздраженно, суетятся и теряют контроль. Все мы, и взрослые и дети, ждем праздников с большим нетерпением и возлагаем на них особые надежды — общение с семьей, веселье, подарки, близость. И эти ожидания подкрепляет огромное количество рекламы, которую мы смотрим по телевизору. Тем не менее праздники для большинства — это огромный стресс.

Итак, как пережить лихорадку праздничных дней? Как остаться на плаву?

10 важных вещей, о которых стоит помнить:

1. Не спешите (если это возможно). И взрослые и дети чувствуют себя некомфортно, если их торопят. Дети улавливают панический настрой родителей, а взрослые выходят из себя, когда дети в беспокойстве начинают плохо себя вести. Не делайте все и разом. Если есть возможность, распределяйте поручения и попросите членов семьи помочь с домашними делами и приготовлениями.

2. Не затевайте сражений. Суета вокруг означает, что попытка сделать замечание встретит гораздо более сильную эмоциональную реакцию. И если вы попросите подростка убрать ноги со стола, вы рискуете спровоцировать ссору, большую, чем обычно. Это того не стоит. Приберегите силу праведного гнева для более серьезных ситуаций.

3. Планируйте развлечения. Покупки в обезумевшей толпе торговых центров, когда триллион людей сражается за долгожданную новинку в мире игрушек или, чтобы выпить чашку кофе — то еще удовольствие. Помните, что все можно купить онлайн — это удобно и безопасно — и заручитесь помощью членов семьи. Это время поощрений (читай, ненавязчивых взяток). Ваш школьник станет чуть более покладистым, если поиграет в настольные или видео игры. Да, многое в этом году стало виртуальным, но для большинства детей это привычно. Попробуйте поиграть во что-нибудь дома. Настольные игры и карты, просмотр семейной кинохроники и фотографий, поделки и приготовление сладостей, совместное пение или караоке (мимо нот) — надолго останутся в памяти. Воспоминания не теряют своей ценности годами, в то время как игрушки и другие подарки со временем обесцениваются.

4. Откройте виртуальные способы общения. С некоторыми членами семьи в этом году не получится увидеться лично из-за высоких цен на билеты, семейных графиков или по соображениям безопасности. Придумайте свои виртуальные ритуалы, пойте вместе, произносите тосты, читайте на ночь. Вы можете сделать семейные проекты — вместе составить праздничный плейлист Spotify, сделать семейный чат и каждый день делиться фотографиями. Людям важно быть вместе. Подойдите творчески к поиску способов виртуального общения.

5. Если вам тяжело, поговорите об этом. Для некоторых экономическая ситуация немного улучшилась, но именно праздничные дни напоминают многим семьям рабочего класса, что роскошь, которую можно было себе позволить пять или десять лет назад, больше недоступна. Не оставляйте эту проблему без внимания. Дети все равно заметят, что что-то изменилось. Если вы не поговорите об этом, они могут вообразить себе гораздо худшие вещи, чем реальное положение вещей. Исходя из возраста ребенка объясните ему, что в этом году у вас меньше денег, но веселье, доброта друг к другу и любовь остались прежними. Спросите их мнения, как, несмотря на ограничения в этом году, можно сохранить близость с семьей и радость праздников. Если сложности возникли из-за разных политических взглядов, постарайтесь поговорить об этом и прояснить ситуацию. Выложите все, с чем вы не согласны и попробуйте найти решения. Поначалу это может только усугубить стресс, но скрытое недовольство выливается в другие вещи, которые только ухудшают ситуацию.

6. Попробуйте разные способы дарить подарки. Праздники считаются периодом чрезмерных трат (еда, подарки), так может поискать альтернативы? Пусть каждый член семьи вытащит из шляпы одну бумажку с именем и вручит подарок только конкретному человеку на заранее обговоренную сумму. Таким образом, подарков будет меньше, но при этом, их выбор будет более обдуманным. Кроме того, сама суть дарения выходит на передний план. Праздники пройдут лучше, если мы посвятим больше времени друг другу, а не потратим кучу денег на подарки, не оставив времени для близких. Дарить свое время — самый ценный подарок. Совместные развлечения никогда не забываются — не важно, в привычном смысле или онлайн, в то время как электронные штучки часто бывают забыты и в конце концов ломаются.

7. Будьте готовы к тому, что психологические страдания могут усугубиться. Как отмечалось ранее, в праздники, симптомы заболеваний усиливаются. И не без причины — как пыль провоцирует приступы астмы, так и стресс вызывает ухудшение психологического здоровья. Однако, с приходом пандемии появился еще один коварный фактор, провоцирующий стресс, связанный с праздниками. Люди все время получают пожелания — сообщения о том, что они должны быть счастливы. Подобные сообщения заставляют людей с разными проблемами психики страдать еще больше, особенно, если дела и так шли не очень. Помогите тем, кого любите, получить дополнительную поддержку, и сами не стесняйтесь обращаться к врачу или в службу доверия. Этот звонок может изменить или спасти чью-то жизнь.

8. Помните о тех, кого нет рядом. В праздничные дни всегда не хватает кого-нибудь. Может показаться, что говорить об утратах или тосковать по тому члену семьи, который пока не может быть вместе со всеми, очень болезненно, но стоит вспомнить семейные истории, посмотреть вместе старые видео, перебрать фотографии — это всегда помогает сплотить семью. Дети любят слушать рассказы о родственниках, кто откуда взялся, чем занимался и что с ним теперь. Не забывайте, что физическое отсутствие не означает эмоционального забвения.

9. Не позволяйте призракам прошлого преследовать вас. Для многих людей праздники — это очень тяжелый период, вызывающий болезненные воспоминания о прошлом. Члены некоторых семей пережили травмирующий опыт в праздничные дни, связанный с домашним насилием, последствиями алкоголизма и употребления психоактивных веществ. При таких обстоятельствах, праздники напоминают о важных и тяжелых событиях — о таких, как потеря «идеальной», ну, или по крайней мере, мирной и благополучной семьи. Дети впитывают эту информацию как губка. Хотя болезненные воспоминания невозможно стереть, не стоит застревать на прошлых горестях. Нужно попробовать найти решение. Гораздо лучше признать свою боль (в конце концов ваши дети и близкие уже и так знают, что это нелегкий период), чем пытаться создать для всех картинку счастливой жизни.

10. Сосредоточьтесь на благодарности. Каждый год приносит взлеты и падения. Праздничные дни — это прекрасный момент для того, чтобы вспомнить важные события в семейной и личной жизни, подумать, что было главным в отношениях. Для таких моментов прекрасно подходит песня Auld Lang Syne, Канун Нового Года. Эта мелодия всегда вызывает ностальгию. Сосредоточьтесь на благодарности — как здорово, что несмотря на все пережитые невзгоды и потери, мы вместе. Это придаст вам жизнестойкости.

11. Не стремитесь к совершенству во всем. Прямая дорожка к депрессии, моральному упадку и унынию — задать себе слишком высокие стандарты на праздники. Ни один праздничный ужин не идеален, что-то сломается, кто-то всколыхнет старые дрязги. Это нормальный ход вещей, так что полезно иметь в виду, что что-то обязательно пойдет не по плану, тогда это не застанет вас врасплох. Завышенные ожидания ведут к разочарованию, как взрослых, так и детей — ведь они уже знают, что вы испытываете стресс.

Праздники необязательно бывают тяжелыми, но они могут стать такими, особенно сейчас. Не позволяйте суете и хлопотам испортить ваше время с семьей и друзьями. Не спешите. В конце концов, эти дни случаются, действительно, лишь раз в году.

 

Став матерью, я одержимо читала книги для родителей, потому что хотела правильно вести себя с детьми. Но из-за этих книг только чувствовала себя неудачницей. Интересно, почему? Изучив личные истории экспертов и время, в которое они жили, я поняла, что большинство советов основаны на их личностях, культуре, а также ограничениях и предубеждениях конкретных эпох. Я не сомневаюсь, что некоторые из них были и остаются блестящими мыслителями, которые много сделали для благополучия детей. Но слишком часто к этим авторам-воспитателям относятся с чрезмерным пиететом, не допускающим критики.

Пример того — отец теории привязанности Джон Боулби. У Боулби было типично британское воспитание. Для высшего среднего класса начала XX века это означало нянь и школу-интернат с семи лет. Его родители, сэр Энтони и леди Мэри Боулби, придерживались распространенного тогда отношения к детям: слишком много внимания и заботы испортят их и превратят в эгоистичных и самовлюбленных взрослых. Расставание с любимой няни Минни стало для мальчика серьезным ударом.

Будучи разлученным с родителями и потеряв няню, Боулби чувствовал, что его тянет к детям, которые по каким-то причинам тоже оказались вдали от родных. Теория привязанности станет важным шагом на пути к пониманию, почему люди относятся друг к другу определенным образом — в зависимости от того, как их родители или опекуны относились к ним.

Идеи Боулби о человеческой природе, основанные на психологии, этологии, психотерапии и других дисциплинах, были монументальными по своему масштабу. Я не собираюсь опровергать теорию привязанности. Я просто хочу показать, что представления Боулби об идеальных отношениях между матерью и детьми были основаны исключительно на его личном опыте.

О четверых детях Боулби почти полностью заботилась их мать Урсула, в то время как сам он погрузился в работу. По иронии судьбы, Боулби, в детстве редко видевший отца, сам стал таким же отцом для своих детей.

Еще есть Бенджамин Спок, спортсмен, антивоенный деятель и редкий эксперт по воспитанию детей, который говорил матерям: «Доверяйте себе. Вы знаете больше, чем думаете». На первый взгляд, доктор Спок казался идеальным экспертом. Он советовал следить за сигналами, которые подает ребенок, и стараться максимально удовлетворять его потребности. Этим подходом Спок нарушил прежние традиции жестких правил и кормления по часам. В 1940-х годах, когда вышла его книга «Ребенок и уход за ним», его считали профаном в вопросах воспитания, но вскоре Спок стал экспертом в США и во всем мире.

Каким бы солидным ни казался Спок, он не был безупречным. Во-первых, есть ирония в том, чтобы учить матерей доверять своим инстинктам, а затем писать сотни страниц с подробными советами. «Куда ни глянь, всюду знатоки, которые говорят, что делать», — пишет Спок, удобно забывая, что он один из них. Если матери могут следовать своим внутренним ощущениям, действительно ли им нужен эксперт, к тому же мужчина, который знает лучше?

Во-вторых, Спок придерживался крайне патерналистских и патриархальных идеалов материнства. В ранних изданиях его книги «Ребенок и уход за ним» родитель неизменно «она», а ребенок — «он». К 1976 году Спок изменил местоимения, используя иногда «он», а иногда «она». В новейшую версию включены как отцы, так и однополые пары. Готовность Спока постоянно пересматривать свою книгу и адаптировать ее ко времени, безусловно, вдохновляет. Но если бы матерям доверяли с самого начала, в этих советах вообще не было бы необходимости.

Воспитание привязанности, которое пропагандировали доктор Уильям Сирс и его жена Марта, дипломированная медсестра, было одним из подходов, которому последовала я сама. Первые два раза я рожала естественным путем, без обезболивания, кормила грудью, пробовала спать вместе с ребенком и носить его в слинге. Но вскоре обнаружила, что невозможно неотступно следовать всем этим принципам, и быстро перегорела.

Влияние Сирса было настолько велико, что в 2012 году журнал Time посвятил ему целый выпуск. Но не все знают, что Сирсы на самом деле христиане-фундаменталисты. И если в новейшей версии их фолианта «Воспитание привязанности» (2001) нет никаких упоминаний религии или Бога, другая их работа, «Полная книга христианского воспитания и ухода за детьми» (1997), специально нацелена на родителей-христиан. Именно здесь Сирсы объясняют свою веру в то, что «привязанность» — это «замысел Бога для взаимоотношений отца, матери и ребенка». И хотя в книге «Воспитание привязанности» утверждается, что этот метод идеально подходит для работающих матерей, в «Полной книге христианского воспитания» авторы говорят, что женщинам лучше всего работать из дома, неполный рабочий день или брать деньги в долг, чем полноценно выходить на работу.

Учитывая все это, теория привязанности выглядит не столько стратегией воспитания, сколько желанием Сирсов проповедовать свои убеждения среди других родителей.

Мое собственное правило, после прочтения нескольких книг по воспитанию детей, теперь таково: «Чем больше понимания демонстрирует эксперт детям, тем жестче он будет к родителям». И нет лучшего примера, чем американский писатель и лектор Алфи Кон. Он всячески стремится понять детей, но очень мало проявляет сострадания к родителям, которых обвиняет в «деспотичности».

В книге «Наказание наградой» (1993) Кон утверждает, что использование наказаний и поощрений нужно ограничить, особенно в неравных отношениях, например, между родителями и детьми или между учителями и учениками. Но он при этом закрывает глаза на другие неравные отношения: отношения между родителями (преимущественно женщинами) и экспертами, такими как он сам (преимущественно мужчинами, по крайней мере, в США). А когда дело касается родителей, он не видит проблем в использовании карательной тактики, такой как стыд: «Если вы не желаете отказываться от свободного времени, если вы хотите, чтобы в доме было тихо и чисто, подумайте о том, чтобы завести тропическую рыбку», — пишет он в книге «Воспитание сердцем» (2005).

Тем временем в Великобритании на первый план вышли эксперты-женщины, такие как Джина Форд, Пенелопа Лич, Трейси Хогг и, в последнее время, Филиппа Перри. К сожалению, они относятся к родителям так же снисходительно, как и их коллеги-мужчины. Например, в книге «Как жаль, что мои родители об этом не знали» (2019), Перри, психотерапевт, призывает родителей «превратить наш стыд в гордость». Таким образом, стыд — эмоция, которую она считает неприемлемой для детей — применяется к родителям. Но исследования показывают, что чувство стыда усугубляет депрессию у людей, независимо от их возраста.

В XXI веке у людей, воспитывающих детей, нет главного специалиста, на мнение которого можно опереться. Есть несколько авторов, и все они придерживаются интенсивных, детоцентричных практик, ориентированных на отношения между родителями и детьми. По идее, это неплохо. Но в мире, где родители практически не получают поддержки и где забота о детях считается личной, а не коллективной проблемой, интенсивные методы воспитания могут оказаться невозможными. На деле, утверждение, что мать должна посвятить себя ребенку, что дети — священны и приносят удовлетворение родителям, связаны с ухудшением благополучия матерей.

Эксперты иногда удивляются или даже защищаются, когда родители признаются в чувстве огромной вины или стыда после безуспешных попыток следовать их советам. Статья о материнской вине в The Independent в 2011 году цитирует психолога Лич, которая сказала: «Если [моя книга «Младенец и ребенок» (1977)] заставила вас так себя чувствовать, почему вы не выбросили ее? Мы рассчитываем, что люди сами могут решить, полезна им книга или нет».

Но если книга по воспитанию повлияла на целые поколения родителей или их благополучие, эксперты несут ответственность перед родителями, которых они пичкают советами. Более того, как и индустрия диет и оздоровительных процедур, индустрия воспитания рассчитывает на то, что родители чувствуют себя неуверенно и ищут все новые и новые книги, которые решат все их проблемы. Но, как я убедилась на собственном опыте, такой книги не существует.

Это не значит, что все книги для родителей вызывают проблемы. Антропологи (например, Дэвид Ф. Лэнси) психологи развития (Элисон Гопник), писатели (Джанель Ханчетт или Сара Менкедик) или экономисты (Маттиас Депке) также руководствовались своим личным опытом и знаниями, но в книгах по истории, культуре и психологии воспитания они предлагают освежающий подход, который дает нам возможность почувствовать себя немного лучше.

Книги для родителей не для нас, родителей. Они для людей, которые их пишут. В книге Перри об этом говорится и в названии, и в тексте. «Я написала книгу, которую хотела бы прочитать, будучи молодым родителем, и я действительно хотела бы, чтобы мои родители ее прочитали». Это не имеет к нам, читателям, никакого отношения — только к ее чувствам и переживаниям.

Моя мысль состоит не в том, чтобы принизить книги о воспитании. Если бы мне пришлось написать такую, она бы, безусловно, основывалась на моей любви к языкам и собственном опыте воспитания детей в разных культурах. Писать или читать меньше книг для родителей или вообще отказаться от них — не выход.

На самом деле нам нужно больше книг для родителей, которые предлагают более широкий спектр точек зрения и знаний и включают реальный жизненный опыт родителей. Нам нужно больше книг, написанных не белыми, не мужчинами, не цисгендерами, не нейротипиками, не трудоспособными и не англосаксами. И нам нужны книги, которые перекладывают вину и бремя с родителей туда, где они действительно должны лежать: на системы, правительства и институты.

Существующие книги для родителей можно читать с вызовом и критически, задавая такие вопросы, как: кто написал эту книгу, когда и почему? Каких представлений о родителях и детях придерживался этот человек? И что способствовало такому мышлению?

В конечном счете, речь идет о том, чтобы увидеть человека, стоящего за гуру. Может быть, в некоторых случаях мы увидим, что король-то голый, а всемогущий Волшебник страны Оз на самом деле всего лишь старик за зеленой занавеской.

«Человеческая социальность уникальна. Большую часть жизни мы проводим с другими людьми, — говорит профессор медицины, психиатрии и биоповеденческих наук из Калифорнийского университета Стив Коул. — Большая часть наших занятий связана с другими людьми». Но у одиночества есть и положительные стороны, особенно для творческих личностей. Мучения, которые мы испытываем в отсутствие человеческих связей, делают нас внимательными наблюдателями: мы обращаем внимание на тонкие детали, которые обычно остаются незамеченными. Часто это вызывает дискомфорт, ведь мозг одинокого человека видит угрозу и социальное отторжение даже в безобидных встречах. Но с другой стороны, это может привести к креативным открытиям.

Выживание нашего вида основано на связи — люди могут быть какими угодно, только не одинокими. В результате, по словам Коула, одиночество или острая нехватка социального взаимодействия и родственных связей вызывает первобытные тревожные звонки. «Одиночество заставляет нас тосковать друг по другу и учит эффективно функционировать в этих больших группах, — говорит он. — Можно считать это такой же адаптивной мотивационной стратегией, как жажда или голод, которые сообщают нам, когда нужно попить воды и поесть».

Художник Эдвард Хоппер, который часто ассоциируется с одиночеством из-за его картин, изображающих городские пространства и одинокие фигуры, сам был довольно закрытым человеком, говорит исполнительный директор Дома-музея Эдварда Хоппера в Наяке Дженнифер Паттон. «Он не любил многих людей, и большинство людей его тоже недолюбливали, — рассказывает она. — Он не очень-то умел держать себя в обществе». Но при этом Хоппер видел то, чего не видели другие, и одержимо рисовал сцены и детали, которых многие просто не замечали.

Для писательницы Оливии Лэнг время, проведенное в Нью-Йорке, стало периодом одиночества. И в этом состоянии ее потянуло к искусству, которое исследует эмоции, в частности к шедевру Хоппера «Полуночники». «Художники, с которыми я столкнулась в одиноком городе, помогли мне не только понять одиночество, но и увидеть в нем потенциальную красоту и то, как оно стимулирует творчество всех видов», — пишет она в «Одиноком городе», любовном письме к «странному и прекрасному состоянию».

Оказаться в таком состоянии — даже если творческий человек намеренно стремится к одиночеству — некомфортно. Но есть способы справиться с ним, включая поиск положительных моментов, что и делала Лэнг.

Прощайте себя

Потеря не только физических связей с близкими, коллегами и друзьями, но и чувства общности, возникающего при движении в толпе, болезненна. Технологии несколько смягчают это ощущение — благодаря креативному использованию Zoom, Hangouts и текстовых сообщений можно поддерживать связь с друзьями и коллегами.

Но цифровые инструменты — плохая замена физическому общению. С экрана труднее воспринимать язык лица и тела, еще труднее достичь чувства единства, порождаемого личным опытом нахождения в одной физической реальности. Кроме того, через экраны нельзя прикоснуться друг к другу, а это, по словам Коула, «удивительно мощная форма общения». Физический контакт с друзьями, любимыми, знакомыми и даже незнакомцами снижает уровень кортизола и облегчает беспокойство. «Это один из фундаментальных сигналов, которые использует наш организм, чтобы определить, все ли в порядке — связаны ли мы с другими клетками метаорганизма нашего сообщества», — говорит Коул.

Чтобы справиться с этим, нужно просто признать, что нам не хватает прикосновений и это влияет на способность сосредотачиваться и творить. Лично меня также утешает осознание того, что рассеянность и печаль, которые я испытываю не только потому, что скучаю по семье или друзьям, но и потому, что не могу спокойно находиться в толпе, — универсальны и заслуживают признания.

Работайте над чем-то большим

По словам Коула, один из лучших способов борьбы с одиночеством — это стремление к более масштабной цели, в идеале той, что требует совместной работы и сотрудничества. Когда внимание сосредоточено на общем видении, это разрушает самокритичные, деструктивные петли одинокого мозга, позволяя нам ослабить бдительность и реинтегрироваться в социальную сеть.

Технологии помогают делать это удаленно. Для многих из нас работа — единственная отдушина. С помощью цифровых инструментов можно устроить мозговой штурм с коллегами и совместно двигаться к общим целям. Или начать амбициозный сторонний проект, который принесет большую пользу. Регулярные обсуждения долгосрочного проекта — это один из способов почувствовать связь с другими людьми вне повседневной жизни.

Для многих мотивирующей большой целью служит искусство, пусть и связанное с одиночеством. Как рассказывает Лэнг в «Одиноком городе», она не была счастлива одна в Нью-Йорке, но опыт, хотя и неприятный, а иногда и болезненный, был поучительным и богатым на вдохновляющие связи и идеи, о которых она никогда раньше не задумывалась.

Обращайте внимание

В детстве Хоппер бродил пешком по своему маленькому родному городу Наяк, наблюдая за происходящим. (После смерти Хоппера в Музее Уитни остались тысячи набросков того времени — лодок, людей, рук, сигарет — бесконечная череда запечатленных деталей.)

Позже он стал путешествовать дальше. Случались у него и гламурные поездки за границу, такие как серия визитов в Париж в начале 1900-х годов. Но обычно все было прозаичнее. В Нью-Йорке Хоппер любил кататься на метро. «Он всегда был начеку — если мог рисовать в вагоне метро, он это делал», — говорит Паттон.

«Те из нас, кому посчастливилось изолироваться дома, сохранили редкое достояние: время».

В последние несколько недель Паттон обнаружила, что все больше погружается в окружающую среду, как художник, с работами которого она проводит свою рабочую неделю. Если раньше ей приходилось куда-то все время спешить — отвезти ребенка в школу и заставить себя работать — то теперь все стало намного спокойнее. В Долине Гудзона весна, и она впервые за долгое время увидела цветение магнолии и вишни. «Я никогда не обращала внимания на погоду так сильно, как сейчас, — говорит она. — Я не так часто хожу в продуктовый магазин, мне некуда торопиться. Куда бы я ни пошла, чтобы подышать свежим воздухом, не так важно, зачем я туда иду». Отсутствие цели оставляет пространство для наблюдений: свет, температура, архитектура, например, дом Тюдоров в соседнем квартале, который она никогда раньше не замечала.

Подруга-писательница испытала то же самое. Когда ее мир сузился до квартиры и ближайших окрестностей, она начала замечать архитектурные детали, которые раньше обходила в спешке стороной. Приходя домой, она изучает разные истории, например, историю ухоженного особняка, который когда-то принадлежал богатому производителю пианино. Иногда попадание в рамки не так уж и плохо для новых направлений исследования. Ее жизнь стала более сдержанной, но вопросы и озарения не угасают.

В конце 1960-х писатель Питер Бенчли и его жена Венди искали тихое местечко недалеко от Нью-Йорка. Они думали о Принстоне, штат Нью-Джерси, но не могли себе этого позволить, поэтому остановились в Пеннингтоне, небольшом городке в восьми милях к западу. Именно здесь Бенчли начал работу над своим первым романом — сенсационным рассказом о большой белой акуле, терроризирующей прибрежный город. Я давно знаю о связи между «Челюстями» и Пеннингтоном, потому что вырос на соседней улице от дома Бенчли. Это был классический переоборудованный каретный сарай среди хвойных деревьев. В детстве, делая уроки у себя в комнате, я иногда представлял, что Бенчли смотрел на похожую лужайку, когда создавал свои культовые сцены.

Только недавно я, к своему ужасу, узнал, что Бенчли на самом деле писал «Челюсти» не в этом загородном доме. Как рассказал Джон Макфи в своем эссе, писатель все эти годы работал в «арендованном помещении в задней части печного завода». Небольшое расследование, проведенное с помощью Исторического общества долины Хоупвелл, показало, что это была компания Pennington Furnace Supply, расположенная на Бруксайд-авеню на севере главной улицы Пеннингтона. Спустя годы Венди Бенчли все еще помнила этот шум: «У него был стол прямо посреди цеха по сборке этих печей, — рассказывала она. — «Хлоп! Хлоп! Бац! — но его это не беспокоило».

Бенчли — не единственный автор, который отказывался работать в очаровательном доме и перебирался в гораздо худшие условия. Майя Энджелоу, например, снимала гостиничные номера, чтобы писать, и просила сотрудников убрать со стен все произведения искусства и заходить раз в день только для того, чтобы забрать мусор. Она приходила в 6:30 утра с Библией, желтым блокнотом и бутылкой хереса. Ей даже не нужен был письменный стол, она работала, лежа поперек кровати, и из-за этого локоть «полностью покрылся» мозолями, как она рассказывала Джорджу Плимптону в интервью.

Дэвид Маккалоу жил в красивом доме с белой черепицей в Вест-Тисбери на острове Мартас-Виньярд. В резиденции был прекрасно оборудованный рабочий кабинет, но Маккалоу предпочитал писать в прославленном садовом сарае на заднем дворе. Джон Стейнбек пошел еще дальше. На закате карьеры он проводил лето на участке площадью 2 акра в Саг-Харборе (прошлой зимой он был выставлен на продажу за $17,9 млн). И говорил своему редактору Элизабет Отис, что предпочитает этому прибрежному раю рыбацкую лодку, где блокнот покачивается на переносном столике.

Профессиональные авторы — это в некотором смысле первопроходцы работы из дома. И по мере приближения к постпандемическому миру, где удаленная работа будет более распространена, мы с беспокойством наблюдаем, как далеко эти писатели готовы зайти, только бы не работать из дома по-настоящему.

Поиск эксцентричных мест для работы стал обычным явлением во время пандемии, и мы узнали, что полезный умственный труд — занятие хрупкое, и в нем важна окружающая обстановка. «Мне больше ничего не нужно, — говорила Энджелоу, рассказывая о своей спартанской привычке к отелям. — Я захожу в комнату и чувствую, будто все мои убеждения растворились. Ничто меня ни к чему не обязывает». Дома нам все знакомо, и это отвлекает внимание, дестабилизируя тонкий танец нейронов, необходимый для ясного мышления. Когда мы выносим корзину для белья за пределы домашнего кабинета (также известного как спальня), мозг переключается на работу по дому, даже если мы хотим сосредоточиться на электронной почте, предстоящей встрече в Zoom или еще каких-то задачах.

Все это — следствие ассоциативной природы мозга. Поскольку корзина для белья встроена в толстую, вызывающую стресс матрицу невыполненных домашних дел, она создает то, что нейробиолог Дэниел Левитин называет «пробкой нейронных узлов, пытающихся добраться до сознания». Энджелоу, перенося работу в гостиничный номер с голыми стенами, создавала эффективное ментальное пространство для сочинения стихов, успокаивая свою систему реляционной памяти.

Дома многое мешает и отвлекает. Человеческий мозг умеет отфильтровывать избыточную входящую информацию, но если она нам важна, ее трудно игнорировать. Пионер когнитивной науки Э. Колин Черри назвал это «проблемой коктейльной вечеринки» — когда вы внезапно откликаетесь на собственное имя, прозвучавшее в другом конце комнаты во время шумного праздника — и это объясняет, почему можно часами продуктивно работать в шумной кофейне, но отвлечься, едва услышав обсуждение знакомой темы за соседним столиком.

С этой точки зрения ваш дом временами может казаться кофейней, в которой все посетители говорят о волнующих вас вещах. И становится понятна готовность Бенчли мириться с грохотом и лязгом печной сборки, если знать, что в это время дома у него было двое маленьких детей. Звук молота далеко не такой призывный, как детское хныканье.

Писательство исторически было одной из немногих профессий, требующих сложной познавательной работы вне офиса или мастерской. В пандемию радикально увеличился объем умственного труда, который проводится дома, при этом недавний опрос менеджеров по найму предсказывает, что следующей осенью более 25% сотрудников в Соединенных Штатах продолжат работать удаленно. Те же мотивы, что привели Энджелоу в гостиничный номер с голыми стенами, а Бенчли — на печной завод, теперь внезапно начнут применяться в более крупных масштабах. Это весьма важно. Довольно много сотрудников не вернутся в офис в ближайшее время, но если им придется работать из дома в долгосрочной перспективе, это может привести к неприятным последствиям и неэффективности. Так что стоит рассмотреть третий вариант, на который нас наталкивает опыт писателей: работа недалеко от дома.

Вот, что я предлагаю: организации, которые разрешают удаленную работу, должны не только поощрять сотрудников находить помещения для работы рядом с домом, но и напрямую субсидировать такой когнитивный побег. Цена не должна быть слишком высокой. Если вернуться к примеру писателей, то очевидно, что рабочее пространство не обязательно должно быть эстетически привлекательным, хорошо оборудованным или кондиционированным (и вообще иметь стены или крышу!), чтобы там работалось лучше, чем дома.

Работа в коворкинге, небольшом офисе над магазином, арендованном жилом гараже или даже ухоженном сарае гораздо приятнее, чем за кухонным столом или в спальне. И туда не обязательно уходить каждый раз — у Стейнбека, например, был и стандартный кабинет, который он использовал в дополнение к своей рыбацкой лодке — но простая возможность сменить обстановку, когда это необходимо, имеет большое значение для удаленных работников.

О возможности работать удаленно, но не из дома, заговорили не сегодня. Еще осенью прошлого года британский стартап под названием Flown начал разработку проекта, который был представлен как что-то вроде Airbnb для интеллектуальной работы. На домашней странице компании выставлены завидные локации, например, комната в Котсуолдсе с рабочим столом у панорамного окна с видом на луг. По словам основательницы Flown Алисии Наварро, целевая аудитория компании — не частные лица, а крупные организации, которые могут себе позволить оптом оплатить такую аренду для сотрудников.

Возможно, что такой подход вызовет сопротивление. Чем больше офисов открывается, тем сильнее руководство компаний давит на сотрудников, чтобы вернуть их на рабочие места. В ход идут как льготы для тех, кто возвращается, так и ограничения для тех, кто решил остаться дома. Facebook и Twitter, например, попали в заголовки новостей прошлой весной, объявив, что сократят зарплату новым удаленным сотрудникам, которые решат навсегда уехать за пределы залива Сан-Франциско.

Учитывая такую корпоративную позицию, идея предлагать дополнительные преимущества удаленным работникам выглядит не слишком перспективной, но и оставлять их на произвол судьбы дома — недальновидно. Если организация планирует разрешить удаленную работу, то оплата спокойного рабочего места для сотрудников окупится с лихвой: повысится как качество выполняемой работы, так и уровень счастья, а следовательно снизится выгорание и текучесть кадров. Если смотреть с финансовой точки зрения, политика «работы недалеко от дома» превосходит идею «работы из дома». Это инвестиция, которая обещает высокую прибыль в долгосрочной перспективе.

Признаться, частично мой энтузиазм по поводу концепции «работы недалеко от дома» проистекает из личного опыта. Почти десять лет прошло с тех пор, как я переехал из дома в Такома-Парке в кампус Джорджтаунского университета, где я преподаю. И переход к полноценной дистанционной работе в марте прошлого года был для меня полной неожиданностью. У меня и раньше был гибкий график, и я всегда проводил какое-то время дома, но внезапная необходимость делать из дома все — от преподавания и написания статей до проведения собраний, интервью для радио и подкастов — ограничила мою способность концентрироваться (да и мои трое детей оказались не способны поддерживать тишину, пока я читал лекции или выходил в эфир).

В августе прошлого года я наконец сдался и снял скромный офис над рестораном в небольшом городке Такома-Парк, который находится в нескольких кварталах от моего дома. Пространство не роскошное: в кабинете мало окон, и каждый день из патио ресторана доносится музыка. Как и Питер Бенчли много десятилетий назад, я ухожу из прекрасного дома с его залитыми светом комнатами и удобной мебелью, чтобы вместо этого сесть на потрепанный офисный стул, смотреть на голые стены и игнорировать шум и крики посетителей снизу. Я больше не работаю из дома — я работаю недалеко от дома. И я никогда не чувствовал себя более продуктивным.

Самоконтроль — или его отсутствие — оказывает серьезное влияние на нашу жизнь. Плохой самоконтроль приводит к чувству одиночества, а люди с более высоким уровнем самодисциплины менее интенсивно испытывают такие состояния, как голод и усталость. Тем не менее, несмотря на эти очевидные преимущества, подавляющее большинство людей иногда теряют самообладание, как бы ни старались сдержаться.

В новом исследовании, опубликованном в PNAS, говорится о цене самоконтроля. Кэндис Райо и Пол Глимчер с Медицинского факультета Нью-Йоркского университета обнаружили, что люди готовы заплатить реальные деньги, лишь бы не пытаться себя контролировать — и чем сильнее искушение, тем выше его цена.

В первом исследовании, проведенном в лаборатории, участники, придерживавшиеся диетического питания, сначала оценивали пользу, вкус и соблазнительность определенных продуктов, например, чипсов или шоколадных пирожных. Затем они отмечали, какую часть от $10 готовы заплатить, чтобы эту заманчивую еду не оставляли перед ними на полчаса. Затем эти вкусности все-таки ставили перед участниками, но они могли заплатить еще какую-то сумму сверху, чтобы заменить это искушение менее заманчивыми продуктами.

Важно отметить, что каждая их ставка с небольшой вероятностью могла оказаться на своеобразном аукционе, где она сравнивалась со случайной суммой от 0 до $10: если участники предлагали больше, то снэки заменялись на менее соблазнительную еду на оставшееся от 30 минут время, но если они ставили меньше, то чипсы и пирожные оставались на месте.

Результаты показали, что участники были готовы заплатить в среднем 15% от $10, чтобы устранить искушение, и продолжали предлагать такую же сумму на всем протяжении эксперимента, что свидетельствует о стойком желании избавиться от соблазна. При этом 22% участников не справились с искушением и съели предложенные закуски.

Второе исследование повторило первое — только на этот раз участникам сказали, что они потеряют бонус в $15, если съедят соблазнительную еду. И снова участники, соблюдавшие диету, продемонстрировали стойкую готовность платить, чтобы избежать соблазна, предлагая в среднем $2,85 из своих $10, чтобы убрать еду. Таким образом, они потратили больше денег при более высокой цене потери самоконтроля. Интересно, что при озвученном штрафе ни один из участников не съел угощение.

В третьем исследовании перед выполнением задания некоторые участники подверглись стрессу — им нужно было подержать руки в ледяной воде. И эти участники готовы были заплатить еще больше, чтобы избежать соблазнительной пищи. И в последнем исследовании команда обнаружила, что участники готовы заплатить больше, чтобы избежать очень привлекательной еды, по сравнению с менее искушающими продуктами.

Таким образом, участники были готовы платить реальные деньги, чтобы не проявлять самоконтроль перед лицом искушения. Это соответствует данным предыдущих исследований, где говорится, что, столкнувшись с искушением, мы стараемся избегать использования когнитивных ресурсов, таких как самоконтроль, насколько это возможно, полагаясь на другую тактику. Люди тщательно взвешивают затраты на осуществление самоконтроля и его потерю, принимая активные и рациональные решения о том, когда поддаться искушению и чем при этом пожертвовать.

Исследование также говорит: вместо того, чтобы столкнуться с соблазном и добиться успеха, участники предпочитают вообще не подвергаться риску провала. Это полезная стратегия достижения целей (и, вероятно, она уже хорошо известна многим людям, сидящим на диете, которые просто убирают из дома вредные перекусы вместо того, чтобы пытаться их не съесть).

В будущих исследованиях можно изучить, что происходит, когда люди сталкиваются с искушением на неизвестный период времени: все участники этого конкретного исследования знали максимальное количество времени, в течение которого им придется сопротивляться искушению, но если бы не знали, результаты могли быть иными. Изучение нефинансовых издержек, которые люди готовы принять, может быть полезно и в какой-то мере способно объяснить, почему в одних случаях нам удается противостоять искушению, а в других — нет.

Тревога, которая и так высока из-за пандемии Covid-19, и повседневный стресс иногда усиливаются в праздники. Вот пять советов, которые помогут снизить стресс во время новогодних каникул и полноценно отдохнуть.

Не приглашайте на торжество людей, от которых ждете неприятностей

Если в списке гостей на праздник есть человек, который обычно доставляет беспокойство — приходит навеселе, устраивает ссоры или настойчиво ведет беседы о политике или других сложных темах — просто вычеркните его. Если кто-то не может спокойно провести с вами пару часов и грозит испортить настроение вам или вашим гостям, то это не тот человек, которого стоит приглашать на мероприятие.

Приглашение на праздничные посиделки — это привилегия.

То же самое касается приглашений, которые получаете вы. Не нужно идти на вечеринку или мероприятие, которое вызывает у вас дискомфорт.

Если же какое-то мероприятие необходимо посетить по рабочим причинам, приходите пораньше и уходите, как только поздоровались со всеми людьми, которым нужно вас увидеть. До и после встречи общайтесь по телефону или смс. Если можно взять с собой еще одного гостя, пригласите в качестве поддержки хорошего друга.

В любых ситуациях делайте то, что хорошо для вас, особенно с точки зрения психического здоровья. Вы можете и должны устанавливать здоровые границы.

Составьте бюджет и придерживайтесь его

Деньги или их отсутствие — главный источник стресса во время праздничных каникул. Учитывая покупку подарков, траты на украшения или вечеринки, праздники обходятся дорого. Установите для себя бюджет и придерживайтесь его. Избегайте импульсивных покупок. Не искушайте себя, рассматривая товары, на покупку которых у вас нет средств.

Январь — прекрасное время для того, чтобы составить праздничный бюджет на весь год. Можно откладывать каждый месяц, чтобы к концу года накопить деньги для покупок, или приобретать товары в течение года, чтобы не тратить крупную сумму в конце. Если вам нужны средства, чтобы побаловать себя, почему бы не отложить их заранее? Независимо от того, какой бюджет вы выберете, сам факт его существования и следование ему снизят уровень стресса во время отдыха.

Упрощайте

Еще один источник стресса во время отпуска — слишком много дел. Если вам нужен отпуск после отпуска, это не самый лучший отдых.

Вам действительно нужно делать все по списку? Можно ли от чего-то отказаться? Вы распечатываете и отправляете праздничные открытки, потому что вам нравится поддерживать связь с семьей или потому что от вас этого ждут? Вы украшаете каждую комнату в доме, потому что хотите — или потому, что так принято? Если это доставляет удовольствие, то вперед! Но если вы что-то делаете из под палки, подумайте о том, чтобы не делать это вовсе.

Помните о причине каникул

Стресс можно снизить, если не забывать, почему мы делаем то, что делаем, в это время года. Возможно, вы религиозный человек, для которого эти праздники — время трепета или обновления. Если нет, то воспринимайте этот период как возможность побыть с семьей и друзьями. Возможно, это время года напоминает вам о тяжелых переживаниях, тогда постарайтесь найти для него новое, позитивное значение. Какими бы ни были ваши убеждения, сосредоточьтесь на том, что для вас важно, а не на задачах. Занятия, которые несут в себе особый смысл, помогают уменьшить беспокойство.

Практикуйте благодарность

Возможно, самое главное, что праздничные каникулы дают возможность подумать обо всем, за что мы должны быть благодарны: семья, друзья, значимая работа и многое другое. Когда мы видим то, что у нас есть, а не зацикливаемся на том, чего у нас нет, часть тревог уступает место любви, благодарности и надежде.

В 18 лет Кристиан Буш чудом уцелел в автокатастрофе. С тех пор он стал находить подтверждения тому, что случайности влияют на нашу жизнь больше, чем кажется. В книге «Неслучайная случайность» Буш, профессор Нью-Йоркского университета, специалист по лидерству и инновациям, объясняет, как превратить стечение обстоятельств в эффективный инструмент для развития.

Провоцируя неожиданности

Когда Мишель Кантос, нью-йоркский педагог родом из Эквадора, разослала друзьям и знакомым электронное письмо о переменах в своей жизни, она и не подозревала, что благодаря этому в конце концов возглавит успешный учебный лагерь по программированию.

Проработав четыре года в сфере филантропии (Мишель поддерживала начинающих студенческих лидеров из малообеспеченных слоев населения), она решила на несколько месяцев взять паузу, чтобы съездить на родину и подумать о дальнейших планах. Она отправила письма по электронной почте примерно сотне друзей и знакомых, честно рассказав, что уходит с работы и отправляется в путешествие на полгода.

Это был момент уязвимости. В сообщении было написано что-то вроде: «Я вернусь через шесть месяцев, а пока мне стоит поразмышлять о своих дальнейших планах». Мишель отправляла еще пару подобных писем с новостями о поездке и текущих мыслях, и это стало ее способом поделиться идеями о своем путешествии. В последнем сообщении, отправленном после возвращения в Нью- Йорк, она рассказала, что вернулась, и уточнила, какие шаги уже предприняла и что было бы идеально для нее в дальнейшем. В конце письма был краткий абзац, в котором она спросила, есть ли у кого идеи.

Несколько друзей ответили на личном уровне, пожелав Мишель всего наилучшего, но одна знакомая выступила с конкретным предложением. Она только что прошла серию интервью в технологической компании, но в конце концов решила пойти на другую работу. При этом она оставила хорошее впечатление, и люди из компании спросили, знает ли она кого-то, кто бы подошел на эту должность. Она подумала, что Мишель станет просто идеальным кандидатом, и поделилась с ней своими подготовительными материалами. Ее поддержка и собственный энтузиазм помогли Мишель пройти все собеседования — и она получила работу. Она никогда раньше не работала в технологической индустрии, и эта вакансия стала абсолютной неожиданностью. Мишель признает, что, пожалуй, никогда бы не попыталась устроиться на работу в этой сфере, которая казалась настолько далекой от того, чем она занималась раньше. С новой работой вырос не только доход, но и качество жизни.

Важный опыт Мишель и ее возросшая социальная мобильность уходят корнями к силе серендипности, которую она теперь испытывает «всегда и всюду». Но что именно она сделала? Она создала триггер серендипности. Она разместила приглашение, которое позволило серендипности случиться. Мишель была активной, открытой и даже слегка уязвимой. Она настроила саму себя на серендипность.

В данном случае точки для Мишель соединил кто-то другой, и это подтверждает тот факт, что серендипность иногда бывает совместным творением, которое порой опирается на доброжелательность окружающих. Другие могут видеть наши возможности или таланты, которых мы сами не замечаем, — или, учитывая, что их знания лежат в другой области, могут соединить точки, которых нет на нашем радаре, и еще сильнее расширить пространство возможностей. Но если мы не дадим знать, что нас интересует, и не создадим потенциальные триггеры, то как другие могут об этом догадаться? Сеять потенциальные триггеры — вот основа действий людей, которые испытывают серендипность всегда и везде. Соединение точек поможет превратить триггер в положительный результат. Все это крайне важно и иногда происходит шаг за шагом, а иногда и сразу.

Сеять триггеры серендипности

Когда живущий в Лондоне основатель нескольких компаний и обладатель дара сближать людей Оли Баррет с кем-то знакомится, он обычно забрасывает сразу несколько крючков, создавая потенциальные совпадения.

Если его спрашивают: «Чем вы занимаетесь?» — он ответит что-то вроде: «Я люблю знакомить людей. Я создал компанию в сфере образования. Недавно начал подумывать о философии, но что я действительно обожаю, так это играть на пианино».

В этом ответе содержится как минимум четыре потенциальных триггера серендипности: главное увлечение (знакомить людей), описание работы (создание образовательной компании), интерес (философия) и хобби (игра на пианино). Если бы он просто ответил: «Я начал свой бизнес», потенциальное поле возможностей, где другие могли бы соединить точки, было бы куда меньше.

Но поскольку он сеет сразу четыре возможных триггера серендипности (если не больше), то куда более вероятно, что кто-нибудь воскликнет: «Ого, вот это совпадение! Я как раз подумываю купить пианино! Можете дать пару советов?» Благодаря этому люди могут выбрать крючок, который соотносится с их жизнью, и появляется больше возможностей для серендипности — большой или не очень.

Серендипность основана на триггерах. Так как же использовать их в своих интересах?

Способствовать (приятным) сюрпризам

Чтобы спровоцировать серендипность, давайте для начала узнаем про предмет, который в значительной мере способствовал моей принадлежности к 10% самых слабых учеников класса, — химию. Хотя в те времена мое понимание этого предмета было почти на нуле (расписание уроков с информацией о времени их окончания — единственная таблица, которую я помню с тех пор), в какой-то момент мое отношение к химии сильно изменилось. Особенно после того, как я понял, что между химическими реакциями и социальными взаимодействиями много общего.

В одном весьма увлекательном, хоть и изначально противоречивом исследовании, опубликованном в ведущем научном журнале Science, именитый профессор химии из Принстонского университета Дэвид Макмиллан и его коллеги показали, как можно ускорить серендипность. Самый обычный метод заключается в том, чтобы взять молекулы, которые, по предположению исследователей, могут прореагировать, и затем попытаться разработать способ проведения реакции. Команда Макмиллана поступила наоборот: они брали молекулы там, где, казалось, нет очевидных реакций, и пытались обнаружить так называемую «случайную реакционную способность». Выбирая химические вещества, которые, по наблюдениям, ранее не реагировали друг с другом, исследователи провоцировали еще не открытые реакции, благодаря чему были разработаны новые лекарства.

Первоначально другие ученые интерпретировали роботизированные поиски, проводимые Макмилланом и его командой как случайные, хотя это и не так. Основная гипотеза исследователей заключается в том, что серендипность зависит от вероятности, а следовательно, подчиняется статистике. Поэтому увеличение числа возможных химических реакций в лабораторных условиях должно увеличить шансы на положительную реакцию — что и произошло в действительности.

Примерно так же можно увеличить шанс выиграть в лотерею, если покупать больше билетов, или поступить в университет, подав заявки во множество мест, как я и сделал. (В некоторых странах, включая мою родную Германию, допускается неограниченное количество заявок. Я до сих пор вполне уверен, что меня приняли в мой университет только потому, что в моем документе было что-то такое, что отозвалось в ком-то из членов вступительной комиссии. Я уже не узнаю, что это было, но когда вы пытаетесь поступить в 40 с лишним университетов, пусть даже с низким (очень!) баллом, то шансы, что кого-нибудь что-то зацепит в вашей заявке, увеличиваются.) Может быть, у человека, читавшего мое письмо, был сын с таким же бурным прошлым — это чистое совпадение, но вероятность такого совпадения повысилась из-за количества заявок, которые я разослал. Как в примере с химией и во многих других областях жизни, это вопрос количества. Чем больше попыток, тем выше вероятность попасть в корзину или поразить цель, пусть даже случайно.

Неожиданные связи часто возникают из неожиданных источников. Если сложить все возможности, станет очевидно, что неожиданное происходит постоянно. Стоит лишь открыть глаза и пристально взглянуть на окружающее — и мы это заметим. Зачастую всего одной случайной встречи достаточно, чтобы изменить жизнь к лучшему.

Может быть, вы подумаете: «Да у меня и так все хорошо, зачем что-то менять?» Забавно, что люди, которые мыслят подобным образом, радуются больше всех, когда в их жизни случается серендипность (так было в том числе и с несколькими моими коллегами). И в целом речь здесь не обязательно о кардинальных переменах, а скорее о том, чтобы жизнь стала более радостной, успешной и обрела большее значение.

А пока важно то, что нам следует открыться воздействию неожиданного. Мы привыкли к активным действиям в тех сферах, где нам комфортно, но серендипность более вероятна, когда мы сталкиваемся со случайным влиянием извне. Оно может проявляться в самых разных формах и обличьях, таких как новая информация, ресурсы, люди и идеи.

Информация — не только власть

В основе возможностей нашей жизни лежит информация. В жизни Мишель Кантос случилось так, что ей неожиданно сообщили о вакансии, которая отлично ей подходила. Это произошло не потому, что она искала эту информацию (ведь как можно искать то, о чем даже не знаешь?), но потому, что Мишель была открыта ей.

Это может происходить самым обычным образом. Знаменитый словенский философ Славой Жижек утверждает: то, что кажется нам желанным, совсем не обязательно является тем, чего мы хотим на самом деле. Жижек приводит в пример человека, у которого есть жена и любовница. Он втайне надеется, что жена исчезнет и он сможет остаться с любовницей. Как вдруг жена уходит из его жизни —и любовница тут же становится не нужна. Почему? Отношения с любовницей складывались прекрасно при определенных обстоятельствах, но, когда все изменилось, она утратила для него привлекательность, перестав быть «недоступным объектом желания». Это было непросто предвидеть, как и многие другие вещи в нашей жизни, не правда ли? Но мы часто понимаем, чего хотим на самом деле, только когда получаем это (иногда случайно) и обнаруживаем в себе ощущение обладания именно тем, что нам нужно.

Некоторые испытывали нечто подобное в состоянии покоя — например, листая газету, просматривая интернет или читая хорошую книгу. Много лет назад Кейун Руан читала журнал за чашкой чая и увидела статью об облачных вычислениях. Она заинтересовалась, поскольку как раз подыскивала тему для диссертации. Уделив должное внимание потенциальному триггеру серендипности, она последовала за возникшим интересом и сейчас работает ведущим компьютерным специалистом и экспертом в области облачной криминалистики и безопасности.

В любом случае открытость новой информации — важный способ столкнуться с серендипностью. Это относится даже к кино.

Когда активистка, политэкономистка и предпринимательница Биби ла Луз Гонсалес, которая занималась журналистикой в Гватемале, в 2016 году приехала в Лондон на конференцию, она едва ли могла подумать, что вскоре фильм изменит ее жизнь.

Освещая конференцию Thomson Reuters Foundation Trust, на которой рассматривалось современное рабство, она оказалась на премьере фильма Sold — о девушке, которую вывезли из Непала в Индию для работы в борделе. Фильм произвел неизгладимое впечатление на Биби, и после премьеры она сказала режиссеру, что хотела бы показать его творение в Гватемале для повышения уровня осведомленности и, возможно, представить самого режиссера в газете, где она работала. Режиссер согласился. Фильму были нужны испанские субтитры, и перевод занял около двух лет. В 2018 году Биби известили, что субтитры наконец готовы.

К тому времени она уже не работала в журналистике, но, среди прочего, стала куратором гватемальского хаба Global Shapers — части всемирного сообщества молодых людей, объединенных в своем стремлении изменить мир к лучшему. Биби использовала фильм как возможность начать с другими участниками сообщества местный проект, посвященный торговле людьми — теме, которая в ее стране была под запретом. Также она планировала пригласить режиссера представить фильм в Гватемале, выступить наставником для местных кинематографистов и сделать сквозной темой мероприятия тему прав женщин и девочек.

Из-за нестыковок в расписании режиссер не смог приехать в Гватемалу, но, собираясь на мероприятие в Сакраменто, Биби связалась с ним и спросила, может ли она заехать к нему в Сан-Франциско на обратном пути. Он согласился, и Биби приехала к нему с двумя другими участниками Global Shapers — режиссерами Рамазаном Нанаевым и Меган Стивенсон-Крауз, — чтобы взять интервью у него дома. Затем она показала фильм и интервью в Гватемале и начала продвигать проект. Она годами вкладывалась в эти отношения, и вот они наконец принесли плоды.

Проект Unshape Slavery вырос в глобальный в рамках Global Shapers (и объединил около 8000 последователей по всему миру). К тому же на этом пути она познакомилась со множеством интересных людей, и некоторые члены сообщества стали ее близкими друзьями. Премьера фильма вернулась на конференцию как «человек, изменивший мир». Эту награду присуждали тем, кто приобрел ценный опыт и оказал влияние на область, с которой Биби столкнулась тремя годами ранее на этой самой конференции.

Порой триггеры серендипности появляются благодаря информации, которую мы получаем из газет, книг или фильмов, но по большому счету многие посеяны другими людьми (а еще окружающие порой соединяют точки).

Подробнее о книге «Неслучайная случайность» читайте в базе «Идеономики».

— Смогу ли я перенести свое тело в метавселенную?
— Вы же переносите его в свои сны, верно?

Даже сегодня, спустя почти два года с начала пандемии, у людей есть определенные ожидания относительно того, как должно быть презентовано Большое Открытие от компании-лидера Big Tech. Засверкают огни. Зазвучит громкая музыка с густыми басами. Зрительный зал будет переполнен. Генеральный директор в одежде а-ля Стив Джобс, выйдет на сцену. И армия фанатов взорвется бурными аплодисментами.

Поэтому тихая семейная картина от Facebook Connect многих обескуражила: Марк Цукерберг сидит в одиночестве в кресле нейтрального цвета в гостиной нейтральных тонов. Он делает небольшое вступление – как всегда безудержно пафосное, – затем встает и начинает медленно ходить по комнате. Позади него, аккуратно и явно для кадра прислонен к стене велосипед. Через несколько секунд в поле зрения камеры появляется доска для серфинга. «Настоящий спортсмен», – думаю я. И тут меня осеняет: это не спортинвентарь. Это символы.

Символы чего? Символы телесности. Символы природы, открытой дороги, моря и побережья. Символы движения тела в дружеском поединке с природой. Символы физической формы, здоровья, румянца, пота. Одним словом – символы воплощения.

«Воплощение» вместо «сообщества» стало ключевым словом Цукерберга. Оно постоянно крутится у него в голове. «Вы можете думать о метавселенной как о воплощенном Интернете, где вы не просто просматриваете контент – вы находитесь в нем, – сказал он The Verge в июле этого года, добавляя, что со времени учебы в средней школе «одной из вещей, которую я действительно хотел создать, была материализация Интернета». Тот же акцент он сделал в своем октябрьском интервью Stratechery: «Я думаю, что метавселенная – это воплощение Интернета, внутри которого вы находитесь вместо того, чтобы быть просто зрителем». На этом он еще раз акцентировал внимание, описывая метавселенную в своем выступлении: «Этот опыт просто фундаментально отличается от взгляда на экран, это качество физического воплощения в мире, способности взаимодействовать с ним и перемещаться внутри него».

Всё это выглядит как типичный Цукерберг – пафосная риторика, имеющая смысл с точки зрения маркетинга, но в остальном абсурдная. Я имею в виду, как стать «физически воплощенным» в виртуальном мире? «Виртуальное тело» – это ведь оксюморон, не правда ли?

Одна из самых интересных особенностей компьютеров – это то, что они держат перед нами зеркало, которое отражает не природу, а наши представления о ней. Попытки создать искусственный интеллект заставляют нас задаваться вопросами о нашем собственном, естественном интеллекте – что это такое, как он возник и каковы его пределы. Программы обработки естественного языка поднимают сложные вопросы о его происхождении и характере. И в наших попытках создать виртуальные миры с виртуальными обитателями – метавселенную, например, – мы сталкиваемся с фундаментальными вопросами о собственном бытии. Что такое мир? Что значит присутствовать в мире? Какова связь между разумом и телом? Как писал Майкл Хейм в своем эссе 1991 года «Эротическая онтология киберпространства» (сборник «Киберпространство: первые шаги»), «киберпространство – это метафизическая лаборатория, инструмент для исследования нашего чувства реальности».

Человеческое тело, как мы его ощущаем изнутри, на самом деле состоит из двух тел. Это физическое тело (плоть и кровь) и это образ тела в уме (он опирается на представленную в мозге сложную нейронную карту тела). Обычно мы не чувствуем разделения между физическим телом и его ментальным образом – двое действуют как одно целое. Но когда мы мечтаем, происходит раздвоение. Мы чувствуем себя полностью воплощенными в нашей мечте, но наше настоящее тело лежит практически неподвижно на кровати. Хотя разуму и требуется тело для создания его ментального образа, как только рождается этот образ, разум способен создать виртуальное тело, которое может иметь «собственную» жизнь.

Возможно, разум нуждается в теле, будучи по своей природе его создателем, и, появись у него возможность или необходимость, он с радостью воссоздаст тело в качестве своего инструмента. Любой, кто долгое время управлял аватаром от первого лица в хорошо разработанной видеоигре, знает, как разум привыкает к виртуальному телу и оно начинает ощущаться реальным. Это одно из наиболее близких к состоянию сна наяву переживаний. Причем перенос происходит всего лишь с помощью двухмерного экрана и пульта управления. Представьте, что будет делать мозг, когда погрузится в сложную трехмерную симуляцию, наполненную искусственными сенсорными стимулами.

Так что, возможно, идея виртуального воплощения не так абсурдна, как кажется. И Цукерберг что-то нашел.

И всё же было бы серьезной онтологической ошибкой думать, что виртуальное воплощение – это то же самое, что и воплощение реальное. Ментальный образ физического тела – это не физическое тело, даже если оно так ощущается. Здесь можно использовать концепцию «вторичной устности» Уолтера Дж. Онга. В своей книге 1982 года «Устность и письменность: технологизация слова» он исследовал популярное представление о том, что такие электронные технологии, как телефон и телевидение, возвращают общество к «устной культуре». И она подобно той, которая существовала на протяжении большей части истории человечества, пока изобретение письма не привело к господству «письменной культуры». Онг показал, что хотя «вторичная устность», порожденная современными электронными СМИ, имеет некоторые важные характеристики, сходные с дописьменной «первичной устностью», – это всё же принципиально иное явление. В основе его лежит другое состояние сознания. После технологизации ни речь, ни сознание не могут быть де-технологизированы.

Виртуальное воплощение лучше всего понимать как вторичное воплощение. Оно может походить на естественное или первичное, но это фундаментально иное явление. Не думаю, что мы в полной мере знаем суть всех различий, но я бы предположил, что одно из основных проявится в наших социальных связях. Когда мы воплощаемся в качестве аватара в виртуальном пространстве, то можем чувствовать, что у нас есть физическое тело, но поскольку это чувство является исключительно проекцией нашего собственного разума, мы не будем воспринимать других аватаров как физически полноценных существ. Они останутся тенями, мультяшными фигурами – как герои видеоигр. Другими словами, виртуальное воплощение является по содержанию неизбежно солипсическим. Представляющие только себя, мы будем воплощены, но отчуждены.

Человек легко адаптируется умственно и физически. Опасность вторичного воплощения заключается в том, что, если находиться в нем слишком долго, оно может вытеснить и первичное. Оно может стать нашим образом жизни. «Чем больше мы ошибочно принимаем виртуальные тела за самих себя,– предупреждал Хейм, имея несомненный дар предвидения, – тем больше машина вкручивает нас в протезы, которые мы носим». Метавселенная может оказаться единственным знакомым миром для нас, и мы будем в нем одни.