Метка: Образ жизни

На наше здоровье влияет множество факторов, начиная от финансов, эмоций и заканчивая работой. Один из таких факторов — образование. Исследования показывают, что более высокий уровень образования приводит к улучшению здоровья и даже увеличению продолжительности жизни. Но как насчет образования вашего партнера?

Журнал Health and Social Behaviour опубликовал результаты исследования команды Университета Индианы. Ученые обнаружили зависимость здоровья одного партнера от уровня образования другого. Авторы предполагают, что образование, а также знания, навыки и финансы, рассматриваются в качестве общих ресурсов.

Команда использовала данные многолетнего исследования, впервые проведенного среди выпускников средней школы в Висконсине в 1957 году и в различные периоды времени вплоть до 2011 года. Братья и сестры этих выпускников также неоднократно опрашивались в период с 1977 по 2011 год, а супруги участников и их сиблингов — в 2004 и 2006 годах.

В этом исследовании авторов больше всего интересовали данные опросов, проведенных в период с 2004 по 2006 год. Команда изучила уровень образования участников, измеряемый годами, потраченными на образование. Участники и их близкие родственники охарактеризовали свое здоровье по следующим критериям: «очень плохо», «плохо», «удовлетворительно», «хорошо» или «отлично». Также они ответили на ретроспективные вопросы о своем здоровье до брака, вплоть до 16-летнего возраста. В заключение участники указали информацию о том, курили ли они когда-либо и как долго.

Все эти данные позволили исследователям увидеть, как уровень образования каждого супруга влияет на здоровье партнера. При таком подходе снижается вероятность того, что различия в здоровье объясняются трудноизмеримыми различиями в социальном воспитании: братья и сестры, скорее всего, воспитывались в одинаковых условиях. Группа пришла к выводу, что образование партнера — действительно важный показатель состояния здоровья: сиблинги, чьи супруги обладали более высоким уровнем образования, как правило, сообщали о лучшем здоровье. При корректировке других исследуемых факторов, таких как собственное образование участников, социальное происхождение и состояние здоровья до и после вступления в брак, показатели оставались неизменными. 

Авторы предполагают, что высокий уровень образования обеспечивает общие социальные, интеллектуальные, эмоциональные и финансовые ресурсы (хотя это также зависит от способности человека делиться этими ресурсами с окружающими) — такие как более высокий уровень эмоционального интеллекта, особые навыки, знания или больше денег. Таким образом, хотя собственный уровень образования человека явно важен для его здоровья, он также получает выгоду от образования своего партнера.

Интересно, что результаты варьируются в зависимости от пола: у женщин самооценка здоровья более тесно связана с уровнем образования супруга, чем у мужчин. Возможно это связано с периодом проведения исследования, при котором у женщин наблюдался низкий уровень образования и профессиональные достижения по сравнению с мужчинами. Исходя из полученных данных, предполагается, что ресурсы супругов-мужчин с большей вероятностью оказывают общее воздействие.

Это также говорит и о недостатках исследования: период времени изучения ограничивает возможность обобщения результатов на более современные отношения. В будущих работах по этой теме можно изучить, сохранится ли повышенный эффект у женщин в современном, более равноправном мире.

Стремление к счастью так же старо, как и сам разум, но желание быть счастливым кажется сейчас как никогда сильным, особенно у молодых специалистов. Например, «курс счастья» в Гарварде – один из самых востребованных среди студентов MBA. Однако молодые предприниматели не единственные, кто ищет счастья. Высокий спрос среди всех слоев населения породил множество приложений и гаджетов, которые обещают улучшить наше психическое благополучие.

Хотя основная часть этих новых технологий создана с благими намерениями, растет беспокойство по поводу того, действительно ли подобные приложения по-настоящему полезны.

Идея измерять и повышать уровень счастья появилась не с технологиями. Психолог Эд Динер ввел понятие «субъективное благополучие» (subjective well-being, SWB) в 1984 году, чтобы оценить, как у человека соотносятся отдельные компоненты счастья. Концепция субъективного благополучия также предполагает использование шкалы для определения того, как проявляется индивидуальная мера счастья. Чтобы ранжировать и оценивать счастье с помощью технологий, человек обычно отвечает на вопросы через приложение или веб-страницу, а затем данные используются для количественной оценки.

Хотя новый спектр «технологий счастья», вероятно, принесет кому-то пользу, эта категория не лишена проблем. Вот несколько моментов, которые следует учитывать, если вы думаете об использовании технологий для повышения уровня своего счастья.

Не потеряйте радость в погоне за счастьем

Технологии могут быть отличным способом помочь в самосовершенствовании и выработать здоровые привычки. Однако растущий объем научных данных свидетельствует о том, что слишком большая озабоченность счастьем может быть контрпродуктивной. Такие исследователи, как социальный психолог Айрис Мосс из Калифорнийского университета в Беркли, изучали поведение людей, упорно стремящихся к счастью. Их вывод: такие люди часто впадают в депрессию.

Ежедневные push-уведомления так же, как и показатели для сравнения ваших усилий с усилиями других заставляют пользователей зацикливаться на том, почему они недостаточно хороши, вместо того чтобы находить радость в моменте. Нейробиолог Сэм Харрис назвал эту ловушку «духовным материализмом» и убрал счетчик из своего популярного приложения «Пробуждение: управляемая медитация».

Проблема. Знание, которое мы получаем с помощью данных, может быть контрпродуктивным, если оно не имеет отношения к поведению, которое мы пытаемся улучшить. Это происходит, если информация дается слишком часто или не служит продвижению к цели. Доктор Джордан Эткин из Университета Дьюка изучал недальновидность использования чрезмерной количественной оценки. Как объясняет Эткин: «Люди думают, что данные будут для них ценными, и если к ним будет более легкий доступ, это само по себе улучшит ситуацию. Это не всегда так, поэтому потенциально это средство для по-настоящему несчастливых моментов».

Решение. Убедитесь, что приложение отвечает вашим потребностям, а не наоборот. Отключите уведомления и используйте только те данные, которые действительно ведут к улучшениям. Поскольку счастье – это многогранная конструкция, удостоверьтесь, что технология, в которой вы заинтересованы, соответствует той конкретной области, в которой хотите улучшений.

Будьте осторожны с плохой наукой

Большинство технологий, обещающих сделать нас счастливее, разработаны как потребительские товары. Эти продукты в основном созданы для того, чтобы честно выполнить обещанное, но их разработчики также понимают, что они конкурируют за наше внимание с другими приложениями. Многие из этих приложений сделаны с использованием игровых механизмов. Вы можете получить уведомление, в котором сказано: «Привет, на этой неделе ты отлично поработал. И достиг своей цели выражать благодарность дважды в день. На следующей неделе сделай это трижды». Это запрограммированное давление обычно расходится с научным знанием, использованным при создании приложения, и может быть вредным. Оно провоцирует искусственное раздвоение между желанием угодить приложению и выполнением других действий, которые, вероятно, сделают вас счастливее. В приведенном выше примере предписание выражать благодарность чаще привычного может иметь неприятные последствия и сделать пользователя менее счастливым, чем он был изначально.

Проблема. Чтобы технология счастья была эффективной, наука, стоящая за ней, должна иметь доказательства. Многие приложения для психического здоровья имеют хорошую базу, но затем перепроектируются, или команда разработчиков исходно не берет во внимание настоящую науку – или то и другое сразу.

Решение. Если приложение заявляет об использовании научных данных, обратитесь к Google Scholar, чтобы ознакомиться с исходным исследованием. Если продукт не соответствует качественной науке, поищите что-то другое.

Найдите подходящий инструмент для работы

Хотя при рассмотрении технологии счастья нужно держать в уме многое, это не значит, что она не может быть полезной. Вот несколько вопросов, которые вы можете себе задать, чтобы убедиться, что всё, что выберете, подойдет вам:

• Соответствует ли продукт или услуга тому, чего вы пытаетесь достичь?

• Можно ли адаптировать пользовательский интерфейс так, чтобы вы могли скрыть ненужные вам данные и отключить лишние уведомления?

• Создан ли он на основе качественных научных данных?

Проблема. Существует растущий рынок технологий, призванных помочь повысить уровень счастья, что усложняет выбор инструмента, который подойдет именно вам.

Решение. Обязательно попробуйте продукт перед покупкой. Пути к счастью так же уникальны, как и мы сами, и ни одно приложение или устройство не подойдет всем. Помните о правилах возврата и пробных периодах, чтобы вы могли принять обоснованное решение о покупке.

Счастье – это не холм, на который нужно взобраться, и не игра, в которой нужно победить. Если вы хотите использовать технологии для улучшения своего самочувствия, помните: технологии не должны быть помехой вашему удовольствию от путешествия.

Покупка подарков — довольно стрессовое мероприятие. Одних пугает поездка в переполненный торговый центр, другим сложно дается выбор, третьи расстраиваются из-за задержек доставки или удара по кошельку.

Так какой тогда смысл в этих подарках? Разве не лучше посвятить праздничные дни семье и друзьям? И не проще ли каждому человеку потратить деньги на покупку того, что он сам хочет?

Обмен подарками выглядит расточительным и непрактичным. Но, как показывают исследования в области социальных наук, плюсы и минусы этого процесса вовсе не такие, какими кажутся.

Кольцо Кула

Во время полевых исследований в Папуа-Новой Гвинее антрополог Бронислав Малиновский описал сложную традицию народа массим. У этих островных общин существует сложная церемониальная система обмена подарками в виде ожерелий и нарукавных повязок из ракушек. Каждый подарок сначала передается от человека к человеку, а затем перевозится между островами по кругу, который назвали «кольцом Кула».

Эти артефакты не имеют ни практической, ни коммерческой ценности. Их вообще строго запрещено продавать. А поскольку предметы все время перемещаются с места на место, владельцам редко удается их поносить. Тем не менее, чтобы произвести обмен, представители общин отправляются в путь на своих шатких каноэ, рискуя жизнью и здоровьем в коварных водах Тихого океана.

Вряд ли это можно назвать эффективным использованием времени и ресурсов. Но антропологи поняли, что Кула способствует развитию человеческих связей.

По отдельности эти дары не совсем бесплатны, они отправляются с расчетом на будущую отдачу. Но в целом они нужны для создания цикла взаимной ответственности, в результате чего возникает сеть отношений, охватывающая все сообщество.

Эффект дарения

Подобные обмены существуют в различных обществах по всему миру. Во многих частях Азии подарки — неотъемлемая часть корпоративной культуры. Как и у массим, эти символические презенты облегчают деловые отношения.

В большей части западного мира один из самых привычных контекстов — это обычай обмениваться подарками на праздники. Если смотреть на эту практику сквозь призму холодной логики, она выглядит расточительной. Человеку приходится оплачивать чужие вещи. При этом некоторыми подарками никогда не пользуются или вовсе возвращают. Если бы никто ничего не дарил, то каждый мог бы потратить деньги и время в соответствии с собственными потребностями и желаниями.

Однако психологические исследования говорят, что лучше тратить деньги на других, чем на себя. Так, нейробиологи обнаружили, что более яркие вспышки в мозге происходят, когда мы дарим, а не получаем подарки. А радость от дарения длится дольше, чем мимолетное удовольствие от получения.

Обмениваясь подарками, мы удваиваем это чувство благодарности. Кроме того, поскольку семьи и друзья знают вкусы, предпочтения и потребности друг друга, есть вероятность, что большинство людей все-таки получат то, что хотели — при этом сблизившись еще больше.

Плетение паутины связей

Ритуальный обмен подарками происходит не только внутри, но и между семьями. Скажем, в дни рождения, свадьбы или на вечеринках будущих мам. Ожидается, что на такие праздники гости приходят с подарками, зачастую очень дорогими. На стоимость этих подарков обращают особое внимание, и получатели стараются в будущем ответить подарком аналогичной ценности.

Этот процесс выполняет несколько функций. С одной стороны, это материальная поддержка для хозяев в трудные переходные периоды, такие как создание новой семьи. Гости будто бы вкладывают деньги в фонд, воспользоваться которым смогут, когда придет их время. Кроме того, подарки помогают поднять символический статус как дарителя, так и получателя, который может организовать роскошную церемонию, частично или полностью за счет гостей. И, что наиболее важно, эти обмены подарками помогают создать сеть ритуальных связей между семьями.

Подобное практикуется и в политике: когда дипломаты или лидеры государств посещают чужую страну, принято обмениваться подарками. Французские чиновники часто дарят бутылки вина, а итальянские лидеры — модные галстуки.

Дипломатические подарки могут быть и более необычными. Когда президент Ричард Никсон приехал в Китай в 1972 году, Мао Цзэдун отправил в Национальный зоопарк Вашингтона двух гигантских панд по имени Линг-Линг и Син-Син. А правительство США в свою очередь подарило Китаю двух бизонов.

Во многих ритуальных традициях подарки играют центральную роль. Для массим обмен ожерелья из ракушек на нарукавную повязку — не то же самое, что обмен батата на рыбу, а подарить подарок на день рождения — не равно заплатить кассиру за продукты.

Это говорит о более общем правиле церемониальных действий: они не такие, какими кажутся. В отличие от обычного поведения, ритуальные действия не утилитарны. Но именно отсутствие очевидной полезности и делает их особенными.

Каждое утро я просыпаюсь и хватаю телефон, окно в мир скорби. Смартфон — это образец новейших технологий, благодаря которым можно пролистать целый мир, и каждый пиксель экрана — промышленное чудо. Но это также служба доставки катастроф.

Я двигают по экрану и нажимаю на синий логотип «f» чтобы наблюдать, как давние друзья и родственники становятся все более злыми и непримиримыми в своих политических взглядах. Я нажимаю Twitter и тону в потоке ужасных новостей и истеричных высказываний. Такие приложения, как Citizen оповещают меня о насилии и мелких преступлениях, происходящих в моем районе прямо сейчас, а по соседству активисты воюют с наркоманами и обличают всех подряд в Nextdoor (это локальная соцсеть для соседей).

Поглядишь в окно скорби, и чувствуешь безнадежность и беспомощность сильнее, чем когда-либо. Наша политика, социальные институты и сама реальность расколоты. Единственным спасением кажется участие в борьбе за то, кто виноват. И это неизбежно заставит вас чувствовать себя хуже, а не лучше. Так почему же мы продолжаем это делать? Кажется, что все, кто всегда онлайн, обречены на гибель, и это должно заставить нас задуматься о здоровой атмосфере общественного цифрового пространства.

Когда журналисты и ученые обсуждают проблему ненависти и лжи в интернете, они, как правило, фокусируются на технологических платформах, что вполне оправданно. Это действительно мощный инструмент, спроектированный таким образом, что может усилить радикализацию и распространение теорий заговоров, укрепить наиболее токсичные настроения в нашем обществе.

Но сетевой мусор (неважно, политическая и научная дезинформация или расистские мемы) появляется еще и благодаря тому, что есть аудитория. Интернет, в конце концов, населен людьми, миллиардами людей. Их мысли, порывы и обличительные речи — это вода на мельницу алгоритмов контента. Именно об этом говорят, когда упоминают вовлеченность. Люди, а точнее мы сами, нажимаем на что-то и выбираем. Именно мы и говорим платформам в сети: «вот этого побольше, пожалуйста».

Это тревожное осознание. Как пишет Ричард Сеймур в своей книге «Твиттер-машина», если социальные сети «сталкивают нас с чередой бедствий: зависимостью, депрессией, «фальшивыми новостями», троллями, онлайн-мошенниками, субкультурой экстремистов, то мы просто видим использование и выявление проблем, которые уже широко распространены в обществе». Он продолжает эту мысль так: «Если мы оказались зависимыми от социальных сетей, несмотря на все гадости или из-за них… значит, в нас есть что-то, что жаждет попасть в зависимость».

Известно, что страдание любит компанию, и каким бы поверхностным ни было это высказывание, социальные сети предоставляют эту компанию сполна. Стоит спросить себя: что если интернет пропитан страданиями, и люди в нем чувствуют себя несчастными просто потому, что вообще в целом несчастны очень много людей? Что если мы все впитываем это страдание в масштабах сети и, иногда неосознанно, причиняем его друг другу?

Страдание вполне измеримо. С 1959 по 2014 средняя продолжительность жизни увеличилась на 9 лет. С тех пор тенденция изменилась, и пандемия привела к резкому снижению — ожидаемая продолжительность жизни упала на целый год в 2020 году. Согласно данным исследований Брукингского института, с 2005 по 2019 в среднем 70 000 американцев умерли по причинам «отчаяния» (из-за передозировки или суицида). Экономические тенденции свидетельствуют о снижении социальной мобильности. Растет число проблем с психическим здоровьем, особенно среди молодежи. Глава Офицерского корпуса службы общественного здравоохранения США предупредил о «разрушительных» последствиях пандемии, процитировав результаты исследования 2019 года, согласно которым «каждый третий старшеклассник и половина студенток сообщили о постоянном чувстве грусти или безнадежности, что на 40% больше, чем в 2009 году». Причинами, вызывающими стресс, по его словам, являются изменения климата, расовая несправедливость и неравенство доходов.

Что происходит, когда люди, охваченные этим потоком, высказываются в интернете?

Многочисленные свидетельства подтверждают, что отверженные и озлобленные люди создают посвященные обидам сообщества. В более широком смысле, миллионы людей чувствуют себя брошенными, подавленными и в безвыходном положении. Поддержка и дружба, что приносят онлайн-сообщества, будь то subreddit (на сайте Reddit), или группы Facebook, или просто анонимные комментарии, позволяют недовольству перерасти в полноценную черту личности. Под влиянием тех, кто искренне разделяет такие эмоции, и циничных мошенников эти чувства часто перерастают в настоящую ненависть.

Страдание обладает огромной силой для того, чтобы объединять людей. В известном исследовании 1950 годов социальный психолог Стэнли Шехтер обнаружил, что когда участникам говорили, что предстоящее испытание электрическим током будет болезненным, большинство из них хотели ждать начала в группах, при этом большинство людей, которые думали, что никаких болезненных ощущений не будет, предпочли подождать в одиночестве. «Страдание любит не любую компанию, — утверждал Шехтер. — Оно предпочитает компанию таких же страдальцев».

Но интернет группы дают возможность не только высказаться и объединиться, но и распространять свои страдания на других, по факту, переносить свои чувства на тех, на кого они обижены. Самые экстремальные примеры — это расистские и женоненавистнические движения, многие из которых возглавляют молодые белые мужчины, такие как Gamergate или кампании с хэштегами против антирасистского феминизма.

Страдания передаются и более тонкими способами. Хотя эта область изучения еще очень новая, исследования социальных медиа предполагают, что эмоции в сети заразительны. В своем научном обзоре Амит Голденберг из Гарварда и Джеймс Дж. Гросс из Стэнфорда отмечают, что люди «делятся своими личными эмоциями в сети таким образом, что это влияет не только на их собственное благополучие, но и на других людей, которые с ними связаны». Некоторые исследования показывают, что позитивные публикации могут оказывать не меньшее, если не большее, влияние на людей, чем негативные посты. Но среди всех эмоций именно гнев распространяется быстрее и дальше всех. Он «охватывает огромную аудиторию, которая в дальнейшем распространяет публикации при помощи ретвитов и функции “поделиться”».

Руководители технологических корпораций считали, что сеть, объединяющая весь мир, станет безусловным благом. Всеобщий доступ в интернет и социальные сети дали обычному человеку легкий способ слышать других и высказываться самому.

Но это также означает, что несчастные люди, которые раньше были оторваны от мира и находились в одиночестве, теперь могут найти друг друга, по словам Кевина Мангера, профессора Университета штата Пенсильвания, который изучает, как интернет-платформы формируют политические и культурные взгляды. Это приносит людям кратковременное облегчение, но нет безусловного подтверждения, что поверхностные онлайн-связи оказывают осмысленную эмоциональную поддержку. В то же время страдания этих людей распространяются на каждого из нас. В результате средний пользователь интернета, как поделился Мангер в недавнем интервью, в большей степени, чем предыдущие поколения, знаком с людьми, которые по разным причинам страдают. Влияет ли это на нас негативным образом?

В эссе под названием «Фейсбук — это другие люди» Мангер приводит в качестве примера одного из своих родственников. Ему за 60, у него когнитивные нарушения. Мангер описывает его как «озлобленного, одинокого человека, идеальную мишень для информационных мошенников, которые будут утверждать, что источником его боли является какая-то презираемая группа (иммигранты, «глубинное государство»)». Родственник проявляет интерес к выходу в интернет, и Мангер видит в этом только отрицательные стороны: «Если он станет активным потребителем онлайн-информации, то это будет иметь негативные последствия для него и для более широкого круга людей».

Может прозвучать банально, что наше информационное пространство нездорово, поскольку сами люди не в порядке. Но слишком много дискуссий о проблемах онлайн-общения не рассматривают этот факт. Они считают информационный кризис исключительно технологической проблемой. Когда Марк Цукерберг и его коллеги — руководители технологических компаний участвуют в двухпартийных слушаниях Конгресса, подтекст таков: если бы компании только внедрили правильную политику модерации, удалили несколько наиболее токсичных личностей и изменили способ рекомендации контента, проблема исчезла бы.

Давайте говорить честно: у онлайн-платформ руки в крови. Многие крупные интернет-компании сделали неотъемлемой частью своей бизнес-модели вторжение в частную жизнь и слежку за пользователями. Они усилили дестабилизирующие политические и культурные течения, такие как QAnon. Наибольшее преимущество получают самые бессовестные пользователи, поскольку алгоритмы Facebook и Twitter работают в их пользу. Сами платформы уверяют, что они лишь беспристрастные участники, но они не просто отражают реальное положение вещей, а искажают его.

«Наши данные показывают, что платформы социальных сетей даже близко не отражают процессы, происходящие в обществе,» — поделилась недавно Молли Крокетт. Она является одним из авторов исследования Йельского Университета, в ходе которого были изучены 13 миллионов твитов. Результаты показали, что возмущение пользователей встречало поддержку у других, и в результате они выражали еще больший гнев. Удивительно, но исследование продемонстрировало, что пользователи, придерживающиеся умеренных политических взглядов, были наиболее восприимчивы к этой петле обратной связи. «Большие платформы создают инициативы, которые со временем меняют реакцию пользователей на политическую повестку,»— говорит Крокетт.

В этом заключается ирония демократической свободы слова: платформы не только разжигают ненависть и волнения, они также показывают удручающую правду о состоянии страны в режиме оффлайн, независимо от технологий. В недавнем эссе, журналист Джозеф Бернштейн задался вопросом, создают ли социальные сети «новых людей или просто открывают давно скрытые типы для той части общества, которая не привыкла их видеть». Оба варианта могут быть правдой.

Технологические платформы должны нести ответственность за то, что мы оказались в информационном тупике. Нужны серьезные структурные изменения, включающие регулирование и надзор, хотя нам следует быть осторожными, чтобы не разрушить открытый интернет, который мы ценим.

Но технология — только часть вопроса. Подумайте об этом с позиции предложения и спроса. Платформы обеспечивают предложение (троллинг, конспирология, новостной мусор), но люди — потерянные и несчастные, выброшенные за борт — обеспечивают спрос. Мы должны в срочном порядке провести глубокую проверку нашего общества, его важнейших проблем, таких как неравенство, слабая систему социальной защиты, отсутствие ответственности и контроля всесильных корпораций, что привели нас в это положение. И мы должны проанализировать, как неработающая политическая система толкает людей искать легкие ответы в теориях заговоров. И это гораздо более важный вопрос, чем простое регулирование деятельности онлайн-платформ, потому что затрагивает всю нашу жизнь.

Я беру в руки телефон и стараюсь видеть дальше абстрактных картинок. Я пытаюсь помнить, что интернет существует благодаря настоящим, живым людям. Это пугающая мысль. Но возможно и обнадеживающая.

Довольны ли вы своими романтическими отношениями? Возможно, вы задумывались над тем, как встретили своего партнера, через что прошли, и как отношения изменились – или о том, как иногда они действовали вам на нервы.

Оказывается, есть несколько других важных факторов, которые могут повлиять на то, что вы думаете о своих отношениях, – это сколько вам лет и как долго вы вместе. В новой статье исследователи, графически отобразив удовлетворенность отношениями более чем 165 000 человек по всему миру, увидели отчетливый рисунок подъемов и спадов по мере того, как пары двигались по жизни.

Полученные результаты могут дать противоречивые подсказки о рисунке ваших собственных отношений. Согласно этому исследованию, и возраст, и продолжительность отношений сказываются на нашей удовлетворенности ими, хотя возраст, похоже, имеет большее значение. Другими словами, вы с супругом действительно можете быть в одни моменты своей жизни счастливее, чем в другие, и это, возможно, связано не столько с самими моментами, сколько с обстоятельствами.

Как удовлетворенность растет и ослабевает

Поскольку предыдущие данные об удовлетворенности отношениями на протяжении всей жизни были неоднозначными, исследователи из Бернского университета решили провести метаанализ, изучив результаты 95 статей, чтобы увидеть, возможна ли более четкая картина. Большинство участников были из США, некоторые из Канады, Германии и Китая. В основном это были белые люди, состоявшие в гетеросексуальных отношениях.

Ученые обнаружили, что удовлетворенность отношениями имеет тенденцию снижаться в интервале от 20 до 40 лет. С этой нижней точки она обычно растет до 65 лет и остается относительно стабильной еще около 10 лет (самым старшим участникам было 76 лет).

Когда они проанализировали срок отношений, картина выглядела несколько иначе. Обычно пары становятся менее удовлетворенными в течение первых 10 лет, потом их удовлетворенность восстанавливается и увеличивается в течение следующих 20 лет, а затем снова снижается.

Траектория любви

Почему мы менее всего довольны нашими отношениями в возрасте около 40 лет, но становимся счастливее к пенсии? У исследователей не было достаточно данных, чтобы объяснить эти закономерности, но они предложили несколько идей.

Кризис среднего возраста – реальное явление, связанное с падением в этот период уровня счастья, и ученые предполагают, что это относится и к нашей романтической жизни. В среднем возрасте мы можем совмещать напряженную работу с попытками растить детей и заботиться о стареющих родителях. Текущие результаты показали, что партнеры, имеющие детей, как правило, менее удовлетворены своими отношениями по сравнению с теми, кто детей не имеет.

К тому же ощущение возможностей и открытых горизонтов, присущее молодым, у взрослых способно утрачиваться. Исследователи предполагают, что если мы к определенному возрасту не достигли того, на что надеялись, – в жизни или в отношениях – мы можем испытывать огорчение и разочарование.

После 40 лет вероятны несколько сценариев. Мы можем развестись и начать новые, более счастливые отношения, – или можем смириться с партнером, который у нас есть, понимая, что вариантов не так уж много. Когда дети уезжают в колледж учиться, пары способны воссоединиться в своем опустевшем гнезде. И чем старше мы становимся, тем больше склонны к эмоциональной стабильности. Возможно, становится проще ценить близких, которые всё еще есть в нашей жизни, и делать более приятным время, проведенное с ними.

Исследователи также размышляли о том, почему удовлетворенность в отношениях следует по предсказуемой траектории. По их мнению, в течение первых 10 лет отношений пары могут тратить все меньше времени и энергии на общение, секс и совместное времяпрепровождение. Стремление к идеальному партнеру, отвечающему всем нашим потребностям, сталкивается с реальностью живого человека, склонного ошибаться и не способного быть для нас всем. Поэтому неудивительно, что пик влюбленности не может длиться вечно.

Интересно, что их выводы почти полностью совпадают с понятием «зуд седьмого года», основанным на исследовании, согласно которому люди чаще всего разводятся после семи лет брака (большинство пар женятся через несколько лет после знакомства).

Но пары, которые преодолеют этот этап, могут в конечном итоге обрести чувство силы и стойкости, чувство единства, и это способно объяснить, почему удовлетворенность восстанавливается через 10 лет, говорит соавтор исследования Янина Лариса Бюлер, доцент Майнцского университета имени Иоганна Гутенберга.

Идеи для (не)счастливых пар

Если это исследование испортило ваше романтическое настроение, ученые призывают не расстраиваться. Даже когда удовлетворенность упала до самого низкого уровня, она всё еще остается относительно высокой – 77 баллов по 100-балльной шкале. И удовлетворенность не единственный аспект отношений, который удерживает людей вместе; даже если вы временами менее удовлетворены, вы всё равно можете оставаться преданными друг другу.

«Я думаю, мы должны признать, что удовлетворенность отношениями меняется, и то, что она меняется, это абсолютно нормально, – говорит Бюлер. – Это нормально быть менее удовлетворенным в какой-то момент отношений, и это не означает, что нужно сдаться и ничего больше для них не делать, но не нужно постоянно сравнивать себя с тем, насколько, как нам кажется, счастливы другие люди».

Это тоже средние значения; ваш путь в отношениях может выглядеть совершенно иначе. В будущем Бюлер надеется изучить, какие аспекты личности – вроде эмоциональной стабильности, самооценки, стиля привязанности или открытости к росту и изменениям – способны сделать отношения более гладкими или более тернистыми. Такое исследование могло бы помочь терапевтам и другим специалистам-практикам предложить лучшие рекомендации и ресурсы парам разного возраста и на разных этапах отношений.

Но если вы обнаружите, что чувствуете себя менее довольными отношениями, прожив в них десять лет или находясь в среднем возрасте, может быть, вас успокоит знание о том, что это совершенно нормально – и что, возможно, лучше переждать трудные времена вместе.

Когда социальный работник Джанет Моррисон-Лейн начала работать в далласской некоммерческой организации, занимающейся проблемами городской бедности, она знала о высоком уровне выгорания и текучести кадров в этой сфере. Ей была известна статистика: на подобной работе люди могут продержаться два года. Но сама она планировала работать дольше. Она приняла культуру организации, которая была построена на тесных взаимоотношениях между сотрудниками. В течение следующих 16 лет, когда некоммерческая организация росла и менялась, она была частью этой структуры.

Но затем программа, направленная на образование необеспеченной молодежи, которую возглавляла Джанет, закончилась, и она перешла на другую работу и занялась проблемами бездомных взрослых.

«Это была не моя специализация, — говорит она. — Я была расстроена. Я злилась, что мы потеряли прежнюю программу». Джанет эмоционально отстранилась от новой деятельности. Но поскольку она была в организации очень давно, то коллеги привыкли, что она может справиться с любой задачей, от работы в продуктовой кладовой до фотографирования. «Все накапливалось, — говорит она, — “Джанет может это, Джанет может то”, при этом никакого движения вперед». К этому добавилось убийство коллеги. Эмоциональное напряжение и выгорание усилились. «Я чувствовала, что с меня хватит», — вспоминает она.

Когда я говорил с Моррисон-Лэйн в 2020 и затем вновь в 2022 году, я слышал о ее эмоциональном истощении, циничном отношении и чувстве собственной неэффективности на работе. Это классические признаки выгорания. Она думала, что с ней что-то не так. «Когда я перешла от помощи молодежи ко взрослым, это все еще была программа помощи. Казалось, что две программы похожи, но оказалось, что все не так». Год спустя Джанет уволилась.

Поскольку пандемия COVID-19 приближается к своему третьему году, вы, вероятно, как и бесчисленное множество других работников, чувствуете себя на грани выгорания, а возможно, уже выгорели. Если вы читаете сайты о бизнесе и здоровье, то постоянно встречаете одни и те же советы о том, как работники могут предотвратить эту проблему: заботиться о себе, лучше планировать текущие дела, медитировать, учиться говорить «нет». Несмотря на искреннее желание авторов помочь, их советы могут дать смутный сигнал, что выгорание — это ваша проблема, и решать ее должны вы сами. И, как следствие, если вы выгораете, то это ваша вина.

Но на самом деле никакие индивидуальные действия не могут предотвратить выгорание. Просто потому что не ваши личные действия являются его причиной. Скорее, выгорание возникает из-за разрыва между тем как, по вашим представлениям, будет или должна выглядеть работа, и тем, что вы на самом деле делаете. Это означает, что общество и культура (откуда берутся широко распространенные, возвышенные идеалы о работе как месте, где есть смысл и цель) и конкретное рабочее место играют гораздо большую роль, чем вы сами, в том, выгорите вы или нет. Это также значит, что предотвратить выгорание — это задача всей организации, начиная с лидеров и руководителей, которые определяют обязанности и задают культурный тон компании.

Во время написания своей книги «Конец выгорания», я убедился, что наиболее значимые исследования в этой области признают, что главную роль в процессе играет сама организация. «Выгорание — это проблема не людей, а социальной среды, в которой они работают, — пишут Кристина Маслач и Майкл Лейтер в книге «Правда о выгорании». — Когда на рабочем месте не признается человеческая сторона работы, то есть, когда потребности и желания людей, как материальные, так и нематериальные, остаются неудовлетворенными, тогда риск выгорания возрастает, как и издержки компании».

Маслач и Лейтер выделяют шесть областей, в которых несоответствие между ожиданиями работников и реальностью на рабочем месте приводит к выгоранию: рабочая нагрузка, контроль, вознаграждения, коллектив, справедливость и ценности. То есть, вероятность выгорания выше, когда вы выполняете не ту работу, которую ожидали, когда у вас меньше самостоятельности, когда вы не получаете зарплату или признание, которого заслуживаете, когда распадается коллектив, когда возникает чувство, что с вами обращаются несправедливо, или когда ценности компании расходятся с вашими собственными.

Контроль над большинством из этих областей находится у работодателя. Он определяет обязанности и график работы. Он устанавливает зарплаты, льготы и критерии продвижения по службе. Руководители могут способствовать развитию или разрушению чувства общности и справедливости. А лидеры выражают словом и делом ценности компании.

Это правда, что нереалистичное представление о себе и своей работе и карьере может сыграть роль в выгорании. Но часто эти ожидания формируются под влиянием общих норм организаций и целых отраслей. Если руководители компании хвастаются своими 80-часовыми рабочими неделями, или менеджеры рассылают сотрудникам электронные письма в 11 часов вечера в пятницу, они тем самым дают понять, что идеальный сотрудник должен быть постоянно начеку.

Общенациональные культурные ожидания также формируют высокие идеалы, которые работники привносят в свою работу. Во многих странах трудолюбие — это одна из главных культурных ценностей. Люди усердно трудятся отчасти для того, чтобы избежать позора, связанного с ярлыком «ленивый». Но, стремясь таким образом к статусу, работники могут не только перетрудиться, но и остаться на работе, которая им не подходит. А смена работы не положит конец выгоранию, если ценности и условия на новом месте повторяют те, что были на предыдущем.

Одним из основных факторов, способствовавших выгоранию Джанет Моррисон-Лейн, стали культурные изменения, произошедшие в сфере некоммерческих организаций за время ее карьеры. Когда она только начинала работу в 1990-х, финансирующие организации, включая фонды и правительство, доверяли некоммерческим организациям выполнять необходимые задачи. Но затем агентства стали требовать большей отчетности. Это добавило множество новых задач и повысило ожидания.

Например, когда Джанет руководила образовательной программой, она чувствовала внешнее давление, что нужно больше расширять программу, а не заниматься с детьми, которым она помогала. « Я не могла понять, как ее масштабировать, и хотела сосредоточиться на молодежи и работе с ней, а не на том, как составить отчет, который понравится финансистам, — говорит она. — Я думаю, это порядком меня вымотало».

История Моррисон-Лейн нашла во мне отклик отчасти потому, что я сам прошел через нечто подобное. Я начал свою карьеру профессора колледжа, полный идеалов и энергии. Я собирался жить, служа разуму. Я везде носил твидовый пиджак. И около восьми лет процветал. Меня хвалили за преподавание, я опубликовал статьи и книгу, выиграл гранты и получил должность.

Затем я взял на себя больше обязанностей: например, возглавил комитет по учебным программам и педагогический центр. Я сделал так, потому что меня просили. Отчасти потому, что верил (напрасно), что я — единственный, кто сможет сделать эту важную работу. В то же время колледж переживал бюджетный и аккредитационный кризис. Были увольнения, сокращение пособий и замораживание зарплат. У всех прибавилось работы и стало больше конфликтов из-за ограниченных ресурсов. Как и некоммерческий сектор, высшее образование приняло систему оценки показателей. Поэтому мне нужно было не только хорошо преподавать, но и документировать, что именно я сделал, чтобы улучшить обучение студентов от семестра к семестру.

Я провел два года, задаваясь вопросом, что со мной не так. Я думал, что идеальный профессор должен уметь делать все, а я не мог. Я все больше разочаровывался и терял веру в свои способности к преподаванию. По утрам часами лежал в постели, всеми силами стараясь избежать офиса. Я набрасывал план урока на листочке, а когда занятия заканчивались, выбрасывал его.

Для меня, как и для Моррисон-Лэйн, преодоление выгорания потребовало серьезных изменений в работе. Мне пришлось уволиться. Оглядываясь назад, я понимаю, что впитал идеалы академической системы, которые были недостижимы, и работал в организации, на которую оказывалось сильное внешнее давление. Хотелось бы, чтобы кто-нибудь остановил меня тогда от такого объема работы. Жаль, что я не получил большего вознаграждения и признания. Как жаль, что я не мог сосредоточиться на той работе, которую действительно любил.

Чтобы предотвратить и исправить выгорание, следует сосредоточиться на том, что действительно его вызывает: не на эмоциональном и психологическом состоянии сотрудника, а на тех условиях, что приводят к выгоранию. Лидеры и руководители компаний должны подумать о том, как их политика, от требований к сотрудникам до признания их заслуг, может создавать несоответствия, которые выявили Маслач и Лейтер. Если вы занимаете такую должность, как вы можете поощрять необоснованные идеалы сотрудников о преданности и самореализации в работе? И как условия, в которых они трудятся, могут не соответствовать им?

Как отдельный сотрудник вы не в силах справится с выгоранием или в одиночку изменить нормы общества или организации. Но вы можете подумать о том, как в сотрудничестве с коллегами, начальством и клиентами изменить свою работу, чтобы она лучше соответствовала вашим идеалам. Это может означать изменение графика и перераспределение обязанностей. Это может означать перевод из отдела, где сложилась токсичная атмосфера. И да, это также означает снижение ваших ожиданий в отношении рабочих идеалов. Возможно, вам нужно рассматривать свою работу не столько как возможность «заниматься любимым делом», сколько как средство поддержки других сфер жизни, которые делают вас тем, кто вы есть

Рабочее место наибольшим образом ведет к выгоранию, но рабочие места — это люди, как вверху, так и внизу иерархии. Сотрудники, руководители и лидеры не могут ждать окончания пандемии для решения этой проблемы. Нужно начинать действовать прямо сейчас. И благодаря честному диалогу и совместным действиям мы сможем сделать ситуацию более благоприятной для всех.

Многие ощущают нехватку времени: мы торопимся, как будто у нас нет времени, чтобы все успеть, всегда опаздываем, никогда не чувствуем, что делаем достаточно.

Эта проблема — один из самых распространенных стрессов нашего общества. Как с этим справиться? К сожалению, простого ответа нет, но есть несколько правил, которые, как я убедился, очень действенны.

Давайте поговорим о проблеме, прежде чем говорить о решении.

Проблема нехватки времени

Большинство из нас испытывает какой-то из видов стресса, связанного со временем: я не использую свое время по-максимуму, или его не хватает, чтобы все успеть, оно слишком быстро бежит, я чувствую себя отстающим.

Первое, что нужно осознать: времени всегда много. Мы получаем одно и то же количество времени, и не имеет значения, кто мы. Каждому даются свеженькие 24 часа каждый день, даже если предыдущие 24 были ужасными. Это новый старт, шанс пробовать что-то неизведанное снова и снова.

Следующая вещь, которую важно понять: не имеет значения, сколько вы сделали, количество дел не решает проблему нехватки времени. У меня бывают фантастически продуктивные дни, когда я выполняю по 20-30 заданий, без прокрастинации и не отвлекаясь ни на что… И я все еще чувствую, словно должен успевать больше, и мне бы хотелось, чтобы было больше времени.

И еще один факт: время действительно драгоценно. Это дар. Мы принимаем его как должное, не ценим по достоинству. Мы посвящаем дни рутинным занятиям, не осознавая их, и поэтому… часы проскальзывают сквозь пальцы, и мы удивляемся, куда все подевалось.

4 способа максимально использовать 24 часа

Для меня они сработали. Ваш опыт может отличаться, но я надеюсь, что вы попробуете их применить.

Первое: определяйте намерение в начале каждого дня. Перед нами новые 24 часа, но довольно легко начать делать все по-прежнему. Но чтобы максимально использовать этот период времени, важно уделить несколько минут в начале дня мыслям, на что я хочу его потратить. В конце дня может оказаться, что я не делал точно то, что планировал, но когда вначале устанавливаешь намерение, то более вероятно, что распорядишься временем мудро. Я составляю список того, чего хочу от этого дня.

Второе: не стремитесь делать больше, делайте то, что важно. Как я уже сказал, даже когда я выполнял больше 30 задач в день, я чувствовал нехватку времени. Часто это только усиливает стресс. Если ваш список на день будет состоять из 30 вещей, то это тоже даст вам ощущение стресса. А как насчет списка из трех важных пунктов? Возможно, вы слышали уже слышали этот совет, но следовали ли ему? Если вы можете включить только три пункта в список, то станете выбирать тщательно. Кстати, после выполнения трех пунктов, вы все еще можете приступить ко всему остальному, но я бы не стал ожидать, что все дела будут завершены. И при выполнении каждой из трех задач в списке делайте это так, как если бы это была единственная вещь, которая имеет значение.

Третье: создайте моменты глубокого осмысления. Торопливое выполнение задач и обязанностей, как будто надо лишь добраться до следующего пункта, превращает жизнь в опостылевший суп. Но что если мы могли бы возвысить моменты нашей жизни до чего-то особенного, живого? Что если приготовление супа стало бы священнодействием? Момент трансцендентности — это то, что переживал каждый из нас: когда вы чувствуете особенную связь с миром вокруг, когда теряете чувство отделенности от мира и ощущаете себя частью чего-то большего. Это тот момент, когда вы находитесь на вершине горы и с благоговением смотрите на все вокруг, или смотрите на звезды, или плаваете в океане, или у вас захватывает дух от заката или цветочного поля. При помощи практики мы можем намеренно создать такие моменты в повседневной жизни. Когда вы выполняете свой список дел, моете посуду или разговариваете, едете домой или едите капусту с фасолью… вы можете возвысить этот момент до трансцендентности. Попробуйте. И если вы сможете создать множество таких моментов каждый день… время замедлится, и вы почувствуете его невероятное изобилие. И это, безусловно, важнейший пункт в нашем списке.

Четвертое: думайте о благодарности. В конце каждого дня уделите немного времени на то, чтобы поразмышлять, как прошел день, и подумать, за что вы благодарны. Такой тривиальный совет, я знаю, но в сочетании с другими пунктами нашего списка он обладает невероятной силой. Попробуйте.

Итак, всего четыре совета. Вместе они представляют собой способ прожить жизнь не так, как это делает большинство.

Если я попрошу вас мысленно представить свое лицо и тело, что вы увидите? И как ваши убеждения и отношение к себе, включая особенности личности и самооценку, влияют на эти ментальные представления? Интереснейшие ответы на эти вопросы были опубликованы в новой статье журнала Psychological Science. Полученные данные важны не только для понимания того, как мы себя видим, но также могут быть полезны для изучения расстройств образа тела.

Уже давно признано, что художественные автопортреты отражают аспекты личности и эмоции художника так же, как и его физическое «я». Но они часто написаны с фотографий или отражений в зеркале. Как на самом деле каждый из нас видит себя мысленно, исследовать экспериментально было весьма сложно. Для этого Лара Майстер из Бангорского университета (Великобритания) и ее коллеги использовали метод, при котором 77 студентов по очереди рассматривали 500 пар лиц и каждый раз отмечали, какое из них больше всего напоминает их собственное. Затем все выбранные лица были усреднены для создания окончательного автопортрета. Студенты прошли тест на черты личности Большой пятерки и исследование по шкале самооценки, а также сделали паспортную фотографию для сравнения.

Исследователи использовали алгоритм распознавания лиц для анализа автопортрета и паспортной фотографии каждого участника. Это позволило оценить степень их различия. Команда определенно установила схожесть (подтвержденную наблюдателями) – автопортрет человека действительно больше напоминал его или ее фотографию, чем фотографии других участников. Однако, помимо внешности, на автопортреты людей, по-видимому, влияли и другие факторы.

Чтобы узнать, могут ли одним из этих факторов быть личностные характеристики, команда попросила независимую группу участников дать оценку личности. Им показывали пару – автопортрет и паспортную фотографию – и просили оценить, насколько сильно, по их мнению, личностные черты из Большой пятерки отражены в обоих. Результаты продемонстрировали, что суждения наблюдателей не были случайными. И автопортреты, и фотографии явно содержали визуальную информацию, позволявшую наблюдателям давать характеристики личности, которые в некоторой степени совпадали с теми, что сами участники сообщали о себе. (В статье не отмечено, какая именно информация о лице позволяла наблюдателям делать выводы, но более ранние исследования свидетельствуют, что гены, а также воздействие гормонов до и после рождения могут влиять как на форму лица, так и на индивидуальность. Экстраверсия, например, связана с симметричностью лица.)

Затем команда сопоставила автопортреты и личностные самохарактеристики. И обнаружила: чем выше участник первоначально оценивал определенное свойство своего характера, например, экстраверсию, тем сильнее и более выраженно, чем на реальной фотографии, присутствовали на автопортрете черты лица, ассоциировавшиеся с этим свойством. Иначе говоря, у экстраверта, знающего о своей экстраверсии, черты лица, связанные с ней, в мысленном портрете были преувеличены. Это, безусловно, свидетельствует о том, что наши представления о собственной личности влияют на то, как мы внутренне видим собственные лица. Что интересно по целому ряду причин, и не в последнюю очередь вот по какой: большинство людей, если прямо задать вопрос, наверняка не смогут связать определенные черты лица с личностными характеристиками, но у нас, кажется, есть неосознанное понимание этих связей.

Затем Майстер и ее коллеги переключились с лиц на тела. На этот раз 39 молодых студенток выбрали из серии пар фотографий силуэты тел без лиц, на основе которых было создано усредненное изображение. Девушки заполнили анкету с оценками собственного тела, а также их взвесили и измерили.

Ученые анализировали только один физический параметр – ширину бедер. Они обнаружили, что, в отличие от первого исследования, между воображаемым и фактическим показателем связь была «ничтожна». Но также установили, что те, кто был недоволен своим телом, с большей вероятностью воспринимали свои бедра как более широкие, чем есть на самом деле. Кроме того, чем хуже оценивала участница свое тело, тем стройнее, по ее мнению, должна быть «типичная» женщина.

Эта работа показывает, что наше восприятие того, кто мы есть с точки зрения нашей личности и отношения к себе, влияет на наши ментальные визуальные образы самих себя. Как пишет команда, работа указывает на «тесное взаимодействие между физическими и психологическими представлениями о себе».

Образы тела были менее, чем автопортреты, связаны с реальностью и в большей степени зависели от того, насколько доволен человек своим телом. Мы не видим наши обнаженные тела так часто, как наши лица, и это, возможно, оказывает влияние.

Команда полагает, что их метод можно использовать при работе с людьми, имеющими такие клинические нарушения образа тела, как анорексия или дисморфия. «Наш подход может быть использован в качестве уникального прямого метода оценки искажений зрительной памяти у этих пациентов, что позволяет нам выявить, являются ли эти искажения следствием убеждений и установок более высокого уровня или нарушением связи между этими установками и физическим образом себя», – пишут они. Его также можно использовать для изучения эффективности лечения.

На самом деле, его можно использовать во всех видах исследований – например, чтобы выяснить, имеют ли люди, регулярно делающие селфи, ментальные образы собственных лиц, более соответствующие реальности, и могут ли эти образы искажаться от каких-либо потенциальных воздействий на самооценку.

Сдаваться стыдно. Людей, которые опускают руки, называют неудачниками. Мотивационные плакаты кричат: «Победители не сдаются».

Неправда!

Победители сдаются и уходят.

Они знают, когда броситься вперед, а когда отступить. И именно так они выигрывают по-крупному! Чего бы это ни касалось — работы, отношений, хобби, целей — понять, когда нужно отступить, непросто. И сделать это тяжело. Но почему? В конце концов, чисто технически сдаваться легче, чем продолжать! Почему мы делаем то, что делаем?

Все дело, как обычно, в голове.

1. Заблуждение о необратимых затратах

Вы один из тех людей (как и я), которые смотрели последний сезон «Игры престолов», все время проклиная создателей за то, что они испортили эпический сериал и выставили его на посмешище? (Черт вас подери, Дэвид Бениофф и Д. Б. Вайс!)

Вас он бесил (я вас понимаю!), но вы все равно смотрели, потому что потратили годы на предыдущие сезоны и мучительно ждали финала.

Вы знали, что это пустая трата времени, и все равно смотрели его. Это заблуждение о необратимых затратах.

Необратимые затраты — это невозвратный ресурс (время, деньги, эмоции и т.д.), который вы уже вложили во что-то. Но когда вы вляпались по самые уши, разумно сократить потери. И найти более зеленые пастбища. Но часто мы поступаем неразумно и не сдаемся. Поскольку мы так много вложили во что-то, мы цепляемся за это.

Вы, вероятно, подумали: если я перестану смотреть «Игру престолов» сейчас, все эти часы, потраченные на просмотр предыдущих сезонов, пойдут насмарку. И вместо того, чтобы сэкономить драгоценные часы, которые никогда не вернешь, вы снова тратили их впустую (даже не получая удовольствия!).

Почему разумный человек так себя ведет?

Это потому, что мы ненавидим проигрывать.

Как бы вы себя чувствовали, получив 100 баксов просто так? (Были бы счастливы?) Как бы вы себя чувствовали, потеряв 100 баксов? Это определенно было бы гораздо более болезненно, чем радость, которую приносят 100 баксов. И вы бы сделали все, чтобы не чувствовать боль потери.

Это называется неприятием потерь.

2. Вареная лягушка

Если бросить лягушку в кипящую воду, она выпрыгнет из нее и спасет свою жизнь. Но если бросить ее в комфортную теплую воду и постепенно увеличивать температуру, она не поймет, что находится в опасности. Она не будет знать, когда выпрыгивать. Возможно, она даже немного насладится теплом (если это лягушка-мазохистка).

Когда, наконец, станет чересчур жарко, движения окажутся для нее будет слишком утомительными. Вот что происходит, когда ядовитые отношения развиваются не спеша, когда ваша карьера постепенно катится под откос. Это происходит настолько тонко и медленно, что вы не понимаете, что вас варят на обед.

Мы регулярно сталкиваемся с микроагрессией в отношениях, на работе и в других аспектах нашей жизни. И мы миримся с ними, потому что:

• не понимаем, что это токсично;
• это то, чего от нас ждут;
• мы не хотим остро реагировать;
• мы верим, что все изменится и т. д.

Чем дольше мы остаемся в горячей воде, тем труднее не превратиться в лягушачий суп.

3. Предвзятость приверженности

Скажем, вы только что уволились с паршивой работы и устроились на новую. Поначалу она кажется потрясающей, и вы благодарите звезды за нее.

Но со временем понимаете, что эта работа такая же дерьмовая, как и старая. Черт!

И если вы до этого успели поделиться восторгом от новой работы с друзьями и семьей, вам не захочется признаваться им, что она — отстой.

И вы дважды подумаете, прежде чем бросить ее.

Вы боитесь, что люди обвинят вас в непостоянстве, и просто не можете принять решение.

Никто не хочет показаться непоследовательным или ненадежным. И часто мы придерживаемся того, что уже сделали раньше, просто чтобы соблюсти приличия.

Это предвзятость приверженности.

Что может быть хуже, чем не уволиться?

Да, как вы уже догадались — удвоение потраченных впустую усилий.

Кто в здравом уме стал бы это делать? Вы можете задать этот вопрос. Оказывается, мы все бываем такими идиотами. Это называется иррациональным усилением или эскалацией обязательств.

Первоначально в терминах бизнеса это относилось к продолжающимся и увеличивающимся вложениям ресурсов в проект, даже при явных доказательствах того, что он идет ко дну.

Мы нередко ведем себя таким образом в повседневных сценариях, особенно когда публично взяли на себя обязательство что-то сделать. Итак, как же бросать с умом?

Вот совет из области долгосрочного инвестирования, который можно применять к другим сферам жизни.

Создайте надежную стратегию выхода.

«Всегда начинайте с конца. У профессиональных инвесторов всегда есть стратегия выхода до начала вложений. Знание стратегии выхода — важная основа инвестиций».
– Роберт Кийосаки, «Богатый папа, бедный папа», 1997 г.

Кажется нелогичным думать об уходе еще до того, как вы что-то начали. Почему это хорошая стратегия? Разве это не пессимистично? Нет, это реалистично. Лучше составить список абсолютных препятствий до того, как вы что-то сделаете. Потому что в это время вас не омрачают эмоции. Вы принимаете лучшие решения, когда вам нечего терять.

После череды неудачных попыток завязать отношения и нескольких потерянных лет я составил свой список камней преткновения. Вещей, с которыми я не смирился бы ни за какие деньги. Я использовал его, чтобы отсеять отношения, которые, по моему опыту, были обречены на провал.

Это сэкономило мне много времени, избавило от горя, и я впервые за 35 лет своего существования нахожусь в стабильных отношениях.

Это, конечно, потребует тщательного самоанализа, размышлений и корректировок по ходу дела. Вы должны понимать, что для вас важно в жизни, и знать свои стандарты для себя и других людей.

• Чего вы ожидаете, когда беретесь за что-то?
• Как вы хотите, чтобы к вам относились?
• Что для вас значат успешные отношения?
• Как для вас выглядит успешная карьера?

Используйте свой опыт. Заимствуйте блестящие идеи у других. (Вы же не хотите делать все ошибки сами.)

Как только вы ответите на все эти вопросы, будет довольно легко определить, чего вы не потерпите. Если вы уже находитесь на тонущем корабле, покиньте его и обнулите стоимость потопления.

«Если вы окажетесь в лодке с хронической течью, энергия, затраченная на замену судна, вероятно, будет более продуктивной, чем энергия, затраченная на устранение течи». — Уоррен Баффет.

Остерегайтесь предрассудков, которые мешают принимать правильные решения. Вы вольны передумать и сделать это без бремени вины, потери и чувства неудачи.

Делайте это, зная, что победители сдаются. Умение вовремя остановиться определяет победителей. 

«Они не причинят тебе вреда! Они едят насекомых. Они наши друзья!»

Всё это я много раз пыталась объяснить своему 12-летнему сыну, но его страх перед пауками никуда не делся. Вряд ли это редкий случай. От полноценной арахнофобии страдает 6% всех людей на планете. Основное объяснение состоит в том, что наши предки в процессе эволюции приобрели страх перед пауками, и это передалось нам. Но у этой концепции есть несколько проблем, отмечают авторы новой статьи в Scientific Reports.

Во-первых, только 0,5% видов пауков потенциально опасны для человека. Во-вторых, эти виды в основном встречаются не в Африке, где эволюционировали современные люди, а в Австралии и Южной Америке – двух континентах, колонизированных относительно недавно. С учетом этого идея возникшего в процессе эволюции генерализованного страха перед пауками не выглядит такой уж убедительной. Даниэль Фринта из Карлова университета в Праге и его коллеги высказали другую идею: возможно, в процессе эволюции мы приобрели страх не перед «безобидными» пауками, а перед их опасным близким родственником, имеющим схожее строение тела, – скорпионом. А наш мозг чрезмерно обобщает, реагируя таким же образом и на похожих животных. Чтобы выяснить это, они провели исследование, после которого мой 12-летний ребенок, вероятно, несколько месяцев бы страдал от ночных кошмаров…

Команда собрала коллекцию из 62 живых особей разных видов членистоногих – это 15 пауков, 10 скорпионов, 5 других паукообразных (например, пауков-хлыстовиков), 10 тараканов, 10 других «гемиметаболических насекомых» (группа, куда включены уховертки, палочники и саранча), 6 многоножек (сороконожки, тысяченожки и их родственники), 4 жука и 2 краба. Каждое из этих существ было помещено в прозрачный ящик. Затем ящики были выставлены для показа 329 участникам, которые должны были по 7-балльной шкале оценить впечатление, производимое каждым экземпляром, – страх, отвращение, красота.

Для начала отбросим красоту: виды, вызвавшие наибольшее отвращение и получившие соответствующие оценки, в основном получали низкие баллы за красоту, но между уровнем оценок красоты и страха подобной связи не было. Другими словами, мы можем находить членистоногое одновременно и вызывающим страх, и красивым.

При оценке страха команда отметила, что таксоны распределились по группам. Хелицеровые (пауки, скорпионы и другие паукообразные) получили относительно высокие средние баллы, за ними следовали многоножки (которые явно вызывали меньше страха) и, наконец, насекомые и ракообразные.

При оценке отвращения таксоны распределились на группы схожим образом. Наиболее высокий средний балл получили многоножки, но и пауки оказались недалеко. А у жуков и крабов снова были наименьшие баллы. В целом оценки страха и отвращения сильно коррелировали.

Более крупные виды, как правило, вызывали более сильные эмоциональные реакции, – по всем оцениваемым параметрам (страх, отвращение, красота) их оценки были выше. Но самая значительная статистическая разница в рейтингах страха и отвращения была между группой хелицеровых (пауки, скорпионы, другие паукообразные) и группой насекомых и ракообразных. «Это подтверждает идею о том, что хелицеровые воспринимаются как одна сплоченная группа, отличная от других членистоногих», – утверждает команда.

Но, по сравнению с подавляющим большинством пауков, скорпионы действительно представляют реальную угрозу, ежегодно убивая примерно 2600 человек. Скорпионы также являются древней группой, а их виды, к яду которых чувствительны млекопитающие, происходят из Африки и Ближнего Востока – так что наши далекие предки и представляющие опасность скорпионы могли эволюционировать бок о бок. «Боязнь скорпионов выглядит более оправданной, чем боязнь пауков», – пишет команда.

Конечно, данные этого исследования не показывают, что люди переносят на всех пауков страх и отвращение, эволюционно возникшие к скорпионам. Как признает команда, это существенный недостаток их работы. Но представленная интерпретация данных, по их мнению, рациональна. И по сравнению с другими теориями о том, почему множество людей так боятся пауков (больше, чем собак, например), эта теория, действительно, выглядит более убедительной.