Метка: Образ жизни

Каждый долгожитель рискует дожить до своего Альцгеймера… В этой горькой медицинской шутке есть значительная доля правды. Книга нейробиолога Джозефа Джебелли «В погоне за памятью» посвящена ученым и врачам из самых разных уголков мира, ищущим способы предотвратить болезнь. В одной из глав книги Джабелли рассказывает о секретах народов, среди которых болезнь Альцгеймера почти не встречается.

Человек в белых одеждах вручает мне чашку чаю; полуденное солнце обжигает его мозолистые пальцы. Это Хари Чанд, крестьянин из деревни Шахпур-Калан в североиндийском округе Баллабгар. Хари — деревенский старейшина: еще бы, ведь ему уже 94 года. И он не один такой: неподалеку еще несколько старейшин пристроились на деревянных скамейках, чтобы, как всегда, покурить кальян за негромким разговором, и поглядывают на меня с робким любопытством.

Баллабгар — россыпь из 89 деревушек примерно в 35 километрах к югу от Дели. Его пожилые жители — в основном неграмотные нищие крестьяне, многие никогда в жизни не покидали родную деревню. Я здесь, чтобы проследить ход шестнадцатилетнего исследования, которое началось в 1988 году, когда Американский национальный институт старения решил раскинуть сети по всему миру в поисках сведений о болезни Альцгеймера.

Большинство жителей деревни тонкокостные и явно недоедают. Живут они в полуразрушенных домиках из самодельного кирпича или жердей, крытых ржавой жестью. Печи топят коровьим навозом. Электричество — роскошь для избранных. А воду берут из одной-единственной цементной цистерны и нескольких ржавых водокачек. Но есть у них еще одна особенность: устойчивость к деменции. В отчетах Центра исследований старения в Нью-Дели то и дело мелькают сведения, что болезнь Альцгеймера для этой части Индии «нетипична», а патологические бляшки и клубки обнаруживаются при вскрытии «редко».

— Память у меня хорошая, — гордо говорит Чанд. — Думаю, кое-кто в Баллабгаре и рад бы что-нибудь забыть, но я никогда не слышал, чтобы кого-то подводила память.

Эти поля Чанд возделывает с десяти лет. Он помнит себя подростком — помнит, как ссорились мать с отцом, когда приходилось занимать деньги, чтобы выплачивать высокие налоги при британских колониалистах. С 85 лет Чанд не работает и коротает дни в компании десятерых своих детей, восьми внуков и семи правнуков. Он перечислил мне всех по именам и добавил, что я не первый ученый, кто приехал к ним в деревню. Не так давно приезжали и другие, но вопросы задавали те же.

Исследование Национального института старения возглавляла Мэри Гангули, уроженка Индии, психиатр из Питсбургского университета в штате Пенсильвания. Мэри Гангули с ходу взяла быка за рога. Для исследования нужна была группа пожилых людей из региона, где многие не знали, сколько им на самом деле лет, требовалось собирать семейный анамнез в местах, где ни у кого никогда не было медицинских карт, проводить тесты на когнитивные способности там, где почти никто не держал в руках карандаша и бумаги и не следил за календарем.

Чтобы преодолеть культурные и образовательные различия, сотрудники Гангули придумали «культурно-нейтральные» тесты на когнитивные способности. Поскольку жители деревни говорят на фонетическом диалекте языка хинди, им, в частности, предлагали не читать или писать, а повторять звуки. Вопросы на абстрактный устный счет — вроде упражнения «вычти семь» — были сформулированы конкретнее, превратились в задачки про рупии и билеты на автобус. Стандартное задание «напишите предложение» ученые заменили просьбой «скажите мне что-нибудь» — это тоже способ оценить способность высказать законченную мысль.

На это частенько следовал растерянный ответ: «А что мне вам сказать?», который, как писала Гангули, зачастую приводил к «неловким и бессмысленным диалогам испытуемого и исследователя». В результате многочисленных проб и ошибок появилась окончательная формулировка: «Расскажите мне что-нибудь про ваш дом». Однако многие испытуемые никак не могли взять в толк, что такое проходить тест. Когда жителей деревни просили запомнить несколько слов, они только смеялись: «Зачем?!» Когда им рассказывали историю и просили повторить, многие отвечали: «Это, по-вашему, история? Вот я вам расскажу историю так историю!» — после чего первоначальный сюжет украшался массой драматических подробностей. А когда исследователи настаивали, что все надо делать по правилам, испытуемые искренне удивлялись: «Почему?»

В какой-то момент ученые попытались провести так называемый Бостонский тест на называние: испытуемому показывают линейные рисунки разных предметов — лодка, дудочка, кенгуру — и просят их назвать. Однако многое из этого списка жители деревни видели впервые, а у некоторых испытуемых возникли трудности с самим понятием рисунка: они щупали бумагу, чтобы лучше понять.

Да, требовался совсем другой подход, и тогда Гангули решила, что лучше изучать способность испытуемых исполнять обычные повседневные дела. От этих стариков никто ничего особенного не требовал: приготовлением пищи, работой в поле и очагом занимались младшие члены семьи. Ухаживать за стариками обычно поручалось невесткам.

— В определенном возрасте многие женщины передают ключи от кладовой старшей дочери, — объясняла Мэри Гангули, — а потом просто отдыхают. Если они могут позволить себе бездельничать — если у них много дочерей и есть кому делать всю работу — то так и поступают.

Однако и у этих видавших виды старцев есть свои обязанности, например, присматривать за внуками и организовывать праздники и свадьбы, поэтому группа Гангули разработала новую шкалу, основанную на вопросах вроде «Выражает ли он свое мнение по важным семейным делам?», «Помнит ли она важные праздники — холи, двали?», «Терялся ли он когда-нибудь в деревне?». Результаты подтвердили то, что многие уже говорили: в этой деревне болезнь Альцгеймера встречается на удивление редко.

Я узнал об этой истории из статьи на сайте ВВС News в феврале 2010 года. Статья называлась «Секрет победы над деменцией, вероятно, скрыт в индийской деревушке», и там говорилось, что низкая заболеваемость болезнью Альцгеймера объясняется здоровым образом жизни обитателей Баллабгара: «Жители Баллабгара обладают необычайным здоровьем. Это земледельческая община, поэтому здешние обитатели в основном ведут активный образ жизни и придерживаются вегетарианской диеты с низким содержанием жиров. Об ожирении здесь даже не слышали. Кроме того, жизнь на этих плодородных полях избавляет от стрессов, а семейные связи здесь по-прежнему крепки, в отличие от других, более урбанизированных районов Индии».

Но доктор Гангули рассказывает совсем другую историю. Хотя инструменты для оценки разрабатывались с предельной тщательностью, интуиция подсказывала исследовательнице, что она что-то упускает и что не стоит питать надежд на какой-то неочевидный защитный фактор, спрятавшийся за суровыми реалиями баллабгарского быта. Слишком много «если», слишком мало данностей. Например, рацион деревенских жителей состоит в основном из лепешек из цельнозерновой муки, бобовых, овощей и йогурта. Поскольку так питаются абсолютно все в деревне, невозможно сказать, влияет ли это на распространенность деменции и в какой степени. Да и мысль о том, что жизнь в Баллабгаре лишена стрессов, кажется наивной. Существование крестьян зависит от причуд климата, а засухи и неурожаи — причина высокого уровня самоубийств, которыми печально известны индийские крестьянские хозяйства. Более того, во время моего визита в деревню Чанд рассказывал, как индийское правительство лишает их последних средств к существованию — за бесценок скупает пахотные поля и урбанизирует эти края в интересах заграничных инвесторов. Чтобы сохраниться как индустрия, нужно повышать урожаи, поэтому, по словам Чанда, они каждый день до изнеможения молятся, чтобы «боги даровали дождь».

Мэри Гангули и по сей день размышляет, что же еще это может быть. Другая неизвестная, которую не удалось оценить в ходе исследования, — защищает ли крестьян подвижный образ жизни, хотя Гангули склоняется именно к этой гипотезе как к самой вероятной.

Чанд говорил мне, что пахал землю по десять-двенадцать часов в день, а его родные иногда даже ночевали в поле.

— Мы знаем, что все, что полезно для сердца, полезно и для мозга, — продолжает доктор Гангули. — Беда в том, и вы, не сомневаюсь, с этим тоже сталкивались, что патология болезни Альцгеймера начинается в мозге еще в очень юном возрасте, за десятки лет до первых симптомов. Так что нам нужно провести испытания, в ходе которых половина молодых жителей деревни будет обязана следовать одному и тому же протоколу физической активности лет 40–50, и тогда мы увидим, действительно ли это снижает риск.

Какую-то роль, вероятно, играет генетика. Сотрудники Гангули собрали генотипы более 4000 крестьян от 55 до 95 лет и обнаружили, что ген APOE4 встречается здесь реже, чем в более развитых регионах планеты. Но и у этого объяснения есть свои недостатки: ген APOE4 повышает и риск ишемической болезни сердца, так, может быть, носители APOE4 просто погибают от ишемической болезни сердца до того, как у них появляются симптомы болезни Альцгеймера? А из этого следует другой вопрос: может быть, все это просто функция низкой ожидаемой продолжительности жизни
у индийцев — она составляет, по последним оценкам, в среднем 62 года?

Чтобы ответить на него, нужно понять, в чем разница между заболеваемостью и распространенностью болезни. Распространенность — это доля больных тем или иным недугом в данный момент времени, своего рода мгновенный снимок популяции. А заболеваемость — это темп появления новых случаев заболевания в популяции за определенный отрезок времени, например, за год. Отношение между заболеваемостью и распространенностью — это продолжительность, а в случае Альцгеймера — продолжительность так называемого дожития. Поэтому в двух популяциях может быть одинаковая заболеваемость болезнью Альцгеймера, однако распространенность болезни будет выше в той популяции, где дольше живут.

Мы, представители западной культуры, следим за здоровьем пожилых, а значит, они дольше живут с деменцией. Однако в Индии и в других развивающихся странах культурные влияния иногда мешают подобного рода длительному медицинскому уходу. Дети обычно оставляют родителей дома, делают всю работу по хозяйству, кормят и моют стариков и ухаживают за ними, когда те болеют. Поэтому, вероятно, многие случаи болезни Альцгеймера не попали в исследования Мэри Гангули не потому, что у индийцев низкая ожидаемая продолжительность жизни, а потому, что о них просто никто не узнал, ведь сами баллабгарские старики ничего особенного от жизни не ждали, а младшее поколение относилось к ним с беспрецедентным уважением и заботой.

Доктор Гангули упомянула похожее исследование, проведенное в 1995 году: ученые сравнили тогда распространенность болезни Альцгеймера у афроамериканцев Индианаполиса и у нигерийцев-йоруба из города Ибадан. Контраст был настолько разительным, что, в сущности, свел на нет генетические различия: афроамериканцы попали в Америку 200 лет назад в результате работорговли, а этого времени, как полагают, недостаточно, чтобы межрасовые браки перевесили воздействие окружающей среды. Представьте себе, распространенность болезни Альцгеймера в Нигерии оказалась ниже, чем в Индианаполисе. И снова никто не знает почему. Очевидно, все же есть какой-то внешний фактор.

Эти подозрения подтверждают результаты исследования, проведенного той же группой на несколько лет раньше. На этот раз изучали популяцию индейцев племени кри в Виннипеге, в канадской провинции Манитоба. Дело в том, что индейцы кри живут в Канаде в обособленных резервациях, где полностью сохраняют свою культуру и традиции. Мужчины, как правило, охотятся и рыбачат до глубокой старости. Большинство женщин сохраняют интерес к сложным ремеслам — резьбе по дереву и лоскутному шитью. Они пользуются всеми благами современного общества (вигвамы из бизоньих шкур только для туристов), однако распространенность болезни Альцгеймера среди них остается необычайно низкой. Если считать, что неизвестный защитный фактор скрыт в их среде обитания, то, по словам ученых, «бросается в глаза приверженность пожилых испытуемых-индейцев прежним занятиям». То есть веди активный образ жизни. Найди себе занятие.

Отказ от культурных традиций также чреват последствиями. Исследование Национального института старения «Распространенность деменции у пожилых мужчин японского происхождения на Гавайях», опубликованное в 1996 году, показало, что у пожилых японцев, живущих в Америке, риск болезни Альцгеймера выше, чем у живущих в Японии. В исследовании участвовали свыше 4000 испытуемых с 71 до 93 лет — это много даже по сегодняшним меркам. Хотя причину расхождения так и не удалось определить, исследователи склонны думать, что дело в западной диете, особенно если учесть, что заболеваемость болезнью Альцгеймера в Японии стремительно растет с тех пор, как рацион японцев постепенно меняется в сторону западных традиций. У биологов есть поговорка: «Ружье заряжает генетика, а на курок нажимает образ жизни». Это отчасти отвечает на вопрос, что важнее, природа или среда, а все эти исследования лишний раз об этом напоминают.

Подробнее о книге «В погоне за памятью» читайте в базе «Идеономики».

Сообщение Будь активным, найди себе занятие: можно ли защитить мозг от старения? появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

Вы знаете этот тип. Без необходимости жестокие, считающие себя лучше остальных. Всегда стремятся всех опередить. Если вы бывали в Тимбукту, то они там бывали трижды.

Некоторые из них почти достигают масштабов «талантливого мистера Рипли» и ведут себя настолько плохо, что у вас глаза лезут на лоб, как у актера немого кино. Вам приходится использовать все свои творческие способности, чтобы назвать их «друзьями», но, к сожалению, они — часть вашей жизни. (Нет, вы не убьете их силой мысли. Это не работает. Я пытался).

При этом, мы во многом ошибаемся в отношении нарциссов.

В новой книге «Хорошие игры с окружающими»‎ (Plays Well With Others) я углубляюсь в исследования нарциссизма и даю ответы на вопросы о том, как не только справиться с ними, но и в некоторых случаях сделать их лучше.

Отрывок из книги: нарциссы

Данные показывают, что в среднем на каждые десять новых друзей у вас появляется новый враг. Да, и старое выражение «враг моего врага — мой друг»‎ ошибочно. Николас Кристакис и Джеймс Фаулер обнаружили, что у каждого придурка в вашей жизни есть свои придурки, и те тоже покажутся вам весьма придурковатыми. Но если вы не Бэтмен, говорящий о Джокере, враг — не самый проблемный человек в вашей жизни. Но кто тогда?

Так называемые «друзья»‎ часто хуже, чем враги. Профессор психологии из Университета Бригама Янга Джулианна Холт-Лунстад обнаружила, что ложные друзья (официальное обозначение — «амбивалентные отношения»‎) усиливают тревогу и повышают кровяное давление даже больше, чем настоящие враги. Но почему? Дело в непредсказуемости. Вы знаете, чего ожидать от врагов и поддерживающих вас друзей, но с этими двуличными людьми вы всегда на грани. Именно по этой причине, как обнаружила Холт-Лунстад, количество ложных друзей со временем коррелирует с депрессией и сердечными заболеваниями. Но действительно ли такие «друзья»‎ хуже врагов? Хотите верьте, хотите нет, но двуличность присутствует в половине отношений. Исследования показывают, что мы встречаемся с ними не реже, чем с реальными друзьями.

Иногда ложные друзья — это просто люди, которые нам не подходят, но в других случаях они — самовлюбленные нарциссы. Физик Бернард Бейли остроумно пошутил: «Когда нарциссы откроют центр Вселенной, многие будут разочарованы, узнав, что это не они сами»‎. Что же не так с этими людьми? Нарциссизм появляется тогда, когда человек прекращает попытки унять неуверенность, полагаясь на людей, и вместо этого обращается к воображаемому «я»‎, которое всех превосходит.

Каждый иногда представляет жизнь, где он богат и восхитителен. Это нормальное человеческое желание. Мы мечтаем, что враги будут раздавлены нашими сапогами, унижены на городской площади и безжалостно замучены… Ладно, возможно, это только у меня. Как отмечает доктор Крейг Малкин, разница в том, что нам просто нравится мечтать, а нарциссы от них этих мыслей зависимы. Большинство из нас находят силу в других, нарциссы находят ее только в себе. Отсутствие эмпатии — центральная причина этого расстройства. Для нарциссов «быть лучше важнее, чем быть в гармонии»‎. А как же ситуация, когда друг оказывается в беде? Для нарцисса нуждающийся друг — это просто слабый человек.

Так как же лучше всего вести себя с нарциссом? Ответ прост: никак. Скажите «пока-пока»‎ и бегите прочь так быстро, как только можете. Эта первая рекомендация, но обычно мы просто не хотим этого делать. Но что, если отказаться от контакта — не вариант? Или вы действительно верите, что этого «друга» можно спасти?

Если у человека полное НРЛ (нарциссическое расстройство личности), забудьте об этом. Я скорее посоветую вам вырезать самостоятельно аппендицит, чем пытаться изменить клинического нарцисса. Угадайте, насколько хорошо действует терапия? Часто результата просто нет. А в основном у них бывает «отрицательный результат лечения»‎ — им становится хуже. Документально подтверждено, что «встречный перенос»‎ — большая проблема в терапии нарциссов. То есть они манипулируют даже специалистами, которые пытаются их лечить. И вы испортите свои отношения с другими людьми, если будете пытаться противостоять им. 

Но если нарциссы субклинические, то шансы есть. Мы будем использовать «подсказки эмпатии»‎. У нарциссов существуют проблемы с эмпатией, но исследования показывают, что у них она не отсутствует полностью — скорее их эмпатическая мышца слаба. Более дюжины работ рассказывают, что у нарциссов более низкого уровня эту слабую мышцу можно активировать и усилить со временем. Важно помнить, что все это носит эмоциональный, а не когнитивный характер.

Указывая пальцем на нарцисса, говоря ему, что он сделал неправильно и рассказывая о своих желаниях, вы просто предоставляете ему инструкцию о том, как эффективнее вами манипулировать. Ваша цель — эмоционально погрузиться в его личность, то есть речь идет о критических чувствах, а не критическом мышлении.

Замечательно, что подсказки эмпатии — это одновременно и лакмусовая бумажка и лечение. Если нарцисс не реагирует, он преодолел клинический порог. (Следующий шаг — чеснок и кол в сердце). Но если наблюдается отклик, то помогите ему исправиться.

1. Подчеркните сходство

Исследование «Смягчение связи между угрожающим эгоизмом и агрессией»‎ показало, что акцентируя внимание на сходствах, вы оказываете больше влияния на нарциссов, чем на не нарциссов. Почему? В этом ракурсе заложено очень хитрое психологическое дзюдо. Исследователи пишут: «Эта манипуляция также извлекает выгоду из слабости нарциссистов — самовлюбленности. Нарциссы любят себя, и если встречают человека, который похож на них, то разве они смогут ему навредить?» И каков же результат? «Нарциссическая агрессия была полностью ослаблена, даже при угрозе эго, когда участники считали, что имеют ключевое сходство с партнером»‎. На это не нужно много времени. Просто скажите нарциссу, что вы родились в один день или обладаете одинаковым типом отпечатков пальцев, и получите эффект. Ты знал, что у нас одинаковая группа крови О+? Теперь ты перестанешь втыкать мне нож в спину? (Нет, на самом деле не надо так говорить.)

2. Подчеркните уязвимость

Здесь необходима осторожность — слабость заставляет хищника наброситься. Но это и есть хорошая лакмусовая бумажка: если они перейдут к эксплуатации, то дело зашло слишком далеко. Если они смягчаются — надежда есть. Стоит обратить внимание на два важных момента: озвучьте важность отношений для вас и раскройте свои чувства. Демонстрация гнева приведет к обратному результату, а вот разочарование на удивление эффективно. В следующий раз, когда нарцисс скажет что-то дерзкое, ответьте: «Это задело мои чувства. Этого ты хотел?». Если он не безнадежен, то пойдет на попятную.

3. Подчеркните сообщество

Как и сходство, этот метод больше воздействует на нарциссов, чем на обычных людей. Исследователи сравнивают его с алкоголем: если вы пьете не регулярно, то напиток действует сильнее. Нарцисс не привык к сопереживанию, поэтому удар окажется намного сильнее. Напомните ему о семье, дружбе и общих связях. Изначально, нарциссы не умеют сочувствовать, поэтому нужно включить эту функцию. И если вы получаете положительный отклик на любое из перечисленных напоминаний, возьмите на заметку уроки дрессировки собак: положительное подкрепление. Вознаграждайте.

Они не изменятся в один момент фрейдистского осознания. Это не диснеевский фильм, и крепкое объятие Гринча не превратит их мгновенно в милашек. Это будет кропотливый, неблагодарный процесс, но он стоит того, если человек вам небезразличен. 

Не лишним будет напоминать себе, что и они страдают. Это редко бывает заметно, но это так. Зависеть от мечтаний — это проклятие. Нарциссизм «крепко связан с другими расстройствами», и это такой причудливый способ рассказать, что у таких людей куда больше проблем, чем у героев Vogue. Они чаще страдают от депрессии, тревожности, хронической зависти, перфекционизма, трудностей в отношениях и даже от самоубийств. Мы склонны сочувствовать людям, страдающим от депрессии, тревоги или пограничного расстройства личности. Но нарциссов мы часто считаем просто «плохими». Это как жалеть людей, больных туберкулезом, но считать придурками тех, у кого менингит. Наследственность нарциссизма составляет 45-80%, и по крайней мере два исследования указывают на генетические предпосылки. Да, ваш так называемый друг — не самая приятная личность. Но, возможно, это не его вина.

Так что делать, если нарцисс находится на клиническом уровне, а вы не в состоянии отказаться от общения с ним? Границы и переговоры. Нужно стремиться к противоположности глубокой дружбы — полностью деловым отношениям. Во-первых, установите границы. Чего вы больше не будете терпеть? Что вы будете делать, если они нарушат границы? Будьте тверды и последовательны, но избегайте подлости. Далее идет торг. Время заключить сделку. (Не обращайте внимания на запах серы.) Сосредоточьтесь на взаимовыгодном сотрудничестве. Нарциссы часто идут навстречу, если им что-то от вас нужно. Убедитесь, что они платят заранее и всегда по цене выше рыночной. Судите о действиях, а не о намерениях. И последний хороший ход от клинического психолога Альберта Бернштейна: когда они замышляют что-то нечестное, просто спросите: «Что подумают люди?»‎ Они не чувствуют вину, но испытывают стыд, а нарциссы очень заботятся о своем имидже …

Сообщение Тоже мне друг: 3 способа наладить взаимодействие с нарциссами появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

Однажды, когда я была 22-летней студенткой юридического факультета, за мной в общежитие заехали друзья. В это время я наслаждалась горько-сладкой музыкой в минорном ключе. Не Альбинони, которого я тогда еще не слушала. Скорее всего, это была песня моего любимого музыканта всех времен Леонарда Коэна, поэта и лауреата пессимизма.

Трудно выразить словами чувства, которые я испытываю, слушая такую музыку. По сути она грустная, но я на самом деле чувствую любовь — огромный ее прилив. Глубокое родство со всеми другими душами в мире, которые чувствуют всю печаль, выраженную музыкой. Особый трепет музыканта, способного превратить боль в красоту. Если в момент прослушивания никого нет рядом, я часто делаю спонтанный молитвенный жест, ладонь к ладони, хотя я глубокий агностик и формально не молюсь. Но музыка заставляет мое сердце раскрыться: я в буквальном смысле ощущаю расширение грудных мышц. В эти моменты мне кажется совершенно нормальным, что все, кого я люблю, включая меня, однажды умрут. Невозмутимое отношение к смерти длится минуты три, но каждый раз это немного меняет меня. Если определять трансцендентность как момент, в котором вы растворяетесь и чувствуете связь со всем окружающим, то эти музыкально-лирические моменты — самое близкое, что я испытывала. И это происходит снова и снова. 

И я никогда не понимала, почему. 

Моих друзей позабавили траурные песни, доносящиеся из стереосистемы в комнате общежития. Один из них спросил, почему я слушаю похоронные мелодии. Я рассмеялась, и мы отправились на занятия. Конец истории. 

За исключением того, что я размышляла над его комментарием следующие двадцать пять лет. Почему тоскливая музыка так странно воодушевляюще действует на меня? Почему в нашей культуре это подходящая тема для шуток? Почему, даже когда я пишу об этом, я чувствую необходимость убедить вас, что я также люблю и танцевальную музыку? (В самом деле люблю.) Сначала это были просто интересные вопросы. Но в процессе поиска ответов я осознала, что это весьма серьезные вопросы, а современная культура, увы, учит не задаваться ими.

Две тысячи лет назад Аристотель задумался, почему великие поэты, философы, художники и политики часто бывают меланхоликами. Его вопрос был основан на древнем представлении о том, что человеческое тело содержит четыре гумора, или жидких вещества, каждое из которых соответствует разным темпераментам: меланхолический (печальный), сангвинический (счастливый), холерический (агрессивный) и флегматический (спокойный). Считалось, что относительное количество этих жидкостей формирует характер. Гиппократ, знаменитый греческий врач, считал, что идеальный человек обладает гармоничным балансом всех четырех. Но многие из нас склоняются в ту или иную сторону.

Я написала книгу о меланхолическом направлении, которое называю «горько-сладким»‎: о склонности к состояниям тоски и печали, остром осознании уходящего времени и пронзительной радости от красоты мира. Сладкая горечь связана с признанием того, что свет и тьма, рождение и смерть, горькое и сладкое, навсегда связаны. «Дни меда, дни лука»‎, как гласит арабская пословица. Трагедия жизни неизбежно связана с ее великолепие. Можно разрушить цивилизацию и построить ее заново, но те же самые двойственности возникнут вновь. И все же глубоко погрузиться в эти дуальности — как темные, так и светлые — как ни парадоксально, единственный способ справиться с ними. Преодоление — это конечная точка. Сладкая горечь — это стремление к общению, желание вернуться домой.

Если вы относите себя к горько-сладкому типу, трудно обсуждать вопрос Аристотеля о меланхолии великих, чтобы не показаться самодовольным. Факт в том, что его наблюдение нашло отклик через тысячелетия. В XV веке философ Марсилио Фичино предположил, что Сатурн, римский бог, ассоциирующийся с меланхолией, «уступил обычную жизнь Юпитеру, но сам претендует на жизнь уединенную и божественную»‎. Художник XVI века Альбрехт Дюрер изобразил меланхолию в виде угрюмого ангела, окруженного символами творчества, знания и тоски: многогранником, песочными часами и лестницей, поднимающейся к небу. Поэт XIX века Шарль Бодлер «с трудом представлял себе тип красоты»‎, в котором нет меланхолии. Это романтическое представление с течением времени то усиливалось, то ослабевало, и в последнее время оно ослабевает. В авторитетном эссе 1918 года Зигмунд Фрейд назвал меланхолию нарциссизмом, и с тех пор она исчезла в мареве психопатологии. Основное течение психологии рассматривает ее как синоним клинической депрессии. 

Но вопрос Аристотеля никогда не исчезнет. В меланхолии есть какое-то таинственное свойство, что-то фундаментальное. Это было у Платона, и у Джалал аль-Дин Руми, и у Чарльза Дарвина, Авраама Линкольна, Майи Анжелоу, Нины Симоне… Леонарда Коэна.

Но что именно у них было? Я потратила годы на изучение этого вопроса, следуя многовековому пути, проложенному художниками, писателями, созерцателями и традициями мудрости со всего мира.

Этот путь привел меня к работам современных психологов, ученых и даже исследователей в области управления, которые обнаружили уникальные силы меланхоличных бизнес-лидеров и творческих личностей, а также правильные способы их использования. Я пришла к выводу, что сладкая горечь — это не сиюминутное чувство или событие, как мы думаем. Это тихая сила, способ существования, историческая традиция — столь же драматически незамеченная, сколь и наполненная человеческим потенциалом. Это подлинный и возвышенный ответ на проблему существования в глубоко несовершенном, но упрямо прекрасном мире.

Сообщение Сладкая горечь: какую силу скрывают в себе меланхолики появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

Исследования показали, что в детском возрасте развитие определенных черт определено окружением. И речь не только о родителях. Скажем, если в детстве у вас было много сверстников-экстравертов по соседству, то, скорее всего, вы перенимали их черты, но до определенного возраста. Многое, что было заложено в ранние годы, не переходит во взрослую жизнь. Что же влияет на сильные и устойчивые перемены в личности взрослого человека? Об этом в книге «Будь тем, кем хочешь» рассказывает известный нейробиолог и психолог Кристиан Джарретт.

Одна из главных причин того, что детские особенности личности полностью не сохраняются у взрослого человека, — пубертатный период, который все мы переживаем. Именно в это бурное время, когда мы активно ищем себя, в личности обычно происходят наиболее серьезные изменения.

В раннем подростковом возрасте личность как бы ненадолго регрессирует (многие родители наверняка это подтвердят) — у большинства тинейджеров наблюдается временное ослабление самодисциплины и снижение общительности и открытости новому опыту. Расхожий образ угрюмого подростка, прогулке с друзьями предпочитающего уединение в неприбранной комнате и прослушивание музыкальных записей, не плод чьей-то фантазии. У девочек в этот период наблюдается временное ослабление эмоциональной устойчивости. Психологи еще не выяснили причину этой гендерной особенности, но очевидно, что в эмоциональном плане девочки переживают ранний подростковый период труднее, чем мальчики, и им сложнее получить адекватную поддержку от родителей или других людей.

Независимо от пола, в позднем подростковом возрасте и по мере приближения к ранней зрелости личность вновь начинает развиваться. Как правило, в этот период молодые люди становятся более эмоционально устойчивыми, организованными и дисциплинированными. После достижения совершеннолетия ваша личность, скорее всего, будет продолжать развиваться. Чтобы отследить динамику изменений, психологи многократно сравнивали усредненные данные личностных профилей испытуемых на разных этапах жизни. Так, в одном из недавно проведенных исследований сравнивались личности более 1 млн добровольцев в возрасте от 10 до 65 лет. В ходе других исследований личности испытуемых оцениваются черты на протяжении десятилетий.

Какой бы из этих подходов ни использовали ученые, наблюдается одна и та же картина: с возрастом у людей снижается тревожность, перепады настроения становятся менее резкими, усиливается доброжелательность и способность к сопереживанию, но в то же время снижается коммуникабельность и открытость новому опыту, сужается круг общения. Что касается самообладания и организационных навыков, то показатели этих качеств, как правило, в первой половине этапа зрелости возрастают, в зрелые годы достигают пика, а затем вновь снижаются. Возможно, отчасти это происходит из-за так называемого эффекта сладкой жизни, когда в преклонном возрасте ослабевает груз ответственности и забот становится меньше.

Говоря в терминах психологии личности, с возрастом можно ожидать роста эмоциональной устойчивости и доброжелательности и снижения экстравертности и открытости новому опыту; сознательность, скорее всего, возрастет, а затем снизится. Эти типичные паттерны динамики личности всегда стоит учитывать.

Предположим, вы — молодая женщина и хотите повысить эмоциональную устойчивость и сознательность. Учитывая вышесказанное, вы можете обнаружить, что по мере достижения среднего возраста будете меняться именно в эту сторону естественным образом, не предпринимая сознательных усилий. Если же вы приложите таковые, чтобы направить и ускорить преобразование личности, то будете, образно говоря, выращивать искомые черты из зерна, которое уже дало росток. И напротив, если вы вошли в пору поздней зрелости и гордитесь своей открытостью новому опыту, то полезно будет знать, что на данном этапе жизни эта черта личности обычно ослабевает.

Итак, с естественными изменениями личности, которые постепенно происходят в течение всей жизни, мы разобрались. Но как насчет влияния конкретных переживаний, связанных с такими событиями, как развод, потеря работы, вступление в брак и утрата близкого человека?

Лишь немногие события имеют такие же тяжелые последствия, какие влечет за собой развод. После многих лет постоянного осознания себя как «мы» происходит резкая смена самоидентификации. Как сказала Элизабет Барретт Браунинг своему мужу Роберту Браунингу: «Я люблю тебя не только за то, каков ты сам, но и за то, какой становлюсь я рядом с тобой». Неудивительно, что развод, как выяснили психологи, нередко оставляет на личности глубокий отпечаток. Ярким примером может служить история бывшей девушки Бонда и супермодели Моники Беллуччи и ее мужа, французского актера Венсана Касселя. Они были настоящей звездной парой, как Брэд Питт и Анджелина Джоли. Но после 18 лет, проведенных вместе, рождения двоих детей и совместной работы как минимум в восьми фильмах, они объявили о разрыве.

Последствия такого решения оказались для Беллуччи и Касселя столь же ощутимыми, как и для любой другой, менее известной пары. Беллуччи говорит, что развод заставил ее стать более организованной и практичной» (в плане черт личности это означает рост сознательности и снижение невротизма). «Раньше я жила одними эмоциями, — сказала она в интервью 2017 г. — Мои новые качества — это новая часть меня, которую я открываю только сейчас, в свои 50». Тем временем Кассель переехал из Парижа, где они жили с Беллуччи, в Рио-де- Жанейро, прокомментировав это следующим образом: «В более зрелом возрасте у мужчины появляется возможность открывать себя заново, вновь и вновь».

Исследования влияния развода на личность порой дают противоречивые результаты. В частности, в ходе одного из таких исследований более 2000 американских мужчин и женщин дважды опрашивали с интервалом от шести до девяти лет. Большинство женщин, переживших в этот период развод, как правило, демонстрировали признаки повышенной экстравертности и открытости сознания — возможно, потому, что считали развод освобождающим опытом. Напротив, мужчины, пережившие развод, продемонстрировали снижение эмоциональной устойчивости и сознательности, как если бы брак служил им опорой и упорядочивал их жизнь и этого теперь сильно не хватало.

Некоторые исследования указывают на другие закономерности. Так, немецкое исследование, в котором участвовали 500 мужчин и женщин, показало, что после развода представители обоих полов, как правило, становятся менее экстравертными, в том числе потому, что вследствие распада семьи многие теряют друзей, с которыми дружили домами. В результате другого исследования выяснилось, что у мужчин после развода растет показатель открытости новому опыту, и это вполне согласуется с переездом Венсана Касселя в Бразилию и его надеждой на получение новых разнообразных впечатлений.

Данные этих исследований говорят о том, что ожидаемое влияние развода на личность можно корректировать, используя научный подход к преобразованию личности. Возьмем, например, немецкое исследование, которое показало, что мужчины и женщины после развода становятся более замкнутыми. Если вы когда-нибудь будете иметь несчастье пережить развод или другой значимый разрыв отношений или если вы уже переживаете его, вам поможет признание того факта, что с высокой степенью вероятности вы будете становиться все более замкнутыми, в то время как вам, напротив, следовало бы повышать коммуникабельность.

Действительно, научные данные говорят о том, что чувство одиночества после развода или вследствие иных обстоятельств может оказывать на личность пагубное воздействие. Еще одно исследование, проведенное в Германии, на этот раз с участием более 12 000 мужчин и женщин, показало, что те, кто при первом тестировании считали себя одинокими людьми, к концу периода наблюдений в большинстве своем демонстрировали снижение экстравертности и доброжелательности.

Это выглядит вполне логичным с учетом данных других исследований, которые показывают, что одиночество делает нас крайне чувствительными к социальному пренебрежению и отторжению. Вероятно, это пережиток, унаследованный от далеких предков (паранойя до известной степени давала им эволюционное преимущество в полном опасностей мире). Побочный эффект этого пережитка — сегодняшняя острота реакции одиноких людей на такие знаки отторжения, как повернутые к ним спины или сердитое выражение лица. Их мозг настроен на то, чтобы фиксировать в окружающем речевом потоке такие слова, как «одиночка» или «отшельник», и придавать им негативный смысл.

Потеря работы — другой, совершенно непохожий на развод, но не менее трудный жизненный опыт, который, согласно исследованиям, иногда оказывает еще более серьезное влияние на личность. Для подавляющего большинства людей работа (и связанная с ней социальная роль) является важнейшей частью жизни, придающей ей упорядоченность. Если вам уже доводилось терять работу, вы знаете, каково это, когда внезапно появляется избыток свободного времени, а стандартный вопрос «Чем вы занимаетесь?», заданный на какой-нибудь вечеринке, вгоняет в ступор. Все это может серьезно повлиять на ваши мысли, чувства и поведение, от которых зависят черты личности.

Конкретные последствия потери работы для личности зависят от того, как долго вы будете оставаться безработным. Группа психологов под руководством Кристофера Бойса наглядно показала это, обследовав несколько тысяч немцев, прошедших два этапа тестирования с интервалом в четыре года. За это время 461 испытуемый потерял работу (210 человек так и остались безработными, а 251 человек сумел трудоустроиться в течение года).

Последствия безработицы для мужчин и женщин оказались разными. Мужчины, недавно потерявшие работу, демонстрировали рост доброжелательности — возможно, потому, что стремились адаптироваться к изменившейся ситуации и хорохорились перед друзьями и членами семьи. Однако те, кто оставались без работы в течение нескольких лет, становились куда менее доброжелательными, чем работающие. У безработных мужчин также постепенно падали показатели сознательности. На уровне отдельных свойств личности это изменение выражалось в снижении амбициозности, способности к концентрации, мотивированности, пунктуальности, удовлетворенности своей внешностью, а также в том, что характеризует состояние человека, про которого говорят, что он «обленился». Уволенные женщины, напротив, сначала демонстрировали снижение доброжелательности, их сознательность резко падала, но вскоре показатели этих черт личности восстанавливались, причем даже в том случае, если респонденты оставались без работы в течение нескольких лет. Специалисты считают, что это различие может обуславливаться более высокой способностью представительниц прекрасного пола организовывать свой день, заполняя его работой по дому, связанной с традиционными гендерными ролями.

Положительным моментом является то, что участники исследования, нашедшие новую работу до завершения исследования, не продемонстрировали заметных изменений личности по сравнению с теми, кто работу не терял. На основании этого можно предположить, что своевременное трудоустройство позволяет оправиться от негативных эмоций, вызванных безработицей.

К счастью, жизненный опыт и новые возможности могут изменить нас в лучшую сторону. Том Харди, актер, номинированный на премию «Оскар», знает об этом не понаслышке. Еще в подростковом возрасте бунтарский дух стал причиной его увлечения алкоголем и наркотиками, которое достигло пика в 2003 г., когда 26-летний Харди после очередной бурной ночи очнулся в сточной канаве в лондонском Сохо. Тогда он перевернул страницу книги своей жизни и на сегодняшний день является одним из самых трудолюбивых и уважаемых актеров в Голливуде.

Опыт Харди перекликается с данными исследований, фиксирующих положительное влияние на наши черты личности наличия постоянной работы и пагубные последствия ее отсутствия. Когда молодые люди впервые устраиваются на работу, их сознательность заметно возрастает. Психологическое объяснение этого феномена состоит в том, что выполнение трудовых обязанностей влияет на наши мысли, чувства и поведение, которые, в свою очередь, формируют нашу личность, и мы меняемся в соответствии с новыми требованиями. Большинство видов деятельности требуют организованности, самодисциплины и контроля над импульсами, а эти качества являются проявлениями сознательности, ведь именно они помогают нам вовремя заканчивать проекты и поддерживать хорошие отношения с коллегами и клиентами. Исследования также показывают, что продвижение по карьерной лестнице может давать тот же эффект, что и первая работа, поскольку заставляет нас адаптироваться к новым, более серьезным требованиям, и это ведет к дальнейшему росту сознательности и открытости новому опыту.

Еще одно важное и, как правило, счастливое событие — это начало совместной жизни, а для некоторых — вступление в брак. Что касается гетеросексуальных пар, то у мужчин прослеживается явная тенденция к росту сознательности — возможно, потому, что они стараются соответствовать ожиданиям партнерш в отношении опрятности и чистоплотности (женщины и до, и после замужества в среднем демонстрируют более высокий показатель сознательности). А как насчет длительных последствий брака? Психология не дает однозначного ответа на этот вопрос, но одно немецкое исследование, в ходе которого в течение четырех лет изучались изменения личности почти 15 000 человек, показало, что испытуемые, в ходе исследования образовавшие супружеские пары, демонстрировали снижение экстравертности и открытости новому опыту. Возможно, это говорит всего лишь о том, что брак делает нас немного более скучными, чем мы были до вступления в него.

Но есть и свидетельства, например, того, что брак может служить своего рода тренировочной площадкой для развития некоторых личностных навыков, в частности самоконтроля и способности прощать. Вам приходится прикусывать язык, когда так хочется поспорить, или проявлять снисходительность, когда ваша половинка оставляет вам гору грязной посуды или флиртует с соседом. Голландские психологи наглядно показали это, опросив почти 200 пар вскоре после свадьбы, а затем опрашивая их ежегодно в течение последующих четырех лет. Практически все пары продемонстрировали значительный рост сознательности и доброжелательности. Более того, показатели способности к самоконтролю повысились настолько же, что и у людей, участвовавших в программах, специально разработанных для развития самодисциплины.

Подробнее о книге «Будь тем, кем хочешь» читайте в базе «Идеономики».

Сообщение Эффект несладкой жизни: что влияет на взросление личности появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

Допустим, вас признали виновным в угоне автомобиля. Вы бы предпочли, чтобы наказание определил судья или алгоритм?

Алгоритмы все чаще заменяют людей в принятии решений, начиная от найма новых сотрудников и вопросов здравоохранения и заканчивая уголовным правом. Но авторы новой статьи в Journal of Experimental Psychology отмечают‎: общественность все больше беспокоится о том, как именно алгоритмы принимают решения. В некоторых штатах США компании, использующие алгоритмы при приеме на работу, теперь обязаны разъяснять этапы отбора.

Однако «этот акцент на прозрачности процесса принятия алгоритмических решений, хотя и хорошо мотивирован, порождает парадокс»‎, утверждают Андреа Бонецци и его коллеги из Нью-Йоркского университета.

Судьи, рекрутеры и врачи не обязаны объяснять каждое решение. Так почему возникает проблема с алгоритмами, которые делают то же самое? По мнению авторов, мы считаем более понятным процесс принятия решений человеком, нежели алгоритмом. Но, как утверждают исследователи, люди, делающие выбор, «часто такие же «черные ящики», как и алгоритмы, которые призваны их заменить».

Команда провела серию исследований. В первом из них группу онлайн-участников попросили рассмотреть один из трех сценариев, в которых решение принимает либо эксперт, либо алгоритм. Один из них предполагал оценку риска повторного совершения преступления; другой — ответ на вопрос, выявила ли магнитно-резонансная томография заболевание; и последний — просмотр видео-интервью для принятия решения о найме на работу. Затем участники оценили, насколько хорошо они понимают процесс, который человек или алгоритм будет использовать для принятия решения. Во всех сценариях те, кто читал о человеке, сообщили, что лучше понимают процесс, чем те, кто читал об алгоритме.

А другую группу участников сначала попросили объяснить, как человек или алгоритм на самом деле будут принимать решения. (Эта стратегия известна тем, что позволяет людям более реалистично оценить, понимают ли они какие-то моменты). У этих участников оценки «понимания» процесса были ниже, как в том, что касалось эксперта, так и в отношении алгоритма. Но значительное влияние было оказано на оценки, относящиеся к эксперту, что в некоторых случаях означало исчезновение разницы между человеком и алгоритмом. «Эти результаты показывают, что люди создают сильную иллюзию лучшего понимания человека, чем алгоритма, при принятии решений», — заключает команда.

В последующем онлайн-эксперименте некоторым участникам сообщили, что неспециалистам легко оценить риск повторного совершения преступления обвиняемым и принять решение об условно-досрочном освобождении. Это привело к ложной «иллюзии понимания» процесса у человека, но не повлияло на понимание процесса алгоритма. То есть мы думаем, что больше «понимаем» ход мысли эксперта, потому что проецируем свой подход на других людей. Не удивительно, но это помогает укрепить аргументацию команды. Как и результаты третьего эксперимента.

В нем участников попросили объяснить, что отличает их от человека-рентгенолога и от алгоритма, и это привело к снижению баллов за «понимание» рентгенолога, но не алгоритма. Команда утверждает: признавая, что сильно отличаемся от эксперта, мы не можем больше проецировать на него собственные процессы, что делает нас менее предвзятыми.

Однако есть и другие объяснения, почему мы склонны доверять признанным экспертам больше, чем алгоритмам. Путь к получению такой профессии, как судья, очень конкурентен и занимает много лет. Людям, которые многого достигли, не нужно объяснять свои решения, за них это делает авторитет, заработанный за годы карьеры. Но разве с алгоритмом не то же самое? Если бы мы видели данные, свидетельствующие об успешной практике принятия правильных решений, то испытывали бы меньше тревоги в отношении процесса и охотнее соглашались с суждениями алгоритма.

Команда утверждает, что алгоритмы «часто превосходят» людей, принимающих решения.
«Поскольку внутренняя работа современных алгоритмов часто необъяснима, то приведение непостижимых, но более точных алгоритмов к более высоким стандартам прозрачности, чем те, что применяются к менее точным человеческим аналогам, которые мы ошибочно считаем более понятными, в конечном счете оказывается непрактичным и вредным для общественного благосостояния», — заключают авторы.

Справедливо. Но оговорка «еще более точные» очень важна. Предоставление четких доказательств этого в отношении найма, здравоохранения и наказания (а также других областей, в которых алгоритмические решения влияют на людей), несомненно, сделало бы больше, чтобы убедить скептически настроенную общественность доверять алгоритмам.

Сообщение Парадокс доверия: почему людей беспокоит то, что решения принимаются алгоритмами появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

Давайте начнем с простого вопроса: сколько вам лет? Легко, можете подумать вы. Ответ можно выразить в годах или уточнить, при необходимости, месяцы, недели, дни или даже секунды. Один мой друг однажды установил на своем компьютере заставку, отображающую его возраст в реальном времени, вплоть до крошечных долей секунд. Я всегда считал такие яркие, подробные напоминания о ходе времени подавляющими. Но основная идея интуитивно понятна: эти цифры выражают временные отрезки, прошедшие с момента вашего рождения.

Правда, точный расчет выглядит несколько расплывчатым. Когда начинать отсчет? Когда на свет появилась голова? Когда пуповина перерезана? Когда сделан первый самостоятельный вдох? Тем не менее, отбросив ненужные сложности, суть проста: возраст соответствует времени с момента рождения, о чем точно сообщается во всех документах и официальных отчетах. Вот и все. Но так ли это?

Недавно исследователи изучили возраст клеток разных организмов (мышей и людей). Органы взрослых содержат особые клетки, которые мы можем назвать «биологическими механизмами», радикально различающиеся по возрасту. Ожидаемая цитологическая продолжительность жизни колеблется от трех-четырех дней (эпителиальные клетки кишечника) до всей жизни животного (некоторые нейроны или кардиомиоциты).

Это интригующее явление также называют «возрастным мозаицизмом». Распространенная идея о том, что возраст определяется просто путем возвращения к моменту рождения, основана на предположении, что весь организм родился в одно и то же время. В конце концов, большинство из нас не согласилось бы с утверждением продавца винного магазина, что портвейн продается как винтаж 1970-х годов, потому что часть вина в бутылке сделана из винограда, собранного в 1970-е годы. И все же возрастной мозаицизм позволяет предположить, что нечто подобное происходит и с такими существами, как мы. Если некоторые части человека родились в 1970-е годы, некоторые — в 1990-е, а некоторые — в 2020-е, как определить возраст человека в целом?

Сложность состоит в том, чтобы обеспечить последовательное измерение общего биологического возраста субъекта, совместимое с наблюдением того, что биологические компоненты одного и того же индивидуума сильно различаются по своему возрасту и темпам старения. Каким измерениям следует отдать предпочтение и почему? Концепция возраста менее ясна, чем кажется на первый взгляд.

Чтобы понять, как это происходит, стоит познакомиться с двумя знакомыми концепциями. Никого не удивишь заявлением о том, что два организма, или, в более общем смысле, два объекта, могут провести в нашей юдоли скорби одинаковое количество времени и при этом постареть совершенно по-разному. Одни вина со временем значительно улучшаются, другие становятся совершенно непригодными для питья. Райан Гослинг и Маколей Калкин родились в 1980 году, но они не обязательно одинаково менялись с возрастом. Эти банальные примеры можно увидеть, проведя различие между хронологическим возрастом, который примерно соответствует течению времени, и биологическим возрастом, который представляет собой влияние времени на сущность. Кстати, это название вводит в заблуждение, поскольку в биологическом возрасте нет ничего «биологического» по своей сути — это понятие применимо к системам органического и неорганического происхождения. Потенциальное расхождение между хронологическим и биологическим возрастом — старая новость. Что делает возрастной мозаицизм интригующим и загадочным, так это его вызов нашим обычным представлениям о возрасте — как хронологическому, так и биологическому.

Когда мы говорим, что два объекта одного возраста стареют по-разному, мы имеем в виду, что два существа имеют один и тот же хронологический возраст и разный биологический. Они провели подобные промежутки времени на планете. Однако этот период повлиял на них по-разному. Возрастной мозаицизм бросает вызов общепринятому мнению о том, что вещи, рожденные или созданные примерно в одно и то же время, имеют одинаковый хронологический возраст. Мы представляем собой смесь клеток и цитологических механизмов, радикально различающихся по продолжительности жизни. Это расходится с общим представлением, отождествляющим хронологический возраст со временем, прошедшим с момента рождения.

Без хронологического возраста становится бессмысленным разговор и о биологическом возрасте, поскольку для сравнения того, как состарились два организма или объекта, нам нужно знать их возраст. И теперь вдруг мы больше не можем говорить об общем «возрасте», особенно в терминах простого числа или универсального значения. Мы где-то по дороге свернули не туда?

Не стоит паниковать, по крайней мере, пока. Одним из решений загадки мозаицизма была бы попытка пересмотреть характеристику хронологического возраста. Вместо отсчета возраста с момента рождения можно представить хронологический возраст как среднее значение отдельных компонентов. Вы можете определить продолжительность жизни каждой клетки вашего тела, а затем вычислить среднее значение. Это будет ваш новый хронологический возраст.

Поначалу такое решение кажется многообещающим, но если немного поразмыслить, то оно не имеет никакого смысла. Первое и самое важное, вычисление средней продолжительности жизни клетки сделает процесс определения возраста очень сложным и чрезвычайно непрактичным. Если серьезно, любые математические вычисления по заданному направлению — полная чушь. Возьмем, например, пару бутылок вина. Одну из них наполовину наполнили вином урожая 1970 года, а наполовину — 2010. А во второй — просто вино 1990 года. Вычисление среднего значения возраста вина в каждой бутылке дает один и тот же результат, что является первым шагом на пути определения биологического возраста. Но что дает основание для такого вывода? Точно так же нет никакой гарантии, что усреднение продолжительности жизни, скажем, нейронов, эритроцитов и миоцитов даст какое-либо конкретное значение для человека в целом.

Проблема заключается в том, что измерение общего биологического возраста объекта нужно совместить с тем фактом, что разные его части могут различаться по возрасту и темпу старения. Биологический возраст в общепринятом смысле — это функциональная часть хронологического возраста, который определяется течением времени. Но возрастной мозаицизм показывает, что хронологический возраст не сводится к простому отсчету времени. Следовательно биологический возраст также не имеет основы для сравнения процесса старения у разных людей. Как выйти из этого затруднительного положения?

Мое предложение простое. Если физическое время не подходит, то возраст — как биологический, так и хронологический — требует биологического времени. Нам нужно общее основание для сравнения и сложения нескольких подпроцессов и создания общей биологической меры, применимой к организмам в целом.

Что можно взять за это «биологическое время»? Каким образом время, присущее организму, может отличаться от времени, измеряемого часами? Хотя для всестороннего обсуждения потребовалось бы углубиться в технические аспекты, выходящие за рамки данной идеи, позвольте мне упомянуть одно существующее предложение, которое может послужить базисом для будущих дискуссий.

Последние несколько лет многие обращались к характеристике процесса старения в его связи с энтропией. Как знает любой новичок в физике, энтропия может использоваться для измерения и вычисления степени упорядоченности и хаотичности состояния системы. Чем выше уровень энтропии, тем хаотичнее и беспорядочнее становится система. Теперь, поскольку физические системы, предоставленные самим себе, спонтанно переходят от более упорядоченных к менее упорядоченным состояниям, мы можем считать, что смерть живого организма совпадает с его наивысшим энтропийным состоянием, и, наоборот, определить рождение с точкой наименьшей энтропии. Исходя из этого, мы можем отслеживать ход времени (хронологический возраст) и его влияние на организм (биологический возраст) в терминах сдвигов в уровнях энтропии. Но поскольку энтропийные сдвиги необязательно должны соответствовать линейной прогрессии физического времени, могут ли они соответствовать понятию биологического времени?

Рассмотрение этого решения и его сравнение с потенциальными альтернативами выходит за рамки наших целей. Мой вывод более прост. Мы склонны рассматривать возраст как простую, беспроблемную концепцию, которая просто требует от нас слежения за течением времени. Мозаицизм возраста показывает, что эта общепринятая точка зрения может быть ошибочной. Напротив, возраст — это многогранное понятие, охватывающее несколько измерений. Но хронологический возраст требует биологического времени. И биологический возраст требует биологического времени. Вопросы заключаются в том, где его найти и что мы можем с ним делать?

Позвольте мне подвести итог на более умозрительной ноте. Предположим, что в будущем, ближайшем или отдаленном, мы найдем способ концептуализировать и объективно измерить биологическое время. Возможно, энтропия станет конечным решением, или какая-то другая стратегия окажется более успешной — для наших нынешних целей это не имеет значения. Станет ли это важным в будущем? Может ли это иметь конкретное значение в нашей жизни? Абсолютно. По сути, биологическое время — это ключ к пониманию того, на каком этапе жизненного пути мы находимся, тогда как хронологический возраст — это всего лишь полезный показатель, заполнитель для чего-то более глубокого, для более точного измерения того, как наше тело и разум переносят течение жизни и времени.

В конце концов именно биологический возраст становится чем-то важным для нас. Именно в нем скрыты показатели здоровья, шансы на долгую и активную жизнь, планы и все наши надежды и мечты. Но эта информация может оказаться обоюдоострым лезвием. Если повезет, ваш биологический возраст окажется меньше хронологически более молодых друзей, членов семьи, знаменитостей или просто знакомых. Но может случиться и обратное. Вы можете обнаружить, что вы биологически старше людей, которые старше вас хронологически. Итак, если в один прекрасный день ключ к биологическому времени наконец-то станет доступен всем нам, захотите ли вы его узнать?

Сообщение Возраст как иллюзия: знаете ли вы, сколько вам лет? появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

Даже беглый просмотр социальных медиа показывает, что большинство людей любят демонстрировать, что они хорошие. Выражая сострадание жертвам стихийных бедствий, делясь постом в поддержку общественного движения, многие стремятся показать свою высокую моральную позицию.

Критики иногда называют эти действия просто «сигнализированием о добродетели». Как отмечает британский журналист Джеймс Бартоломью (который популяризировал этот термин в журнальной статье в 2015 году), люди, сигнализирующие о добродетели, пользуются привилегией чувствовать себя лучше, делая совсем немного. В отличие от той помощи, когда вы должны что-то сделать — помочь старушке перейти улицу, раздавать еду обездоленным, ходить от двери к двери, чтобы собрать средства на какое-то дело, — сигнализирование о добродетели часто состоит из совершенно не затратных действий, таких как смена фотографии в профиле или заявление о том, что вам не нравится позиция политика в отношении иммиграции. Бартоломью жалуется: «Говорить правильные вещи в соцсетях гораздо легче, чем проявлять настоящую доброту».

Люди, обвиняющие других в показной добродетели, часто не заинтересованы в проведении настоящего морального анализа, в основном они хотят дискредитировать своих оппонентов. Мои союзники героически сплачиваются ради справедливого дела, люди с другой стороны изображают добродетель. Возможно, было бы более познавательно посмотреть, что говорит по этому поводу наука. Почему мы испытываем такие сильные эмоции по отношению к сигнализированию о добродетели, и действительно ли это хорошо или плохо?

За последние несколько десятилетий ученые в различных областях разработали сложные анализы сигнализации как общего явления — того, как люди (и другие животные) посылают сигналы, предназначенные для передачи информации другим особям. Выводы теории сигнализации могут показаться на первый взгляд нелогичными, но они оказали огромное влияние на биологию и социальные науки. Они также говорят нам о том, что сигнализация о добродетели имеет больше нюансов и более интересна, чем та картина, которую рисуют житейская мудрость и политическая риторика. Как выясняется, в сигнализации добродетели есть и плохое, и хорошее, но, вероятно, не по тем причинам, о которых вы можете подумать.

Почему мы ругаем тех, кто демонстрирует свою добродетель за то, что это не составляет им особого труда? Желание отвергнуть чьи-то действия, потому что они не потребовали никаких усилий, очень сильно. Но не разумнее ли сосредоточиться на том, чего эти действия на самом деле достигают? Почему мы часто фокусируемся на затратах, которые несут люди, а не на том, насколько эффективно они делают мир лучше?

Несколько десятилетий назад биологи и экономисты бились над похожими вопросами. Почему павлинов так привлекают особи с самыми экстравагантными хвостами, содержание которых обходится очень дорого, но в остальном они кажутся бесполезными? Почему работодателей волнует, что вы влезли в долги на сотни тысяч долларов, чтобы получить диплом Лиги плюща по социологии, не имеющей очевидного отношения к работе?

В 1970-х, биолог Амоц Захави и экономист Майкл Спенс предложили интригующий ответ. Они утверждали, что цена, которую платит павлин (или выпускник колледжа), и есть весь смысл. Их выводы (которые принесли Спенсу Нобелевскую премию по экономике в 2001 году) не вполне понятны на первый взгляд, поэтому стоит внимательно посмотреть, как это работает. Общение между людьми — сложная вещь, поскольку у людей есть стимулы, чтобы лгать. Работодатели ищут в своих сотрудниках определенные качества (интеллект, добросовестность, честолюбие). Они могли бы спросить людей, которых приглашают на собеседование, умны ли они и добросовестны, но почему бы кандидатам просто не солгать?

Вместо этого работодатели отбирают своих сотрудников на основе сигналов, которые трудно подделать, например, университетских дипломов. В целом, наличие качеств, которые ценят работодатели, облегчает получение степени. Людям, не обладающим нужным сочетанием интеллекта, добросовестности и амбициозности, будет сложнее учиться в колледже, и они либо бросят учебу, либо потратят гораздо больше времени на ее завершение. Люди, которые предполагают, что получение степени будет для них слишком дорогостоящим, откажутся от обучения.

Поэтому, в принципе, даже если ничего из того, что вы узнали, не имеет отношения к желаемой работе, получение диплома все равно посылает ценный сигнал потенциальным работодателям: вы из тех людей, для которых это достижение, требующее больших усилий, является достаточно легким. Поскольку это ценный сигнал, в ваших интересах получить диплом, а в интересах работодателя — нанять вас на этой основе.

Люди хотят казаться хорошими, поскольку это приносит им социальный статус и дружбу.

Аналогичный аргумент применим и в биологии, но здесь на первом месте стоит естественный отбор. Выращивание экстравагантного хвоста обходится здоровому павлину довольно дорого, но больная птица подвергнет свою жизнь риску, если потратит столько энергии на украшение. Поэтому только павлины, находящиеся в достаточно хорошем состоянии, могут позволить себе замысловатый хвост. Таким образом, естественный отбор благоприятствует особям, предпочитающим павлинов с длинным хвостом, поскольку эти самки спариваются со здоровыми самцами и в результате получают здоровое потомство.

Сигналы о затратах честны, поскольку стоят дорого и встречаются повсеместно. Почему люди дарят цветы тем, к кому настроены романтически или приглашают их в дорогие рестораны? Вероятно, потому что эти действия требуют больших затрат: если бы ухажер не был заинтересован в долгосрочных отношениях, у него не было бы стимула прилагать такие усилия. Его подарки работают не потому, что розы являются особенно полезными предметами, а потому, что они являются дорогостоящим сигналом его намерений.

Вот почему это важно для вопроса о показной добродетели. Нечестность является серьезной проблемой в моральной сфере. Люди хотят казаться хорошими, потому что это приносит им друзей и социальный статус. Наше моральное чувство развилось потому, что люди, убеждающие других в своих моральных качествах, получают социальные выгоды. Но что мешает кому-то притвориться хорошим человеком, получить все социальные выгоды, но не выполнить задуманное?

В процессе человеческого развития способность отличить истинных друзей (тех, кто будет с вами, несмотря ни на что) от ложных (тех, кто забудет о вас, когда вы тяжело заболеете) может стать вопросом жизни и смерти. Как таковые, люди одержимы моральным лицемерием. Мы тщательно изучаем потенциальных романтических партнеров, друзей или членов команды в поисках признаков того, что они занимаются этим не только ради денег. А поскольку, согласно логике затратного сигнализирования, расходы, которые люди готовы нести, являются надежным сигналом их приверженности, мы обращаем особое внимание на эти затраты, когда оцениваем других людей. Социальные психологи обнаружили, что, когда мы видим, как кто-то совершает альтруистический поступок, мы относимся к этому с подозрением, что он действительно альтруистичен, если он получает какую-то выгоду от своих действий. Умные эксперименты по когнитивной психологии даже показывают, что мы распределяем других людей по категориям на основании затрат, которые они готовы понести, чтобы принести пользу своей группе, но не на основании той пользы, которую они действительно приносят.

Возможно, именно поэтому нас так сильно раздражают те, кто демонстрируют свою добродетель. Они делают то, что может принести им социальный статус, одобрение общества, место на верном берегу истории. Но действительно ли они преданы делу, которое поддерживают? Или их интересуют только социальные выгоды? Когда они не несут никаких значимых затрат, те, кто сигнализируют о своей добродетели, включают сигналы тревоги, которые миллионы лет эволюции вложили в наши головы, чтобы защитить от недобросовестных друзей и моральных лицемеров.

Итак, давайте признаем, что некоторые сигналы добродетели являются фальшивыми, но значит ли это, что они плохие? Здесь полезно сделать шаг назад от стандартного образа мышления. Эволюция спроектировала наш мозг так, чтобы мы были хороши в повседневном взаимодействии, но мы не очень хороши (или не особенно озабочены) в оценке крупномасштабных социальных эффектов. Поэтому противнику легко дискредитировать того, кто подает сигналы добродетели, указывая на то, что нет никакой гарантии, что этот человек действительно разделяет ваши моральные ценности. Но является ли это правильным мерилом, по которому следует оценивать эти сигналы?

В защиту тех, кто любит демонстрировать свои добрые намерения, теория сигнализации утверждает, что даже пустая болтовня может принести пользу.

Проблемы координации встречаются повсеместно. Подумайте о том, чтобы пройти мимо кого-то, кто идет по улице в другую сторону. У вас обоих есть общий стимул координировать свои действия по поводу того, по какой стороне тротуара идти, чтобы не столкнуться друг с другом. Даже если другой человек совершенно незнаком, нет особой причины, по которой он будет пытаться вас обмануть. В таких обстоятельствах люди будут посылать сигналы (например, остановятся, прежде чем резко сделать движение в другую сторону), для того, чтобы скоординировать свои действия с другими людьми. Математические модели показывают, что эти сигналы, которые не стоят особых усилий, могут иметь решающее значение для решения сложных проблем координации.

Координация имеет решающее значение и в моральной сфере. Представьте, что вы живете в обществе, где рабство — распространенная вещь, и думаете, что только вы испытываете моральное отвращение к этому. Должны ли вы говорить о своей озабоченности? Если вы думаете, что все остальные равнодушны, вы можете бояться, что другие сочтут вас странным, что люди, получающие выгоду от системы, накажут вас, и что все равно нет шансов изменить ситуацию.

Парадокс в том, что даже если множество людей находятся в подобной ситуации — каждый обеспокоен, но убежден, что никто другой не обеспокоен — они могут не действовать, несмотря на то, что их мнение разделяет большинство. Но высказывание своего мнения может запустить цепную реакцию. Чем больше людей высказываются, чтобы осудить то, что они считают моральной проблемой, тем больше изначально молчаливых людей понимают, что они не одиноки, и высказываются в свою очередь.

Когда все понимают, что каждый человек знает о проблеме, становится труднее заявлять о своем незнании в качестве защитного аргумента

Ясно высказанные общественные сигналы особенно эффективны для установления общего знания о моральной норме, они обеспечивают уверенность в том, что все знают о моральной норме, и что все остальные знают о том, что все тоже об этом знают. Психологические эксперименты показали, что общее знание — это мощный инструмент, определяющий поведение в обществе. Люди с гораздо большей вероятностью будут координировать совместные действия, если все знают, что все знают, что совместная работа приведет к хорошему результату. Помимо содействия координации, общая осведомленность не позволяет людям прятаться за завесой правдоподобного отрицания. Важно отметить, что это работает даже тогда, когда нет гарантии, что люди, посылающие сигналы, особенно добродетельны или преданы делу.

Но сигналы, которые наиболее эффективны для убеждения других в нашей добродетели, систематически не являются теми, которые оказывают наибольшее воздействие.

Марк и Боб оба сделали пожертвование на благотворительность по 1000 долларов. Перед тем, как сделать пожертвование, Марк внимательно изучал разные благотворительные программы в поисках наиболее эффективной.В процессе поиска он часто читал об организации, которая делает великие дела, но затем исключал ее из рассмотрения, поскольку не было доказательств того, что она использует его деньги наилучшим образом. В конце концов он остановился на благотворительной организации, которая предоставляет высокорентабельное лечение от паразитических червей, от которых страдают многие люди в Африке.

Однажды вечером Боб смотрел телевизор и увидел рекламу благотворительной организации, которая дарит плюшевых медведей выздоравливающим детям в больницах. Боб был переполнен чувствами по поводу бедственного положения этих детей и немедленно перечислил деньги в благотворительную организацию.

Пожертвование Марка окажет гораздо большее влияние на жизнь людей. Но он выглядит холодным и расчетливым, и мы не можем подавить ноющие сомнения в том, что он за человек. Стал бы он жертвовать, если бы обнаружил, что ни одна из организаций, о которых он читал, не была достаточно эффективной? Боб, напротив, не оставляет сомнений в своей доброй натуре: он спонтанно отдал свои деньги без малейшей заботы о грубых материалистических соображениях, таких как экономическая эффективность.

История Марка и Боба иллюстрирует один из мрачных выводов теории сигнализации: конкретное воздействие альтруистического поступка (насколько он действительно помогает другим людям) часто расходится с сигналом, который он посылает о том, что он за человек. Это означает, что для того, чтобы убедить людей в том, что вы хороший человек, самый убедительный сигнал, который вы можете послать, часто не является тем, который действительно принесет наибольшую пользу.

С этой точки зрения неудивительно, что человеческий альтруизм весьма неэффективен — это показывают благотворительные организации, в которые жертвуют люди, и психологические эксперименты. В одном из последних исследований ученые выдали участникам небольшую денежную сумму и сказали им, что они могут пожертвовать любой процент от этой суммы на благотворительность по своему выбору. Они также сказали участникам, что любая сумма, которую они пожертвуют, будет умножена — число множителя варьировалась от участника к участнику. Участники, которым сказали, что их пожертвование будет умножено на 10, отдали почти такую же небольшую часть своего состояния, как и участники, которым сказали, что оно не будет умножено. Это не потому, что люди плохо разбираются в математике: в контрольном эксперименте, где вместо пожертвования участники могли отложить часть денег на потом, они сэкономили значительно больше, когда им сказали, что сэкономленные деньги будут умножены на большое число.

Исследователи также нашли возможное объяснение тому, почему участники не заботились о том, чтобы их пожертвование использовалось эффективно: этот фактор не стал бы лучшим сигналом о том, насколько они хороши. Участники, которые отдавали деньги на благотворительность, зная, что они будут умножены на 10, не считались (при оценке другой группой участников) лучшими людьми, чем те, кто отдавал деньги в отсутствие умножения суммы.

Анна и Сара — две активистки экологического движения, выступающие за возобновляемые источники энергии. Анна хочет добиться от правительства замены ископаемых видов топлива ветряными турбинами и солнечными батареями. Сара хочет пойти дальше: все источники энергии (включая, например, атомную энергию) должны быть заменены возобновляемыми. Кто больше заботится об окружающей среде?

Так же как в случае Марка и Боба, сигналы, посылаемые Анной и Сарой, могут расходиться с реальными последствиями их поведения. Люди могут отнестись к Анне с подозрением — не находится ли она тайно под влиянием крупной атомной компании? В то же время преданность Сары этому делу не оставляет сомнений. Но противодействие Сары атомной энергетике может привести к ухудшению экологической ситуации, если правительству придется временно заменить закрытые атомные электростанции ископаемым топливом, что увеличит выбросы CO2.

Какая мотивация у людей посылать громкие сигналы о своей приверженности к какому-либо делу? Ответ кроется в том, что когда мы посылаем сигналы добродетели, многие вещи, к которым мы стремимся, такие, как друзья и социальный статус, являются конкурирующими. У людей, с которыми вы хотите дружить, может быть ограниченное количество друзей, поэтому вам нужно убедить их, что они должны выбрать именно вас. Социальные группы, к которым вы принадлежите, могут иметь ограниченное количество лидеров, и, чтобы получить влияние, полезно показать, что вы более привержены идеологии группы, чем ее средний участник.

Когда отдельные особи посылают сигналы, пытаясь убедить других в том, что они лучше среднего, результатом часто становится то, что специалисты в теории сигнализации называют «бегством»: гонка-соревнование в сторону все более и более заметных сигналов. Если павлины хотят спариваться с павлинами, чьи хвосты более экстравагантны, чем у среднего павлина, то естественный отбор в течение нескольких поколений отдает предпочтение павлинам со все более экстравагантными хвостами. Если у всех есть диплом о среднем образовании, то студентам необходимо начать получать степень бакалавра, чтобы стать заметными в глазах работодателей. Студенты следующего поколения, конечно же, будут получать степень магистра, чтобы выделиться из массы простых выпускников колледжей.

В области морали такое соревнование возникает когда люди стремятся повысить свой моральный статус, делая и веря в то, во что не верят остальные. Например, все выступают против убийства людей: то, что вы считаете, что люди не должны убивать друг друга, не выделяет вас среди других. Но не все против употребления в пищу животных, поэтому вегетарианство или веганство может эффективно повысить ваш моральный статус.

Такое соревнование сигналов может оказывать положительный эффект (как в примере с вегетарианством), расширяя сферу нашей моральной заботы до вопросов, которые в противном случае удобно было бы игнорировать. Но часто это может привести к тому, что люди будут придерживаться убеждений, которые все больше отрываются от реальности. Представьте себе, что вы являетесь последователем религии, которая пропагандирует мир, но все остальные жители вашей страны также считают, что мир — это хорошо, независимо от их религиозной принадлежности. Исповедовать свою веру в ценность мира было бы не самым эффективным способом сигнализировать о своей религиозной добродетели, потому что даже посторонние верующие сказали бы то же самое. Вместо этого эффективнее всего выразить свою веру в моральные нормы, которые не являются самоочевидными для всех: например, норма о том, что люди не должны пользоваться средствами контроля рождаемости, потому что это противоречит воле Бога. Экзотические убеждения являются отличным сигналом лояльности к своей группе, потому что, скорее всего, чужаки их не разделят. К сожалению, морализация таких идеалов может быть очень вредной, как, например, когда религиозные запреты на контрацепцию способствуют распространению заболеваний, передающихся половым путем.

Когда мы видим кого-то, кто подает сигналы о своей добродетельности, наша реакция бывает довольно сильной: иногда это восхищение, а иногда это раздражение или презрение. Но эти эмоции — результат работы психологических механизмов, которые призваны помочь нам оценить, может ли этот человек быть хорошим другом или союзником, а не помочь нам оценить, окажут ли действия этого человека положительное влияние на мир. Развивающаяся теория сигнализации показывает, что эти вещи могут часто расходиться. Помнить об этом важно, поскольку мы ориентируемся в мире, который становится все более шумным.

Сообщение Феномен павлина: почему даже «фальшивая добродетель» полезна появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

«Сожалею ли я о чем-то? Да, но не о многом», — пел Фрэнк Синатра в своем хите 1969 года «Мой путь» (My Way). Песня черпает свою силу в соблазнительной идее: каждый может просто сказать «что сделано, то сделано» и двигаться вперед. Некоторые заходят еще дальше и заявляют, что «никогда ни о чем не сожалеют» (и даже делают татуировку с таким девизом). Неважно, вдохновляющая это фраза или жизненная философия, девиз «никаких сожалений» предполагает, что жизнь можно и нужно прожить без оглядки на прошлое.

Однако, легче сказать, чем сделать. В 2020 году писатель Дэниел Пинк запустил Всемирный Опрос о Сожалениях — крупнейшее исследование на эту тему, которое когда-либо проводилось. Совместно с командой исследователей Пинк опросил более 15000 людей из 105 стран. «Как часто вы оглядываетесь на свою жизнь и жалеете, что не сделали все по-другому?». 82% участников опроса ответили, что сожаление является, по крайней мере, эпизодической частью их жизни; около 21% сказали, что испытывают сожаление «постоянно». Лишь 1% опрошенных заявил, что никогда не испытывает сожаления.

Если вы придерживаетесь философии «без сожалений», вы, вероятно, считаете, что сожаление — это прямой путь к несчастной жизни. Но это не вполне верно. Действительно, когда чувство сожаления затмевает остальные эмоции, это вредно. Но другая крайность может быть даже хуже. Если вы избавитесь от сожалений, это не приведет вас к свободе, а обречет повторять одни и те же ошибки снова и снова. Настоящая свобода требует, чтобы сожаление занимало нужное место в вашей жизни.

Сожаление — это некомфортное чувство и настоящий когнитивный подвиг. Он требует, чтобы вы вернулись к прошлому сценарию, представили, что повели себя в той ситуации по-другому, и с этим обновленным планом действий вернулись в другое настоящее. А затем сравнили это выдуманное настоящее с тем, что происходит в действительности. Например, если ваши отношения с партнером испортились сегодня, то сожаление может мысленно перенести вас в прошлый год. Вы вспомните свою мелочность и раздражительность, а затем представите самого себя более терпеливым и добрым, а не грубым в значимые моменты. Затем вы перенесетесь в настоящее и мысленно увидите отношения, которые процветают, а не угасают.

Не все сожаления одинаковы, как пишет Дэниел Пинк в своей книге «Сила сожаления: как взгляд назад двигает нас вперед». Есть четыре разновидности сожалений, и каждый раз испытывая это чувство, вы переживаете одну из них или их комбинацию. Чувство, что вы были недостаточно добры к своему партнеру — это пример сожаления о связи, когда вы жалеете о поведении, которое нанесло ущерб важным отношениям, например, испортило романтические отношения или заставило пренебречь связью с родителями перед их смертью. Многие сожаления о связи пересекаются с моральными сожалениями, когда вы нарушаете свои собственные ценности. Например, вы гордитесь тем, что вас можно назвать любящим человеком, и поэтому сожалеете, что не соответствовали этому в отношениях, которые разрушили. Моральные сожаления могут касаться незнакомых людей или самого себя. Возможно, вы сожалеете о том, что нарушили свое обязательство проявлять доброту, нахамив попутчику, или не сдержали обещаний, касающихся здорового образа жизни, когда съели целую пиццу или пропустили тренировку.

Две другие разновидности, согласно писателю, — это сожаления о выборе. Основные сожаления в том, что вы сделали что-то, что повернуло вашу дальнейшую жизнь не в лучшую сторону. Классический пример — жаль, что я бросил школу или переехал в Нью Йорк по прихоти. Одновременно с этим есть и противоположная разновидность: сожаления о том, на что не хватило смелости, о бездействии и упущенных возможностях. Это то, что вы испытываете, когда грызете себя, что не попытались.

Непроанализированная и неуправляемая, любая разновидность сожаления может отравить ваше благополучие. Сожаление связано с депрессией и тревогой, особенно у «руминаторов»: людей, которые чрезмерно много размышляют о своих сожалениях, загоняя себя в глубокую яму. Чрезмерное сожаление может негативно повлиять на гормональную и иммунную систему. Для меня это анафема сну. И в этом я не одинок: в 2013 году исследователи попросили группу участников эксперимента описать «самое тягостное сожаление» прямо перед сном; им потребовалось на 61% больше времени, чтобы заснуть, чем группе, которую попросили подумать о своем обычном дне.

Но сожаление не должно оставаться неуправляемым. Фокус не в том, чтобы избавиться от плохого чувства, а в том, чтобы признать его и использовать для обучения и совершенствования. Дэниел Пинк написал мне об этом в письме: «Если мы правильно относимся к своим сожалениям, они могут сделать наши решения точными и улучшить нашу работу». Вместо того чтобы позволять призраку неудачных отношений делать вас несчастным, вы можете быть честны с собой в том, что же пошло не так, и использовать это знание для того, чтобы наслаждаться лучшими отношениями в будущем.

Польза сожаления не приходит к нам случайно. Нам придется искать ее целенаправленно, чтобы развивать себя. Вот три шага, которые вы можете предпринять в следующий раз, когда будете размышлять о своих прошлых ошибках.

1. Охота за привидениями

Люди часто говорят о том, что их «преследуют сожаления». Это говорит о том, что сожаление — не просто эпизодическое явление, оно похоже на призрак, не совсем четкий, но всегда мешающий жить. Когда эмоция находится ниже уровня вашего сознания, это скорее бесплотный дух познания, чем цельная мысль, и она управляет вами. Но если вы осознаете это чувство, то сможете понять его и управлять им. Как сказал мне Дэн Харрис, журналист и основатель организации Ten Percent Happier, в недавнем эпизоде подкаста How to Build a Happy Life: «Когда вы не знаете об этом ворчливом внутреннем голосе, он владеет вами!»

Вывести призраков прошлого из тени можно, составив список того, о чем вы жалеете. Запишите, почему каждый пункт списка вас беспокоит и какие последствия это может иметь для вашей жизни. Будьте честны, но не впадайте в паранойю и не рисуйте катастрофы. Например, укажите, что по своей вине вы ранили чувства друга, но при этом отметьте, что это почти наверняка не разрушило его жизнь. Вы увидите, что список гораздо менее пугающий, чем призраки прошлого.

2. Простите себя

После того как вы совершили ошибку, жизнь продолжается. Но иногда вы просто не можете перестать корить себя. Например, вы бросили школу десятилетия назад и сейчас все время подсчитываете, сколько денег могли бы заработать, если бы доучились до конца. Другими словами, вы приговорили сами себя к пожизненному заключению за плохое решение, принятое в прошлом.

Сейчас самое время обжаловать этот приговор. Возможно, сегодня вы зарабатывали бы больше, но добавлять к денежному штрафу ненависть к себе не имеет смысла. Примите решение смягчить свой эмоциональный приговор с помощью простого словесного заявления: я прощаю самого себя и не буду тратить больше ни минуты своей жизни на то, чтобы переживать из-за решения, которое нельзя изменить.

3. Получите диплом

Сожаление — это школа человеческой природы. Если бы вы никогда не сожалели, то продолжали бы совершать те самые глупые ошибки, которые привели вас к упущенным возможностям и разрушенным отношениям в прошлом. На самом деле, подобное обучение является одним из главных отличий между нормальными людьми и психопатами: в исследовании, опубликованном в 2016 году в Proceedings of the National Academy of Sciences, ученые обнаружили, что те, кто проявляет психопатические черты, испытывают сожаления, но в результате не меняют своего поведения.

Сожаления могут сделать вас сильнее, умнее, успешнее, если вы сами этого захотите. В своем списке сожалений также отметьте, чему вы научились из каждого опыта, как вы хотите, чтобы это изменило ваше поведение, и дальнейшие действия. Например, запишите как то, что вы бросили учебу, повлияло на ваши карьерные перспективы (и снова, будьте реалистичны, не создавайте катастрофу). Затем перечислите все способы, которыми вы можете инвестировать в свои навыки и самосовершенствование прямо сейчас, и приступайте.

Татуировка «не жалею» — это, вероятно, явление современности, но люди придерживались похожих заблуждений на протяжении веков. В 1846 году Шарлотта Бронте написала стихотворение «Сожаление», в котором выразила чувство так:

Наверно, всё познала я,
Что так казалось лучезарным;
Уплыло в дальние края,
Спектаклем сыгранным бездарно.

(перевод Фриды Шутман)

Лирически стихотворение Бронте прекрасно, но философия, лежащая в его основе, в конечном итоге, упрощена и ошибочна. Сожаления могут причинять боль, но они не должны отравлять нам жизнь. Одержимость ими разрушительна. Но избегать сожалений или пытаться жить без них — значит упускать возможность для развития. Жизнь — это путешествие, полное удовольствий и боли. Прожить ее хорошо и полноценно — значит извлечь уроки из каждой ее части, включая ошибки, и двигаться вперед.

Сообщение Когнитивный подвиг: почему жить без сожалений неправильно появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

Аудитория студентов МВА, жаждущих знаний, разделилась надвое. Мы только что ознакомились с пакетом кейсов, но приняли кардинально разные решения при простом вопросе, предполагавшем только два ответа — да или нет: «Вы бы участвовали в гонках?».

Нас попросили представить себя владельцами компании, занимающейся автогонками. Сначала нам рассказали о вероятности катастрофического отказа двигателя при различных обстоятельствах в день гонки — шансы были высоки. Затем автор поделился информацией о призовых деньгах и спонсорской поддержке, которые мы получим в случае успешного заезда. Действительно, заманчиво, но мой ответ был: «Нет»

Однако класс разделился пополам, и теперь я понимаю, что разногласия свелись к концепции оптимизации. Имея разное мировоззрение и происхождение, каждый из претендентов на получение степени MBA оптимизировал разные вещи. Одни стремились минимизировать риски, другие надеялись увеличить потенциал заработка (все или ничего?).

Конечно, легче принимать решения в отношении гипотетических ситуаций, чем имея дело с реальными деньгами или жизнями. Но моя любовь к искусству оптимизации началась именно в той аудитории. Мне так это понравилось, что я заняла должность менеджера по оптимизации затрат в корпоративном здравоохранении, где каждая моя идея или выдвинутое предложение требуют баланса между множеством различных интересов, заинтересованных сторон и соображений. Излишние траты вредят системе здравоохранения, но каждое действие по контролю над расходами следует тщательно изучать и обосновывать с точки зрения клинической практики, конфиденциальности, соответствия требованиям, рисков, права, операционной и стратегической перспективы. Например, нужно обеспечить пациентов достаточным количеством средств индивидуальной защиты, чтобы сделать процедуры диализа безопасными, не расходуя лишний бюджет (и не увеличивая риск заболевания других пациентов, которых пришлось бы лечить).

Сделать эти решения возможными позволяет понимание того, что именно я оптимизирую. Например, безопасность пациента и клинические результаты важнее затрат.

Возможно, оптимизация не прописана в названии вашей должности, как у меня. Но подходы, которые я использую для принятия решений в рамках профессиональных обязанностей, можно применить к тому, как мы находим удовлетворение — и счастье — в карьере и жизни. Хорошая новость — мы уже постоянно оптимизируем свою жизнь, даже если это происходит неосознанно. Мы постоянно решаем, пойти ли пешком или взять такси, заказать салат или приготовить макароны с сыром, почитать или посмотреть Netflix. Мы постоянно стремимся, чтобы в жизни было больше того, чего мы хотим, и меньше — чего не хотим. Но нам следует стать еще более целеустремленными в этом процессе.

Для использования концепции оптимизации счастья в жизни и на работе полезен четырехступенчатый процесс:

1. Точно определите цель оптимизации

Этот шаг кажется простым, но он самый трудоемкий, потому что требует знаний себя и своих ценностей. Здесь я хочу отметить, что каждому человеку следует пройти курс терапии, но если ресурсы не позволяют, есть бесплатные онлайн-инструменты для определения личных ценностей. Это было одно из первых упражнений в начале моей работы с терапевтом, и после определенной доработки я обнаружила, что мои основные ценности — это семья, юмор, творчество, связь, вклад и обучение. Каждая из них по очереди становится моей путеводной звездой в разные времена года, хотя все постоянно занимают видное место.

Мы постоянно оптимизируемся для разных вещей на разных этапах карьеры. Например, в начале пути я предпочитала должности, позволявшие мне пробовать что-то новое, помогавшие получить широкий спектр знаний и опыт, даже если они были связаны с риском. Все это подчеркивало мою основную ценность — обучение. Я пошла учиться в бизнес-школу и потратила много сил на налаживание связей — это подчеркивает важность взаимодействий на этом этапе жизни. В последних карьерных решениях самым важным было найти такие должности, которые оставляли бы время для близких, позволяли использовать творческие способности, а также менять жизнь других людей. Это означает, что при выборе работы на первом месте находятся основные ценности семьи, творчества и вклада.

Знание ценностей, которые я оптимизирую, помогает оценивать предложения, возможности и проекты — я без сожаления отказываюсь от некоторых, когда чувствую угрозу для основных ценностей.

2. Определите, как вы будете измерять успех

Нам всем нужен барометр, который определит, достигли ли мы задуманного или необходимо скорректировать курс. Например, если моя цель — стать силой добра, то показателями успеха будут улучшение качества обслуживания пациентов, количество пациентов, с которыми я работала, или сэкономленные доллары для дальнейшего реинвестирования в инновации, которые ориентированы на пациентов. Если моя цель — присутствовать в жизни семьи, то измеряется ли это количеством ужинов, или путешествий без ноутбука, или качеством разговоров во время совместных вечеров? Выдающийся бизнесмен и писатель Питер Друкер как-то сказал: «тем, что измеряется, можно управлять» .

Но есть и аргументы, доказывающие, что кое-что важное в жизни невозможно измерить. Возможно, некоторые аспекты существования лучше не связывать с бизнесом. Но как человек, подсознательно отодвинувший на задний план некоторые важнейшие ценности (семью и творчество) ради работы, я советую попробовать разработать систему калибровки и проверять себя, чтобы не сбиться с курса.

3. Используйте приоритеты в качестве ориентира

Как только вы разберетесь, что именно оптимизируете в конкретный момент карьеры и жизни — и успешно ли вы это делаете — приступайте к работе, принимая соответствующие решения. Практика — путь к совершенству. Когда вы обдумываете тип должности, представляете конкретные вакансии, на которые отправите резюме, решаете, в каких компаниях хотите работать, какие виды продвижения или проекты хотите реализовывать, какие границы установите, как будете проводить время вне работы и т.д., всегда вспоминайте о своих ценностях. В управлении проектами часто проводится процесс приема заявок, помогающий определить приоритеты и масштабы запросов. Я бы посоветовала сделать личный процесс таким же систематическим.

Мне нравится рекомендация Джеймса Клира, автора бестселлера New York Times «Атомные привычки. Как приобрести хорошие привычки и избавиться от плохих». Он советует спросить себя: «Как бы поступил (вставьте здесь желаемое качество) человек?» и используйте это как компас. Это даст вам правильное направление, поможет найти золотую середину или, как минимум, меньше мучиться из-за альтернативных издержек, потому что вы их выбрали сознательно.

Например, если я задам себе вопрос: «Как бы поступил человек, ориентированный на семью?», столкнувшись с перспективой работать допоздна, то выбор не будет «или-или». Ответ на этот вопрос не означает, что я откажусь от всех других важных дел, чтобы быть всегда с семьей и только с ней. Напротив, я остаюсь верной своим ценностям и говорю близким о необходимости потратить некоторое время на доработку нескольких ключевых деталей проекта и одновременно подчеркиваю, что мне крайне важно найти время для общения в конце недели. При этом я довожу дело до конца.

4. Продолжайте вносить микроскопические изменения

Даже если мы уверены, что работа или другие обязательства соответствуют нашим основным ценностям, все равно миллион раз в день будет возникать ощущение, что проще послать эту систему к черту. И будут моменты, когда основные ценности противоречат друг другу. Например, иногда мое желание внести вклад в работу мешает быть с семьей. Кажется, что ничего страшного не произойдет, если я поработаю еще часок или отправлю несколько электронных писем, но внезапно я осознаю, что упустила возможность прогуляться вечером с тем, кто мне не безразличен.

Для оптимизации двух основных ценностей одновременно мне пришлось стать гиперсознательной в отношении того, что мне действительно необходимо сделать для развития проекта, а что лишь убаюкивает мою потребность угождать людям и казаться продуктивным. В моем случае это создание подробных планов проекта и выделение конкретного времени для сосредоточенной работы и проверки электронной почты. А проверяя без конца почтовый ящик, я становлюсь менее эффективной, что фактически снижает мой вклад и оставляет меньше времени для семьи.

Термин «баланс между работой и личной жизнью» никогда не вызывал у меня отклика — он кажется упрощенным и ненадежным. Вместо этого мне нравится представлять, что у каждого есть диджейский пульт с сотнями крошечных регулировочных ручек, представляющих дружбу, семью, любовь, работу, здоровье, духовность, веселье и многое другое.  Каждую минуту мы крутим эти ручки, внося микроскопические регулировки с учетом мечтаний, динамичных приоритетов и меняющихся обстоятельств.

Многие находятся в режиме выживания с начала пандемии Covid-19. Я сама провела в нем какое-то время. Я знаю, что иметь возможность и время для принятия сознательных решений и использования энергии — это привилегия. Применение мышления оптимизатора помогло мне избавиться от стыда и чувства вины, возникающих в результате сложных компромиссов или ухабов на пути. Я больше не ищу неуловимый баланс между работой и личной жизнью, а стремлюсь настроить все эти крошечные регуляторы на своем пульте, создавая притягательный и приятный трек, который развивается и течет, как жизнь.

Сообщение Диджейский пульт жизни: 4 способа оптимизировать карьеру появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

Томас Эдисон был известным противником сна. В интервью 1889 года, опубликованном в журнале Scientific American, вечно энергичный изобретатель электрической лампочки утверждал, что никогда не спал больше четырех часов в сутки. По его мнению, сон — это пустая трата времени.

И все же похоже, что Эдисону в его творчестве помогала дремота. Считается, что изобретатель дремал, держа в каждой руке по шару, с расчетом на то, что, когда он заснет, шары упадут на пол и разбудят его. Таким образом он запоминал мысли, которые приходят в голову во время легкого сна и обычно улетучиваются после просыпания.

Сегодня исследователи сна считают, что в идее Эдисона было зерно истины. Журнал Science Advances опубликовал работу, в которой говорится, что люди переживают краткий период творчества и озарения в наполовину осознанном состоянии. Оно возникает, когда мы начинаем погружаться в сон — в фазе сна с медленным движением глаз, называемой N1. Полученные данные говорят, что если мы используем промежуток времени между сном и бодрствованием, известный как гипнагогическое состояние, нам легче вспомнить свои яркие идеи.

Вдохновленные Эдисоном, Дельфина Удиетт из Парижского института мозга и ее коллеги предложили 103 участникам математические задачи, в которых было скрыто правило, упрощающее решение. 16 человек, которые сразу справились с решением, исключили из исследования. Остальным дали 20-минутный перерыв и попросили полежать, держа в правой руке стакан. Если стакан падал, их просили рассказать, о чем они думали до того, как выпустили его.

Во время перерыва за участниками следили с помощью полисомнографии — технологии, отслеживающей активность мозга, глаз и мышц для оценки состояния бодрствования человека. Это помогло определить, кто из участников исследования бодрствует, а кто находится в N1 или в N2 — следующей, чуть более глубокой фазе сна.

После перерыва участникам снова предложили решить математические задачи. Те, кто дремал в состоянии N1, почти в три раза чаще замечали скрытое правило, в отличие от бодрствующих на протяжении всего эксперимента, и почти в шесть раз чаще тех, кто погрузился в состояние N2. Этот «момент озарения», как называют его авторы, наступает не сразу. Он приходит после множества последовательных попыток решить задачу, что соответствует предыдущим исследованиями инсайтов и сна.

Менее ясно, работает ли техника Эдисона с падающими предметами для предотвращения более глубокой стадии сна. Из 63 участников, уронивших стакан во время сна, 26 сделали это после того, как прошла фаза N1. Но результаты свидетельствуют о том, что у нас действительно есть творческое окно непосредственно перед засыпанием.

Удиетт говорит, что, как и Эдисона, на исследование ее вдохновил личный опыт. «У меня всегда было много гипнагогических переживаний, похожих на сновидения, которые долгое время приводили меня в восхищение, — говорит она. — Я была удивлена тем, что за последние два десятилетия почти никто не изучал этот период».

Исследование, опубликованное в 2018 году, показало, что короткий период «бодрствующего покоя», или спокойного отдыха, увеличивает шансы на открытие того математического правила, что использовала в эксперименте Удиетт. А психолог Пенни Льюис из Кардиффского университета в Уэльсе предполагает, что сон с быстрым движением глаз (REM) — фаза, в которой наши глаза бегают взад и вперед, и возникает большинство сновидений, — и медленный сон действуют совместно, чтобы стимулировать решение проблем.

Однако Удиетт не знает о существовании других исследований влияния начала сна на креативность. Но она указывает на множество исторических примеров этого феномена.

«Александр Македонский и Альберт Эйнштейн потенциально использовали технику Эдисона, по крайней мере, так гласит легенда, — говорит она. — Некоторые сны, вдохновляющие на великие открытия, скорее бывают гипнагогическими переживаниями, чем ночными снами. Один из известных примеров — химик Август Кекуле, работающий допоздна, обнаружил кольцевую структуру бензола после того, как увидел змею, кусающую свой собственный хвост в период «полусна». Художник-сюрреалист Сальвадор Дали также использовал вариацию метода Эдисона: он ложился спать, держа в руках ключ над металлической тарелкой, которая звенела и будила его, когда ключ падал. Это якобы вдохновляло его художественное мышление.

«Это исследование дает нам одновременное понимание сознания и творчества», — говорит Адам Хаар Хоровиц из медиа-лаборатории MIT. Он не сотрудничал с командой Удиетт, но разработал технологию для взаимодействия с гипнагогическими состояниями. «Важно, — добавляет он, — что исследование возможно провести дома самостоятельно. Возьмите металлический предмет, лягте и сосредоточьтесь на творческой проблеме. Посмотрим, какие вас посетят моменты озарения».

Но психолог Джонатан Скулер из Калифорнийского университета в Санта-Барбаре, также не принимавший участия в проекте, считает: исследование не доказывает, что любой человек может раскрыть свои творческие способности во время ранней фазы сна. Он отмечает, что «пребывание в «сладкой зоне» просто освежает участников исследования, облегчив им решение задачи в дальнейшем». Но при этом он признает, что в результатах исследования есть что-то очень убедительное. «Новые результаты позволяют предположить, что существует определенный момент, во время которого люди спят достаточно крепко, чтобы получить доступ к недосягаемым иными путями элементам, но не настолько, чтобы материал был потерян», — говорит он.

Несмотря на убеждение, что сон — это период «отключения» мозга, с точки зрения неврологии сон — невероятно активный процесс. Клетки мозга вспыхивают миллиардами, помогают восстанавливать и сохранять воспоминания и, похоже, создают ментальные творения.

В будущих исследованиях Удиетт надеется не только подтвердить свои выводы, но и определить, помогает ли фокусировка на гипнагогическом состоянии с использованием творческого потенциала промежуточного периода между сном и бодрствованием в решении реальных задач и проблем. К тому же, ее группа рассматривает возможность использования интерфейсов мозг-компьютер для точного определения паттернов мозговых волн, связанных с наступлением сна. Это позволит точно определить время, когда людей следует будить в моменты предполагаемого озарения.

«Мы могли бы научить людей достигать этого творческого состояния по желанию, — предполагает Удиетт. — Можно использовать одни звуки, когда люди достигают нужного состояния, и другие, когда они слишком глубоко погружаются в сон. Такой метод научит распознавать творческое состояние и поможет его достичь».

Сообщение Озарение по Эдисону: как использовать фазы сна для решения сложных задач появились сначала на Идеономика – Умные о главном.