Метка: Образ жизни

Привычки, от которых мы никак не можем избавиться, бросают нам вызов — их трудно изменить, они негативно влияют на нашу жизнь и заставляют чувствовать себя плохо.

В этом посте я хотел бы рассказать о нескольких шагах, которые помогли мне.

Следует уточнить, что я говорю не о полноценных зависимостях, в борьбе с которыми я не компетентен, а о навязчивых привычках. Шопинг, социальные сети, порнография, курение, поедание печенья, обгрызание ногтей. Некоторые из них могут дойти до стадии полной зависимости, но в основном это не так. Но от них все равно чрезвычайно сложно избавиться.

Это не полноценное руководство, затрагивающее проблему, но есть некоторые важные идеи, на которые стоит обратить внимание.

Почему появляются навязчивые привычки

Мы не идиоты — по большей части мы не делаем чего-то бесполезного с намерением навредить себе. Мы делаем это потому, что неразумная привычка удовлетворяет определенную потребность.

Примеры таких потребностей:

• Мне скучно, и я хочу получить дозу дофамина.
• Я чувствую себя плохо, и мне нужно сделать что-то приятное.
• Я чувствую себя неловко в социальных ситуациях, и мне нужно отвлечься.
• Я испытываю стресс, и мне необходимо преодолеть его.

Как видите, причины обычно связаны с преодолением дискомфорта или стресса.

Это важно понимать. Просто избавившись от вредной привычки, вы устраните свой механизм преодоления, не найдя другого способа удовлетворения потребности.

Что можно сделать, чтобы заменить навязчивую привычку, по-прежнему удовлетворяя потребность? Чтобы бросить курить, я пробовал медитировать, бегать, отжиматься, вести дневник, массировать плечи, дышать, разговаривать с людьми. Попробуйте эти или другие идеи и посмотрите, поможет ли это вам.

Уберите осуждение, добавьте сострадание

Обычно мы довольно субъективно относимся к навязчивым привычкам. Это часть нас самих, которую мы ненавидим, или подтверждение того, что мы в каком-то смысле плохие или неадекватные.

Такое суровое осуждение — это защитный механизм, призванный помочь стать лучше. Если мы будем суровы к себе за «плохое» поведение, то, возможно, приведем себя в порядок, верно? Но горы исследований показывают, что это не работает. Самобичевание только усиливает компульсивные механизмы, потому что теперь мы плохо относимся к себе и испытываем стресс.

Я обнаружил, что гораздо лучше работает сострадание к себе. Я испытываю стресс, почему бы не проявить милосердие к себе, ведь именно так я бы поступил с любимым человеком? Почему бы не предположить, что я достоин такой же доброты и любви, и не помочь себе справиться со стрессом?

Сострадание — это здоровый механизм преодоления стресса, попробуйте.

Настойчивость, терпеливое отношение к делу

Спросите себя, действительно ли вы хотите полностью посвятить себя этому. Прежде чем что-то сделать, переспите с этим желанием и спросите себя еще раз. Действительно ли вам необходимо изменить эту привычку? Это повлечет за собой сложности, фиаско или новый взгляд на себя. Хотите ли вы этого?

Если ответ — твердое «да»… тогда полностью отдайтесь процессу. Будьте во всеоружии. Установите дедлайн для отказа от привычки через 3 дня от настоящего момента.

Расскажите о своем решении другим людям и попросите проследить за вами. Обещайте отчитываться перед ними каждый день или каждую неделю. Отнеситесь к этому со всей серьезностью, как к другим важным вещам в жизни — браку, детям, работе, лучшему другу.

Затем выполните следующие действия.

Измените окружение

В день Х сделайте все, чтобы отрезать легкий доступ к навязчивой привычке — выбросьте сигареты или печенье, попросите друга сменить пароль к любимым сайтам покупок, используйте блокировщик сайтов, который невозможно изменить, удалите приложения с телефона.

Измените окружение, и у вас не будет возможности вернуться к старому. Попросите людей, находящихся рядом с вами, о помощи. Я сказал детям, что разрешаю им отшлепать меня, если они увидят, что я ем печенье, и они с радостью согласились! Я попросил знакомых спрятать роутер до тех пор, пока я не закончу писать главу книги. Я пошел в кафе, чтобы написать книгу, и сказал родным, что не вернусь домой, пока не закончу.

Создание сложностей для возврата к старой привычке называется «выкапыванием рва». В момент слабости не позволяйте будущему «я» легко вернуться к старому. Облегчите себе доступ к новой привычке, даже если на самом деле она нелегко дается.

Не делайте этого в одиночку

Когда мы стремимся изменить постыдную привычку, то стараемся сделать это втихаря, чтобы никто не видел нашего позора. И это ошибка. Делать это в одиночку очень, очень тяжело. И такой подход укрепляет нас в мысли, что мы делаем что-то постыдное, и что нам следует справиться самостоятельно.

Лучше воспользоваться чьей-то помощью. Поддержка других людей — более надежный подход.

Попросите кого-нибудь понаблюдать за вашим прогрессом и пообещайте позвонить ему, если у вас возникнет желание вернуться к вредной привычке. Присоединитесь к онлайн-форуму и возьмите на себя обязательства перед его участниками. Или найдите группу поддержки.

Вам не нужно делать это в одиночку. Делайте это с людьми, которые идут по тому же пути или с теми, кто хочет поддержать вас. В момент, когда вы почувствуете себя недостаточно сильными, у вас будет поддержка.

Практика осознанности и пауза силы

Иногда у вас возникает компульсивное желание вернуться к старой привычке, и если вы его не осознаете, то легко и не задумываясь поддадитесь ему. Это императив, неосознанный.

И тут главное — развить осознание желания, чтобы вы замечали его и считали не императивом, а скорее просто ощущением в теле и, возможно, мыслью («Один раз можно!»). С таким осознанием у вас есть выбор, вы можете спросить себя, действительно ли это то, чего вы хотите.

Попробуйте выдерживать паузу силы, прежде чем поддаться желанию. Если вы собираетесь потянуться за печеньем, зайти на Amazon или открыть любимые приложения в социальных сетях… обратите внимание, что вы собираетесь это сделать, и задержитесь. Всего на несколько мгновений.

Эта пауза силы позволяет осознать действие, которое вы собирались предпринять, и побуждение, возникшее в теле, чтобы реализовать это. На что похоже это побуждение? Сосредоточьте внимание на 10 секунд. Замечаете ли вы стресс или дискомфорт, от которых вы можете избавиться только с помощью старой привычки? Подумайте, есть ли другое действие, которое поможет вам справиться с этим более здоровым способом?

Не останавливайтесь

Это процесс переподготовки разума, который требует времени. Будут рецидивы, неудачи, падения. Вот как проходит этот процесс. Если вы думаете, что делаете что-то неправильно, просто продолжайте идти. Не останавливайтесь.

Настоящая магия происходит, когда вы терпите фиаско, но продолжаете идти. Это и есть настоящая тренировка. Когда вы по колено в грязи и хотите сдаться, но все равно упорно идете вперед. Когда вы в очередной раз поддались влечению и осуждаете себя, а потом делаете вдох и пробуете снова.

Не останавливайтесь. Вы справитесь.

Источник

Интересная статья? Подпишитесь на наш канал в Telegram, чтобы получать больше познавательного контента и свежих идей.

Теплым октябрьским утром Герман Понцер надевает помятый лабораторный халат, поправляет маску и направляется в свою лабораторию в Университете Дьюка, где надеется вызвать стресс у студентки. Студентка по имени Кристина лежит на лабораторном столе, поместив голову под прозрачный пластиковый колпак. Понцер официально приветствует ее и приступает к проверенному временем методу повышения кровяного давления: он дает ей устные задания по математике.

«Начните с числа 1022 и вычитайте 13, пока не дойдете до нуля, — говорит он громко, чтобы его было слышно за гудением кондиционера. — Если вы ошибетесь, то начинаем с самого начала. Готовы?»

— 1009, 997, — считает Кристина.

— Сначала, — командует Понцер.

Кристина, записавшаяся на «стресс-тест», нервно смеется. Она пытается снова и доходит до 889, но Понцер останавливает ее. Это происходит снова и снова. Затем Понцер просит ее вслух умножить 505 на 117. К этому моменту она уже сжимает пальцы ног.

Научный сотрудник Зейн Свонсон и студентка выпускного курса Габриэль Батлер следят за частотой сердечного ритма и количеством углекислого газа (CO2), который выдыхает Кристина. Затем Понцер задает ряд вопросов, призванных повысить уровень стресса студентки: какова работа ее мечты, и что именно она собирается делать после окончания университета?

Это еще один день в лаборатории Понцера, где он и его студенты измеряют, сколько энергии тратят люди во время стресса, физических упражнений или иммунного ответа на вакцину, среди прочих состояний. Измеряя содержание CO2 в дыхании Кристины, он выясняет, сколько энергии она сожгла, пока справлялась со стрессом от вычислений.

В 44 года работа всей жизни Понцера как биологического антрополога — подсчет калорий. Это не для того, чтобы похудеть — при росте 1,85 метра и весе около 75 килограммов, при страсти к бегу и скалолазанию он «тощий парень», по словам онлайн-обозревателя его книги «Сжечь: новое исследование раскрывает тайну того, как мы действительно сжигаем калории, худеем и остаемся здоровыми», которая вышла в 2021 году.

Понцер с удовольствием рассказывает о том, как снизить вес, на «Шоу доктора Оза» и Национальном Общественном Радио, но его настоящая миссия — понять, как человеку, единственному среди человекообразных обезьян, удается обладать всем с энергетической точки зрения: у нас большой мозг, долгое детство и большая продолжительность жизни. Энергетический бюджет, необходимый для поддержания этих характеристик, включает в себя неразгаданные пока еще компромиссы между энергией, затрачиваемой на физические упражнения, на размножение, на стресс, болезни и жизненно важные функции.

Пользуясь методом, разработанным физиологами, изучающими ожирение, Понцер и его коллеги систематически измеряют общее количество энергии, которое тратится в день животными и людьми в различных сферах жизни. Ответы, полученные на основе этих данных, часто удивляют: физические упражнения в среднем не помогают сжигать больше энергии. Активные охотники и собиратели в Африке тратят ежедневно не больше, чем офисные работники в Иллинойсе, ведущие малоподвижный образ жизни. Беременные женщины не сжигают больше калорий в день, чем другие взрослые, если учитывать массу тела.

Метаболизм в течение жизни

С поправкой на массу тела дети младшего возраста сжигают больше всего калорий в день. Общие энергетические затраты (ОЭЗ) снижаются после 60 лет, хотя у отдельных людей наблюдаются некоторые различия

Способности Понцера как популяризатора могут смущать некоторых его коллег. В его утверждении о том, что физические упражнения не помогут вам сбросить вес, «нет нюансов», по словам физиолога Джона Тифолта из Медицинского центра Канзасского университета, который считает, что это может подтолкнуть людей, придерживающихся диеты, к менее здоровым привычкам.

Но другие считают, что помимо развенчания мифов о расходе энергии человеком, работа Понцера предлагает новый взгляд на физиологию и эволюцию человека. Как он пишет в своей книге: «В экономике жизни валютой являются калории».

«Его работа — это революция, — считает палеоантрополог Лесли Айелло, бывший президент Фонда Веннера-Грена, который финансировал работу Понцера. — Теперь у нас есть данные, которые дали нам совершенно новую основу для того, как можно рассматривать адаптацию человека к энергетическим ограничениям».

Понцер родился в семье двух учителей английского языка и провел детство недалеко от небольшого городка Керси, штат Пенсильвания, на земле близ Аппалачей, покрытой 40 гектарами леса. Его отец, который помогал строить их дом, научил Понцера интересоваться, как все устроено, и чинить вещи. «В нашем доме никто и никогда не вызывал сантехников или электриков», — вспоминает Понцер.

Эти уроки самодостаточности и общительный характер помогли ему справится с потерей отца, когда ему было всего 15. Старший двоюродный брат взял его с собой на скалолазание, что научило его быть одновременно смелым и организованным — навыки, которые, по его словам, впоследствии помогли идти на интеллектуальный риск и оспаривать устоявшиеся идеи. «Когда у вас случаются неприятности, и жизнь выбивает из колеи, это пугает, — считает Понцер. — Тем не менее, вы должны двигаться вперед, и это учит вас не бояться нового».

Понцер подал документы в единственный колледж — Университет штата Пенсильвания, чьи футбольные матчи были ярким событием его детства. «Я думал, что пойду по стопам отца: поступлю в Пенсильванский государственный университет, получу диплом преподавателя и останусь в Керси», — делится он. Но в университете он работал с известным палеоантропологом Аланом Уокером, ныне покойным, и решил поступить в аспирантуру по биологической антропологии.

Узнав, что его многообещающий ученик выбирал учебное заведение, исходя из их близости к горам, Уокер был прямолинеен: он сказал Понцеру, что он идиот, если не подаст заявление в Гарвардский университет, а когда Понцера приняли, что он будет идиотом, если не пойдет.

И Понцер пошел. В начале 2000-х годов ученые мало что знали об общих энергетических затратах человека (ОЭЗ), количестве килокалорий («калорий» на этикетках продуктов питания), которое 37 триллионов клеток организма сжигают за 24 часа. Исследователи измеряли скорость, с которой наш организм сжигает энергию в состоянии покоя — базальную скорость метаболизма (БСМ), которая включает энергию, используемую для дыхания, кровообращения и других жизненно важных функций. Они знали, что БСМ примерно одинакова у крупных млекопитающих с поправкой на размер тела. Поэтому, хотя БСМ отражает только 50%-70% общего потребления энергии, исследователи посчитали, что в килограммах человек сжигает энергию примерно с той же скоростью, что и другие приматы.

Но у людей есть дополнительные затраты энергии: наш крупный мозг, на который приходится 20% дневного потребления энергии. Айелло выдвинул предположение, что наши предки компенсировали эти высокие расходы на мозг за счет развития меньшего размера кишечника и других органов. Другие считали, что люди экономили энергию, эволюционируя, чтобы ходить и бегать более эффективно.

В Гарварде Понцер захотел проверить эти идеи. Но он понял, что для этого недостаточно данных: никто не знал, сколько общей энергии расходуют приматы при движении, и тем более не знал, как различия в анатомии или соотношения в размерах органов влияют на расход энергии. «Мы говорили об адаптации опорно-двигательного аппарата у гоминидов, мы говорили об эффективности, мощности и силе, но все это [были] лишь предположения», — говорит Понцер.

Он понял, что должен вернуться к основам, измеряя калории, затраченные людьми и животными при ходьбе и беге на беговых дорожках. Млекопитающие используют кислород для преобразования сахаров из пищи в энергию, при этом побочным продуктом является CO2. Чем больше CO2 выдыхает млекопитающее, тем больше кислорода и калорий оно сожгло.

Для своей докторской диссертации Понцер измерял, сколько CO2 выдыхают собаки и козы во время бега и ходьбы. Он обнаружил, например, что собаки с длинными ногами тратят меньше энергии на бег, чем корги, о чем он сообщил в 2007 году, вскоре после того, как получил свою первую работу в Вашингтонском университете в Сент-Луисе. Со временем, по его словам, «то, что начиналось как невинный проект по измерению затрат на ходьбу и бег людей, собак и коз, переросло в своего рода профессиональную одержимость измерением энергозатрат».

Понцер по-прежнему измеряет количество выдыхаемого CO2, чтобы получить данные о калориях, сожженных при определенном виде деятельности, как это было в стресс-тесте Кристины. Но он обнаружил, что физиологи разработали лучший способ измерения уровня общих энергетических затрат (ОЭЗ) в течение дня: метод двойной маркировки воды, который измеряет уровень ОЭЗ, не требуя от испытуемого дышать в вытяжку в течение всего дня.

Физиолог Дейл Шуллер, ныне работающий в Висконсинском университете в Мэдисоне, адаптировал метод, впервые примененный на мышах, к людям. Люди пьют безвредный коктейль из маркированной воды, в котором разные изотопы водорода и кислорода заменяют обычные формы. Затем исследователи берут образцы мочи несколько раз в течение 1 недели. Маркированный водород проходит через тело с мочой, потом и другими жидкостями, но когда человек сжигает калории, часть маркированного кислорода выдыхается в виде CO2. Таким образом, соотношение маркированного кислорода и водорода в моче служит мерой того, сколько кислорода в среднем использовали клетки человека за день и, следовательно, сколько калорий было сожжено. Этот метод является золотым стандартом для определения общего потребления энергии, но он стоит 600 долларов за тест и был недоступен для большинства эволюционных биологов.

Первый из многих прорывов Понцера в использовании этого метода произошел в 2008 году, когда, получив 20 000 долларов от Фонда Веннера-Грена, он имел возможность собрать образцы мочи в заповеднике и исследовательском центре Great Ape Trust в Айове. Специалист по приматам Роб Шумейкер дал выпить изотопный чай без сахара четырем орангутангам. Понцер беспокоился о сборе мочи у взрослой обезьяны, но Шумейкер заверил его, что орангутанги приучены мочиться в чашку.

Поздней осенью, когда Понцер получил результаты анализа мочи, он им не поверил: орангутаны сжигали одну треть энергии, ожидаемой для млекопитающего такого размера. Повторный анализ дал те же результаты: Ази, взрослый самец весом 113 килограммов, например, сжигал 2050 килокалорий в день, что гораздо меньше, чем 3300, которые обычно сжигает 113-килограммовый человек. «Я был в полном недоумении, — рассказывает ученый. — Возможно, орангутаны были ленивцами, поскольку в прошлом они испытывали длительную нехватку пищи и эволюционировали, чтобы выживать на меньшем количестве калорий в день».

Последующие исследования обезьян в неволе и в заповедниках с двойной маркировкой воды разрушили общепринятое мнение о том, что все млекопитающие имеют одинаковую скорость метаболизма с поправкой на массу тела. Среди человекообразных обезьян люди являются исключением. С поправкой на массу тела мы сжигаем на 20% больше энергии в день, чем шимпанзе и бонобо, на 40% больше, чем гориллы, и на 60% больше, чем орангутаны, о чем сообщили Понцер и его коллеги в журнале Nature в 2016 году.

Приматы с высоким расходом энергии

Люди ежедневно сжигают гораздо больше энергии, а также откладывают намного больше энергии в виде жира, чем другие человекообразные обезьяны. Наш общий расход энергии (ОЭЗ) включает в себя базальный уровень метаболизма (БСМ) плюс другие виды деятельности, в том числе физические упражнения.

Понцер говорит, что разница в количестве жира в организме не менее шокирующая: мужчины набирают в два раза больше жира, чем другие приматы-самцы, а женщины — в три раза больше, чем другие самки приматов. Он считает, что большое количество жира в нашем теле развилось вместе с более быстрым обменом веществ: жир сжигает меньше энергии, чем другие ткани, и обеспечивает запас топлива. «Наши метаболические двигатели были созданы миллионами лет эволюции не для того, чтобы обеспечить нам тело, готовое к пляжу и бикини», — пишет Понцер в своей книге.

Однако наша способность преобразовывать запасы пищи и жира в энергию быстрее, чем другие приматы, имеет важные преимущества: она дает нам больше энергии каждый день, чтобы мы могли питать большой мозг, а также кормить и защищать потомство с долгим, энергетически затратным детством.

Понцер считает, что характерные для человека черты поведения и анатомии помогают нам поддерживать ускоренный обмен веществ. Например, люди обычно делят больше пищи с другими взрослыми особями, чем остальные приматы. Совместное питание более эффективно для группы, и это давало древним людям энергетическую защиту. А наш большой мозг создал петлю положительной обратной связи. Это потребовало больше энергии, но также дало первым людям смекалку, чтобы изобретать лучшие инструменты, обращаться с огнем, готовить пищу и приспосабливаться к другим способам получения или сохранения большего количества энергии.

Понцер усвоил урок ценности обмена едой в 2010 году, когда он отправился в Танзанию, чтобы изучить энергетические ресурсы охотников-собирателей племени хадза. Одной из первых вещей, которую он заметил, было то, как часто хадза использовали слово «дза», что означает «давать». Это волшебное слово, которое все хадза учат в детстве, чтобы заставить кого-то поделиться с ними ягодами, медом или другими продуктами. Такое совместное использование помогает всем хадза быть активными: охотясь и собирая корм, женщины хадза ежедневно проходят около 8 километров; мужчины — 14 километров. Это больше, чем некоторые современные люди проходят за неделю.

Чтобы узнать об их расходе энергии, Понцер спросил хадза, будут ли они пить его безвкусный водный коктейль и сдавать образцы мочи. Они согласились. Он почти не мог получить финансирование для исследования, потому что другие исследователи считали ответ очевидным. «Все и так знали, что у людей народности хадза исключительно высокие энергозатраты, потому что они очень активны физически, — вспоминает ученый. — Вот только все оказалось не так».

У отдельных людей племени хадза были дни большей и меньшей активности, а некоторые сжигали на 10% больше или меньше калорий, чем в среднем. Но с поправкой на безжировую массу тела мужчины и женщины хадза сжигали в среднем такое же количество энергии в день, как мужчины и женщины в Соединенных Штатах, в Европе, России и Японии, сообщил он в научном журнале PLOS ONE в 2012 году. «Это удивительно, если учесть различия в физической активности», — считает Шуллер.

Одним из тех человек, которые не нашли в этом ничего удивительного, была эпидемиолог Эми Люк из Университета Лойолы в Чикаго. Она уже получила аналогичный результат в исследованиях воды с двойной маркировкой, показывающих, что женщины-фермеры в Западной Африке ежедневно расходуют такое же количество энергии, с поправкой на нежировую массу тела, что и женщины в Чикаго — около 2400 килокалорий, при весе в 75 кг. Люк рассказывает, что ее работа не получила широкой известности, до того момента, пока работа Понцера не произвела фурор. С тех пор они начали сотрудничество.

Понцер «прекрасно продвигает большие идеи», будь то в социальных сетях или в публикациях для широкой аудитории, — говорит его бывший аспирант Сэм Урлахер из Университета Бэйлора. — Некоторых это раздражает, но он не боится оказаться неправым».

Исследования других народов охотников-собирателей подтвердили, что хадза не являются аномалией. Понцер считает, что организмы людей этих племен приспосабливаются к большей активности, тратя меньше калорий на другие невидимые задачи, такие как реакция на воспаление и стресс. «Вместо того, чтобы увеличивать количество сожженных калорий в день, физическая активность хадза меняла то, как они тратят свои калории», — говорит он.

Он подкрепил это новым анализом данных из исследования другой группы женщин, ведущих малоподвижный образ жизни, которые тренировались для бега полумарафонов: после нескольких недель тренировок они сжигали совсем немногим больше энергии в день, когда бегали по 40 километров в неделю, чем до того, как начали тренироваться. В другом исследовании марафонцев, которые пробегали 42,6 километра ежедневно 6 дней в неделю в течение 140 дней в рамках программы Race Across the USA, Понцер и его коллеги обнаружили, что бегуны сжигали постепенно меньше энергии с течением времени: 4900 калорий в день в конце забега по сравнению с 6200 калориями в начале.

По словам Понцера, по мере того, как спортсмены бегали все больше и больше в течение нескольких недель или месяцев, их метаболический механизм сокращал свои расходы на другие задачи, чтобы освободить место для дополнительных затрат на физические упражнения. И наоборот, если вы «сидите на диване», то можете тратить почти столько же калорий ежедневно, оставляя больше энергии организму для внутренних процессов, таких как реакция на стресс.

Это «самая спорная и интересная идея Понцера, — говорит гарвардский палеоантрополог Даниэль Либерман, который был его научным руководителем. — Сегодня утром я пробежал около 5 миль. Я потратил около 500 калорий на бег. В очень упрощенной модели это означало бы, что мой ОЭЗ будет на 500 калорий выше. … По словам Германа, у более активных людей ОЭЗ не намного выше, как можно было бы предсказать… но мы до сих пор не знаем, почему и как это происходит».

Выводы Понцера имеют обескураживающее значение для людей, желающих похудеть. «Вы не сможете избавиться от ожирения только с помощью физических упражнений, — говорит эволюционный физиолог Джон Спикман из Китайской академии наук. — Это одна из тех идей-зомби, которая отказывается умирать». Уже сейчас исследования влияют на диетические рекомендации по питанию и снижению веса. Например, в Национальной продовольственной стратегии Великобритании отмечается, что «невозможно убежать от диеты».

Однако Тифо предупреждает, что такая информация может принести больше вреда, чем пользы. По его словам, люди, которые занимаются спортом, реже набирают вес, а те, кто занимается спортом во время диеты, лучше удерживают вес. По его словам, физические упражнения также могут повлиять на место отложения жира в организме и на риск развития диабета и сердечных заболеваний.

Понцер согласен с тем, что физические упражнения необходимы для хорошего здоровья: хадза, которые ведут активный образ жизни и сохраняют хорошую физическую форму до 70 и 80 лет, не болеют диабетом и сердечными заболеваниями. И, добавляет он: «если физические упражнения подавляют реакцию стресса, то это хорошая компенсация». Но он также считает, что нечестно вводить в заблуждение людей, сидящих на диете: «Упражнения защищают вас от болезней, но диета — лучший инструмент для контроля веса».

Тем временем Понцер открыл дорогу для других удивительных открытий. В прошлом году он и Спикман вместе возглавили работу по созданию замечательного нового ресурса — базы данных Международного агентства по атомной энергии о воде с двойной маркировкой. Она включает в себя существующие исследования воды с двойной маркировкой среди почти 6800 человек в возрасте от 8 дней до 95 лет.

Они использовали базу данных для проведения первого комплексного исследования использования энергии человеком на протяжении всей жизни. Опять же, изучению подверглось популярное предположение: у подростков и беременных женщин более высокий метаболизм. Но Понцер обнаружил, что именно малыши — настоящий «мотор». У новорожденных скорость метаболизма такая же, как и у их беременных матерей, и ничем не отличается от других женщин с поправкой на размер тела. Но в возрасте от 9 до 15 месяцев младенцы тратят на 50% больше энергии за день, чем взрослые, с поправкой на размер тела и количество жира. Это, вероятно, служит топливом для их растущего мозга и, возможно, развивающейся иммунной системы. Результаты исследования, опубликованные в журнале Science, помогают объяснить, почему недоедающие младенцы могут отставать в развитии.

Метаболизм детей остается высоким примерно до 5 лет, затем он начинает медленно снижаться к 20 годам и стабилизируется во взрослом возрасте. Люди начинают потреблять меньше энергии в возрасте 60 лет, а к 90 годам пожилые люди потребляют на 26% меньше энергии, чем люди среднего возраста.

Сейчас Понцер изучает загадку, которая возникла в результате его исследований спортсменов. Похоже, существует строгий предел того, сколько калорий в день может сжигать наш организм, который определяется тем, насколько быстро мы можем переварить пищу и превратить ее в энергию. По его расчетам, потолок для 85-килограммового мужчины составляет около 4650 калорий в день.

Спикман считает этот предел слишком низким, отмечая, что велосипедисты на Тур де Франс в 1980-х и 90-х годах превышали его. Но они вводили жир и глюкозу непосредственно в кровь, что, по мнению Понцера, могло помочь им обойти физиологические ограничения на преобразование пищи в энергию. По словам Понцера, исследование марафонцев показало, что профессиональные спортсмены могут раздвигать границы в течение нескольких месяцев, но не могут поддерживать их бесконечно.

Чтобы понять, как организм может переносить интенсивные физические нагрузки или бороться с болезнями, не нарушая энергетических ограничений, Понцер и его студенты изучают, как организм ограничивает другие виды деятельности. «Я думаю, что мы обнаружим, что эти корректировки уменьшают воспаление, снижают нашу реакцию на стресс. Мы делаем это, чтобы свести наш энергетический баланс».

Именно поэтому он хотел узнать, сколько энергии израсходовала Кристина во время лабораторного теста. После исследования, студентка сказала, что определенно «испытывала стресс». По мере того как проходил тест, ее пульс участился с 75-80 ударов в минуту до 115. И потребление энергии увеличилось с 1,2 килокалории в минуту до целых 1,7 килокалории в минуту.

«Она потратила на 40% больше энергии во время математического теста и почти на 30% больше во время вопросов, — говорит Понцер. — Подумайте, какой еще процесс может повысить расход энергии примерно на 40%».

Он надеется, что такие данные помогут выявить скрытую цену умственного стресса. Измерение того, как стресс и иммунные реакции усиливают потребление энергии, может помочь выявить, как эти невидимые виды деятельности складываются и распределяются в наших ежедневных энергетических бюджетах. Понцер считает, что работа предстоит большая: «Пока мы не покажем, как нажимаются рычаги, чтобы внести коррективы в энергопотребление, люди всегда будут настроены скептически. Мы должны провести следующее поколение экспериментов».

 

Сообщение Не спортом единым: на что мы тратим энергию на самом деле появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

Согласно данным многих опросов, людей серьезно беспокоит рост агрессии в интернете. Масштабные исследования в области социальных сетей были посвящены тому, как противостоять недоброжелательности в сети. Однако исследователи в проекте «Гражданские сигналы» (Civic Signals) Национальной конференции по вопросам гражданской позиции и Центра вовлечения СМИ использовали другой подход. «Если начать с нуля, — спросили они, — как бы выглядело процветающее, здоровое цифровое пространство?»

Очень быстро они поняли, что такое пространство не всегда будет вежливым.

Проект «Гражданские сигналы», который был запущен около четырех лет назад, первоначально включал в себя проведение тщательного обзора публикаций и интервью с экспертами из разных стран, чтобы определить ценности — или «сигналы» — которые люди хотят обозначить при создании онлайн-пространств. Затем команда проекта опросила более 22 000 представителей 20 стран, которые часто пользуются социальными сетями, поисковыми платформами и сервисами обмена сообщениями. Джина Масулло, профессор Школы журналистики и СМИ Техасского университета в Остине, привнесла в проект свой опыт в области изучения агрессивного общения. Но, по ее словам, в процессе работы команда довольно быстро пришла к выводу, что если одной из целей является поддержка продуктивного политического дискурса, то одной вежливости недостаточно.

«Не то чтобы мы ратовали за грубость, — говорит Масулло. — Но если вы хотите жарких политических дискуссий, которые важны для демократии, я настаиваю на том, что люди не всегда будут вести себя идеально вежливо». В своей книге «Гадкие разговоры: грубость в сети и публичные дебаты» она отмечает, что «идеальная» речь может быть настолько продезинфицирована, что мы не сможем ничего толком выразить.

Никто не спорит, что соцсети должны бороться с наиболее вредными формами высказываний: угрозами, целенаправленным преследованием, расизмом, призывами к насилию. Но программы искусственного интеллекта, которые компании используют для отбора, обученные на основе мягких и, возможно, наивных представлений о цивилизованности, пропускают некоторые из худших форм хейта. Например, исследование, проведенное Либби Хемфилл, профессором Школы информации Мичиганского университета и Института социальных исследований, продемонстрировало, как сторонники превосходства белой расы переходят границы, прикрываясь мантией поверхностной вежливости.

«Нам нужно понимать не только цивилизованность и вежливость, чтобы понять, как распространяется ненависть», — сказала она.

Даже если интернет платформы станут лучше сражаться с многоголовой гидрой хейта, если целью является не только получение прибыли, но и создание цифрового пространства для продуктивного дискурса, им придется перестроить алгоритмы определения приоритетов контента. Как показывают исследования, поощрение получают публикации, которые вызывают сильные эмоции, особенно гнев и возмущение, потому что, как и авария на шоссе, они привлекают внимание и, что особенно важно, дают больше просмотров платной рекламы. Те, кто охотятся за вовлеченной аудиторией, повысили ставки в игре, распространяя токсичность, которая так беспокоит пользователей социальных сетей.

Проект «Гражданские сигналы» показал, что люди действительно хотят иметь цифровое пространство, в котором они чувствуют себя желанными гостями, где они чувствуют связь с другими, получают достоверную информацию и обладают правом действовать в решении вопросов, которые их затрагивают. По словам Масулло, в мире социальных сетей, который оптимизирован для кликов, такой позитивный опыт все же происходит, несмотря на то, как устроена эта цифровая среда. «Очевидно, что нет ничего плохого в том, чтобы зарабатывать деньги на платформах, — считает она. — Но, может быть, можно делать и то, и другое, например, зарабатывать деньги, и при этом не разрушать общество».

Насколько токсичным стал политический дискурс, настолько причудливым кажется тот факт, что чуть более десяти лет назад многие социологи надеялись, что, позволив политическим лидерам и гражданам напрямую общаться друг с другом, платформы социальных сетей улучшат отношения, омраченные недоверием. «Это прямое общение, — объясняет Яннис Теохарис, профессор цифрового управления в Техническом университете Мюнхена, — было тем, что вселило в людей, — и я не исключение, — оптимизм. Все думали, что это именно то, что обновит наше понимание демократии и демократического участия».

И что же произошло?

По словам Теохариса, социальные сети в определенной степени сблизили политиков и избирателей, но они также дали возможность высказаться маргиналам, чье намерение состоит в том, чтобы выплеснуть эмоции или агрессию. Человеческая природа такая, какая есть, мы тяготеем к сенсациям. «Чем громче человек заявляет о чем-то, тем больше внимания он получает в социальных сетях», — говорит Теохарис. Его исследования показывают, что люди более позитивно реагируют на информацию, когда она немного скандальна, особенно если она совпадает с их политическими взглядами.

И политики стали лучше разбираться в правилах игры. Исследование, проведенное в апреле этого года, в котором с помощью искусственного интеллекта было проанализировано 1,3 миллиона сообщений, показало, что с 2009 года твиты политиков становились все более нецивилизованными. Результаты также выявили правдоподобную причину этого: грубость окупается. Самые грубые и неуважительные твиты набирают в восемь раз больше лайков и в десять раз больше ретвитов, чем вежливые.

По мнению исследователей, пользователи социальных сетей в целом не одобряют грубые сообщения, но передают их для развлечения. Джонатан Хайдт, социальный психолог из Школы бизнеса Стерна Нью-Йоркского университета, отметил, что простой выбор дизайна около десяти лет назад для функций «нравится» и «поделиться» изменил способ, которым люди предоставляют друг другу социальную обратную связь. «Новые платформы были почти идеально разработаны для того, чтобы вывести на чистую воду самые морализаторские и наименее склонные к размышлениям черты нашей натуры, — написал он в мае этого года в журнале The Atlantic. — И громкость возмущенных криков была шокирующей».

Одно из решений проблемы нарастающей грубости — это заставить пользователей платформ быть вежливыми, как школьников младших классов. Но, как говорит Масулло, принуждение к вежливости в цифровом общественном пространстве — дурацкая затея. Начнем с того, что, оказывается, агрессию довольно сложно определить. Социологи используют стандартизированные программы искусственного интеллекта, обученные людьми, чтобы классифицировать речь как агрессивную на основании таких факторов, как ненормативная лексика, разжигание ненависти, фразы, написанные ЗАГЛАВНЫМИ буквами, оскорбления или уничижительные слова. Но эти инструменты недостаточно тонкие, чтобы регулировать речь в реальном мире.

Ненормативная лексика — это самый простой способ определить грубость, потому что можно просто создать поиск по определенным словам, как считает Масулло. Но лишь небольшой процент потенциально агрессивных высказываний содержит ненормативную лексику, и, добавляет она: «сексистские, гомофобные или расистские высказывания гораздо хуже, чем оставленная тут и там матерная ругань».

Кроме того, по ее словам, разговоры на повышенных тонах — это необязательно плохо. «Важно, чтобы люди участвовали в обсуждении, — говорит она, — и иногда разговоры будут, вероятно, скатываться к недоброжелательности, но не стоит снижать градус дебатов, если не хотите полностью их «обеззаразить». Наконец, если конечной целью выступает вежливость, это, как правило, ставит в привилегированное положение тех, кто находится у власти и определяет, что является «уместным»».

Более того, политика вежливости возможно и работает не очень-то хорошо. Исследование, проведенное Хемфилл, показывает, что алгоритмы модерации пропускают некоторые из худших форм хейта. Поскольку разжигание ненависти представляет собой столь малую часть огромного языкового пространства интернета, системы машинного обучения, обученные на больших выборках общей речи, обычно не распознают его. Чтобы обойти эту проблему, Хемфилл и ее команда обучили алгоритмы на постах с крайне правого сайта националистов Stormfront, сравнив их с постами альтернативных правых в Twitter и собранием обсуждений на Reddit.

В своем докладе «Очень Хорошие Люди» (Very Fine People) Хемфилл подробно описывает выводы, показывающие, что платформы часто упускают из виду обсуждения теорий заговора о геноциде белых и злобные претензии к евреям и цветным людям. Сторонники превосходства белой расы обходят модерацию, избегая ненормативной лексики или прямых нападок, но используют характерную речь, чтобы показать свою идентичность таким образом, который очевиден для людей, а не для алгоритмов. Они подчеркивают свою превосходство, добавляя слово «белый» ко многим терминам, таким как «власть», и дегуманизируют различные группы, используя существительные во множественном числе, такие как «черные, евреи и геи».

Еще одно решение проблемы ненависти и преследования в интернете — это регулирование. Цифровой мир контролируется горсткой гигантских коммерческих компаний. Сафия Ноубл, профессор гендерных исследований Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, и Рашад Робинсон, президент организации Color of Change, в своей статье в газете Los Angeles Times, посвященной попыткам Илона Маска приобрести Twitter, отметили, что несколько избранных людей контролируют технологические компании, которые влияют на несметное количество жизней и общественный строй.

«Проблема не только в том, что богатые люди имеют влияние на общественное пространство, а в том, что они могут доминировать и контролировать полностью частное пространство. Они создали его, они владеют им, они формируют его так, чтобы извлекать из него прибыль», — пишут Ноубл и Робинсон. Они выступают за введение правил, подобных тем, которые действуют в сфере телевидения и телекоммуникаций. Эти правила устанавливают рамки справедливости и ответственности за причинение вреда.

Многие социологи ратуют за то, чтобы платформы создавали более здоровое пространство, настраивая алгоритмы, чтобы уменьшить акцент на потенциально агрессивном контенте. По словам Теохариса, у компаний уже есть инструменты для этого. Они могут заблокировать публикацию поста, определенного как грубый, или понизить его рейтинг в ленте пользователей, чтобы меньше людей увидели и поделились им. Или, как уже пробовал Twitter, они могут подтолкнуть пользователей к тому, чтобы они передумали публиковать что-то обидное. Команда Теохариса изучает, работают ли такие меры по снижению агрессивности.

Команда проекта «Гражданские Сигналы» рекомендует компаниям сосредоточиться на оптимизации лент с учетом того, насколько ценным является контент для пользователей, а не только для кликов. Если компании изменят свои алгоритмы таким образом, чтобы приоритет отдавался так называемым связующим сообщениям, то есть сообщениям, в которых приводятся аргументы, даже с использованием крепких выражений, без прямых нападок на других людей, то нецивилизованные сообщения будут меньше просматриваться и, следовательно, ими будут меньше делиться, и, в конечном итоге, они исчезнут из поля зрения.

Что касается прибыли, Масулло отметила, что люди недовольны нынешней обстановкой в социальных сетях. Если вы очистите общественный парк, полный гниющего мусора, больше людей будут им пользоваться.

Сообщение Прикрытая агрессия: нужна ли соцсетям тотальная «дезинфекция» от грубости появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

Одно сообщество оказалось жертвой QAnon: мир йоги, велнеса и духовности, где скептицизм по поводу вакцин пересекся с быстрым распространением дезинформации, чтобы создать ядовитую похлебку, известную как «заговор». – WNYC

Люди Нью-эйдж склонны придавать огромное значение своей интуиции, тому, что кажется истинным и что находит отклик. – Жюль Эванс, писатель, академический историк и духовный искатель.

Красивые, заботливые люди вдруг стали говорить, что Covid-19 не существует. – преподаватель йоги из Мельбурна, The Sydney Morning Herald.

Нью-эйдж (или альтернативная духовность), велнес и теории заговора — странные соседи.

В 2011 году Шарлотта Уорд и Дэвид Воас обратили внимание на удивительное сходство между системами убеждений, которые обычно кажутся совершенно противоположными. Духовность, особенно альтернативная духовность или нью-эйдж, в основном считается привлекательной для людей, которые определяют себя политически левыми, и, как правило, это культурное явление, в котором доминируют женщины.

С другой стороны: мы обычно считаем веру в заговоры ультраправым (и преимущественно мужским) явлением. Авторы статьи ввели термин «конспиритуализм» для обозначения этого неожиданного слияния конспирологического мышления и духовности.

Эта статья вновь привлекла к себе внимание во время пандемии, поскольку теории заговора подпитывали противодействие введенным правительством ограничениям и массовым кампаниям по вакцинации, и это противодействие стало серьезной угрозой для общественного здоровья.

Теории заговора отрицателей Covid-19 и протесты против мер общественного здравоохранения обычно исходят от преимущественно правых демографических групп. Неудивительно, что они привлекли непропорционально много сторонников среди религиозных людей из консервативных конфессий. А вот то, что они также непропорционально привлекают людей, которые относят себя к верующим в альтернативную духовность, и тех, кто придерживается велнес-культуры, действительно поражает.

Вера в альтернативную духовность часто сопровождает велнес-культуру, причем сторонники обеих, как правило, происходят из преимущественно левых демографических групп, которые придерживаются «комплексных» представлений о разуме, теле и «духе».

Что между ними общего?

Почему сторонников «альтернативной» духовности и велнес-культуры притягивают теории заговора?

Все три системы убеждений привлекают людей с более сильной потребностью в контроле над своей жизнью, а также сложными и часто случайными факторами. Эти убеждения создают иллюзию контроля и чувства расширения возможностей.

Эти системы убеждений также притягательны для людей с сильным желанием чувствовать себя тем, кто обладает особым доступом к уникальным знаниям о мире, которого нет у обычных людей. Люди с такими убеждениями часто считают всех остальных излишне наивными (без чувства иронии в этом предположении).

Альтернативную духовность и конспирологию, в конце концов, объединяет нарциссическая идея: якобы в мире есть вещи, требующие объяснения, и только вы один разгадаете истину.

Повсеместная доступность информации в интернете приводит к тому, что люди, не имеющие формальной подготовки в чрезвычайно сложных областях знаний, с уверенностью заявляют, что они «провели собственное исследование».

Людям, которых привлекают все три системы убеждений, как правило, трудно понять и принять центральную роль случайности и непредвиденных обстоятельств в мире, они склонны видеть закономерности, причинно-следственные связи и намерения там, где их нет.

Кроме того, им, как правило, присущи такие черты личности, как чрезмерная «открытость к опыту и новым идеям» и склонность к магическому мышлению.

В частности, они склонны переоценивать и чрезмерно полагаться на интуицию и внутреннее чутье при формировании своего понимания мира.

Интуитивисты

Профессор политологии Чикагского университета и эксперт по теориям заговора Эрик Оливер и профессор политологии Университета штата Огайо Томас Вуд подробно изучили и описали, как люди, верящие в теории заговора, сверхъестественные и паранормальные явления, убежденные в ненаучной альтернативной медицине используют интуитивное мышление вместо доказательного.

Контент, который кажется и чувствуется правильным, с большей вероятностью убеждает людей, которые полагаются на интуицию, чтобы понять мир.

Сам по себе разум — недостаточное основание для принятия решений. При этом интуиция, внутреннее чутье и вера — да. Интуиционист истину ощущает, а не выводит. В результате он понимает политику так же, как Бога — через эмоции, символы и метафоры.

Оливер и Вуд обнаружили, что консервативные религиозные американцы (в основном евангелические или ортодоксальные общины) и люди, верящие в нью-эйдж/альтернативную духовность, как правило, имеют очень высокие показатели интуитивизма и восприимчивости к теориям заговора.

Альтернативные убеждения и практики здоровья

Они также обнаружили, что люди, которые верят в теории заговора, и те, кто придерживается альтернативных духовных убеждений, чаще бывают антипрививочниками и последователями множества других ненаучных/антинаучных убеждений и практик в отношении здоровья и диеты:

Миллионы людей отвергают доказательства хорошо зарекомендовавшей себя науки в пользу идей, не имеющих эмпирического подтверждения. Многие не только скептически относятся к современной медицине, но и питают всевозможные фантастические представления о своем здоровье и питании.

Миллионы людей занимаются альтернативными методами лечения, начиная от акупунктуры и заканчивая гомеопатией. И еще миллионы покупают органические или безглютеновые продукты.

Чем выше показатель интуитивизма у человека, тем больше вероятность того, что он:

• Верит в паранормальные идеи, такие как реинкарнация, призраки или экстрасенсорное восприятие.
• Отрицает устоявшиеся научные объяснения или советы медицинских экспертов.
• Не доверяет своим согражданам, СМИ и общественным институтам.
• Легче поддается эмоциональным призывам и вызывающим воспоминания символам.
• Подписывается на теории заговора.
• Принимает популистские характеристики денег, власти и политики.
• Придерживается резко националистических и этноцентристских взглядов.
• Одобряет альтернативную медицину и святость натуральных продуктов.
• Нетерпим к основным демократическим нормам и гражданским свободам.

Связность всех вещей

Общая привычка мыслить и верить, лежащая в основе теорий заговора, духовности и многих альтернативных медицинских верований, — это склонность видеть связи между вещами, когда это просто случайность, совпадение или корреляция.

Преподаватель йоги и журналист Мэтью Ремски исследовал феномен создания кумиров в современном мире йоги и критически высказывался по поводу «парадоксального на первый взгляд союза» между правым конспирологическим мышлением и велнес-сообществами:

У людей, которые интересуются йогой, альтернативным здоровьем и велнесом […], как правило, есть общие интересы и обязательства. Три из них связаны с представлением о том, что все взаимосвязано, все не так, как кажется, и все происходит по какой-то причине […] Это аксиома, например, для восточной духовности, но также и принципы, которыми руководствуется конспиративное мышление.

Точно так же Уорд и Воас обнаружили, что убеждения в том, что ничто не происходит случайно, все не так, как кажется, и что все взаимосвязано, лежат в основе большинства теорий заговора и альтернативной духовности — то есть феномена, который они назвали конспиритуализмом.

Режим мышления по умолчанию

Убеждения, противоречащие фактам, — это норма, а не исключение. Большинство людей склоняются к духовной вере. Это нормально. Преодолеть эту склонность с помощью научного мышления нелегко, и часто это противоречит здравому смыслу. Во многих отношениях интуитивный стиль — и, в частности, уверенность в том, что все происходит не просто так, — это естественный, стандартный способ мышления для людей. С точки зрения эволюционной психологии это побочный продукт более адаптивных методов мышления, помогающих выживанию.

Истинная ценность интуиции

Интуиция лежит в основе эмоциональной восприимчивости, социальных навыков, а также многих практических и профессиональных навыков. Отточенная опытом и обучением, она особенно ценна — например, диагностическая интуиция опытного клинициста или интуиция ученого, генерирующего гипотезы.

Однако существует опасность чрезмерной самоуверенности человека, обладающего таким уровнем интуиции, и риск того, что ему будет еще труднее распознать, когда его интуиция ошибочна и ведет по ошибочному пути предположений.

Наука это сложно

Когда дело доходит до проверки достоверности научной гипотезы и прогностической точности, ничто не заменит объективные данные, тщательно собранные в ходе спланированных исследований с контролем сопутствующих переменных.

Даже в этом случае для большей уверенности в выводах они должны быть воспроизведены независимыми учеными и подвергнуты критическому анализу опытными коллегами, которые выявят методологические недостатки, когнитивные предубеждения и ошибочные предположения в исходном исследовании.

Такого рода критический обзор — это то, что подразумевается под выражением «я провел свое исследование». Наука — это кропотливая, отнимающая много времени коллективная работа, которая требует значительного опыта. Важно отметить, что она также включает в себя готовность — настоящую готовность — опровергнуть чьи-то убеждения и предположения, если к этому ведут данные.

Такие же строгие подходы применяются к изучению сложных вопросов политологии, экономики и истории.

Наука и критическое мышление сложнее, чем кажется. Свое понимание сложных тем легко переоценить.

Сообщение Ядовитая похлебка: что общего у людей, верящих в конспирологию, велнес и духовное начало появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

В начале 90-х, пожалуй, моя любимая часть недели приходилась на период с 7:00 до 7:22 по воскресеньям, когда шла передача «Самые смешные домашние видео Америки».

Трудно передать, насколько драгоценными были эти видео в то время. Ролик о том, как кто-то роняет праздничный торт с лестницы или падает в детский бассейн во время шуточных соревнований — тогда это было редким и уморительным зрелищем. Эти идеальные моменты комичных человеческих случайностей лишь изредка попадали на пленку, потому что видеокамеры все еще были предметом роскоши. Собрать все лучшие ролики, снятые на видеокамеру, в одной видеопередаче — было поистине чем-то особенным. Времена, когда мы смотрели эти передачи вместе с родителями и сестрой и смеялись, я запомнил как одни из лучших семейных моментов.

Однако это длилось всего двадцать две минуты в неделю. Как и в случае с самыми приятными вещами, предложение было очень ограниченным. И потом нужно было заниматься чем-то другим.

Сегодня этих естественных ограничений потребления не существует. Вы можете целыми днями смотреть на то, как люди роняют торты и падают в бассейны. Все постоянно что-то снимают, а интернет предлагает бесконечные видео смешных моментов. Можно наблюдать неудачные свадебные танцы, как домашние собаки воруют оставленные без присмотра бутерброды, как супруги разыгрывают друг друга с помощью воздушных рожков и фальшивых пауков, — целые тонны того, что раньше было доступно лишь двадцать две минуты раз в неделю.

Если вы когда-нибудь смотрели хоть немного такого контента, случайно или нет, то вы могли заметить, что за последние два года резко возросло количество фальшивых или постановочных видео. Человек специально падает и «уморительно» швыряет свой молочный коктейль в стену. Мужчина «разыгрывает» свою жену, которая изображает удивление и негодование. Собака показывает выученный трюк, а семья делает вид, что это неожиданное событие, которого они никогда раньше не видели.

Постановочные видео были всегда. Но что меня беспокоит, так это то, что подделки в последнее время стали более распространенными, чем реальность. Просто погуглите «разыграл жену», и вы увидите в основном очевидные видео постановки, хотя настоящий розыгрыш потребовал бы лишь немного больше усилий.

Спрос на такой контент, который можно потреблять без особых усилий, недавно взлетел до абсурдных показателей, особенно после марта 2020 года. Когда разразилась пандемия, сотни миллионов людей внезапно оказались дома, скучающие и несчастные, и стали потреблять гораздо больше такого рода низкопробных экранных развлечений, чем когда-либо прежде. Даже если миллиарды людей будут снимают друг друга со свадебными тортами и на одноколесных велосипедах, удастся запечатлеть ограниченное количество по-настоящему смешных неожиданностей. И этого недостаточно, чтобы удовлетворить безграничный аппетит скучающих людей, ежедневно пролистывающих эти видео сотнями.

Больше всего настораживает то, что большинство людей, похоже, не способны распознать натянутый смех, надуманные декорации и проницательность «оператора». Подавляющее большинство комментариев состоит из доверчивых смеющихся смайликов и выражений удивления. Когда редкий комментатор указывает на очевидный обман, публика либо отвергает обвинения, либо утверждает, что, подделка это или нет, все равно смешно.

Если вы никогда не были поклонником TikTok или передач с любительскими съемками по телевидению, то все это может показаться вам разглагольствованием о непонятном явлении, происходящем в каком-то дальнем уголке интернета. Но я считаю, что феномен поддельных видео — предзнаменование гораздо большей опасности для всей культуры, о которой вот уже полвека предупреждают философы.

Сначала я был озадачен тем, как много зрителей могут быть одурачены плохими подделками, хотя для меня они так же убедительны, как фальшивые усы. Затем мне пришла в голову пугающая мысль: я вижу обман насквозь, потому что родился в 80-е году и еще помню, как выглядит реальная жизнь. Например, я знаю, как люди реагируют на комичные ситуации в реальной жизни, потому что, хотя и рос в эпоху телевидения, я все же провел гораздо больше времени в своей юности, наблюдая реальность, а не искусственные представления о ней. Сегодняшней молодежи не так повезло.

Как сужается реальность

Жан Бодрийяр в конце 20-го века обратил внимание на такой феномен: искусство и культура начинают фокусироваться на изображении реального мира вокруг нас — природы, людей и космоса — но в итоге приходят к тому, чтобы воспроизводить самих себя.

По сути, культура — это то, что мы создаем для отображения реальности: фильмы, книги, сообщения в блогах, фотографии, картины, песни, видеоклипы, твиты — контент, другими словами. Человек создает вещи, отображающие реальность, потому что находит ее значимой, особенно когда она грустная, смешная, справедливая, несправедливая, красивая или внушающая благоговение. Люди пишут стихи о природе, снимают фильмы о безответной любви, строят храмы, украшенные эмблемами солнца.

Но что происходит в эпоху, когда культурный контент создается и потребляется в таких огромных количествах, что большая часть реальности человека состоит из потребления контента? И что происходит, когда большая часть этого контента уже даже не отображает реальность, а воспроизводит другой контент, созданный в прошлом?

Вам может понравиться подкаст о сериале, который снят по книге, основанной на традиционных религиозных идеях. Сатира на сатиру. Мемы о мемах. Реальность — первоначальная точка отсчета всего этого — становится все более отдаленной и туманной в сознании и жизни людей.

С этой точки зрения эпидемия постановочных видео и неспособность молодых зрителей определить их фальшь имеет смысл. Люди не только теряют способность различать реальность и вымысел, но и утрачивают ощущение того, что в реальности есть что-то лучше или важнее. Для человека, чья жизнь содержит столько же изображений смеха, сколько и реальных переживаний, постановочная шутка с принудительным смехом становится столь же достойной внимания, как и искреннее удивление и вызванный им непроизвольный смех. (Даже упоминаемая передача 90-х была известна нарочитым смехом студийной аудитории за кадром).

Мы все подвержены этому эффекту «сужающейся реальности», но чем вы моложе, тем большей опасности подвергаетесь. У меня нет готового решения этой проблемы, кроме как принять ее всерьез и осознать, что она существует. Реальность может быть обесценена слишком большим потреблением контента, особенно если это контент о контенте. Возможно, нам следует убедиться, что мы намеренно принимаем ежедневные дозы реальности, в виде регулярных прогулок на природе, хобби, когда мы что-то делаем руками, и разговоров с глазу на глаз, так же как стараемся выпивать достаточное количество воды.

Привычки к автоматическому потреблению контента, такие как просмотр фильмов, пока вы моете посуду, кажутся особенно опасными. Когда эти привычки включают в себя бесконечное пролистывание или прокрутку, мы можем не осознавать этой опасности, поскольку в таких ситуациях реальность явно проигрывает войну за ваше внимание.

Во всяком случае, это более здоровый идеал, который я себе представляю, и я говорю это как весьма зависимый от контента человек. Очень страшно, как далеко мы можем зайти, даже если будем осторожны. Так же, как некоторые из нас уже оплакивают уход эпохи, когда интернет был веселым и интересным, я подозреваю, что однажды мы будем с тоской вспоминать то невинное время, когда реальность все еще составляла большую часть нашей действительности.

Сообщение Реальность сужается: как общество становится потребителем контента о контенте появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

Еще десять лет назад казалось, что будущее мировой массовой культуры определено – она станет западной монокультурой. Однако этого не произошло – корейские поп-звезды собирают стадионы не меньше, чем их американские коллеги, на стриминговых платформах среди лидеров неголливудские фильмы, а в социальных сетях десятки миллионов подписчиков у индусов и африканцев. О том, почему в скором времени Голливуд может услышать «давай, до свиданья!», размышляют в своей статье авторы издания The Economist.

Корейская волна

Первыми, кто сделал значительный шаг в сторону поп-культурной многополярности, стали южнокорейцы. Голосистые, с симпатичными свежими лицами участники группы Super Junior – олицетворения «корейской волны» – собирают стадионы (как это было в нынешнем июле на Jamsil Arena в Сеуле), их шоу транслируется в прямом эфире на несколько часовых поясов, а фанатки едут на концерты буквально с другого конца света и набивают на теле тату своих любимцев-«биасов».

Как отмечают авторы статьи, частью этого движения, помимо музыки, стало и кино. Южнокорейский фильм «Паразиты» впервые за много десятилетий получил и «Оскара», и «Золотую пальмовую ветвь» как лучший фильм, а «Игра в кальмара» оказалась одним из самых популярных сериалов на платформе Netflix за прошлый год. К этому еще стоит добавить множество косметических и модных брендов.

Корейская волна, ставшая возможной, по мнению авторов, «благодаря государственным деньгам и грамотному маркетингу», является частью более широкой трансформации. В статье приводится мнение Марти Каплана, профессора Университета Южной Калифорнии, о том, что окончание холодной войны вызвало в мире рост богатства и коммуникации, но и рост опасений, что культурное доминирование Запада закончится в итоге глобальной монокультурой. Тем более что на протяжении всего ХХ века именно западные культурные столицы – Нью-Йорк, Лондон, Париж – были основными источниками модных веяний.

Однако, как утверждает Каплан, случилось обратное – поп-культура стала многополярной. Сегодня западный подросток с равной вероятностью будет слушать и американский хип-хоп, и корейский k-pop, и африканский afrobeats. А житель Мумбаи будет выбирать на стриминговой платформе между индийским романтическим сериалом и французской комедией.

Эту картину отражают и цифры продаж. По данным Всемирной торговой организации и Организации экономического сотрудничества и развития, куда входят в основном богатые страны мира, аудиовизуальный экспорт Америки (кино, радио, телевидение) за десять лет сократился с 40 до 25% от общего объема. В то же время культурный импорт вырос почти в шесть раз и поступает со всего света.

О сходных тенденциях свидетельствуют и цифры музыкальной индустрии. Авторы приводят данные собственного издания The Economist, проанализировавшего статистику Spotify (крупнейший стриминговый аудиосервис, работающий в 70 странах) за 2017–2021 годы. Согласно этим данным, несмотря на традиционное доминирование англоязычной музыки (47 из 50 самых популярных песен), в странах с сильной местной музыкальной индустрией пропорции меняются. В Индии, Индонезии и Южной Корее доля англоязычных треков в топ-100 упала с 52 до 31%, в Испании и Латинской Америке – с 25 до 14%.

Аналогична ситуация и с видео-контентом. По данным компании FlixPatrol, еженедельно отслеживающей в почти 90 странах самые популярные программы и фильмы на стриминговой платформе Netflix, североамериканские шоу и фильмы по-прежнему доминируют в богатых англоязычных странах (Америка, Австралия и Великобритания) – от 80 до 85%. В Латинской Америке (Аргентина, Бразилия, Колумбия) их доля составляет уже около половины, в Японии и Южной Корее – всего около трети.

Децентрализация крутизны

Многополярность поп-культуры обязана двум, по мнению авторов, вещам – экономическому росту в бедных странах и развитию интернета. В первом случае увеличение доходов населения привело, в том числе, и к большему расходованию средств на местных артистов, и, соответственно, к их большему количеству и более интересным проектам. В подтверждение приводятся слова Скотта Макдональда, главы Британского совета, который во время последней поездки в Китай отметил, что собеседники не интересовались, как это было раньше, последними тенденциями на Западе. «Каждый человек говорил мне: нас больше не волнует, что происходит в остальном мире, потому что самые крутые вещи есть у нас здесь».

Интернет же в свою очередь создал гораздо больше возможностей для размещения контента. В отличие от телерадиоканалов, программы которых ограничены расписанием, а территория вещания местонахождением, стриминговые сервисы способны размещать намного больше контента и, являясь по сути глобальными, дают возможность привлекать массу поклонников за границей.

Наиболее демократичными из всех являются социальные сети, позволяющие начинающим исполнителям из любой страны создавать и распространять видео и музыку бесплатно. При этом автоматические алгоритмы, анализирующие контент и рекомендующие его пользователям, фактически, по мнению авторов статьи, играют роль агентов, ищущих новые таланты.

Как следствие, развлекательного и творческого контента стало намного больше, а границ – намного меньше. Так, самый большой ТикТок-аккаунт (150 млн подписчиков) принадлежит Хаби Лейму – итальянцу сенегальского происхождения. Для Лейма, бывшего еще два года назад безработным, достичь подобного успеха в традиционных медиа просто невозможно. Самый большой ютуб-канал (226 млн подписчиков) принадлежит индийской компании T-Series, занимающейся звукозаписью и кинопроизводством. При этом треть его аудитории находится за пределами Индии. Еще один яркий пример – нигерийский музыкант Бурна Бой, ставший первым африканцем, который собрал арену «Мэдисон Сквер Гарден» в Нью-Йорке.

Важно и то, что знакомство с культурой других стран делает пользователей менее чувствительными к языковым и прочим барьерам. По замечанию музыкального продюсера Брайана Грейдена, на которого ссылаются авторы, современная молодежь не боится субтитров, разных форматов и стилей, что индустрией развлечений было осознанно только после невероятного успеха сериала «Игра в кальмара», снятого на корейском языке и с корейскими актерами.

Отмена западной монополии на «крутизну» меняет и саму индустрию развлечений, приходящую к пониманию того, что центр «модного законодательства» смещается в развивающиеся страны, откуда родом многие очень влиятельные инфлюенсеры. «Вы должны, просыпаясь, ежедневно думать о своем бизнесе не как о том, что находится в Нью-Йорке или Лос-Анжелесе, – цитируют авторы Джереми Циммера, руководителя творческого агентства United Talent Agency (UTA), – а как о том, что находится везде, где есть культура и аудитория». Отмечается, что в этом году UTA, традиционно представлявшая голливудских актеров, начала представлять Анитту – первую бразильскую певицу, получившую на MTV приз Video Music Awards.

Смещение центра влияния обнаружила и компания Launchmetrics, изучавшая реакцию знаменитостей на нынешнюю Неделю моды в Париже и установившая, что из десяти голосов (самых ценных с точки зрения стимуляции рекламы) половина принадлежала выходцам из развивающихся стран. И в этом списке был лишь один француз и ни одного американца.

Мягкая сила

Авторы отмечают, что, конечно, есть соблазн считать поп-культуру ерундой, не стоящей особого внимания. Но недооценивать ее не нужно. По мнению журналиста-консерватора Эндрю Брейтбарта, политика находится в русле культуры. Поп-культура способна быть вектором «мягкой силы» – через привлекательность, а не принуждение формировать симпатии к стране, ее языку, ценностям и идеалам.

Сообщение Давай, до свиданья: почему не состоялась монополия западной поп-культуры появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

Во время пандемии 12-летняя дружба между Кристен и ее лучшей подругой Хизер подверглась испытанию. Последние несколько лет у них были абсолютно разные жизни: Кристен — одинокая 35-летняя женщина, исследователь поведения из Сан-Франциско, которой было невыносимо одиноко во время карантина. Ее лучшая подруга Хизер, тоже 35 лет, была замужем и жила в Лос-Анджелесе. Так случилось, что во время пандемии она родила первого ребенка. Кристен ожидала, что приоритеты Хизер изменятся в связи с появлением малыша. Но, как оказалось, она вовсе не была готова к новым неприятным ощущениям, оказавшись на периферии жизни лучшей подруги именно в тот момент, когда больше всего в ней нуждалась.

Они пытались поддерживать связь, договорившись созваниваться по телефону каждое второе воскресенье в 8 утра. Но Хизер не появлялась неделю за неделей. «Она была очень занята, перегружена и просто забывала обо мне», — говорит Кристен. С каждым сорванным по вине Хизер разговором обида Кристен росла. «Это стало настолько болезненным, что я подумала: этот подход не работает».

В череде непредсказуемых событий дружеские отношения меняются самым неожиданным образом. По словам Кэт Веллос, автора книги «Мы должны держаться вместе», посвященной развитию дружеских отношений во взрослой жизни, у многих людей сейчас меньше сил для общения. Веллос считает, что люди привыкли к меньшему количеству социальных кругов, а некоторые поняли, что такое положение дел их устраивает. В результате они стали более разборчивыми в дружеских отношениях, в которые действительно вкладывают время. В основном это хорошо, но болезненно для тех людей, которые осознают, что потеряли свое приоритетное место.

Однобокая дружба возникает, когда один друг более активен в поддержании контакта, а другой — наоборот, пассивен. Конечно, человек расстраивается или огорчается, если именно он постоянно протягивает руку помощи, посылает сообщения и предлагает запланировать совместный завтрак. Социальное отвержение такое же мучительное, как и физическая боль.

«Мы живем дольше, если чувствуем связь и поддержку, — говорит социолог Кэсли Киллам. — Поэтому, когда кто-то дает понять, что не заинтересован в дружбе с вами или ему нужен перерыв, это вызывает врожденный страх, что мы останемся одни или что мы не представляем ценности».

Психолог Айанна Абрамс говорит, что одностороннюю дружбу не нужно по умолчанию считать нездоровой или токсичной. Проблема возникает лишь в том случае, если кто-то испытывает негативные эмоции по поводу такого шаблона. Чтобы разобраться, имеет ли место такой тип дружбы и что делать в этом случае, Vox побеседовал с четырьмя экспертами по дружбе и связям.

Не стройте предположения

Легко сделать поспешные выводы и предположить, что если мы общаемся с кем-то не так часто, как хотелось бы, «это означает, что мы им не нравимся или они не ценят нашу дружбу». Более вероятно, что другой человек просто занят.

Очень соблазнительно придумывать себе истории, когда близкий друг замолчал. «Как только это семя зарождается в сознании, его рост трудно остановить», — говорит коуч по дружбе Даниэль Байард Джексон. По ее словам, выдуманный рассказ о том, почему друг не отвечает взаимностью — это распространенная причина преждевременного окончания дружеских отношений. Например, люди думают про себя так: «О, похоже, она не настолько заинтересована в этой дружбе, как я думала. Кажется, ей важнее новый парень».

«Все эти вещи — самогенерируемые истории», — говорит Джексон. И порой мы начинаем вести себя в соответствии с тем, что себе придумали.

Как же быть? Поставьте под сомнение убеждения, не соответствующие действительности. Основаны ли негативные мысли на реальности, или это говорит ваша неуверенность в себе? Когда клиенты выражают эти опасения Абрамс, она просит человека представить, что второй участник сказал бы об этой дружбе. А затем представить, какие обязательства есть у друга. Это упражнение помогает снизить температуру, чтобы клиент понял — вероятно, друг занят, а не специально его игнорирует.

Приглашайте, не обвиняйте

Люди часто ждут, что друзья сами обратят внимание на проблему до того, как она перерастет из раздражения в полноценный гнев. Лучшее время для решения проблемы — «когда вы начинаете чувствовать дистанцию или дисбаланс в отношениях», говорит Абрамс. Она рекомендует точно определить свои желания, а затем выразить их словами.

У вас возникнет соблазн сказать: «Привет, давно тебя не слышал. В чем дело?» Но это заставит друга обороняться. Вместо этого «сделайте первый шаг потому, что вам нравится общаться, не обвиняя в отсутствии желания с его стороны». На самом деле принуждение «никому не понравится и не будет хорошей мотивацией».

Джексон рекомендует предлагать планы, используя то, что она называет методом трейлера: расскажите, чего бы вы хотели, чтобы другой человек живо это представил. Если вы скажете: «Эй, давай как-нибудь встретимся», приятель ответит: «Конечно», а потом замолчит на два месяца. Вместо этого попробуйте сказать: «Эй, не хочешь встретиться в субботу около семи на часок-другой? Попробуем новый винный бар в городе. Давай нарядимся и выпьем что-нибудь игристое». Строя разговор таким образом, вы даете визуальное представление о том, что будет субботним вечером — как сцена из фильма на затравку.

При таком подходе людям легче что-то пообещать. «А если они не могут встретиться, то заинтересованный друг предложит другое время или место для встречи: «Черт, я не могу в субботу, но давай попробуем во вторник», — добавляет Джексон.

Будьте гибкими

Возможно, ваш друг считает, что есть проблема в логистике, и не знает, что вы готовы изменить устоявшийся распорядок дня. Поэтому в следующий раз скажите что-то вроде:

• Не хочешь попробовать что-нибудь новенькое на следующей встрече? Может быть, выпьем чаю вместо коктейля?
• Не хочешь ли ты вместо позднего завтрака, выпить кофе или прогуляться по парку?
• Может устроим двойное свидание и пригласим наших вторых половинок?

Возможно, ваш друг тоже хочет изменить способ и частоту общения. Кому-то удобнее писать текстовые сообщения, а не отвечать на телефонные звонки. Или он предпочитает разговаривать по телефону раз в неделю вместо обмена сообщениями в мессенджерах, которыми больше не пользуется. Спросите!

Если вы уже попробовали несколько различных стратегий, а в ответ только молчание, то, по мнению Веллос, следует прислушаться к Вселенной, которая обращает ваше внимание на что-то другое. «Другой человек, другая дружба, другое хобби, что угодно», — говорит она. Перенаправьте энергию и не тратьте впустую время, надеясь на то, что вряд ли произойдет.

Если вы тот, кто не может расставить приоритеты в дружбе, будьте откровенны в этом

Многие люди оказываются на противоположной стороне спектра — они слишком завалены обязанностями и недостаточно вкладываются в дружбу. В этом случае вы как друг несете ответственность за то, чтобы рассказать другому человеку, чего ему ожидать от вас в ближайшем будущем. Если вы расскажете правду о том, что у вас происходит, это избавит всех от большой душевной боли, говорит Абрамс. Вам не обязательно находиться в стрессовой или напряженной ситуации, чтобы хотеть больше личного пространства. Установите границы вокруг своего времени и энергии, даже если технически вы можете общаться с человеком чаще.

Когда Джексон была беременна, она написала друзьям, что пока не будет так же доступна, как раньше, но скоро все изменится. «Я думаю о вас. Я хочу встретиться с вами. В ближайшие несколько месяцев я не смогу, но, черт возьми, я жду нашей встречи и мы наверстаем упущенное». Ее друзья не только оценили предупреждение, но и были уверены, что она ценит их связь.

Если вам нужно сообщить другу, что у вас будет меньше времени на общение, Абрамс советует сказать что-то вроде:

• Я знаю, что мы обычно разговариваем по телефону часами, но теперь у меня есть максимум час по воскресеньям перед подготовкой к предстоящей неделе.
• В последнее время мне было очень трудно разговаривать по телефону, поэтому давай в ближайшие несколько недель перейдем на текстовые сообщения.
• Эй, я знаю, что мы обычно общаемся каждую неделю. В этом рабочем сезоне я очень занят. Я напишу тебе, когда все успокоится.

Главное при общении — быть открытыми, честными и сосредоточенными. Стремитесь к качеству, а не к количеству, и тогда ваши друзья будут чувствовать себя ценными и защищенными, зная, что для вас дружба также много значит.

Сообщение Однобокая дружба: что делать, если другу не до вас появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

В Ираке я услышал поговорку: «Большое небо, маленький миномет». Она придавала уверенности в том, что вероятность попадания одной из многочисленных ракет, выпущенных по нашей базе, была низкой. Я был поражен, когда впервые увидел пролетающую над головой ракету, насколько маленькой казалась черная черточка на фоне яркого месопотамского неба. Я спрятался за бетонной непробиваемой стеной, но она пролетела над головой, не причинив вреда. Другим солдатам неподалеку от места, где я находился, повезло меньше. Некоторые из них были убиты ракетами, упавшими с ночного неба, пока они спали. Такова цена удачи.

В романе 1928 года «На западном фронте без перемен» Эрих Мария Ремарк писал: «Каждый солдат остается в живых лишь благодаря тысяче разных случаев. И каждый верит в случай и полагается на него». Несмотря на различный уровень знаний и навыков, многие мои сослуживцы признавали правоту Ремарка. На войне человеческий опыт доведен до крайности. Выживание определяется множеством переменных, находящихся вне вашего контроля. Как только вы оказываетесь в ситуации, когда выживание зависит от случая, вы неизбежно меняетесь. Вопрос, который возник у меня, заключался в том, насколько моя гражданская жизнь зависела от моего выбора и опыта в зонах боевых действий. Только ли в экстремальных ситуациях удача раскрывает себя, или она есть и в обычной жизни, просто не так заметна?

Джордж Оруэлл называл спорт «войной без стрельбы». В крикете больше переменных, влияющих на результат, чем в большинстве видов спорта. Взять хотя бы подбрасывание монеты в начале. От типа поля и погоды зависит, как будет лететь мяч. Противник выводит вас из игры десятью разными способами. Бывший игрок сборной Англии Дэвид Гауэр согласен, что в ключевых матчах, в которых он принимал участие, удача имела важное значение. Он процитировал бывшего капитана сборной Австралии Ричи Бено: «Капитанство — это на 90% удача и на 10% мастерство. Но не пытайтесь добиться чего-то без этих 10%». Гоуэр вспоминает ключевые моменты, когда небольшая доля везения оказывала большое влияние на ход серии. В начале одной серии игр он нанес удар, и мяч приземлился на границе поля вне досягаемости полевого игрока. Подуй ветер чуть сильнее, соперник успел бы его перехватить. Но вместо этого Гауэр забил решающий гол, и Англия выиграла серию игр. Другая легенда английского крикета, Иэн Белл, соглашается с этим, подчеркивая роль травм. Он признается, что психологически сильно выбивает из колеи осознание того, что как бы правильно ты все ни делал как отбивающий, все равно можешь не справиться.

Но не только в войне и спорте удача играет такую большую роль. В нашей взаимосвязанной глобальной экономике каждый бизнес работает в условиях высокой изменчивости окружающей среды. Это не новость. Тимоти Декстер, наверное, самый удачливый бизнесмен, женился на богатой вдове в конце 1760-х или начале 1770-х годов. Он использовал ее деньги для покупки большого количества обесценившейся континентальной валюты, на которой получил значительную прибыль в конце Войны за независимость США. Это помогло ему начать экспорт. Конкуренты посоветовали ему отправлять в тропики грелки для постели. Капитан его корабля продавал их в качестве ковшей для производства патоки и получал прибыль. Затем он отправил уголь в английский городок Ньюкасл (где было множество угольных шахт), и груз прибыл во время забастовки шахтеров, что позволило ему получить хорошую прибыль. Декстер украсил особняк статуями известных людей, в том числе Джорджа Вашингтона, Наполеона Бонапарта и самого себя. На его статуе было написано: «Я — первый на востоке, первый на западе и величайший философ западного мира».

Декстер был эксцентричным человеком, решениям которого способствовали не зависящие от него события. Но был ли его успех схож с успехом прославленного генерального директора, управляющего компанией в самом расцвете экономики. Трейдер по облигациям и автор Нассим Николас Талеб использовал симуляцию, в которой сотни трейдеров подбрасывали монетки, пытаясь выбросить орел, для демонстрации ошибки выжившего. В каждом раунде те, кому выпадала решка, удалялись, пока не оставался только один. Кто он? Победитель в подбрасывании монеты или просто самый везучий? Существует еще одна распространенная ошибка, называемая фундаментальной ошибкой атрибуции. Она заключается в склонности людей переоценивать роль отдельных личностей в достижении успеха и недооценивать роль обстоятельств. Генеральные директора в условиях бурно развивающейся экономики считаются более успешными лидерами, чем руководители в период спада.

И все же в 2020 году предприниматель Илон Маск написал в Twitter: «Работаю по 16 часов в день, 7 дней в неделю, 52 недели в году, а люди все еще называют меня счастливчиком». Для Маска успех зависит от тяжелой работы, а не от везения. Если упорно трудиться, удача перестает быть фактором. Но никаких гарантий нет. Как отметил австралийский политик Эндрю Лей: «Много людей достигли вершины благодаря упорному труду, но также есть много тех, кто трудится изо всех сил, не добиваясь успеха. Усилие — необходимое условие успеха, но не единственное».

Это важно, если мы не признаем роль удачи в успехе? Экономист Роберт Франк предполагает, что невыгодно слишком много думать о роли везения. Практика предполагает попытки и неудачи до овладения навыками. Трудно собрать все силы, чтобы сделать это. Если вы сосредоточены на удаче, то будете искать оправдания и избегать усилий, надеясь вместо этого на везение, когда придет время. Если отрицание важности удачи помогает справиться с трудными задачами, можно это использовать. Некоторые звезды спорта используют силу суеверий, чтобы справиться с давлением, о котором упоминает игрок в крикет Белл. Ритуалы дают им веру, что судьба будет к ним благосклонна. Если Гауэр хорошо играл, надев новую форму, он считал ее счастливой и носил до тех пор, пока не случалась плохая игра. После этого он ее выбрасывал, обвиняя в невезении. Я видел подобные суеверия и в армии.

Однако наше восприятие удачи в жизни оказывает глубокое влияние на отношения с другими людьми. Философ Томас Нагель утверждает, что вещи, за которые нас морально осуждают, в большей степени, чем мы думаем, определяются тем фактором, что они находятся вне нашего контроля. Те, кто мы есть, кем становимся или что делаем — все это зависит от «моральной удачи».

Нагель выделяет четыре направления, в которых моральные суждения зависят от удачи. Первое — это то, какой вы человек: умный, дисциплинированный, высокий (непропорционально большое число генеральных директоров выше среднего роста). Второе — ваши обстоятельства, ситуации, с которыми вы сталкиваетесь. Третье направление — как человека определяют предшествующие обстоятельства. И четвертое — как оборачиваются чьи-то действия. Нагель берет пьяного водителя, которого ловят и обвиняют в вождении в нетрезвом виде. Он воспринимается морально иначе, чем пьяный водитель в параллельном мире, перед которым ребенок выскочил на дорогу так, что даже трезвый не успел бы свернуть. Наше моральное суждение более сурово по отношению к последнему. Нагель спрашивает: «Как возможно быть более или менее виновным в зависимости от того, попадет ли ребенок под колеса вашей машины…?»

По словам Нагеля, из-за этих элементов везения теряет смысл идея о том, что человек обладает подлинной свободой воли и, следовательно, получает объективные моральные оценки, кажется. Тем не менее, мы не считаем себя результатом внешних обстоятельств и генетического случая. У нас есть представление о границе между тем, что мы из себя представляем, а что — нет. Что мы совершаем, а что судьба подбрасывает на наш путь. Это остается верным даже тогда, когда мы принимаем аргументы Нагеля о том, что не несем окончательной ответственности ни за свое существование, ни за природу, ни за обстоятельства, которые приносят поступкам последствия. Существует тесная связь между нашими чувствами к себе и к другим. Мы даем себе право осуждать других, даже признавая, какое маленькое значение они имеют.

Психологи Дена Громет, Кимберли Хартсон и Дэвид Шерман обнаружили, что согласие с идеями Нагеля коррелируется с политическими убеждениями. По их мнению, консерваторы меньше, чем либералы, придают значения удаче в достижении успеха. Они считают, что успешные люди заслужили то, чего достигли, а приписывание этого успеха удаче ставит под сомнение их «заслуги».

Их исследование показало, что внешние атрибуты успеха, не подчеркивающие случайность, например, помощь от знакомых, не дают таких же результатов. Консерваторы более снисходительны к везению, когда внимание на нем не акцентируется, поскольку это не противоречит заслуженности успеха. Как и Маск, консерваторы не согласны, что успешные люди не заработали свою добычу, и предполагают, что менее успешные не работали так усердно. Люди с социально-консервативными взглядами чаще верят в протестантскую трудовую этику и в справедливый мир, чем либералы.

Психолог Пол Пифф предполагает, что вера в заслуженность удачи меняет наше отношение к окружающим. Он случайным образом поделил испытуемых в лаборатории на «везучих» и «невезучих» в настольной игре «Монополия». Удачливые игроки начали вести себя так, как будто они превосходили противников. Когда их спрашивали, почему они выиграли, они объясняли это своими способностями, а не (подстроенным) везением.

Литература по самопомощи традиционно подкрепляет такие предубеждения. В классической книге 1937 года «Думай и богатей» Наполеон Хилл утверждал, что те, кто страдает от бедности — «творцы собственного «несчастья». Верьте в успех, и он придет.

Запад находится в тисках смешанной культурной войны, где «привилегия» стала тяжелым словом. Идея особых прав сочетает в себе первые два типа удачи по Нагелю: то, каким ты родился, и обстоятельства, с которыми ты сталкиваешься. Большинство согласится с тем, что все мы рождаемся с разными характеристиками и в разных обстоятельствах — кто-то в королевской семье, кто-то в бедности. Однако разногласия сосредоточены вокруг того, что приносит человеку удачу, а что нет.

Независимо от наших политических убеждений, мы признаем собственное невезение больше, чем невезение других, чужую удачу больше, чем свою. Я начал свою карьеру солдата с иллюзией, что контролирую свою судьбу. Увидев несчастья тех, кто стал жертвой событий, не зависящих от них, я закончил карьеру с осознанием того, как мне повезло, и насколько сильно случайность влияет на результат. Возможно, это не такой уж плохой взгляд на жизнь: следует понимать, что вы контролируете будущие успехи, но вам повезло, что вы достигли прошлых результатов, а в конце жизни признайте, что вы получили больше, чем заслуживали.

Сообщение Большое небо, маленький человек: что помогает переоценить роль случайности в жизни появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

Мы живем под гнетом правил, писаных и нет, — это практически единственное правило жизни. Каждый наш шаг продиктован правилами и обычаями, которые встречаются повсеместно: поведение в общественных местах, организациях, на званых ужинах, даже отношения и случайные разговоры подчинены правилам. Мы протестуем против того, что правила ущемляют нашу свободу, и утверждаем, что они «созданы для того, чтобы их нарушать».

Но как ученый-бихевиорист я считаю, что проблема не в правилах, нормах и обычаях в целом, а в тех из них, что являются необоснованными. Самое сложное и важное, пожалуй, это установить разницу между ними.

Для начала стоит представить себе жизнь в мире без правил. Помимо того, что наше тело живет по определенным и сложным биологическим законам, без которых само наше существование стало бы невозможным, слова, что я пишу, подчиняются правилам языка. В моменты романтического увлечения идеями художественного индивидуализма я, конечно, могу помечтать о том, чтобы освободиться от них. Но действительно ли эта новая языковая свобода принесет мне пользу или даст свободу мыслительному процессу?

Некоторые — например, Льюис Кэрролл в своем стихотворении «Бармаглот» — добились успеха благодаря некоторой степени литературной анархии. Но в целом, отказ от правил языка делает мою речь не столько раскованной, сколько бессвязной.

Байрон был известным нарушителем правил в личной жизни, но он также был приверженцем рифмы и размера стиха. Например, в стихотворении «Расставание» Байрон пишет о запретной любви,  которая нарушает правила, но делает это, точно следуя устоявшимся поэтическим законам. И многие согласятся с тем, что благодаря этому строки обладают удивительной силой:

Мы долго скрывали
Любовь свою,
И тайну печали
Я так же таю.
Коль будет свиданье
Дано мне судьбой,
В слезах и молчанье
Встречусь с тобой!
(Перевод: С. Я. Маршака)

Подумайте также о том, что правила являются сутью спорта, игр и головоломок, даже если их цель якобы — развлечение. Правила шахмат могут, например, вызывать раздражение, если вы хотите выполнить рокировку, чтобы избежать шаха, и обнаруживаете, что это невозможно; или если пешка соперника проберется на ваше поле и превратится в ферзя, ладью, коня или слона. Точно так же покажите мне футбольного болельщика, который хотя раз не возмущался офсайдом.

Но без правил шахматы или футбол не были бы тем, чем они являются, это были бы занятия, не имеющие ни формы, ни содержания. На самом деле, игра без правил — это вообще не игра.

Многие нормы повседневной жизни играют ту же роль, что и правила в игре: указывают нам, какие «ходы» мы можем делать, а какие нет. Условные слова «пожалуйста» и «спасибо», которые кажутся такими утомительными для маленьких детей, на самом деле произвольны, но тот факт, что у нас есть такие условности, и, возможно, более важно, что мы согласны с тем, что они собой представляют, является частью того, что позволяет нашим социальным взаимодействиям проходить удачно.

И правила право- или левостороннего движения, остановки на красный свет, поведения в очереди, запрета мусорить, уборки за своей собакой и так далее попадают в ту же категорию. Это кирпичики, из которых строится гармоничное общество.

Зов Хаоса

Безусловно, есть люди, что уже давно стремятся к менее формализованному обществу, обществу без правительства, миру, где свобода личности имеет приоритет: к анархии.

Однако проблема анархии в том, что она по своей природе нестабильна: люди постоянно и спонтанно создают новые правила, регулирующие поведение, общение и экономический обмен, и делают это так же быстро, как и разрушают старые правила.

Давайте вернемся к примеру со спортом. Игра может начинаться с перебрасывания свиного мочевого пузыря из одного конца деревни в другой, с неопределенными командами и, вероятно, с беспорядочным насилием. Но через несколько веков все приходит к тому, что появляется сложнейший свод правил, диктующий каждую деталь игры. Мы даже создаем международные руководящие органы для надзора за их соблюдением.

Политический экономист Элинор Остром (получившая в 2009 году Нобелевскую премию по экономике) наблюдала тот же феномен спонтанного установления правил, когда людям приходилось сообща управлять общими ресурсами, такими как общая земля, рыбные запасы или вода для орошения.

Она обнаружила, что люди коллективно создают правила, например, о том, сколько скота может пасти человек, где и когда; кто получает сколько воды, и что следует делать, когда ресурс ограничен; кто за кем следит, и какие правила разрешают споры. Эти правила не просто придумываются правителями и навязываются сверху вниз: напротив, они часто возникают незапланированно, из потребностей взаимоприемлемых социальных и экономических взаимодействий.

Стремление отменить давящие, несправедливые или просто бессмысленные правила вполне оправдано. Но без некоторых правил — и склонности к их соблюдению — общество быстро сползло бы в разруху. Действительно, многие социологи рассматривают нашу склонность создавать, соблюдать и обеспечивать соблюдение правил как основу социальной и экономической жизни.

Такие отношения с правилами, похоже, присущи только людям. Конечно, у многих животных есть строгие ритуалы, например, причудливые и сложные брачные танцы различных видов райских птиц, но это поведение заложено в их генах, а не придуманы прошлыми поколениями птиц. И если люди устанавливают и поддерживают правила, наказывая за их нарушение, то шимпанзе, наши ближайшие родственники, этого не делают. Шимпанзе могут мстить, когда у них крадут еду, но, что очень важно, они не наказывают за воровство пищи в целом, даже если жертвой является их близкий родственник.

У людей правила также закрепляются рано. Эксперименты показывают, что детей к трем годам можно научить совершенно произвольным правилам игры. Мало того, когда на сцену выходит «кукла» (управляемая экспериментатором) и начинает нарушать правила, дети начинают критиковать ее, протестуя с такими комментариями, как: «Ты делаешь неправильно!» Они даже попытаются научить марионетку действовать лучше.

В действительности, несмотря на наши протесты, кажется, что правила встроены в нашу ДНК. Фактически, способность нашего вида цепляться за произвольные правила и обеспечивать их соблюдение имеет решающее значение для нашего успеха как вида. Если бы каждый из нас должен был с нуля обосновывать каждое правило (почему в одних странах мы ездим слева, а в других — справа; почему мы говорим «пожалуйста» и «спасибо»), наши мозги бы застопорились. Вместо этого мы способны изучать сложнейшие системы языковых и социальных норм, не задавая лишних вопросов, мы просто усваиваем: «здесь так принято».

Инструмент тирании

Но нам стоит быть осторожными, ведь на этом пути лежит и тирания. У людей есть сильное стремление навязывать подчас угнетающие модели поведения: правильное правописание, несклоняемые слова, правила употребления глаголов, снятие шляпы в церкви, исполнение национального гимна стоя, независимо от их обоснованности. И хотя переход от «мы все так делаем» к «мы должны делать только так» — это хорошо известное этическое заблуждение, оно глубоко укоренилось в человеческой психологии.

Одна из опасностей заключается в том, что правила способны развить свой собственный импульс: люди могут так ревностно относиться к произвольным правилам одежды, диетическим ограничениям или надлежащему обращению со святынями, что могут прибегнуть к самым жестоким наказаниям для их соблюдения.

Политические идеологи и религиозные фанатики часто осуществляют такое возмездие. Но так же поступают и репрессивные государства, запугивающие начальники и давящие партнеры: правилам нужно подчиняться, просто потому что это правила.

Не только это, но и критика правил или бездействие, когда они нарушаются (например, не обращать внимания, если человек в неподобающей одежде), становятся проступком, требующим наказания.

А есть еще и «размывание правил»: правила продолжают добавляться и расширяться, так что наша индивидуальная свобода все больше ограничивается. Ограничения на планирование, правила техники безопасности и оценки рисков могут накапливаться бесконечно и могут расширять свое влияние далеко за пределы любого первоначального намерения.

Ограничения на реконструкцию старинных зданий могут быть настолько строгими, что никакой ремонт не представляется возможным и здания разрушаются; экологические оценки новых лесных массивов могут быть настолько серьезными, что посадка деревьев становится практически невозможной; правила разработки препарата могут быть настолько жесткими, что от потенциально ценного лекарства отказываются. Дорога в ад вымощена не только благими намерениями, но и правилами, обеспечивающими соблюдение этих добрых намерений, какими бы ни были последствия.

Люди и общества постоянно борются за правила, и мы должны с осторожностью относиться к целям этих правил. Будьте осторожны с правилами, которые не приносят очевидной пользы всем, и особенно с теми, которые дискриминируют, наказывают и осуждают. Последние могут стать орудиями тирании.

Правила, как и хорошая работа полиции, должны опираться на наше согласие. Поэтому, возможно, лучший совет: следуйте правилам, но всегда спрашивайте, зачем.

Сообщение Между порядком и тиранией: стоит ли следовать правилам появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

Предупреждения о триггерах

Несколько лет назад многие мои читатели жаловались, что я не включаю в статьи предупреждения о триггерах. Триггерные предупреждения стали популярной штукой в студенческих сообществах и на новостных сайтах с либеральным уклоном. Учитывая, что в то время многие из моих читателей были молодыми студентами, ожидалось, что я последую их примеру.

И все же я отказался (и до сих пор отказываюсь). В те времена это дало мне много нервотрепки, а просмотр входящих писем напоминало игру в салочки на минном поле. «Как вы можете не делать этого? — раздражались читатели. — Я думал, что вам не наплевать на психическое здоровье». Ну да… именно поэтому я не ставлю предупреждения.

Я помню, когда мне было 20 лет, я сидел на мели. В то же время друг нашей семьи купил дом своей дочери, которая была на пару лет младше меня. Однажды, когда мы шутили с моим отцом, я сказал: «Знаешь, пап, если б ты действительно меня любил, то купил бы мне дом». Он быстро ответил: «Нет, Марк, именно потому что я люблю тебя, я никогда не куплю тебе дом».

Мне казалось, что читатели упрекают меня именно в этом: «Если бы вы дорожили нами, то защищали бы от всего, что может нас расстроить или вызвать дискомфорт». И я отвечал: «Нет, именно потому, что вы мне дороги, я никогда не стану отгораживать вас от того, что может быть неудобным или огорчить».

Это не должно никого удивлять, поскольку это и было практически всей моей идеей в области личностного развития и самопомощи: боль — это нормальная часть процесса. Дискомфорт и мысли, от которых мы расстраиваемся — это то, что побуждает нас становиться лучше. Борьба с тем, что вам не нравится, помогает преодолеть эти вещи и самих себя.

Кроме того, я бы сказал, что сомневаюсь, что предупреждения о триггерах работают. Любой, кто хоть немного изучал психологию (или рекламу), знает, что людей привлекает то, что их расстраивает, а не наоборот.

Вердикт вынесен

Эта та самая часть, где можно сказать: «Я же говорил». Исследователи изучали триггерные предупреждения в течение последних семи лет, и пару недель назад был проведен первый мета-анализ, чтобы оценить их эффективность. Мета-анализы имеют большое значение, потому что они собирают все основные исследования, проведенные по той или иной теме, и объединяют все данные вместе, как будто они были проведены в одном огромном исследовании. Это позволяет получить надежный результат. Что касается триггерных предупреждений, то результаты были однозначными: они не помогают. Совсем. А в некоторых отдельных случаях они могут даже ухудшить ситуацию.

Давайте рассмотрим причины.

Исследования постоянно показывают, что триггерные предупреждения никак не уменьшают страх, боль или беспокойство по поводу расстраивающего материала. Более того, в некоторых редких случаях они даже ухудшают ситуацию.

Представьте, что вы потеряли работу. Это чертовски огорчает.

А теперь представьте, что это случилось так: вы на работе, занимаетесь своими делами, а мимо проходит коллега и говорит: «Эй, я хочу предупредить, завтра тебя собираются уволить, так что может тебе лучше не приходить».

Вы бы меньше расстроились от этого? Стало бы вам легче? Неужели вы бы сказали: «Ой, круто, завтра я могу просто остаться дома»? Нет, вы были бы не только расстроены из-за потери работы, у вас появился бы дополнительный период страданий и размышлений о том, что, черт возьми, происходит. Вот что, в меньшем масштабе, делают с людьми предупреждения о триггерах: они заставляют их переживать из-за того, что они будут расстроены в какой-то момент в будущем.

На это есть следующий контраргумент: «Ну, эта аналогия не работает, потому что триггерные предупреждения помогают людям решить, что читать, а что нет». Но опять же, данные не подтверждают этого. В ходе многих исследований ученые обнаружили, что предупреждения о триггерах не оказывают никакого влияния на выбор людей при чтении контента. Более того, некоторые из них показали, что людей с симптомами посттравматического стрессового расстройства на самом деле больше привлекает контент с триггерными предупреждениями.

В этом нет ничего удивительного, как я упоминал ранее, люди не отворачиваются от того, что их шокирует, их это привлекает. Слышали когда-нибудь: «Если кровь течет, то она влечет»? Да, вот почему так много ужасной информации в СМИ: люди не могут не смотреть страшные новости.

Умирающая причуда «культуры тотальной безопасности»

В своей книге 2018 года «Неволя американского разума» (The Coddling of the American Mind) Джонатан Хайдт и Грег Лукьянофф пишут о культуре «тотальной безопасности», возникшей в начале 2010-х годов. Они называют ее «сейфетизмом», поскольку она представляла собой набор моральных ценностей и убеждений, где самыми главными являлись безопасность и комфорт молодых людей. Это означало, что родители не разрешали своим детям играть на улице одним. Это означало удаление любого спорного или пугающего контента с телевидения, из интернета или новостных СМИ. И да, это также включало предупреждения о триггерах.

Цели этой «тотальной безопасности» были благородны. Было понятно, что молодые люди испытывают больше беспокойства, стресса и страдают от депрессии, чем предыдущие поколения, и поэтому возникло стремление избавить их от тревог, защитить от всего, что может потенциально навредить или расстроить.

Но человеческий разум работает не так. Наше сознание не хрупкое: нас не нужно оберегать от столкновения с жесткими сторонами реальности, как вазу или предметы тонкого фарфора. Человеческий разум антихрупок, то есть он выигрывает от дискомфорта и напряжения. Это означает, что для того, чтобы стать сильнее, человеческому разуму необходимо регулярно сталкиваться с трудными и расстраивающими переживаниями, чтобы развить для себя стабильность и спокойствие.

В отличие от большинства людей, я на самом деле с оптимизмом смотрю на эту ситуацию, «культура тотальной безопасности» уже преодолела пик своего расцвета. Прошли годы с тех пор, как я получал письма с жалобами о триггерных предупреждениях. Либо я успешно оттолкнул от себя всех этих читателей, либо многие из них наконец осознали и приняли, что эта причудливая «новая» версия мира нереальна и несостоятельна.

В любом случае опросы показывают, что подобные идеи не очень популярны. Большинство людей не верят, что предупреждения о триггерах работают. Только небольшое, но громкое меньшинство верит в это: 17% людей, согласно одному из опросов.

Но посмотрим на это с другой стороны. Если вы управляете новостной медиа-компанией в условиях жесткой конкуренции, с минимальной рентабельностью, и знаете, что включение триггерных предупреждений может сделать вашу публикацию чуть более привлекательной для 17% людей, почему бы не включить их? Почему бы не продвигать их? Эти 17% читателей могут стать разницей между прибыльным и убыточным годом. Они могут стать разницей между наймом новых сотрудников и их увольнением.

Поэтому вы используете их. Это просто. Это не требует никаких усилий. А те 83% людей, которые не верят, что это сработает, скорее всего, не заметят или им будет все равно.

Затем, поскольку вы используете предупреждения, ваши конкуренты тоже их ставят, поскольку они тоже не хотят потерять эти 17%. Очень скоро все пользуются предупреждениями о триггерах. И внезапно возникает это неловкое чувство: «Ого, предупреждения о триггерах стоят везде, думаю, что должно быть, все в них верят».

И все же, большинство людей не верят.

Как и большая часть вещей в интернете, это мираж. Это просто еще один пример кривого зеркала интернет-пространства: важность мнения крикливого меньшинства преувеличивается, а молчаливого большинства преуменьшается.

Не теряйте из виду реальность. Да, суровую, часто неприглядную, всегда удивительную реальность, а не ту, что придумала толпа ботов.

Сообщение Антихрупкость разума: стоит ли создавать для себя среду без страхов и волнений появились сначала на Идеономика – Умные о главном.