Метка: Образ жизни

Сегодня марксистов становится всё больше. Я имею в виду последователей Граучо Маркса, а не Карла. «Что бы это ни было, я против этого, – пел Граучо Маркс в фильме 1932 года «Лошадиные перья». – Я не знаю, что они могут сказать, в любом случае это не имеет значения».

То, что тогда было сатирой, сегодня стало идеологией. Цинизм – вера в то, что люди в основном моральные банкроты и ведут себя вероломно, чтобы максимизировать личную выгоду, – доминирует в культуре. Является ли цинизм более обоснованным сейчас, чем когда-либо, решать вам. Но это не изменит того факта, что современный циничный взгляд на жизнь опасен для вашего благополучия. Это делает вас менее здоровым, счастливым, успешным и менее уважаемым другими.

Проблема не в цинизме как таковом, а в том, что современные люди утратили его первоначальный смысл. Вместо того чтобы считать, что все и всё вокруг отстой, нам стоит жить подобно древнегреческим циникам, восстававшим против условностей в поисках истины и просветления.

В исходном варианте кинизм (цинизм – латинский вариант названия) – философское движение, основанное, вероятнее всего, Антисфеном, учеником Сократа, и популяризированное Диогеном Синопским примерно в V веке до нашей эры. Оно базировалось на отказе принимать предубеждения и привычки, мешающие людям подвергать сомнению общепринятые догмы и тем самым удерживающие нас от поиска глубокой мудрости и счастья. В то время как современный циник мог бы, например, заявить, что президент – идиот, и поэтому его политика не заслуживает внимания, циник в древности беспристрастно исследовал бы любую политику.

Современный циник отвергает всё и сразу («Это глупо»), в то время как древний циник просто воздерживался от суждений («Это может быть правильным или неправильным»). «Современный цинизм появился для описания того, что противоположно его первоначальному значению, – психологического состояния, ожесточенного и против моральной рефлексии, и против интеллектуальных убеждений», – сформулировал Дэвид Мазелла из Хьюстонского университета в своей книге «Становление современного цинизма».

Опросов счастья во времена Антисфена не проводилось, поэтому мы не можем сравнить удовлетворенность жизнью древних циников и тех, кто не разделял их философии. Однако мы совершенно определенно можем заключить, что современный цинизм вреден. В одном исследовании 2009 года ученые, анализировавшие негативные циничные установки, обнаружили, что люди, набравшие в тесте личности высокие баллы по этой характеристике, примерно в пять раз чаще были подвержены депрессии в более позднем возрасте. Другими словами, ухмыляющийся 25-летний человек имеет повышенный риск превратиться в депрессивного 44-летнего.

Современные циники также имеют здоровье хуже, чем у других. В 1991 году исследователи, изучавшие мужчин среднего возраста, обнаружили, что циничный взгляд на жизнь значительно увеличивает шансы умереть от рака и сердечных заболеваний – возможно, потому что циники потребляют больше алкоголя и табака, чем не-циники. В работе, проведенной в 2017 году и изучавшей финских мужчин среднего возраста, высокий уровень цинизма также предсказывал преждевременную смерть. (Хотя в обоих исследованиях участвовали только мужчины, ничто не указывает на зависимость результатов от пола.)

Добавим соли на рану – люди склонны относиться к циникам без уважения. В статье в Journal of Experimental Psychology: General от 2020 года психологами было зафиксировано, что циничные установки провоцируют неуважительное по отношению к их носителям обращение – возможно, потому что циники сами склонны проявлять неуважение к другим, что замыкает порочный круг.

Вряд ли вы удивитесь, узнав, что циничные люди и зарабатывают меньше, чем другие. Ученые в работе 2015 года установили, что даже с поправкой на пол, образование и возраст у наименее циничных людей наблюдался в течение девяти лет среднемесячный рост дохода в размере около 300 долларов. В то время как наиболее циничные вообще не видели значительного увеличения доходов. Авторы объясняют эту закономерность тем, что циники «с большей вероятностью отказываются от ценных возможностей сотрудничества и в результате с меньшей вероятностью пожинают плоды совместных усилий и взаимопомощи». Другими словами, быть мизантропом затратно.

Чтобы улучшить свое благополучие, вы не должны просто пытаться избегать цинизма во всех его проявлениях. Вместо этого работайте над тем, чтобы стать настоящим циником в его изначальном смысле.

Древние циники стремились жить в соответствии с рядом принципов, которые можно охарактеризовать как осознанность, свобода от мирских страстей, принципиальное равенство всех людей и здоровый образ жизни. Если это напоминает вам христианство или даже буддизм, так и должно быть: греческие философы, в том числе скептики, бывшие современниками циников, вероятно, испытали влияние индийских традиций, когда посетили эту страну вместе с Александром Македонским, а в последующие века идеи цинизма и его ответвления стоицизма сильно повлияли на раннехристианскую мысль.

Чтобы перейти от современного цинизма к древнему, я рекомендую каждый день сосредотачиваться на нескольких оригинальных концепциях, ни одна из которых не осуждает мир, но все они заставляют усомниться, а во многих случаях и отвергать мирские условности и практики.

1. Эвдемония («удовлетворенность»)

Древние циники знали, что постоянная удовлетворенность не может быть результатом непрекращающейся борьбы за имущество, удовольствия, власть или престиж. Счастье возможно только в том случае, если мы откажемся от ложных обещаний мира. Составьте список мирских наград, которые притягивают вас, таких как предметы роскоши или восхищение окружающих, и громко скажите: «Я не раб этого желания».

2. Аскезис («дисциплина»)

Мы не можем очистить свой разум от хаоса и запутанности, пока не прекратим использовать само-анестезию, будь то наркотики и алкоголь или пустые отвлечения от реальной жизни. Каждый день отказывайтесь от вредного вещества или привычки. Вместо того чтобы смотреть телевизор после обеда, отправляйтесь на прогулку. Вместо коктейля выпейте стакан воды и подумайте, что освежаете себя с каждым глотком. Эта дисциплина обещает укрепить вашу волю и помочь адаптироваться к рутине, что сделает вас счастливее.

3. Автаркия («самодостаточность»)

Опора на мир – особенно в надежде получить от него одобрение – делает спокойствие и истинную свободу невозможными. Откажитесь от своей страсти к восхищению окружающих. Подумайте о том, как вы обычно ищете одобрения, будь то ваша внешность, умственные способности в школе или материальное благополучие. Составьте план, как полностью избавиться от этой тяги. Обратите внимание, что это не современная циничная практика отрицания всего в мире, скорее, вы просто отказываетесь использовать его традиционные мерки.

4. Космополиты («космополитизм»)

Видение себя лучше или хуже других настраивает нас друг против друга и затрудняет любовь и дружбу, что приводит к саморазрушению. Это может быть очень явным, как мысль «я лучше кого-то другого, потому что я родился в этой стране», или очень тонким, как чувство легкого превосходства над коллегой из-за принадлежности к академическим кругам. Каждый день начинайте с напоминания себе, что мир в равной степени принадлежит всем, и примите решение не относиться к кому-то иначе из-за его статуса. Ведите себя одинаково со своим боссом и своим бариста.

Современный циник несчастен из-за прикованности к внешнему миру, который угнетает его, потому что испорчен. Древний циник, напротив, счастлив не потому, что считает внешний мир совершенным (очевидно, что это не так), а потому что предпочитает сосредоточиться на целостности своего внутреннего мира, который он может контролировать.

Одна известная (и, возможно, апокрифическая) история обобщает силу этого образа жизни. Диоген – философ, популяризировавший цинизм, – был известен тем, что не демонстрировал приверженности какой-либо партии или клике, и поэтому его недолюбливали власть имущие, которые могли бы обеспечить ему комфортную жизнь. Однажды философ по имени Аристипп, бывший фаворитом при дворе, застал Диогена за мытьем овощей – дешевой и презираемой древними греками пищей. Не постеснявшись своей скудной диеты, Диоген напомнил Аристиппу: «Если бы ты научился есть эти овощи, то не был бы рабом во дворце тирана».

Если вы хотите быть настоящим циником и более счастливым человеком, научитесь есть свои овощи. Они могут не казаться окружающим вас людям роскошным пиром, но вы обнаружите, что питают вас они гораздо лучше, чем пустые калории социального конформизма.

Семья и окружение или набор генетических данных… Можно даже не продолжать предложение, все и так понимают, о чем пойдет речь: ученые десятилетиями перетягивают этот канат, на одном конце которого важность воспитания, а на другом — признание, что многое может быть заложено в нас от рождения. «Идеономика» публикует отрывок из книги нейробиолога Дэвида Линдена «Почему люди разные», где он напоминает об известных исследованиях, позволивших сделать неоспоримые выводы.

19 февраля 1979 года местная газета в городе Лима, штат Огайо, напечатала любопытную статью с историей однояйцевых близнецов, которых усыновили разные семьи и воспитывали раздельно, однако в 39 лет братья встретились. Близнецов родила в 1939 году 15-летняя незамужняя мать и тут же отдала их на усыновление. Месяц спустя их разлучили. Одного усыновили Эрнест и Сара Спринглер, которые увезли его домой в Пикву, штат Огайо. Второго две недели спустя усыновили Джесс и Люсиль Льюис из Лимы, штат Огайо, находящейся в 45 милях от Пиквы. По неясным причинам обеим парам сказали, что брат-близнец их ребенка умер при родах. Но, когда Люсиль Льюис окончательно оформляла усыновление сына, чиновник в окружном суде проговорился. «Второго мальчика тоже назвали Джимом», — сказал он.

В интервью журналу People миссис Льюис призналась: «Все эти годы я знала, что у него есть брат, и беспокоилась, есть ли у него дом, все ли у него хорошо». Когда сыну исполнилось пять, она наконец-то призналась ему, что у него есть брат. Джим Льюис не мог объяснить, что его на это толкнуло, но в 39 лет он все-таки сделал запрос в суд, чтобы связаться с братом. Lima News писали, что Джим Льюис позвонил Джиму Спринглеру, глубоко вздохнул и спросил: «Ты мой брат?» и Джим Спринглер на другом конце линии ответил: «Да».

Когда братья Джимы встретились, они не были похожи ни внешне, ни по характеру. Тем не менее в чем-то отмечалось и разительное сходство. Оба брата работали в правоохранительных органах, а на досуге плотничали и рисовали. В отпуск они любили ездить на своих «шевроле» на пляж Пасса-Гриль во Флориде. В школе обоим хорошо давалась математика, но плохо правописание. Оба женились на женщинах по имени Линда, а потом развелись и женились на женщинах по имени Бетти. У обоих были сыновья: Джеймс Аллан Льюис и Джеймс Аллан Спринглер . И, что замечательно, оба мыли руки и до, и после туалета.

Неудивительно, что эта история понравилась читателям и вскоре облетела весь мир. На следующий день после выхода статьи в Lima News об их воссоединении ее перепечатали в Minneapolis Star Tribune, а там она привлекла внимание Мег Киз , изучавшей психологию на последнем курсе Миннесотского университета. Киз как раз недавно посещала курс профессора Томаса Бушара-младшего об индивидуальных поведенческих особенностях. Когда она показала статью Бушару, тот немедленно понял, насколько интересно будет изучить близнецов, и как можно скорее.

Когда началось исследование близнецов-Джимов, Бушар думал, что их случай уникален для науки. Другие ученые уже пытались анализировать воспитанных отдельно близнецов, но таких пар оказалось настолько мало, что результат не был статистически значимым. Бушар считал, что столкнулся с той же проблемой, ему не удастся найти выросших отдельно близнецов. Но он не учел ненасытный аппетит публики, желающей и дальше читать истории близнецов-Джимов. Они появлялись в газетах, журналах, в популярных телешоу. После выступления братьев в «Вечернем шоу» с Джонни Карсоном и в программе Дины Шор стали появляться и другие разлученные близнецы.

Беспрецедентная известность этого случая позволила Бушару основать Миннесотский центр изучения разлученных близнецов (Minnesota Study of Twins Reared Apart, MISTRA ), который просуществовал 20 лет и проанализировал 81 пару однояйцевых и 56 пар разнояйцевых близнецов одного пола.

Этот проект стал прорывом в изучении близнецов, самым крупным и наиболее продуктивным. Он позволил получить неплохую оценку вклада наследственности во многие физические признаки, такие как индекс массы тела (около 75%), сердцебиение в состоянии покоя (около 50%), а также поведенческие характеристики, такие как экстравертность (около 50%) и шизофрения (около 85%).

Один из главных выводов исследования MISTRA и подобных заключается в том, что большинство человеческих признаков, физических или поведенческих, имеют значительную наследственную компоненту, обычно от 30 до 80%. Признаки редко бывают полностью наследственными или полностью ненаследственными. Другой важный вывод заключается в том, что определенные характеристики, такие как IQ , слабо зависят от наследственности (около 22%), когда их измеряют в возрасте пяти лет, но начинают сильно зависеть от наследственности в школе, в возрасте 12 лет (около 70%), и остаются таковыми на протяжении всей остальной жизни. Изменчивость IQ, объясняющаяся общей средой, составляет в возрасте пяти лет около 55% (когда ребенок получает опыт в основном в семье), но к 12 годам, когда дети получают разносторонний опыт, падает до незначимых уровней. Те из вас, кто занимается подсчетами, заметят, что вклад наследственности и общей среды не составляют совместно 100%. Разница относится к так называемому не общему окружению, которое, вдобавок к не общему социальному опыту, также вносит свой вклад в развитие человека.

Много десятилетий и психологи, и общество в целом считали, что самый важный вклад в личность взрослого человека вносит влияние семьи, в особенности родителей. Эту мысль внушило психологическое течение XX века — бихевиоризм, считавшее, что человек приходит в мир чистым листом, готовым для заполнения социальным опытом. В итоге результаты эксперимента MISTRA оказались шокирующими, продемонстрировав гораздо более сильное сходство личных черт однояйцевых близнецов по сравнению с разнояйцевыми. Главный результат заключался в том, что примерно за 50% изменчивости личностных характеристик отвечает наследственность. Это касается всех пяти главных свойств личности (открытости опыту, сознательности, согласия, экстраверсии, доброжелательности и нейротизма) и напрямую ротиворечит теории «чистого листа» бихевиористов.

Большинство психологов предполагали, что оставшиеся 50% изменчивости главным образом относятся к внутрисемейной социальной динамике. Путем сравнения однояйцевых близнецов, выросших вместе и по отдельности, эксперименты MISTRA оценили вклад «общей среды» в свойства личности — этот фактор включает социальный опыт в семье, а также одинаковое питание и подверженность тем же инфекционным заболеваниям. К удивлению психологов, общая среда вносила минимальный или нулевой вклад в личностные черты (обычно менее 10%). Не только результаты исследований однояйцевых близнецов подтверждают, что общая среда играет совсем маленькую роль в индивидуальности. В отношении свойств личности выросшие вместе разнояйцевые близнецы похожи друг на друга не больше, чем выросшие в разных семьях, а неродственные биологически братья и сестры, выросшие в одной приемной семье, совершенно не похожи друг на друга.

Низкое влияние общей среды на индивидуальность идет вразрез с некоторыми популярными идеями о влиянии родителей. Однако результаты исследований близнецов не говорят о том, что поведение родителей не имеет значения. Скорее, они показывают, что дополнительное внимание, помимо необходимого минимума родительской поддержки и поощрения, не оказывает серьезного воздействия на личностные черты, измеряемые в лаборатории.

Важно, что характер человека складывается не только из индивидуальных черт. Родители могут привить определенные привычки и научить определенным умениям, таким как вязание или ремонт машины. Могут также передать философские, религиозные или политические воззрения, не измеряемые личностными тестами. Например, альтруизм, способность делиться с другими и другое социальное поведение, похоже, определяется средой в большей степени. Религиозность — еще одна черта, в которую существенный вклад вносят и генетика, и среда. Важно, что, хотя на склонность к религиозности влияют как наследственность, так и окружение, наследственность не влияет на выбор конкретной религии. Гены могут сделать религиозным, но не определят веру — будет ли человек индуистом, язычником или католиком. Это дело родителей и общества.

Люди много лет спорили о происхождении тех или иных характеристик человека. Самые политически и эмоционально насыщенные споры касаются тестов IQ в качестве мерила интеллекта. Определяется ли интеллект наследственностью, средой или чем-то еще? Да и вообще, сохраняется ли точность теста в разных культурах? Результаты экспериментов MISTRA и некоторых других исследований близнецов показывают, что около 70% изменчивости IQ имеет наследственную природу. Самое важное и очевидное — 70 это еще не 100%, то есть остается еще значительное место для влияния окружающей среды . Второе замечание более тонкое. Оценка наследуемости верна только для изучаемой популяции. Хотя ученые из MISTRA не пытались отобрать для исследования определенных близнецов, те все равно были в основном белыми представителями среднего класса, так что 70% наследуемости не обязательно относится к другим популяциям.

Возможно, проще рассматривать наследственность в человеческой популяции, используя менее политически чувствительный признак, такой как рост. В развитых странах с широким доступом к хорошему питанию, чистой воде, медицинской помощи и возможности хорошо выспаться около 85% изменчивости роста наследуются. Но, если взглянуть на популяции, у которых нет таких преимуществ, к примеру на жителей сельской Индии или Боливии, вклад наследственности составляет там лишь 50%. Без доступа к хорошему питанию (включая достаточное количество белковой пищи) бедняки не могут достичь своего генетического потенциала роста. Другими словами, вклад наследственности и окружающей среды в тот или иной признак не просто суммируются. Наследственность взаимодействует со средой, предоставляя определенный потенциал для развития признака, но условия окружающей среды влияют на то, сможет ли он полноценно развиться.

То же касается и тестов IQ . Дети, не имеющие возможности удовлетворить базовые потребности, — а это не только питание, медицинская помощь и санитария, но и хорошие школы, книги, достаточное время сна и свобода исследовать и проявлять любопытство — не могут реализовать свой генетический потенциал в интеллекте. Что важнее всего, доля изменчивости интеллекта за счет наследственности в бедных популяциях ниже, чем в тех, где базовые потребности удовлетворяются. Для меня политический и моральный урок этого исследования наследуемости очевиден: если вы хотите улучшить жизнь человечества в целом, первым делом необходимо добиться, чтобы у каждого была возможность удовлетворить базовые потребности и таким образом реализовать свой генетический потенциал.

Подробнее о книге «Почему люди разные» читайте в базе «Идеономики».

У всех нас бывают социальные ситуации, в которых мы постоянно оступаемся. В определенное время, в определенном контексте, часто в состоянии стресса – мы срываемся. И не понимаем причины. Набрасываемся, цепляемся, обвиняем или отстраняемся, и это калечит наши отношения.

Мы стараемся быть лучше… но потом это происходит снова. И снова. Если это случается слишком часто, люди говорят «нет» отношениям с нами. И мы боимся, что сломлены. Что наше будущее – это одинокая жизнь в доме с погасшими окнами.

Бывает трудно понять, что именно вы делаете неправильно. Уловить закономерность можно, но только приблизительно. Во время конфликта или критики, или когда мы чувствуем себя одинокими, наши инстинкты могут подводить нас. Но неспособность ясно видеть проблему означает, что мы продолжаем оступаться, как слепой, не признающий своей слепоты.

В наши дни вы слышите много разговоров о привычках, но никто не говорит об эмоциональных привычках или привычках в отношениях, а их исправить намного сложнее.

Что ж, в психологии для этого есть специальное слово – схемы. И это не просто привычки, это гораздо глубже. Это почти бессознательные базовые убеждения о себе и других, которые влияют на то, как вы взаимодействуете с людьми. Если вы внимательно прислушаетесь, то услышите, как они шепчут у вас в голове, когда дела в социуме идут не очень:

Потребности других людей важнее моих.

Если я не буду сопротивляться, люди воспользуются этим.

Им всё равно.

Это как плохой компьютерный код, работающий в мозге. Когнитивный вирус. С годами мы приходим к тому, что просто принимаем эти убеждения как очевидную истину. Мы их больше не ставим под вопрос и даже не замечаем. Но вести социальную жизнь, которая напоминает шекспировскую трагедию, совсем невесело.

Это нужно исправить. Большинство разговоров об «эмоциональном интеллекте» абстрактны, расплывчаты и бесплотны. Салат из слов снова в меню! Эмоциональный интеллект – звучит великолепно, но как это реализовать на деле? Единственная эффективная процедура, описанная в большинстве книг по данной теме, – это биопсия кошелька.

Нам нужно что-то конкретное и действенное. Я бы хотел думать о себе как о Джеймсе Бонде, но я гораздо больше похож на Кью, снабжающего Бонда шпионской техникой. Агент 007, у меня есть как раз тот гаджет, что нам нужен для этой миссии.

Мы собираемся получить представление о схемной терапии (Schema Therapy) и терапии принятия и ответственности (Acceptance and Commitment Therapy – ACT) с помощью «Рабочей тетради по межличностным проблемам», написанной группой психологов под руководством профессора Мэтью Маккея. Это уровень черного пояса. Методы, к которым психологи обращаются, когда когнитивно-поведенческая терапия и другие передовые методики не работают. Как вы, возможно, слышали, наука – большой фанат доказательств. Что ж, эта штука работает.

Обнаружьте ваши схемы

Вы приобрели свое уникальное ведьминское варево из схем, когда росли. Тогда они помогали вам справляться с проблемами, но теперь некоторые из этих ранних механизмов адаптации стали для вашего ума социальными канцерогенами.

Возможно, в вашей семье кричали, и вы всегда уступали и извинялись, а теперь ваша программа говорит: «Главное правило – избегать конфликтов любой ценой». Или, может быть, над вами издевались, и вам пришлось давать отпор, чтобы выжить. И по сей день, когда кто-то хоть немного критически настроен, вы устраиваете всем ковровые бомбардировки в радиусе двух миль.

Схемы – это не соединительная ткань вашей личности, они больше похожи на рубцовую ткань. Но они сработали – по крайней мере, в том контексте и в том коротком периоде – и таким образом закрепились на больший срок, чем были полезны. Старые убеждения, застывшие в янтаре. Но теперь они вредят вашим отношениям. Для ребенка, капризничающего, чтобы привлечь внимание нерадивых родителей, это имеет смысл. Для 37-летнего взрослого, делающего то же самое в офисе, – э-э, не очень.

И со временем становится еще хуже: поведение, основанное на схемах, самовоспроизводится. Чем чаще вы их используете, тем больше людей реагируют на вас так, что подтверждают ваши схемы. Действуете враждебно – и мир становится к вам враждебным. Кататься на этой карусели невесело.

Из «Рабочей тетради по межличностным проблемам»:

Схемы определяют не только ваше поведение, но и то, как вы интерпретируете поведение других людей. Вы видите других в свете своих схем, замечая их негативные слова и действия, которые усиливают ваши схемы, и отфильтровывая всё, что противоречит вашим базовым убеждениям. Ваши схемы глубоко укоренились, и они сохраняются, потому что помогают вам понимать мир и организовывать свою жизнь.

Самая большая проблема в том, что мы редко видим их отчетливо. Для вас это очевидные истины, воспринимаемые как нечто само собой разумеющееся, например, как гравитация. Когда вы тратите первые 18 лет своей жизни на то, чтобы продвигаться с помощью крика, другие варианты могут не прийти вам в голову в течение следующих 18 лет. Или 80. И, действительно, трудно исправить то, чего вы не видите. (Я ведь не открыл тут великой тайны, верно?)

Итак, как нам лучше взглянуть на эти совершенно неспасительные аспекты личности? Если вы хотите быть счастливым человеком, неплохо было бы прокручивать в своей голове ролик со светлыми моментами. Но прямо сейчас нам нужно сделать обратное. Просмотрите свой ролик темноты.

Подумайте о случаях, когда у вас в социальном плане шло что-то не так. Выберите тот, который кажется вам знаковым, и просмотрите его в своей голове.

Из «Рабочей тетради по межличностным проблемам»:

Вспомните недавнюю типичную социальную ситуацию, в которой вы испытали негативные эмоции… Прокрутите ее, как фильм, от начала до конца, говоря то, что вы сказали, слушая то, что вы услышали, делая то, что вы сделали. Наблюдайте и слушайте, как другой человек разыгрывает свою роль. Чего из того, что произойдет в этой сцене, вы боитесь? Как в этой сцене видит вас другой человек? Что эта сцена заставляет вас думать о себе? Почувствуйте то, что вы чувствовали тогда: застенчивость, смущение, нервозность, страх, раздражение, гнев, стыд, вину.

Возможно, вас критиковали, подкалывали, давили. Или вам казалось, что вас игнорируют или недооценивают. И с потрясающей предсказуемостью эта большая дурная схема пришла в движение. Та, которая снова и снова создает проблемы. Вы напали? Сдались? Отстранились? Бунтовали или манипулировали?

Каков ваш ответ на проблему? Тот ответ, который вызвал отчуждение или положил конец дружбе?

Хорошо, вы поняли, в чем тут дело. Вы, возможно, знаете, что является триггером, и каков ваш не очень эффективный ответ. Но, чтобы исправить это, знать недостаточно. Приучить щенка к туалету можно, поймав его, когда он писает на ковер.

Время для разведывательной миссии…

Наблюдайте, но не действуйте

Поставьте себя в ситуацию, когда схема поднимает свою уродливую голову. Это, возможно, происходит, когда вы спорите с партнером или имеете дело с «этим» человеком на работе.

Теперь всё, что вам нужно сделать, – это не делать ничего. Но это будет нелегко. Цель здесь – «смотреть, но не действовать». Просто наблюдайте за своими мыслями и чувствами. (Возможно, это первый раз, когда что-то, связанное с социальными навыками, диктует вам уделять гораздо меньше внимания другому человеку и больше внимания себе.)

И тогда окружающие сделают то, что заведет вас. Голос схемы начнет нашептывать. Но вам нужно сфокусироваться на фактах. Обратите внимание, что на самом деле происходит по сравнению с тем, что говорит вам схема. Другой человек «напал» на вас или просто пошутил? Они «ненавидят» вас или всего лишь не согласны?

Это непросто. Схема будет подталкивать вас к запуску старой программы. Сдаться, наброситься или что-то еще. Вам же нужно увидеть, как процесс разворачивается в вашей голове, но не попасть в ловушку.

Может быть, ваши глаза сужаются. Может быть, сжимаются кулаки. Но не отвечайте. Наблюдайте за процессом в голове. (Facebook-статус отношений с вашим мозгом – «Всё сложно».) Чувства могут меняться, подталкивать к действию. Но просто наблюдайте.

Если вы преуспели в бездействии, значит, сейчас находитесь в особом моменте – Моменте Выбора. Ты только что проснулся, Рип ван Винкль. Теперь вы знаете, что вам не нужно реагировать, как раньше. Вам не нужно следовать старому шаблону. Вы можете выбрать никак не отвечать…

Или вы можете ответить как-то иначе.

Итак, вы видели, как происходит автокатастрофа в замедленной съемке. Но вы не можете просто сидеть, как восковая копия самого себя, всякий раз, когда чувствуете себя спровоцированным. Итак, чем заменим схему?

И как  убедиться, что мы не попадем из межличностного огня да в межличностное полымя?

Определите свои ценности

Цель состоит в том, чтобы заменить поведение, основанное на схеме, поведением, основанным на ценностях.

Здесь важно отметить, что ценности не являются целями. Цели могут быть законченными. Ценности, такие как «быть хорошим человеком», не заканчиваются никогда. Они постоянны. Но это делает их адаптивными. Жизнь редко развивается по нашим сценариям, и фокусирование на ценностях дает вам Полярную звезду, за которой можно следовать, что бы ни случилось.

Итак, когда дело доходит до отношений, каковы ваши ценности? Найдите время, чтобы сесть и серьезно подумать об этом.

Из «Рабочей тетради по межличностным проблемам»:

Что для вас важнее всего в отношениях с родителями, партнером, детьми, друзьями, начальником? Ваши схемы могут подсказывать вам, что самое главное – быть правым или избегать критики, но в глубине души у вашего лучшего «я» есть другие, более позитивные и мощные ценности, такие как порядочность, любовь или уважение.

Запишите свои ценности для каждой области отношений: работа, семья, друзья, партнер, дети. А затем запишите свои намерения. Что вы собираетесь делать, чтобы приблизиться к своим ценностям, когда ваши схемы кричат на вас?

• Я хочу быть хорошим другом. Я ценю поддержание связи. Поэтому, когда почувствую себя покинутым, вместо того, чтобы отстраниться, протяну руку.

• Я хочу быть любящим человеком. Я ценю поддержку в отношениях. Поэтому вместо того, чтобы сопротивляться, когда я расстроен, признаю, что могу ошибаться.

Теперь у вас есть новый софт. А вы и не знали, что умеете программировать…

Хорошо, вы знаете свою схему и ее уловки. Вы также знаете свои ценности и намерения. Как загрузить новое программное обеспечение? Пора воплотить это в жизнь.

Обезвреживайте и действуйте в соответствии со своими ценностями

Не буду врать – это будет некомфортно. Я имею в виду, что читать об этом, надеюсь, будет комфортно, но делать… если бы расти было легко, все бы уже давно сделали это.

Вы снова в той ситуации. Люди снова делают это. Вы чувствуете стресс. И шестерни схемы начинают вращаться. Но вы уже чувствовали Момент Выбора раньше. Вы знаете, что вам не нужно следовать схеме. Но на этот раз у вас нет сравнительно легкого варианта не отвечать.

Негативные мысли всплывают, когда вы сопротивляетесь схеме. Полный хаос в голове. Мысли и чувства мечутся, как четыре кота в рюкзаке. И хор из убеждений схемы начинает нашептывать:

Я буду отвергнут.

Я не должен мириться с этим.

Видишь? Никого это не волнует.

Цунами эмоций нарастает. Каждое негативное чувство кричит: я – самое важное на свете, и этот дискомфорт не прекратится, пока не последуешь схеме.

Это ложь. Вы знаете это. Если бы чувства длились вечно, вы бы до сих пор расстраивались из-за того, что во втором классе Джимми толкнул вас. Тем не менее, мысли продолжают крутиться. Вы не можете их остановить, но не обязаны следовать за ними. Вы не можете контролировать свои чувства, только свою реакцию.

Борьба в зыбучих песках – и вы увязаете всё глубже. Вместо этого мы их обезвредим. «Когнитивное разделение» – это не ловкость рук, это ловкость ума. Это хитрый трюк, чтобы напомнить вам, что вы – это не ваши мысли.

Когда вы верите, что негативные мысли и чувства вашей схемы – это вы, кажется, что вы должны следовать им. Нет, не должны. Вы пережили Момент Выбора. И можете сопротивляться этим сладкоголосым песням схемы. Эти мысли и чувства являются схемой, а не личностью. И то, что они говорят, неправда.

Так как же нам их обезвредить? Переформулируйте каждую мысль, добавив: «У меня есть мысль, что…».

«Меня отвергнут» превращается в «У меня есть мысль, что меня отвергнут».

«Мне не нужно с этим мириться» превращается в «У меня есть мысль, что мне не нужно с этим мириться».

Разделение даст вам необходимую эмоциональную дистанцию. Мысли и чувства рассеются. (Недолго удерживать внимание – это преступно недооцененное преимущество нашего мозга.) Но в тот момент вам будет казаться, что они не рассеются никогда.

Вот позиция, которая поможет. Звучит банально, поэтому заранее извиняюсь:

Ты не погода. Ты небо.

Эти негативные мысли и есть погода. И погода меняется неумолимо. Вы не можете управлять ею, да это вам и не нужно. Наблюдайте и признавайте ее, и пусть она пройдет. (Хорошо, можете взять зонтик.)

Отделите мысли, пусть погода изменится, и останется только небо. Это вы. И как только негатив пройдет… снова наступит Момент Выбора. Повернитесь к вашим ценностям. Вашим намерениям. Следуйте новому сценарию.

Это успех. И по мере практики достигать его будет всё легче. Это станет вашей новой настройкой по умолчанию. А вы – лучшей версией себя.

И найдите минутку, чтобы насладиться своей отменной хитростью.

Если бы пандемия была фильмом, в нем не было бы никакого смысла. Даже если не брать в расчет страдания и монотонность сюжета, это кино невозможно было бы смотреть из-за изнурительной продолжительности, ложных концовок и непостижимого злодея — вируса. Профессор психологии Университета Юты Мониша Пасупати, изучающая жизненные повествования, невысоко оценила кинематографический потенциал пандемии, заметив лишь, что «всегда найдется такой контингент историков кино», которым нравится авангардизм.

Два года жизни с коронавирусом по очевидным причинам истощили дух, но усталость усугубляется еще и тем фактом, что нам никак не удается вписать пандемию в рамки удовлетворительной истории. Профессор психологии в Колледже Святого Креста Марк Фримен считает, что это похоже на «усталость от повествования» — «истощение, вызванное не только неумолимостью пандемии, но и безжалостностью постоянно изменяющегося описания, сопровождающего ее».

Вспышки пандемии нарушили основной человеческий импульс к структурированию жизни. Люди на уровне инстинктов пытаются осмыслить события в мире и в жизни, представляя их в виде рассказа. По мнению исследователей, изучающих психологию повествований, попытки сделать что-то во что бы то ни стало приводят к неприятным последствиям: стрессу, тревоге, депрессии, чувству фатализма и, как выразился один эксперт, «паршивому самочувствию».

Особенно тяжелый отрезок истории пандемии пришелся на 2021 год, когда стали доступны вакцины. На первый взгляд они казались спасением, о котором люди мечтали. Но пришел штамм «дельта», который свел на нет весь оптимизм и вызвал шоковое чувство. Разве история не должна была закончиться или хотя бы перейти в антракт?

Что сделало историю пандемии еще более невыносимой, так это то, что люди не могли прийти к единому мнению по основным фактам. Многие утверждали, что пандемия — это обман, а вакцины наносят вред. По словам профессора психологии Северо-Западного университета Дэна Макадамса, расхождения в убеждениях препятствуют созданию коллективной истории. В других коллективных трагедиях такого диссонанса не было. Во время Второй мировой войны национальный нарратив было легче выстроить: «Никто не утверждал, что войны не было».

С точки зрения психологии, история была бы иной, будь в ней основной дьявольский антагонист, против которого нужно вести борьбу. Но пандемия лишила нас этой возможности — у вируса нет свободы воли и мотивов. 

Профессор сюжетных наук в Университете Огайо Ангус Флетчер поделился мнением, что люди жаждут сюжетной линии отчасти потому, что Дисней создал огромное количество фильмов с одним и тем же повторяющимся сюжетом — битва добра со злом, где добро торжествует и убеждает зло отказаться от плохих намерений. Без разумного врага «мы не можем поступать так, как обычно поступаем, когда оппонент из другой политической партии делает что-то, что нам не нравится … борьба заключается в том, чтобы вынудить противника признать зло и сдаться», говорит Флетчер.

Вы хотите видеть реальность, соответствующую привычной для вас сюжетной линии, а когда этого не происходит испытываете стресс. Макадамс заметил, что люди жаждут «спасительных» повествований — историй, которые превращаются из плохих в хорошие. В проповедях, торжественных речах и национальных мифах люди постоянно слышат рассказы о победе над трудностями, но история пандемии не дает такого позитивного решения и просто отказывается заканчиваться, не говоря уже о хорошем исходе. В этом и кроется причина, почему появление новых штаммов сделало людей особенно уязвимыми — был разрушен счастливый конец, которого мы всегда ждем, и который уже казался в пределах досягаемости.

Пандемии в целом не хватало связного повествования, и людям оказалось проще найти для нее место в историях собственной жизни. Пасупати видела, как эти личные процессы разворачиваются в письменных размышлениях, которые она и ее коллеги по исследованию собирали у сотен студентов колледжа, начиная с апреля 2020 года и периодически повторяя опросы. «Одна из приятных особенностей несоответствия истории и реальности заключается в том, что со временем люди научатся управлять этим», — говорит она.

Результаты этой борьбы меняются. По словам Пасупати, некоторые студенты открыли в себе страсть к общественному здравоохранению. Одни пишут о том, что пандемия изменила их отношение к жизни, другие называют ее катализатором, побудившим, например, к переезду к любимому человеку. Другие эксперты рассказывают, что люди рассматривают пандемию как паузу, перезагрузку или просто временное отступление в истории жизни.

Флетчер считает, что с самого начала повествование, за которое ухватились многие люди — это история о вмешательстве. «Представьте, что вы смотрите фильм в кинотеатре, а кто-то встает перед вами и начинает спорить с партнером по телефону? Я думаю, что именно это и произошло — вирус стал этим парнем, — говорит он. — Я думаю, мы раздражены и злы на произошедшее, потому что нарушился общепринятый ход истории». По его мнению, мысль о том, что мы лишились той жизни, которую хотели прожить, вызывает стресс, так как это воспринимается как потеря авторства личного повествования.

Тем временем Пасупати в своем исследовании обнаружила, что студенты, которые рассматривали пандемию как возможность для роста — как тот начинающий ученый в области общественного здравоохранения — демонстрировали более низкий уровень тревоги и депрессии. Это согласуется с результатами предыдущих исследований, говорящих, что чем больше искупительных сюжетных линий в жизни человека, тем он счастливее.

Это не означает, что ключ к счастью заключается в позитивном отношении к ужасным событиям. Макадамс считает, что культивирование оптимистичного взгляда действительно улучшает самочувствие людей, но нужно с осторожностью относиться к культурному давлению, которое требует счастливого конца. В некоторых событиях он просто невозможен.

По словам Макадамса, не стоит хвататься за искупительную историю пандемии: больше спокойствия принесут скромные и реалистичные рамки. «Мне нравится мысль, что нам придется «научиться жить с вирусом». Я думаю, что это правильно — это не похоже на войну, которая закончится, и «мы станем победителями», — говорит он. Следует признать, «что всегда будут трудности». Мы должны «четко это видеть и научиться справляться с невзгодами, которые невозможно полностью преодолеть». Принять эту историю, даже если она горько-сладкая, лучше, чем ожидать голливудского финала, который никогда не наступит.

Быть родителями — нелегкое дело. По-настоящему эгалитарное, взаимозависимое, дифференцированное совместное воспитание — одно из самых трудных достижений. Как семейный терапевт и родитель я каждый день сталкиваюсь с дихотомическим расколом между родителями в воспитании детей. Я называю это феноменом верхнего и нижнего этажа: один родитель играет более важную роль и отвечает за ежедневный уход за ребенком (нижний этаж), а другой — более второстепенный и менее вовлеченный (верхний этаж).

Родитель с нижнего этажа

На нем лежит повседневная работа с детьми: домашние задания, обед, медицинские осмотры, встречи, занятия после школы — и многое другое. 

Преимущества:

• Невосприимчивость к критике. Поскольку они все делают в одиночку, любая ошибка или промах — это не их вина, а скорее прямой результат недостаточного участия родителя сверху.
• Ощущение собственного достоинства и превосходства. Их (мученический) статус подчеркивает недостаточную вовлеченность партнера, что приводит к отраженному чувству собственного превосходства и значимости по отношению к их недостаточно функционирующему партнеру.
• Монополия на воспитание детей. Именно родитель нижнего этажа принимает большинство решений о воспитании детей. Именно его повествование, наследие и убеждения в основном усвоят дети. Это дает ощущение безопасности, близости и комфорта.

Недостатки:

• Горечь. Будучи воспитателями-одиночками, они часто чувствуют себя невидимыми и  недооцененными. Действительно, горечь стала своего рода всемирной пандемией отношений.
• Груз. Когда человек постоянно погружен в реальность, нет места для игры. Это приводит к сужению эмоционального диапазона, а также к снижению жизненной энергии, любопытства и удивления.
• Плохой полицейский. Родители с нижнего этажа отвечают за дисциплину и выносят наказания и выговоры.

Родитель с верхнего этажа

Эти родители обычно менее практичны. Они наблюдают с трибуны и дают советы партнеру снизу. Они часто жалуются на озлобленность и обиду партнера. 

Преимущества:

• Свобода и игривость. Не будучи обремененными ежедневными обязанностями в отношении детей, они сохраняют игривость, оптимистичность, веселость и легкость при погружении в семейную рутину и выходе из нее.
• Освобождение от ответственности. Они освобождены от утомительной монотонной рутины семейной жизни и могут направить свою энергию на другие дела.
• Хороший полицейский. Родители с верхнего этажа редко наказывают, тем самым получая больше положительных эмоций от детей.

Недостатки:

• Презрение и неуважение со стороны партнера. Родители сверху обычно подвергаются критике и презрению со стороны родителя с нижнего этажа как своего рода посетителя или скорее ребенка, чем партнера.
• Отсутствие права голоса. Место на периферии означает, что их голос и мнение не слышат и не уважают. Их родительские взгляды и указания, даже если они правильны или полезны, часто сбрасываются со счетов или игнорируются.
• Пассивность и реактивность. Они не выступают инициаторами и не руководят развитием семьи. Они сидят на пассажирском сиденье, наблюдая, как их партнер формирует разум и жизнь их детей.
• Отсутствие уважения со стороны детей. Несмотря на то, что родители с верхнего этажа — хорошие полицейские, дети интуитивно понимают, что не они — главные, поэтому к их просьбам и советам прислушиваются меньше.
  Одиночество. Родители с верхнего этажа обычно ощущают себя невидимыми и недооцененными партнером. Они чувствуют, что их строго осуждают и всегда пристально следят за ними.

Как этот раскол проявляется в повседневной семейной жизни?

Когда это разделение жесткое, родительская команда сломлена. Родители с нижнего этажа ожесточаются по отношению к родителям с верхнего, часто принижая, игнорируя или (безуспешно) контролируя их.

Родитель наверху, который чувствует негативное отношение партнера, старается меньше показываться ему на глаза, становится более забывчивым и циничным. А кто-то начинает наказывать партнера, выдавая постоянный поток комментариев, критики и пассивной агрессии.

Как смягчить ситуацию

Смягчение разлада требует в большей степени пересмотра старых привычек, чем изменения личностных качеств. Для этого нужна упорная работа и устойчивость, поскольку длительное системное изменение — непростая задача.

• Познайте себя. Подумайте о том, какой вы родитель. Если вы не уверены, спросите своего партнера (или детей).
• Составьте список плюсов и минусов. Если недостатки перевешивают пользу или дети подвергаются более экстремальной триангуляции, то пора смягчить эту динамику.
• Поделитесь этой статьей со своим партнером. Изменить ситуацию сложно, и на это потребуется время и способность говорить на одном языке.

Родителю с верхнего этажа:

• Спуститесь вниз. Начните выполнять небольшие задачи, даже если партнер позволяет вам этого не делать. Будьте готовы к ошибкам и неудачам — так вы учитесь.
• Ожидайте отпора. Поскольку второй родитель привык летать в одиночку, то вы столкнетесь с чрезмерным контролем и даже насмешками.
• Держитесь просто и с юмором. Спуститесь вниз и оставайтесь там, когда станет тяжело. Не бегите обратно наверх. Не сдавайтесь. Юмор поможет вам оставаться внизу, даже когда станет жарко.

Родителю с нижнего этажа:

• Отпустите ситуацию. Примите тот факт, что вы не можете делать все в одиночку, и научитесь полагаться на партнера.
• Не занимайтесь микроменеджментом. Наберитесь терпения, пока родитель с верхнего этажа исследует нижний. Он менее опытен и неизбежно совершит множество «ошибок». Старайтесь не переборщить с конструктивной обратной связью, а то он сбежит обратно наверх.
• Получайте удовольствие. Радоваться — это глагол, поэтому попробуйте инициировать спонтанные дела с детьми. Это поможет расслабиться, смягчит ваш образ плохого полицейского и подарит немного любви от партнера.

Все это займет время, и вам придется пройти через путаницу, ссоры и напряженность. Но если вы будете настойчивы, то оба почувствуете большую поддержку, позволяя всей семье расти.

Итак, чего же вы ждете?

Существует нечто среднее между мелким обманом и активным жульничеством. Кто из нас не притворялся, будто не заметил, что стоит на чужой собственности в «Монополии» или не подглядывал в карты соперника в Cluedo? Даже если мы не планировали обманывать, небольшой прилив адреналина от неуплаты ренты или получения преимущества над противником приносит приятные чувства.

Такие штучки иногда приводят к семейным спорам во время праздников и могут закончиться перевернутой доской, но самую серьезную проблему читерство представляет в профессиональных играх. Тренеры киберспортивных команд Counter Strike были дисквалифицированы за использование багов и исправление матчей. Лучшие киберспортсмены зарабатывают миллионы долларов, поэтому любое подозрение в обмане серьезно расследуется. Мир профессионального покера и бриджа также потрясают скандалы с мошенничеством.

Но читерство распространено гораздо сильнее, чем мы думаем, как бы ни старались с ним справиться как на профессиональном, так и на любительском игровом уровне. Удивительно, но в этом есть и свои плюсы.

Кажется, что обучающая игра для детей от восьми лет Whyville, созданная в 1999 году, не самое подходящее место для расследования читерства. Но это свидетельство того, что читы появляются везде и всюду, говорит профессор исследования игр, дизайна и коммуникаций Университета Конкордия Миа Консалво.

В Whyville игроки решают научные и математические головоломки в обмен на виртуальную валюту «моллюски». Их можно потратить на улучшения аватара, такие как новые черты лица, стрижку или одежду. При этом игроки могут создавать и продавать собственные улучшения по любой цене на торговом посту.

Игра была отмечена за инновационное использование виртуальной валюты и за привлечение более молодой, в основном женской аудитории, к науке и математике (в какой-то момент вирус — Whypox — распространился по лицам аватаров, и игрокам пришлось придумывать, как его остановить).

«Когда я услышала, что эта игра предназначена для девочек-подростков, я спросила разработчиков: «О, у вас, вероятно, нет проблем с читерством», — рассказывает Консалво. У нее были веские основания полагать, что это так. По ее словам, большая часть исследований жульничества в играх на тот момент была сосредоточена на мужчинах — считалось, что мужчины хитрят чаще, чем женщины.

Но разработчики Whyville заметили кое-что необычное — в игре, где 68% аудитории составляли девочки в возрасте от 8 до 13 лет, читерство было обычным явлением. Как и во многих играх, там были чит-коды и пошаговые инструкции для прохождения. Но помимо этого игроки взламывали учетные записи друг друга или создавали дополнительные учетные записи, чтобы проложить себе путь к большему количеству моллюсков, обнаружили профессор Университета Пенсильвании Ясмин Кафаи и Дебора Филдс из Университета Юты.

Консалво была очарована еще одним видом читерства, который она редко встречала где-либо еще. Используя функцию чата, некоторые девушки манипулировали рынком ракушек, договариваясь о повышении стоимости своих товаров. Группы девушек публично заявляли, насколько редким или востребованным было то или иное улучшение, и сколько они готовы заплатить, чтобы обманом заставить других игроков переплатить за него. Консалво называет это своего рода «социальным арбитражем», формой рыночного манипулирования.

«Это великолепно, правда? — говорит она об изобретательности девушек. — Невозможно предсказать, кто и чем будет заниматься в игре, всегда возникает что-то новое и интересное».

Почему они прибегали к обману? В своей книге Консалво описывает идею под названием «игровая столица». Умение хорошо играть приносит социальную известность, которая возвышает вас в сообществе. Хорошие игроки хотят поддерживать свой статус и быть востребованными в качестве экспертов.

«Это знание, которое вы получаете от глубокого прохождения конкретной игры… и вы можете поделиться им с другими, — говорит Консалво. — Идея в том, что у вас есть своего рода культурный капитал».

Но для поддержания этого статуса игрокам иногда приходится обманывать. И бывает, что более сильные игроки чувствуют потребность в обмане больше, чем слабые. Страх потерять что-то, по-видимому, сильнее мотивирует на мошенничество, чем соблазн наживы.

Это может быть связано с тем, что проигрыш в игре реален для игрока. Потеря игрового капитала больно ранит, независимо от того, что вы теряете: доллары в «Монополии» или моллюсков Whyville.

То, что люди прибегают к читерству для поддержания статуса, подтверждается данными из других областей. Керри Ричи из Университета Гвельфа в Онтарио говорит, что большая часть случаев жульничества в образовании совершается студентами с высокими показателями успеваемости. Хотя студенческие махинации — это не то же самое, что игровое читерство, они схожи в том, что люди, занимающие высокие позиции, находятся под давлением из-за необходимости сохранять свой статус.

Но есть и другие факторы, которые влияют на то, обманываем мы или нет. Например, чем больше у игрока друзей-читеров, тем более вероятно, что он сам начнет жульничать. Тому есть две причины: социальное влияние, когда действия друзей вынуждают нас изменить собственное поведение, или гомофилия, когда мы ищем друзей, похожих на нас. «Они говорят: «Ну, другие люди тоже жульничают, так что мне нужно использовать все возможности, какие только есть», — добавляет Консалво.

Так что, друзья-обманщики подталкивали честных игроков к обману? Или люди, которые склонны к читерству, притягиваются друг к другу? Есть исследования, которые показывают, что более вероятно последнее, поскольку мы, как правило, дружим с людьми, демонстрирующими схожий уровень благонадежности. Но Кафаи и Филдс отмечают, что манипулирование рынком в Whyville требует активного социального взаимодействия, поэтому возможно и влияние друзей друг на друга.

Групповое мошенничество также позволяет игрокам оправдать свое поведение. Проще жульничать, если можно сказать, что это приносит пользу не только им самим, но и другим людям.

В ходе 10-летнего исследования читерства в Whyville, Кафаи и Филдс обнаружили, что оно остается распространенным и открыто обсуждается игроками (хотя средний возраст игроков немного увеличился). Исследователи говорят, что это положительный момент, так как побуждает молодых игроков бороться с моральными суждениями и вести переговоры.

Однако они также увидели и негативные эффекты. В основном читы довольно безобидны, но вот потери моллюсков причиняют боль игрокам. Кафаи и Филдс приводят пример 12-летней девочки Зои, которая на следующий день после того, как ее лишили заработка, впервые сама прибегла к читам. Потом, через две недели, она вообще перестала играть. Магия игры была испорчена.

Кафаи и Филдс объясняют, что мошенничество — это поступки, направленные на других игроков, а не на дизайн игры, а также предполагают, что это может быть связано с кибербуллингом. Высокий уровень обмана в игре говорит о необходимости объяснять детям последствия их действий.

Помимо игр со множеством участников, читерство используется и в играх с единственным персонажем, улучшая настроение, снимая стресс и удовлетворяя психологические потребности.

Консалво объясняет это несколькими причинами. Во-первых, иногда игры не идеальны. Небольшая ошибка или оплошность приводят к тому, что игрок заходит в тупик — а это никому не интересно. Консалво говорит, что это основная причина случаев жульничества. Она сравнивает это с чтением книги. Если читателю нужно целиком понять главу, прежде чем перейти к следующей, он может потерять интерес и отложить книгу. Многие игры спроектированы таким образом, что игрок должен пройти уровень, прежде чем двигаться дальше. И, в отличие от книги, сложные моменты нельзя пропустить.

Некоторые игры просто скучные, говорит Консалво, и интереснее «поиграть в Бога» и поэкспериментировать. Игроки проявляют творческие способности, находя новые способы игры — и используя читы, чтобы установить новые границы.

Если все, что стоит на кону — это воображаемая валюта или гордость за то, что мы честно завершили игру, возможно, читерство не так уж и плохо. Хитрые жители Whyville, которые манипулировали рынком, безусловно, демонстрировали свою креативность — будем надеяться, что они также поняли, где проходит граница между добром и злом.

Чарльз Дарвин считал эволюцию постепенным процессом, который похож на неторопливое сползание ледников или движение континентальных плит. «Мы не замечаем никаких изменений до тех пор, пока рука времени не обозначит длительный промежуток веков», — писал он в знаменитом трактате 1859 года о естественном отборе «Происхождение видов».

Но к 1970-м годам ученые обнаружили свидетельства того, что Дарвин ошибался — по крайней мере, в отношении временных масштабов. Мотыльки, живущие в промышленных районах Британии, становились все темнее, чтобы лучше сливаться с почерневшими от копоти зданиями и спасаться от нападения хищников с воздуха. Домовые воробьи, завезенные в Северную Америку из Европы, изменяли размер и окраску в зависимости от климата в их новом доме. А у пучковидной травы, растущей вокруг опор электропередач, развивалась устойчивость к цинку (которым покрывают опоры и который токсичен для растений).

В конце 1990-х биолог Эндрю Хендри заметил такие же быстрые изменения фенотипа при изучении лосося. (Фенотип относится к признаку, который фактически присутствует у животного, даже если не отражается изменением лежащего в его основе генетического кода.) «У нас сложилось впечатление, что эта быстрая эволюция не такая уж исключительная, — говорит Хендри, который сейчас занимает пост профессора в Университете Макгилла. — Может быть, она происходит постоянно, но люди просто не акцентируют на этом внимание».

Вместе с коллегой Майклом Киннисоном (сейчас он работает в Университете штата Мэн) Хендри собрал базу примеров быстрой эволюции и в 1999 году написал статью, которая вызвала интерес к этой области. Теперь Хендри и его коллеги обновили и расширили исходный набор данных более чем 5 тысячами дополнительных примеров: от размера черепа зяблика обыкновенного до продолжительности жизни тринидадской гуппи. Ученые используют эти данные, чтобы ответить на вопросы, насколько быстро и глубоко меняется мир природы и в какой степени эти изменения связаны с людьми.

В исходной статье, опубликованной в ноябре 2021 года с использованием нового набора данных (который получил название Proceed), Хендри и его коллеги повторно рассмотрели пять ключевых вопросов, поднятых в предыдущей работе. Они подтвердили, например, что в среднем во всем мире виды животных, кажется, становятся меньше. Это противоречит теории эволюции, называемой правилом Коупа, согласно которой виды со временем увеличиваются в размерах. «Лучше быть крупнее, — говорит соавтор статьи Киеко Готанда из Университета Брока. — У вас будет больше самок и более высокая выживаемость». Но когда они проанализировали новые данные, результаты подтвердили вывод из предыдущей статьи Готанды. «Кажется, размеры тела в целом уменьшаются из-за изменения климата и других видов человеческого влияния», — говорит она.

Основные движущие силы этой тенденции — охота и собирательство: если люди, забрасывая сети, вылавливают из океана самую жирную рыбу, то выживают и передают свои гены только более мелкие особи. Климат также играет свою роль из-за основного правила биологии: у более крупных существ большее отношение площади поверхности к объему, и поэтому им легче удерживать тепло. «Теория заключается в том, что из-за повышения окружающей температуры вам больше не нужно поддерживать больший размер тела, и поэтому вы можете быть меньше», — говорит Готанда.

Это выглядит незначительной проблемой на фоне обесцвечивания и массового вымирания кораллов, но тут могут возникнуть серьезные побочные эффекты. Возьмем, к примеру, лосося: если рыба будет мельче, то сообщества, которые зарабатывают на ее ловле, получат меньше денег. А волки и медведи, которые питаются этой рыбой, получат меньше еды. Кроме того, это означает, что они произведут пропорционально меньше икры, которая играет важную роль в пополнении рек питательными веществами, когда лосось возвращается туда на нерест. «Уменьшение размера тела лосося напрямую влияет на вклад природы в жизнь людей, и это приводит к меньшему количеству белка, меньшему количеству икры, меньшему количеству возвращающихся лососей — и оказывает огромное влияние на экосистему на многих уровнях», — говорит ведущий автор статьи и исследователь, биолог Сара Сандерсон.

Изменения характеристик ведут к аналогичным последствиям. Исследование, проведенное в 2021 году в национальном парке Горонгоса в Мозамбике, показало, что доля слонов, рождающихся без бивней, выросла до более чем 50%, поскольку крайние масштабы браконьерства во время 15-летней гражданской войны перевернули выживание сильнейших с ног на голову. Слоны без бивней гораздо чаще передавали свои гены следующему поколению. Слоны без бивней будут формировать иные экосистемы по сравнению с их зубастыми собратьями: например, они не будут разрывать почву, выкапывая клубни. А анализ ДНК в фекалиях показывает, что слоны без бивней едят другие растения.

Чтобы сравнить изменения между видами с течением времени, исследователи используют показатели, называемые дарвинами и холдейнами (в честь британского ученого Джона Б. С. Холдейна). Это статистические показатели, которые сравнивают самые разные типы информации в базе данных — от высоты берез, растущих вблизи плавильных заводов в России, до того, как закисление шведских озер влияет на выживаемость лягушек.

Новый анализ показал, что скорость фенотипических изменений в популяциях, затронутых деятельностью человека, выше. Но исследователи были удивлены, обнаружив мало подтверждений того, что на это влияет изменение климата. Гораздо более важным фактором, ответственным за изменения, подобные тем, что наблюдаются в русских березах и шведских озерах, стало загрязнение окружающей среды. «Мы думаем, это потому, что трудно сказать, что [вызвано] изменением климата, а что — чем-то другим, — говорит Хендри. — Изменение климата происходит повсюду».

Последствия изменения климата ощущаются неравномерно во всем мире: в Арктике, например, у белых медведей может появиться новое охотничье поведение, не связанное со льдом. В океанах новые виды кораллов, уже адаптированные к жизни в стрессовых условиях, начинают доминировать, вытесняя те, которые мы сейчас знаем. «Многие из них очень быстро развиваются в ответ на эти изменения, — говорит Сандерсон. — Но чего вы не видите и чего мы не можем количественно оценить [с помощью этой работы], так это все те популяции, которые не адаптируются и вымирают».

База данных Proceed доступна онлайн для ученых, которые надеются найти ответы на новые вопросы о быстрой эволюции. На данный момент она подтверждает, что действия человека изменяют виды животных и растений настолько сильно, что они, возможно, никогда не оправятся — природный мир навсегда отмечен загрязнением, и желание человека охотиться и заниматься собирательством давно перешагнуло рубеж индивидуального пресыщения.

Выглядит мрачно, но эти результаты можно интерпретировать и как обнадеживающие. Если мы вылавливаем столько рыбы, что виды начинают сокращаться, что ж, может быть, это просто признак того, что люди включены в циклы обратной связи, которые управляют остальными живыми существами. Известные нам животные изменятся или исчезнут, а новые займут их место — жизнь продолжится, даже если не в том виде, к которому мы привыкли. «Благодаря подобным исследованиям я не боюсь жизни на Земле в условиях изменения климата, — говорит старший преподаватель экологии животных в Университете Эссекса Томас Кэмерон. — Мир природы продолжит существовать, но, возможно, он будет отличаться, и некоторые виды вымрут. Но другие будут меняться и развиваться».

Эта работа, по словам Кэмерона, подтверждает идею о том, что эволюция происходит все время — маленькие изменения складываются в большие по прошествии веков. Что бы мы, люди, им ни подбросили, некоторые животные и растения смогут адаптироваться достаточно быстро, чтобы опередить потепление планеты — они делали это миллионы лет.

Это обнадеживающая, но и пугающая мысль, потому что кто-то не выживет — не справится с загрязнением и изменениями климата. И от нас зависит, насколько сильно все изменится. Мир, который создается под давлением человека, сильно отличается от того, к которому приспособился наш собственный вид. «Эта работа говорит нам о том, что популяции менялись и всегда будут меняться в зависимости от окружающей среды, — говорит Кэмерон. — Общество ждет, что однажды утром мы откроем окно и увидим особую форму ландшафта и биоразнообразия. Но суть природы не в этом. Суть природы в переменах».

Три года назад психиатр Кирстен Мюллер-Валь начала замечать нечто необычное в новых пациентах своей клиники в Ганновере. Типичный пациент с болезнью Туретта — это мальчик, у которого в 5-7 лет появляются легкие моторные тики — моргание или гримасничанье, а затем простые вокализации, такие как кашель. Только примерно один из десяти пациентов доходит до самого известного симптома расстройства — копролалии, или выкрикивания непристойных и социально неприемлемых слов. Но даже в этом случае большинство пациентов произносят всего полдюжины бранных слов, повторяя их по нескольку раз.

Но эти новые пациенты были другими. Они были старше (подростки), и примерно половина из них были девочками. Их тики появились внезапно, подобно взрыву, и были очень сильными. Некоторые из них выкрикивали более 100 различных непристойностей. Последний симптом, в частности, показался Мюллер-Валь странным. «Даже у очень тяжелых пациентов [с синдромом Туретта], есть попытки скрыть свои копролалии», — рассказала доктор. Но, казалось, что подростки, которых она наблюдала, даже не пытались этого делать. У нее сложилось впечатление, что «они хотят продемонстрировать, что страдают от страшных симптомов». Еще более странным показалось то, что многие пациенты непроизвольно повторяли одну и ту же фразу: Du bist hässlich (Ты — урод).

Мюллер-Валь, профессор психиатрии Ганноверской медицинской школы и председатель Европейского общества по изучению синдрома Туретта, была не единственной, кого озадачил этот феномен. Всемирное сообщество исследователей синдрома Туретта тесно сплочено, и в ходе беседы стало ясно, что изменение пациентов и симптомов происходит во всем мире в одно и то же время. До пандемии 2-3 процента пациентов педиатрического отделения Центра Туретта Университета Джона Хопкинса в Балтиморе имели острое расстройство с нервными тиками, но их число выросло за прошлый год до 10-20 процентов, сообщает Wall Street Journal. Техасская детская больница сообщила, что в период с марта 2020 до осени 2021 к ним поступило более 60 пациентов-подростков с внезапными тиками, хотя до этого таких пациентов было один-два в год.

В октябре прошлого года на онлайн-конференции врачи из Канады, Франции, Великобритании и Венгрии объединили свои знания. Все они наблюдали рост числа пациентов с этой необычной формой тикового расстройства. Один из пациентов-подростков был с тихоокеанского архипелага Новая Каледония, который Франция когда-то использовала в качестве исправительной колонии; другой — с крошечного южно-атлантического острова Святой Елены, куда Великобритания отправила Наполеона в последнюю ссылку. «Очень дальние уголки, — заметил Андрес Хартманн, невролог-терапевт из больницы Питье-Сальпетриер в Париже. — В то же время, там есть доступ к TikTok, YouTube и Instagram».

За четыре месяца до того, как в клинику Ганновера поступил первый пациент с новой необычной формой описанного расстройства, двадцатилетний мужчина из Германии, которого звали Ян Циммерман запустил новый канал на YouTube, который назвал «Gewitter im Kopf», что означает «Гроза в голове». Так он описывает свою жизнь с социально неприемлемыми, бросающимися в глаза симптомами: из-за болезни он выкрикивает непристойные слова, швыряется едой, пытается загрызть своего друга Тима. В прошлом он включал пожарную сигнализацию, срывал стоп-кран в поезде и как-то раз поинтересовался у менеджера по персоналу, у которого было косоглазие: «Неужели стена интереснее, чем я?».

Сейчас у Циммерманна 2 миллиона подписчиков на YouTube и специальное приложение, которое позволяет пользователям загружать его «лучшие тики» в виде аудио-файлов. На его странице товаров можно купить толстовки, кружки и коврик за 25 евро с одним из его самых распространенных изречений «Du bist heute besonders hässlich» («Ты сегодня особенно уродлив») — почти та же самая фраза, которую повторяли пациенты Мюллер-Валь.

Циммерман дал своим симптомам имя — Гизела — с намеком на то, что у них есть собственная воля. В мае прошлого года он угрожал судебным иском активисту, который назвал его нацистом после того, как он выпустил видео с выпечкой, где сказал: «В духовке передайте мой привет Анне Франк». Его адвокаты заявили, что, поскольку Циммерман сам столкнулся с маргинализацией, называть его нацистом абсурдно. И он не может нести ответственность за причиненное оскорбление: в конце концов, это Гизела заставила его высказаться.

Похоже, что поведение Циммермана повлияло на развитие тиков у зрителей его канала. В исследовании 32 пациентов с новой формой расстройства, Мюллер-Валь обнаружила, что 63% разбрасывали еду, а наиболее распространенными вокализациями были бранные слова, такие как «arschloch» («мудак») и fick dich («пошел ты»). Некоторые повторяли другие фразы Циммермана, такие как pommes («жареный картофель») или fliegende haie («летающие акулы»). Но когда ее команда начала расспрашивать подростков в присутствии их родителей, многие отрицали, что смотрели видеоролики Циммермана на YouTube.

Тэмми Хеддерли, невролог из Лондонской Детской Больницы Эвелины, иногда называет своих пациентов, страдающих новым тиковым расстройством, «Иви». «У этих девочек наблюдаются такие симптомы, как бить себя в грудь, бессмысленно выкрикивать, падать на колени», — поделилась она. Прозвище пациенток происходит от имени 21 летнего британского блогера-инфлюенсера Иви Мег Филд, у которой 14,2 миллиона подписчиков в TikTok и 800 000 в Instagram. Филд опубликовала книгу под названием «Мой неидентичный близнец: что я хочу рассказать о жизни с синдромом Туретта».

Характерный тик Филд — выкрикивание слова «бобы» — это то, что насторожило британского исследователя Тару Мерфи, предположившую, что пациент с синдромом Туретта, которого она наблюдала на отдаленном острове Святой Елены, наверняка находился под влиянием интернета. На конференции в октябре Мерфи рассказала о нем: 16-летний подросток, родившийся и выросший на острове, с раннего возраста страдал тиками, но в начале 2021 года у него внезапно появились гораздо более яркие симптомы: щелканье, свист и произнесение слова «бобы».

Неожиданно широкая популярность видео этих блогеров безусловно связана с желанием сломать существующие нормы, а также достаточно давно известным явлением, когда что-то необычное вызывает у зрителей болезненное любопытство, смешанное с противостоянием некой «нормальности» — нейротипичности — и гордым отстаиванием права быть другим. Суть копролалии заключается в нарушении социальных условностей, и наблюдать за тем, как люди с синдромом Туретта кричат и ругаются, не менее увлекательно, чем за тем, как остроумный комик говорит вслух недосказанное.

Подростки, которые смотрят видео #tourettes, также находят сообщество, принятие, сочувствие и одобрение. К сожалению, они также убеждаются в том, что чем более выразительными, разрушительными или грубыми являются тики создателя, тем более вирусными становятся его видео.

Кэти Краутвурст была чирлидером средней школы Лероя, когда у нее начались подергивания. В октябре 2011 у нее впервые начались спазмы сразу после сна. Несколько недель спустя те же симптомы проявились у ее подруги, Теры Санчез, тоже из команды поддержки. Болезнь охватывала все больше и больше девушек: дрожание, заикание, обмороки, невозможность контролировать действия рук, которые метались вокруг тела. В конце концов, по меньшей мере 18 человек в Лерое, в том числе один мальчик и 36-летняя женщина, были поражены этими симптомами.

«Родители рыдали, глядя как их дочери трясутся, сидя за обеденным столом, — писал об этом журнал New York Times несколько месяцев спустя. — Учителя закрывали двери своих классов, когда слышали как начинается цепная реакция, один крик вызывал другой, и все более знакомые звуки рикошетом разносились по коридорам. В течение нескольких месяцев, когда съемочные группы продолжали снимать репортажи об этом явлении, казалось, что общество едва узнает себя». Органы здравоохранения в Лерое искали физическое объяснение: была ли загрязнена городская вода? Или почва? Эрин Брокович — да, та самая Эрин Брокович — появилась в городе, готовая раскрыть скандальное сокрытие промышленного загрязнения. Департамент здравоохранения штата Нью-Йорк попытался заверить родителей на публичном собрании, что такого сокрытия не существует. Кэти, Тера и их матери появились на шоу NBC Today, девочки тряслись и корчились, что привлекло внимание всей страны к их делу. Тогда все дело изображалось как гром среди ясного неба. « До того, как все это началось, — говорила Тера, — у меня все было хорошо. У меня была прекрасная жизнь. Я была в списке почета». По ее словам, она просто однажды проснулась с симптомами.

На следующий день, однако, ажиотаж начал спадать. Дэвид Литчер, доктор из Буффало, который занимался лечением этих девушек, публично рассказал об их диагнозе: конверсионное расстройство — устаревший фрейдистский термин, обозначающий, что психологический стресс проявляется в виде физических симптомов. Более позднее освещение событий дополнило историю важными деталями: за неделю до того, как начались тики у Кэти, ее мать, Бет, перенесла операцию на головном мозге. Выяснилось, что у Теры были сложные отношения с некоторыми членами ее семьи. Другая девочка сообщила, что у нее был жестокий отец.

В 2012 году после общения с неврологами, которые обследовали две трети пациентов Лероя, Уэссли и Роберт Э. Бартоломью, социолог из Новой Зеландии, стали соавторами научной статьи, в которой обсуждался этот инцидент. Они описали вспышку, как пример массового психогенного заболевания, или MPI, то есть болезни, которая возникает в сознании и заставляет группу людей чувствовать себя плохо одновременно. Такие вспышки когда-то называли «массовой истерией».

Если жителей Лероя поразило массовое психогенное расстройство, то Кэти, популярная девушка из группы поддержки, могла быть первым заболевшим, с кого другие пострадавшие бессознательно брали пример. Вспомним Эбигейл, известного персонажа пьесы Артура Миллера «Горнило», с которой начались суды над Салемскими ведьмами в 1692 году. Исследователи отметили, что подобные вспышки заболевания тиками и подергиваниями традиционно были редкостью в западных условиях; они чаще появляются в странах, где широко распространена вера в колдовство. Но Лерой стал третьим случаем за последнее десятилетие в череде похожих событий в Северной Каролине и Вирджинии.

Что является нетипичным, так это то, что вспышка в Лерое не ограничилась одним классом или группой друзей. Вместо этого тики распространились по всей школе. Исследователи задались вопросом, могли ли социальные сети, тогда еще новая технология, повлиять на эту картину. Единственным взрослым, страдающим от подергиваний, стала 36-летняя школьная медсестра, которая сообщила, что в основном следит за городскими новостями в Facebook. Бартоломью и его соавторы написали, что, по словам врачей, лечивших 12 пациентов в Лерое, как только освещение в СМИ прекратилось, все они начали быстро поправляться и почувствовали себя лучше, что подтвердили последующие сообщения местных новостей.

После Лероя было множество других случаев, включая приступ массовой икоты в городе Денверс, штат Массачусетс, в 2012 году. От него пострадали 24 ученика, в основном, девочки, в двух старших школах.

К августу Кирстен Мюллер-Валь была готова подтвердить, что нервные тики нового типа являются разновидностью массового психогенного расстройства. Свои выводы она изложила в исследовательской работе под названием «Остановите это! Это не синдром Туретта, а новый тип массового социогенного заболевания». Другими словами, общество, и в частности социальные сети, распространяют это расстройство. Ее утверждения неизбежно привлекли внимание газет (британский таблоид Daily Mail выпустил статью под названием «Социальные сети стоят за эпидемией нервных тиков у подростков?») и специалистов по болезни Туретта.

Почему именно этот набор симптомов появился именно в этот момент? В ходе нашего разговора в Zoom, Роберт Бартоломью сказал мне, что пандемия (и меры по ее сдерживанию, связанные с изоляцией и домашним обучением) создали «идеальный шторм» для болезни, распространяющейся через социальные сети. Подростки были изолированы от своих друзей, сидели дома со своими семьями, проводя часы перед экранами гаджетов, и их привычный распорядок дня был нарушен.

Другие эксперты отметили, что пандемия не стала причиной нового тикового расстройства, первые пациенты поступили в клинику Мюллер-Валь еще до появления COVID-19 в Ухане, хотя меры изоляции могли усугубить распространение расстройства. Одна из гипотез заключается в том, что некоторые из нас «склонны к тиковым расстройствам», но проявляют их только тогда, когда их провоцирует стресс или другое заболевание. Это согласуется с существующими исследованиями, которые показывают, что многие представители поколения Z тревожны, изолированы и подавлены, а проблемы с образом тела усугубляются идеальной формой и образом жизни мечты, которые они видят в TikTok и Instagram. Они — часть грандиозного социального эксперимента, первое поколение, выросшее с интернетом на смартфонах, вся их жизнь была сформирована требованиями алгоритмов социальных сетей. Тики и подергивания могут быть их бессознательным способом сказать: «с меня хватит».

Несмотря на то, что нервные тики могут быть очень изнурительными, некоторые из них могут удовлетворять краткосрочные психологические потребности: подростки, страдающие этим заболеванием, могут пропустить школу, ограничить нежелательные или стрессовые занятия. Они могут подружиться онлайн или найти готовое сообщество. Они получают внимание и сочувствие от своих семей и от незнакомых людей в Интернете. Люди с копролалией могут нарушать правила без последствий: Гизела заставила меня это сделать. (И расстройство, при котором можно ругаться и использовать оскорбления на публике, кажется почти комичным для эпохи культуры отмены.) Хартманн говорит: «Создание контента о Туретте в некоторых случаях может стать абсолютной свободой. Ты можешь вести себя как придурок, а люди даже поздравят тебя и станут подписчиками твоего канала на YouTube». Из-за этой тенденции такие расстройства могут тяжелее поддаваться лечению. Специалист из больницы Херлев в Дании, Нанетт Мол Дебес, поделилась со мной, что некоторые из пострадавших девочек отказываются, когда им говорят, что они должны прекратить свои движения. Иногда пациентки грустят или злятся и говорят: «Как было хорошо, когда у меня были тики».

Другая сторона медали в том, что некоторые из страдающих тиками, независимо от их причины, невольно причиняют себе вред. Некоторым людям приходится отказываться от любимых хобби или работы. В конце книги Эви Мэг Филд приводятся трогательные свидетельства людей, страдающих тиками, например: «Без лекарств бывает трудно даже заснуть». Есть там и истории о том, как человека с расстройством отказывались допустить в самолет, поскольку он повторял: «У меня пистолет». Учитывая все сбои в работе, связанные с COVID, и длительное недофинансирование служб психического здоровья, некоторые люди месяцами пытаются получить доступ к соответствующему лечению или даже диагнозу. Страдания реальны, независимо от причины.

Предположение, что тики имеют психологическую подоплеку является спорным со многими группами пациентов. Сторонники людей с другими спорными заболеваниями, такими как хроническая болезнь Лайма, яростно реагировали на любое предположение, что природа их возникновения является социальной или психологической, а некоторые исследователи подвергались оскорблениям и даже угрозам убийства. Хотя реакция среди пациентов с тиковыми расстройствами была гораздо более тихой, некоторые люди с функциональными тиками отвергают идею о том, что виноват TikTok. «Я прочла статью и подумала, что это полная чушь, — говорит Мишель Вацек в интервью The Guardian после того, как The Wall Street Journal сообщил о заражении тиками. — TikTok не заражает людей болезнью Туретта». (Вацек сказала, что это совпадение, что она следила за Иви Мэг Филд до того, как у нее развился тик.) Инфлюенсер с синдромом Туретта, Глен Куни предупредил, что ажиотаж в СМИ может свести на нет огромную работу по снижению стигмы вокруг этого заболевания, написав следующее: «Мы не прекратим распространять информацию из-за одной высокомерной выскочки, у которой есть свое мнение».

Итак, что же происходит сейчас? Бартоломью считает, что нынешний всплеск внезапных расстройств с нервными тиками в конце концов сойдет на нет, когда исчезнут условия, которые его вызвали. «Это примета времени, — поделился он со мной, — своего рода социальный барометр». Тики позволяют подросткам выразить что-то о невыносимой отчужденности и выставленной напоказ интимности современной жизни, которую они наблюдают на экранах своих устройств. Вспышки массовых психогенных заболеваний обычно прекращаются, когда становится очевидно, что в них не замешана утечка химических веществ или секретное биологическое оружие — вот почему Бартоломью считает, что признание их массовым психозом очень важно, даже если для кого-то это станет обидным открытием.

Кирстен Мюллер-Валь говорит, что реакция ее пациентов в ганноверской клинике на новость о том, что у них нет синдрома Туретта, и что-то другое вызвало тики и подергивания, была разной. «У некоторых пациентов, — говорит она, — симптомы полностью исчезли или стали менее выраженными, после того, как я сообщила им верный диагноз». Но другие так и не смогли принять правду. Некоторые из этих людей продолжают вести свои каналы на YouTube, делясь советами, как жить с этим заболеванием. Доктор рассказывает, что когда многим из тех, кто определял себя как личность с синдромом Туретта, говорили, что никакого синдрома у них нет, они горько спрашивали: «И как я объясню это подписчикам?».

В самые сложные моменты жизни на людей обрушивается неослабевающее давление, связанное с необходимостью быть счастливыми, сильными и двигаться дальше, не оглядываясь на обстоятельства. Это токсичный позитив.

Уитни Гудман, психотерапевт из Майами, делится важными мыслями из своей книги «Токсичный позитив: сохраняя реальность в мире, одержимом желанием быть счастливым».

Позитивное мышление может быть вредным

Я хочу, чтобы вы представили, что потеряли кого-то очень важного для вас. Вы горюете, плачете, каждый новый день дается с трудом. В некоторые дни у вас нет уверенности, что вы справитесь. Вы решаете обратиться к другу за поддержкой, даже несмотря на то, что взять телефон и сделать звонок невыносимо трудно. Он отвечает, и слезы немедленно начинают литься. Друг говорит с наилучшими намерениями: «Ему бы не хотелось, чтобы ты грустил. Будь благодарен за все, что есть вокруг! Он бы хотел видеть, как ты живешь и радуешься жизни!» И вы замыкаетесь в себе. Здесь больше нет места вашим эмоциям. Пришло время быть «сильным» и «счастливым».

Сам по себе позитивный настрой не токсичен. Он становится таким, когда используется в неподходящее время и с неподходящими темами. Токсичный позитив отрицает эмоции. Когда мы используем токсичный позитив, мы говорим себе и другим, что определенные эмоции не должны существовать, и что если мы попытаемся еще сильнее, то сможем полностью их побороть. К сожалению, это не сделает никого счастливее. Это приводит только к подавлению эмоций и разобщает нас с близкими людьми.

Жалуйтесь правильно

Люди любят жаловаться. «Некому выговориться» — это одна из самых частых причин, почему люди приходят ко мне. Но при этом у жалоб отвратительная репутация. Статьи и духовные учителя настаивают, что слишком активные жалобы не дают вам исполнить мечты, иметь друзей и жить так, как хочется.

На самом деле жалобы могут быть очень полезными — это один из главных способов общения с другими людьми. Это хорошая возможность поделиться чувствами, установить связь и вызвать сочувствие у слушателя. Жалобы — это способ дать людям понять, что нам нужно и как удовлетворить наши потребности. Это также позволяет нам понять, что важно, а что, возможно, беспокоит нас слишком сильно.

Исключить жалобы — это не выход. Нужно улучшить то, как вы жалуетесь. Жалобы наиболее эффективны, когда человек:

• использует факты и логику
• знает идеальный результат
• понимает, у кого есть способность его осуществить

Определите эти три вещи, и жалобы станут полезными и эффективными, приведут к лучшим результатам. Вот 8 правил эффективных жалоб:

1. Выясните суть жалобы: что меня действительно беспокоит?

2. Определите цель.

• Пытаетесь ли вы донести информацию о проблеме?
• Вы хотите добиться перемен?
• Вы хотите, чтобы вас услышали?
• Вы хотите, чтобы вас одобрили?
• Вы хотите получить совет? 

3. Выберите правильную аудиторию: кто может мне помочь? Есть ли кто-нибудь, кто может понять ситуацию? Не жалуйтесь всегда одним и тем же людям. Выбирайте тех, кто действительно может поддержать вас или помочь в достижении цели.

4. Решите, стоит ли оно того. Подумайте о проблемах, которые действительно важны, и жалуйтесь умеренно.

• Что будет, если я пожалуюсь?
• Что будет, если я не стану жаловаться?

5. Подумайте, может быть вы жалуетесь, потому что хотите установить связь. Есть ли что-то еще, чем вы можете поделиться, чтобы установить связь, кроме жалобы?

6. Запишите все это. Исследования показывают, что письмо помогает организовать свой опыт и ведет к лучшему пониманию того, что происходит, и как с этим справиться.

7. Будьте максимально прямолинейны.

8. Помните, что в мире существует реальная несправедливость. Есть люди, которым гораздо хуже.

Цель не в том, чтобы устранить жалобы, поскольку когда мы жалуемся эффективным образом, мы можем получить поддержку и изменения, которых так ждем.

Слушать, понимать, подтверждать и сочувствовать

Токсичный позитив может заставить нас думать, словно есть вещи, которые можно и нельзя говорить, но вы можете говорить все, что захотите в отношениях. Поддерживать себя и других — не значит говорить «правильные» или «идеальные» слова. То, как они прозвучат, зависит от того, кому вы их говорите, от темы разговора и обстановки вокруг. Когда вы не знаете, что сказать человеку, который переживает нелегкий период, постарайтесь не забывать о четырех составляющих: любопытство, понимание, поддержка и сочувствие.

Любопытство означает постоянное изучение людей вокруг нас, а также самих себя. Мы узнаем, что дает нам ощущение безопасности, какая помощь нам нравится, и что нам необходимо в моменты кризиса. То, что нам нужно и чего мы хотим, будет развиваться всю нашу жизнь. Любопытство — это задавать вопросы, быть открытым переменам и знать, что мы никогда не перестанем узнавать новое о себе и других. Любопытство открывает дорогу пониманию, поддержке и сочувствию.

Понимание возникает после того, как мы проявили любопытство. Понимание не равнозначно согласию. Я могу понять, почему вы можете чувствовать себя определенным образом, без того, чтобы разделять ваши чувства или соглашаться с ними. Понять — значит проявить любопытство, чтобы нарисовать картину того почему, как и что. Понимание освобождает место для возможности.

Как только мы понимаем что-то, мы можем это подтвердить. Подтверждение — это не то же самое, что одобрение. Оно просто означает, что вы можете увидеть, что что-то возможно, и признать это в себе или в ком-то другом. Поначалу может быть непросто, но абсолютно возможно.

Последней появляется эмпатия. Сочувствовать — значит создать место для чувств, понять их и позволить им существовать. Все обретает смысл, когда понимаешь контекст ситуации. Когда мы узнаем, почему человек такой, какой он есть, мы можем проявить сочувствие по отношению к нему.

Если вами движет любопытство и вы ищете понимания, то одобрение и сопереживание возникают естественным образом, как и те слова, которые вы искали для поддержки.

Намерение имеет значение. Но влияние значит больше

Большинство людей хотят быть полезными, но иногда мы ошибаемся, и по-крупному. Наши намерения понимаются полностью неправильно, или другой человек не хочет принимать нашу помощь. Это может произойти потому, что наша помощь была грубой, мы не слушали, что нужно другому человеку, или другой человек просто не хотел принимать нашу помощь, даже если она была предложена в любезной и доброй форме.

Ваше намерение имеет значение, но влияние важнее. Знание, что и как говорить, стало действительно сложным. Есть так много правил, кажется, что они все время меняются. В социальных сетях множество постов о том, что говорить «правильно» и «неправильно». Эта книга может даже усугубить ощущение, что вы просто не можете понять, как правильно поступить.

Я хочу, чтобы вы знали, нет каких-то идеальных слов. У каждого свои предпочтения и чувствительность. Намерение и воздействие это не равные силы, которые легко разделить. Намерение действительно имеет значение, и исследования это доказывают. В недавнем исследовании участники получали одинаковые удары током. Те, кто считал, что удар был нанесен намеренно, испытали боль сильнее, чем те, кто считал, что удар был нанесен случайно. Люди также склонны возлагать вину или наказывать кого-то, когда вред причиняется намеренно. За действия, причиняющие больше страданий, назначаются более суровые наказания, и преднамеренность принимается во внимание. Исследования показывают, что мы легче прощаем преступление, когда причина его совершения кажется нам справедливой.

Если мы хотим лучше поддерживать других, то следует признать, что наше намерение имеет значение, но наше влияние важнее. Вы можете ранить кого-то, даже если стараетесь быть милым.

Прекратите стараться быть счастливыми

Откажитесь от постоянного поиска счастья. Я знаю, что это звучит парадоксально, но исследования показывают, что чем больше люди рассматривают счастье как цель, тем менее счастливыми они себя чувствуют.

Вместо погони за счастьем, я хочу чтобы вы стремились к самореализации через жизнь, ориентированную на ценности. Жизнь, ориентированная на ценности, позволяет принять тот факт, что мы не всегда будем счастливы, но мы будем соответствовать тому, кто мы есть и что мы хотим.

Первый шаг — открыть свои ценности. Они могут меняться в течение жизни, поэтому то, что важно для вас сегодня, всегда может измениться. Ценности — это не правила и директивы, это ориентиры, которые помогают вам принимать решения и чувствовать удовлетворение.

Содержание книги «Тело помнит все» никак не говорит о том, что это бестселлер. Написанная психиатром Бесселем ван дер Колком, книга представляет собой наглядный отчет о его многолетней карьере, связанной с лечением людей, переживших травматический опыт, такой как изнасилование, инцест и война. Страница за страницей читателям предлагают оспорить теорию ван дер Колка о том, что травма разрывает связь между разумом, который хочет забыть о том, что произошло, и телом, которое не может. Книга не совсем академическая, но это плотный и сложный материал, написанный для студентов-психологов. Вот одна строчка: «Элементарная система личности в стволе мозга и лимбической системе массово активируется, когда люди сталкиваются с угрозой уничтожения, что приводит к непреодолимому чувству страха и ужаса, сопровождаемому интенсивным физиологическим возбуждением».

И все же с момента публикации в 2014 году книга «Тело помнит все» провела 150 недель — почти три года — в списке бестселлеров New York Times. За это время было продано почти 2 млн копий по всему миру. Во время пандемии она кажется более востребованной, чем когда-либо: в этом году ван дер Колк стал гостем Шоу Эзры Кляйна, The Guardian посвятила ему большую статью, а название книги стало мемом. («Очень прошу свое тело перестать все помнить», — говорится в одном вирусном твите.)

Социальная изоляция, беспокойство и затянувшаяся неопределенность приводит к тому, что многие люди ищут облегчение в активно развивающемся жанре книг по самопомощи при травмах. К списку бестселлеров присоединилась книга «Что с тобой случилось?», сборник писем и диалогов между Опрой Уинфри и психиатром Брюсом Д. Перри. Тем временем у Barnes&Noble на вкладке «Расстройства, связанные с тревогой, стрессом и травмой» продается около 1350 книг, включая клинические пособия и популярные издания.

Иногда кажется, что новинки жанра позиционируют себя как чит-коды к лучшей жизни: пройдите тест в конце книги, попробуйте упражнения, нарративизируйте свою жизнь. Вот, к примеру, что гласит реклама с обложки книги Джеймса С. Гордона «Трансформация травмы»: «Эта книга вернет вам вашу жизнь невообразимыми способами, независимо от того, считаете ли вы себя жертвой травмы или нет».

«Понятно, почему продажи этих книг растут в стрессовой, напряженной ситуации», — говорит историк медицины и психиатрии из Королевского колледжа Лондона Эдгар Джонс. В момент личного и коллективного кризиса песнь сирены в виде книги по самопомощи сильна.

Есть только одна проблема. Несмотря на свою популярность, книги о травмах не так уж полезны для того типа переживаний, которые сейчас испытывает большинство людей. «В наши дни очень популярно слово «травма», — говорит ван дер Колк. При этом оно бесполезно и расплывчато — это водоворот психиатрических диагнозов, народной мудрости и популярных заблуждений. Пандемия привела к реальным страданиям, но в этих книгах описано одно представление о травме, а у большинства читателей — другое.

Греческое слово травма изначально использовалось для обозначения физических ран. Сегодняшние бестселлеры, кажется, дают ответы на все вопросы, но психиатры начали широко использовать понятие чисто психологической травмы только во время Первой мировой войны. Но это расстройство эволюционировало со времен военных неврозов. Текущий диагноз посттравматического стрессового расстройства датируется только 1980 годом и относится к воспоминаниям, которые пережили солдаты, участвовавшие во вьетнамской войне.

Спустя десятилетия травма стала обозначать настолько широкий спектр проблем со здоровьем, что этот термин практически потерял смысл. Американская психологическая ассоциация, например, описывает травму как «эмоциональную реакцию на ужасное событие, например, несчастный случай, изнасилование или стихийное бедствие». Например, но не только. «Как сорняк, который распространяется по пространству и захватывает семантическую территорию», травма используется для описания любого несчастья, большого или малого, говорит профессор психологии Мельбурнского университета Николас Хаслам. Эта заметно даже в TikTok, где авторы объясняют «травматической реакцией» любые виды поведения, включая обреченность и склонность к перфекционизму.

В пандемию травмой стали шаблонно называть многие различные и даже конкурирующие реалии. Некоторые люди, безусловно, испытывают посттравматическое стрессовое расстройство, особенно медицинские работники, которые лично оказались в этой мясорубке. Однако состояние большинства людей в последние 19 месяцев лучше всего описывать фразами «хронический стресс» или даже «крайнее неблагополучие» — другими словами, источник сильного стресса, но не обязательно с серьезными долгосрочными последствиями. Все человеческие страдания — слишком большая территория, которую можно описать единственным словом или вылечить бестселлерами.

Вот еще несколько книг, стоящих на длинной полке по самопомощи при травмах. Например, работа биофизика Питера Левина «Пробуждение тигра». В ней говорится, что дикие животные не испытывают травм, и это дает представление о том, как люди могут преодолеть свою, как кажется, уникальную восприимчивость к ним. Также «Самый глубокий колодец» главного хирурга Калифорнии Надин Берк Харрис, которая использует личный опыт, чтобы провести прямую связь от детского стресса к множеству физических и социальных недугов. В книге «Это началось не с вас» Марк Волинн утверждает, что травма, вероятно, унаследована человеком от далеких предков.

Эти книги, как правило, изложены в одном стиле: сначала приводятся истории переживших травму для продвижения основного тезиса, а затем — несколько глав с практическими советами для отдельных читателей. В книге «Тело помнит все» Ван дер Колк пишет о Шерри, женщине, которой в детстве пренебрегали и похищали, а за пять дней в университете неоднократно изнасиловали, а также о пьянице Томе, целью которого было стать «живым памятником» своим друзьям, погибшим во Вьетнаме. В работе с такими пациентами ван дер Колк использует йогу, массажную терапию и десенсибилизацию и переработку через движения глаз — подход, который лечит травмирующие воспоминания, возвращающие людей с ПТСР в прошлое.

Этот опыт заметно отличается от того, что пережило большинство американцев во время пандемии. Хотя почти каждый столкнулся с риском заражения смертельным вирусом и связанной с этим изоляцией и потенциальным одиночеством, депрессивный эпизод удаленного работника или неспособность сотрудника ресторана, оставшегося без работы, оплатить свои счета имеют мало общего с тем, что случилось с Томом и Шерри. Они не менее важны и заслуживают внимания, но будет правильнее использовать другие слова для их описания и другие средства для лечения.

Даже сам ван дер Колк настороженно относится к некоторым способам применения слова травма. Он считает, что его книга больше полезна для людей, которые выросли в жестокости, а не тем, кто считает себя травмированным пандемией. «Когда люди говорят, что пандемия стала коллективной травмой, — говорит ван дер Колк, — я говорю, что это абсолютно не так».

Тем не менее, книги о травмах продолжают продаваться. Какие-то их советы универсальны, хотя и несколько банальны. В «Что случилось с вами?» Опра и ее соавтор посвящают главу собственному толкованию идеи «посттравматического роста» — концепции, которая стала вновь популярной во время пандемии — когда люди ищут утешение в том, через что они прошли. Но иногда в опыте нет никакой мудрости или личностного роста — случилось то, что случилось, и люди все равно движутся вперед.

Большинству из нас не нужны те рекомендации, которые требуются людям с типичными симптомами посттравматического стрессового расстройства, говорит профессор клинической психологии Колумбийского университета и автор книги «Конец травмы» Джордж Бонанно. Он пережил трагедию 11 сентября и обрел удивительную стойкость, несмотря ни на что. Тем не менее, люди «похоже, не хотят отказываться от мысли, что все травмированы», считает он.

Некоторые люди находят утешение в этих книгах, независимо от цели прочтения. И не во всех книгах о травмах есть эти подводные камни. В «Руках моей бабушки» терапевт Ресмаа Менакем исследует физические и эмоциональные последствия расизма и превосходства белой расы, и его советы намечают другой путь. Когда люди переживают коллективную травму, пишет Менакем, «подходы к излечению также должны быть коллективными и общими». Когда речь идет о проблемах, с которыми сейчас сталкиваются американцы — от пандемии до изменения климата — к этому совету стоит прислушаться.

В конце концов, разговор о травме — это не просто семантический вопрос. «Сжатое, ограниченное представление о том, как выглядит психическое заболевание, ведет к стигматизации, к тому, что мы не ищем помощи для себя и не предлагаем ее другим», — говорит Хаслам. Желание оправдать страдания других людей — «хорошая поправка», добавляет он. «Просто так случилось, что это довольно тупой предмет в этой концепции травмы». И это главный урок, который вы усвоите, если доберетесь до конца этой изнурительной программы: нам еще многое нужно понять о травме. Если мы хотим справиться с реальными последствиями пандемии, нам потребуются не только дополнительные исследования, но и новый язык — тот, который выражает ужасные, но не обязательно травмирующие, переживания, и ведет к решениям, которые больше, чем любой из нас в изоляции. А до тех пор книги о травмах будут просто сметать с полок.