Метка: Экономика

В январской речи Папа Франциск сделал замечание, достойное экономиста. Он заявил, что снижение уровня рождаемости приведет к «демографической зиме». В каждой европейской стране общий коэффициент рождаемости, то есть ожидаемое число детей женщины в течение жизни, в настоящее время упал ниже 2,1 — то есть ниже уровня, необходимого для поддержания стабильной численности населения без иммиграции. Аналогичная ситуация складывается во многих развивающихся странах, включая Китай и (по состоянию на этот год) Индию. Папа Римский предупредил, что это скажется на экономическом здоровье мира.

Экономисты уже давно считают такое замедление неизбежным. В наиболее известной модели рождаемости, популяризированной лауреатом Нобелевской премии Гэри Беккером и другими экономистами 1960-х годов, центральная роль отводится компромиссу между «количеством и качеством» детей. Предполагается, что когда страны становятся богаче, а отдача от образования растет, семьи вкладывают больше средств в меньшее число детей. И по мере расширения возможностей трудоустройства женщин альтернативные издержки их времени будут расти, что усложняет выбор между семьей и карьерой.

В соответствии с данной теорией, многие страны уже пережили «демографический переход», в ходе которого бедные страны с высокой рождаемостью становятся богатыми странами с низкой рождаемостью. В некоторых странах этот переход был настолько кардинальным, что население начало сокращаться. Население Японии уменьшилось примерно на 3 млн. с момента достижения пика в 128 млн. человек в 2008 году. Многие демографы подозревают, что население Китая также сокращается, независимо от утверждений официальных данных страны.

Тем не менее, новые исследования показывают, что рождаемость настигает еще один сдвиг на более поздней стадии развития. В недавнем обзоре литературы Матиас Допке из Северо-Западного университета вместе с соавторами приводит доводы в пользу того, что в богатых странах рождаемость растет или хотя бы падает медленнее, если нормы, политика и рынок услуг по уходу за детьми облегчают женщине возможность быть матерью и делать карьеру. В странах, где проводится политика поддержки семьи, или отцы берут на себя большую долю обязанностей по уходу за детьми, ожидается, что у работающих женщин будет больше детей, чем в прошлом.

Один из способов проверить гипотезу — сравнить уровни рождаемости в странах с разным уровнем доходов и участия женщин в трудовой деятельности. В 1980 году в странах ОЭСР с более высоким уровнем работающих женщин наблюдались более низкие показатели рождаемости. К 2000 году такая зависимость изменилась: страны с более высоким уровнем участия женщин демонстрировали более высокие показатели рождаемости. С тех пор картина несколько размылась. К 2019 году новая взаимосвязь немного ослабла. Она выглядит менее прочной, если рассматривать не уровень трудоспособного населения, а ВВП на человека.

Но при детальном рассмотрении новая модель рождаемости становится более ясной. В 2018 году Майкл Бар вместе с соавторами из государственного университета Сан-Франциско опубликовал работу, в которой говорится о том, что в Америке связь между образованием и рождаемостью, которая раньше представляла нисходящую тенденцию, развернулась в обратную сторону. Женщины с высшим образованием рожают немного больше детей, чем обладатели степеней бакалавра. Аналогичная картина наблюдается и при рассмотрении доходов. Авторы утверждают, что благодаря растущей доступности услуг по уходу за детьми стало проще находить компромисс между семьей и работой.

Правительства пытаются изменить картину. В прошлом году коэффициент рождаемости в Южной Корее снизился до 0,81, и это рекордно низкий показатель. В 2019 году изменилась политика предоставления семейных отпусков, позволяющая родителям с маленькими детьми еще год работать по графику сокращенного дня в дополнение к уже предоставленному отпуску. Доля южнокорейских родителей, которые берут отпуск, за последнее десятилетие выросла с 12% до 24%. Тем временем в Венгрии матери четырех и более детей пожизненно освобождаются от подоходного налога. Это спорный подход, особенно учитывая то, что премьер-министр страны Виктор Орбан оправдывал его как способ увеличить численность населения, не допуская роста иммиграции. В докладе, опубликованном ООН в прошлом году, было установлено, что доля стран с пронаталистской политикой выросла с 20% в 2005 году до 28% в 2019 году.

Не все вмешательства одинаково эффективны. Работа Янны Бергсвик и ее коллег из Статистического управления Норвегии показывает, что одни меры (включая субсидирование ухода за детьми) дают положительный эффект, но другие (включая отпуск по уходу за ребенком) приносят гораздо меньше пользы. Допке говорит, что самый большой рост рождаемости происходит, когда меры вмешательства соответствуют тому, как функционирует общество. Обеспечение ухода за детьми мало что изменит, если социальные нормы заставляют женщин сидеть дома и ухаживать за детьми. Но в Дании, где отцы берут на себя больше семейных обязанностей, чем в других богатых странах, субсидирование государством ухода за детьми сыграло важную роль. Коэффициент рождаемости в стране вырос с 1,38 в 1983 году до 1,72 в 2021-м.

Румянец юности

Многое зависит от нового сдвига в рождаемости. Ожидается, что к 2050 году доля населения в ОЭСР в возрасте 65 лет и старше превысит 50%, что примерно на 20 пунктов выше сегодняшнего. По мере старения населения богатых стран будет расти спрос на сиделок, что приведет к удорожанию услуг по уходу за детьми. Без революции в производительности, возможно, даже с участием роботизированных нянь, уход за детьми без финансирования государства станет привилегией богатых. Неясно и то, продолжат ли распространяться нормы, облегчающие компромисс между семьей и карьерой.

Тем не менее, чем серьезнее становится проблема, тем усерднее правительства будут бороться с ней. И по мере проведения их экспериментов будут накапливаться данные о наиболее эффективных ответных мерах. Возможно, пандемия Covid-19 в конечном итоге также пойдет на пользу. Да, из-за нее многие семьи отложили вопрос пополнения, но со временем может оказаться, что это произвело положительное воздействие. К тому же распространение удаленной работы также облегчает уход за детьми. В своей речи Папа выразил сожаление, что некоторые люди предпочитают заводить животных, а не детей. Возможно, и эта тенденция со временем сойдет на нет.

Сообщение Бэби-спад: чем богаче общество, тем ниже рождаемость появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

Забудьте о Великой Отставке, нехватке рабочей силы и борьбе за место в офисе: «тихое увольнение» — это последняя тема для разговоров о странном мире работы. И, как и в случае с большинством перемен на рабочем месте в наши дни, поколение Z находится в центре всего этого. Его представители делятся в соцсетях историями об увольнении не в прямом, а в переносном смысле. Они отказываются от идеи выходить за рамки необходимого рабочего минимума.

Это может выражаться в отказе отвечать на электронные письма в нерабочее время или в просмотре социальных сетей во время простоя вместо того, чтобы выполнять другие задания. Цель — соблюдать свои должностные обязанности и ничего больше.

Сторонники явления говорят, что это здоровая граница, позволяющая распутать связи между работой и жизнью, которые стали такими тесными в последнее десятилетие. Противники утверждают, что «тихое увольнение» — это способ «отсидеться», демонстрация лени, которая может навредить карьере. Многие согласны с тем, что это еще один способ, благодаря которому остальной мир должен проснуться, чтобы понять уникальный подход поколения Z к культуре труда.

Но в этих дебатах не хватает чего-то важного. Тихое увольнение — это просто новый термин для старой концепции, которую каждое поколение открывает для себя заново: делать на работе минимум. Тихое увольнение — это не просто фишка поколения Z или новое явление: люди работают так годами  (или не работают так годами, сказали бы критики).

Тридцать семь процентов пользователей LinkedIn согласны с этим, заявив в ходе опроса, что тихое увольнение — это «сказка, что стара как мир». Это не столько тенденция, сколько подход к работе, который поколение Z смогло вывести на передний план благодаря активному использованию технологий и началу своей карьеры в эпоху удаленной работы, которая поставила под сомнение столетние традиции.

Но задолго до того, как поколение Z пришло на рынок труда, люди выполняли на работе самый минимум. Они просто называли это по-другому.

Тихое увольнение — это просто отстраненность

Возможно, вы знаете, что тихое увольнение можно назвать другим термином: отстраненность, по словам Стефана Майера, профессора бизнес-школы Колумбийского университета.

Он указывает на статистику: более более 86% работников во всем мире отмечают, что за последние 15 лет они не были вовлечены в свою работу. «Возможно, после пандемии этот показатель несколько увеличился, но это не новое явление», — говорит он.

Если учесть, что представители поколения Z во время пандемии в основном завершали образование, то получается, что большинство из тех, кто стабильно работает спустя рукава — это представители старшего поколения.

Бунт против угнетающих норм на рабочем месте имеет долгую историю. Предыдущие поколения восставали против устоявшейся корпоративной рабочей культуры середины прошлого века, изображенной в классических фильмах 1960-х годов, таких как «Квартира» или сериалах, таких как «Безумцы» 2000-х. Это был мир, в котором люди (в основном мужчины) ходили в офис каждый будний день (и многие выходные) в костюме и галстуке, часто с фетровой шляпой и мартини за обедом.

В эпоху диско 1970-х годов и стагфляционной экономики произошло несколько поворотных моментов. Женщины впервые вышли на рынок труда в значительном количестве, что послужило катализатором появления концепции «баланса между работой и личной жизнью», поскольку они стремились построить карьеру и родить детей.

Затем последовали 1980-е, под девизом «алчность — это благо», с их сверхмощным финансовым сектором, оставившим далеко позади веселье «эгоистичного десятилетия». Но те или иные формы-прототипы «тихого увольнения» продолжали появляться в течение следующих нескольких десятилетий, поскольку в 1990-х годах возник архетип «бездельника» поколения X, который затем уступил свое место лопнувшему «пузырю доткомов». Но по пути у многих представителей поколения X родились дети, которые стали сегодняшними представителями поколения Z.

В определенный момент все делают это

Для работников на этапе жизни 20 с небольшим лет — самой старшей когорты поколения Z — типично идеализировать увлеченность делом и гибкость. И представители поколения X, и миллениалы озвучивали стремление к балансу между работой и личной жизнью, когда начинали свою карьеру. Но, по словам Майера, у него сложилось ощущение, что на более позднем этапе карьеры сотрудники обычно становятся менее заинтересованными.

«Люди начинают с больших надежд на то, что они могут оказать влияние и найти смысл в работе, — говорит он. — Часто реальность оказывается иной, и это может принести сильное разочарование».

Учтите, что исследование Gallup 2013 года показало, что бумеры и представители поколения X менее склонны к вовлеченности, чем представители других поколений. Согласно результатам повторного исследования, проведенного два года спустя, бумеры более старшего возраста в большей степени утратили вовлеченность, чем те представители поколения, что были моложе. Возможно, что по мере приближения к пенсионному возрасту, представители поколения бумеров стали чаще страдать когнитивными возрастными нарушениями, а поколение X осталось верным своим корням «бездельников 90-х». Старшие представители поколения X также вступали в средний возраст, который может быть связан с заботой о родителях и детях, и, возможно, установили более четкие границы между работой и личной жизнью, чтобы проводить больше времени с семьей.

Отдельное исследование Gallup, проведенное в 2016 году, показало, что только 29% миллениалов были вовлечены в работу, что меньше, чем 33% тремя годами ранее. Некоторые представители этого поколения, возможно, все еще метались по рынку труда после рецессии, просто трудясь на любой работе, которую они могли получить, и, скорее всего, не чувствовали увлечения своим делом.

Майер подчеркивает: «Невовлеченные сотрудники были всегда». Таким образом, «тихое увольнение» — это скорее следствие проблемной культуры труда, которая относится к работникам как к собственности, а не как к людям. «Компании начали терять представление о том, что такое хорошее отношение к сотрудникам, ставя во главу угла производительность и контроль», — считает Майер, добавляя, что на них также возложена задача создать атмосферу увлеченности делом, которая нужна, чтобы сохранять здоровый баланс между работой и личной жизнью.

Пандемия усилила невовлеченность

«Тихое увольнение» — это последняя из нескольких тенденций в деловой сфере эпохи пандемии. Центральная тема их всех: отказ от продуктивности в пользу счастья, все это проявления главной тенденции Великой Отставки.

Для поколения Z это было не столько сменой приоритетов, сколько нормой, поскольку они пришли на работу в эпоху Zoom. Они столкнулись с отсутствием заинтересованности в работе в самом начале своей карьеры, когда работа из дома стала более легкой по умолчанию. Для них это пришло из отрицания культуры экстремального трудоголизма и герл-боссов (героиня новой эпохи, успешно и легко сочетающая профессиональный успех, счастливую личную жизнь и идеальную картинку отдыха), 2010-х. Арианна Хаффингтон, генеральный директор и основатель Thrive Works считает, что «тихое увольнение» — это реакция поколения Z на культуру выгорания, которая доминировала в жизни их родителей. Капитализм, сетует поколение Z, только вредит их психическому здоровью; они предпочли бы карьеру, не связанную с их личностью.

«В то время как другие поколения думали, что их идентичность начинается в 9 утра и заканчивается в 17:00, поколение Z часто считает, что их идентичность начинается вне работы, — объясняет Джейсон Дорси, эксперт по поколению Z и основатель Центра кинетики поколений. — Определяя свою личность не через свою должность, они чувствуют меньше напряжения».

Сообщение «Тихое увольнение»: что приходит на смену трудоголизму появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

Финансовая грамотность, то есть способность понимать, как работают деньги, — это тот секрет, что позволит взять под контроль ваши средства. Знание — сила, но одна лишь информация не ведет к преобразованиям.

Многие люди ставят финансовую грамотность превыше всего и считают, что повторение одних и тех же фактов о том, сколько денег следует хранить на сберегательном счете на случай чрезвычайных ситуаций, каким-то образом изменит их денежные привычки. Этот подход не учитывает человеческую натуру: многие из нас жаждут общения, новых впечатлений, пытаются стать частью сообщества. Большинство решений, связанных с деньгами, носят эмоциональный характер, и никакие подробные знания о процентных ставках этого не изменят.

Как финансовый терапевт, я постоянно сталкивалась с людьми, которые тратят деньги, руководствуясь эмоциями, а не логикой. Одна молодая пара, пришедшая ко мне на прием, была так увлечена «идеальной» свадьбой, что потратила крупный денежный подарок, предназначенный для первоначального взноса за дом, на организацию торжества. Другой клиент, чьи родители откладывали деньги на обучение в государственном колледже, чтобы не брать кредит, признался, что взял частный студенческий заем, чтобы оплатить семестр за границей и теперь ежемесячно оплачивает большой счет. Еще одна семья оплатила дорогостоящую поездку в Диснейленд с кредитной карты с нулевым процентом, пообещав себе (и мне), что погасит остаток до того, как ставка резко вырастет. Но в результате они затянули с выплатами и получили долг под 22% на несколько лет.

Эти люди не делали ничего «плохого». Большинство из нас поступает так же: мы принимает решения, связанные с деньгами, основываясь на чувствах. Я помогаю людям понять, как эмоции влияют на финансовые решения, оценить, идут ли их деньги туда, куда они хотят, практиковать финансовое самосострадание и знать, когда просить о помощи. Вот что я им говорю.

Все решения основаны на эмоциях

Крайне важно понимать, что эмоции управляют большинством решений. Например, мы знаем, что не следует читать с телефона в постели, потому что это вредит качеству сна, но все равно делаем это. Мы знаем, что для поддержания физического здоровья следует регулярно двигаться, но все равно откладываем упражнения на потом. То же самое происходит и с деньгами: мы знаем, что необходимо тратить меньше, чем зарабатываем, и откладывать деньги на будущее, но многим людям трудно это сделать.

Отношение человека к деньгам и эмоции, которые они вызывают, зарождаются в детстве. Детский мозг подобен губке, впитывающей информацию. Мы поглощаем то, что есть у наших сверстников (например, игрушки или одежду), то, что говорят наши опекуны (споры о счетах), то, что рекламируется по телевизору — и вкладываем в это какой-то смысл. По данным кембриджских исследователей, к семи годам у людей вырабатываются некоторые фундаментальные концепции, связанные с финансовым поведением.

Ребенок, выросший в семье, где родители часто покупали одежду и игрушки, слышал такие слова: «Ты не унесешь эти деньги в могилу, лучше потрать их, пока ты жив». Став взрослым, он будет склонен быстро тратить деньги. В противоположной ситуации ребенок, впитывающий в себя информацию о том, что говорить о деньгах «неприлично», или что люди, зарабатывающие много денег, «жадные», вырастет с чувством вины за работу в прибыльной сфере или с трудом будет говорить со своим партнером о деньгах.

Чтобы лучше понять свои отношения с деньгами, подумайте, какие чувства они у вас вызывают. Какие эмоции возникают, когда вы производите платеж по кредитной карте, получаете налоговый вычет или заключаете сделку? Чувствуете ли вы себя спокойно и уверенно? Или вы испытываете беспокойство? Возможно, вы чувствуете приятный прилив адреналина — все зависит от сценария.

Потратив неделю на запись эмоций, связанных с различными финансовыми ситуациями по мере их возникновения, вы определите стартовую позицию. Зафиксируйте свои ощущения при совершении покупки в интернете, перечислении денег другу, открытии счета или получения зарплаты. В конце недели просмотрите свои записи и выясните, какие возникли закономерности, раскрывающие что-то в ваших отношениях с деньгами. Любая информация полезна, будь то чувство неудобства, когда вы просите соседа по квартире внести его часть арендной платы, или беспокойство после большого шоппинга.

Составление бюджета часто приводит к обратному эффекту

Планирование бюджета — это краеугольный камень «правильного» обращения с деньгами. Но многие классические правила составления бюджета не подходят для множества людей. Традиционная мудрость в мире личных финансов гласит, что не следует тратить более 30% дохода на жилье. Известно ли вам, что это «правило» взято из руководства Министерства жилищного строительства и городского развития 1979 года, согласно которому на оплату государственного жилья должно тратиться не более 30% от дохода арендатора? Правило 30% даже не основано на личных финансах.

В районах с высокой стоимостью жизни требование тратить на жилье 30% зарплаты или меньше просто смехотворно. Например, человек, зарабатывающий в год $67860 (средняя зарплата обладателя диплома о высшем образовании в США) в Нью-Йорке, после уплаты налогов в месяц получает $4120. Согласно правилу 30%, ему не следует тратить на аренду больше $1236 в месяц. И это приемлемо, например, в Буффало. Но если человек живет в районе с более высокой стоимостью жизни, например, в Бруклине, где средняя арендная плата в феврале 2022 года составляла $3124, правило 30% просто неприменимо (особенно если вы зарабатываете меньше $67860, что характерно для многих людей).

Эти категории бюджета не только устаревшие и нереалистичные. Они не учитывают то, что люди хотят наслаждаться жизнью. Слишком часто нам говорят, что нужно урезать: латте, ужин вне дома, отпуск. Но нам всем нужны радость, отдых, маленькие удовольствия и забота о себе — вещи, которые часто подразумевают трату денег.

Еще более крупная проблема заключается в ошибках при планировании бюджета, которые сопровождаются стыдом. Многие люди говорят, что у них есть некий план бюджета, а другие не переживают, живя от зарплаты до зарплаты. Люди, которые все же хотят вести бюджет, пробуют план от эксперта по личным финансам, но только для того, чтобы «потерпеть неудачу» из-за перерасхода средств в определенной категории.

Затем люди начинают чувствовать стыд. Они думают: «Я такой глупый, потому что трачу слишком много денег. Я никогда не смогу придерживаться бюджета». Они вспоминают другие случаи, когда совершали денежные ошибки, например, забывали вовремя оплатить счет или превышали лимит по кредитной карте, когда были моложе. Эти воспоминания служат еще одним «доказательством»‎ неумения обращаться с деньгами. И в сочетании с другим негативным опытом, связанным с деньгами, это приводит к тому, что люди вообще отказываются от составления бюджета.

Я сторонница метода, в котором отслеживаются расходы, чтобы не тратить больше, чем зарабатываешь, но я не думаю, что для этого нужно придерживаться процентных долей, которые не подходят большинству людей.

Я рекомендую отслеживать расходы в течение нескольких недель, чтобы составить представление о том, сколько денег приходят и уходят, а еще лучше автоматизировать этот процесс, подключив финансовые счета к таким приложениям, как Mint или Personal Capital. Эти инструменты позволяют легко просматривать историю расходов за более длительный период (например, за 90 дней) и автоматически распределяют расходы по категориям, чтобы вы видели, сколько денег тратите на питание, жилье, коммунальные услуги, развлечения, кредиты и транспорт.

Точное представление о расходах поможет создать реалистичные финансовые цели, основанные на реальных тратах, а не на том, как, по мнению какого-то финансового специалиста, следует выглядеть вашей жизни. 

Практика финансового самосострадания

Психолог и специалист в области позитивной психологии Кристин Нефф определяет самосострадание как проявление благодарности к себе с помощью трех элементов: доброты к себе, общей человечности и осознанности. Общая человечность — идея о том, что «человеческий опыт несовершенен и все мы подвержены ошибкам», то есть недостатки, ошибки и разочарования универсальны. А осознанность — это «‎неосуждающее, восприимчивое состояние ума», когда вы с любопытством наблюдаете за своими мыслями и чувствами.

Таким образом, финансовое сострадание к себе — это способность признать, что все мы совершаем финансовые ошибки, и это нормально. В отличие от советов по личным финансам, в которых людей укоряют за ошибки, практика финансового сострадания к себе помогает людям относиться к себе проще.

Чтобы увидеть, как финансовое сострадание к себе работает на практике, представьте, что вы не оплатили вовремя счет по кредитной карте. Сначала потренируйтесь в осознанности. Сделав несколько глубоких вдохов, проявите доброту и гуманность по отношению к себе и скажите: «‎Хотя это и не идеально, но то, что я пропустил срок оплаты — не конец света. Нас не учат этому в школе, все эти незнакомые слова сбивают с толка и ошеломляют. Я не единственный, кто совершает ошибки с деньгами»‎.

Начав практиковать финансовое сострадание к себе, сохраняйте позитивный импульс. Переведите счет по кредитной карте в режим автоплатежа и установите в календаре напоминание о необходимости заглядывать в выписку по кредитной карте хотя бы раз в месяц.

Не позволяйте стыду помешать обратиться за помощью

Денежный стыд возникает, когда человек совершает ошибку, а затем убеждает себя, что он плохой. Это чувство имеет такую силу, потому что люди склонны держать большую часть финансовой жизни в тайне. Без открытых разговоров люди склонны считать, что другие более сообразительны, они осуждают себя, что не сильны в финансовых вопросах. Как финансовый психотерапевт я часто слышу такой вопрос: «‎Почему все остальные знают, что делать с деньгами, а я нет?»‎. Испытывая финансовый стыд, нам трудно обратиться за помощью, узнать больше о деньгах или предпринять необходимые шаги для улучшения финансового благополучия.

Исследователь и автор Брене Браун обнаружила четыре вещи, которые помогают избавиться от стыда: личная уязвимость, критическое осознание, обращение за помощью и проговаривание стыда. В своей работе я заметила, что осмысление ошибки, социальная поддержка и обозначение личной уязвимости — мощные шаги к устранению денежного стыда.

Допустим, вы немного разгулялись, совершая праздничные покупки для друзей, и только придя домой из магазина, поняли, сколько именно потратили (слишком много). В этом случае следует использовать такие приемы избавления от стыда: «‎Логично, что я потратил слишком много денег на подарки близким (личная уязвимость). Я не видел многих членов семьи уже два года, поэтому разволновался и потратил больше, чем планировал (осознание ошибки). Мне следует попросить друга, который знает, что я стараюсь тратить меньше, пойти со мной и вернуть эти вещи (социальная поддержка), а я с удовольствием подарю небольшие подарки».

Есть множество способов попросить о финансовой помощи. Начните с бесплатных ресурсов, например, слушайте подкасты о деньгах или возьмите книги по личным финансам в библиотеке. (Главное, найти эксперта, который не ругает аудиторию.) Если читать и слушать недостаточно, и вы все еще не уверены в том, как распоряжаться финансами, подумайте о том, чтобы пройти бесплатный или недорогой онлайн-курс от таких источников, как Clever Girl Finance или Ellevest. Онлайн-курсы охватывают все темы — от составления бюджета до погашения кредитов и инвестирования.

Наконец, если вам нужно более профессиональное финансовое руководство и поддержка, найдите платного специалиста по финансовому планированию, у которого есть опыт помощи людям в решении эмоциональных проблем, связанных с деньгами. Финансовый психотерапевт — тоже хороший вариант.

Празднуйте денежные победы

В своей работе по финансовой терапии я прошу клиентов рассказывать о случаях, когда они «правильно» обращались с деньгами. Они часто приводят такие примеры, как откладывание денег на отпуск, открытие пенсионного счета или оплата кредитной карты. После этого я прошу их рассказать о чувствах, связанных с этими позитивными финансовыми действиями. Я слышала такие ответы, как «спокойствие, гордость, сила, воодушевление»‎. Когда вы работаете над созданием здоровых отношений с деньгами, не забудьте сделать паузу и поблагодарить себя. 

Поскольку чувство стыда из-за денег часто омрачает способность праздновать те моменты, когда мы сделали положительный выбор, я рекомендую всем людям, работающим над финансовым планом, включить в него небольшие траты, которые принесут искреннюю радость и позволят гордиться победами. Возможно, вы не пьете латте каждый день, но балуете себя им раз в неделю. Или, если вы пытаетесь накопить на первоначальный взнос, отмечайте каждую отложенную сумму.

Празднование финансового успеха имеет огромную силу. Отмечая прогресс, мы подтверждаем, что способны улучшить свои отношения с деньгами. Исследования показали, что чем чаще мы испытываем чувство прогресса, этакую «маленькую победу»‎, тем больше вероятность, что мы будем продолжать позитивное поведение. А когда речь идет о финансах? Чем больше мы празднуем подобные победы, тем больше это подтверждает, что мы умеем обращаться с деньгами.

Сообщение Финансовое самосотрадание: как улучшить отношения с деньгами появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

Современные разработки в области альтернативной энергетики превратились в социально-политический и технико-экономический мегатренд XXI века. Но, как другие тенденции, он может исчезнуть. Какие факторы приведут к развитию или упадку альтернативной энергетики? Об этом в книге «Пролог. Мегатренд альтернативной энергетики в эпоху соперничества великих держав» пишет доктор наук Александр Мирчев.

Замечание Теннесси Уильямса о том, что «будущее следует называть возможностью и это единственно правильное название для будущего», как нельзя лучше применимо к мегатренду альтернативной энергетики — его будущее ни в коем случае не определено. Мегатренд находится на развилке, откуда пути ведут как к упадку, так и к накоплению потенциала для нелинейных скачков и достижений, которые обеспечат его долговечность. Ряд препятствий может замедлить движение мегатренда или даже положить ему конец, и в то же время его движущие силы и качества наделяют его мощью, которая может развеять сомнения в его потенциале. Как и другие тенденции, мегатренд альтернативной энергетики может изменить свое направление или даже полностью исчезнуть. Чтобы сделать предположения о его будущем курсе, необходимо рассмотреть факторы, которые могут привести к его упадку или подъему.

[…]

Закат?

Противоположные взгляды, сомнения и полемика сопровождают мегатренд. Как показывает история, тренды такого рода являются результатом слияния различных, но при этом часто согласованных усилий, направленных на создание, продвижение и применение конкретных социальных, политических, экономических, научных и технических знаний. Эти начинания с одинаковой вероятностью могут как потерпеть неудачу, так и добиться успеха. Сначала рассмотрим, что может привести к неудаче.

Скептики считают, что крах мегатренда — это лишь вопрос времени, поскольку динамика и влияние его движущих сил вызывают сомнения сами по себе. Сомнения и критика — не просто отношение недовольного меньшинства. Это рациональные и обоснованные вопросы о фундаментальных элементах мегатренда и побочных эффектах его развития, которые могут указывать на его тупиковость. В следующих пунктах кратко изложена суть аргументов, предсказывающих закат мегатренда.

• Значение мегатренда в расчетах энергетической безопасности вызывает сомнения. Несмотря на постоянное продвижение, государственные субсидии и ажиотаж, возобновляемые источники энергии вносят скромный вклад в энергетический баланс и не могут сравниться с ископаемым топливом. Постоянные открытия новых ископаемых видов топлива, а также технологические усовершенствования, позволяющие получить доступ к ранее неиспользуемым ресурсам и извлечь из них прибыль, противоречат настойчивому требованию развивать альтернативную энергетику в ответ на пик добычи нефти и сокращение запасов ископаемого топлива.

• Представление о том, что возобновляемые источники энергии — это хорошо для окружающей среды, не лишено изъянов: пока нельзя полностью предугадать последствия использования этих технологий. Многие из них не прошли необходимых испытаний, и не исключено, что их использование приведет к ухудшению состояния окружающей среды, например к обезлесению, эрозии почвы, нехватке воды, шумовому и тепловому загрязнению, что также представляет опасность для здоровья людей. Производство и утилизация отходов различных видов возобновляемой энергии связаны с применением высокотоксичных материалов, опасными процессами и вредными побочными продуктами. Низкая плотность энергии из возобновляемых источников требует более широкого использования земли, что усугубляет нехватку основных экономических ресурсов, таких как пахотные земли и вода. Это, в свою очередь, чревато повышением стоимости продуктов питания и ростом потребностей в дефицитных металлах, таких как теллур, кадмий и литий.

• Стоимость — это еще один довод против использования альтернативных источников энергии. Наиболее известные технологии, способствующие развитию мегатренда, в настоящее время недостаточно эффективны, чтобы стать фактором укрепления экономической безопасности. Проблемы прерывистости, изменчивости и хранения энергии не могут быть полностью решены с помощью существующих технологий. К тому же экспериментальные технологии, такие как водородная энергия, космическая солнечная энергия или магнитные тросы, находятся в области скорее теоретических разработок, чем практического применения. Внедрение возобновляемых источников энергии также требует существенного изменения сложившейся инфраструктуры для обеспечения совместимости и создания новой обширной инфраструктуры, что является дорогостоящим и зачастую невыполнимым предприятием.

• Проблематична интеграция технологий альтернативной энергетики в оборонный сектор — существуют постоянные препятствия для использования таких технологий для его нужд. Современные технологии в этой области по-прежнему не способны обеспечить необходимую для военных операций плотность энергии из возобновляемых источников. Процесс их внедрения в оборонную практику будет длительным и дорогостоящим. Новые ресурсы, необходимые для использования технологий альтернативной энергетики, могут открыть непредвиденные области уязвимости, увеличивая требования к вооруженным силам, которые и так несут большую нагрузку.

• Развитие альтернативной энергетики рассматривается как крестовый поход, к которому призывают лоббисты возобновляемой энергетики или экологи. Идеологические движения приходят и уходят, «зеленые» идеи и методы, лежащие в основе мегатренда альтернативной энергетики, могут исчезнуть так же, как идеи анархизма исчезли в Европе и США после Первой мировой войны. Существует также вероятность, что задержка в реализации тех ожиданий, которые некоторые общественные группы возлагают на альтернативную энергетику, приведет к обратной реакции и снижению общественной поддержки, что поставит под угрозу
развитие мегатренда.

• Политика поддержки альтернативной энергетики может привести к нерациональному распределению средств и ресурсов, вызвав перекосы и негативные побочные эффекты. Предоставление субсидий для поддержки альтернативной энергетики не только наносит ущерб существующим отраслям, но и поглощает ценные ресурсы. Роль государства в технологическом развитии возобновляемых источников энергии ведет к политической полемике и конфликтам по поводу финансирования различных видов технологий. Кроме того, политика и нормативные акты, регулирующие возобновляемые источники энергии, потенциально могут привести к новым торговым войнам с «зеленым» уклоном, что повлечет за собой убытки для некоторых отраслей от снижения продаж до банкротства или краха.

Эти аргументы служат достаточным основанием для скептического отношения к будущему мегатренда, хотя их обоснованность часто ставится под сомнение. Суть скептицизма заключается в том, что предполагаемое всемирное распространение технологий альтернативной энергетики представляется в лучшем случае иллюзией, в худшем — аферой. Какими бы предвзятыми ни казались взгляды скептиков, они указывают и на реальные подводные камни, которые могут замедлить или даже остановить самопровозглашенную неизбежность победы мегатренда. Позиции противников альтернативной энергетики в конце концов сводятся к одному — какое бы решение ни предлагал мегатренд, можно найти варианты получше, что делает закат мегатренда неизбежным: его затмят лучшие решения, которые окажутся чище и дешевле.

Фактор, способный оказать сильное влияние на перспективы мегатренда альтернативной энергетики, — это развитие инновационных методов получения энергии из нетрадиционных источников ископаемого топлива, таких как сланцевая нефть и газ, смоляные пески и др. Эти источники энергии уже активно вторгаются в условную структуру энергобаланса, а соответствующие производственные мощности превращают бывших чистых импортеров энергии в предполагаемых экспортеров, тем самым меняя перспективы рынка и энергетическую стратегию правительства.

На горизонте виднеются и другие виды экономически целесообразных углеводородов, и в таких количествах, перед которыми меркнут нынешние запасы традиционного топлива, например гидраты метана на морском дне, удаленные месторождения газа и глубоководная нефть. Это указывает на неизбежную взаимосвязь между развитием альтернативной энергетики и колебаниями спроса и предложения ископаемого топлива. Энтузиасты ископаемого топлива утверждают, что пик добычи нефти — дело далекого будущего. Преодоление нефтяного шока 1970-х гг. с помощью агрессивных стимулов к поиску и добыче новых источников углеводородов замедлило начинавшееся бурное развитие альтернативной энергетики. Таким же образом революция нетрадиционных источников нефти, которая происходит в настоящее время, может снова изменить парадигму развития альтернативной энергетики, замедлив и, возможно, даже убив мегатренд альтернативной энергетики, по крайней мере в его нынешней форме.

Восход?

Прогнозы относительно мегатренда альтернативной энергетики в итоге ограничены текущими знаниями и обусловлены историческими предубеждениями и идеями. Тем не менее можно утверждать, что будущее мегатренда на данный момент представляется обеспеченным. Глобализация, фрагментация многополярной мировой системы и продолжающаяся глобальная технологическая революция — все это катализировало развитие альтернативной энергетики, превратив ее в мощный глобальный мегатренд XXI в. Современные идеи и ценности, связанные с альтернативной энергетикой, также уверенно поддерживают ее движение вперед.

Будущее мегатренда тесно связано с разворачивающейся четвертой промышленной революцией — преобразующими изменениями, которые вызваны «слиянием технологий, стирающим границы между физической, цифровой и биологической сферами». Четвертая промышленная революция выводит на новый уровень взаимосвязанность, интеллект и инновации, обеспечивая связь между людьми, объектами и пространством на основе передовых информационно-коммуникационных технологий, таких как искусственный интеллект, большие данные, блокчейн, мобильная связь нового поколения, 3D-печать и интернет вещей.

Как отмечалось, новые возможности, связанные с новой волной технологических прорывов, инфраструктурой и институциональными инновациями, являются как движущими силами, так и предпосылками мегатренда альтернативной энергетики. Четвертая промышленная революция создает основу для его развития и превращает из футуристической концепции в жизнеспособный вариант, который может конкурировать с традиционной энергетикой, основанной на ископаемом топливе. Обещание альтернативной энергетики обеспечить дешевую, чистую и практически безграничную энергию не выглядит таким уж фантастическим на фоне широкого спектра новых технологий, предлагающих практические решения для сбора и распределения энергии из возобновляемых источников.

• Цифровые технологии могут преодолеть серьезные препятствия, сдерживающие развитие возобновляемых источников энергии. Могут быть решены проблемы прерывистости выработки энергии от таких источников, как ветер и солнце, или проблемы децентрализованной модели получения энергии из возобновляемых источников (в отличие от атомной энергии, угля и природного газа, энергия ветра и солнца вырабатывается относительно небольшими генерирующими станциями, расположенными на большой территории). Цифровизация предлагает решения для сложных систем, включающих множество децентрализованных генерирующих установок, работающих на возобновляемых источниках энергии. Умные сети могут обеспечить гибкость, необходимую для надежной интеграции возобновляемых источников энергии.

• Жизненно важные для альтернативной энергетики технологические прорывы в области хранения энергии происходят все чаще. Интеллектуальный мониторинг и взаимодействие устройств способствуют повышению эффективности, срока службы и устойчивости оборудования, а также сокращают время простоя, энергопотребление и совокупные затраты на эксплуатацию. Интеллектуальные сетевые технологии также обеспечивают платформы для привлечения широкого круга заинтересованных сторон на всем пути производственно-сбытовой цепочки и предлагают быстрое решение для реагирования на колебания спроса и индивидуальные услуги. Основанные на данных интеллектуальные технологии, солнечные крыши, батареи и электромобили также превращают обычных потребителей энергии в производящих потребителей, предлагая частным лицам возможность создавать и продавать энергетические услуги, радикально меняя бизнес-модели.

• Инновации в проектировании и производстве компонентов для сферы возобновляемой энергии, такие как применение модели аддитивного производства, снижают стоимость производства, а также расходы на эксплуатацию и техническое обслуживание, что имеет решающее значение для широкого признания альтернативной энергетики. Например, производство форм для лопастей ветряных турбин будет преобразовано с помощью 3D-печати.

Эти решения все еще находятся на ранней стадии, но высокие темпы исследований и разработок являются важной особенностью четвертой промышленной революции. Вполне реально ожидать появления более эффективных решений, использующих нынешние технологии применения возобновляемой энергии, а также прорывные открытия в сфере новых источников энергии, таких как термоядерная энергия, которая может обеспечить практически неограниченные объемы электроэнергии без выбросов.

Путь развития альтернативной энергетики, вероятно, будет тернист. Четвертая промышленная революция продвинет вперед не только ее, но и конкурирующие решения. Взглянув шире на развитие энергетического сектора, можно заметить неоднозначное влияние новых технологий на темпы и масштабы внедрения возобновляемых источников энергии. Между тем традиционные секторы энергетики также пользуются преимуществами и выгодами этих технологий. Индивидуальное производство снижает стоимость традиционных электростанций. Новые энергетические технологии снижают как эксплуатационные расходы, так и выбросы. Автоматизированные нефтегазовые платформы уже производят на удаленных территориях детали с помощью 3D-печати, что обеспечивает эффективное техническое обслуживание. Технологии, основанные на данных, также повышают эффективность и гибкость использования энергии. На данный момент четвертая промышленная революция помогает ископаемому топливу остаться в игре. Глобальный энергетический баланс в обозримом будущем, вероятно, будет довольно сложным. Он будет включать в себя различные источники и характеризоваться изменчивостью. Его компоненты будут бороться за доминирование до тех пор, пока не появится новый вид энергии, способный удовлетворить энергетические потребности четвертой промышленной революции.

Мощь, устойчивость и направление движущих сил, лежащие в основе мегатренда, обеспечивают его будущее. Развитие альтернативной энергетики поддерживают множество факторов: энергетическая независимость и изменения энергетического баланса; экологические соображения и изменение климата; необходимость стабильного экономического роста; технологические разработки будущего; соображения обороны; стремление к новым формам расширения прав и возможностей; рост общественной поддержки и идеология. Переплетение местных, государственных и международных политических мер и нормативных актов, связанных с альтернативной энергетикой, служит для объединения этих факторов в силу, способствующую развитию мегатренда и обеспечивающую его долговечность.

В дополнение к этому набору факторов из реального мира мегатренд подпитывается общественными ценностями и идеями. Альтернативная энергетика удостоилась особого места в сфере общественных ценностей, ожиданий и идеологии. Это служит мощным импульсом для распространения мегатренда.

• Возобновляемые источники энергии продолжают ассоциироваться с определенными ценностями, такими как гармоничное взаимодействие с природой, создание новой «зеленой» среды обитания и расширение прав и возможностей человека. По мере того как эти ценности все больше интегрируются в современные идейные конструкции, альтернативная энергетика становится практическим средством создания новой среды обитания и нового сосуществования с природой, иначе говоря, мегатренд несет с собой новую энергию для нового мира. Потребность в независимом и бесперебойном доступе к недорогой энергии, которая не истощает природные ресурсы, может производиться прямо на месте и использоваться в любом регионе мира, стимулирует внедрение альтернативных энергетических технологий, порой невзирая на затраты и препятствия. В ходе этого процесса возникают способы общественного давления, которые связывают мегатренд с новыми формами расширения возможностей, доступных государственным и негосударственным акторам.

• Будущий успех альтернативной энергетики зависит от ее успешной интеграции в ряд идеологических конструкций XXI в. Мегатренд постоянно вбирает в себя элементы различных идеологических парадигм, которые со временем связываются в единое целое, являясь частью отдельных идеологий, которым удалось достичь консенсуса среди общественных групп. Императивы, обеспечивающие будущее альтернативной энергетики, выходят за рамки материального: «наряду с производством вещей, технологии символизируют то, кто мы есть или кем хотим быть и как мы живем вместе».

• Набирает темпы интеграция образного ряда, связанного с мегатрендом, в современную общественную эстетику на пересечении технологий и искусства, что тоже позволяет с уверенностью говорить о будущем мегатренда. Эти образы демонстрируют, что альтернативная энергия воплощает в себе добро и свободу в сочетании с новым видом власти, не эксплуатирующей и принуждающей, а скорее сосуществующей, поддерживающей, в более широком смысле — символизирующей идеи прогресса и современности. Технологии альтернативной энергетики все чаще находят отражение в различных видах искусства — в скульптуре, живописи, музыке и кино. Когда, например, музыканты используют энергию приливов и отливов для создания новых звуков, а художники встраивают солнечные батареи в свои произведения искусства, возобновляемые источники энергии становятся чем-то совершенно иным, культурно значимым.

Почти кинематографическая проекция мегатренда на общественные представления о будущем как нельзя лучше подчеркивает новую гибридную эстетику, связанную с видением человечества своего будущего. В общественном сознании практика использования возобновляемых источников энергии связана с особой гармонией с природой. Практические и эстетические элементы возобновляемой энергии можно найти в арт-инсталляциях, генерирующих энергию, а также в так называемых эстетических электростанциях, которые связаны с понятием «зеленой» архитектуры.

Когнитивный процесс в основе развития технологий благодаря мегатренду создает образ в общественном сознании согласно формуле преобразования фундаментальной реальности французского постмодерниста Жана Бодрийяра. Мегатренд показывает удивительную способность вписываться как в городской пейзаж, так и в природные ландшафты и апеллировать к реакциям человека и его чувству красоты. Он также включает в себя художественные и эстетические элементы драгоценного, современного и инновационного — пленительное слияние человечества и природы в духе Рене Магритта, в результате которого появляются энергетические формы, ассоциирующиеся со светлым будущим. Образный ряд мегатренда стал неотъемлемой частью повседневной жизни, сформировав «социальные отношения между людьми,
опосредованные образами».

Цели, связанные с будущим мегатренда альтернативной энергетики, уже породили ряд обычаев, практических подходов и методов, которые все чаще используются в социальном взаимодействии. Новые технологии и формы коммуникации, инфраструктуры и организации общества усиливают импульс к внедрению технологий альтернативной энергетики. Растущая поддержка более широкого технологического развития является выражением рационализма, любопытства и духа приключений, отражая понятия технологического оптимизма, доверия к инновациям и неотъемлемых преимуществ технического прогресса. Таким образом, ценности, связанные с возобновляемыми источниками энергии, включаются в социальное строительство будущего, а растущая популярность мегатренда альтернативной энергетики воплощает воздействие идей и потребностей общества на управление и принятие решений.

Сообщение Чище чистого: что влияет на развитие альтернативной энергетики и нужна ли ей замена появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

Получив новость о значительном повышении зарплаты, вы, возможно, закажете в ближайшем шикарном ресторане праздничный ужин, чтобы отпраздновать это событие, или поддадитесь шоппинг-лихорадке еще до того, как прибавка поступит на банковский счет.

Недавние исследования показывают, что именно это происходит в более широком экономическом масштабе, когда выходят новости о будущих технологиях. Ожидания относительно технологических достижений связаны с более высоким уровнем благосостояния в будущем. Видя на горизонте такие новые технологии, как сотовые сети 5G или беспилотники для доставки грузов, мы понимаем, что они существенно изменят повседневную жизнь, как уже сделали в прошлом интернет и смартфоны.

Как и в примере с будущим повышением зарплаты, это побуждает людей тратить деньги прямо сейчас, повышая ВВП еще до того, как новая технология действительно станет доступной. Это исследование также помогает понять, как заголовки новостей о процентных ставках влияют на будущее экономики.

Почти ежедневно мы читаем и узнаем о предстоящих технологических достижениях, которые дают надежду на рост благосостояния в будущем и улучшение качества жизни — будь то новый тип телефона, более совершенные инструменты для онлайн-конференций или такие революционные разработки, как мРНК-вакцины или самоуправляемые электромобили. Но нет нужды ждать, пока эти инновации станут доступными, чтобы они начали влиять на нашу жизнь. Наше поведение меняется просто в ожидании этих технологических достижений: мы начинаем тратить больше уже сейчас, поскольку воображаем более богатое будущее .

Экономисты изучают подобные изменения в поведении уже более 100 лет, выдвигая различные теории об их влиянии на основные экономические показатели, такие как ВВП. Однако инструменты и данные, необходимые для измерения экономических последствий, становятся все более доступными и точными.

В моем исследовании, проведенном совместно с Кристофером Ганном из Карлтонского университета и Томасом Любиком из Федерального резервного банка Ричмонда, используются новые статистические приемы, методы и источники данных, с помощью которых сообщается, что новости о будущих технологических достижениях неизменно вызывают сильный экономический бум. 

Это все потому, что эти ожидания связаны с более высоким уровнем благосостояния в будущем. Слухи о новых технологиях заставляют почувствовать себя богаче сейчас и, как в примере с будущим повышением зарплаты, приводят к увеличению расходов даже до того, как технология становится доступной. Это согласуется с выводами о том, что ожидаемые потрясения или изменения в экономике, связанные с новостями, с большей вероятностью вызовут колебания делового цикла, чем непредвиденные потрясения для производительности.

Разумеется, еще предстоит лучше понять многие аспекты, которые приводят к корректировке ожиданий в свете новостей, а также их влияние на экономику. Например, слишком рано определять все экономические факторы, действовавшие во время рецессии Covid-19, но вышеуказанное исследование предполагает, что позитивные новости о технологиях смягчили серьезный спад и частично способствовали первоначальному восстановлению экономики после пандемии. Технологические разработки, о которых мы слышали в то время, варьировались от разработки вакцин до повышения эффективности видеоконференций и программного обеспечения для совместной работы в интернете.

Ожидание повышения процентных ставок

Вывод о том, что ожидания относительно будущих технологий выступают важным фактором, определяющим бумы и спады, можно применить и к другим видам новой информации. В конце концов, не только новости о будущих технологиях влияют на бизнес-циклы, в наши дни цены на сырьевые товары, решения центрального банка о ставках и инфляционные события входят в число тех новостей, которые формируют ожидания относительно будущего. Размышления об этих вопросах влияют на ежедневные экономические решения, что оказывает важное влияние на экономику в целом.

Когда центральные банки объявляют о намерении повысить процентные ставки, крупные банки начинают готовиться к повышению процентных ставок по ипотечным кредитам, займам и сбережениям. Поэтому, услышав новость о вероятном будущем повышении ставок, домовладельцы с ипотечными кредитами часто начинают рассматривать возможность перехода на более низкую фиксированную ставку с более длительным сроком погашения. Они также начинают переводить деньги с фондового рынка в сберегательные продукты, которые в большей степени непосредственно связаны с ростом процентных ставок.

Центральные банки ожидают, что повышение ставок спровоцирует снижение спроса на товары и услуги, так как люди начнут больше откладывать и выплачивать долги по ипотеке и кредитам. Они знают, что это снизит будущую инфляцию — ключевую цель в нынешних экономических условиях. Таким образом, новости о будущих изменениях процентных ставок не только влияют на текущую экономику, но и вызывают изменения в ожиданиях людей, влияя также на будущую экономику.

Сообщение Потратить заранее: как новости влияют на экономику и ожидания людей появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

Жизнь — это трагедия. Она всегда преподносит сюрпризы, а в конце концов мы все умираем.

Но трагедии не обязательно приводят к катастрофам. Катастрофа — это общая чрезвычайная ситуация, которая подавляет взаимодействия и повествование.

В последнее время это стало бизнес-моделью и неотъемлемой частью наших дней. Если мы живем в мире, где все зависит от внимания, то катастрофизация — верный способ его привлечь. Это ярко-красная кнопка, которая не дает двигаться дальше.

И не было бы проблемы, если б это работало. Тогда мы использовали бы свои ресурсы и меняли ситуацию к лучшему. Но этот подход придуман не ради помощи, а чтобы сместить фокус и активировать эмоции.

Тут может использоваться катастрофа мировых событий, или политическая схватка, или даже недовольный клиент на Yelp.

Слишком долго люди, обладающие властью и привилегиями, игнорировали значимые вещи, и катастрофизация — это разумный ответ, но только до тех пор, пока она не начнет подрывать работу, которую нам нужно делать. Это быстро становится разновидностью сопротивления Прессфилда, способом избежать участия в важных проектах, которые могут не сработать — потому что безопаснее сосредоточиться на чем–то постороннем, чем на текущей задаче.

И это изматывает. Появляется усталость от катастроф. В итоге мы теряем интерес и уходим в себя, пока не наступает очередная чрезвычайная ситуация.

Катастрофизация в конечном итоге отвлекает от долгосрочной системной работы, на которую мы подписались. Это говорит о том, что нас волнует происходящее сейчас. Но этот сигнал также мешает сосредоточиться на том, что должно случиться в ближайшее время.

И лучший подход состоит в настойчивом изменении культуры и принципов.

Сообщение Сет Годин: Мы устали от катастрофизации появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

Павел Шинкаренко – основатель и CEO платежного сервиса Solar Staff , работающего с десятками тысяч русскоязычных фрилансеров – в колонке для «Идеономики»  оценил текущие плюсы и минусы высшего образования для карьеры фрилансера в технологических и креативных индустриях. 

Pre et contra («за или против») — один из первых вопросов про образование, который возникает при найме. Современный бизнес постоянно выдвигает новые требования к опыту и знаниям специалистов, а академическое образование не успевает за этими стремительными изменениями, особенно в таких сферах, как IT, маркетинг, дизайн. Согласно исследованию Talent Tech, 68% заказчиков при выборе фрилансера обращают внимание на качество работ в портфолио, и лишь 9%— на уровень и профиль образования.

Несмотря на бурный рост онлайн-школ и курсов, современные фрилансеры весьма образованы. Аналитики PwC выяснили, что высшее образование есть у 43% российских проектных работников.

С другой стороны — по данным портала Фрилансим.ру, только 6 % опрошенных советуют получить высшее образование, чтобы освоить новую специализацию. Более того — наша статистика говорит о том, что фрилансеры, окончившие вуз, в начале карьеры оценивают свои навыки и компетенции ниже, чем их коллеги без диплома.

Причин этому несколько, от сакраментального «многие знания — многие печали», до понимания того, что средний срок устаревания технологий сегодня меньше, чем время обучения в вузе.

И все же я бы не спешил ставить крест на дипломе о высшем образовании. Все не так однозначно. Давайте попробуем разобраться, какую роль в гиг-экономике играет вуз.

Pro. Вуз — базис для профессионального развития

Многие исследования подтверждают корреляцию между наличием высшего образования и уровнем зарплаты, качеством и даже продолжительностью жизни. Академические знания позволяют более глубоко погрузиться в предметную область, а полученные при этом компетенции становятся конкурентным преимуществом специалиста.

Приведу личный пример – сначала я получил профессиональное юридическое образование, позже — высшее. Первое позволило мне сразу же зарабатывать профессией юриста, а второе — понимать основы права, видеть, как устроено государство и общество, анализировать причины определенных процессов. Это разные уровни абстракции.

Кроме того, студенчество — это не только лекции и семинары. Это еще и обучение жизни в большом коллективе, нетворкинг на протяжении нескольких лет, формирующий soft-skills, без которых успех на ниве фриланса практически невозможен. И самое главное — это знакомства, которыми можно обзавестись за время обучения. Сегодняшние одногруппники завтра будут работать в корпорациях, госструктурах, стартапах, и студенческие связи вполне могут перерасти в плодотворное сотрудничество.

В мире узких специалистов общая эрудиция и умение оперировать понятиями из разных областей становятся драйвером карьерного роста.

Возможность взглянуть на задачу с неожиданной точки зрения, найти неочевидное решение — все это прямое следствие академического подхода к образованию, не ограниченного сроками и целями экспресс-курсов. Большинство фрилансеров считают, что их образование по-прежнему полезно для их текущей деятельности.

Ну и самый главный навык, который выносят студенты из любого вуза — это привычка к самостоятельному поиску и изучению новой информации, что превращает высшее образование в прекрасный фундамент для дальнейшего развития.

Contra. Работа — лучшая учеба

Бизнес прагматичен — его интересует конечный результат, а не дипломы или возраст специалиста. Молодые люди знают, что могут зарабатывать даже в школе, и мотивация идти в университет на пять лет теряется. Тем более — на фоне пандемии, которая выгнала студентов из аудиторий. Теперь обучение в вузе сводится к той самой удаленке, которую предлагает любой онлайн-курс. В прошлом году количество выпускников, планирующих поступать в вузы, сократилось, как минимум, на 5% по сравнению с 2020 годом. Статистика ВШЭ говорит о том, что за период с 2006 по 2020 год количество студентов в России сократилось на 59%.

Технологии, особенно в такой динамично развивающейся отрасли, как IT — недолговечны. Новые версии фреймворков устаревают за полгода-год, раз в несколько лет появляются технологии, серьезно меняющие подходы к разработке. Ни один вуз не в состоянии изменять утвержденные программы с такой скоростью, чтобы успевать за всеми изменениями. Онлайн-курсы, напротив, ориентируются на быстрое, от нескольких месяцев до года, обучение практическим навыкам в соответствии с самыми последними требованиями рынка и оперативно подстраивают свои программы под реальность.

Для новых digital-профессий (например motion-дизайнер, tik-tok content maker и др.), высшее образование не подходит. Тут нужно идти «в поле» и изучать профессию на практике. Мой сын сейчас хоть и учится рисовать мультфильмы на кальке в университете, но понимает, что реальная работа не будет иметь к этому никакого отношения.

В связи с этим вопрос «Идти или не идти в вуз?» в глазах молодого человека нередко звучит как: «Потратить пять лет на обучение, понимая, что половина знаний окажется не востребована, а вторая — скорей всего устареет к моменту выпуска, или за год изучить только выбранную технологию и приплюсовать к ней четыре года практики?».

Университет требует самого дорогого ресурса — времени. Поэтому так часто студенты бросают вузы после второго-третьего курса. Неоконченное высшее, кстати, вполне жизнеспособный сценарий. Это вариант получения выгод с наименьшими потерями – человек получает все преимущества от высшего образования (связи и академический бэкграунд) и начинает карьеру. Я принимал таких специалистов на работу. Если они продолжают самостоятельно учиться, углубляются в сферу и нарабатывают связи, имея теоретическую базу за плечами, они преуспевают.

При этом «сэкономленные» годы дают возможность набраться коммерческого опыта, значимость которого трудно переоценить — работа на реальных проектах позволяет не только освоить тонкости профессии, но и сформировать внушительное портфолио. Интересные данные приводит в своем исследовании Payoneer — фрилансеры, окончившие среднюю школу, зарабатывают больше, чем те, кто имеет степень бакалавра, и лишь немного меньше, чем те, кто имеет ученую степень.

Еще один несомненный плюс — возможность попробовать себя в разных сферах, и, при необходимости, максимально быстро «переключиться» на другую специальность. А значит — выше шанс не промахнуться с выбором и найти свое призвание.

Результаты опроса о критериях выбора фрилансеров. Источник: Исследование TalentTech, FL.ru, НИУ ВШЭ.

Conclusio. Подводя итоги

Высшее образование сегодня не является дополнительным бонусом для соискателя вакансии и не определяет востребованность фрилансера. Я, например, не смотрю на наличие диплома, принимая сотрудников на работу. Но академический бэкграунд дает хорошую базу универсальных навыков обучения и общения, закладывает фундамент, отталкиваясь от которого легче осваивать новые технологии.

При этом противопоставление обучения в вузе и получения коммерческого опыта во многом ложно. Во все времена студенты при желании, а порой и просто по необходимости — умудрялись совмещать учебу и работу. В 2022 году со всем арсеналом цифровых технологий сделать это гораздо легче.

В то же время важно понимать, что ни год на курсах, ни пять в университете не обеспечат вам актуальные профессиональные навыки на всю жизнь. Что бы вы ни выбрали — обучение на студенческой скамье в вузе или за монитором на онлайн-курсах — рецепт успеха в гармоничном сочетании непрерывного образования и наработки опыта. Причем идеально, если вы подключаете разные сферы знаний. У меня, например, помимо юридического, есть еще образование в сфере автоматизации производственных процессов. И во многом благодаря этому сочетанию точных и гуманитарных наук я в итоге стал специалистом в области интернет-права. На пересечении разных областей знаний рождается уникальный опыт, который делает из вас уникальных специалистов. В этом отношении показательно, что фрилансеры чаще повышают свои компетенции, чем штатные работники. Этого курса и стоит придерживаться.

Сообщение Pro et Contra: нужен ли фрилансеру диплом? появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

Предприниматель и венчурный инвестор Герман Каплун начал заниматься бизнесом еще в 1990-х. Тогда вместе с партнерами Каплун создал холдинг РБК, а в 2002 вывел компанию на биржу – первой среди российских медийных корпораций. На пике капитализация РБК составляла $1,5 млрд, но в кризис 2008 года основатели были вынуждены продать контроль в холдинге миллиардеру Михаилу Прохорову.

После этого Каплун занялся новым проектом. Вместе со старыми партнерами он создал венчурный фонд TMT Investments для инвестиций в технологические стартапы ранней стадии по всему миру. Фокус фонда – в нацеленных на глобальные рынки IT-проектах с русскоязычными корнями. За 11 лет работы TMT стал одним из самых заметных и успешных венчурных инвесторов такого рода. С момента основания фонд инвестировал в несколько сотен стартапов и уже сделал 16 выходов. 

«Идеономика» расспросила Каплуна о том, куда смотрит венчурный инвестор во время пандемии, как новая этика отражается на работе бизнеса, и какую роль играют женщины в качестве руководителей проектов.

Какие технологические ниши сейчас развиваются динамичнее всего с точки зрения бизнеса, и какова в этом роль пандемии?

Каршеринг и, например, сервисы доставки по подписке появились достаточно давно, но до недавних пор ими пользовалось ограниченное число людей. Пандемия же сделала это явление массовым. В пандемию семидесятилетние стали пользоваться сервисами, которыми раньше не пользовались и не планировали.

В пандемию также рвануло все, что связано с медициной. Даже вариант ковида “Омикрон” обещают победить: фармацевтические компании говорят, что сделают вакцину через три недели, а кто-то через три месяца. Изменения стали происходить несравнимо быстрее, компании стали еще более быстро реагировать на события. 

Насколько новая этика влияет на развитие ниш и бизнесов, набирает ли обороты тренд на осознанное потребление?

Этика стран, в которых люди живут с минимальными доходами, будет принципиально отличаться от этики тех стран, в которых людям не приходится выживать. То есть новый вид потребления существует только там, где люди экономически могут позволить себе жить осознаннее.

Помимо прочего, в более благополучных странах еще и государство сверху поддерживает эту идею. Пенсионные фонды, страховые компании все больше и больше инвестируют во что-то этически красивое. Но делают так не ради высокой доходности, а часто для того, чтобы просто поддержать людей. Повторюсь, что в более развитых странах это процесс гораздо активнее, он идет давно. В подтверждение этому – количество пожертвований на поддержку бедных: оно в богатых странах огромное. 

Может ли компания быть высокодоходным бизнесом и при этом соответствовать ESG-принципам (от англ. environmental – экология, social – социальное развитие, governance – корпоративное управление, прим. “И”), то есть быть экологически или социально ответственной?

Все, что на хайпе, зарабатывает. Например, компании в Штатах занимаются благотворительностью. Как правило, они привлекают деньги на проект, забирают себе на жизнь, на маркетинг, зарплату, на рекламу — до 20% от собранных денег. Если они делали эту рекламу эффективно и разумно, они вполне могут на этом зарабатывать. Да, этический бизнес может быть прибыльным. Единственное, что я не считал бы его массовым явлением. 

Будут ли в России возникать стартапы и проекты, которые позиционируют себя в качестве устойчивых (экологически)? Например, восстановят лес, из которого производят мебель, в итоге их деятельность не принесет вред окружающей среде, но и как бизнес это все будет эффективным. Или это красивая сказка для развитых обществ?

Это все может быть доходным, если государство проспонсирует. Вот, например, в России есть программа по субсидированию высадки яблочных садов. Государство поддерживает инфраструктуру и считает, что России это необходимо. Такое вполне может быть прибыльным бизнесом, но спонсором является государство. 

Понимаете, на мой взгляд, получается красивый обман. У бизнеса не должно быть морали. Если точнее – мораль должна распространяться на ограниченное число ситуаций. И, конечно, у людей, которые занимаются бизнесом, должны быть мораль и принципы: мы не хотим заниматься вот этим или этим. Условно говоря, мы не занимается наркотиками, оружием. Но ведь при этом бизнес еще платит налоги, а затем государство эти взятые налоги перераспределяет на социальные вещи. Которые, значит, существуют тоже благодаря бизнесу. Таким образом, все остальное – это скрытое дополнительное налогообложение. Одно дело, когда моя компания заработала 100$, потом выплатила мне 25$ дивидендов, а из этих 25$ дивидендов я хочу потратить какие-то деньги на благотворительность. Это мой личный доход, и я сам лично это делаю. Не понимаю, какое отношение к этому должна иметь компания. Это же уменьшает ее прибыль, финансовые показатели, оценку и возможности для деятельности. То есть это уже не бизнес. Эксплуатация тренда, когда государство что-то инфраструктурно спонсирует, компании умеют на этом зарабатывать, вот тогда это – бизнес. 

Как вам кажется, а должно ли государство принуждать бизнес к ESG – посредством законодательного регулирования?

Государство, конечно же, обладает всеми возможностями для принуждения. И наверняка займется этим в ближайшее время. И это будет поддержано обществом. В то же время то, что правильно для бизнеса, не факт, что будет правильным для общества, и наоборот. Это то же самое, что спросить застройщика: правильно ли то, что здесь будет выстроен жилой дом? Для застройщика, да, правильно, ведь он рассчитывает заработать на продаже квартир. А соседнему дому он, возможно, загородит солнце. Здесь нет однозначного ответа. 

TMT Investments присматривается к стартапам, исходя из подобных соображений?

Ведем себя консервативно. Мы рады экспериментировать и с удовольствием инвестируем во что-нибудь подобное иногда. Но мы не уверены в этом так сильно. Поэтому стараемся дать меньше денег и найти соинвесторов; посмотреть на массу других факторов, которые помогают нам снизить риск. Заранее относимся спокойно, что эту часть денег мы можем потерять, поэтому общий лимит на такие инвестиции у нас относительно небольшой. При этом часто на нас смотрят какие-то крупные западные фонды фондов, и когда начинаешь заполнять анкету, чтобы с ними работать, видишь, что половина опросника направлена на social и все, что с ним связано. 

Почему так? 

Это связано с государственными требованиями. У них дольше существуют агитация и представления о том, что планета находится в тяжелом состоянии. У них начали говорить про это сильно раньше, чем у нас. Государство выделяет больше средств на эти программы, как и крупные мировые структуры типа Всемирного банка. Для них важно, чтобы их воспринимали позитивно. Они первыми это принимают, и дальше деньги как бы идут по кругу: крупные фонды дают фондам фондов, фонды фондов дают деньги другим фондам, а от фондов деньги приходят на фондовый рынок, в облигации и стартапы. Это касается не только экологии, но и гендерного и расового равноправия, еще некоторых факторов.

То есть вы это все пока что не воспринимаете серьезно? 

Нет, я разделяю эту точку зрения. Но, на мой взгляд, сложно совместить бизнес и экологию. Также я со скепсисом отношусь к эффективности, когда ты выбираешь по определенным признакам совет директоров компании: равномерно людей по расам, надо взять инвалида, человека нестандартной сексуальной ситуации. У меня нет никакой персональной дискриминации к человеку, подчеркну еще раз. Но, на мой взгляд, в самом методе и заключается дискриминация. Если человека берут в совет директоров не потому, что он талантливый и эффективный, а потому что он, например, инвалид или у него нестандартная ориентация, то я бы это воспринимал как раз как дискриминацию, но мир сейчас думает немного по-другому.

Но ведь талантливые люди встречаются повсеместно?

Равноправие вообще тяжело обеспечить. Я нормально отношусь к этому, просто как раз обязательность в том виде, в котором она происходит, мне немножко напоминает СССР.  В Союзе тоже придерживались разнарядок, старались обеспечить равноправие разным образом. Доярок куда-то брали… Я абсолютно согласен, что надо поддерживать людей, что у них должны быть равные права, и государство должно все выравнивать. Вопрос заключается в том, как оно должно это делать.

Но тренд однозначно такой, какой есть. Это сейчас обязательно для многих крупных компаний, публичных корпораций, а для фондов является обязательным поддержка всего того, что я сказал, и это должно выражаться в различных математических метриках. Вплоть до того, что мы, заполняя очередную анкету, считаем, сколькими проектами, в которые мы проинвестировали, руководят женщины. 

В России сейчас все чаще говорят про ESG. А насколько оно серьезно воспринимается инвесторами, бизнесом, стартаперами? Можете сравнить международные и наши рынки?  И не выльется ли это в очередную пиар-историю, когда бизнес организовывает конференции, говорит, что это все важно и нужно и какие они молодцы, но сущностных изменений не происходит?  

Мне кажется, что российские фонды пока что не заморачиваются такими вещами, а больше про это говорят. Да и во всех бывших республиках СССР это не очень важная тема. Тема возникает, когда компания становится больше, в нее приходит крупный инвестор, либо она собирается выйти на IPO. Или когда крупный американский или европейский инвестор требует этого в рамках своего due diligence. Они должны инвестировать в то, что как-то связано с ESG. У нас же в России все-таки доминирует российский капитал, не западный. Наверное, Сбер и ВТБ начнут как-то это двигать, просто потому что так надо. 

То есть эта история работает для выхода на IPO и для подобной анкеты, чтобы сказать “у нас все по правилам”? 

Вам инвесторы просто не дадут денег. Что значит не работает? Так работает в данном случае для компании. Стартап делает раунд, хочет привлечь денег. Фонд говорит: мы не можем дать… Вы нам нравитесь, но мы не можем дать вам деньги, потому что у вас то и то не соответствует требованиям. 

И когда компания приглашает к себе в совет директоров, например, больше женщин, это сработает в будущем как плюс, или это такая потемкинская деревня? Сама цель дособрать “нужных” людей в совете директоров – это не помешает бизнесу? 

Смотрите – например, у нас из 80 компаний у восемнадцати руководители-женщины. Никто не набирал их специально. Просто эти конкретные люди нам понравились, так случилось. Мы довольны своими инвестициями. Более того, мы инвестировали в английский инкубатор, который занимается инвестициями исключительно в девушек. Нам действительно кажется, что стартапы, ориентированные на решение проблем женщин, целевая аудитория которых женщины, имеют большой потенциал. И мы довольны теми проектами, в которые они уже инвестировали. Они подращивают проекты, в которые мы как фонд сможем войти на более зрелых стадиях. Но когда компания просто ради IPO берет человека, потому что он – женщина, инвалид, гей, – это, конечно, “потемкинская деревня”. Я бы сказал, что это на самом деле скрытые налоги. 

А что конкретно, на ваш взгляд, работает лучше, если женщина управляет компанией? 

Женщины, как и мужчины – все разные. Потенциально существует большое число ниш, связанных с материнством, женским здоровьем. И тут действительно у женщин-руководителей все само собой естественным образом получается, потому что они глубже в теме. А так женщины-руководители совершенно разные бывают. Возможно, их чуть больше в проектах, связанных с такими нишами, как усовершенствование быта или домашнего хозяйства. Например, у нас есть проект, который помогает школам – у него руководитель девушка. У нас есть проект, связанный с духами, и это, наверное, более женская тема, хотя там и мужская косметика имеется.

В целом в технологическом бизнесе я бы не делил руководителей на мужчин и женщин, кроме специфических тем. Нормальный стартап – это когда человек на своей работе или по жизни сталкивается с проблемой и находит ее решение, а дальше начинает эту идею развивать. И тут не важно, мужчина это или женщина. 

Но вложились же вы в инкубатор из-за женской темы?

Нам очень понравилась команда. Понравилось, что они делают, как они это делают, как они мыслят. Плюс есть категория женщин, которые лучше срабатываются с женщинами, и бывает, что именно женские коллективы выстреливают. Все больше женщин начинают чем-то заниматься, кроме семейных дел, и иногда им легче общаться на раннем этапе с женщинами; они чувствуют, может быть, поддержку. 

В таком ключе еще десять лет назад об этом говорили гораздо меньше?

Да, потому что появляются достойные примеры и успешные проекты – такие как Flo, например, – которые заставили индустрию обратить внимание на специализированные женские проекты. И государственная машина – не российская, а западная, – тоже заставила обратить на это внимание. 

Какими темами сейчас занимаются самые талантливые и амбициозные предприниматели?

Люди по жизни сталкиваются с какими-то специфическими проблемами. Например, ты не можешь заказать лекарство без рецепта. Идешь ко врачу, он выписывает рецепт. И тебе надо пять раз в год ходить ко врачу только за одной бумажкой, хотя лекарство одно и то же. Ты решил это автоматизировать, чтобы не тратить время на походы ко врачу. Или столкнулся с проблемой на работе: например, трудился в компании e-commerce и заметил, что у вас была безобразная система интеграции с большими площадками. Поэтому взял и решил это исправить, создал более удобную систему интеграции – но уже не как сотрудник, а как предприниматель.

Тренд сейчас еще и в том, что супербольших тем стало мало. На них сложно выйти. Тяжело запустить новый Озон или Uber, что-то гигантское. Поэтому находятся какие-то специализированные ниши в большой тематике. Сложно сделать новую CRM, так что создаются CRMки для каких-то отраслей. Все начинает дробиться на кусочки, на специализированные решения. 

Вторая вещь, которая влияет на людей – это то, что они слышат. Человек узнал, что где-то в Америке запустился такой-то проект, а он сам мучается с [такой же] проблемой и поэтому создает такой же проект в России или в Украине. 

Есть более амбициозные тренды – космос, медицина, – но идти туда без соответствующего образования странно. И народ все-таки больше идет в сторону хайпа. Сейчас хайп связан с дарксторами (darkstore — магазин-склад, который выдаёт товары для онлайн-покупок и недоступен для обычных покупателей. Вместо посетителей по залам перемещаются сотрудники, собирающие заказ клиентов — прим. “Идеономики”): это бум, поэтому в эту нишу легче выйти, бизнес легче запустить и легче сделать. Многие люди ищут ниши с низким порогом входа. Амбиции это одно, но без денег тяжело работать. 

Стало ли больше мошеннических стартапов? 

Волна возникла еще с блокчейном. Можно было на криптовалюту привлечь деньги очень легко, самая главное – сделать красивую презентацию. В технологических стартапах всегда есть какой-то процент мошенников. Но так как это длительный процесс и надо показывать какие-то результаты, делать due diligence, то все-таки подобного не очень много. 

Вы много лет стояли во главе холдинга РБК, после чего переключились на работу венчурного инвестора. Со стороны кажется, что это разные ипостаси. Так ли это и чего вам не хватает со времен РБК?

Мне было тяжело первые лет пять после РБК, потому что РБК – это дикое количество ежедневной операционной деятельности. Ты как наркоман, который без этого не может. В день приходилось решать по сто вопросов разной степени важности. А в венчуре ты нашел компанию, побеседовал с ней, сделал due diligence, потом сидишь и ждешь отчетности. Раз в месяц созваниваешься с компанией, раз в полгода встречаешься. Бывают волны, когда пришло три сделки и куча работы, а потом две недели, когда ничего особенного не происходит.

В этом главный контраст. Мне было непривычно переходить в другой режим. А так как у нас есть инвестиции в Африке, в Латинской Америке, и мы очень много инвестируем в Штатах, то и рабочий день другой: просыпаешься, смотришь, что с утра тебе написали партнеры в Америке, а потом  только к вечеру начинаешь обсуждать, что происходит в другом регионе. Рабочий режим стал очень растянутым.

Беседовала Светлана Романова. 

Последние несколько лет серьезно подорвали репутацию венчурного капитала. Плохое управление, дискриминация и злоупотребления служебным положением преследовали крупные компании, финансируемые венчурными инвесторами, которых часто считают сторонниками дерзкой культуры «притворяйся-пока-не-получится», распространенной среди стартапов. В критическом эссе, опубликованном в New Yorker в ноябре 2020 года, автор Чарльз Дахигг назвал венчурных инвесторов «всё более алчными и циничными» и обвинил их в том, что они становятся «соучастниками ловцов хайпа, отдавая им миллионы долларов и поощряя их худшие наклонности». Дахигг утверждал, что современные венчурные инвесторы проявляют меньше рассудительности, чем их предшественники. Вместо того чтобы пачкать руки реальной работой, внедряя перспективные идеи в жизнеспособные компании, они разбрасывают деньги, будто торгуются на бирже.

Историк экономики Себастьян Маллаби видит ситуацию иначе. Он считает, что индустрия венчурного капитала «положительно влияет на экономику и общество», более того, ее модель развития инноваций оказалась настолько успешной, что за последние 60 лет она помогла почти каждой крупной технологической компании США. Именно история людей, стоящих за этой отраслью, – а это почти исключительно мужчины – легла в основу его новой книги «Закон власти: венчурный капитал и создание нового будущего». Объемная и богатая деталями, она является и стремительным путешествием сквозь хаос стартап-культуры, и трезвым анализом того, как развивались отношения между основателями компаний и владельцами капитала. Но если Дахигг считает, что это венчурные инвесторы потеряли бдительность, то, по мнению Маллаби, их влияние было ослаблено структурными изменениями, и именно отстранение венчурных инвесторов от управления привело к тому, что многие компании сбились с пути.

Если учесть, что сейчас венчурные инвесторы изо всех сил пытаются взять своих протеже под контроль, ирония судьбы заключается в том, что изначально венчурный капитализм был рывком к свободе. Начало этой истории Маллаби датирует концом 1950-х годов, когда группа из восьми инженеров-исследователей, работавших в одной из калифорнийских компаний, занимавшихся полупроводниками, решилась вырваться из-под удушающей власти своего босса. Поскольку финансовая отрасль, еще хранившая отпечаток экономического кризиса, была не расположена к рискам, инженеры считали, что их возможности ограничиваются переходом на работу в другую фирму. Вместо этого семейные связи привели их к молодому брокеру Артуру Року, который предложил основать собственную компанию с новой смелой структурой. Каждый учредитель выложит условную сумму денег за равные доли в фирме. Рок получит свою часть, а финансирование предоставит внешний инвестор, у которого будет возможность впоследствии выкупить все доли по согласованной цене.

Новая компания Fairchild Semiconductor имела оглушительный успех. Быть ее совладельцем для «вероломной восьмерки» (как их назовут позднее) означало фокусироваться на общении с потенциальными клиентами не меньше, чем на работе в лаборатории. Fairchild преуспел, потому что с самого начала объединил в себе науку и коммерцию. Инвестор свою возможность выкупить доли реализовал в течение двух лет, вернув Року и восьми основателям доход, который в 600 раз превышал их вложения. Вместе с новым партнером Рок приступил к доработке своей идеи. Он убедил 30 богатых людей вложить средства в акционерный фонд, который существовал бы определенное время и финансировал небольшое количество амбициозных фирм. Два выбранных Роком проекта окупились настолько впечатляюще, что при закрытии фонда через семь лет его стоимость выросла с 3,4 до 77 миллионов долларов.

Заоблачные прибыли Рока побудили других начинающих венчурных инвесторов посмотреть в небо. Такой подход позволил им познакомиться с некоторыми необычными персонажами, включая Нолана Бушнелла из Atari («высокотехнологичный Хью Хефнер»), Стива Джобса из Apple, Леонарда Босака и Сандру Лернер из Cisco. Чтобы превратить свои крошечные компании в финансовые локомотивы, венчурным инвесторам нужно было не жалеть сил. «Мы погрузимся в это по уши», – восклицал Том Перкинс, первый венчурный инвестор, который «без оглядки наслаждался своей ролью промоутера и фронтмена». На практике это означало показать учредителям, как вести бизнес: кого нанять, как определять потенциальных клиентов и куда тратить деньги. Чтобы снизить риски, Перкинс и другие инвесторы вкладывали денежные средства поэтапно: «с каждым осторожным вливанием корректируя поддержку компании до тех пор, пока она не достигала определенного рубежа». Такая практика означала, что в 1970–80-е венчурные инвесторы были не только источниками средств, но в той же степени советниками и наставниками.

Эта эпоха оказалась для них звездным часом. Никогда больше они не имели такого влияния на основателей бизнеса и его развитие. По мнению Маллаби, переломным моментом, когда власть окончательно перешла от инвестора к основателю, стал рост интернет-компаний. Yahoo и Google создавали код, а не оборудование, поэтому для начала работы им уже не требовалось столько денег. За три десятилетия фирм с венчурным капиталом в растущей отрасли стало как грибов после дождя, что дало учредителям еще больше возможностей. В 1999 году Сергей Брин и Ларри Пейдж из Google познакомились с Джоном Доерром, одним из самых уважаемых венчурных инвесторов того времени. Презентация, которую они представили, состояла из 17 слайдов и была иллюстрирована мультяшками. Пять лет спустя на встречу с одним из конкурентов Доерра Марк Цукерберг пришел в пижаме. Но никого из инвесторов это не остановило. Причем, если Артур Рок требовал за свое участие до половины компании, Доерр и его современники рады были и восьмой части.

С приходом инвесторов, спонсирующих растущие компании, давление на венчурный капитал стало еще больше. В то время как Рок и его последователи входили в дело задолго до того, как продукт появлялся на рынке, другие в конечном итоге осознали возможности, которые уже есть, и предоставили огромные средства признанным компаниям, которые, по их мнению, могли стать во много раз больше. Такие владельцы капитала, как Юрий Мильнер и Масаеши Сон, для амбициозных технологических компаний были неотразимы. В отличие от венчурных инвесторов, требовавших участия в управлении в обмен на финансирование, Мильнер и Сон даже не хотели входить в совет директоров. Маллаби утверждает, что огромные вливания средств инвесторами роста (и венчурными инвесторами, которые предпочли конкурировать с ними) привели не только к усилению контроля над предпринимателями, но и к ослаблению корпоративного управления и, в конечном итоге, к злоупотреблениям и недисциплинированности. «Именно в тот момент, когда технологические компании достигли космической скорости, а основатели были склонны чувствовать себя слишком уверенными, – пишет Маллаби, – привычные формы частного или государственного управления начали давать сбой».

Тем не менее, Маллаби аккуратно подчеркивает усилия венчурных инвесторов по сдерживанию и даже устранению основателей компаний. Глава из книги «Закон власти», описывающая отношения между Трэвисом Калаником из Uber и его первым венчурным инвестором Биллом Герли из Benchmark, весьма поучительна. По мере роста Uber Каланик стал игнорировать советы Герли. Государственный инвестиционный фонд Саудовской Аравии предложил вложить в фирму 3,5 миллиарда долларов и расширить совет директоров за счет членов, выбранных Калаником, что еще больше отодвигало Герли на задний план. Поскольку Герли беспокоился о том, как будут потрачены саудовские деньги (и как это в конечном итоге скажется на стоимости доли Benchmark), ему были предоставлены результаты исследования рабочей культуры Uber. Найденный в них негатив Герли использовал в борьбе с уже сформировавшимся «культом основателя» и в конечном итоге вытеснил Каланика из компании. Преемник Каланика, Дара Хосровшахи, последовал рекомендациям Герли по ужесточению корпоративного управления, и IPO компании в 2019 году прошло относительно успешно. Несмотря на то, что Uber не смог достичь своей максимальной стоимости, предварительная оценка которой составила 79 миллиардов долларов, это размещение с вырученными 69 миллиардами вошло в десятку крупнейших по рыночной капитализации IPO всех времен – и обеспечило Benchmark 270-кратную отдачу от своих вложений. Как говорит Маллаби, трезвое руководство венчурного инвестора удержало компанию на краю пропасти.

Инструменты, которыми владеют венчурные инвесторы, чрезвычайно мощны. Один из них в беседе с Маллаби сравнил свои услуги с авиационным топливом. Это топливо помогло создать Cisco, Apple, Google и все фирмы, которые работают вокруг них. Но если его закачать не в те компании, это может привести к грандиозному провалу. Артур Рок однажды сказал, что при решении о том, какую фирму поддерживать, он полагается на себя. В «Законе власти» Маллаби убедительно доказывает, что с тех пор венчурные инвесторы решения о том, где использовать свою силу, стали принимать гораздо более взвешенно, даже если их цель не всегда оказывалась верной.

За последние шесть месяцев зарплата Бет выросла почти на 10 тысяч фунтов стерлингов. Она постепенно перешла от офисной работы к удаленной. Расширились ее повседневные возможности. По сравнению с началом года у нее улучшился баланс между работой и личной жизнью. И она добилась этого, практически не торгуясь и не выдвигая требований.

Просто она быстро сменила несколько мест работы. «Если мне казалось, что должность не совсем такая, как было обещано, я начинала искать следующую возможность, — объясняет Бет. — И если мне попадалось что-то более близкое к идеалу, то я подавала заявку».

Скоро Бет приступит к работе в третьей за этот год компании. Она говорит, что смогла добиться справедливой заработной платы и гибкого графика, только приняв этот образ мыслей о поиске работы. «К сожалению, мой опыт показывает, что зарплату повышают, только если подойти к боссу с другим предложением о работе, — добавляет Бет. — Моей конечной целью всегда была удаленная работа. Она казалась недостижимой — пока я не нашла это новое место».

С начала пандемии со своей работой попрощалось множество сотрудников в различных отраслях промышленности — а еще миллионы людей только собираются уволиться. Это провоцирует кризис найма во всем мире. Однако компании не просто хотят закрыть недавно открывшиеся вакансии. Рост экономики заставляет расти и предприятия, поэтому увеличивается спрос на высококлассных специалистов. Это создает рынок продавцов: у работников больше рычагов влияния, чем когда-либо, и многие могут себе позволить выбрать работу, которая больше соответствует их ценностям и желаниям.

Если раньше люди начинали искать новую должность, когда были чем-то недовольны или переживали выгорание (как правило, через годы работы), сегодня некоторые сотрудники с первого дня ищут лучшие возможности. Такой образ мышления — это своего рода «великий флирт» с новой работой: вы постоянно посматриваете на другие вакансии, независимо от того, как долго работаете на текущем месте и насколько довольны этой работой.

На рынке труда, благосклонном к соискателям, постоянный флирт — это правильный подход, помогающий работникам оставаться счастливыми, занимать лучшие должности или даже добиваться большего в карьере, не так ли?

«Иррациональное, бесцельное блуждание»

На протяжении десятилетий было принято трудиться на одном месте как можно дольше, укреплять резюме и вносить долгосрочный вклад в организацию.

Поспешная смена работы осуждалась не только руководителями, но и обществом в целом и воспринималась как «перепрыгивание с места на место». В 1974 году американский промышленный психолог Эдвин Гизелли сравнил это с бродяжничеством, придумав термин «синдром Хобо» для описания тех, кто часто менял работу. Это полностью изменило подход к увольнениям — их стали воспринимать иррациональным, бесцельным блужданием, движимым внутренними импульсами, которые не имеют отношения к «организованному или логическому мышлению».

В этой структуре работодатели обладали властью над сотрудниками, что удерживало их на своих местах. «Идея заключалась в том, что если работодатель проявляет заботу о вас, вы делаете то же самое и остаетесь с ним», — объясняет директор по менеджменту и международному бизнесу Университета Оклахомы Марк Болино.

Глобальная рецессия 1980-х годов несколько поколебала это мышление. Компаниям приходилось сокращать расходы, а следовательно и увольнять сотрудников, говорит Болино, который занимался изучением лояльности и причин увольнений персонала. Работодатели больше не считали, что сотрудники должны подолгу работать на одном и том же месте, и «впоследствии отношения стали более деловыми: «если нужно уволить, мы уволим. Если вы нашли работу лучше, мы поймем».

Таким образом, вместо того чтобы подниматься по карьерной лестнице в одной компании, работник должен был прокладывать свой путь самостоятельно. Тем не менее, «приверженность» одной работе укоренялась. Согласно данным Бюро статистики труда США, средняя продолжительность работы на одном месте неуклонно росла с 3,5 лет в 1980-х годах до 4,4 лет в 2000-х годах, и лишь немного снизилась в конце прошлого десятилетия.

Искать новую работу обычно начинают, столкнувшись с какой-то проблемой. Часто это идет во вред работнику, так как он ждет, пока разочарование, отсутствие продвижения по службе или конфликт на рабочем месте не приведут к увольнению.

Но пандемия, похоже, изменила это мышление. Работники стали говорить о длительных периодах стресса, заниматься самоанализом, и многие пересматривают свою жизнь и карьеру и открываются для нового. Они ищут работу с более подходящими условиями — с гибким или полностью удаленным графиком. «В августе мы обнаружили, что количество заявок на вакансии с удаленной работой превысило количество вакансий, предлагающих гибридную систему работы», — говорит управляющий директор британской кадровой фирмы Reed Саймон Вингейт.

Тем не менее, вакансий публикуется масса. По словам Вингейта, за первые 10 дней ноября в Reed было добавлено 120 тысяч вакансий, а это означает, что число ежемесячных публикаций движется к максимальному с 2008 года. Рост числа вакансий в сочетании с увеличением количества работодателей, предлагающих более удачные варианты, привел к появлению новых вариантов трудоустройства. «Работники могут воспользоваться текущей нехваткой рабочей силы и найти работу мечты», — добавляет Вингейт.

Более того, сотрудники иногда ищут возможности трудоустройства, даже если не собираются увольняться прямо сейчас, и используют горячие предложения на рынке труда в своих интересах. Это особенно актуально, когда компании открывают вакансии с приоритетом удаленного доступа, давая шанс миллионам специалистов, которые раньше были его лишены из-за географического положения. «Сегодня власть находится в руках работников, а это означает, что они могут предъявлять больше требований, включая более высокую заработную плату, больше льгот и гибкие условия работы», — говорит Вингейт.

Карты в руки

В том, что работники постоянно флиртуют с новыми возможностями, даже если вполне довольны существующим положением вещей, есть и положительная сторона. Это особенно актуально сейчас, когда топ-менеджеры мира в курсе: все карты в руках у работников.

В Германии, крупнейшей экономике Европы, работодатели, например владелец берлинской компании Stryze Себастьян Функе, не могут найти сотрудников. С ростом покупок в интернете поднялся спрос и на услуги компании Функе, которая занимается разработкой брендов для таких платформ, как Amazon. Но есть проблема: ему нужно больше квалифицированных сотрудников — сегодня в компании 40 открытых вакансий.

Чтобы привлечь работников, которые пассивно взвешивают варианты и ждут идеального, Функе приходится идти на многое. Помимо относительно высокой заработной платы, он предлагает четырехзначный бонус тем, кто переезжает в Берлин из других стран Европы. «Мое преимущество в том, что средняя зарплата в Германии на 30% выше, чем где-нибудь в Италии, — говорит Функе. — Они получают больше за тот же самый интеллектуальный труд».

Даже персонал, который не ищет новую работу, выигрывает от того, что кто-то другой готов оставить текущую должность. «Я плачу своим сотрудникам 10 тысяч евро, если мы нанимаем кого-то по их рекомендации», — говорит Функе.

И поскольку соискатели пользуются таким огромным спросом, работодатели отвечают им быстро и охотно (а это значительное преимущество в мире, где собеседования затягиваются). «Приходится действовать быстро. Если в течение 24 часов вы не пригласили кандидата на собеседование, вы опоздали, — говорит Функе. — Люди выбирают из нескольких предложений. Нехватка программистов была всегда, но нанять цифровых маркетологов, дизайнеров и авторов контента никогда не было так сложно, как сейчас, — добавляет он. — Весь процесс найма занимает всего неделю — это безумие».

Конкуренция за рабочих наиболее остра в Кремниевой долине. Big Tech может себе позволить снизить заработную плату сотрудникам, переезжающим из Сан-Франциско, а реальность растущих стартапов такова, что они должны предлагать фиксированную оплату независимо от того, кто где работает — в дорогом районе залива или в прериях Монтаны. «Люди хотят, чтобы им платили, исходя из ценности, которую они создают для организации, а не стоимости жизни», — говорит генеральный директор компании по подбору персонала Riviera Partners Уилл Хансингер. И, учитывая текущее состояние рынка труда, они это получают.

Правильное понимание

Но хотя работники могут воспользоваться безвыходным положением компаний, которые ищут таланты, все же «великий флирт» имеет свои границы.

Сменить работу стало проще, чем когда-либо, но стигма осталась. «Руководители с опаской относятся к тем, кто часто переходит с одной работы на другую, — говорит Болино. — Это создает впечатление, что человек не предан своему делу или не собирается оставаться в нем. Предубеждение против такого поведения сохраняется, ведь прошлые поступки хорошо предсказывают будущие».

Бесконечная смена мест может исказить отношение сотрудников к работе. «Если дело во внешних вознаграждениях и деньгах, это означает, что вам не важно получать удовольствие от работы и делать ее хорошо, — говорит Болино. — И все время начинать заново — непросто. Вы наращиваете социальный капитал в организации, а смена работы означает, что нужно начинать все сначала и изучать новую культуру на рабочем месте с нуля».

Однако для Бет смена работы стала средством достижения цели. «У вас должна быть цель, иначе это не сработает — вы никогда не будете довольны, — говорит она. — Это не то, чем можно заниматься вечно. Речь идет о стратегическом подходе и поиске лучшей работы, максимально отвечающей требованиям».

Сейчас работники очевидно пользуются ситуацией, но признаков того, что спрос на их услуги в ближайшее время снизится, мало. «[Спрос со стороны работодателей] будет на более высоком уровне, чем раньше, потому что нанимать будут не только стартапы, — объясняет Функе. — Ведущие компании вынуждены переходить в цифровое пространство, поэтому им приходится нанимать больше сотрудников с соответствующими навыками».

Следовательно, время на стороне работников. Им не нужно постоянно искать себе новую работу. Но есть возможность тщательно оценить свои возможности и воспользоваться горячим рынком труда по максимуму.

По мнению Болино, нет смысла отрицать, что работники пользуются преимуществами нынешнего климата. «Обычно, увидев чье-то резюме с большим количеством мест работы за короткий период времени, вы задаетесь вопросом, почему, — говорит он. — Но пандемия и весь период «цунами талантов» дают объяснение потенциальным руководителям. Раньше не имело значения, было ли у вас желание сменить работу, если лучшей альтернативы не существовало. Но теперь у вас есть возможность действовать».