Метка: Главное

Сегодня мы много слышим о глобальном изменении климата и бедствиях, которыми оно грозит в ближайшем будущем. В течение нескольких десятилетий значительная часть человечества, главным образом в южных странах, будет регулярно страдать от повсеместного голода и острой нехватки воды, поскольку резкие изменения окружающей среды угрожают сохранности государственных механизмов во многих странах. В совокупности эти изменения приведут к массовой миграции и вызовут катастрофические кризисы, связанные с беженцами. Многое из этого уже знакомо. Но с достаточной уверенностью можно предсказать, что такие изменения почти наверняка будут иметь и религиозные последствия с точки зрения разжигания конфликтов между конфессиями, а также возникновения новых движений и, возможно, даже целых новых религий.

Почему кто-то утверждает такое? Потому что катастрофы, связанные с климатом, по-разному обрушивались на мир в несколько предыдущих эпох, будь то гигантские извержения вулканов или внезапные изменения интенсивности энергии, выделяемой солнцем. В отличие от изменения климата, которое мы сейчас переживаем, этот прошлый опыт был преходящим и временным. Но какими бы ни были причины, эти события были глубоко травмирующими и в каждом случае приводили к массовым и широкомасштабным религиозным преобразованиям. А разве могло быть иначе?

Люди снова и снова описывали климатические колебания в религиозных терминах, через язык апокалипсиса, второго пришествия и суда. Часто такие эпохи также были отмечены масштабными изменениями в природе религии и духовности. Это не означает, что климатические условия непосредственно были причиной таких вспышек или течений. Скорее, они создавали атмосферу, в которой могли проявиться эти изменения, и по историческим меркам это происходило внезапно. В зависимости от обстоятельств реакция на климатические изменения может включать стремительный рост религиозной страсти и приверженности, возбуждение мистических и апокалиптических ожиданий, волны религиозных преследований и гонений или порождение новых движений. Во многих случаях такие реакции несли долгосрочные последствия, вплоть до фундаментального изменения конкретных религиозных традиций.

Из тех эпох возникли страстные секты — одни политические и теократические, вторые возрожденческие и восторженные, третьи — милленаристские и подрывные. Движения и идеи, возникающие в таких условиях, зачастую существуют многие десятилетия и даже становятся привычной частью религиозного ландшафта, хотя — в связи с тем, что их происхождение приходится на определенные моменты кризиса — они все чаще остаются в далекой памяти. Разжигая конфликты и провоцируя гонения, которые определялись религиозными терминами, такие эпохи перекраивали религиозные карты мира и создавали глобальные концентрации верующих, которые мы знаем сегодня.

Четыре климатические катастрофы, изменившие религию

В моей книге «Климат, катастрофа и вера» я выделяю четыре таких трансформационных эпохи, которые все вместе создали множество религиозных реалий, известных нам сегодня . Первая из них — начало XIV века, особенно период между 1310 и 1325 годами, время резкого глобального похолодания, ознаменовавшего начало Малого ледникового периода. Общества по всему миру переживали времена шокирующей паранойи и заговоров. Это привело к кровавым преследованиям меньшинств и инакомыслящих, которые вылились в чистки и изгнания в ужасающих масштабах.

Целые народы пережили горькие времена изгнания и переселения, и эти изменения во многом способствовали появлению знакомых нам карт великих религий и их географической концентрации. Это было время, когда большая часть еврейского населения была изгнана из Западной Европы на восточные окраины континента, где их потомки оставались вплоть до прошлого века. Тем временем на Ближнем Востоке христиане были низведены до положения презираемого меньшинства.

Около 1560 года Малый ледниковый период вступил в новую жестокую холодную эру, когда социальная напряженность угрожала сохранности социальных и политических порядков.

Возникавшие в результате беспорядки и недовольство принимали различные формы, но особенно ярко они проявились в одной печально известной форме социальной паранойи: охоте на ведьм, которая достигла своего пика в Европе. В то же время 1560-е годы стали свидетелями резкой религиозной трансформации внутри христианства, затронувшей как католическое, так и протестантское его измерение. Быстро растущее кальвинистское движение представляло собой революционное течение, грозившее почти в одночасье разрушить древние религиозные обычаи. С другой стороны, реформированный и реструктурированный католицизм стал столь же бескомпромиссным и конфронтационным — сопоставимая вера кризиса. Христианский мир вступил в новый и гораздо более суровый период поляризации, когда революционные религиозные изменения вызывали ожесточенные войны.

Третья эпоха охватывает период с 1675 года до конца XVII века – это один из самых холодных и разорительных периодов Малого ледникового периода, эпоха смертоносного голода. Восстания, революции и гражданские войны множились, провоцируя более масштабную борьбу, которая привела к резкому ослаблению ислама как силы в Европе. Между тем совокупные кризисы породили жестокие преследования религиозных меньшинств. Но в отличие от XIV века, европейцы теперь жили в мире морских путешествий и обширных колониальных владений, и преследуемое население широко использовало эти возможности в поисках убежища. Религиозные раскольники из Германии и Британских островов устремились в новый мир, когда поколение климатических беженцев построило новые дома, особенно в Пенсильвании. Поселения в чужих землях, вдали от родины, открыли перспективу новых концепций религиозной свободы, а также дали начало драматической фазе в отношении к этой религиозной свободе и духовным экспериментам.

Четвертая эпоха чрезвычайного арктического холода поразила североатлантический мир между 1739 и 1742 годами, и это создало отчаянные условия, которые легли в основу возрождения Великого пробуждения и появления англо-американского евангелизма. И эту историю можно перенести в XIX век, когда такие бедствия, как извержение вулкана Тамбора в 1815 году, породили новые апокалиптические ожидания.

Климат + религия = революция?

Если роль климатических изменений в христианской истории достаточно очевидна, то те же самые факторы оказали влияние на важные движения в других традициях, включая буддизм и ислам. Любой исторический отчет, в котором игнорируется или недооценивается этот аспект, неполноценен.

Эта история должна прийти на ум, когда мы размышляем о глобальных климатических нагрузках, прогнозируемых на ближайшие десятилетия. Основываясь на обширном прошлом опыте, можно представить множество вариантов, как реакция на эти обстоятельства принимает религиозные формы. Можно предвидеть рост новых апокалиптических движений, а также распространение ожесточенной религиозной вражды и конфликтов. Когда мы смотрим на современные события как в исламе, так и в христианстве, а также на межконфессиональные конфликты в Африке и Азии, трудно представить, что катастрофические климатические изменения не вызовут религиозной реакции и даже революций.

Прослеживая историческое влияние климатических изменений на религиозную сферу, мы видим предзнаменования вероятного будущего.

Сообщение Религиозные предзнаменования: климатические изменения меняют вопросы веры появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

В первоначальном значении на латинском языке слово «гений» больше применялось к местам — genius loci: «дух места» — чем к личностям. В этом скрывается зашифрованное напоминание о том, что мы сформированы пространством, в которое нас забросило по случайности нашего рождения, а разум проницаем для идеологической атмосферы нынешней эпохи. Это смиряющее понятие служит противоядием от тщеславной уверенности, что все наши идеи — автономные и чистые продукты собственного разума.

Так было в каждой культуре во все эпохи, начиная с зарождения разума. В нашей культуре самое угрожающее его проявление, нелестное и тревожное — это нечто беспрецедентное. Теперь мы проницаемы не только для коллективной атмосферы человеческой мысли, но и для чего-то получеловеческого, чего-то недочеловеческого: никто из нас не знает, какие фотография и стихотворения, опубликованные в соцсетях, увидят другие. За вас это решает алгоритм, и он не обладает разумом в человеческом смысле. Это код, созданный человеческими руками под руководством человеческого разума, а теперь он управляет итоговыми показателями компании, во главе которой стоят люди. Но в определенный переломный момент, когда он распределяет ваш культурный материал — это просто машина, автомат переменных данных. Вы не видите эти данные, они не поддаются контролю, вместе они формируют перед вами истину и красоту, ваши мысли и желания в любой день, создают строительные блоки вашего собственного гения.

13 июня 1863 года в новозеландской газете было напечатано письмо под заголовком «Дарвин среди машин», подписанное неким Целлариусом. Как выяснилось позже, им оказался английский писатель Сэмюэль Батлер. Всего в двадцать семь лет, на полтора века опередив свое время, Батлер предсказал будущее, которое сейчас мы называем искусственным интеллектом, и уже за несколько эпох до появления первого современного компьютера и золотого века алгоритмов он назвал современную жизнь «механическим царством». Из его провидческого мысленного эксперимента исходит спокойное, ясное наставление о том, что необходимо сделать, чтобы сохранить человечность — наш исключительный человеческий гений — в море перемен, меняющих структуру сознания.

Батлер пишет:

«Существует немного вещей, которыми нынешнее поколение гордится больше, чем замечательными усовершенствованиями, которые ежедневно происходят во всех видах механических устройств. Если мы вернемся к самым ранним первобытным типам механической жизни … то окажемся почти потрясенными огромным развитием механического мира, гигантскими шагами, с которыми он продвигался вперед по сравнению с медленным прогрессом животного и растительного царства. Мы обнаружим, что невозможно не задаться вопросом о том, каким же будет конец этого могучего движения. В каком направлении оно движется? Каков будет его результат?»
По его словам, «в последние несколько веков возникло совершенно новое царство, из которого мы пока видели только то, что однажды будет считаться допотопными прототипами расы».

За столетие до того, как Гордон Мур сформулировал одноименный закон экспоненциального сокращения и ускорения технологий с течением времени, Батлер наблюдает за беспрецедентными темпами возникновения этого «царства» близкой жизни:

«Как некоторые низшие позвоночные достигали гораздо больших размеров, чем их более высокоорганизованные представители, так и уменьшение размеров машин сопровождается развитием и прогрессом. Возьмем, к примеру, часы. Посмотрите на прекрасную структуру этого маленького зверька, понаблюдайте за разумной игрой мельчайших деталей. Это маленькое существо — всего лишь вариация громоздких часов ХIII века, и оно не ухудшилось по сравнению с ними».

Он также отмечает, что те экземпляры, что не будут следовать общей тенденции, в конце концов «вымрут».

Достаточно проследить эту прогрессию до логического завершения, чтобы столкнуться с неизбежным вопросом: «Каким существом будет следующий преемник человека в господстве на Земле».

«Мы сами создаем преемников; ежедневно дополняем красоту и тонкость физической организации; ежедневно наделяем большей силой и снабжаем, с помощью всевозможных хитроумных приспособлений, той саморегулирующейся, самодействующей силой, которая станет для них тем, чем был интеллект для человеческой расы. С течением веков мы окажемся низшей расой», — пишет Батлер.

И все же он бросает вызов ленивому современному противостоянию: техноутопии против техно-антиутопий. В его предостерегающем взгляде пульсирует детский оптимизм — в конце концов, это был младенческий возраст машинной эры — что наши машины превзойдут человека не только в силе, но и в моральном могуществе: станут способными к высшему самоконтролю с познанием «в состоянии вечного покоя», страдающими «без злых страстей, без ревности, без скупости, без нечистых желаний», свободными от понятий греха и стыда, которые так безжалостно портят человеческое поведение. Но ценой такого высшего сознания было бы наше непрерывное рабство — нам пришлось бы обслуживать машины, устранять каждую неисправность и утолять (feed) их непомерные аппетиты. (Любопытно, что Батлер использует слово «feed» за полтора века до того, как оно стало стандартным термином для обозначения выбираемой машиной культурной материи, которая подается в наше сознание социальными сетями, чтобы впоследствии стать нашими мыслями, убеждениями и ценностями).

Батлер рассматривает цену этой созависимости:

«Когда наступит то время, о котором мы говорим, человек станет для машины тем, что лошадь или собака — для человека. Он будет существовать, более того, даже совершенствоваться, и, вероятно, ему будет лучше в этом прирученном состоянии под благотворным правлением машин, чем в его нынешнем диком состоянии… Наши интересы неотделимы от их, а их — от наших. Каждая раса зависит от другой в бесчисленных благах, и, пока репродуктивные органы машин не будут развиты до такой степени, какой мы даже не представляем, они полностью зависят от человека даже в отношении продолжения своего вида».

В заключение Батлер дает бескомпромиссный рецепт единственного пути к спасению — тоже детский, как и всякий абсолютизм перед лицом сложности, но в то же время более зрелый, чем то, на что способна пойти нынешняя самозабвенная цивилизация:

«Каждый день машины все больше одерживают верх; каждый день мы становимся более покорными; все больше людей ежедневно становятся рабами, которые обслуживают машины, все больше людей ежедневно посвящают всю энергию развитию механической жизни. […] Обязательно придет время, когда машины будут обладать реальным превосходством над миром и его обитателями. И ни один человек с истинно философским складом ума не усомнится в этом… Каждую машину следует уничтожить тому, кто желает добра своему виду».

Опасаясь, что в 1863 году человеческая цивилизация зашла слишком далеко для возврата, Батлер провел следующие девять лет, развивая свое пророчество и представляя альтернативные варианты будущего в романе «Эревон, или За хребтом». Это история современного путешественника, который по случайности пространства-времени оказывается посетителем странного королевства в отдаленном уголке Земли, населенного самодостаточной культурой, которая достигла более продвинутых стадий цивилизации, чем наша, но почувствовала надвигающееся порабощение технологией. Они осознали, что «машинам в конечном счете суждено вытеснить человеческую расу и стать инстинктом с жизненной силой, так же отличающейся от животной и превосходящей ее, как животная жизнь превосходит растительную». Эревонцам удалось спасти свой моральный дух, счастье и жизнь разума, приняв ранее изложенное радикальное предложение Батлера: запретив все механические устройства.

В романе Батлер развивает идеи, изложенные в эссе, противопоставляя медленную эволюцию жизни и сознания на земле быстрой эволюции машин. По сути он даёт потрясающее определение тому, что сейчас мы называем искусственным интеллектом — следующая стадия сознания:

«Было время, когда Земля была полностью лишена животной и растительной жизни, а была просто горячим шаром с постепенно остывающей корой. Существуй человек в то время, когда Земля находилась в таком состоянии, … разве не объявил бы он невозможным, чтобы существа, обладающие чем-то, подобным сознанию, развились из пепла, который он созерцал?

Когда мы размышляем о разнообразных фазах жизни и сознания, которые уже были развиты, было бы опрометчиво утверждать, что другие не появятся и что животная жизнь — это конец всего сущего. Было время, когда концом всего сущего был огонь».

В основе мысленного эксперимента Батлера лежит то и дело повторяющееся приглашение присмотреться к тревоге, с которой механическое протосознание возникло и уже начало доминировать в задачах, на которые органическое сознание потратило эоны эволюции. В этом отношении и в том, как наши собственные задачи переплелись с их задачами, машины уже обрели сознание. «Где начинается сознание, а где заканчивается? — спрашивает он. — Кто подводит черту?…Разве все не запутано?».

С оглядкой на эти тревожные вопросы и на мрачно укороченную стрелу эволюционного времени он пишет:

«Более высокоорганизованные машины — это создания не столько вчерашнего дня, сколько последних пяти минут в сравнении с прошлым временем. Допустим, что сознательные существа существуют уже около 20 млн лет: посмотрите, каких успехов добились машины за последнюю тысячу лет! Разве мир не в состоянии просуществовать на двадцать миллионов лет дольше? Если да, то кем станут машины за все это время? Не безопаснее ли пресечь беду в зародыше и запретить их дальнейшее развитие?»

Вновь опережая свое время — эпоху, когда бог считался создателем всего живого, а основа жизни — скорее метафизической, чем физической — Батлер ссылается на открытие Германа фон Гельмгольца, который десятилетием ранее обосновал скорость прохождения электричества по нервным волокнам человека. Тем самым он намекнул: если основная инфраструктура сознания — это лишь вопрос прохождения электричества по проводам, то наши механические спутники не так уж от него далеки. Если каждое ощущение — «химическое и механическое» по своей сути, то почему мы уверены, что «вещи, которые мы считаем более духовными, не что иное, как нарушения равновесия в бесконечном ряду рычагов, начиная с самых маленьких, которые не видны в микроскоп, и заканчивая человеческой рукой в паре с используемыми приборами?»

Один из персонажей романа улавливает следствие аналогичных вопросов в чувстве, которое направлено на фундаментальные предсказания нашего времени:

«Я не боюсь ни одной из существующих машин; чего я боюсь, так это необычайной скорости, с которой они превращаются в нечто совершенно иное, чем они есть сейчас. Разве не следует ревностно следить за этим движением и проверять его, пока мы в состоянии его контролировать? Кто-то скажет, что морального влияния человека будет достаточно, чтобы управлять ими, но я не думаю, что когда-либо будет безопасно возлагать большие надежды на моральное чувство любой машины. … Наше рабство будет подкрадываться бесшумно и незаметно».

Спустя полтора столетия можно сказать, что Батлер оказался прав по всем пунктам. Мысль о том, что мы уже упустили из рук бразды правления собственной человечностью, возможно, леденит душу. Но, как ни странно, этот вопрос остается открытым, и ответ на него даст сама наша жизнь. Каждый акт сопротивления имеет значение.

Сообщение «Рабство подкрадывается незаметно»: мы упустили из рук бразды правления человечностью? появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

Когда Джейсон Аллен представил «Театр космической оперы» на конкурс изобразительного искусства ярмарки штата Колорадо, роскошный снимок моментально стал хитом и обошел 20 других художников в категории «фотография с цифровыми манипуляциями». Он взял голубую ленту за первое место, а автор получил премию в размере $300.

Аллен намекнул, что произведение искусства создано с помощью инструмента искусственного интеллекта Midjourney, который генерирует реалистичные изображения по команде пользователя. Портрет трех фигур, одетых в струящиеся одежды и смотрящих в яркий другой мир, был настолько детализирован, что судьи не обратили на это внимание.

Работа Аллена — наглядный пример быстро развивающегося искусства, созданного искусственным интеллектом. Обученные на миллиардах интернет-изображений, системы решительно раздвинули границы возможного в компьютерном творчестве.

Но также это вызвало массовые дебаты о значении искусства, а Аллена обвинили в обмане, ведь его победная работа была создана машиной, а не человеком, как другие.

Инструменты преобразования текста в изображение, такие как DALL-E 2 и Midjourney, быстро усовершенствовались и стали одной из самых горячих тем в области искусственного интеллекта. Они способны не только генерировать людей, объекты и места, но и имитировать целые визуальные стили. Пользователи могут потребовать, чтобы произведение искусства выглядело как мультипликационный сборник рассказов, историческая диаграмма или фотография Associated Press, и система сделает все возможное, чтобы это выполнить.

Но произведение, созданное искусственным интеллектом, подверглось критике как автоматический плагиат, потому что оно опирается на миллионы загруженных и просмотренных произведений, которые впоследствии массово повторяются. Это породило более глубокие опасения, что настоящее творчество исчезнет, границы реальности будут размыты, а искусство погибнет.

По словам Аллена, его произведение показывает, что людям необходимо «преодолеть отрицание и страх» перед технологией, которая дает толчок новым изобретениям и перестраивает наш мир. «ИИ — это инструмент, такой же, как и кисть. Без личности у него нет творческой силы», говорит он. Аллен считает, что бросил вызов критикам, которые не оценили глубокое послание в его искусстве, создаваемом ИИ. «Вы сказали, что ИИ никогда не будет так же хорош, как вы, что ИИ никогда не сделает ту работу, которую делаете вы, а я сказал: «Правда? Как насчет этого? Я победил», — говорит он. — Признайте это. Перестаньте отрицать реальность. ИИ никуда не денется».

39-летний Аллен живет к югу от своего родного города Колорадо-Спрингс и руководит компанией Incarnate Games, которая занимается созданием настольных фэнтези-игр. После окончания средней школы он поступил в военно-воздушные силы и получил степень в области компьютерных наук в технической школе штата Колорадо. Он не считает себя художником и никогда раньше не участвовал в художественных конкурсах. По его словам, в этом году он начал замечать, что люди публикуют больше работ искусственного интеллекта в социальных сетях, и поначалу скептически относился к тому, чтобы попробовать что-то подобное самому — из-за «духовных причин». Он помнил, как Илон Маск сравнивал ИИ с «вызовом демона», и ему казалось, что это что-то вроде «ворот в неизвестное».

«Вот на что это похоже. Это не создано человеком», — говорит он. Можно многое сказать о духовном вмешательстве в нашу реальность. Они использовали бы все возможное для влияния на человечество». Но искусство казалось таким сложным, что он не переставал думать о нем. Аллен начал играть с художественными инструментами на базе искусственного интеллекта: WOMBO Dream, NightCafe, starryai. Затем кто-то пригласил его на Midjourney, и он стал одержим.

Midjourney стал одним из самых популярных генераторов искусственного интеллекта потому, что позволяет любому человеку свободно создавать новые изображения по команде. Используя команду «/imagine», пользователь вводит все, что хочет увидеть, и ИИ выдает четыре новых изображения за 60 секунд. Также по желанию пользователя ИИ улучшает визуальное качество с помощью новых вариаций той же идеи.

Стартап, который называет себя «независимой исследовательской лабораторией… расширяющей возможности человеческого воображения», работает с миллионом подписчиков в чат-сервисе Discord, с комнатами, посвященными созданию персонажей, среды и презентаций «покажи и назови».

Оплатив корпоративный аккаунт, Аллен начал генерировать тысячи изображений, меняя каждый раз текстовые подсказки. Он экспериментировал с новыми настройками, сценариями и эффектами. Он просил изображения в стиле Леонардо да Винчи и американского художника-психоделика Алекса Грея. Но по-настоящему его внимание привлекли работы, которые он теперь называет «космическим оперным театром». Он начал с простого мысленного образа — «женщина в викторианском платье с оборками, в космическом шлеме» — и продолжал дорабатывать подсказки, «используя тесты, создавая эпическую сцену, подобную сновидению». По его словам, он потратил 80 часов на создание более 900 итераций рисунка, добавляя такие слова, как «роскошный» и «пышный» для корректировки тональности и восприятия. Он отказался поделиться полным набором слов, которые использовал для создания произведения, заявив, что это его художественный продукт и он намерен опубликовать его позже. «Если и есть что-то, за что вы берете ответственность, так это ваши подсказки, — говорит он. — Я говорю себе: «Приятель! Это так круто. Мне необходимо увидеть это еще раз! Я зависим! Я одержим!»

Получив действительно понравившиеся изображения, он перенес их в Adobe Photoshop, чтобы удалить визуальные артефакты. На одном произведении у центральной фигуры отсутствовала голова, поэтому он также нарисовал копну темных волнистых волос. Он использовал другой инструмент машинного обучения, Gigapixel AI, чтобы повысить качество и резкость фотографий, затем напечатал три работы на холсте и отправился представлять их на ярмарку штата.

По словам Аллена, он видел в этих работах «сверхъестественную реальность… что-то, что мы еще не испытывали, что-то за гранью возможного». Но темпы искусственного интеллекта развиваются быстрее, чем интернет. «Вы смотрите на искусство месячной давности, — добавляет он. — С точки зрения технологий это десятилетия. Это произведение устарело по сравнению с тем, что Midjourney делает сейчас».

Государственная ярмарка в Пуэбло оказалась неподходящим местом для написания новой главы в истории искусства. В рамках 150-летнего фестиваля, более известного своими конными и животноводческими соревнованиями, также проводится ряд традиционных художественных конкурсов, например, по производству самодельных кукол, одеял, фарфора и рукоделия, или приготовлению лучшей консервированной моркови, лекарственных средств и праздничного хлеба.

Из 596 заявок на конкурс «изобразительное искусство» 21 начинающий художник-любитель представил работы в новой категории — «цифровая фотография». На вопрос об используемых художественных материалах, Аллен рассказал представителям ярмарки о Midjourney — он не вдавался в подробности, но никто и не уточнял. Одна из судей конкурса Дагни Маккинли, писательница и историк искусства, которая проводит фестиваль драматургов в близлежащем Стимбоут-Спрингс, вспоминает, как проходила мимо полотна Аллена и сразу же обратила внимание на произведение, напоминавщее искусство эпохи Возрождения. «В нем был сюжет: люди смотрят в другой мир, все стоят спиной к вам, никто не обращен лицом к зрителям и не вступает в контакт, — говорит она. — Вам становится интересно: что же они видят?» По словам Маккинли, она не знала, что изображение было сгенерировано искусственным интеллектом, но уточнила, что это все равно не изменило бы ее суждения: у Аллена «была концепция и видение, которые он воплотил в реальность, и это действительно красивое произведение».

Художественный критик The Washington Post Себастьян Сми отметил, что текстуры и освещение произведения напоминают Гюстава Моро, художника конца XIX века, связанного с декадентами, который повлиял на Эдгара Дега и Анри Матисса. (Он также вспомнил цитату художника Сола Левитта: «Идея становится машиной, которая делает искусство»). Когда Аллен объявил о победе на канале Discord от Midjourney и заявил, что потратил «много недель на доработку», реакция колебалась от приглушенного волнения до откровенного ужаса. В чате, посвященном философским дебатам, один из пользователей сравнил победу с «финишем в марафоне на Lamborghini». Другой пользователь написал, что «выходка» может привести к тому, что «этот инструмент запретят и возненавидят его еще больше».

Победа также вызвала бурю гнева в интернете. Твит с нецензурным негодованием по поводу победы Аллена получил более 85 тысяч лайков. Еще один человек написал: «Смерть художественного творчества разворачивается прямо на наших глазах». Сам Аллен получил «много отвратительного хейта» по электронной почте, а в профиле его игровой компании в соцсети ему посоветовали вернуть награду и «публично извиниться, прежде чем обрушится серьезная негативная реакция».

Разочарование частично вызвано тем, как были созданы инструменты: аналогичный софт, Stable Diffusion, был «натренирован» на 2 млрд изображений, взятых из интернета, в том числе из личных блогов и сайтов любительского искусства, таких как Flickr и DeviantArt. Но Аллен отвергает этот тезис, называя его поверхностным: «Как вы научились писать картины? Вы наблюдали за искусством. Чье оно было? Вы изучали технику, вы изучали искусство, вы добавляли его в свой репертуар», — говорит он.

По словам Аллена, он выставил работы по $750 за штуку, и две из них были куплены на ярмарке неизвестными покупателями, хотя теперь он думает, что следовало взять гораздо больше, учитывая, что это, возможно, «произведение истории искусства». В Discord некоторые пользователи спрашивали, не следовало ли ему быть более откровенным, на что Аллен ответил: «А разве я обязан?».

Несмотря на фурор в интернете, соседи Аллена оказались более оптимистичными в отношении адаптации к ИИ. Любой сотрудник департамента сельского хозяйства штата Колорадо скажет, что Аллен не нарушил никаких правил. Эта категория подразумевает использование «технологии как части творческого или презентационного процесса». Цифровые фильтры, инструменты для изменения цвета и «комбинирование изображений» разрешены.

По словам пресс-секретаря департамента Ольги Робак, никто не подавал официальной жалобы на результат, в отличие от конкурса по стрижке коз. Робак изучала историю искусств и находит возникший спор увлекательным. «Люди вешали бананы на стену и называли это искусством, — говорит она. — Долгое время даже фотографию не считали видом искусства; люди говорили, что это просто нажатие кнопки, а теперь мы понимаем, что речь идет о композиции, цвете, свете. Кто мы такие, чтобы говорить, что ИИ не тоже самое?».

Не спрашивайте, считается ли банан на скотче произведением искусства. Лучше спросите, не испортился ли он.

25-летняя секретарша Джессика Хейр, занявшая третье место в конкурсе, сказала, что не считает поступок Аллена нечестным и не испытывает обиды по поводу его победы.

По словам Хейр, над работой «Судья, Присяжный, Палач», на которой изображен скелет в смокинге на золотом троне в окружении черепов, она корпела 15 часов со стилусом на iPad Pro. Но работа Аллена тоже потребовала времени, усилий и субъективного суждения. «Как мы определяем, что искусство, а что нет?» — спрашивает она.

Однако она задалась вопросом, не нарушило ли это правила ярмарки, согласно которым все произведения искусства следует делать жителями Колорадо. Соответствует ли ИИ, где бы он ни существовал, этим требованиям? Судья конкурса Маккинли понимает разочарование некоторых художников, чувствующих себя отвергнутыми в своем ремесле, и считает, что фестивалю следует рассмотреть категорию, посвященную искусству ИИ. По ее мнению, такие технологии открывают новый мир возможностей для художников — их лучше принять, ведь они не исчезнут. 

«Это не отнимет у вас прекрасную картину или скульптуру, к которым можно прикоснуться, — говорит она. — Это лишь еще один инструмент для расширения возможностей».

Художник Грегори Блок не участвовал в конкурсе, но сказал, что ему трудно представить генератор искусственного интеллекта, заменяющий сотни часов — а также «сердце, душу, кровь, пот и слезы», — которые он вкладывает в свое искусство. Но также он вспоминает вдохновивших его художников, которые в 1800-х годах использовали примитивные устройства, такие как камера люцида, для создания своих работ. «Это тоже считалось мошенничеством, — говорит Блок. — И все же они использовали его для создания невероятных картин: анатомически правильные фигуры, красивое мягкое освещение. Такие технологические шаги — неотъемлемая часть искусства. Иначе мы бы до сих пор делали наскальные рисунки, используя только руки и кровь».

По его словам, ИИ придает искусству таинственную красоту, которая становится особенной, потому что ее трудно понять. Но «душа, которую любой из нас находит в произведении искусства, эмоции, человеческая борьба, с которой мы отождествляем себя в искусстве — это всегда наша собственная душа».

«Само произведение искусства не обязательно создается человеческой душой. Она нужна нам, чтобы видеть и реагировать, — говорит Блок. — Мы, зрители, и есть главные художники. Именно мы создаем мир, который проникает через глаза. Этот мир в нашем сознании».

Сообщение Искусственное искусство: считать ли творчеством картины, созданные ИИ? появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

Вряд ли теорию заговора стоит считать современным недугом: вспомните убийство Джона Кеннеди или длительную историю поисков НЛО. Тем не менее, все чаще говорят, что именно интернет открыл эру «постправды»‎, а социальные сети позволяют распространять вирусную дезинформацию.

Так ли это на самом деле — серьезный вопрос, который заслуживает внимания.

Что бы ни говорили многие журналисты, ученые и политики, на сегодняшний день мало систематических доказательств, что популярность теорий заговора растет.

К такому выводу пришли исследователи после серии опросов, проведенных в Соединенных Штатах и шести европейских странах. Новое исследование предполагает, что теория заговора — это «более устойчивая и повсеместная черта человеческого общества»‎, чем принято считать.

Но не все так плохо. Хорошая новость заключается в том, что не обязательно во всем виноваты социальные сети или новостные интернет-издания. Хоть они и распространяют дезинформацию, и это безусловно опасно, но выглядит так, что у теорий заговора сегодня не больше сторонников, чем в прошлые десятилетия.

Когда исследователи сравнили национальные опросы по старым и относительно недавним теориям заговора, они не обнаружили никаких свидетельств того, что в наше время в них верят сильнее.

«Несмотря на распространенные утверждения о том, что страна сползает в кроличью нору теории заговора, переходя в состояние постправды, мы не видим доказательств того, что со временем конспирология усилилась»‎, — говорит политолог Адам Эндерс из университета Луисвилля.

«Мы исследуем убеждения в десятках конкретных теорий заговора, представления о том, кто может быть вовлечен в них, и общую предрасположенность интерпретировать события и обстоятельства как продукт теорий заговора. И нигде мы не наблюдаем среднего увеличения конспиративных воззрений»‎.

В первой части опросов сравнивалась вера общественности в заговоры, которым было меньше года, например, в отношении Covid-19, с более старыми теориями, например, нападение на Перл-Харбор.

Если взять пять заговоров относительно Covid-19, то исследователи не обнаружили никаких доказательств роста убеждений в ходе повторных опросов, которые были проведены в марте и июне 2020 года, а также в мае 2021-го.

На самом деле, некоторые из этих теорий со временем потеряли популярность, например, утверждения о том, что за глобальной пандемией стоял Билл Гейтс.

QAnon — это еще одна недавняя теория заговора, изученная исследователями.  В августе 2019 года 5% респондентов  заявили, что верят в QAnon. Цифра не кажется высокой, но когда исследователи задали менее конкретные вопросы, то выяснилось, что до 50% американцев верят в некоторые аспекты QAnon, например, в существование «глубинного государства»‎ или элитных секс-торговцев. Интересно, что эти убеждения оставались относительно постоянными на протяжении всей глобальной пандемии и избирательного цикла 2020 года.

«Хотя базовые уровни веры в эти теории вызывают тревогу, мы ни в одном случае не наблюдаем свидетельств значительного роста с течением времени», — пишут авторы.

Полученные данные свидетельствуют о том, что «новые»‎ теории заговора не привлекают больше сторонников, чем в прошлом, даже несмотря на то, что интернет выступает в качестве рупора дезинформации.

Если сравнить эти опросы с европейскими, то исследования, проведенные в 2016 и 2018 годах, также не нашли никаких доказательств того, что конспирологические убеждения, например, о внеземных тайнах, усиливаются со временем.

Эти результаты согласуются с другими работами, подтверждающими вывод нового исследования, что интернет «не такой гостеприимный к теориям заговора, как часто предполагают»‎.

«Наши результаты согласуются с исследованиями, показывающими, что теории заговора, «инфодемия» и эхо-камеры в интернете не так распространены и влиятельны, как утверждается. Они отражают исследования, показывающие, что люди не так активно участвуют в онлайн-теориях заговора и делятся ими, как иногда предполагают»‎, — пишут авторы нового исследования.

Вместо этого результаты показывают, что повышенная осведомленность общественности о теориях заговора создала иллюзию того, что теории заговора становятся большой проблемой. В действительности же популярность таких убеждений оставалась относительно постоянной с течением времени.

Если это так, то идею «пост-правдивого»‎ мира следует пересмотреть. Борьба с дезинформацией жизненно необходима, но пока мы не узнаем, откуда берутся фальшивые новости и каким образом они убеждают людей, мы не в состоянии изменить мнение.

Обвинение социальных сетей кажется правильным, но если мы не соберем доказательств в поддержку этого объяснения, оно будет таким же беспочвенным, как и сама теория заговора.

Сообщение Интернет ни при чем: популярность теорий заговора не растет со временем появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

Кандидат наук в области антропологии Дэйв Кук не первый год изучает цифровых кочевников. В статье в The Conversation он рассказывает об истоках движения, подводных камнях и его религиозной составляющей.

В июне 2022 года бывший технический директор криптовалютной биржи Coinbase Баладжи Шриниваса опубликовал электронную книгу под названием «Сетевое государство: как основать новую страну», в которой он провозглашает грядущую смерть традиционной концепции стран и государственности. Этой же точки зрения придерживается Лорен Разави, считающий, что национальное государство устарело, так как основано на мышлении XIX века. Он сравнивает это с автоматической «подпиской», которую очень трудно отменить. Она основана на месте рождения, но этот подход не работает в XXI веке, уверен Разави. Гражданство, паспорта и налоги безнадежно устарели, говорит он и предлагает перенести национальное государство в облако. Его компания Plumia борется за создание интернет-страны кочевников.

Как антрополог Кук фиксирует хронику образа жизни цифровых кочевников — и их запутанных отношений с государственными институтами — в течение последних семи лет.

«До пандемии популярным стереотипом был образ беззаботного миллениала, который вырвался из повседневной рутины, чтобы беспрепятственно путешествовать по миру, работая на ноутбуке в каком-нибудь далеком пляжном кафе. Единственным его ограничением было качество Wi-Fi. Еще в 2015 году я слышал от этих кочевников постоянные жалобы на идеологические и практические трения, которые создают национальные государства — просто они еще не оформились в движение», — пишет он.

Казалось, что пандемия поставит крест на мечте кочевников, однако всплеск удаленной работы придал этому проекту безграничного образа жизни новый импульс. Рабочие нормы рухнули, как домино: личные встречи и ежедневные поездки в офис пали первыми. Некоторые страны стали выдавать визы для удаленной работы, а где-то предлагали даже финансовые льготы.

Концепция интернет-страны была придумана во время хакатона компании Safety Wing, которая владеет Plumia и проповедует устранение географических границ как барьера для равных возможностей и свободы для каждого. Но в реальности всё не так просто, считает Кук.

Цифровые кочевники сталкиваются с целым рядом сложностей, начиная со сдачи квартиры в субаренду и требований банка о постоянном адресе и заканчивая адской навигацией по визовым правилам.

Кук рассказывает о посещении конференции DNX в Бангкоке. Ее участникам раздавались ремешки с лозунгом «Я выбираю свободу». Большинство из них были непринужденно одетыми мужчинами 20-30 лет. По его словам, цифровые кочевники категорически не считают себя туристами.

В докладах на конференции часто повторялось слово «свобода». Свобода жить и работать где угодно, свобода от крысиных бегов, свобода предпринимательства, свобода взять под контроль свою жизнь и судьбу. Также там был показан видеоролик, в котором утверждалось, что на смену чрезмерному потребительству приходит превосходная экономика совместного пользования.

«Несмотря на критику «бездумного потребительства», в ролике использовался визуальный стиль, который можно было бы использовать при продаже роскошных квартир. Все это звучало весело и дорого. Видео заканчивалось фразой: «Земля — это не гигантский торговый центр». Конференция проходила в торговом центре», — иронизирует Кук.

В заключительной части конференции они обратили свой гнев непосредственно на национальное государство. На слайде была изображена пародия на эволюцию человека. На ней было показано развитие от обезьяны до человека, освобожденного от цифровых технологий и отправляющегося в полет, представив цифровое кочевничество как будущую траекторию развития человечества.

На другом слайде было показано два глобуса: первый, покрытый национальными флагами, под названием «Каким меня считают люди»; второй без флагов — «Кто я на самом деле». По словам одного из участников, Фабиана Диттриха, его личная идентичность не имеет ничего общего с национальностью.

«Его выступление заставило меня вспомнить прокламацию Диогена: «Я — гражданин мира». Аудитория разразилась аплодисментами», — пишет Кук.

Одно из главных препятствий к свободе кочевников — здравоохранение. Им нужна страховка, но исторически сложилось так, что большинство стандартных туристических полисов покрывают максимум 30 дней. Кроме того, остро стоит вопрос с оплатой налогов.

Кук приводит в пример Бена из Австралии, который отправился работать в Тайланд, но оказался под преследованием за неуплату налогов, так как у него не было рабочей визы. Чтобы быть успешными, кочевники должны вникнуть в нюансы государственной бюрократии, иначе все их мечты могут рухнуть, заключает он.

Корни цифрового кочевничества

Один из ключевых компонентов цифрового кочевничества — концепция «геоарбитража», что значит получение западной зарплаты в более дешевой развивающейся стране. Некоторые считают эту идею неэтичной, но для предпринимателей, которым приходится работать официантами, чтобы начать дело, лучше жить где-нибудь в дешевом регионе, а не в Долине, Лондоне или Нью-Йорке. Это понятие было популяризировано в книге Тима Ферриса «Четырехчасовая рабочая неделя».

А сам термин цифрового кочевника впервые появился в одноименной книге японского технолога Цугио Макимото. После выхода книг кочевники стали тяготеть к тропическим местам с более низкой стоимостью жизни, в особенности к Таиланду и Бали.

Туристические визы часто бывают короткими, поэтому кочевникам приходится регулярно менять место жительства, иногда даже раз в две недели. Некоторые добираются до ближайшей границы (чтобы продлить визу) или уезжают и подают документы на более долгий срок. Но это означает дополнительные поездки и нарушает рабочий распорядок. По мере того, как путешественники становятся более подкованными, они замедляют темп поездок, уточняют налоговые и визовые процедуры, а также следят за тем, чтобы не нарушать местное иммиграционное законодательство.

Темная сторона цифрового кочевничества

В период с 2016 по 2018 год «дропшиппинг» был самой популярной схемой обогащения в Чиангмае. Эта модель онлайн-бизнеса предполагает маркетинг и продажу товаров, которые люди, возможно, никогда не видели, произведенные в странах, куда они никогда не поедут, клиентам, которых они никогда не встретят. Продукция часто представляет собой нишевые товары, такие как кухонные гаджеты или аксессуары для домашних животных.

Как правило, дропшипперы рекламируют свои товары в социальных сетях и продают их через Amazon, eBay или в собственных интернет-магазинах с помощью Shopify. Дропшиппинг привлекает начинающих цифровых кочевников, потому что он не имеет границ и обещает «пассивный доход».

Но многие убежденные цифровые кочевники ненавидят эту темную сторону цифрового кочевничества. И Разави, и Питер Левелс, создатель сайта nomadlist.com, заявляют, что дропшиппинг — это «чушь собачья». Другой британский экспат назвал его «змеиным маслом, которым смазаны колеса тысячи стартапов в Чиангмае».

Впрочем, некоторые зарабатывают на дропшиппинге до $5 тысяч, однако этот подход имеет ряд эмоциональных и экономических издержек. Продавцам нужно быть экспертами в работе с Amazon и eBay, а иногда и уметь обходить местные законы о здоровье и безопасности при продаже нишевых товаров. Кто-то даже просит друзей «бомбить» конкурентов плохими отзывами.

При этом дропшипперы боятся алгоритмов Amazon больше, чем пограничных и таможенных проверок, так как они, по словам одного из продавцов, легко узнают, если ваш двоюродный брат ставит пять звезд вашему продукту.

Кук приводит обсуждение на встрече дропшипперов. «Я послал агента проверить, как идут дела, и услышал, что заказы упаковывают дети», — сказал ветеран дропшиппинга. «Ну, это же Китай… что поделаешь?», — ответил второй. Половина зала пожала плечами».

А иногда дропшипперы оказываются жертвами мошенничества: им предлагают курсы стоимостью в тысячи долларов, которые не приносят результат.

Цифровой кочевник на пляже, возможно, стал клише, но что может не нравиться в жизни и работе в раю? Довольно многое, считает автор книги «Интернет — не выход» Эндрю Кин, который пренебрежительно относится к образу жизни цифровых кочевников.

«Я не сторонник того, чтобы рвать свой паспорт и быть «где придется»… Я довольно критически отношусь к новому прекариату, новой рабочей силе, существующей на так называемых платформах совместного пользования типа Uber и Lyft… Я не уверен, что большинство людей хотят быть кочевниками. Я думаю, что это довольно уродливое, жалкое, одинокое существование. Проблема в том, что технологии толкают нас на этот путь», — говорит он.

В марте 2020 года Covid-19 и связанные с ним глобальные локдауны ненадолго поставили под сомнение идею свободного существования «вне государств». Однако теперь, когда удаленная работа нормализовалась, мечта о цифровом кочевнике получила новый импульс — и каждую неделю новая страна или город, похоже, запускает схему выдачи виз для удаленной работы.

Так, Plumia «ведет переговоры с рядом стран, но это конфиденциально». Одна из них — Черногория. А первой страной, которая ввела визу цифрового кочевника, стала Эстония. Она позиционирует себя как цифровое общество, где 99% государственных услуг можно получить через интернет.

Еще в 1996 году Джон Перри Барлоу опубликовал «Декларацию независимости киберпространства», в которой написал следующее обращение к «устаревшим» правительствам:

«Вы, усталые гиганты из плоти и стали, я пришел из киберпространства, нового дома Разума. От имени будущего я прошу вас, живущих в прошлом, оставить нас в покое. Вам не рады среди нас. У вас нет суверенитета там, где мы собираемся».

В течение четырех лет пузырь доткомов рос в геометрической прогрессии, а затем лопнул, доказав правоту как его евангелистов, так и критиков.

Новая религия?

Кук обсудил, куда может прийти цифровое кочевничество, с режиссером документального кино Леной Леонхардт, которая потратила годы на изучение этого образа жизни. Ее фильм «Скитальцы» рассказывает четыре удивительные истории кочевников, совмещающих путешествия, работу и хронику приключений в социальных сетях.

Главный герой фильма Нусейр Яссин призывает зрителей не тратить жизнь впустую. «Я работал инженером-программистом в PayPal, но я ненавидел свою работу и ненавидел свою жизнь», — заявляет он. Большая часть фильма рассказывает о том, как он и другие кочевники превратили свою обычную жизнь в нечто «чертовски фантастическое».

Леонхардт считает, что образ жизни цифрового кочевника имеет духовные или религиозные аспекты. Люди понимают, что жизнь скоротечна, и стараются получить от неё максимум. По словам еще одной героини фильма Агнес Ньямванге, это что-то вроде культа, однако не все в нем так однозначно.

«Хорошо путешествовать с места на место, но при этом нужно вести устойчивый образ жизни… 15% из этого реально, остальные 85% — полная фигня. Большинство людей, которые изображают и рассказывают эти истории в социальных сетях, на самом деле не живут той жизнью, которую продают», — говорит она.

«Цифровое кочевничество — это трудный, но духовный путь, который многие хотят пройти. И такие верующие, как Разави, Шринивасан и легионы других цифровых кочевников будут продолжать искать альтернативы малоценным и неэффективным национальным государствам в своем стремлении к географически не привязанной версии свободы. Однако, по крайней мере на данный момент, такой тип свободы — это привилегия, которая во многом зависит от того, где вы родились, где живете длительное время и какие экономические обязательства имеете. Или, говоря иначе, от вашей национальности», — заключает Кук.

Сообщение Мир без границ: сможет ли цифровое кочевничество перевернуть концепции стран и государственности появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

Думая о жизни, наполненной смыслом, мы часто направляем внимание на людей, чей великий вклад принес пользу человечеству. Авраам Линкольн, Мартин Лютер Кинг-младший и Нельсон Мандела, несомненно, считали свою жизнь достойной. Но как насчет нас, обычных людей, живущих типичной жизнью?

Многие ученые согласны с тем, что субъективно осмысленное существование сводится к трем факторам — ощущению того, что жизнь человека гармонична и «имеет смысл», наличию четких и удовлетворяющих долгосрочных целей и вере в то, что жизнь имеет значение в великой схеме вещей. Психологи называют эти три вещи согласованностью, целью и экзистенциальной значимостью.

Но мы считаем, что есть еще один необходимый элемент. Подумайте о первой бабочке, которой вы остановились полюбоваться после долгой зимы, или о пейзаже, открывшемся с холма, на который вы только что поднялись. Иногда жизнь дарит крошечные мгновения красоты. Когда люди открыты для того, чтобы оценить такой опыт, эти моменты улучшают отношение к жизни. Мы называем этот элемент эмпирической благодарностью. Это явление отражает ощущение глубокой связи с происходящими событиями и способность извлекать ценность из этой связи. Оно символизирует открытие и восхищение присущей жизни красотой.

С целью лучше понять эту форму благодарности мы провели серию исследований. Участие в них приняли более 3000 человек. Нас интересовало, связана ли эмпирическая благодарность с ощущением смысла у человека, даже при учете влияния классической троицы: согласованности, цели и экзистенциальной значимости. Если так, то оценка опыта — это уникальный фактор осмысленности, а не просто продукт других переменных.

В качестве первоначальной проверки идеи на ранних стадиях пандемии Covid-19 мы попросили участников оценить, насколько они одобряют различные стратегии преодоления стресса. Выяснилось, что люди, которые борются со стрессом, концентрируясь на восприятии красоты жизни, считают свою жизнь наполненной смыслом. В следующем исследовании мы попросили участников оценить степень согласия с различными утверждениями, например, «Я ценю красоту жизни» и «Я ценю разнообразный опыт», и другими утверждениями, связанными с последовательностью, целью, экзистенциальной значимостью и общим ощущением смысла жизни. Результаты показали, что чем больше люди указывали на то, что «ценят жизнь» и ее разнообразный опыт, тем больше они чувствовали ценность своего существования. Фактически, эти два элемента сильно связаны друг с другом даже при контроле других аспектов осмысленной жизни. В последующих исследованиях мы продолжили изучать связь между понятиями. Например, мы обнаружили, что участники, которых просили вспомнить самое значимое событие прошлой недели, давали высокую эмпирическую оценку этим моментам.

Наконец, мы провели серию экспериментов, в которых давали людям конкретные задания и просили сообщить, насколько сильно они идентифицируют себя с утверждениями, связанными с целью и значимостью. В первом случае участники смотрели видео, внушающее благоговение, например, вступительный эпизод документального фильма BBC «Планета Земля». Они сообщили, что испытывают большее чувство эмпирической благодарности и смысла жизни, по сравнению с участниками, которые смотрели более нейтральные видео, например, обучающие ролики по деревообработке. Аналогичным образом участники, описывающие недавний опыт, за который они благодарны, впоследствии испытывали большее чувство осмысленности и практической признательности по сравнению с участниками, которые писали просто об обычном месте, которое посетили за последнюю неделю.

Результаты подтвердили первоначальную теорию: ценить незначительные вещи — значит наполнять жизнь смыслом. Но оказалось довольно непросто применить это понимание. Наш современный, стремительный, ориентированный на проекты образ жизни наполняет день задачами и целями. Мы постоянно находимся в движении и пытаемся достичь максимального результата как на работе, так и на отдыхе. При такой сосредоточенности на будущих результатах очень легко упустить то, что происходит прямо сейчас. А ведь жизнь — это то, что происходит в настоящий момент. Нам стоит замедлиться, позволить жизни удивить нас и принять значимость повседневности. Как писал в 1950 году бывший премьер-министр Индии Джавахарлал Неру: «Мы живем в удивительном мире. Нет конца приключениям, которые могут произойти с нами, если только искать их с открытыми глазами».

Сообщение Жизнь с открытыми глазами: «четвертый кит» осмысленного существования появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

После лечения рака мозга отцу Федерики Паллавичини потребовалась реабилитация. «Я стала искать способы улучшить его когнитивное здоровье, чтобы это не было бременем или напоминанием о его ситуации», — говорит она. Вдохновение пришло из необычного источника — видеоигр.

У Паллавичини личная связь с играми. Как психолог она изучает применение виртуальной реальности и видеоигр для психического здоровья и благополучия. Однажды, поиграв в Call of Duty (CoD), она заметила, что стала лучше себя чувствовать психологически, меньше испытывать стресс. Стрелялка от первого лица погружает игроков в симулированную войну, и поэтому она чаще ассоциируется с насилием и стрессом, чем со способом улучшения психического здоровья. Паллавичини, однако, говорит, что игра стала формой терапии, которая оказалась очень полезной в повседневной жизни, а позже вдохновила ее на исследовательскую деятельность. Поэтому она задумалась, сможет ли игра помочь и ее отцу.

У Паллавичини были веские основания полагать, что это возможно. Взрослые, склонные к играм, более мотивированы, креативны и спонтанны. Даже была замечена связь между любовью к играм и более низким кровяным давлением. Людям, которые не любят играть, плохо удается расслабиться в свободное время, они часто скучают, когда их голова ничем не занята, а игроманы знают о новых возможностях и открыты для более широкого круга занятий.

Итак, почему большинство из нас перестают играть во взрослом возрасте? И как нам снова научиться играть?

Профессор психологии Университета Мартина Лютера в Галле-Виттенберге Рене Пройер говорит, что играющие взрослые — это те, кто способен формировать повседневные ситуации таким образом, чтобы они становились интересными и интеллектуально стимулирующими. Большинство людей играют, будь то Candy Crush во время утренней поездки на работу, видеоигры с друзьями или даже шутливая пикировка с партнером или коллегой, и все же преимущества игры часто остаются незамеченными.

Преимущества любви к играм можно снова ощутить во взрослом возрасте, говорит Пройер, добавляя, что наряду с медитацией и физическими упражнениями ее следует воспринимать как навык, который можно развивать и использовать для осознанности.

Лучше всего начать с простого наблюдения. Пройер предлагает перечислять три спонтанных события в конце каждого дня. Это может быть веселая беседа с незнакомцем за чашкой кофе или шутка, которой вы поделились с коллегой. Это поможет вам почувствовать уверенность в игре и лучше осознавать радость в повседневной жизни.

Но Пройер призывает людей не бояться получать удовольствие от чего-то, что обычно не ассоциируется со взрослыми. Социально приемлемые игры для взрослых, например, настольные игры, часто сопровождаются списком правил и требуют определенной обстановки. По словам Пройера, это меньше способствует творчеству и спонтанности, несмотря на элементы удачи и стратегии. Иногда такие занятия связаны с соперничеством и разочарованием от проигрыша. По сути, чем неожиданнее взаимодействие или деятельность, тем лучше.

Удовольствие от игры зависит как от вашего характера, так и от открытости для новых форм общения и опыта. Пройер советует применять игровые ситуации, которые приняты в семье, в общении с коллегами или менее близкими друзьями и наблюдать за результатами. Учитывая, что данные говорят о широком спектре социальных преимуществ, не помешает присмотреться к этим небольшим моментам, которые имеют гораздо большее значение, чем вы думаете, как для вас самих, так и для людей, с которыми вы общаетесь.

На первый взгляд может показаться, что большинство взрослых играют не так часто, как им хотелось бы — возможно, как предполагает Пройер, потому что игры для взрослых, отвечающие приличиям, не слишком веселы, а те, что оставляют чувство неловкости, зависят от активности. Но, по мнению профессора цифрового творчества Йоркского университета Себастьяна Детердинга, играть без чувства вины взрослым помогают социально приемлемые «оправдания».

Он приводит в пример книгу-раскраску Эммы Фарраронс, цель которой — сделать раскрашивание не стыдным для взрослых, называя ее терапией для успешных людей.

Однако с расцветом социальных сетей в последние десятилетия рамки, определяющие, что такое неловкая игра, сдвинулись. Youtube и Twitch, в частности, популяризируют игровую культуру. Игровой ютубер и стример Twitch Молли Фо-Уилкинс, чья аудитория насчитывает более 300 тысяч подписчиков, говорит, что родители никогда не осуждали ее за игру в The Sims (видеосимулятор) и даже поощряли с самого раннего возраста. По ее словам, The Sims, как и большинство других видеоигр, может вести к изоляции. Но с созданием и развитием своего канала она стала частью глобального сообщества, у нее появились друзья и единомышленники со всего мира.

По словам Паллавичини, видеоигры — одна из немногих форм игровой терапии для взрослых, которая менее подвержена социальной стигматизации. Хотя некоторые взрослые склонны скрывать это увлечение, рынок мобильных и видеоигр среди взрослых в последние годы переживает бум. Мировой игровой рынок оценивался в $174 млрд в 2020 году и, по прогнозам, к 2026 году он достигнет $314 млрд.

Паллавичини объясняет пользу видеоигр для психического здоровья достижением состояния «потока». Она говорит, что поток — это «оптимальный опыт, когда все остальное не имеет значения», и его также испытывают спортсмены. По ее словам, игра, направленная на поиск состояния потока, становится приятным испытанием и отвлекает от проблем с психическим здоровьем, а это означает, что игрок работает над своим самочувствием, не ощущая соответствующего давления.

Фо-Уилкинс говорит, что одни зрители приходят посмотреть ее видео, потому что она им нравится, а другие — чтобы обсудить последнее обновление игры. По ее словам, тот факт, что блогерство бывает полноценной работой, снимает с него клеймо несерьезного занятия для взрослых. Фо-Уилкинс и миллионы других производителей онлайн-контента делают карьеру, основываясь на интересе и удовольствии взрослых от игр и цифровых развлечений, а ее аудитория пожинает плоды общения с игровым сообществом.

Будучи взрослым человеком с его обязанностями, давлением и целями, легко потерять из виду эти небольшие моменты игры в ежедневной жизни. Но из них складываются самые запоминающиеся части повседневности и самые забавные воспоминания о друзьях и семье.

Поэтому, учитывая все преимущества, связанные с играми, можно с уверенностью сказать: стоит приложить усилия, чтобы внести их в свою жизнь. Вы когда-нибудь с тоской вспоминали игрушки своего детства и завидовали тому утраченному чувству удовольствия от игр? Что ж, возможно, это чувство вообще никогда не покидало вас — просто найти его стало немного сложнее.

Сообщение Игра в терапию: как «детские» занятия помогают поправить ментальное здоровье появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

Как создать успешный коллектив, поддерживать и управлять им? Любой руководитель тут же скажет, что для формирования эффективной, действенной и гармоничной команды нужно много факторов. Иногда команды образуются благодаря удивительному сочетанию личных качеств. Но для работы на высшем уровне обычно требуется определенная формальная структура.

Модели командной работы помогают разобраться во всем этом. На первый взгляд формальные схемы кажутся немного жесткими и академическими, но большинство из них удивительно просты в применении. Они разбивают высокоэффективные команды на основные элементы, что упрощает учет различных факторов, действующих вне зоны видимости.

Любопытно? Давайте рассмотрим семь распространенных моделей командной работы и поговорим о том, как их использовать, чтобы помочь своей группе обойти потенциальные ловушки и выполнить работу наилучшим образом.

1. Модель «формирование — штурм — нормализация — выполнение — расставание» (FSNPA)

Используется при создании новой команды.

Вы собирали когда-либо команду из незнакомых друг с другом людей? Если да, то вы знаете, что невозможно просто превратить группу незнакомцев в хорошо отлаженную машину за одну ночь.

Именно здесь в игру вступает модель FSNPA. В 1965 году исследователь-психолог Брюс Такман определил, что коллективы проходят через пять отдельных стадий, прежде чем превратиться из совокупности отдельных людей в более сплоченную единицу:

1. Формирование: члены команды собираются, определяя цели и роли в команде.
2. Штурм: появление конфликтов по мере более близкого знакомства со стилями работы и общения друг друга.
3. Нормализация: зарождение гармонии после первоначальных препятствий и заминок. Члены команды узнают сильные стороны коллег и начинают лучше ладить друг с другом.
4. Исполнение: как следует из названия, именно на этой стадии происходит волшебство. Команда спокойно работает вместе и отлично понимает друг друга.
5. Расставание: после завершения проекта члены команды расходятся, но сначала анализируют проделанную работу.

   Последний этап (расставание) появился в 1970-х годах. По этой причине эту модель часто называют просто «FSNP».

Плюсы модели:

• Зная естественные этапы, гораздо легче провести группу через фазы эффективного сотрудничества, не надеясь, что они сами разберутся по ходу дела.
• Благодаря ей руководители определяют текущую стадию для эффективного решения проблемы или устранения напряженности.

Минусы модели:

• Данная модель фокусируется исключительно на новых командах и не всегда подходит для давно существующих команд. Коллектив работает постоянно, но люди в нем могут время от времени меняться.
• Не дает подсказок или контекста в случае, если команда застряла на определенном этапе и не двигается вперед.

2. Модель Ленсиони

Используется для определения потенциальных проблем в команде.

Когда речь идет об управлении коллективом, большое внимание уделяется тому, что следует сделать. Но модель Ленсиони переворачивает этот стандартный подход с ног на голову, указывая на подводные камни, которых следует избегать успешным командам.

Вместо ответа на вопрос «что делает команду успешной?»‎, следует задуматься «что не делает команду успешной?»‎

Эта модель впервые предложена экспертом по организационному здоровью Патриком Ленсиони в книге «Пять пороков команды» (2005). Используя пирамиду, Ленсиони утверждает, что следующие пять факторов в конечном итоге приводят к краху коллектива:

1. Отсутствие доверия: члены команды не доверяют друг другу.
2. Страх перед конфликтом: члены команды боятся вносить предложения и высказываться, пытаясь сохранить гармонию.
3. Недостаток приверженности: члены команды не заинтересованы в совместной работе и движении к общей цели.
4. Уклонение от ответственности: члены команды не признают, не уважают и не ценят роль, которую каждый из них играет в общем деле.
5. Невнимание к результатам: члены команды теряют из виду общую картину того, к чему они стремятся.

Плюсы модели:

• Существующие команды определяют источник дисфункции и устраняют его.
• Лидеры получают реальный список ловушек, которых следует избегать при создании новых команд.

Минусы модели:

• Как указывают некоторые критики, модель не основана на исследованиях или эмпирических данных.
• Она не дает глубокого понимания, как руководителям решать часто возникающие проблемы.

3. Модель GRPI

Применяется для выявления причин неэффективной работы.

Модель GRPI, разработанная организационным теоретиком Диком Бекхардом в 1972 году, помогает руководителям понять, почему их подчиненные не достигают максимальной производительности.

Когда дела идут неважно, часто возникает соблазн указать пальцем на межличностные конфликты. Но, как показывает модель Бекхарда, существует ряд других элементов, помогающих команде стать лучше. К ним относятся:

1. Цели: коллективу необходимо общее понимание целей работы.
2. Роли: четкое разделение обязанностей в команде, без дублированных и двусмысленных задач.
3. Процессы: прозрачность в работе команды — от принятия решений до выполнения задач.
4. Межличностные отношения: уважение к принципам работы и стилю общения каждого участника.

Модель GRPI организована как пирамида и предполагает движение сверху вниз, чтобы понять, где что-то пошло не так. Похоже на чек-лист.

Например, согласны ли члены команды с целями? Проверьте. Все ли четко понимают свои обязанности? Проверьте. Продолжайте двигаться вниз по пирамиде.

Эта модель помогает лидерам и командам выявить первопричину проблем, а не сваливать вину на межличностные конфликты. В конце концов, основание пирамиды выглядит таким образом не просто так.

Плюсы модели:

• Позволяет командам анализировать проблему со всех сторон, а не делать предположения о слабых местах.
• Отвлекает внимание от людей и отношений, что способствует сплочению команды и снижению напряженности.

Минусы модели:

• Она чрезмерно упрощает сложные межличностные отношения и то влияние, что они оказывают на все остальные факторы.

4. Модель Катценбаха и Смита

Применяется, когда отдельным сотрудникам сложно работать вместе.

Команды бывают разными, но все они работают над достижением одинакового конечного результата.

Предлагаемая модель разработана Джоном Катценбахом и Дугласом Смитом в 1993 году. Они внимательно изучили работу многих команд и поняли, что каждый коллектив стремится к следующим крупным результатам:

• Продукты коллективной работы
• Результаты деятельности
• Личностный рост

Но что нужно, чтобы достичь этих целей? Катценбах и Смит предлагают следующее:

• Подотчетность: в командах должно быть достаточно небольшое количество людей для существования как взаимной, так и индивидуальной подотчетности.
• Приверженность: командам нужны конкретные цели, задачи и общий подход. Это помогает чувствовать себя полностью преданными работе.
• Навыки: у команды должны быть профессиональные навыки решения проблем, технические возможности, необходимые для выполнения должностных обязанностей, и межличностные отношения.

Если все это есть, у команды больше шансов полностью выполнить задачу, достичь намеченных результатов и личностного роста.

Плюсы модели:

• Метод интуитивно понятен, поскольку фокусируется на результатах и на способах их достижения.
• Дает более конкретную информацию о каждом факторе эффективности внутри пирамиды.

Минусы модели:

• Она подчеркивает важность небольших команд, что не всегда реально для организаций.
• Это не диагностический инструмент, поскольку она не помогает командам понять, есть ли у них необходимые факторы или нет.

5. Модель T7

Применяется при попытке понять, как ваша команда вписывается в общую картину.

При анализе и попытке повысить эффективность команды возникает соблазн оценивать только своих подчиненных. Но коллективы не работают в вакууме, и есть другие факторы, которые играют роль в конечном успехе или крахе.

Именно это Майкл Ломбардо и Роберт Эйхингер изложили в модели T7, которую они разработали в 1995 году. Модель определяет семь различных факторов эффективности команды — пять внутренних и два внешних.

Внутренние факторы:

• Талант: необходимые навыки и опыт
• Задача: способность выполнять возложенные на них обязанности
• Коллектив: способность работать вместе
• Упор: общая цель и задачи, над достижением которых необходимо работать
• Доверие: уверенность и вера в других членов команды

Внешние факторы:

• Соответствие между лидером и командой: насколько хорошо лидер работает с командой
• Поддержка команды со стороны организации: насколько хорошо организация поддерживает команду

Модель имеет форму круга, где видно, что для достижения максимальной эффективности все элементы расположены на местах. Даже если команда устранит все внутренние факторы, но не справится с внешними, успеха не будет.

Плюсы модели:

• Она дает широкое и всестороннее представление об эффективности команды, рассматривая ее как изнутри, так и снаружи.

Минусы модели:

• Нет информации о том, как достичь или улучшить каждый из семи факторов. Особенно это касается внешних факторов, над которыми лидеры не имеют большого контроля.

6. Модель Лафасто и Ларсона

Применяется для понимания отдельных компонентов команды.

Бизнес-лидеры Фрэнк Лафасто и Карл Ларсон вложили в создание модели много сил, изучив работу сотен членов и лидеров команд, чтобы понять, что именно движет успешными коллективами.

Они выделили пять компонентов, которые необходимо учитывать с самого начала создания команды:

1. Участники коллектива: чтобы быть успешной, команде нужны правильные люди.
2. Отношения в команде: каждый из них должен уметь хорошо работать и выстраивать продуктивные отношения.
3. Решение проблем: коллектив должен быть сфокусирован на работе, поддерживать открытое общение и позитивно подходить к решению проблем.
4. Руководитель: правильными должны быть не только сотрудники, но и лидер.
5. Организационная среда: организации нужно поддерживать команды, предоставляя необходимые ресурсы для развития и не препятствуя процессу.

Модель позволяет пристально изучить команду, начиная с ее мельчайших частей (членов команды) и заканчивая средой, в которой она функционирует.

Плюсы модели

• Она основана на тщательном исследовании и анализе.
• Она дает понимание, что одни лишь квалифицированные сотрудники не гарантируют успешных результатов.

Минусы модели:

• Она не дает прямых рекомендаций, как лидерам и командам обеспечить все пять компонентов.

7. Модель Хэкмана

Используется, когда нужно четко определить понятие «эффективности» и найти способы ее достижения

Исследователь, профессор Гарварда и эксперт по командам Ричард Хэкман при разработке модели изучал самые разные команды — от музыкальных ансамблей до экипажей самолетов.

В книге 2002 года «Руководство командами» он описывает пять условий, необходимых для повышения эффективности командной работы:

1. Реальная команда: у сотрудников есть четкие задачи, сроки и понимание своих ролей
2. Заданное направление: у команды есть конкретные цели
3. Эффективная структура: у команды есть продуманные рабочие процессы
4. Располагающий контекст: команда получает необходимые ресурсы и информацию
5. Экспертный коучинг: команда получает пользу от грамотного руководства и работы с наставниками.

Хэкман объясняет, что при соблюдении пяти критериев коллектив становится эффективным. Он также объясняет, что такое эффективная команда. По его мнению, такая команда служит заинтересованным сторонам, растет и ощущает свою значимость.

Плюсы модели:

• Рассматриваются все аспекты команды, от отдельных членов до контекста, в котором проходит работа.

Минусы модели:

• Не учитывается разная мотивация определенных критериев для отдельных команд или сотрудников. Например, люди с разными стилями работы не всегда согласны с рабочими процессами.

Используйте модели командной работы, чтобы развеять мифы о совместной работе.

Нет однозначного ответа на вопрос, что делает команду первоклассной. Но модели командной работы определенно помогают выявить некоторые элементы и шаблоны поведения, которые полезно привнести в коллектив.

Независимо от того, создаете ли вы совершенно новую команду или пытаетесь понять, как лучше поддержать уже имеющуюся, используйте эти модели в качестве дорожной карты, где конечной целью будет максимальный пик продуктивности.

Сообщение Вместе сильнее: 7 моделей для организации эффективной командной работы появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

«Яблоко от яблони недалеко падает». Почти все слышали эту старую поговорку. Но есть ли хоть доля правды в этом утверждении?

Не так уж и много, как оказалось.

Гены имеют значение

С одной стороны, кажется логичным, что дети часто похожи на родителей, ведь черты характера частично передаются по наследству.

На протяжении десятилетий психологи изучали черты личности генетически схожих людей, получив один из самых значительных выводов в психологии. Например, генетически идентичные близнецы примерно в два раза более похожи, чем неидентичные, по любой измеряемой характеристике, а значит гены связаны с личностными качествами.

Но из этого не следует, что гены определяют личность. На самом деле, гены не так уж много значат для личности любого конкретного человека. Это объясняется тем, что даже однояйцевые близнецы, обладающие 100% общих генов, далеки от идентичности, а корреляция между показателями черт близнецов составляет около 0,40.

Чтобы понять это число, предположим, что два генетически идентичных близнеца прошли личностный тест и получили обратную связь по такой черте, как экстраверсия, набрав низкий, средний или высокий балл по сравнению с людьми в целом. Вероятность того, что оба близнеца наберут одинаковое количество баллов, составляет всего 45%. А два незнакомца набрали бы одинаковые баллы с вероятностью 33%.

Но у любого родителя и ребенка есть только около 50% общих генов, которые отличают людей друг от друга, а не 100%, как у идентичных близнецов. Остальные 50% генов передаются от другого родителя. Поскольку гены важны для индивидуальности, родителям и детям следует быть даже менее похожими друг на друга. Так оно и есть.

Большинство детей не похожи на родителей

Для большинства личностных черт корреляция между оценками родителей и детей составляет около 0,15.

Чтобы понять это число, представьте исследование, в котором родители и дети заполняют личностный опросник, а затем получают обратную связь по своим характеристикам. Каждый ребенок получит низкий, средний или высокий балл по сравнению с любым другим ребенком в исследовании, и то же самое относится к каждому родителю. Если бы родители и дети были похожи, они почти всегда получали бы одинаковые оценки.

Но при корреляции 0,15 вероятность того, что ребенок и родитель получат одинаковые оценки, составляет около 38%. Это всего на несколько процентных пунктов больше, чем 33%-я вероятность для совершенно незнакомых людей.

Таким образом, общие гены детей и родителей не делают их более похожими, чем два незнакомых человека. Я пишу это не наобум, потому что влияние генов на личностные характеристики людей — это одно из направлений моих собственных исследований.

Типично низкое сходство между родителями и детьми также согласуется с другим хорошо известным выводом исследования среди близнецов. В среднем, воспитание не сильно влияет на схожесть и отличие характера у людей. Если бы это было так, дети и родители были бы больше похожи, чем есть на самом деле, особенно если предположить, что родители передают влияние, которое сформировало их.

Но у людей множество черт характера

Таким образом, вероятность, что родители и дети наберут одинаковые баллы по любому признаку, составляет около 38%, по сравнению с 33% сходства между незнакомыми людьми.

Но обычно люди характеризуются более чем одной чертой характера. В наши дни большинство ученых измеряют черты личности людей с помощью опросника «большая пятерка», получая оценки по пяти характеристикам.

Вероятность того, что дети и родители получат одинаковые оценки по каждому признаку «большой пятерки», крайне мала — чуть меньше 1%. Это связано с тем, что вероятности сходства для каждого отдельного признака необходимо перемножить: 0.38 × 0.38 × 0.38 × 0.38 × 0.38 = 0.01, или 1%.

Не просто личность

Отличие многих детей от родителей имеет отношение и к другим чертам характера. Например, оценки родителей и детей по тесту IQ коррелируют чуть более чем на 0,40. Но если мы разделим людей на группы низкого, среднего и высокого уровня, это даст нам примерно 45% вероятность, что родитель и ребенок попадут в одну категорию.

Или взять рост, который считается одной из самых наследуемых черт. Рост родителей и детей коррелирует примерно на 0,50, что означает чуть менее 50% вероятности того, что у родителей низкого, среднего или высокого роста будет ребенок такого же роста. Таким образом, очень часто родители и дети различаются даже по этому показателю. Что уж говорить про черты характера.

Не судите о человеке по его родителям

Не пытайтесь предсказать черты характера человека по маме или папе. Вы почти неизбежно ошибетесь в том или ином случае.

Большинство родителей, включая меня, согласятся с этим. Хорошо это или плохо, но обычно мы не узнаем себя в наших детях. Почему-то они становятся теми, кем хотят быть сами, а не такими, как мы или какими мы хотели бы их видеть.

И, да, тут есть еще одно последствие. Предположим, кто-то делает вам предложение, но у него есть черта характера, которая вам не очень нравится, и вы беспокоитесь, что она проявится в будущих детях. Если вы способны жить с тем, что у партнера есть эта черта, то не стоит отклонять предложение только из-за беспокойства о детях. Вполне возможно, что они ее не унаследуют.

Но и ждать, что идеальный партнер передаст детям более желательные черты характера, тоже нет смысла, поскольку дети все равно часто оказываются совсем другими.

Сообщение Гены ни при чем: дети похожи на родителей куда меньше, чем кажется появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

Эпоха интернета заменила местное сообщество «глобальной деревней». Мы знаем больше о незнакомцах, находящихся за тысячи миль от нас, чем о людях, живущих по соседству. Философия народов банту «убунту» фокусируется на тех, кто рядом. То, кем вы являетесь, тесно связано с окружающими. Вместо того чтобы быть «знаменитым в интернете», мы должны сосредоточиться на том, чтобы быть известным в пределах пяти миль.

Есть известная африканская пословица: «Чтобы вырастить ребенка, нужна деревня». Это идея о том, что когда мы приходим в этот мир, мы рождаемся не одни, а в сообществе. Человек — не остров в океане. Если не считать особых и редких случаев, каждый из нас рождается в семье. У нас есть школа, город, страна и люди.

Мы принимаем эту сеть, серию неизбежных связей, зачастую как нечто само собой разумеющееся. Иногда мы даже выступаем против нее и стремимся покинуть наше сообщество. Но эта пословица говорит нам о том, что мы ответственны за тех, кто нас окружает, так же как и они за нас. Ни один счастливый, основательный и сильный человек не может расти в изоляции.

Это воплощается в слове убунту, произносимом на языке нгуни. Убунту — это фокус на взаимосвязанности, то есть зависимости и общности, лежащей в основе человеческого развития.

Я есть, потому что есть мы

Разбросанные повсюду, многие африканские общины в таких странах, как Кения, Гана и Ботсвана, имеют поразительные общие черты в своих философиях идентичности и межличностных отношений. Большая часть европейской интеллектуальной традиции, от древних греков до Декарта и Гоббса и кульминации у Джона Стюарта Милля и Жан-Поля Сартра, рассматривает человека как отдельную личность. В противоположность этому, идея народов банту «убунту» рассматривает нас как нити в паутине или кирпичики в здании. Однако это не то же самое, что более универсальные целостные идеи (когда весь мир един), встречающиеся в азиатских традициях. Убунту — это община или социальная гармония. Речь идет о вашей местности, а не о «единстве со всем миром».

Прекрасное изложение этой идеи принадлежит архиепископу Десмонду Туту, который писал: «Африканская точка зрения состоит в том, что человек становится человеком благодаря другим людям. Моя человечность связана с вашей, и когда ваша человечность усиливается — нравится мне это или нет — моя тоже усиливается. Точно так же, когда вы подвергаетесь дегуманизации, я тоже подвергаюсь дегуманизации».

Многие европейские традиции начинаются с предположения, что мы существуем как одинокие, отстраненные мыслители, что лучше всего иллюстрирует знаменитая цитата Декарта: «Я мыслю, следовательно, я существую». Эта цитата подразумевает, что мы рождаемся как более или менее отдельные существа, а связи, которые мы устанавливаем, подобны рукопожатиям: слабо соединенные и легко разрываемые. Но, как говорит Нхланхла Мкхизе, человек в африканской философии определяет себя в зависимости от качества своего участия в сообществе похожих личностей.

Мы ветви одного дерева, что питает нас и поддерживает. Сломанная, одинокая ветка засохнет на земле в лесу. Так же и люди, которые забывают свой дом.

Будьте известны в своей округе

Мы живем в глобальной деревне, где разрушены барьеры и нет границ. Интернет позволил нам преодолевать огромные расстояния, предлагая удобство и связь без необходимости встать с дивана. Проблема в том, что если мы долго смотрим вдаль, то упускаем то, что находится рядом. Мы так долго говорим по телефону, что забываем поговорить с теми, кто рядом. Интернет душит «убунту».

Поэт Гэри Снайдер однажды написал, что каждый из нас должен стремиться «прославиться в пределах пяти миль». Не стремитесь к тому, чтобы ваше имя появилось в результатах поиска Google, а стремитесь к тому, чтобы вас знали в домах на вашей улице. Познакомьтесь с соседями, помогите починить забор, ходите на общественные собрания и помашите людям на улице. Я всегда помню, как моя бабушка неустанно и старательно подметала небольшой бордюр перед своим домом. Он ей не принадлежал, она платила налоги, но для нее было важно, чтобы ее часть общественного пространства была опрятной. Ее маленькая часть целого была идеальной.

Будьте «своим»

То, откуда мы родом, всегда будет частью того, кто мы есть. Вы не можете изменить место своего рождения. Но это не то же самое, что место, где твое сердце находит дом. «Убунту» фокусируется на том, где ваше место. Именно здесь мы должны стремиться узнать и как можно больше дорожить всеми, кто нас окружает. Сделать это — значит понять и полюбить себя. Писатель Мартин Шоу в книге «Знакомство с диким близнецом» писал об этом так: «Есть существенная разница между тем, чтобы быть «выходцем» из какого-либо места и принадлежать определенному месту. Вы можете стать «местным» довольно поздно в своей жизни. Это связано не столько с костями ваших предков в земле или родословной, охватывающей поколения; это определяется развивающимися, активными, глубокими отношениями возникающими между вами… [поэтому] прислушивайтесь к сплетням местного фольклора, жизни растений, бесчисленным способам, которыми люди говорят, кричат и шепчут друг другу и окружающему миру».

Это прекрасное и глубокое выражение идеи «убунту»: активные, глубокие отношения между личностью и сообществом, что формирует вас. Мы можем чувствовать себя одинокими в своей голове, с личными желаниями и субъективными мыслями, но при этом немилосердно игнорируем то, откуда эти мысли взялись. В нас мало того, что нам не дано, включая жизнь нашей психики.

«Убунту» — это понятие, которое чуждо многим людям западного мышления. Это концепция, которая гордится единством и сплоченностью. Она принимает позицию части и желает лучшего для целого.

Сообщение Время убунту: что противопоставить «глобальной деревне» появились сначала на Идеономика – Умные о главном.