Метка: Образ жизни

Считается, что мурлыкающая кошка — довольная кошка. И с уверенностью можно сказать, что шипящий кот, у которого прижаты уши, недоволен.

Но если не считать вечно недовольного Grumpy Cat — который, возможно, вовсе не был недоволен, — морды кошачьих не слишком много могут рассказать нам о том, что они чувствуют. Или, скорее, как утверждает новое исследование, большинство из нас совсем не разбираются в кошачьей экспрессии.

За кошками закрепилась репутация «непостижимых» животных, и, как говорят исследователи, их результаты в основном подтверждают это мнение. Более 6 тысяч участников исследования из 85 стран, подавляющее большинство которых были владельцами кошек, просмотрели короткие видеофильмы о кошках, а затем оценили настроение животных. В среднем правильных ответов было чуть менее 60% — на двоечку, если бы это был школьный предмет.

Тем не менее, 13% участников отвечали довольно хорошо, набрав 75% или выше. Исследователи назвали их «заклинателями кошек» и говорят, что эти результаты крайне важны.

«Кошки передают нам информацию выражением мордочек, и если вы действительно опытны, вы можете это заметить, — говорит поведенческий биолог из Университета Гуэлф в Онтарио Джорджия Мейсон. — Некоторые люди могут это сделать — а значит, это правда. И еще это значит, что кошек трудно прочесть».

Три четверти участников исследования были женщинами, и их результаты были хоть ненамного, но выше, чем у мужчин. Молодые люди добились большего успеха, чем пожилые. Но самыми опытными разгадывателями кошачьих эмоций оказались люди с профессиональным опытом работы с кошками, в том числе ветеринары.

«Возможно, эти способности были у них от природы, и поэтому они и стали ветеринарами, — говорит Мейсон. — Но у них также есть много возможностей учиться, и они достаточно мотивированы для этого, потому что постоянно решают: этому коту лучше? Нужно ли поменять лечение? Можно ли отпустить эту кошку домой? А этот кот собирается вцепиться мне в горло?

Давно известно: чтобы понять, что чувствуют другие люди, нужно обращать внимание на улыбки, подъемы бровей, нахмуренные брови и другие движения лица. По словам Мейсон, в 2010 году было проведено исследование, где в качестве реакции на боль у мышей появлялось некое подобие гримас. После этого ученые сильнее заинтересовались экспрессией животных.

Несколько исследований было посвящено собакам. Но Мейсон и ее коллеги обнаружили только одну рецензируемую статью об экспрессии кошек, хотя это очень популярные домашние животные. В нем изучались кошки, страдающие от боли.

«Мы хотели знать, написано ли у них на мордах, что им больно. Это кажется маловероятным», — говорит Мейсон.

Участникам не нужно было определять, выглядят ли кошки счастливыми, подавленными или они отчаянно нуждаются в тунце, потому что даже исследователи не могли этого определить. «Мы не доктор Дулиттл», — отмечает Мейсон.

Им предстояло определить, выглядят ли «положительными» или «отрицательными» выражения кошачьих морд в коротких видеоклипах — большинство были взяты из YouTube, некоторые были предоставлены ветеринарами, а на некоторых показаны кошки авторов исследования. Звуки и окружение были убраны.

Видео, где показано, как кошки приближаются к кому-то или получают что-то, что они хотели, например, угощение, были названы положительными. А те, где кошки были больны или убегали, — отрицательными. Простые видео — с шипящими кошками — были исключены. (Так же как и моменты спаривания — «из-за неоднозначного характера спаривания кошек», во время которого самцы могут покусать самок, например.)

Использование видео с YouTube «гарантирует, что кошки ведут себя типично для кошек, и дает ощущение реальности, поскольку именно такие ситуации и поведение кошек люди обычно наблюдают», — говорит Кристин Витале, которая исследует поведение и познание кошек, но не была вовлечена в исследование.

Витале, которая сказала, что учитывает выражения морд «все время» при общении с кошками в своей лаборатории в Университете штата Орегон, получила отличную оценку в сокращенной онлайн-версии опроса нового исследования.

Мейсон и ее коллеги говорят, что результаты ценны, потому что люди, как правило, менее привязаны к кошкам, чем к собакам, и относятся к ним более небрежно. По ее словам, свидетельство того, что кошки выражают эмоции, а некоторые люди могут их считывать, может привести к появлению инструментов, которые помогут владельцам домашних животных и ветеринарному персоналу лучше понимать кошек. Витале вторит этой мысли.

Довольно плохие результаты, в том числе среди владельцев кошек, «указывают на то, что значительной части людей может быть полезно изучить язык тела кошек и выражение морд», — говорит она.

Прежде чем это произойдет, Мейсон хотела бы ответить на другие вопросы. Например: какие именно особенности выражения морд могут распознать «заклинатели кошек» — легкое подергивание век? Расширение глаз?

«Я думаю, что у кошек действительно есть характерные выражения морд, — говорит Мейсон. — Люди определенно видят что-то, что есть в действительности. Но что это?»

Два года назад психолог Йельского университета Лори Сантос начала задумываться, почему студенты выглядят такими отстраненными друг от друга. Будучи хорошим преподавателем, она связала свои наблюдения с данными — и это вызвало в ней беспокойство. Оценка состояния здоровья в колледжах показала, что 42% студентов в прошлом году чувствовали себя слишком подавленными, чтобы нормально заниматься своими делами. Ряд других опросов позволил предположить, что пожилые люди также с трудом находят счастье и устанавливают связи. Сантос, специалист по принятию решений, начала вести курс под названием «Психология 157: психология и хорошая жизнь» весной 2018 года. Она хотела понять, чему общественные науки могут научить людей в плане стремления к счастью, его достижения и поддержания. Ее курс опирался на работы по поведенческой экономике и рассказывал о неосознанных предрассудках и заблуждениях, которые делают нас менее счастливыми — дома, в школе и на работе.

Сказать, что курс стал популярным, значит не сказать ничего. На него записалось около 1200 человек — примерно четверть от общего числа студентов Йеля. Затем Сантос стали приглашать для выступлений в СМИ, на Всемирном экономическом форуме в Давосе и в компаниях. Осенью 2019 года она запустила серию подкастов The Happiness Lab, среди гостей которой были пятикратная чемпионка мира по фигурному катанию Мишель Кван и музыкант Дэвид Бирн. Работа и идеи, которые обсуждает Сантос — к примеру, что большая зарплата не обязательно сделает вас счастливее, что хорошие оценки в школе коррелируют с низкой удовлетворенностью жизнью, что счастье зависит от руководителей, — служат уроком для людей, которые руководят организациями, управляют людьми или просто хотят найти способы для поддержания равновесия и душевного спокойствия.

Strategy+Business: Мы тратим рекордные суммы и время на здоровье, и тем не менее, показатели ожирения продолжают расти. Похожая ли ситуация со счастьем? Кажется, что о том, как вести полноценную жизнь, написано больше, чем когда-либо, и все же данные показывают, что мы становимся все менее счастливыми.

Сантос: В отличие от диеты и физических упражнений, счастье — это то, чем мы как вид одержимы уже очень долгое время. Аристотель писал о эвдаймонии более 2000 лет назад. Стремление к счастью зафиксировано в Декларации независимости. Тем не менее, я думаю, что сейчас все больше и больше людей действительно задумываются о том, что можно сделать, чтобы стать счастливее. И исследования, безусловно, показывают, что мы можем выбрать неправильный путь. Даже это понятие заботы о себе… Нельзя зайти на какой-нибудь женский сайт и не увидеть термин «забота о себе». Но все исследования показывают, что счастье не в заботе о себе. Оно в том, чтобы быть открытым для других и ориентироваться на других в своем опыте.

S+B: Заманчиво обвинить во многих наших бедах — будь то безопасность на выборах или упадок гражданской дискуссии, — рост социальных сетей. Социальные сети делают нас менее счастливыми?

Сантос: У нас относительно немного данных об этом, но, на мой взгляд, есть важные намеки, что изменения в счастье действительно связаны с развитием социальных сетей. Взять рост депрессии, тревоги: у нас нет доказательств причинно-следственной связи, но, похоже, что какая-то связь здесь есть. Статистика по психическому здоровью, особенно среди молодежи, действительно ужасна. Недавняя национальная оценка здоровья в колледжах США показывает, что более 40% студентов чувствуют себя слишком подавленными, чтобы справляться со своими задачами. Более 60% говорят, что они чрезвычайно обеспокоены. Еще 60% чувствуют себя одинокими большую часть времени. И более 10% признаются, что всерьез думали о самоубийстве в прошлом году. Это отличается от того, что было, когда я училась в колледже. Это отличается даже от того, что происходило пять, 10 лет назад.

S+B: И это распространяется на людей, которым чуть больше 20 и которые приходят на работу?

Сантос: Да. Наши систематические данные о студентах лучше, потому что мы можем заставить их заполнять опросы. Но в недавнем опросе YouGov 30% миллениалов сообщили, что большую часть времени одиноки, а у 30% просто нет ни одного друга, к которому они могли бы обратиться, если что-то случится.

S+B: Почему вы начали вести курс о счастье?

Сантос: Я впервые запустила его весной 2018 года. Занятия начались отчасти из-за того, что я — глава колледжа Силлиман [в Йельском университете]. В этом качестве я живу в студенческом городке вместе со студентами. И я воочию наблюдаю, какой жизнью живут студенты. В наши дни они гораздо более озабочены и гораздо более ориентированы на будущее, чем в мое время. Поэтому я решила собрать все, что говорят социальные науки о том, как жить лучше, счастливее и процветать. Я предполагала, что этот курс будет одним из многих других в университетском городке, и на него запишутся 30-40 ребят. Профессора получают списки, когда студенты записываются. В основном в этих таблицах от нуля до 100 строк, потому что это самый большой размер для группы. Но мои списки выросли с нуля до 1000. В итоге на курс записалось около 1200 студентов. Почти каждый четвертый студент Йеля. И за пределами университета про него тоже очень быстро узнали. Чуть ли не на каждую лекцию приезжала съемочная группа крупных международных или национальных СМИ — например, The Today Show или CBS News.

S+B: Эксперты по поведенческой экономике говорят о том, что нужно распознать у себя предвзятости, а затем создать структуры и стимулы для их преодоления. Можем ли мы сделать то же самое со счастьем?

Сантос: В исследовании счастья очень похожий подход. Одним из успехов поведенческой экономики было осознание того, что наша интуиция насчет потерь или риска часто подводит нас. И шокирующие результаты исследований счастья позволяют предположить, что наша интуиция так же ошибается, когда речь идет о том, что сделает нас счастливыми. Мы стремимся ко множеству вещей, думая, что они сделают нас счастливее, но это не срабатывает. По крайней мере, не так, как мы думаем. И нам недостает мотивационных способностей, чтобы заниматься тем, что действительно много значит для достижения счастья.

S+B: Что это за вещи, о которых люди думают, что они делают их счастливыми?

Сантос: Одна из главных — деньги. Люди часто выбирают работу, исходя из того, где будет самая высокая зарплата. Больше денег делают вас счастливее, если вы живете за чертой бедности. Исследования Дэниэла Канемана и Ангуса Дитона, двух лауреатов Нобелевской премии по экономике, показывают, что в США больше денег добавляют счастья, пока годовой доход не составит около $75 тысяч. А дальше, даже если ваша зарплата вырастет вдвое или втрое, это не улучшит ваше внутреннее благополучие, если оценивать его по стандартным показателям.

Еще одно — материальные блага. Мы думаем, что новый дом или новый автомобиль сделает нас счастливыми. И так будет, но в течение очень короткого периода времени. Но потом мы адаптируемся и привыкаем к этому — гораздо быстрее, чем думаем. О, и еще кое-что, что очень важно для моих студентов. Мы думаем, что хорошие оценки сделают нас счастливее. Оказывается, есть корреляция между оценками в старшей школе и благополучием, но это отрицательная корреляция. То есть дети, которые получают более высокие оценки, самые несчастные. У них также самый низкий уровень самооценки и самый низкий уровень оптимизма.

S+B: Так что же делает нас счастливыми, чем мы пренебрегаем?

Сантос: Одна ключевая вещь, которой мы пренебрегаем, это важность свободного времени. Существует много исследований того, что ученые называют достатком времени. Работа Эшли Уилланс, профессора Гарвардской школы бизнеса, показывает, что чем больше мы отдаем денег, чтобы получить время, тем счастливее становимся. Поэтому, если вы платите кому-то за стирку или другими способами используете деньги для получения большего количества свободного времени, это сделает вас счастливее. Проблема в том, что мы часто тратим время на зарабатывание денег, так что все получается наоборот.

Еще один важный показатель счастья — то, сколько времени вы проводите с другими людьми и сколько времени вы проводите с людьми, которые вам небезразличны. Есть также много трудов, показывающих, что мы счастливее, когда ориентируемся на других — заботимся о других больше, чем о себе. Люди, которые больше отдают на благотворительность и люди, которые тратят больше времени на волонтерство, как правило, счастливее, чем те, кто этого не делает.

S+B: В вашем подкасте рассказывается, как мозг обманывает нас в том, что нам нужно, чтобы быть счастливыми. Это одна большая ложь? Или это серия взаимосвязанной лжи?

Сантос: Я думаю, что это серия взаимосвязанной лжи. Также как и с нашими когнитивными предубеждениями: это не просто одно предубеждение. Есть масса простых примеров, как разум вводит нас в заблуждение, когда речь идет о предсказании того, что сделает нас счастливыми. Например, мы забываем, насколько можем адаптироваться к ситуации. Профессор Гарварда Дэниел Гилберт называет это «пренебрежением иммунитетом». Мы забываем, что у нас есть психологическая иммунная система, которая защищает нас, когда что-то идет не так. Если случится что-то плохое, то мы сможем с этим справиться. И слишком часто мы строим свою жизнь, чтобы защитить себя от любых сложных ситуаций. Я останусь в этом ужасном браке, потому что развод будет слишком сложным. Или я останусь на этой жуткой работе, потому что два года без зарплаты будут для меня ужасными. Мы принимаем решения, не осознавая, что гораздо более устойчивы, чем думаем.

S+B: Какие стимулы могут подтолкнуть нас к поведению, ведущему к счастью?

Сантос: У нас нет мотивационных механизмов для поиска социальных связей. Я вижу это по своим ученикам. Я помню, что столовая была самым шумным местом в кампусе, когда я училась. Теперь студенты сидят в столовой в больших наушниках Bose и смотрят в телефоны. Те, у кого есть наушники, могут завязать разговор с незнакомцами в столовой, но вместо этого они надевают наушники и сидят сами по себе. В подкасте мы рассказываем об этом забавном исследовании профессора бизнес-школы Чикагского университета Ника Эпли, где он заставляет пассажиров общаться с людьми, сидящими рядом с ними. Люди ожидают, что это будет неловко и ужасно. Но оказывается, что они чувствуют себя гораздо более позитивно, чем думали. И интроверты тоже.

S + B: Можете ли вы рассказать немного о разнице между счастьем и осознанностью, которая в моде везде, особенно на рабочем месте?

Сантос: Исследования показывают, что осознанность способствует счастью. И что «блуждание ума» ведет к недостатку счастья. Дэн Гилберт и Мэтт Киллингсворт провели исследование, в котором они в разное время суток обращались к участникам и спрашивали их: «О чем вы думаете? Как вы себя чувствуете?» И обнаружилось, что люди не думают о том, что делают, чуть меньше половины времени. Это ужасный результат, потому что всякий раз, когда разум блуждает, вы чувствуете себя не так хорошо, как могли, если бы концентрировались на настоящем моменте.

S+B: Если я хочу быть счастливее, работа над осознанностью — это необходимый первый шаг?

Сантос: Необходимый — громко сказано. Есть много путей к счастью. Но определенно один из них — быть более внимательными и более осознанными. Не секрет, что буддийские монахи и другие люди, которые проводят тысячи часов, практикуя осознанность, испытывают определенную спокойную радость. Исследования профессора Йельского университета Хеди Кобер показывают, что медитация помогает даже новичкам. Даже в первые пару медитаций у вас снижается активность в тех областях мозга, которые блуждают.

S+B: Студенты Йеля, скорее всего, уже выиграли в генетическую и социально-экономическую лотерею. У них впереди целая жизнь и бесконечные возможности. В чем проблема?

Сантос: Они сделали то, чего не смогли сделать 94% людей, которые обращались в Йель — они поступили, верно? И они все равно несчастны, гораздо более несчастны, чем я ожидала. Я думаю, это потому, что моим студентам часто приходится отказываться от всего того, что ведет к счастью — общение, отдых, перерывы, осознанность, — чтобы попасть в Йель. И им действительно приходится уделять первостепенное внимание одной вещи, которая, как мы знаем, отрицательно влияет на счастье: оценкам. Достижение не обязательно приводит к счастью. Гостем в моем подкасте был Клей Кокрелл — терапевт людей, чье состояние превышает $50 млн. И он говорит, что все его клиенты несчастны. Одна из причин несчастья заключается в том, что они чувствуют себя виноватыми. Ну, типа: «Я супербогат, и я все еще несчастен. Почему я не чувствую удовлетворения?»

S+B: В последние годы компании инвестируют в культуру счастья. Они поощряют людей полностью растворяться в работе. В крупных компаниях обычным делом стали комнаты для отдыха и занятия йогой. Входит ли забота о благополучии сотрудников в ответственность компаний? Хорошая ли это бизнес-идея?

Сантос: Часто думают, что существует некоторое противоречие между тем, чтобы сделать работников счастливыми и достижением некоего баланса. Но большинство исследований счастья показывают, что счастливые люди работают лучше. Они более креативны. Они более охотно проводят время на работе. Компании часто думают, что единственный способ заставить людей работать больше — это платить им больше. Но есть много других способов мотивировать людей, например, привить им чувство единства, дать работу, которая имеет смысл, или выразить благодарность. Исследование, проведенное Адамом Грантом из бизнес-школы Уортон, показало, что работники колл-центра начинают принимать вдвое больше звонков после того, как получат благодарность от супервайзера за свою работу.

S+B: Вы сказали, что чувство единства — это важный фактор. В компании обычно общее дело — это попытка увеличить продажи или прибыль.

Сантос: Это только одна метрика, и это может быть метрика, которая находит отклик у определенных людей, но не у всех. Зарабатывание денег для каких-то безымянных акционеров — не та мотивация, которая хорошо соответствует нашей внутренней психологии. Так что могут быть более эффективные способы мотивировать людей. Марти Селигман и его коллеги из Пенсильванского университета изучают то, что называется сильными сторонами характера, и занятие тем делом, которое вам нравится. Вам нравится обучение? Вы хотите помогать людям? Исследования показывают, что люди счастливее всего в работе и работают лучше всего, когда подходят к работе с точки зрения лучшего применения своих сильных сторон.

Взять, к примеру, работу уборщика туалетов. Звучит не слишком приятно. Но когда уборщики переосмысливают свою работу с точки зрения соответствия их сильным сторонам, она им нравится больше. Если, например, уборщица в больнице будет думать, что «каждый туалет, который я убираю, помогает ребенку с раком», то она не только полюбит эту работу, но и станет выполнять ее лучше. Если вы работаете в фармацевтической компании, то можете сконцентрироваться на продаже большего количества лекарств в этом квартале или на том, что вы производите лекарства, которые помогут людям с ужасными заболеваниями. Подобные мотивы зачастую гораздо эффективнее, чем лишние пару сотен долларов в неделю.

S+B: Итак, проводить время с людьми, которые вам нравятся, уметь отключиться и чувствовать мастерство в течение долгого времени — все это способствует счастью. Независимо от того, сидите ли вы на кассе в Walmart или работаете генеральным директором, на вас давит необходимость всегда быть на связи. И чувство, что вы всегда отстаете или не реагируете на работе, может накалить обстановку. Как можно избавиться от этой напряженности?

Сантос: Напряжение возникает из-за существующей установки, что всегда нужно быть на связи. Предприятия могут устанавливать определенные нормы, чтобы отдых, релаксация и осознанность считались частью корпоративной культуры. А может быть наоборот: если вы не зашли в электронную почту в 9 часов вечера воскресенья, то что-то не так. Второй подход не учитывает данные многих исследований, которые показывают, что люди на самом деле работают лучше, если у них есть немного свободного времени.

В подкасте мы рассказываем о простых вещах, которые могут сделать лидеры, чтобы создать более эффективную культуру. Профессор Уортона Сигал Барсад работает над тем, что она называет аффективными спиралями. Идея состоит в том, что если на рабочем месте есть негативно настроенный человек, то ухудшается настроение всей команды. Но Барсад напоминает, что иногда мы сами бываем такими негативно настроенными людьми. Если мы приходим в ярость из-за того, что попали в пробку утром, то передадим это настроение коллегам, даже не осознавая этого. Обратная сторона медали в том, что мы можем быть голосом спокойствия или моментом радости на нашем рабочем месте. И Барсад уверена, что особое влияние оказывают лидеры, потому что все обращают внимание на босса. Так что если лидер способен привнести позитивные эмоции, то внезапно вся команда чувствует себя лучше.

S+B: На протяжении большей части истории целью работы было получение заработной платы, которая позволяла покрывать расходы и содержать семью. Люди не воспринимали работу как средство самореализации. Так зачем заботиться о счастье на фабрике или в офисе?

Сантос: Есть еще одно забавное заблуждение: мы думаем, что во время отдыха гораздо счастливее, чем на работе. Но во многих сферах деятельности работа приводит человека в состояние потока, и вы наслаждаетесь ею больше, чем просмотром телевизора или другими видами досуга. Существуют исследования, показывающие, что когда вы делаете что-то интересное на работе, вы говорите, что чувствуете себя хорошо. А дома в свободное время вам бывает скучно смотреть Netflix, и вы испытываете чувство апатии.

S+B: Бизнесмены любят показатели. Какие метрики можно использовать, когда мы говорим об измерении счастья?

Сантос: Есть два стандартных способа измерения. Один из них — ваше когнитивное благополучие, удовлетворение от жизни. Учитывая все обстоятельства, как, по-вашему, идет ваша жизнь? Как вы себя чувствуете в своей жизни, а именно: испытываете ли вы много положительных эмоций. Много ли вы смеетесь? Улыбаетесь? Плачете? Все эти показатели субъективны, но я думаю, что даже люди, которые зациклены на метриках, понимают, что они и должны быть субъективными. Люди знают, как они себя чувствуют, когда дела идут хорошо.

S+B: Компании часто проводят опросы, чтобы выяснить, вовлечены ли сотрудники в работу. Если бы вы разрабатывали такой опрос, какие неочевидные вопросы вы бы в него включили?

Сантос: Довольны ли вы своей работой? Насколько вы в целом удовлетворены своей жизнью по шкале от одного до пяти? Существуют стандартные, доступные опросы, которые работодатели могут использовать для такого рода вещей. На моем курсе мы используем один из них, называемый PERMA, который затрагивает разные аспекты благополучия: позитивные эмоции, вовлеченность, отношения, смысл и достижения.

S+B: На многих рабочих местах коллективные усилия организованы вокруг достижения цели с вознаграждениями, стимулами и последствиями. Способствует ли ощущению счастья постановка целей, индивидуальных или коллективных, а затем стремление к их достижению?

Сантос: Есть много исследований, подтверждающих, что постановка целей помогает работать лучше. Если эти цели совпадают с тем, что делает вас счастливыми, тем лучше. Я думаю, что люди, ставя цели, стремятся к позитиву, особенно в деловом мире. Но исследования показывают, что для эффективной постановки целей необходимо подумать и о препятствиях на пути к вашей цели. Люди, которые стремятся похудеть и которые в основном фантазируют о том, какой замечательной будет жизнь, когда они похудеют, на самом деле худеют меньше всего. То есть у позитива должна быть какая-то основа в реальности.

S+B: В организациях счастье приходит с верхних уровней или с нижних?

Сантос: Есть много данных, которые показывают, что сверху. Люди смотрят на лидера, чтобы выяснить, как идут дела. Испытывать ли мне беспокойство или радоваться этому развитию? Они также пытаются понять нормы, глядя на лидеров. Норма ли в нашей компании, что мы можем брать выходных, или норма, что мы работаем до упаду? Существуют разные способы, как компании могут транслировать эти нормы и практики. Например, можно провести одну беседу в начале года и больше не возвращаться к этому вопросу. Или норма может пронизывать всю деловую практику компании, все ее пространство, весь обмен сообщениями. Сотрудники замечают разницу. Они знают, что на словах вы обещаете, что можно не торопиться и делать все спокойно, но на практике им приходится работать до изнеможения. Люди могут сказать, какие принципы на деле уважают в компании.

S+B: Вы счастливы?

Сантос: Да. Я очень счастлива. И я стала намного счастливее, начав вести этот курс, по двум причинам. Во-первых, совместное исследование счастья дало мне реальный смысл в жизни и цель, которую я не ожидала. Во-вторых, мне нужно самой придерживаться тех принципов, о которых я рассказываю, иначе будет просто неловко, и мои ученики упрекнут меня, если я не буду делать то, что им говорю. Каждый может улучшить свое благополучие, если будет делать правильные вещи, но для этого требуется изменить свое поведение. Вы не можете сходить в спортзал один раз и решить: «Хорошо, я это сделал. Теперь я в форме». Многие практики счастья — время, которое нужно для осознанности, время для благодарности, общение с людьми, — работают одинаково. Просто нужно делать это снова и снова.

Мы ленимся, когда нам нужно что-то сделать, а мы не хотим, так как это требует усилий. Мы делаем это плохо, делаем что-то менее изматывающее или менее скучное, или просто бездельничаем. Другими словами, нам лень, если мотивация избавить себя от усилий превосходит мотивацию сделать правильные, ожидаемые вещи — при условии, конечно, что мы знаем, что это.

В христианской традиции лень или безделье — это один из семи смертных грехов, который подрывает общество, противоречит замыслу Божьему и провоцирует другие грехи. Сегодня лень настолько тесно связана с бедностью и неудачами, что бедного человека часто считают ленивым, независимо от того, насколько усердно он или она работает.

Но, возможно, лень вписана в наши гены. Нашим предкам-кочевникам нужно было экономить энергию, чтобы бороться за скудные ресурсы, спасаться от хищников и сражаться с врагами. Трата сил на что-либо, кроме краткосрочной выгоды, могла поставить под угрозу само их выживание. В любом случае, в отсутствие таких удобств, как антибиотики, банки, дороги или холодильники, было бессмысленно думать о долгосрочной перспективе. Сегодня выживание не стоит на повестке дня, и именно долгосрочное видение и самоотверженность ведут к более достойным результатам. Тем не менее, сохранение энергии остается на уровне инстинктов, что отталкивает нас от абстрактных проектов с отдаленными и неопределенными результатами.

Несмотря на это, мало кто осознанно решил бы быть ленивым. Многие так называемые «ленивые» люди просто не нашли еще того, что они хотят делать, или по тем или иным причинам не могут этим заниматься. Что еще хуже, работа, которая дает им средства к существованию и отнимает время, возможно, стала настолько абстрактной и специализированной, что они больше не понимают ее цель или продукт, и, следовательно, свою роль в улучшении жизни других людей. В отличие от врача или строителя, помощник заместителя финансового контролера в крупной многонациональной корпорации может вообще не сознавать эффект или конечный продукт своего труда — так зачем беспокоиться?

Другие психологические факторы, которые могут привести к «лени», — это страх и безысходность. Некоторые люди боятся успеха, или у них слишком низкая самооценка, чтобы чувствовать себя комфортно с успехом, а лень — это способ самосаботажа. Уильям Шекспир выразил эту идею гораздо более красноречиво и лаконично в «Антонии и Клеопатре»: «Фортуна знает, что мы больше всего презираем ее, когда она награждает нас ударами». Некоторые люди боятся не успеха, а неудачи, и лень предпочтительнее неудачи, потому что находится в одном шаге от нее. «Дело не в том, что я потерпел неудачу, — говорят они себе, — я никогда не пробовал».

Некоторые люди «ленивы», потому что понимают, что их ситуация настолько безнадежна, что они не могут даже задуматься, как с нею справиться, не говоря уже о том, чтобы что-то с этим сделать. Поскольку эти люди не могут разобраться в своих обстоятельствах, можно утверждать, что они не по-настоящему ленивы — что в некоторой степени можно сказать обо всех «ленивых» людях. Само понятие лени предполагает способность выбора не быть ленивым, то есть наличие свободной воли.

В некоторых случаях «лень» прямо противоположна тому, чем кажется. Мы часто путаем лень с бездельем, но безделье, которое состоит в том, что человек ничего не делает, не должно равняться лени. В частности, мы можем предпочесть ничего не делать, потому что ценим безделье и его результаты выше всего, что бы мы ни делали. Лорд Мельбурн, любимый премьер-министр королевы Виктории, превозносил достоинства «мастерского бездействия». Джек Уэлч, будучи председателем и генеральным директором General Electric, каждый день проводил час за тем, что он называл «пялиться в окно». А немецкий химик Август Кекуле в 1865 году утверждал, что открыл кольцевую структуру молекулы бензола, увидев во сне змею, кусающую собственный хвост.

Адепты такого рода стратегического безделья используют свои «праздные» моменты, среди прочего, чтобы наблюдать за жизнью, находить вдохновение, сохранять перспективу, избегать чепухи и мелочности, сокращать неэффективность, не жить вполсилы, а также сохранять здоровье и выносливость для действительно важных задач и проблем. Праздность может быть равносильна лени, но она также может быть самым разумным способом работы. Время — очень странная вещь и совсем не линейная: иногда лучший способ использовать его — потратить впустую.

Безделие часто романтизируется, что выражается в итальянском выражении dolce far niente («сладость безделия»). Мы говорим себе, что усердно работаем из-за стремления к праздности. Но на самом деле нам трудно вынести даже короткие периоды безделья. Исследования показывают, что мы ищем себе занятия и чувствуем себя счастливее, даже когда нам навязывают какие-то дела. Попав в пробку, мы поедем в объезд, даже если альтернативный маршрут займет больше времени, чем дорога в плотном трафике.

Здесь есть противоречие. Мы предрасположены к лени и мечтаем ничего не делать, и в то же время мы всегда хотим что-то делать, отвлекаться. Как разрешить этот парадокс? Возможно, то, чего мы действительно хотим, это правильный тип работы и правильный баланс. В идеальном мире мы выполняли бы свою работу на своих собственных условиях, а не чужую работу на чужих условиях. Мы бы работали не потому, что нам это нужно, а потому, что мы хотим, не ради денег или статуса, но (рискуя прозвучать банально) ради мира, справедливости и любви.

С другой стороны, слишком легко принять безделье как должное. Общество годами готовит нас к тому, чтобы мы были полезными, но совсем не готовит и дает мало возможностей для безделья. Но стратегическое безделье — это высокое искусство, и его трудно осуществить — не в последнюю очередь потому, что мы запрограммированы на панику, выпадая из крысиных бегов. Существует очень тонкая грань между безделием и скукой. Артур Шопенгауэр утверждал, что, если бы жизнь была по своей сути значимой или полноценной, не могло бы быть такой вещи, как скука. Таким образом, скука служит доказательством бессмысленности жизни, открывая некоторые очень неудобные мысли и чувства, которые мы обычно блокируем шквалом активности или противоположными мыслями и чувствами — или отсутствием каких-либо чувств вообще.

В романе Альберта Камю «Падение» (1956) Кламенс размышляет перед незнакомцем:

Я знал человека, который отдал двадцать лет своей жизни сущей вертихвостке, пожертвовал ради нее решительно всем — друзьями, карьерой, приличиями и в один прекрасный день обнаружил, что никогда ее не любил. Ему просто было скучно, как большинству людей. Вот он и создал себе искусственную жизнь, сотканную из всяких сложных переживаний и драм. Надо, чтобы что-нибудь случилось, — вот объяснение большинства человеческих конфликтов. Надо, чтобы что-нибудь случилось необыкновенное, пусть даже рабство без любви, пусть даже война или смерть!

В эссе «Критик как художник» (1891) Оскар Уайльд писал, что «вообще ничего не делать — это самая трудная работа в мире, самая трудная и самая интеллектуальная».

Мир был бы намного лучше, если мы все могли провести год, просто глядя в окно.

Вздремнуть среди рабочего дня полезно. Но при этом важно не отправляться «на самое дно сна», считает финский доктор Олли Совиярви, один из авторов книги «Биохакинг». В книге он дает советы, как оптимизировать дневной сон, чтобы он стал лекарством, а не проблемой.

Дневной сон как перезарядка

Испанский сюрреалист Сальвадор Дали обожал вздремнуть днем в кресле. Он сжимал в руке ложку и держал ее над жестяной тарелкой. Когда он начинал клевать носом, ложка падала на тарелку и будила его. Короткий дневной сон был для Дали чем-то вроде перезарядки.

Секрет эффективности короткого дневного сна — не давать себе «провалиться» дальше фаз N1 и N2 (фазы поверхностного сна — прим.ред.). Перезарядка должна длиться от силы 20 минут. Более продолжительный дневной сон часто вызывает вялость, разбитость, головокружение и даже тошноту. Это явление называется инерцией сна и повышает выработку аденозина. Если хотите отоспаться или повысить обучаемость, просто поспите чуть дольше. В этом случае лучше всего планировать дневной сон так, чтобы он длился полный цикл, то есть около 90 минут. Лучшее время для сна — примерно через 6–8 часов после пробуждения, во время циркадного спада алертности и максимальной предрасположенности ко сну.

Исследования показывают, что короткий сон может улучшить память и восстановить работоспособность, сниженную вследствие сенсорной перегрузки. В сомнологической лаборатории Университета Лафборо обнаружили, что короткий сон (менее 15 минут) на 8% снизил количество ошибок во время теста на вождение в монотонной обстановке. Испытуемые, принявшие 200 мг кофеина перед коротким сном, допустили во время того же теста на 34% меньше ошибок.

Кофеин в сочетании с коротким сном — эффективная комбинация. Кофеин начинает действовать через 20–45 минут. Чашка кофе, выпитая перед сном, начнет действовать уже после пробуждения и, следовательно, не повредит сну.

Оптимизация короткого дневного сна

Не употребляйте кофеин и другие стимуляторы за 1–4 часа до сна.

Выпейте чашку кофе или примите 200 мг кофеина непосредственно перед сном.

Поставьте будильник на 20 минут или на 90 минут (в случае, если вы не пили кофе).

Прикройте глаза маской для сна, чтобы вам не мешал свет.

Если вокруг вас шумно, возьмите беруши или поэкспериментируйте с белым шумом в наушниках.

Дышите глубоко и спокойно. Притворитесь, будто уже спите.

Попробуйте вздремнуть на массажном коврике — для выброса эндорфинов и окситоцина, а также для улучшения кровообращения.

Распространение технологий оказывает большое влияние на процесс общения. Правда, ученые до сих пор не могут разобраться, чего больше в этом влиянии — положительного или отрицательного. Писатель, профессор Джорджтаунского университета Кэл Ньюпорт придерживается второго лагеря. Он считает, что меры по возвращению реального общения в нашу жизнь должны быть конкретными, серьезными и не терпящими оговорок. О том, как этого добиться, он рассказывает в одной из глав популярной книги «Цифровой минимализм».

Я хочу позаимствовать немного полезной лексики у профессора Массачусетского технологического института, ведущего исследователя в области субъективного восприятия технологий Шерри Теркл. В своей книге Reclaiming Conversation («Возрождая беседы») 2015 года Теркл проводит различие между коннектом (это ее название низкоинформативных коммуникаций, определение для социальной онлайн-жизни) и беседой (гораздо более богатой, высокоинформативной коммуникацией, обозначающей соприкосновение людей в реальном мире).

Когда Теркл появилась в передаче «Отчет Кольбера», ведущий Стивен Кольбер задал ей «глубинный» вопрос, направленный в самое «сердце» ее доводов: «Разве все эти маленькие твиты, маленькие “глоточки” коннекта не сливаются в одну большую беседу?». «Нет,— твердо ответила Теркл и пояснила: — Беседа лицом к лицу разворачивается медленно. Она учит терпению. Мы обращаем внимание на тон и нюансы». «Общаясь же посредством цифровых девайсов, мы приобретаем разные проблемы».

Как истинный цифровой минималист, Теркл подходит к этим проблемам с позиции не отказа от цифровых средств коммуникации, а разумного их использования. «Я не против технологий, — пишет она, — я за беседы».

Я разделяю оптимизм Теркл в том, что «минималистское» решение этой проблемы возможно. Однако я более пессимистичен по поводу количества усилий, которые для этого потребуются. Я представляю отчасти радикальное решение — своего рода философию социализации в цифровую эру. Я называю эту философию беседо-центрированной коммуникацией.

Многие люди думают о беседе и коннекте как о двух разных стратегиях достижения общей цели развития своей социальной жизни. Они предполагают, что есть много разных способов поддерживать значимые отношения — начиная от традиционных разговоров лицом к лицу и заканчивая кликом на иконке сердца под постом друга в Instagram. Философия беседо-центрированной коммуникации занимает более жесткую позицию. Она утверждает, что беседа — это единственная форма взаимодействия в контексте выстраивания отношений. Текстовый и неинтерактивный форматы — все социальные сети, электронная почта, СМС и мгновенные сообщения — не считаются беседой и вместо этого должны быть категоризованы как просто коннект.

В рамках этой философии роль коннекта снижается до уровня логистики. Такая форма взаимодействия служит двум целям: помогает запланировать и организовать беседу или эффективно передает практическую информацию (например, место встречи или время приближающегося события). Коннект больше не альтернативен беседе; он лишь ее помощник.

Приняв идею беседо-центрированной коммуникации, вы сможете сохранить некоторые аккаунты в целях оперативной логистики. При этом вы избавитесь от привычки регулярно просматривать эти сервисы в течение дня, рассыпая лайки и короткие комментарии, или выкладывать собственные новые посты и навязчиво отслеживать фидбек.

Должен предупредить, что беседо-центрированная коммуникация требует жертв. С принятием этой философии почти наверняка сократится число людей, с которыми вы находитесь в активных взаимоотношениях. Настоящая беседа занимает время, и общее количество тех, с кем вы сможете поддерживать этот стандарт, будет значительно меньше, чем количество тех, на кого вы подписаны, кого репостите, лайкаете, кому время от времени отправляете сообщения и кого периодически комментируете. Когда вы перестанете считать перечисленные активности значимыми взаимодействиями, ваш социальный круг сперва, как будет казаться, сократится. Иллюзия сокращения, однако, иллюзорна.

В помощь моим минималистским размышлениям предлагаю конкретные практики, которые помогут вам возродить беседы.

Практика: не жми лайк

Вопреки популярному мифу, Facebook не изобретал кнопку «лайк». Эта честь принадлежит почти забытому сервису FriendFeed, который ввел данный элемент в обиход в октябре 2007 года. Но только когда гораздо более популярный Facebook представил иконическую кнопку с большим пальцем вверх шестнадцать месяцев спустя, траектория социальных сетей изменилась навсегда.

Первый анонс, опубликованный корпоративным сотрудником по связям с общественностью Кэти Чан зимой 2009 года, раскрывал скромную мотивацию введения этого новшества. Как объясняла Чан, многие посты на Facebook получали большое число комментариев, которые сообщали примерно одно и то же; например «Круто!» или «Мне нравится!». Кнопка «лайк» была представлена как более простой способ выразить одобрение поста, резервируя комментарии для более интересных замечаний.

Из этих честных начинаний кнопка «лайк» эволюционировала в «фундамент», на котором Facebook перестроил себя из забавного развлечения в цифровую слот-машину, господствующую над временем и вниманием пользователя. Новый поток индикаторов социального одобрения создал у пользователей почти непреодолимый притягательный импульс постоянно проверять свой аккаунт. Это предоставило Facebook намного более детализированную информацию о ваших предпочтениях. Алгоритмы машинного обучения разложили ваш человеческий образ на статистические «щепки» и использовали их для проталкивания таргетированной рекламы и навязчивого контента. Неудивительно, что почти все остальные крупные медиаплатформы вскоре последовали примеру Facebook и FriendFeed, добавив элемент одобрения «в один клик» на свои сервисы.

Человеческий мозг эволюционировал, чтобы перерабатывать океан информации, генерируемой взаимодействиями лицом к лицу. Заменить этот богатейший поток на один-единственный бит — это максимальное оскорбление нашей природной «машинерии» социальной обработки. Сказать, что это все равно что водить «Феррари» со скоростью ниже разрешенной, будет преуменьшением; скорее обмен лайками похож на буксировку «Феррари» с помощью осла.

Вместо того чтобы смотреть на эти простые клики как на забавный способ поощрить друга, расценивайте их как яд, отравляющий ваши попытки культивировать значимую социальную жизнь. Проще говоря, откажитесь от них. Не жмите лайк. Никогда! И заодно прекратите оставлять комментарии под постами. Никаких «Как мило!» или «Как круто!» Храните молчание.

Я неспроста занимаю настолько жесткую позицию по отношению к этим внешне безвредным действиям. Они приучают вас к тому, что коннект — это достойная альтернатива беседе. В результате роль взаимодействий с низкой ценностью неизбежно будет расти до тех пор, пока не начнет вытеснять высокоценную социализацию. Сказав «нет» лайкам, вы дадите четкий сигнал своему сознанию: беседы — это единственный действенный способ коммуникации.

Конечно, отказ от иконок и комментариев будет означать, что люди, с которыми вы общаетесь исключительно виртуально, неизбежно сойдут с вашей социальной орбиты. Мой совет: позвольте им уйти. Идея о ценности поддержания большого количества слабых связей — это по большей части изобретение последнего десятилетия, осколки цветистых «приманок», необдуманно вброшенных в общество. На протяжении всей своей истории люди жили богатой и насыщенной социальной жизнью, не нуждаясь в ежемесячных отправлениях нескольких бит информации «шапочным» знакомым школьных времен.

Практика: объединенная переписка

Ощутимое препятствие в попытке перевести вашу социальную жизнь с коннекта обратно на беседы — степень активизации текстового общения, будь то СМС-сообщения, iMessage, мессенджер Facebook или WhatsApp. Шерри Теркл, которая исследовала использование мобильных с самого начала эры смартфонов, таким образом описывает эту реальность:

Телефоны оказались в полном смысле «вплетены» в обязательства дружбы… Быть другом — это значит быть «на связи» то есть привязанным к своему мобильному, готовым оказать внимание онлайн.

Я хочу предложить компромисс, который уважает как вашу потребность быть «на связи», так и вашу человеческую тягу к реальной беседе, — объединенную переписку.

Эта практика предполагает, что вы по умолчанию держите свой телефон в режиме «Не беспокоить». На айфонах и на девайсах на андроиде этот режим отключает уведомления о пришедших сообщениях. Если вы беспокоитесь о чрезвычайных ситуациях, то легко можно изменить настройки так, чтобы вызовы от избранных контактов (ваш супруг, школа ваших детей) проходили без изменений. Вы также можете установить расписание, по которому телефон будет автоматически переключаться в этот режим в заранее запланированные периоды.

Текстовые сообщения при этом уподобляются электронной почте: чтобы увидеть, написал ли вам кто-то, необходимо разблокировать телефон и открыть приложение. Запланируйте специальное время для переписки, в течение которого вы просматриваете все сообщения, накопившиеся с последней проверки; при необходимости отвечаете и, возможно, даже обмениваетесь короткой серией сообщений, после чего извиняетесь, что вам пора удалиться, переводите телефон обратно в режим «Не беспокоить» и продолжаете свой день.

Ввести эту практику целесообразно по двум причинам. Во-первых, вы сможете больше присутствовать в настоящем, вместо того чтобы переписываться. Как только вы перестанете расценивать текстовое общение как бесконечную беседу, за которой нужно постоянно «присматривать», вам станет гораздо проще концентрироваться на деятельности вокруг вас и наслаждаться взаимодействием в реальном мире.

Во-вторых, описываемая практика выводит природу ваших отношений на новый уровень. Имея возможность в любой момент возобновить несвязную «псевдобеседу по переписке», ваши друзья и члены семьи, как правило, удовлетворены этими отношениями. Подобные взаимодействия создают видимость близкой связи (хотя на самом деле они далеки от этого), что вызывает нежелание «инвестировать» время в более значимые встречи. Если же вы проверяете свои сообщения только время от времени, ситуация меняется. Друзья все еще могут задавать вам вопросы и получать ответ спустя разумный промежуток времени или отправлять вам напоминания. Но эти более асинхронные взаимодействия больше не создают фальшивого впечатления реальной беседы. В результате пользователи на «обоих концах» получают мотивацию заполнить эту пустоту более ценными взаимодействиями, так как при отсутствии быстрой переписки виртуальные отношения покажутся «урезанными».

Другими словами, усложнение «текстовой» связи с вами может парадоксальным образом упрочить ваши отношения, хоть и сделает вас (слегка) менее доступным для тех, о ком вы заботитесь. Это важное уточнение: ведь многие боятся, что при ограничении легковесного коннекта их отношения пострадают. Заверяю вас, что на самом деле уменьшение доступности только укрепит наиболее дорогие для вас связи. Вы можете стать для своих собеседников единственным, кто регулярно разговаривает с ними, формируя гораздо более глубокие отношения, чем те, что выражены сотнями восклицательных знаков и пиксельных смайликов.

Профессор биологии Стэнфордского университета Роберт Сапольски десятки лет изучает жизнь приматов в Восточной Африке. Долгое время наблюдения велись в девственных условиях. Но однажды все изменилось. О том, как повлияло дыхание цивилизации на жизнь стаи павианов, и можно ли увидеть в этом однозначный вред или однозначную пользу, Роберт Сапольски рассуждает в своей книге «Игры тестостерона».

Когда вы в последний раз вспоминали о Жан-Жаке Руссо? Он описывал благородного дикаря — свой идеалистический образ человечества в его первобытном великолепии, когда жизнь была простой, невинной и естественной. Не то чтобы мы отрицали представления Руссо, но среди суеты и амбиций поколения «Я» уже не модно задумываться о возможном моральном превосходстве первобытных людей.

А вот их возможное физическое превосходство беспокоит нас намного больше: здесь взгляды Руссо не теряют актуальности. Общество, которое тратит миллиарды долларов на медицину, спортивно-оздоровительные клубы и внешнюю красоту, хочет знать: как обстояли дела с физическим здоровьем у первобытного человека? В чем секрет их тренировок и диет? Какой уровень холестерина был у обитателей Эдемского сада?

Многие считают, что в некоторых вещах первобытным людям повезло больше, чем нам. Если не считать несчастных случаев, инфекций и детских болезней, нашим предкам жилось не так уже плохо. В статье 1985 года в New England Journal of Medicine врачи и антропологи Стэнли Бойд Итон и Мелвин Коннер провели тщательную работу по восстановлению вероятной диеты наших предков из палеолита и пришли к выводу, что все сводится к рациону, богатому клетчаткой, в котором было мало соли и жира.

По словам антропологов, похожим образом дело обстоит и у охотников-собирателей в пустыне Калахари (в образе жизни которых, как предполагается, немногое изменилось с древних времен). Например, у бушменского племени кунг не встречаются некоторые недуги, которые мы считаем нормальной частью человеческого старения: не падает острота слуха, не повышаются кровяное давление и уровень холестерина, не развиваются сердечные заболевания. А мы сидим со своими язвами, повышенным давлением и задубелыми артериями, и все труднее избегать неудобных подозрений, что нас изгнали из метаболического рая.

В последние десять лет я наблюдал за группой наших ближайших родственников, которых изгнали из их собственного первобытного метаболического рая — в пищевой упадок, похожий на наш. Я говорю о павианах, которых изучаю каждое лето в национальном парке Масаи Мара на равнине Серенгети в Кении. В основном меня интересует взаимосвязь их социального поведения и позиции в иерархии, объем их социального стресса и физиологические реакции на него. Чтобы исследовать эти вопросы, приходится совмещать обширные поведенческие наблюдения с простыми лабораторными тестами: брать у животных кровь, изменять уровень гормонов, следить за кровяным давлением и проводить прочие клинические тесты, чтобы понять, как работает организм. И в процессе этой полевой обстановки возникает тревожная тень Руссо.

Проводить исследования в Масаи Мара — прекрасно. Хорошо там и быть павианом — идиллическая саванна, одно из последних нетронутых убежищ диких животных. Стада антилоп бродят по открытым равнинам, львы нежатся под широкими кронами акаций, жираф и зебра бок о бок пьют из ручья. Масаи Мара неизбежно стал приманкой и для туристов — отсюда все обычные затруднения, возникающие, когда толпы людей устремляются в бывшую девственной глушь.

Одна из главных проблем здесь, как и во всех наших национальных парках, — что делать с мусором. Пока что придумали сваливать его в большие ямы, примерно 1,5 метра глубиной и 10 метров шириной, скрытые среди деревьев в отдаленных уголках. Ямы наполнены мусором и остатками еды, гниющими на тридцатиградусной жаре, они засижены мухами, вокруг кружат гиены и хищные птицы — в общем, смахивает на сюжет с картины Иеронима Босха. И лет десять назад одна из стай павианов получила на своей территории как раз такой Сад земных наслаждений.

Для павианов это был важный поворот судьбы — приматологический аналог выигрыша в лотерею. Добывать еду — одна из главных задач в жизни любого дикого животного, и средний павиан Серенгети проводит 30–40% дня в поисках корма: лазит по деревьям, чтобы добраться до плодов и листьев, копает землю в поисках клубней, проходит по 5, а то и 10 миль к источнику пищи. Их диета аскетична: фиги, оливки, луговая трава, стебли осоки, клубни, луковицы, стручки растений. Они редко охотятся или подбирают падаль: мяса в их рационе меньше 1%. Обычная диета павиана содержит очень много клетчатки, мало сахара и холестерина.

Для стаи нуворишей со Свалки жизнь резко изменилась. В 1978 году, когда я начал наблюдать за ними, они только открыли для себя свалку и иногда бегали туда за едой. К 1980-му вся стая — около восьмидесяти животных, от 25-летних взрослых до новорожденных малышей — перебралась жить в рощу, окружающую свалку. Вместо того чтобы просыпаться на рассвете, эти животные обычно оставались на деревьях, дремали и вычесывали друг друга и поднимались только ко времени приезда грузовика с мусором в 9 утра. Дневная кормежка завершалась за полчаса: полчаса общей суеты над объедками. Но больше всего жизнь павианов изменилась из-за самих объедков.

Однажды во имя науки я натянул резиновые перчатки, вдохнул поглубже и ошеломил водителя грузовика, методично закопавшись в груды гниющего мусора. Конечно, там были совсем не клубни с листьями. Жареная курица или кусок мяса, выброшенные туристом. Слегка подпорченный фруктовый салат, который, вероятно, слишком долго пролежал на солнце. Куски пирожных и тортов, неестественно-желтые сгустки пудинга, которые только надкусили, помня о диете. Переработанные сахара, жир, красное мясо, холестерин — наши Четыре Всадника Апокалипсиса.

Каковы были физиологические последствия этой Утопии для павианов? Начнем с хороших новостей: молодые особи быстрее росли, в частности быстрее достигали половой зрелости. Это изменения к лучшему, которых можно было бы ожидать и у людей, переходящих со скудной диеты на более изобильный западный режим питания. В странах Запада возраст первой менструации снизился со средних 15 лет в 1800-х до современного среднего 12,5 лет, и считается, что это во многом связано с питанием.

Эту тенденцию у павианов подробно описала Джин Олтманн из Чикагского университета — биолог, которая изучала в другом парке в Кении и павианов, добывающих пищу обычным путем, и тех, что питались с помойки. У ее животных помойное питание приводило к половому созреванию в среднем в 3,5 года вместо обычных 5. Самки стали рожать первенцев в возрасте 5 лет — на полтора года раньше, чем обычно. Более того, поскольку малыши быстрее развивались, их быстрее отлучали от матери, у самок быстрее возобновлялись менструации и быстрее происходило новое зачатие. В общем, у помойных едоков Олтманн, по сравнению с их естественно питающимися родичами, случилось что-то похожее на беби-бум.

Еще одно преимущество питания со свалки выяснилось во время трагической засухи в Восточной Африке в 1984 году. Жизнь диких животных стала тогда крайне тяжелой. Более везучим просто приходилось дольше и дальше бродить в поисках пищи. Невезучие умирали от голода или заболеваний, которые раньше были под контролем. Но туристы-то не голодали — не голодали и павианы, питавшиеся их объедками.

Так что на первый взгляд, с точки зрения репродуктивного потенциала ежедневная порция пудинга творит чудеса, повышая скорость размножения и защищая стаю от голода. Но есть и плохие новости: у павианов наблюдались те же негативные изменения в организме, что и у западных людей.

Уровень холестерина у среднего дикого павиана на естественной диете посрамит самого эктоморфного (то есть высокого и худощавого) атлета. Мы с Гленном Моттом, патологом из Техасского университета, изучили множество павианьих групп и обнаружили средний уровень холестерина в потрясающие 66 миллиграмм на 100 кубических сантиметров крови у взрослых самцов. Более того, больше половины было в форме липопротеинов высокой плотности — это «безопасный» тип. Люди хвастаются в оздоровительных клубах, если у них уровень холестерина менее 150 и треть его в форме высокой плотности.

Но, когда мы взялись за изучение «помойных» павианов, сложилась иная картина. Уровень холестерина был почти на треть выше, и почти весь дополнительный холестерин был в опасной форме липопротеинов низкой плотности — именно от этого типа образуются бляшки на стенках сосудов. Джозеф Кемнитц, ученый из Висконсинского центра исследования приматов, проанализировал кровь этих животных и обнаружил, что уровень инсулина у помойных обезьян был более чем вдвое выше, чем у питавшихся естественным путем. Это гормон, который поджелудочная железа выделяет в ответ на питание, полное сахаров; его функция — указать клеткам запасать глюкозу, чтобы использовать ее энергетический ресурс в будущем.

Но если уровень инсулина поднимается слишком высоко, то клетки адаптируются к его посланиям: вместо того чтобы запасать глюкозу, они оставляют ее в крови. Именно в таких случаях может начаться исключительно западное заболевание — диабет зрелого возраста. Поскольку помойные обезьяны имеют ту же генетику, что и естественно питающиеся, причина повышенного инсулина не в ней. Самый вероятный подозреваемый здесь — сниженная активность и фастфуд.

Что же, теперь помойным обезьянам грозят диабет, сердечные заболевания, голливудские диеты и коронарные шунтирования? Трудно сказать — никто еще не наблюдал диабет зрелого возраста у павианов, но никто его и не искал.

Интересно, что когда ученые посмотрели на сердечно-сосудистые системы диких павианов, то обнаружили в сосудах и сердцах жировые отложения. Для помойных обезьян, предположительно, выше риск отложений жира в артериях, но повлияет ли это на их здоровье и продолжительность жизни — еще предстоит увидеть. Тем не менее одно из крупных мрачных последствий помойного питания для здоровья уже стало явным. Если планировать провести жизнь вокруг человеческих объедков, то придется иметь дело и со всей заразой, которая в них кроется. И если с этими инфекциями раньше контакта не было, то иммунная защита не поможет.

Несколько лет назад некоторые животные из моей помойной стаи серьезно заболели. Они чахли, кашляли кровью, у них отказывали конечности. Трое ветеринаров из Института исследования приматов в Найроби — Росс Тарара, Мбарак Сулеман и Джим Элс — присоединились ко мне, чтобы изучить вспышку заболевания. Мы поняли, что она произошла из-за коровьего туберкулеза — вероятно, обезьяны съели зараженное мясо. Это был первый случай заболевания у диких приматов, и к тому времени, как вспышка угасла, она унесла жизни половины помойной стаи. Их сыр точно не был бесплатным.

Хорошо или плохо в итоге повлияла на этих животных западная диета? Те же самые вопросы можно задать и об «озападнивании» нас самих. Токсичные отходы и автоматическое оружие мне кажутся негативным результатом прогресса, а вакцины, термобелье и продолжительность жизни 80 лет — огромные улучшения со времени Средневековья. В общем и целом с точки зрения здоровья наша жизнь, кажется, стала лучше.

Ответ на этот вопрос для павианов тоже стоит тщательно обдумать. Обрастать жиром — неумная стратегия, если вы собираетесь восседать на дереве, но это очень мудро, если предстоит засуха. Добрый кусок мяса спасет в голодные времена, но только если он не заражен.

Ясно, что жизнь павиана, добывающего пищу, — не блаженство, а жизнь питающихся из помойки — не однозначный упадок. Мой взгляд искажен тем, что здоровье последних в целом пострадало от мусорной диеты. Но меня поразило, что положительные последствия тоже были, так что очень непросто сказать, хорошо это или плохо. Кажется, когда жизнь предлагает выбор, то для павианов, как и для нас, однозначных решений почти что не бывает.

Новое исследование показало, что экстраверты чувствуют себя счастливее. Поэтому я провела неделю, посещая общественные мероприятия, чтобы понять, смогу ли я обмануть себя и стать более общительной.

Меня попросили подвергнуть себя пытке этим экспериментом на неделю. Ну ладно, не пытке, но достаточно близко для меня. Неделю интроверт отметал в сторону социальную неловкость и жил как экстраверт. Мне не очень нравится знакомиться с новыми людьми. Я отклоняю большинство приглашений на вечеринки, а если и иду, то ухожу настолько быстро, насколько возможно, чтобы никого не обидеть. Иногда я хочу поступить, как принцесса Диана, когда она хотела избавиться от друзей — сменить номер телефона. Таким образом, перспектива провести неделю, соглашаясь участвовать во всех общественных мероприятиях, была для меня такой же привлекательной, как лечение корневых каналов.

Но свидетельства показывают, что преодоление внутренней интроверсии может быть полезно для психического здоровья. В первом исследовании такого рода авторы из Калифорнийского университета попросили 123 человека вести себя как экстраверты в течение недели. Участникам нужно было быть разговорчивыми, уверенными и спонтанными в ежедневных взаимодействиях с другими людьми. На следующей неделе эта же группа вела себя как интроверты. Результаты были впечатляющими.

«Это был самый большой эффект, который мы когда-либо видели в наших исследованиях, — говорит ведущий исследователь Соня Любомирски. — Когда люди вели себя как экстраверты, они испытывали больше положительных эмоций и удовлетворения. Подражая интровертам, они испытывали меньше положительных эмоций». По ее предположению, это потому, что в душе люди — социальные существа. «Социальные отношения по своей природе полезны для нас. Нам нужно чувствовать принадлежность и связь друг с другом».

Но как это сделать? Если кому и нужно задать этот вопрос, то Джессике Пан. В 2018 году Пан провела год как экстраверт и задокументировала свой опыт в мемуарах «Извините, я опоздала, я не хотела приходить» (Sorry I’m Late, I Didn’t Want to Come). «Это не смертельно, — говорит Пан. — Но вы, вероятно, будете измотаны к концу недели». (В отличие от экстравертов, которые черпают энергию из социальных встреч, интроверты находят их истощающими.)

Она посоветовала мне избегать пустых разговоров, что хорошо, потому что я их ненавижу. «Если вы целую неделю будете говорить о погоде, я думаю, вы ее возненавидите». Вместо этого смотрите глубже и проявляйте уязвимость. «Поделитесь какой-то своей уязвимостью, даже если это кажется вам ужасным. Человек будет с этим считаться, и вы почувствуете, будто обрели друга».

Пан дает набор правил: не выпивать, потому что это облегчает задачу, не брать с собой друга в качестве моральной поддержки — «Это обман!» — и проводить на каждом мероприятии минимум полтора часа. Ну, ни пуха ни пера!

Понедельник

Я начинаю неделю с посещения собрания Extinction Rebellion. Я обдумывала идею присоединиться к этому движению в течение нескольких месяцев, но откладывала, потому что никто из моих друзей не состоит в нем, а мысль идти одной пугает меня.

В холодном церковном зале я сажусь на один из стульев, составленных кругом. Проходит долгая пауза, пока я собираюсь с духом, чтобы повернуться к человеку, сидящему рядом со мной.

«Привет, — говорю я. — Я Сирин».

Я начинаю беседу с Беном, который только что переехал в этот район. Он дружелюбный парень с глубоким загаром и спокойным нравом. Вспоминая совет Пан, я выдаю свою уязвимость. «Я собиралась посетить эти встречи целую вечность, но никто из друзей не хотел идти со мной». Мои тревоги исчезают. «Также я ем мясо и летаю, и я волнуюсь, что все здесь меня осудят».

Бен дружелюбно смотрит на меня. После собрания он машет мне рукой со ступенек церкви. Думаю, я вернусь.

Вторник

Этим вечером я играю в вышибалы с незнакомцами, и все, о чем я могу думать, это то, насколько сильно я не хочу этого делать. Командные виды спорта наводили на меня ужас в школе, и мысль о мячах, летающих туда-сюда мимо меня, ощущается как тревожный сон. Когда я узнаю максимальную скорость мяча (70 миль в час), я паникую и звоню Джейкобу, координатору команды Headshot United, чтобы получить хоть какую-то поддержку в последнюю минуту.

«Мы играем действительно плохо, — сообщает Джейкоб. — Мы проиграли последние девять игр. Кроме того, вы можете прятаться за спинами. Будет несколько человек, которые носят наколенники и тому подобное — постарайтесь не беспокоиться о них».

Я встречаюсь с Джейкобом и его товарищем по команде Эдом, чтобы выпить перед игрой. «Кое-кто присоединился к нам на прошлой неделе и сказал, что плохо провел время и не вернется», — говорит Эд. Я сглатываю.

Джейкоб чувствует мое беспокойство. «Если вам на самом деле это так не нравится, не нужно играть», — говорит он.

Мы направляемся в близлежащий школьный спортзал. Играть в командные виды спорта с незнакомцами все равно, что потерять девственность: не абсолютно ужасно, но определенно не приятно. Я съеживаюсь каждый раз, когда мяч летит в мою сторону, и мне не хватает сил, чтобы отразить броски с другой стороны площадки. Естественно, я получила удар по голове. «Ты приняла бросок в голову как абсолютный чемпион», — замечает товарищ по команде.

Хотя мне не понравилась игра в вышибалы — я ее ненавидела, если честно, — мне понравилось встречаться со всеми. После игры (мы проиграли) я пошла в паб с Джейкобом и его товарищем по команде Уиллом. «Вы не худшая из всех наших новичков», — говорит Джейкоб.

Определенно вранье.

Среда

Сегодня я встречаюсь с Эммой, которую не знаю. Мы собираемся на урок кроссфита — знаменитую социальную тренировку, где «дай пять», приветствие кулак о кулак и (не дай Бог) объятия с потными незнакомцами очень важны.

Эмма знакомит меня с Ричем, владельцем Crossfit Shapesmiths в южном Лондоне. «Я так рад встретиться с тобой, — кричит мне Рич. — Давай-ка обнимемся! Иди сюда!» Мы обнимаемся. «Он такой со всеми, — говорит Эмма. — Он просто очень счастливый».

Я встречаю Джей Пи, ведущего тренировки. Она пролетает незаметно. Эмма милая. «У тебя все отлично!» — восклицает она, пока я пытаюсь разобраться в сложных движениях с гирей. «Хороший темп!»

После урока Джей Пи инструктирует нас — приказывает, на самом деле — «дать пять». Старая Сирин съежилась бы от этого вынужденного дружелюбия, но у новой Сирин все в порядке. Я просто счастлива, что не получила по физиономии.

Четверг

«Что такое сорняк? — спрашивает Кэти, лидер группы волонтеров-садоводов Уолтем Форест. — Это растение не в том месте».

Группа собирается каждый четверг утром, чтобы поухаживать за галереей Уильяма Морриса в восточном Лондоне. Оглянувшись вокруг, я могу приступить к рассказу. Я никогда не занималась садоводством раньше, а большинство людей здесь завсегдатаи. Быть новичком среди посторонних, делать то, чего я никогда раньше не делала — не мое любимое занятие.

Боже мой, они дружная группа. Мы срываем сорняки и бросаем их в кучу. Это прекрасное ясное утро. Я подружилась с Джудит, которая на пенсии и живет недалеко. «В Лондоне трудно заводить друзей, — говорит она. — Вы не можете просто подойти к людям на улице. Они бы подумали, что вы ненормальная».

После перерыва на чай меня повысили до посадки. Я стараюсь не смотреть на червей, которые падают с моей лопаты. «Я просто отбрасываю червей», — заговорщически говорит Джудит. Мы вместе втыкаем растения в почву, словно укладываем детей в постель. «Ты вернешься, правда?» — говорит Джудит.

Пятница

Я вымотана. Пан предупреждала, что я устану, и она была права. Если бы моя жизнь была вечеринкой, я бы сейчас сидела в курилке и просила друга принести мне пальто. Последнее, что я хочу делать, это тусоваться с незнакомцем.

В приложении дружбы Bumble BFF я начинаю общаться с Радикой, 25-летней студенткой из Дели. Позже мы встретимся на аудиовизуальной выставке о мире природы. Это не самая удачная встреча. Радика замечательная, но это не то место, где можно пообщаться, а ходить в тишине с тем, с кем вы только что познакомились, неловко. В результате мы с Радикой так и не преодолеем первую фазу знакомства, что делает наше общение неестественным, как поцелуи в брекетах. В галерее звуки пустыни сжимаются в яркие сердцебиения лазеров. Радика говорит, что она скучала по дому на прошлой неделе — было празднование Дивали. Несколько друзей собрались вместе, но это было не то же самое. Я чувствую вину за то, что втянула ее в свой эксперимент. Тяжело в одиночку переезжать на новое место.

Большая часть моего беспокойства по поводу общения связана с тем фактом, что я часто чувствую ответственность за беседу, как сегодня. Встреча была скучной, вероятно, потому, что я уже чувствовала себя истощенной. После выставки я предлагаю выпить, но Радика отказывается. Я рада.

Суббота

Я просыпаюсь с комком ужаса в животе, который не исчезнет. Почему? Сегодня вечером я иду на вечеринку в честь Хэллоуина, где полно людей, которых я не знаю, и мне придется разбираться в одиночку.

С приближением вечера чувства обостряются. Я отчаянно не хочу идти и начинаю наводить порядок, убирать ящики и сортировать белье до тех пор, пока откладывать дальше выход становиться невозможно.

Выйдя из дома, я пишу Пан, чтобы получить немного поддержки. «Проклятье, я сама не хочу идти на эту вечернику, — отвечает она. — Поговорите с тремя людьми, и если все они будут отстойными, можете уйти. Также попросите хозяина познакомить вас с кем-нибудь».

Я делаю вдох и звоню в звонок.

Обычно самая трудная часть похода на вечеринку — это войти, никого не зная. В моем случае я вдруг осознала, что не только никого не знаю, но все они в костюмах. К счастью, хозяин Дэн (не настоящее его имя) или, скорее, император Калигула — берет меня под свое крыло. Он знакомит меня с Госией и Улой, сестрами из Польши. Совет Пан про уязвимость определенно помогает: я рассказываю Госии и Уле о своих тревогах, и они весь вечер присматривают за мной, как если бы я была птенцом.

Это отличная вечеринка. В морозилке лежит отрубленная голова, а напитки подаются в капельницах — но я так устала после недельной нагрузки, что продержалась всего несколько часов, прежде чем распрощаться. «Твой костюм ужасен», — говорит Дэн, провожая меня до двери.

Воскресенье

Я — самый молодой человек за несколько десятилетий на сегодняшней прогулке, организованной London Strollers. Никаких беспокойств: единственная радость от моей недели экстраверсии — это возможность пообщаться с пожилыми людьми.

На трехчасовую прогулку по северному Лондону отправились около 30 человек. Дела идут не слишком хорошо. Хотя женщина, с которой я гуляю, поначалу кажется дружелюбной, она делает несколько оскорбительных комментариев. Мысль о необходимости провести утро, слушая ее, наполняет меня душераздирающей тоской. Я уже так устала. Кажется, я этого не вынесу.

Затем Элизабет приходит ко мне на помощь. Она очень высокая и прямая, под подбородком завязан платок — мой рыцарь в зеленом плаще.

Мы говорим обо всем. Что она только что увлеклась футболом и изучает итальянский, который станет ее шестым языком. О ее детстве в Финляндии, о 40 лет работы медсестрой. (Она ушла на пенсию пять лет назад, в 70 лет.) Она рассказывает мне о своем муже, коммунисте, который умер. И ее детях, которые тоже умерли. И о том, почему нужно выходить замуж только за того, кто придерживается таких же политических взглядов, что и вы, предпочтительно коммунистических. «Социалисты, они сидят на двух стульях», — пожимает плечами Элизабет, поднимаясь на Примроуз-Хилл.

Мне понравилась Элизабет. Я могла бы проболтать с ней весь день. Я взяла ее номер, и мы строим планы вместе пойти на протест.

Вот и все

Итак, что я поняла за неделю экстраверсии? Что люди добрее, чем вы думаете, и часто легче быть честной с незнакомцами. То, что нужно открыться для новых впечатлений, потому что самое худшее, что может случиться, — вы получите мячом по лицу, и это не так уж плохо. То, что мы все — отдельные движущиеся точки, часть одной и той же непроизвольной пульсирующей жизни, пересекающиеся во время прогулки по улицам. Приятно, что точки иногда сталкиваются, даже ненадолго. Незнакомцы могут собраться вместе и поделиться своими историями. У каждого есть история, которую можно рассказать.

Я все еще интроверт, и не думаю, что изменюсь в скором времени. Но, возможно, теперь вы будете видеть меня немного чаще. Может быть.

Партнер публикации – Приложение для знакомств RusDate.

Разрывы всегда даются тяжело. Любовь и теплые отношения уступают место чувству обиды, а некогда бережно хранимые воспоминания тускнеют. Тем не менее, люди часто продолжают питать позитивные чувства к своим бывшим даже после того, как отношения заканчиваются. И в основном это происходит с мужчинами, утверждает исследование, опубликованное в Social Psychological and Personality Science. Его авторы обнаружили, что по крайней мере в гетеросексуальных отношениях мужчины более позитивно относятся к своим бывшим, чем женщины.

Урсула Атенштадт из Университета Граца и ее коллеги сделали это открытие, пытаясь выяснить, можно ли изменить отношение людей к их бывшим. В двух исследованиях были задействованы в общей сложности почти 300 гетеросексуальных участников, которые заполнили анкету об отношении к своим бывшим партнерам, оценивая свое согласие с 18 утверждениями, такими как «Когда я думаю о своем бывшем партнере, я злюсь» и «У моего бывшего партнера много положительных качеств». Манипуляции исследователей, как оказалось, не повлияли на эти рейтинги, но вместо этого обнаружилось, что в целом у мужчин, как правило, немного более позитивное отношение к экс-супругам и партнерам, чем у женщин.

Команда решила продолжить изучение находки в третьем исследовании. Они дали такую же анкету 612 новым участникам, у которых были гетеросексуальные отношения не менее 4 месяцев. Кто-то уже был в новых отношениях, кто-то — одинок. Участники также оценили и другие показатели, такие как степень социальной поддержки, которую они получали от своего бывшего партнера; насколько они использовали стратегии преодоления трудностей, такие как отвлечение внимания или разрядка после разрыва; причины расставания и отношение к сексу и любви.

У мужчин снова было выявлено более позитивное отношение к своим бывшим, чем у женщин: их средний балл в опроснике 3,57 (из 5), а у женщин — 3,11. Но мужчины и женщины также различались по ряду других показателей. Мужчины продемонстрировали более «вольное» отношение к сексу (например, они чаще соглашались с такими утверждениями, как «Мне не нужно быть преданным человеку, чтобы заниматься сексом»), и они получали больше социальной поддержки от своих бывших, чем женщины. С другой стороны, женщины использовали больше стратегий переживания кризиса и чаще отмечали, что разрыв был инициирован партнером. Последующий анализ показал, что эти факторы могут частично — но не полностью — объяснять отличия между мужчинами и женщинами в их отношении к бывшим.

Исследователи предполагают, что результаты могут быть связаны с сочетанием эволюционных и социальных факторов. Благодаря менее обременительному отношению мужчин к сексу они допускают возможность секса с бывшими партнершами и поэтому поддерживают более позитивное отношение к ним. Также мужчины более позитивно смотрят на своих бывших потому, что девушки оказывают им больше эмоциональной поддержки, в то время как женщины, как правило, получают от своих партнеров куда меньше поддержки, чем из других источников, таких как друзья и семья.

«Хотя наши исследования и зафиксировали это устойчивое гендерное различие, мы не знаем его точной причины. Необходимы дополнительные исследования», — признают авторы. Также в исследование были включены только гетеросексуальные участники, поэтому неясно, распространяются ли выводы на геев или бисексуалов.

Тем не менее, как полагает команда, более позитивное отношение к бывшей партнерше может оказать пагубное влияние на последующие романтические отношения, поэтому у мужчин может быть больше трудностей с новыми отношениями. Другими словами, благодарность бывшим на самом деле означает, что вам сложнее сказать им: «Спасибо, следующий».

Партнер поста – приложение RusDate:
Знакомства на русском для Android
Знакомства на русском для iPhone

Мозг прекрасно владеет хватательным рефлексом. Как младенец, который непроизвольно сжимает ладонь, дотронувшись до любого предмета, наш ум хватается за первую попавшуюся мысль, чтобы запустить целую серию мыслей и действий, порой мучительных и мешающих. Остановить это безумие поможет практика двух минут, которую описывает в книге «Путь джедая» прокрастинатолог Максим Дорофеев.

Попробуйте поставить таймер на две минуты и, пока он не прозвенит, просто сидите и не делайте ничего.

Если это окажется непосильной задачей, попробуйте начать с одной минуты ничегонеделания. Если же две минуты даются с легкостью, поднимите планку до четырех.

До определенного предела (от пяти до двадцати минут) ценность практики будет увеличиваться, однако вместе с этим будет и возрастать вероятность ее прокрастинации.

Самый частый вопрос об этой практике, который мне задают: «Надо ли ни о чем не думать в этот момент?» Как будто люди могут просто так взять и перестать думать. По большому счету мы не очень-то влияем на наш мыслительный процесс и не можем по заказу включить его или выключить. Часто мы его даже направить в нужное русло не можем. Так что мы просто наблюдаем за ним. В каком-то смысле это можно назвать медитацией. Мне понравилось определение, данное этому процессу Тимом Феррисом: «Наблюдать странную фигову комедию в своей голове».

Эта практика нужна для того, чтобы приучить себя к спокойному состоянию. Для многих людей (особенно на низких уровнях джедайской зрелости) ничегонеделание оказывается очень неприятным, они могут начать делать что-то просто ради того, чтобы избежать этого дискомфорта. Хотя зачастую большой вопрос, что принесет больше вреда: «упущенное время» (особенно в ситуации, когда нас ограничивает мыслетопливо), сляпанный в спешке результат важной работы или сдуру запущенная бестолковая активность.

Чуть подробнее хочу остановиться на «сдуру запущенной бестолковой активности».

Весной 2017 года я был на маленьком ретрите с чаньскими монахами (чань — это то, что в Японии называют дзен). Ведущий, Го Син, рассказывал об успокоении ума. Механику суетливого ума я понял так: весь рой наших мыслей в каждый конкретный момент времени — это всего лишь одна-единственная мысль. Но так как мы цепляемся за эту мысль или реагируем на нее, появляется вторая мысль, она порождает третью, третья — четвертую и в итоге у нас в голове быстро-быстро крутится клубок мыслей, порожденный ими же самими.

Один из важных навыков на пути успокоения ума — научиться (именно научиться путем тренировок и практики) «не отвергать и не цепляться» за возникшую в голове мысль, чтобы она не породила следующую.

Опять же, я не призываю вас совсем прекратить думать и никогда больше этим не заниматься. Речь о том, что, если хочешь успокоиться, нужен прокачанный навык не-цепляния. Если не хочешь успокаиваться в данный конкретный момент — ну и не надо, можно отвергать и цепляться.

Я немного развил тему: мысль может породить действие, действие опять может породить одну или несколько мыслей, а какие-то из них, в свою очередь, опять породят действия… Если мы не умеем «не отвергать и не цепляться», то можем прийти к расходящемуся вееру тупых мыслей и бестолковых действий.

Эта практика помогает нам приучить себя не реагировать на все мысли подряд действиями и мыслями и вместо расходящегося роя не пойми чего, неизбежно ведущего в облако бестолковой активности, приучать себя «сворачивать» мысль в никуда до того, как она разбушевалась в голове и выжгла все мыслетопливо.

Если вы никогда раньше не практиковали ничего подобного, то «ничего не делать две минуты» может оказаться очень непростой задачей. Некоторые участники моих семинаров утверждают, что готовы ничего не делать по восемь часов в день, но эксперименты говорят об обратном. Один из довольно забавных опытов показал, что люди от скуки готовы на многое, даже на неприятное. В одной из статей описан эксперимент, в ходе которого испытуемых закрывали в лабораторной комнате на 6–15 минут с инструкцией «развлекать себя мыслями». У них забирали смартфоны и письменные принадлежности, в помещении не было ничего, кроме кресла и… кнопки, которая била испытуемого не сильным, но неприятным разрядом тока (исследователи предупреждали об этом заранее). Так вот, 12 из 18 мужчин и 6 из 24 женщин ударили себя током минимум один раз. Некоторые даже несколько раз. Чем люди только ни занимаются, лишь бы не думать…

Еще один аргумент в пользу этой очень простой и изящной практики не-цепляния. Мы очень часто недооцениваем имеющиеся у нас возможности восстановления. Мало того, очень часто мы идеализируем необходимые для отдыха условия. Конечно, если все-все дела сделаны, вы находитесь на тропическом острове, у вас нет интернета, есть еда и крыша над головой и вам не надо думать о том, что делать дальше, отдыхать в таких условиях сможет любой дурак. А вот немного перевести дыхание и восстановиться в круговороте повседневной суеты (которая вообще не собирается заканчиваться) — ценный навык. И его можно и нужно развивать. Начиная с малого. Хотя бы с двух минут. Например, прямо сейчас. Попробуйте…

Частый аргумент против небольшого двухминутного отдыха: вот все доделаю и тогда отдохну. Но нередко ситуация такова, что ты не сможешь что-то доделать, пока не отдохнешь…

Помимо прочего, эта практика учит останавливаться… Сейчас интернет полон статей из разряда «как мотивировать себя», «как заставить себя», и всё в таком духе. Как будто естественное состояние человека — лежать и не шевелиться, и если он не делает чего-то, то только лишь потому, что кто-то не дал ему в свое время пинка.

В большинстве же ситуаций мы не просто не лежим, ничего не делая, а что-то быстро-быстро фигачим, не понимая, что именно. От своего бывшего коллеги Димы Мазуркевича лет пятнадцать назад я услышал очень хорошую фразу: руки опережают мысль. Это ужасный эффект, проявляющийся в состоянии усталости и стресса одновременно: нам хочется побыстрее доделать дело и пойти отдыхать, поэтому мы начинаем торопиться. Если к этому моменту еще и закончилось мыслетопливо, то мы осознаем сделанное с небольшой задержкой. Реально небольшой, в считанные секунды. У вас было такое, что вы отправили электронное письмо и через пять секунд поняли, что этого делать не стоило? Оплатили товар и через несколько мгновений осознали, что поторопились? Это и есть руки, опережающие мысль.

Самое ценное в эти моменты — уметь остановить себя. Но если ваши тормоза слабы, сделать это не получится.

Если в таком состоянии вы пребываете часто, две-три минуты ничегонеделания будут прекрасным упражнением для тренировки внутреннего тормоза. Понятно, что ни руки, опережающие мысль, ни безделье не приблизят вас к нужному результату. Но лишь остановившись, мы можем подумать. А думать — это полезно.

Никому из нас не нравится, когда работа портит отдых. Поэтому в следующий раз, когда ваш начальник попросит поработать допоздна, пропустить репетицию группы или вечер настольных игр, покажите ему новое исследование, опубликованное в Journal of Vocational Behavior. Исследователи обнаружили, что выделение большего количества времени на хобби может повысить уверенность людей в своей способности хорошо выполнять работу. Но будьте осторожны — если хобби слишком похоже на работу, то увеличение времени досуга может привести к пагубным последствиям.

В ряде исследований рассматривалось, как на производительность и удовлетворенность работой может влиять семейная жизнь, а вот о влиянии досуга исследований удивительно мало. Поэтому Сиара Келли и ее коллеги из Шеффилдского университета собрали 129 человек с различными увлечениями — от альпинизма до комедии импровизаций, — чтобы посмотреть, как время, уделяемое хобби, влияет на трудовую жизнь.

Начнем с того, что команда измерила серьезность хобби каждого участника, попросив их оценить свое согласие с такими утверждениями, как «Я регулярно тренируюсь в этом занятии», а также оценила, насколько схожи требования их работы и хобби. Затем ежемесячно в течение семи месяцев участники записывали, сколько часов они посвятили своей любимой деятельности, и заполняли шкалу, оценивая свою способность эффективно выполнять работу, используя такие утверждения, как «На работе я могу успешно преодолеть многие проблемы». Они также заполняли шкалу измерения стрессоустойчивости на работе.

Исследователи обнаружили, что, когда участники проводили больше времени за развлечениями, их вера в способность выполнять свою работу возрастала. Но только в том случае, когда у них было серьезное хобби, не похожее на их работу, или когда хобби было похоже на работу, но они занимались им время от времени. Когда хобби было серьезным и похожим на работу, то большее количество времени, отводимое на него, фактически оказывало пагубное воздействие, снижая оценку эффективности.

Почему такое может быть? По словам авторов, чтобы заниматься серьезным хобби, людям необходимо вкладывать значительные психологические ресурсы, поэтому, если у этого вида деятельности такие же требования, как у ежедневной работы, люди остаются опустошенными и не способны выполнять свои обязанности на работе. Но если их хобби сильно отличается от работы, оно не мешает, а помогает развивать другие знания и навыки, которые могут повысить их уверенность в себе. «Рассмотрим ученого — заядлого скалолаза, — говорит Келли. — Поскольку скалолазание настолько далеко от его повседневной работы, он может восстановиться от рабочих требований и пополнить свои ресурсы».

Конечно, данные не дают убедительных доказательств о направлении эффекта: возможно, например, что время, которое люди тратят на свои хобби, зависит от их опыта на работе, а не наоборот. И было бы интересно узнать, как обстоят дела с теми, у кого нет увлечений: лучше ли иметь серьезное хобби, похожее на работу, или вообще не иметь хобби?

Тем не менее, результаты показывают, что компаниям, возможно, стоит побуждать сотрудников развивать интересы вне работы, если эти занятия отличаются от их повседневных задач. А также давать паузу тем, кто мечтает взять и превратить свое хобби в карьеру. Дерзайте — но, предупреждают авторы, «наши результаты могут свидетельствовать о том, что таким людям придется найти другое серьезное хобби».