Метка: Явления

Что важнее — шедевр или то, что вдохновило художника на его создание? Искусство или жизнь? Ван Гог или Земля? Этот вопрос вновь стал ребром после того, как в Лондонской национальной галерее климатические активисты залили томатным супом знаменитые «Подсолнухи», спровоцировав международный скандал и критику в свой адрес, что подобными действиями они вредят в первую очередь своему делу. Однако, по мнению специализирующейся на культуре журналистки Vox Аджи Романо, возможно, это была лучшая акция в истории. О сложных взаимоотношениях искусства и политического протеста она размышляет в своей статье «Сколько Ван Гогов стоит Земля?».

14 октября этого года в Лондонской национальной галерее произошел инцидент – двое экоактивистов из группы Just Stop Oil облили «Подсолнухи» Винсента Ван Гога томатным супом. Смысл своей акции они сформулировали в вопросе «Вас больше волнует защита картины или защита нашей планеты и людей?». Акция имела колоссальный общественный резонанс, но в основном негативный и сводившийся к тому, что, испортив одно из самых известных и любимых в мире произведений искусства, протестующие сильно повредили идее борьбы за климатическое благополучие. Типичная реакция в СМИ была в духе «метание супа в картины не спасет климат», а в TikTok даже появилась версия о том, что активистов на самом деле наняли нефтяные компании, чтобы настроить общественность против нефтяных протестов.

И хотя картина в действительности не пострадала, поскольку находилась за стеклом, вопрос о том, был ли протест успешным или идее климатического активизма нанесен реальный ущерб, остается. По словам Аджи Романо, обсуждение инцидента с широким кругом друзей показало, что большинство из них знали, что «Подсолнухи» стали мишенью, но не знали, что с картиной всё в порядке. Ее же собственная реакция в итоге сменилась от «это ужасно» до «возможно, это лучший протест в истории».

По ее мнению, между климатическим протестом, уничтожающим искусство во имя спасения планеты и угрожающим уничтожить, но не делающим этого, есть огромная разница. «Первый рассматривает искусство и приписываемую ему культурную ценность как нечто второстепенное в борьбе за спасение планеты, игнорируя то, что цивилизация без искусства невероятно проигрывает, – говорит Романо. – Второй при отсутствии фактического ущерба ставит разные вопросы».

С одной стороны, что означает потеря «Подсолнухов»? Вероятно, это бы спровоцировало международный траур, с которым не сравнится перспектива климатического кризиса. С другой, какой смысл имеет потеря одной великой картины, когда перестанет существовать целая цивилизация? И как раз перспектива утраты цивилизации может подтолкнуть общество к осознанию, насколько оно игнорирует и преуменьшает значение климатических изменений.

У такого игнорирования, по мнению Романо, не одна причина. Среди них невозможность осознать весь масштаб кризиса, сложность увидеть своими глазами ущерб, который уже нанесен, и понять, какие личные усилия имеют смысл для его предотвращения. Кроме того, в медиа экоактивисты часто изображаются как люди психически неуравновешенные, чья одержимость пугает. Так, Винн Алан Брюс, совершивший в апреле этого года самосожжение на ступенях Верховного суда США, чтобы привлечь внимание к фактически проигнорированному, но критически важному отчету международных экспертов по изменению климата, был показан как человек, живущий с кошкой и имеющий травмы головы.

Почему же движение Just Stop Oil в своей акции обратилось к одной из самых известных картин, хотя до этого были и интервью на радио, и блокирование гоночной трассы Формулы-1, и прочие формы мирного протеста, «деструктивного, но не наносящего вреда»? На самом деле до Ван Гога мало что из акций движения вызвало значительный резонанс или сочувствие, а эта привлекала внимания больше, чем все остальные вместе взятые, что говорит об особых отношениях искусства и современного потребления.

С одной стороны, связь между искусством и политикой имеет долгую историю. Уничтожение произведений искусства было, во-первых, формой политического протеста. Так, британские суфражистки, порезавшие в знак протеста против их преследования несколько картин, в том числе «Венеру с зеркалом» Веласкеса, объясняли это тем, что «получить другую картину можно, а жизнь нет». В знак протеста против государства была повреждена картина Моне, против климатических изменений замазана тортом застекленная «Джоконда». Во-вторых, вандализм был и политическим оружием. Например, уничтожение нацистами в период Второй мировой войны произведений искусства по всей Европе.

С другой стороны, определение культурной ценности отдельных произведений в силу субъективной природы искусства может носить весьма произвольный характер. Так, одна из картин Джона Констебла, в 2013 году купленная за 5200 долларов, через два года была продана в тысячу раз дороже. Это, по мнению Романо, делает искусство удобным для больших денег и разного рода дельцов. Современный арт-рынок изобилует жуликами, фальсификаторами, схемами отмывания средств, резко увеличивающими прибыль инвесторов шумными пиар-акциями, в том числе с уничтожением произведений искусства (например, псевдосожжение картины Фриды Кало в нынешнем сентябре). «Всё это делает покупку и продажу произведений искусства более похожим на мошенничество, чем на процесс их благоговейного сохранения», – говорит Романо, подчеркивая непостоянство культурного пиетета перед искусством, которое «в одном контексте становится провоцирующим политическим оружием, в другом даже его уничтожение – всего лишь еще один способ получить прибыль».

В связи с этим, она считает, что томатный суп на застекленной копии «Подсолнухов» может быть вызовом излишнему потребительству, связанному с искусством: «Разве сожжение рисунка Фриды Кало значит для нас больше, чем самосожжение активиста-климатолога? А немедленное уничтожение Ван Гога больше, чем уничтожение всего живого?». Суть этого протеста, по ее мнению, не в том, чтобы привлечь внимание или нанести ущерб, а в возвращении любви к искусству, возвращении чувства восхищения и благоговения перед ним. Облитые супом «Подсолнухи», как и горящий Собор Парижской Богоматери – это те немногие произведения искусства, которые вызывают мгновенный эмоциональный отклик практически у каждого. А человек, способный оплакивать возможную утрату шедевров, вероятно, будет способен и на глубокое осознание возможной утраты того мира, который на эти шедевры вдохновил.

Как эти чувства описал астронавт Рассел «Расти» Швайкарт, созерцавший Землю из космоса: «Ты понимаешь, что на этом пятнышке находится всё, что для тебя имеет значение… Вся история, поэзия, музыка, искусство, смерть, рождение, любовь, слезы, все игры, вся радость – всё на этом маленьком пятнышке».

Сообщение Ван Гог или Земля: можно ли спасти климат супом появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

Хотя успех вакцинации против COVID-19 позволил многим странам задуматься о «возвращении к нормальной жизни», тревога присутствует на всех уровнях общества – от частной жизни до больших социальных объединений. Особенно сильно пострадали от пандемии культурные институции. Организаторы отменили большинство концертов, фестивалей и других «живых» мероприятий в 2020 году и многие из них ограничили в 2021-м. Эти меры понятны, как понятно и стремление этих организаций снова собрать людей.

По мере того, как мир открывается, правительства, представители органов здравоохранения, организаторы мероприятий и многие другие задаются вопросом: «Как будут вести себя люди?». После более чем двух лет разъединенности некоторые беспокоятся о том, что радость от совместного пребывания может сделать людей менее сдержанными и осторожными в своем поведении.

Те же вопросы интересуют и нас как психологов. Классическая теория полагала, что люди в большой толпе теряют чувство собственного достоинства, становясь эмоционально импульсивными, восприимчивыми к влиянию других и, как следствие, безрассудными, жестокими и деструктивными. Хотя это описание психологии толпы устарело, но от него трудно избавиться. Многие люди по-прежнему считают, что группы с неизбежностью будут рискованно себя вести. Эти опасения возникают и в дискуссиях о новом «открытии» общества.

Наше исследование культурных мероприятий дает более тонкое видение этих проблем, основанное на современном понимании группового поведения. Толпа по своей природе не мудра, но и не обязательно безрассудна. Поступки и поведение в толпе определяются в первую очередь намерениями, которые свели людей вместе, и фундаментально связаны с тем, что большая группа собой представляет (ее идентичность) и что она отстаивает (ее ценности и нормы, например).

С начала пандемии у нас была возможность отслеживать ряд аспектов и поведения толпы, и усилий датского правительства по ограничению распространения коронавируса. Мы смогли изучить опыт людей в различные моменты разворачивающегося в здравоохранении кризиса: когда власти Дании принимали меры для защиты граждан и когда затем вновь «открывали» общество.

Проводя первоначальное исследование отношения людей к групповым мероприятиям, мы опросили более 18 000 потенциальных посетителей одного из крупнейших в Европе музыкальных фестивалей под открытым небом, запланированного на июнь и июль 2020 года. Результаты показали, что на людей, чувствовавших комфорт и безопасность в связи с перспективой посещения этих мероприятий, повлияли минимум два фактора. Во-первых, они чувствовали общую с другими гостями фестиваля идентичность. Во-вторых, воспринимали его как событие, определявшееся коллективистскими, а не индивидуалистическими ценностями, это означало, по их мнению, что и другие присутствующие были вовлечены в достижение общего блага.

В итоге музыкальный фестиваль 2020 года, на который надеялись попасть эти участники, был отменен. Хотя зрители чувствовали себя вполне готовыми, власти решили, что время еще не подходящее. Прежний взгляд на толпу мог бы увидеть в данной ситуации излишнюю нетерпеливость посетителей, но, согласно иному пониманию такого поворота событий, участники доверяли организаторам проводить мероприятие только в том случае, если оно будет безопасным.

Во втором исследовании, описанном в отчете для датского правительства, мы опросили около 5 000 человек, которые посетили как минимум одно из 85 различных мероприятий, проходивших в Дании летом и осенью 2021 года. В то время у страны был один из самых высоких в мире показателей вакцинированности, что могло дать организаторам и участникам чувство большей безопасности. Мы на месте наблюдали за посетителями 10 мероприятий и опросили более 200 человек. Наш опрос в очередной раз показал: люди чувствовали себя комфортно и в безопасности, потому что доверяли тем, кто их окружал, в том числе представителям власти и другим участникам.

Многие посетители говорили нам о большом желании общаться с другими участниками мероприятий. Они знали о рисках и не были беспечны, ради общения игнорируя опасность. Люди пришли, потому что радость совместно проведенного времени посчитали важнее риска заразиться коронавирусом. Они жаловались на разделенность во время пандемии и радовались быть частью относительно безопасного, по их мнению, окружения.

Кроме того, у людей были веские основания доверять организаторам. Мероприятия имели четкие требования к тестированию и вакцинации. Даже после смягчения этих правил в 2021 году участники заявляли, что ожидают друг от друга соблюдения таких социальных норм, как отказ от посещения в случае недомогания. Кроме того, они ясно осознавали остающиеся риски. Например, понимали, что на крупном мероприятии, несмотря на все меры предосторожности, вирус может распространяться через тех, кто был бессимптомным носителем инфекции.

Наша совместная работа показывает, что люди, стремящиеся посетить масштабные мероприятия, не являются теми, кто не знает о рисках или слишком безрассуден. На самом деле, они могут быть очень внимательны к протоколам и процедурам безопасности.

Конечно, есть много контрпримеров массовых мероприятий, где люди вели себя плохо или подвергались серьезному риску. Современный взгляд на групповое поведение показывает, что эти действия в некотором смысле предсказуемы, поскольку в первую очередь определяются мотивами, вынудившими собраться. Иначе говоря, толпа не меняет мотивацию людей в худшую сторону. Она позволяет людям воплощать в жизнь общие мотивы и намерения – положительные или отрицательные.

В нашей работе есть полезные выводы для общества в целом. Ключом к пониманию того, почему люди безопасно чувствовали себя в больших группах, постоянно фигурировало доверие. Еще до пандемии датчане имели высокий уровень доверия к своему правительству. С ее началом страна привлекла международное внимание своими действиями по борьбе с пандемией: введением локдауна и ограничений на передвижение, соблюдением дистанции, бесплатными массовыми тестированием и вакцинацией. И датские граждане сравнительно мало протестовали против связанных с пандемией ограничений.

В этой связи наша работа является напоминанием о важной силе доверия в хорошо функционирующем обществе. Доверие к властям и отождествление с другими членами группы могут создать психологическое чувство единения и безопасности. Более того, когда власти прилагают искренние и видимые усилия, чтобы поставить безопасность на первое место, они способны завоевать и удержать доверие людей.

Мы не знаем (и наши исследования не показывают), как найти правильный баланс между ощущаемой и реальной безопасностью. Но мы утверждаем: обществу необходимо принять современное понимание группового поведения, не демонизирующее толпу и осознающее смыслы, извлекаемые людьми из массовых событий, чтобы ценить как безопасность, так и человеческие связи.

Сообщение Не мудра, но и не безрассудна: как толпе не превратиться в толпу появились сначала на Идеономика – Умные о главном.