Непрактичный ритуал: зачем мы дарим друг другу подарки

Покупка подарков — довольно стрессовое мероприятие. Одних пугает поездка в переполненный торговый центр, другим сложно дается выбор, третьи расстраиваются из-за задержек доставки или удара по кошельку. Так какой тогда смысл в этих подарках? Разве не лучше посвятить праздничные дни семье и друзьям? И не проще ли каждому человеку потратить деньги на покупку того, что он […] …

Покупка подарков — довольно стрессовое мероприятие. Одних пугает поездка в переполненный торговый центр, другим сложно дается выбор, третьи расстраиваются из-за задержек доставки или удара по кошельку.

Так какой тогда смысл в этих подарках? Разве не лучше посвятить праздничные дни семье и друзьям? И не проще ли каждому человеку потратить деньги на покупку того, что он сам хочет?

Обмен подарками выглядит расточительным и непрактичным. Но, как показывают исследования в области социальных наук, плюсы и минусы этого процесса вовсе не такие, какими кажутся.

Кольцо Кула

Во время полевых исследований в Папуа-Новой Гвинее антрополог Бронислав Малиновский описал сложную традицию народа массим. У этих островных общин существует сложная церемониальная система обмена подарками в виде ожерелий и нарукавных повязок из ракушек. Каждый подарок сначала передается от человека к человеку, а затем перевозится между островами по кругу, который назвали «кольцом Кула».

Эти артефакты не имеют ни практической, ни коммерческой ценности. Их вообще строго запрещено продавать. А поскольку предметы все время перемещаются с места на место, владельцам редко удается их поносить. Тем не менее, чтобы произвести обмен, представители общин отправляются в путь на своих шатких каноэ, рискуя жизнью и здоровьем в коварных водах Тихого океана.

Вряд ли это можно назвать эффективным использованием времени и ресурсов. Но антропологи поняли, что Кула способствует развитию человеческих связей.

По отдельности эти дары не совсем бесплатны, они отправляются с расчетом на будущую отдачу. Но в целом они нужны для создания цикла взаимной ответственности, в результате чего возникает сеть отношений, охватывающая все сообщество.

Эффект дарения

Подобные обмены существуют в различных обществах по всему миру. Во многих частях Азии подарки — неотъемлемая часть корпоративной культуры. Как и у массим, эти символические презенты облегчают деловые отношения.

В большей части западного мира один из самых привычных контекстов — это обычай обмениваться подарками на праздники. Если смотреть на эту практику сквозь призму холодной логики, она выглядит расточительной. Человеку приходится оплачивать чужие вещи. При этом некоторыми подарками никогда не пользуются или вовсе возвращают. Если бы никто ничего не дарил, то каждый мог бы потратить деньги и время в соответствии с собственными потребностями и желаниями.

Однако психологические исследования говорят, что лучше тратить деньги на других, чем на себя. Так, нейробиологи обнаружили, что более яркие вспышки в мозге происходят, когда мы дарим, а не получаем подарки. А радость от дарения длится дольше, чем мимолетное удовольствие от получения.

Обмениваясь подарками, мы удваиваем это чувство благодарности. Кроме того, поскольку семьи и друзья знают вкусы, предпочтения и потребности друг друга, есть вероятность, что большинство людей все-таки получат то, что хотели — при этом сблизившись еще больше.

Плетение паутины связей

Ритуальный обмен подарками происходит не только внутри, но и между семьями. Скажем, в дни рождения, свадьбы или на вечеринках будущих мам. Ожидается, что на такие праздники гости приходят с подарками, зачастую очень дорогими. На стоимость этих подарков обращают особое внимание, и получатели стараются в будущем ответить подарком аналогичной ценности.

Этот процесс выполняет несколько функций. С одной стороны, это материальная поддержка для хозяев в трудные переходные периоды, такие как создание новой семьи. Гости будто бы вкладывают деньги в фонд, воспользоваться которым смогут, когда придет их время. Кроме того, подарки помогают поднять символический статус как дарителя, так и получателя, который может организовать роскошную церемонию, частично или полностью за счет гостей. И, что наиболее важно, эти обмены подарками помогают создать сеть ритуальных связей между семьями.

Подобное практикуется и в политике: когда дипломаты или лидеры государств посещают чужую страну, принято обмениваться подарками. Французские чиновники часто дарят бутылки вина, а итальянские лидеры — модные галстуки.

Дипломатические подарки могут быть и более необычными. Когда президент Ричард Никсон приехал в Китай в 1972 году, Мао Цзэдун отправил в Национальный зоопарк Вашингтона двух гигантских панд по имени Линг-Линг и Син-Син. А правительство США в свою очередь подарило Китаю двух бизонов.

Во многих ритуальных традициях подарки играют центральную роль. Для массим обмен ожерелья из ракушек на нарукавную повязку — не то же самое, что обмен батата на рыбу, а подарить подарок на день рождения — не равно заплатить кассиру за продукты.

Это говорит о более общем правиле церемониальных действий: они не такие, какими кажутся. В отличие от обычного поведения, ритуальные действия не утилитарны. Но именно отсутствие очевидной полезности и делает их особенными.

Нет контакта: «тактильные технологии» могут сделать изоляцию привычкой

В период всеобщего социального дистанцирования многим из нас не хватает простого рукопожатия или дружеских объятий. Одним из последствий этого может стать появление новых технических устройств, которые помогут близким людям справляться с физической разлукой. Но стоит ли это приветствовать — это уже другой вопрос. Задолго до пандемии COVID-19 рос интерес к тому, что специалисты называют «тактильными […] …

В период всеобщего социального дистанцирования многим из нас не хватает простого рукопожатия или дружеских объятий. Одним из последствий этого может стать появление новых технических устройств, которые помогут близким людям справляться с физической разлукой. Но стоит ли это приветствовать — это уже другой вопрос.

Задолго до пандемии COVID-19 рос интерес к тому, что специалисты называют «тактильными технологиями», особенно к идее, что отсутствующие способности можно заменить при помощи тактильных ощущений. Например, существует устройство, помогающее слепым и слабовидящим людям «видеть» при помощи специального пояса с вибрирующими частями, который таким образом сообщает информацию о внешних явлениях. В то же время другое устройство — «языковой дисплей» — может подавать стимулы в область рта, чтобы помочь ориентироваться в окружающем пространстве, например, при нейрореабилитации. Эти новые приспособления улучшают качество жизни многих людей. Другие тактильные устройства дают ощущение близости к телу матери для недоношенных младенцев, находящихся в реанимации. Например, одно из таких изобретений воссоздает тепло, давление и звуки, которые напоминают материнское тело.

Но как насчет устройств, которые ориентированы на широкую публику, на стремление к социальным прикосновениям? Технологии уже помогают нам общаться через огромные расстояния, но что если они могли бы обеспечить наши потребности в тактильном контакте? Вы можете подумать, что технологии никогда не заменят человеческие прикосновения, но коммерческие компании будут стараться изо всех сил. Скучаете по объятьям бабушки? И вы и бабушка — это целевой рынок для марки «Рубашка-обнимашка», которая вибрирует в тех местах, где человек сохранил «объятие»: вы просто «записываете» объятие и отправляете информацию на аналогичную рубашку у вашей бабушки. Звучит интригующе, не так ли? Еще более заманчивыми являются товары для романтических и интимных отношений на расстоянии, которые выпускаются под приятным названием «теледильдоника».

Тактильные устройства, предназначенные для реальных медицинских нужд или для развлечения и новизны, кажутся уместными и даже забавными. Однако, мы уверены, что важно сохранять бдительность, поскольку любая технология, способная изменить человеческое общение, может иметь непредвиденные последствия.

Тактильные ощущения играют важную роль еще до нашего рождения. Через прикосновения мы развиваем ощущения своего тела, которые помогают нам различать себя и других. Знание «это я» и «это другие люди» помогают в социальных взаимодействиях. На протяжении всей жизни прикосновениями мы выражаем эмоции, которые нелегко передать словами или образами.

В период социальной дистанции многие люди впервые замечают, насколько важны для них прикосновения. К сожалению, нет простого способа их заменить. Мы можем только попытаться смягчить негативные последствия того, что наши близкие не прикасаются к нам. Например, мы можем заменить тепло другого человека, приняв теплый душ или посидев на солнце и чувствуя его лучи на своей коже. Мы можем баюкать сами себя, завернувшись в теплое одеяло. Если у вас есть домашний питомец, то это огромное преимущество во время локдауна. Если вы испытываете глубокую эмоциональную связь с питомцем, то объятья с ним в основном похожи на то, как если бы вы обняли близкого человека. Однако, важно помнить, что это не долговременная замена, а способ пережить пандемию.

Даже при помощи технологий воспроизвести межличностные прикосновения особенно сложно: то, как мы ощущаем прикосновения, зависит от ситуации, настроения и того, кто именно к нам прикасается. Как только вы отделяете тактильные ощущение от привычных ситуаций в реальной жизни, их эффект и значение меняются. Я могу воспринимать медленное поглаживание по руке дома после работы как успокаивающее и приятное, когда оно исходит от кого-то, кому я доверяю. Но если я нахожусь в другой ситуации, например, готовлюсь к презентации на совещании, и мои тактильные «сенсоры» на руке уловят сигналы из «приятного» репертуара, то, вероятно, я не захочу такого и могу возненавидеть их, даже если они исходят от моего самого дорогого коллеги. Так что да, технологии могут воспроизводить наши базовые тактильные ощущения, но сложность обстоятельств и нас самих определяет их ограничения.

Когда пандемия закончится, к сожалению, может быть сложно вернуться к старым привычкам объятий, рукопожатий и просто хорошему самочувствию в людных местах. Мы научились отождествлять прикосновения и близость с опасностью. Мы постоянно сталкиваемся с новостями о пандемии и о том, как социальная дистанция обеспечивает нашу безопасность, поэтому близость с людьми может легко провоцировать страхи смерти. Конечно, во время пандемии необходимо соблюдать дистанцию. Тем не менее такой акцент на том, чтобы держаться подальше друг от друга, будет негативно влиять в будущем на отношение к прикосновениям.

Не стоит недооценивать эту проблему. Нам придется заново открывать для себя близость и саму идею, что прикасаться к другим людям — это не опасно для здоровья. Мы должны осознать все ассоциации, которые у нас возникли в связи с прикосновениями и вирусами, и активно преодолевать их. Если они останутся, то мы, возможно, продолжим избегать прикосновений, что не только не поможет нам начать выздоравливать, но может на самом деле заставить чувствовать себя еще более изолированными в будущем. Время после пандемии может оказаться решающим: преодолеем ли мы свой страх и вспомним ли, как прекрасно обнимать своих близких? Или мы будем придерживаться новой нормы и позволим новым тактильным технологиям проникнуть в нашу жизнь, чтобы удовлетворить желания прикосновений?

Потребность в прикосновениях — это основа человеческой жизни. Существует опасность, что если мы начнем восполнять эту потребность при помощи устройств, мы можем в итоге еще больше сократить количество реальных человеческих контактов, как это уже происходит с другими формами общения. В конце концов, некоторые из нас заменили реальные разговоры электронными письмами или сообщениями, так что многие теперь говорят меньше. Если мы сможем посылать электронные объятия, не станем ли мы в итоге меньше обниматься?

Стоит помнить, что инновационные устройства необязательно должны вытеснить настоящие прикосновения, чтобы оказать влияние на нашу повседневную деятельность. Неясно, о чем нам стоит больше беспокоиться: о том, что технологии адаптируются к нашим привычкам или что мы сами подстроимся к устройствам. Например, стоит ли поощрять родителей давать своим детям устройства, которые учат их взаимодействовать с аватарами лучше, чем с реальными людьми? Стоит ли приветствовать друг друга виртуальным «дай пять» по Bluetooth?

Есть реальные последствия того, как технологии вмешиваются в социальное взаимодействие. Боитесь ли вы того дня, когда попытаетесь утешить своего ребенка, а он обратится к устройству, которое может утешить его так, как вы даже не могли себе представить? Возможно, стоит. С развитием технологий, заменяющих прикосновения, социальная дистанция может стать постоянной и мы, вероятно, окажемся в еще большей изоляции, чем сегодня.

Уравнение влияния: математическая модель онлайн-популярности

Многие обитатели социальных сетей — включая тех, кто популярен — обеспокоены тем, что их френды и френды френдов более раскручены, имеют больше подписчиков и лайков. Профессор прикладной математики Дэвид Самптер считает, что утешить «неуспешных» может понимание простых математических формул, лежащих в основе продвижения аккаунтов. В книге «Десять уравнений, которые правят миром» Самптер рассказывает о том, […] …

Многие обитатели социальных сетей — включая тех, кто популярен — обеспокоены тем, что их френды и френды френдов более раскручены, имеют больше подписчиков и лайков. Профессор прикладной математики Дэвид Самптер считает, что утешить «неуспешных» может понимание простых математических формул, лежащих в основе продвижения аккаунтов. В книге «Десять уравнений, которые правят миром» Самптер рассказывает о том, что такое уравнение влияния.

A∙p∞ = p∞

Вы когда-нибудь задумывались о вероятности того, что вы — именно вы, а не кто-то еще? Я не имею в виду кого-то слегка другого — скажем, человека, который был (или не был) в Диснейленде или видел все (или не все) фильмы «Звездных войн». Нет, кто-то совсем другой: родившийся в другой стране или даже в другое время.

Население нашей планеты составляет примерно 8 миллиардов человек. Это означает, что вероятность оказаться конкретным человеком — примерно 1 к 8 миллиардам. Шансы угадать все номера в лотерее 6 из 49, которая проводится в Великобритании, равны примерно 1 к 14 миллионам, поэтому вероятность выиграть в такой лотерее по единственному билету в 570 раз выше, чем вероятность того, что вы — это вы.

Иногда я представляю себе Вселенную, в которой каждый день просыпаюсь случайным человеком. Вышеприведенные вычисления говорят: мы можем почти забыть о том, что дважды подряд проснемся собой (шансы на это тоже равны 1 на 8 миллиардов), но чему равна вероятность, что мы проснемся в том же городе, где заснули?

В шведском Уппсале, где я живу, примерно 200 тысяч жителей. Значит, вероятность того, что я проснусь завтра здесь же, составляет всего около 1 / 40 000. Если я продолжу свое путешествие в течение пятидесяти лет, каждое утро просыпаясь случайным человеком, то шансы, что однажды снова окажусь в Уппсале, составляют примерно 50%. Можно сказать, что подбрасывание монетки определит, увижу ли я снова восход в моем родном городе.

А теперь представьте, что я просыпаюсь не как человек, выбираемый наугад из всего населения планеты, а как один из тех, на кого подписан в Instagram. Я не активный пользователь этой социальной сети для фотографий и поэтому подписан только на нескольких френдов, которые нашли время, чтобы отыскать меня. Так что я проснусь одним из них: возможно, это будет школьный приятель или коллега-ученый из другого университета. Я получу на день их тело, узнаю, каково быть ими (возможно, даже отправлю какое-нибудь сообщение старому себе), а затем отправлюсь в постель и проснусь снова другим случайным человеком — одним из тех, на которых подписаны уже они.

Я могу даже снова проснуться Дэвидом Самптером. Типичные пользователи Instagram имеют 100–300 подписчиков, поэтому с учетом симметричных отношений (я подписан/на меня подписаны) есть вполне разумный шанс (примерно 1/200), что я проснусь собой. В любом случае крайне вероятно, что проведу несколько дней, путешествуя по своей социальной группе (мои френды, френды френдов и в целом люди, которые близки мне по культуре и происхождению).

Затем происходит то, что навсегда меняет мою жизнь. Я просыпаюсь Криштиану Роналду. Ну, не обязательно КриРо. Может, это будет Кайли Дженнер, Дуэйн «Скала» Джонсон или Ариана Гранде. Знаменитости могут быть разными, но само превращение в звезду гарантировано. Примерно через неделю после начала путешествия я стану одним из самых известных людей в Instagram. У этих знаменитостей сотни миллионов подписчиков, среди них есть люди из моей социальной группы, и вскоре я прыгну в их тела.

Я вполне могу оставаться в мире знаменитостей неделю или даже больше. Криштиану Роналду подписан на Дрейка, Новака Джоковича, Снуп Догга и Стефена Карри, так что мне предстоит перемещаться между спортивными звездами и рэперами. Из Дрейка я прыгаю в Фаррелла Уильямса, а затем в Майли Сайрус; она же ведет меня к Уиллоу Смит и Зендае. Теперь я свободно перемещаюсь по миру музыкантов и кинозвезд.

Затем после двух недель славы происходит еще одна трансформация — даже более драматичная, чем пробуждение в теле Снуп Догга. Однажды утром, проведя весь прошлый день на съемках боевика, я просыпаюсь школьным другом Дуэйна «Скалы» Джонсона. В этот момент осознаю ужасную истину. Я потерялся. Сейчас почти нет шансов, что я когда-нибудь снова стану Дэвидом Самптером. Совсем скоро я опять вернусь в круг знаменитостей, буду тусоваться со звездами и вывешивать фотографии своего полуобнаженного тела. Иногда эти периоды будут прерываться путешествиями по списку звезд рангом ниже, а изредка — кратковременным пребыванием в телах обычных людей; но после этого я снова вернусь в сияющий мир звездной жизни. Все случайные путешествия по Instagram сходятся к знаменитостям и остаются там.

Одно важное уравнение XXI века выглядит так: A∙p∞ = p∞

Это уравнение — основа индустрии с триллионами долларов. Это Google. Это Amazon. Это Facebook. Это Instagram. Это суть любого интернет-бизнеса. Оно создает суперзвезд и подавляет повседневное и обыденное. Оно создает авторитетов и возводит на престол королей и королев социальных сетей. Оно причина нашей непрерывной потребности во внимании, одержимости восприятием себя, разочарования и увлечения модой и побудительными мотивами знаменитостей. Из-за него мы ощущаем себя потерянными в море рекламы и продакт-плейсмента. Оно сформировало все аспекты нашей онлайн-жизни.

Это уравнение влияния.

Вы можете подумать, что такое важное уравнение очень трудно объяснить или понять. Это не так. Фактически я уже объяснил его, когда представил, как стал Криштиану Роналду, Дуэйном Джонсоном или Уиллоу Смит. Достаточно связать символы A (обозначает переходную матрицу) и pt (вектор, определяющий вероятность оказаться тем или иным человеком в какой-то социальной группе в момент времени t) с тем путешествием, которое мы только что совершили по населению всего мира.

Ясно, что мы не просыпаемся каждое утро разными людьми, но Instagram дает нам возможность заглянуть в чужую жизнь. Каждая увиденная фотография — момент, когда подписчик несколько секунд ощущает, каково быть кем-то еще.

Twitter, Facebook и Snapchat тоже дают возможность распространять информацию и влиять на чувства и мысли подписчиков. Стационарное распределение p∞ измеряет такое влияние; и не только с точки зрения того, кто на кого подписан, но и с точки зрения скорости, с которой тот или иной мем или идея распространяется среди пользователей. Люди с большими вероятностями в векторе p∞ влиятельнее и распространяют мемы быстрее. Люди с маленькими вероятностями в векторе p∞ менее влиятельны.

Вот почему уравнение влияния так ценно для сетевых гигантов. Оно говорит им, кто в их соцсети самые важные люди, и при этом компании ничего не знают о том, кто они в реальности и чем занимаются. Измерение влиятельности — всего лишь вопрос матричной алгебры, и этим бездумно и некритично занимается компьютер.

Изначально уравнение влияния применила Google при разработке своего алгоритма ранжирования страниц PageRank — незадолго до рубежа веков. Компания вычисляла стационарные распределения для сайтов в предположении, что пользователи случайным образом щелкают по ссылкам на посещенных сайтах, чтобы выбрать следующий, на который перейдут. По этой причине в результатах поиска они выше ставили сайты с более высокими значениями p∞.

Примерно в то же время Amazon стала создавать матрицу смежности A для своего бизнеса. В ней связывались те книги, а позже игрушки, фильмы, электроника и другие товары, которые люди покупали вместе. Определив тесные связи в матрице, компания смогла давать рекомендации для клиентов под заголовком вроде «Вам также может понравиться». Twitter использует стационарное распределение в своей соцсети, чтобы найти и предложить вам людей, на которых можно подписаться. Facebook применяет те же идеи при обмене новостями, а YouTube — чтобы рекомендовать видеоролики. Со временем подход развивался, появлялись дополнительные детали, но базовым инструментом для нахождения влиятельных лиц в соцсети остается матрица смежности A и ее стационарное распределение p∞.

За последние два десятилетия это привело к неожиданному результату. Система, которая первоначально создавалась для измерения влияния, превратилась в его создателя. Алгоритмы на базе уравнения влияния определяют, какие публикации должны занимать видное место в социальных сетях. Идея в том, что если некто популярен, то этого человека желают выслушать больше людей. Результатом становится цикл обратной связи: чем влиятельнее человек, тем бóльшую заметность дает ему алгоритм, а от этого его влияние еще больше растет.

Один бывший сотрудник Instagram рассказал мне, что изначально основатели компании очень неохотно применяли в бизнесе алгоритмы и математику. «Они видели в Instagram нечто очень нишевое, артистичное и считали алгоритмы негодными», — говорил он. Эта платформа предназначалась для обмена фотографиями между близкими друзьями. Все изменилось после успеха Facebook. «За последние пару лет платформа стала совершенно иной. Один процент ее пользователей имеет более 90% подписчиков», — заметил мой собеседник.

Вместо того чтобы побуждать пользователей подписываться только на друзей, компания применила к своей сети уравнение влияния. Оно еще сильнее раскручивало самые популярные аккаунты. Возникала обратная связь, и аккаунты знаменитостей росли всё сильнее. Едва Instagram стал использовать уравнение влияния, как и все платформы социальных сетей до него, его популярность резко возросла — в нем более миллиарда пользователей.

***

Вероятно, ваши друзья намного популярнее вас. Я ничего не хочу сказать о вас как о человеке, не желаю быть к вам несправедливым, но могу утверждать это с определенной уверенностью.

Математическая теорема, известная как парадокс дружбы, утверждает, что большинство людей в любой социальной сети, включая Facebook, Twitter и Instagram, менее популярны, чем их друзья. Парадокс дружбы можно доказать для любой соцсети, в которой каждый подписан на одно и то же количество людей. Доказательство таково. Сначала выберите наугад одного человека во всей сети; затем — кого-нибудь, на кого этот человек подписан. Если представить ситуацию иначе, то мы, выбрав двух связанных людей, взяли какую-то случайную связь среди всех изображающих отношения «подписанности» людей в соцсетях. В теории графов такие связи называются ребрами графа. Теперь, поскольку популярные люди имеют (по определению) больше входящих ребер, на конце любого данного ребра мы с большей вероятностью найдем популярного человека, чем если бы выбирали человека наугад. Таким образом, случайно выбранный друг случайно выбранного человека (человек на конце ребра), вероятно, имеет больше друзей, чем случайно выбранный человек. Это и показывает, что парадокс дружбы справедлив.

Такова математическая теория. Как все это работает на практике? Кристина Лерман, исследователь из Университета Южной Калифорнии, решила выяснить это. Она и ее коллеги взяли социальную сеть пользователей Twitter в 2009 году (на такой ранней стадии развития соцсети в ней было всего 5,8 миллиона пользователей) и рассмотрели отношения «подписанности». Ученые обнаружили, что люди, на которых был подписан типичный пользователь Twitter, имели примерно вдесятеро больше подписчиков, чем он. Только 2% пользователей были популярнее своих подписчиков.

Лерман и ее коллеги пришли еще к одному выводу, который полностью противоречит интуиции. Оказалось, что подписчики случайно выбранного пользователя Twitter были в среднем в двадцать раз лучше связаны! Хотя кажется разумным, что люди, на которых мы подписаны, популярны (в конце концов, многие из них — знаменитости), гораздо труднее понять, почему люди, подписанные на нас, оказываются намного популярнее нас. Если они подписаны на вас, как они могут быть популярнее? Это не выглядит справедливо.

Ответ — в нашей склонности создавать взаимные отношения. Когда кто-то подписывается на вас, появляется определенное социальное давление, заставляющее сделать то же в ответ. Отказ выглядит грубостью. В среднем люди, подписанные на вас в Instagram или отправившие вам запрос в друзья в Facebook, также с большой вероятностью отправят аналогичные запросы другим людям. В результате они составят бóльшую часть нашей социальной группы. И это еще не всё. Исследователи также обнаружили, что ваши друзья выкладывают посты чаще, получают больше лайков, репостов и охватывают больше людей, чем вы.

Как только вы примете математическую неизбежность непопулярности, ваши отношения с соцсетями начнут улучшаться. Вы не одиноки. По оценке Кристины Лерман и ее коллег, 99% пользователей Twitter в том же положении. В самом деле, у популярных людей положение может оказаться еще хуже. Подумайте об этом. В нескончаемом поиске лучшего социального положения «крутые ребята» пытаются добиться взаимных отношений с теми, кто успешнее их. Чем чаще они это делают, тем скорее оказываются в окружении людей, которые популярнее, чем они сами. Это слабое утешение, но приятно осознавать, что те, кто кажется успешным, вероятно, ощущают то же, что и вы. Возможно, за исключением Пирса Моргана и Джоан Роулинг, оставшийся 1% пользователей Twitter — либо аккаунты знаменитостей, которыми управляют пиар-службы, либо, весьма вероятно, люди, которые почти обезумели от стремления постоянно находиться в соцсетях.

Подробнее о книге «Десять уравнений, которые правят миром» читайте в базе «Идеономики»

Люди или алгоритмы: кто виноват, что интернет полон ненависти

Каждое утро я просыпаюсь и хватаю телефон, окно в мир скорби. Смартфон — это образец новейших технологий, благодаря которым можно пролистать целый мир, и каждый пиксель экрана — промышленное чудо. Но это также служба доставки катастроф. Я двигают по экрану и нажимаю на синий логотип «f» чтобы наблюдать, как давние друзья и родственники становятся все […] …

Каждое утро я просыпаюсь и хватаю телефон, окно в мир скорби. Смартфон — это образец новейших технологий, благодаря которым можно пролистать целый мир, и каждый пиксель экрана — промышленное чудо. Но это также служба доставки катастроф.

Я двигают по экрану и нажимаю на синий логотип «f» чтобы наблюдать, как давние друзья и родственники становятся все более злыми и непримиримыми в своих политических взглядах. Я нажимаю Twitter и тону в потоке ужасных новостей и истеричных высказываний. Такие приложения, как Citizen оповещают меня о насилии и мелких преступлениях, происходящих в моем районе прямо сейчас, а по соседству активисты воюют с наркоманами и обличают всех подряд в Nextdoor (это локальная соцсеть для соседей).

Поглядишь в окно скорби, и чувствуешь безнадежность и беспомощность сильнее, чем когда-либо. Наша политика, социальные институты и сама реальность расколоты. Единственным спасением кажется участие в борьбе за то, кто виноват. И это неизбежно заставит вас чувствовать себя хуже, а не лучше. Так почему же мы продолжаем это делать? Кажется, что все, кто всегда онлайн, обречены на гибель, и это должно заставить нас задуматься о здоровой атмосфере общественного цифрового пространства.

Когда журналисты и ученые обсуждают проблему ненависти и лжи в интернете, они, как правило, фокусируются на технологических платформах, что вполне оправданно. Это действительно мощный инструмент, спроектированный таким образом, что может усилить радикализацию и распространение теорий заговоров, укрепить наиболее токсичные настроения в нашем обществе.

Но сетевой мусор (неважно, политическая и научная дезинформация или расистские мемы) появляется еще и благодаря тому, что есть аудитория. Интернет, в конце концов, населен людьми, миллиардами людей. Их мысли, порывы и обличительные речи — это вода на мельницу алгоритмов контента. Именно об этом говорят, когда упоминают вовлеченность. Люди, а точнее мы сами, нажимаем на что-то и выбираем. Именно мы и говорим платформам в сети: «вот этого побольше, пожалуйста».

Это тревожное осознание. Как пишет Ричард Сеймур в своей книге «Твиттер-машина», если социальные сети «сталкивают нас с чередой бедствий: зависимостью, депрессией, «фальшивыми новостями», троллями, онлайн-мошенниками, субкультурой экстремистов, то мы просто видим использование и выявление проблем, которые уже широко распространены в обществе». Он продолжает эту мысль так: «Если мы оказались зависимыми от социальных сетей, несмотря на все гадости или из-за них… значит, в нас есть что-то, что жаждет попасть в зависимость».

Известно, что страдание любит компанию, и каким бы поверхностным ни было это высказывание, социальные сети предоставляют эту компанию сполна. Стоит спросить себя: что если интернет пропитан страданиями, и люди в нем чувствуют себя несчастными просто потому, что вообще в целом несчастны очень много людей? Что если мы все впитываем это страдание в масштабах сети и, иногда неосознанно, причиняем его друг другу?

Страдание вполне измеримо. С 1959 по 2014 средняя продолжительность жизни увеличилась на 9 лет. С тех пор тенденция изменилась, и пандемия привела к резкому снижению — ожидаемая продолжительность жизни упала на целый год в 2020 году. Согласно данным исследований Брукингского института, с 2005 по 2019 в среднем 70 000 американцев умерли по причинам «отчаяния» (из-за передозировки или суицида). Экономические тенденции свидетельствуют о снижении социальной мобильности. Растет число проблем с психическим здоровьем, особенно среди молодежи. Глава Офицерского корпуса службы общественного здравоохранения США предупредил о «разрушительных» последствиях пандемии, процитировав результаты исследования 2019 года, согласно которым «каждый третий старшеклассник и половина студенток сообщили о постоянном чувстве грусти или безнадежности, что на 40% больше, чем в 2009 году». Причинами, вызывающими стресс, по его словам, являются изменения климата, расовая несправедливость и неравенство доходов.

Что происходит, когда люди, охваченные этим потоком, высказываются в интернете?

Многочисленные свидетельства подтверждают, что отверженные и озлобленные люди создают посвященные обидам сообщества. В более широком смысле, миллионы людей чувствуют себя брошенными, подавленными и в безвыходном положении. Поддержка и дружба, что приносят онлайн-сообщества, будь то subreddit (на сайте Reddit), или группы Facebook, или просто анонимные комментарии, позволяют недовольству перерасти в полноценную черту личности. Под влиянием тех, кто искренне разделяет такие эмоции, и циничных мошенников эти чувства часто перерастают в настоящую ненависть.

Страдание обладает огромной силой для того, чтобы объединять людей. В известном исследовании 1950 годов социальный психолог Стэнли Шехтер обнаружил, что когда участникам говорили, что предстоящее испытание электрическим током будет болезненным, большинство из них хотели ждать начала в группах, при этом большинство людей, которые думали, что никаких болезненных ощущений не будет, предпочли подождать в одиночестве. «Страдание любит не любую компанию, — утверждал Шехтер. — Оно предпочитает компанию таких же страдальцев».

Но интернет группы дают возможность не только высказаться и объединиться, но и распространять свои страдания на других, по факту, переносить свои чувства на тех, на кого они обижены. Самые экстремальные примеры — это расистские и женоненавистнические движения, многие из которых возглавляют молодые белые мужчины, такие как Gamergate или кампании с хэштегами против антирасистского феминизма.

Страдания передаются и более тонкими способами. Хотя эта область изучения еще очень новая, исследования социальных медиа предполагают, что эмоции в сети заразительны. В своем научном обзоре Амит Голденберг из Гарварда и Джеймс Дж. Гросс из Стэнфорда отмечают, что люди «делятся своими личными эмоциями в сети таким образом, что это влияет не только на их собственное благополучие, но и на других людей, которые с ними связаны». Некоторые исследования показывают, что позитивные публикации могут оказывать не меньшее, если не большее, влияние на людей, чем негативные посты. Но среди всех эмоций именно гнев распространяется быстрее и дальше всех. Он «охватывает огромную аудиторию, которая в дальнейшем распространяет публикации при помощи ретвитов и функции “поделиться”».

Руководители технологических корпораций считали, что сеть, объединяющая весь мир, станет безусловным благом. Всеобщий доступ в интернет и социальные сети дали обычному человеку легкий способ слышать других и высказываться самому.

Но это также означает, что несчастные люди, которые раньше были оторваны от мира и находились в одиночестве, теперь могут найти друг друга, по словам Кевина Мангера, профессора Университета штата Пенсильвания, который изучает, как интернет-платформы формируют политические и культурные взгляды. Это приносит людям кратковременное облегчение, но нет безусловного подтверждения, что поверхностные онлайн-связи оказывают осмысленную эмоциональную поддержку. В то же время страдания этих людей распространяются на каждого из нас. В результате средний пользователь интернета, как поделился Мангер в недавнем интервью, в большей степени, чем предыдущие поколения, знаком с людьми, которые по разным причинам страдают. Влияет ли это на нас негативным образом?

В эссе под названием «Фейсбук — это другие люди» Мангер приводит в качестве примера одного из своих родственников. Ему за 60, у него когнитивные нарушения. Мангер описывает его как «озлобленного, одинокого человека, идеальную мишень для информационных мошенников, которые будут утверждать, что источником его боли является какая-то презираемая группа (иммигранты, «глубинное государство»)». Родственник проявляет интерес к выходу в интернет, и Мангер видит в этом только отрицательные стороны: «Если он станет активным потребителем онлайн-информации, то это будет иметь негативные последствия для него и для более широкого круга людей».

Может прозвучать банально, что наше информационное пространство нездорово, поскольку сами люди не в порядке. Но слишком много дискуссий о проблемах онлайн-общения не рассматривают этот факт. Они считают информационный кризис исключительно технологической проблемой. Когда Марк Цукерберг и его коллеги — руководители технологических компаний участвуют в двухпартийных слушаниях Конгресса, подтекст таков: если бы компании только внедрили правильную политику модерации, удалили несколько наиболее токсичных личностей и изменили способ рекомендации контента, проблема исчезла бы.

Давайте говорить честно: у онлайн-платформ руки в крови. Многие крупные интернет-компании сделали неотъемлемой частью своей бизнес-модели вторжение в частную жизнь и слежку за пользователями. Они усилили дестабилизирующие политические и культурные течения, такие как QAnon. Наибольшее преимущество получают самые бессовестные пользователи, поскольку алгоритмы Facebook и Twitter работают в их пользу. Сами платформы уверяют, что они лишь беспристрастные участники, но они не просто отражают реальное положение вещей, а искажают его.

«Наши данные показывают, что платформы социальных сетей даже близко не отражают процессы, происходящие в обществе,» — поделилась недавно Молли Крокетт. Она является одним из авторов исследования Йельского Университета, в ходе которого были изучены 13 миллионов твитов. Результаты показали, что возмущение пользователей встречало поддержку у других, и в результате они выражали еще больший гнев. Удивительно, но исследование продемонстрировало, что пользователи, придерживающиеся умеренных политических взглядов, были наиболее восприимчивы к этой петле обратной связи. «Большие платформы создают инициативы, которые со временем меняют реакцию пользователей на политическую повестку,»— говорит Крокетт.

В этом заключается ирония демократической свободы слова: платформы не только разжигают ненависть и волнения, они также показывают удручающую правду о состоянии страны в режиме оффлайн, независимо от технологий. В недавнем эссе, журналист Джозеф Бернштейн задался вопросом, создают ли социальные сети «новых людей или просто открывают давно скрытые типы для той части общества, которая не привыкла их видеть». Оба варианта могут быть правдой.

Технологические платформы должны нести ответственность за то, что мы оказались в информационном тупике. Нужны серьезные структурные изменения, включающие регулирование и надзор, хотя нам следует быть осторожными, чтобы не разрушить открытый интернет, который мы ценим.

Но технология — только часть вопроса. Подумайте об этом с позиции предложения и спроса. Платформы обеспечивают предложение (троллинг, конспирология, новостной мусор), но люди — потерянные и несчастные, выброшенные за борт — обеспечивают спрос. Мы должны в срочном порядке провести глубокую проверку нашего общества, его важнейших проблем, таких как неравенство, слабая систему социальной защиты, отсутствие ответственности и контроля всесильных корпораций, что привели нас в это положение. И мы должны проанализировать, как неработающая политическая система толкает людей искать легкие ответы в теориях заговоров. И это гораздо более важный вопрос, чем простое регулирование деятельности онлайн-платформ, потому что затрагивает всю нашу жизнь.

Я беру в руки телефон и стараюсь видеть дальше абстрактных картинок. Я пытаюсь помнить, что интернет существует благодаря настоящим, живым людям. Это пугающая мысль. Но возможно и обнадеживающая.

Траектория любви: в 40 лет все только начинается

Довольны ли вы своими романтическими отношениями? Возможно, вы задумывались над тем, как встретили своего партнера, через что прошли, и как отношения изменились – или о том, как иногда они действовали вам на нервы. Оказывается, есть несколько других важных факторов, которые могут повлиять на то, что вы думаете о своих отношениях, – это сколько вам лет […] …

Довольны ли вы своими романтическими отношениями? Возможно, вы задумывались над тем, как встретили своего партнера, через что прошли, и как отношения изменились – или о том, как иногда они действовали вам на нервы.

Оказывается, есть несколько других важных факторов, которые могут повлиять на то, что вы думаете о своих отношениях, – это сколько вам лет и как долго вы вместе. В новой статье исследователи, графически отобразив удовлетворенность отношениями более чем 165 000 человек по всему миру, увидели отчетливый рисунок подъемов и спадов по мере того, как пары двигались по жизни.

Полученные результаты могут дать противоречивые подсказки о рисунке ваших собственных отношений. Согласно этому исследованию, и возраст, и продолжительность отношений сказываются на нашей удовлетворенности ими, хотя возраст, похоже, имеет большее значение. Другими словами, вы с супругом действительно можете быть в одни моменты своей жизни счастливее, чем в другие, и это, возможно, связано не столько с самими моментами, сколько с обстоятельствами.

Как удовлетворенность растет и ослабевает

Поскольку предыдущие данные об удовлетворенности отношениями на протяжении всей жизни были неоднозначными, исследователи из Бернского университета решили провести метаанализ, изучив результаты 95 статей, чтобы увидеть, возможна ли более четкая картина. Большинство участников были из США, некоторые из Канады, Германии и Китая. В основном это были белые люди, состоявшие в гетеросексуальных отношениях.

Ученые обнаружили, что удовлетворенность отношениями имеет тенденцию снижаться в интервале от 20 до 40 лет. С этой нижней точки она обычно растет до 65 лет и остается относительно стабильной еще около 10 лет (самым старшим участникам было 76 лет).

Когда они проанализировали срок отношений, картина выглядела несколько иначе. Обычно пары становятся менее удовлетворенными в течение первых 10 лет, потом их удовлетворенность восстанавливается и увеличивается в течение следующих 20 лет, а затем снова снижается.

Траектория любви

Почему мы менее всего довольны нашими отношениями в возрасте около 40 лет, но становимся счастливее к пенсии? У исследователей не было достаточно данных, чтобы объяснить эти закономерности, но они предложили несколько идей.

Кризис среднего возраста – реальное явление, связанное с падением в этот период уровня счастья, и ученые предполагают, что это относится и к нашей романтической жизни. В среднем возрасте мы можем совмещать напряженную работу с попытками растить детей и заботиться о стареющих родителях. Текущие результаты показали, что партнеры, имеющие детей, как правило, менее удовлетворены своими отношениями по сравнению с теми, кто детей не имеет.

К тому же ощущение возможностей и открытых горизонтов, присущее молодым, у взрослых способно утрачиваться. Исследователи предполагают, что если мы к определенному возрасту не достигли того, на что надеялись, – в жизни или в отношениях – мы можем испытывать огорчение и разочарование.

После 40 лет вероятны несколько сценариев. Мы можем развестись и начать новые, более счастливые отношения, – или можем смириться с партнером, который у нас есть, понимая, что вариантов не так уж много. Когда дети уезжают в колледж учиться, пары способны воссоединиться в своем опустевшем гнезде. И чем старше мы становимся, тем больше склонны к эмоциональной стабильности. Возможно, становится проще ценить близких, которые всё еще есть в нашей жизни, и делать более приятным время, проведенное с ними.

Исследователи также размышляли о том, почему удовлетворенность в отношениях следует по предсказуемой траектории. По их мнению, в течение первых 10 лет отношений пары могут тратить все меньше времени и энергии на общение, секс и совместное времяпрепровождение. Стремление к идеальному партнеру, отвечающему всем нашим потребностям, сталкивается с реальностью живого человека, склонного ошибаться и не способного быть для нас всем. Поэтому неудивительно, что пик влюбленности не может длиться вечно.

Интересно, что их выводы почти полностью совпадают с понятием «зуд седьмого года», основанным на исследовании, согласно которому люди чаще всего разводятся после семи лет брака (большинство пар женятся через несколько лет после знакомства).

Но пары, которые преодолеют этот этап, могут в конечном итоге обрести чувство силы и стойкости, чувство единства, и это способно объяснить, почему удовлетворенность восстанавливается через 10 лет, говорит соавтор исследования Янина Лариса Бюлер, доцент Майнцского университета имени Иоганна Гутенберга.

Идеи для (не)счастливых пар

Если это исследование испортило ваше романтическое настроение, ученые призывают не расстраиваться. Даже когда удовлетворенность упала до самого низкого уровня, она всё еще остается относительно высокой – 77 баллов по 100-балльной шкале. И удовлетворенность не единственный аспект отношений, который удерживает людей вместе; даже если вы временами менее удовлетворены, вы всё равно можете оставаться преданными друг другу.

«Я думаю, мы должны признать, что удовлетворенность отношениями меняется, и то, что она меняется, это абсолютно нормально, – говорит Бюлер. – Это нормально быть менее удовлетворенным в какой-то момент отношений, и это не означает, что нужно сдаться и ничего больше для них не делать, но не нужно постоянно сравнивать себя с тем, насколько, как нам кажется, счастливы другие люди».

Это тоже средние значения; ваш путь в отношениях может выглядеть совершенно иначе. В будущем Бюлер надеется изучить, какие аспекты личности – вроде эмоциональной стабильности, самооценки, стиля привязанности или открытости к росту и изменениям – способны сделать отношения более гладкими или более тернистыми. Такое исследование могло бы помочь терапевтам и другим специалистам-практикам предложить лучшие рекомендации и ресурсы парам разного возраста и на разных этапах отношений.

Но если вы обнаружите, что чувствуете себя менее довольными отношениями, прожив в них десять лет или находясь в среднем возрасте, может быть, вас успокоит знание о том, что это совершенно нормально – и что, возможно, лучше переждать трудные времена вместе.

На грани идеалов: кто виноват, что работники выгорают

Когда социальный работник Джанет Моррисон-Лейн начала работать в далласской некоммерческой организации, занимающейся проблемами городской бедности, она знала о высоком уровне выгорания и текучести кадров в этой сфере. Ей была известна статистика: на подобной работе люди могут продержаться два года. Но сама она планировала работать дольше. Она приняла культуру организации, которая была построена на тесных взаимоотношениях […] …

Когда социальный работник Джанет Моррисон-Лейн начала работать в далласской некоммерческой организации, занимающейся проблемами городской бедности, она знала о высоком уровне выгорания и текучести кадров в этой сфере. Ей была известна статистика: на подобной работе люди могут продержаться два года. Но сама она планировала работать дольше. Она приняла культуру организации, которая была построена на тесных взаимоотношениях между сотрудниками. В течение следующих 16 лет, когда некоммерческая организация росла и менялась, она была частью этой структуры.

Но затем программа, направленная на образование необеспеченной молодежи, которую возглавляла Джанет, закончилась, и она перешла на другую работу и занялась проблемами бездомных взрослых.

«Это была не моя специализация, — говорит она. — Я была расстроена. Я злилась, что мы потеряли прежнюю программу». Джанет эмоционально отстранилась от новой деятельности. Но поскольку она была в организации очень давно, то коллеги привыкли, что она может справиться с любой задачей, от работы в продуктовой кладовой до фотографирования. «Все накапливалось, — говорит она, — “Джанет может это, Джанет может то”, при этом никакого движения вперед». К этому добавилось убийство коллеги. Эмоциональное напряжение и выгорание усилились. «Я чувствовала, что с меня хватит», — вспоминает она.

Когда я говорил с Моррисон-Лэйн в 2020 и затем вновь в 2022 году, я слышал о ее эмоциональном истощении, циничном отношении и чувстве собственной неэффективности на работе. Это классические признаки выгорания. Она думала, что с ней что-то не так. «Когда я перешла от помощи молодежи ко взрослым, это все еще была программа помощи. Казалось, что две программы похожи, но оказалось, что все не так». Год спустя Джанет уволилась.

Поскольку пандемия COVID-19 приближается к своему третьему году, вы, вероятно, как и бесчисленное множество других работников, чувствуете себя на грани выгорания, а возможно, уже выгорели. Если вы читаете сайты о бизнесе и здоровье, то постоянно встречаете одни и те же советы о том, как работники могут предотвратить эту проблему: заботиться о себе, лучше планировать текущие дела, медитировать, учиться говорить «нет». Несмотря на искреннее желание авторов помочь, их советы могут дать смутный сигнал, что выгорание — это ваша проблема, и решать ее должны вы сами. И, как следствие, если вы выгораете, то это ваша вина.

Но на самом деле никакие индивидуальные действия не могут предотвратить выгорание. Просто потому что не ваши личные действия являются его причиной. Скорее, выгорание возникает из-за разрыва между тем как, по вашим представлениям, будет или должна выглядеть работа, и тем, что вы на самом деле делаете. Это означает, что общество и культура (откуда берутся широко распространенные, возвышенные идеалы о работе как месте, где есть смысл и цель) и конкретное рабочее место играют гораздо большую роль, чем вы сами, в том, выгорите вы или нет. Это также значит, что предотвратить выгорание — это задача всей организации, начиная с лидеров и руководителей, которые определяют обязанности и задают культурный тон компании.

Во время написания своей книги «Конец выгорания», я убедился, что наиболее значимые исследования в этой области признают, что главную роль в процессе играет сама организация. «Выгорание — это проблема не людей, а социальной среды, в которой они работают, — пишут Кристина Маслач и Майкл Лейтер в книге «Правда о выгорании». — Когда на рабочем месте не признается человеческая сторона работы, то есть, когда потребности и желания людей, как материальные, так и нематериальные, остаются неудовлетворенными, тогда риск выгорания возрастает, как и издержки компании».

Маслач и Лейтер выделяют шесть областей, в которых несоответствие между ожиданиями работников и реальностью на рабочем месте приводит к выгоранию: рабочая нагрузка, контроль, вознаграждения, коллектив, справедливость и ценности. То есть, вероятность выгорания выше, когда вы выполняете не ту работу, которую ожидали, когда у вас меньше самостоятельности, когда вы не получаете зарплату или признание, которого заслуживаете, когда распадается коллектив, когда возникает чувство, что с вами обращаются несправедливо, или когда ценности компании расходятся с вашими собственными.

Контроль над большинством из этих областей находится у работодателя. Он определяет обязанности и график работы. Он устанавливает зарплаты, льготы и критерии продвижения по службе. Руководители могут способствовать развитию или разрушению чувства общности и справедливости. А лидеры выражают словом и делом ценности компании.

Это правда, что нереалистичное представление о себе и своей работе и карьере может сыграть роль в выгорании. Но часто эти ожидания формируются под влиянием общих норм организаций и целых отраслей. Если руководители компании хвастаются своими 80-часовыми рабочими неделями, или менеджеры рассылают сотрудникам электронные письма в 11 часов вечера в пятницу, они тем самым дают понять, что идеальный сотрудник должен быть постоянно начеку.

Общенациональные культурные ожидания также формируют высокие идеалы, которые работники привносят в свою работу. Во многих странах трудолюбие — это одна из главных культурных ценностей. Люди усердно трудятся отчасти для того, чтобы избежать позора, связанного с ярлыком «ленивый». Но, стремясь таким образом к статусу, работники могут не только перетрудиться, но и остаться на работе, которая им не подходит. А смена работы не положит конец выгоранию, если ценности и условия на новом месте повторяют те, что были на предыдущем.

Одним из основных факторов, способствовавших выгоранию Джанет Моррисон-Лейн, стали культурные изменения, произошедшие в сфере некоммерческих организаций за время ее карьеры. Когда она только начинала работу в 1990-х, финансирующие организации, включая фонды и правительство, доверяли некоммерческим организациям выполнять необходимые задачи. Но затем агентства стали требовать большей отчетности. Это добавило множество новых задач и повысило ожидания.

Например, когда Джанет руководила образовательной программой, она чувствовала внешнее давление, что нужно больше расширять программу, а не заниматься с детьми, которым она помогала. « Я не могла понять, как ее масштабировать, и хотела сосредоточиться на молодежи и работе с ней, а не на том, как составить отчет, который понравится финансистам, — говорит она. — Я думаю, это порядком меня вымотало».

История Моррисон-Лейн нашла во мне отклик отчасти потому, что я сам прошел через нечто подобное. Я начал свою карьеру профессора колледжа, полный идеалов и энергии. Я собирался жить, служа разуму. Я везде носил твидовый пиджак. И около восьми лет процветал. Меня хвалили за преподавание, я опубликовал статьи и книгу, выиграл гранты и получил должность.

Затем я взял на себя больше обязанностей: например, возглавил комитет по учебным программам и педагогический центр. Я сделал так, потому что меня просили. Отчасти потому, что верил (напрасно), что я — единственный, кто сможет сделать эту важную работу. В то же время колледж переживал бюджетный и аккредитационный кризис. Были увольнения, сокращение пособий и замораживание зарплат. У всех прибавилось работы и стало больше конфликтов из-за ограниченных ресурсов. Как и некоммерческий сектор, высшее образование приняло систему оценки показателей. Поэтому мне нужно было не только хорошо преподавать, но и документировать, что именно я сделал, чтобы улучшить обучение студентов от семестра к семестру.

Я провел два года, задаваясь вопросом, что со мной не так. Я думал, что идеальный профессор должен уметь делать все, а я не мог. Я все больше разочаровывался и терял веру в свои способности к преподаванию. По утрам часами лежал в постели, всеми силами стараясь избежать офиса. Я набрасывал план урока на листочке, а когда занятия заканчивались, выбрасывал его.

Для меня, как и для Моррисон-Лэйн, преодоление выгорания потребовало серьезных изменений в работе. Мне пришлось уволиться. Оглядываясь назад, я понимаю, что впитал идеалы академической системы, которые были недостижимы, и работал в организации, на которую оказывалось сильное внешнее давление. Хотелось бы, чтобы кто-нибудь остановил меня тогда от такого объема работы. Жаль, что я не получил большего вознаграждения и признания. Как жаль, что я не мог сосредоточиться на той работе, которую действительно любил.

Чтобы предотвратить и исправить выгорание, следует сосредоточиться на том, что действительно его вызывает: не на эмоциональном и психологическом состоянии сотрудника, а на тех условиях, что приводят к выгоранию. Лидеры и руководители компаний должны подумать о том, как их политика, от требований к сотрудникам до признания их заслуг, может создавать несоответствия, которые выявили Маслач и Лейтер. Если вы занимаете такую должность, как вы можете поощрять необоснованные идеалы сотрудников о преданности и самореализации в работе? И как условия, в которых они трудятся, могут не соответствовать им?

Как отдельный сотрудник вы не в силах справится с выгоранием или в одиночку изменить нормы общества или организации. Но вы можете подумать о том, как в сотрудничестве с коллегами, начальством и клиентами изменить свою работу, чтобы она лучше соответствовала вашим идеалам. Это может означать изменение графика и перераспределение обязанностей. Это может означать перевод из отдела, где сложилась токсичная атмосфера. И да, это также означает снижение ваших ожиданий в отношении рабочих идеалов. Возможно, вам нужно рассматривать свою работу не столько как возможность «заниматься любимым делом», сколько как средство поддержки других сфер жизни, которые делают вас тем, кто вы есть

Рабочее место наибольшим образом ведет к выгоранию, но рабочие места — это люди, как вверху, так и внизу иерархии. Сотрудники, руководители и лидеры не могут ждать окончания пандемии для решения этой проблемы. Нужно начинать действовать прямо сейчас. И благодаря честному диалогу и совместным действиям мы сможем сделать ситуацию более благоприятной для всех.

Лео Бабаута: Времени всегда достаточно

Многие ощущают нехватку времени: мы торопимся, как будто у нас нет времени, чтобы все успеть, всегда опаздываем, никогда не чувствуем, что делаем достаточно. Эта проблема — один из самых распространенных стрессов нашего общества. Как с этим справиться? К сожалению, простого ответа нет, но есть несколько правил, которые, как я убедился, очень действенны. Давайте поговорим о […] …

Многие ощущают нехватку времени: мы торопимся, как будто у нас нет времени, чтобы все успеть, всегда опаздываем, никогда не чувствуем, что делаем достаточно.

Эта проблема — один из самых распространенных стрессов нашего общества. Как с этим справиться? К сожалению, простого ответа нет, но есть несколько правил, которые, как я убедился, очень действенны.

Давайте поговорим о проблеме, прежде чем говорить о решении.

Проблема нехватки времени

Большинство из нас испытывает какой-то из видов стресса, связанного со временем: я не использую свое время по-максимуму, или его не хватает, чтобы все успеть, оно слишком быстро бежит, я чувствую себя отстающим.

Первое, что нужно осознать: времени всегда много. Мы получаем одно и то же количество времени, и не имеет значения, кто мы. Каждому даются свеженькие 24 часа каждый день, даже если предыдущие 24 были ужасными. Это новый старт, шанс пробовать что-то неизведанное снова и снова.

Следующая вещь, которую важно понять: не имеет значения, сколько вы сделали, количество дел не решает проблему нехватки времени. У меня бывают фантастически продуктивные дни, когда я выполняю по 20-30 заданий, без прокрастинации и не отвлекаясь ни на что… И я все еще чувствую, словно должен успевать больше, и мне бы хотелось, чтобы было больше времени.

И еще один факт: время действительно драгоценно. Это дар. Мы принимаем его как должное, не ценим по достоинству. Мы посвящаем дни рутинным занятиям, не осознавая их, и поэтому… часы проскальзывают сквозь пальцы, и мы удивляемся, куда все подевалось.

4 способа максимально использовать 24 часа

Для меня они сработали. Ваш опыт может отличаться, но я надеюсь, что вы попробуете их применить.

Первое: определяйте намерение в начале каждого дня. Перед нами новые 24 часа, но довольно легко начать делать все по-прежнему. Но чтобы максимально использовать этот период времени, важно уделить несколько минут в начале дня мыслям, на что я хочу его потратить. В конце дня может оказаться, что я не делал точно то, что планировал, но когда вначале устанавливаешь намерение, то более вероятно, что распорядишься временем мудро. Я составляю список того, чего хочу от этого дня.

Второе: не стремитесь делать больше, делайте то, что важно. Как я уже сказал, даже когда я выполнял больше 30 задач в день, я чувствовал нехватку времени. Часто это только усиливает стресс. Если ваш список на день будет состоять из 30 вещей, то это тоже даст вам ощущение стресса. А как насчет списка из трех важных пунктов? Возможно, вы слышали уже слышали этот совет, но следовали ли ему? Если вы можете включить только три пункта в список, то станете выбирать тщательно. Кстати, после выполнения трех пунктов, вы все еще можете приступить ко всему остальному, но я бы не стал ожидать, что все дела будут завершены. И при выполнении каждой из трех задач в списке делайте это так, как если бы это была единственная вещь, которая имеет значение.

Третье: создайте моменты глубокого осмысления. Торопливое выполнение задач и обязанностей, как будто надо лишь добраться до следующего пункта, превращает жизнь в опостылевший суп. Но что если мы могли бы возвысить моменты нашей жизни до чего-то особенного, живого? Что если приготовление супа стало бы священнодействием? Момент трансцендентности — это то, что переживал каждый из нас: когда вы чувствуете особенную связь с миром вокруг, когда теряете чувство отделенности от мира и ощущаете себя частью чего-то большего. Это тот момент, когда вы находитесь на вершине горы и с благоговением смотрите на все вокруг, или смотрите на звезды, или плаваете в океане, или у вас захватывает дух от заката или цветочного поля. При помощи практики мы можем намеренно создать такие моменты в повседневной жизни. Когда вы выполняете свой список дел, моете посуду или разговариваете, едете домой или едите капусту с фасолью… вы можете возвысить этот момент до трансцендентности. Попробуйте. И если вы сможете создать множество таких моментов каждый день… время замедлится, и вы почувствуете его невероятное изобилие. И это, безусловно, важнейший пункт в нашем списке.

Четвертое: думайте о благодарности. В конце каждого дня уделите немного времени на то, чтобы поразмышлять, как прошел день, и подумать, за что вы благодарны. Такой тривиальный совет, я знаю, но в сочетании с другими пунктами нашего списка он обладает невероятной силой. Попробуйте.

Итак, всего четыре совета. Вместе они представляют собой способ прожить жизнь не так, как это делает большинство.

В своих глазах: что отражают наши мысленные автопортреты

Если я попрошу вас мысленно представить свое лицо и тело, что вы увидите? И как ваши убеждения и отношение к себе, включая особенности личности и самооценку, влияют на эти ментальные представления? Интереснейшие ответы на эти вопросы были опубликованы в новой статье журнала Psychological Science. Полученные данные важны не только для понимания того, как мы себя […] …

Если я попрошу вас мысленно представить свое лицо и тело, что вы увидите? И как ваши убеждения и отношение к себе, включая особенности личности и самооценку, влияют на эти ментальные представления? Интереснейшие ответы на эти вопросы были опубликованы в новой статье журнала Psychological Science. Полученные данные важны не только для понимания того, как мы себя видим, но также могут быть полезны для изучения расстройств образа тела.

Уже давно признано, что художественные автопортреты отражают аспекты личности и эмоции художника так же, как и его физическое «я». Но они часто написаны с фотографий или отражений в зеркале. Как на самом деле каждый из нас видит себя мысленно, исследовать экспериментально было весьма сложно. Для этого Лара Майстер из Бангорского университета (Великобритания) и ее коллеги использовали метод, при котором 77 студентов по очереди рассматривали 500 пар лиц и каждый раз отмечали, какое из них больше всего напоминает их собственное. Затем все выбранные лица были усреднены для создания окончательного автопортрета. Студенты прошли тест на черты личности Большой пятерки и исследование по шкале самооценки, а также сделали паспортную фотографию для сравнения.

Исследователи использовали алгоритм распознавания лиц для анализа автопортрета и паспортной фотографии каждого участника. Это позволило оценить степень их различия. Команда определенно установила схожесть (подтвержденную наблюдателями) – автопортрет человека действительно больше напоминал его или ее фотографию, чем фотографии других участников. Однако, помимо внешности, на автопортреты людей, по-видимому, влияли и другие факторы.

Чтобы узнать, могут ли одним из этих факторов быть личностные характеристики, команда попросила независимую группу участников дать оценку личности. Им показывали пару – автопортрет и паспортную фотографию – и просили оценить, насколько сильно, по их мнению, личностные черты из Большой пятерки отражены в обоих. Результаты продемонстрировали, что суждения наблюдателей не были случайными. И автопортреты, и фотографии явно содержали визуальную информацию, позволявшую наблюдателям давать характеристики личности, которые в некоторой степени совпадали с теми, что сами участники сообщали о себе. (В статье не отмечено, какая именно информация о лице позволяла наблюдателям делать выводы, но более ранние исследования свидетельствуют, что гены, а также воздействие гормонов до и после рождения могут влиять как на форму лица, так и на индивидуальность. Экстраверсия, например, связана с симметричностью лица.)

Затем команда сопоставила автопортреты и личностные самохарактеристики. И обнаружила: чем выше участник первоначально оценивал определенное свойство своего характера, например, экстраверсию, тем сильнее и более выраженно, чем на реальной фотографии, присутствовали на автопортрете черты лица, ассоциировавшиеся с этим свойством. Иначе говоря, у экстраверта, знающего о своей экстраверсии, черты лица, связанные с ней, в мысленном портрете были преувеличены. Это, безусловно, свидетельствует о том, что наши представления о собственной личности влияют на то, как мы внутренне видим собственные лица. Что интересно по целому ряду причин, и не в последнюю очередь вот по какой: большинство людей, если прямо задать вопрос, наверняка не смогут связать определенные черты лица с личностными характеристиками, но у нас, кажется, есть неосознанное понимание этих связей.

Затем Майстер и ее коллеги переключились с лиц на тела. На этот раз 39 молодых студенток выбрали из серии пар фотографий силуэты тел без лиц, на основе которых было создано усредненное изображение. Девушки заполнили анкету с оценками собственного тела, а также их взвесили и измерили.

Ученые анализировали только один физический параметр – ширину бедер. Они обнаружили, что, в отличие от первого исследования, между воображаемым и фактическим показателем связь была «ничтожна». Но также установили, что те, кто был недоволен своим телом, с большей вероятностью воспринимали свои бедра как более широкие, чем есть на самом деле. Кроме того, чем хуже оценивала участница свое тело, тем стройнее, по ее мнению, должна быть «типичная» женщина.

Эта работа показывает, что наше восприятие того, кто мы есть с точки зрения нашей личности и отношения к себе, влияет на наши ментальные визуальные образы самих себя. Как пишет команда, работа указывает на «тесное взаимодействие между физическими и психологическими представлениями о себе».

Образы тела были менее, чем автопортреты, связаны с реальностью и в большей степени зависели от того, насколько доволен человек своим телом. Мы не видим наши обнаженные тела так часто, как наши лица, и это, возможно, оказывает влияние.

Команда полагает, что их метод можно использовать при работе с людьми, имеющими такие клинические нарушения образа тела, как анорексия или дисморфия. «Наш подход может быть использован в качестве уникального прямого метода оценки искажений зрительной памяти у этих пациентов, что позволяет нам выявить, являются ли эти искажения следствием убеждений и установок более высокого уровня или нарушением связи между этими установками и физическим образом себя», – пишут они. Его также можно использовать для изучения эффективности лечения.

На самом деле, его можно использовать во всех видах исследований – например, чтобы выяснить, имеют ли люди, регулярно делающие селфи, ментальные образы собственных лиц, более соответствующие реальности, и могут ли эти образы искажаться от каких-либо потенциальных воздействий на самооценку.

Теория когнитивной нагрузки: как легко освоить сложные навыки

Почему обучение требует усилий? Почему мы с трудом учимся вычислять, но легко осваиваем родной язык? Как легко научиться сложным навыкам? Теория когнитивной нагрузки — эффективная система, основанная на знаниях психологии, отвечает на эти вопросы. Теория когнитивной нагрузки была разработана в 80-е годы психологом Джоном Свеллером. Она стала главным принципом, лежащим в основе процессов обучения. В […] …

Почему обучение требует усилий? Почему мы с трудом учимся вычислять, но легко осваиваем родной язык? Как легко научиться сложным навыкам? Теория когнитивной нагрузки — эффективная система, основанная на знаниях психологии, отвечает на эти вопросы.

Теория когнитивной нагрузки была разработана в 80-е годы психологом Джоном Свеллером. Она стала главным принципом, лежащим в основе процессов обучения. В этом эссе дается объяснение  теории, основные ее прогнозы и потенциальные способы применения на практике.

Почему учиться сложно?

Главная идея теории когнитивной нагрузки в том, что наши возможности усваивать новую информацию ограничены, но при работе с ранее усвоенным материалом таких преград нет.

Скажем, когда вы впервые увидели алгебраическое выражение (например, 4 + x = 7), вас, вероятно, озадачил «x». Идея переменной, возможно, показалась странной, так как до этого вам приходилось вычислять только то, что находится справа от знака равенства.

Однако, обратите внимание, был момент который вас не смутил: вы уже знали цифры. И вы знали, что означает знак «+». Эти вещи даже не выделялись особо, поскольку вы их уже понимали. А теперь представьте, насколько сложнее было бы понять алгебру, не зная цифр.

Этот феномен объясняет, почему мы справляемся с трудными задачами. Предположим, у нас не хватает основательных моделей в долговременной памяти. В этом случае обучение может потребовать от нас жонглирования слишком многими фактами одновременно. Они ускользнут из рабочей памяти, и мы не усвоим новую информацию.

Почему некоторые вещи изучаются без усилий?

Система рабочей памяти — это форма сознательного обучения. Но не всякое обучение является таким. Психологи давно изучают способность детей к идеальному произношению звуков родного языка или умение распознавать лица. Люди приобщаются к культуре, при этом не всегда могут озвучить конкретные правила, принятые в сообществе.

Сторонники теории когнитивной нагрузки утверждают, что мы эволюционно предрасположены к тому, чтобы усваивать определенные модели информации. Некоторые из этих навыков и понятий усваиваются без умственных усилий.

Другие навыки (такие как грамотность и счет) появились сравнительно недавно, и у нас нет врожденных механизмов обучения им. Вместо этого мы приобретаем эти навыки, полагаясь на те, что в нас уже заложены природой (вероятно, способность распознавать буквы задействует те же участки головного мозга, которые отвечают за способность различать лица), а также более общие способы обучения, включающие умственные усилия.

Эта разница и позволяет объяснить, почему некоторым вещам мы учимся, не прилагая усилий, а на некоторые уходят годы специальной подготовки.

Три типа когнитивной нагрузки

Теория когнитивной нагрузки различает три разных требования, которые предъявляются к ограниченным способностям нашей рабочей памяти любым обучением:

  1. Внутренняя когнитивная нагрузка — совокупное внимание, необходимое для того, чтобы усвоить материал, который будет помещен в долговременную память.
  2. Внешняя когнитивная нагрузка — необязательные факторы, отвлекающие внимание от процесса обучения. Очевидные вещи, которые сжирают объем рабочей памяти, такие как работающий телевизор на заднем плане, делают процесс обучения более сложным. Но внешняя нагрузка также включает в себя лишние умственные усилия, которые тратятся на изучение предмета. Плохо организованные учебные материалы могут увеличивать умственные усилия. В качестве примера можно привести необходимость перелистывать страницы, чтобы понять диаграмму, или вычисление закономерностей, которые можно было просто объяснить.
  3. Релевантная когнитивная нагрузка — усилия, улучшающие результат обучения, но не являющиеся строго необходимыми, чтобы усвоить материал. Некоторые виды релевантной нагрузки включают объяснение самому себе и повторение изученного. Это также требует усилий, но увеличивает способность легко вспомнить изученное в дальнейшем.

Сначала мне показалось, что релевантная когнитивная нагрузка сбивает с толку. Если чрезмерная когнитивная нагрузка мешает обучению, то не является ли категория «релевантной» нагрузки просто хитрым способом объяснить, что иногда это не так?

Не совсем так. У рабочей памяти фиксированный объем. Если внутренняя нагрузка занимает все доступное пространство, любой дополнительный материал является вредным. Но если количество нагрузки на рабочую память не приближается к максимуму, то «свободный» объем можно использовать для деятельности, углубляющей обучение.

Рассмотрим вариативную практику, когда навык отрабатывается с расширенным кругом задач и в разных ситуациях. Это сложнее, чем учиться чему-либо, решая однотипные задачи. И в то же время, есть доказательства, что вариативная практика ведет к лучшим знаниям и передаче информации.

Однако, все преимущества обучения вариативной практики могут быть получены только тогда, когда когнитивная нагрузка еще не исчерпала свой объем. В противном случае предпочтительнее использовать простые формы обучения.

Ключевые исследования в теории когнитивной нагрузки

За последние несколько десятилетий теория когнитивной нагрузки в результате экспериментов обогатилась множеством интересных эффектов с броскими названиями. Вот несколько из них:

1. Эффект отработанного примера

Традиционно в обучении математике основное внимание уделяется тому, чтобы учащиеся решали задачи, это помогает хорошо усвоить материал. Свеллер и Купер выступили против этой идеи, показав, что изучение отработанных примеров (задач с подробными решениями) зачастую более эффективно.

С тех пор отработанные примеры стали мощным инструментом во многих областях. Обоснование заключается в том, что решение задач — это деятельность, требующая больших познавательных усилий. Она создает много посторонней нагрузки, и труднее сосредоточиться на общем процессе решения.

Свеллер и Купер, конечно, согласны с тем, что практика полезна. Но они выступают за то, чтобы сначала показать много примеров. Согласно их модели, нужно показать несколько примеров решения, чтобы учащиеся могли делать по образцу. И, наконец, практика без доступных решений становится полезной, когда материал усвоен достаточно хорошо, чтобы усилия по его поиску были релевантной нагрузкой, а не просто излишней.

2. Эффект отсутствия цели

Одна из причин, почему проблему сложно решить, заключается в том, что вам постоянно приходится помнить о цели, насколько далеко вы продвинулись, какие следующие шаги нужно предпринять на пути. Это создает большую когнитивную нагрузку, которая усложняет процесс решения.

Если исключить явную цель задачи, то можно уменьшить когнитивную нагрузку. Например, классическая задачка тригонометрии — это найти определенный угол. В «отсутствии конкретной цели» можно попросить учащихся найти как можно больше углов.

Исследования показывают, что задачи без конкретной цели на раннем этапе процесса обучения приводят к лучшему усвоению материала, что соответствует теории когнитивной нагрузки.

Недостатком этого эффекта является то, что если возможных действий слишком много, то большинство из них не принесет никакой пользы. Решение задачи по геометрии с несколькими неизвестными полезно. Но изучение программирования путем случайного ввода команд — нет. Эффект проработанного примера, как правило, служит более универсальным инструментом, поскольку позволяет не угадывать, а изучать полезные закономерности.

3. Эффект разделенного внимания

Когнитивная нагрузка возникает не только в процессе решения задач. Плохо организованные учебные материалы увеличивают нагрузку, распыляя внимание учащегося.

Процесс обучения идет легче, если для понимания информации не требуется дополнительных усилий.

4. Эффект обратного действия

Теория когнитивной нагрузки утверждает, что для новичков, впервые получающих информацию, отработанный пример гораздо лучше, чем решение задачи. Но интересно, что этот эффект меняется на противоположный по мере накопления опыта.

Одно из объяснений — избыточность. Если шаблон решения уже хранится в долгосрочной памяти, то осмысление отработанного примера мало чем поможет. В этом случае гораздо лучше извлечь ответ непосредственно из памяти, чем вновь решать пример.

Другое объяснение заключается в том, что если проблемы достаточно легко решаются, то проработанный пример не вызывает глубоких процессов. Само по себе решение задачи является релевантной нагрузкой, сродни поиску решения.

Применение теории когнитивной нагрузки в процессе обучения

Основное применение теории когнитивной нагрузки — это разработка учебных программ. Как следует преподавать предмет, чтобы студенты эффективно усваивали знания? Теория когнитивной нагрузки отдает предпочтение прямому обучению, быстрой обратной связи и применению на практике.

Однако в процессе учебы нам часто просто дают учебные материалы. Что мы можем сделать, чтобы оптимизировать когнитивную нагрузку, если идеальные объяснения и ресурсы для изучения не всегда доступны?

Вот несколько предложений:

1. Изучите примеры до того, как решать задачи.

Хотя зачастую единственным путем может быть «разобраться, что и как», это может затруднить усвоение ключевых понятий. Есть несколько инструментов, которые вы можете использовать в процессе обучения, чтобы было легче:

  • Поищите примеры в сети. Множество сайтов предлагают подробные инструкции и примеры решения распространенных задач.
  • Ищите сборники задач с решениями. Это было важной частью моей программы MIT Challenge. Подробные сборники задач с решениями позволяют переключаться между изучением шагов отработанного примера и самостоятельной практикой. Такой подход, как правило, выигрывает у инструкций, которые просто на общем уровне объясняют решение задачи (и опускают конкретику рабочего примера). Это также позволяет вам перейти к самостоятельному решению задач, когда вы хорошо усвоите материал.
  • Объясняйте самому себе выполненную работу, после того как получили обратную связь по домашней работе. В традиционном обучении ответы предоставляются только после того, как вы выполнили работу самостоятельно. В этом случае получив решения, потратьте время на то, чтобы подробно объяснить себе решение задач, которые показались вам сложными. Такое объяснение — это релевантная когнитивная нагрузка, которая гарантирует, что полученная обратная связь будет полезной.

Такой подход можно использовать не только в математических дисциплинах. Когда я учился живописи, я максимально использовал видеоуроки, где работал над тем же изображением, что и преподаватель. Обычно я сначала самостоятельно просматривал видео, а уже потом смотрел второй раз, выполняя все действия вместе с учителем.

2. Если тема сбивает с толку, прорабатывайте основы

По моему опыту, модель обучения Фейнмана работает главным образом за счет замедления процессов. Концепция может показаться запутанной во время лекции, потому что важнейшие положения не сформулированы четко, или пропущены промежуточные шаги. Пройдя через объяснение самостоятельно, вы сможете понять, где именно запутались.

Сложные занятия — это те, в которых ваша когнитивная нагрузка стремится к максимуму. Иногда это приводит к путанице. Вовремя поймать этот момент и проработать его — большая часть успеха обучения. И поскольку то, что вы упустили на раннем этапе, часто используется в дальнейшем, это может привести к тому, что время обучения будет потрачено зря.

3. Готовьтесь заранее и отрабатывайте навыки

Теория когнитивной нагрузки особенно важна в тех областях, где есть много интерактивных элементов. Это значит, что есть множество элементов информации, которые необходимо разложить по полочкам, чтобы решить проблему. А у человека наоборот могут быть серьезные проблемы с этим. В этом случае информации может быть действительно много, но она вряд ли понадобится вся и сразу.

В математике и естественных науках множество таких элементов, поэтому владение ими считается признаком высокого интеллекта. Рабочая память тоже связана с уровнем интеллекта, обладатели большой рабочей памяти могут оперировать немного большим количеством данных. И хотя это дает относительно скромное преимущество в краткосрочной перспективе, более легкое изучение базовых понятий становится значительным преимуществом в долгосрочной перспективе.

Если вы испытываете сложности с большим количеством интерактивных элементов, то лучше всего вернуться назад и отработать базовые навыки. Это поможет вам более свободно ориентироваться в отдельных элементах и освободит рабочую память для усвоения новых тем.

Победители опускают руки: как бросать начатое без чувства вины

Сдаваться стыдно. Людей, которые опускают руки, называют неудачниками. Мотивационные плакаты кричат: «Победители не сдаются». Неправда! Победители сдаются и уходят. Они знают, когда броситься вперед, а когда отступить. И именно так они выигрывают по-крупному! Чего бы это ни касалось — работы, отношений, хобби, целей — понять, когда нужно отступить, непросто. И сделать это тяжело. Но почему? В […] …

Сдаваться стыдно. Людей, которые опускают руки, называют неудачниками. Мотивационные плакаты кричат: «Победители не сдаются».

Неправда!

Победители сдаются и уходят.

Они знают, когда броситься вперед, а когда отступить. И именно так они выигрывают по-крупному! Чего бы это ни касалось — работы, отношений, хобби, целей — понять, когда нужно отступить, непросто. И сделать это тяжело. Но почему? В конце концов, чисто технически сдаваться легче, чем продолжать! Почему мы делаем то, что делаем?

Все дело, как обычно, в голове.

1. Заблуждение о необратимых затратах

Вы один из тех людей (как и я), которые смотрели последний сезон «Игры престолов», все время проклиная создателей за то, что они испортили эпический сериал и выставили его на посмешище? (Черт вас подери, Дэвид Бениофф и Д. Б. Вайс!)

Вас он бесил (я вас понимаю!), но вы все равно смотрели, потому что потратили годы на предыдущие сезоны и мучительно ждали финала.

Вы знали, что это пустая трата времени, и все равно смотрели его. Это заблуждение о необратимых затратах.

Необратимые затраты — это невозвратный ресурс (время, деньги, эмоции и т.д.), который вы уже вложили во что-то. Но когда вы вляпались по самые уши, разумно сократить потери. И найти более зеленые пастбища. Но часто мы поступаем неразумно и не сдаемся. Поскольку мы так много вложили во что-то, мы цепляемся за это.

Вы, вероятно, подумали: если я перестану смотреть «Игру престолов» сейчас, все эти часы, потраченные на просмотр предыдущих сезонов, пойдут насмарку. И вместо того, чтобы сэкономить драгоценные часы, которые никогда не вернешь, вы снова тратили их впустую (даже не получая удовольствия!).

Почему разумный человек так себя ведет?

Это потому, что мы ненавидим проигрывать.

Как бы вы себя чувствовали, получив 100 баксов просто так? (Были бы счастливы?) Как бы вы себя чувствовали, потеряв 100 баксов? Это определенно было бы гораздо более болезненно, чем радость, которую приносят 100 баксов. И вы бы сделали все, чтобы не чувствовать боль потери.

Это называется неприятием потерь.

2. Вареная лягушка

Если бросить лягушку в кипящую воду, она выпрыгнет из нее и спасет свою жизнь. Но если бросить ее в комфортную теплую воду и постепенно увеличивать температуру, она не поймет, что находится в опасности. Она не будет знать, когда выпрыгивать. Возможно, она даже немного насладится теплом (если это лягушка-мазохистка).

Когда, наконец, станет чересчур жарко, движения окажутся для нее будет слишком утомительными. Вот что происходит, когда ядовитые отношения развиваются не спеша, когда ваша карьера постепенно катится под откос. Это происходит настолько тонко и медленно, что вы не понимаете, что вас варят на обед.

Мы регулярно сталкиваемся с микроагрессией в отношениях, на работе и в других аспектах нашей жизни. И мы миримся с ними, потому что:

  • не понимаем, что это токсично;
  • это то, чего от нас ждут;
  • мы не хотим остро реагировать;
  • мы верим, что все изменится и т. д.

Чем дольше мы остаемся в горячей воде, тем труднее не превратиться в лягушачий суп.

3. Предвзятость приверженности

Скажем, вы только что уволились с паршивой работы и устроились на новую. Поначалу она кажется потрясающей, и вы благодарите звезды за нее.

Но со временем понимаете, что эта работа такая же дерьмовая, как и старая. Черт!

И если вы до этого успели поделиться восторгом от новой работы с друзьями и семьей, вам не захочется признаваться им, что она — отстой.

И вы дважды подумаете, прежде чем бросить ее.

Вы боитесь, что люди обвинят вас в непостоянстве, и просто не можете принять решение.

Никто не хочет показаться непоследовательным или ненадежным. И часто мы придерживаемся того, что уже сделали раньше, просто чтобы соблюсти приличия.

Это предвзятость приверженности.

Что может быть хуже, чем не уволиться?

Да, как вы уже догадались — удвоение потраченных впустую усилий.

Кто в здравом уме стал бы это делать? Вы можете задать этот вопрос. Оказывается, мы все бываем такими идиотами. Это называется иррациональным усилением или эскалацией обязательств.

Первоначально в терминах бизнеса это относилось к продолжающимся и увеличивающимся вложениям ресурсов в проект, даже при явных доказательствах того, что он идет ко дну.

Мы нередко ведем себя таким образом в повседневных сценариях, особенно когда публично взяли на себя обязательство что-то сделать. Итак, как же бросать с умом?

Вот совет из области долгосрочного инвестирования, который можно применять к другим сферам жизни.

Создайте надежную стратегию выхода.

«Всегда начинайте с конца. У профессиональных инвесторов всегда есть стратегия выхода до начала вложений. Знание стратегии выхода — важная основа инвестиций».
– Роберт Кийосаки, «Богатый папа, бедный папа», 1997 г.

Кажется нелогичным думать об уходе еще до того, как вы что-то начали. Почему это хорошая стратегия? Разве это не пессимистично? Нет, это реалистично. Лучше составить список абсолютных препятствий до того, как вы что-то сделаете. Потому что в это время вас не омрачают эмоции. Вы принимаете лучшие решения, когда вам нечего терять.

После череды неудачных попыток завязать отношения и нескольких потерянных лет я составил свой список камней преткновения. Вещей, с которыми я не смирился бы ни за какие деньги. Я использовал его, чтобы отсеять отношения, которые, по моему опыту, были обречены на провал.

Это сэкономило мне много времени, избавило от горя, и я впервые за 35 лет своего существования нахожусь в стабильных отношениях.

Это, конечно, потребует тщательного самоанализа, размышлений и корректировок по ходу дела. Вы должны понимать, что для вас важно в жизни, и знать свои стандарты для себя и других людей.

  • Чего вы ожидаете, когда беретесь за что-то?
  • Как вы хотите, чтобы к вам относились?
  • Что для вас значат успешные отношения?
  • Как для вас выглядит успешная карьера?

Используйте свой опыт. Заимствуйте блестящие идеи у других. (Вы же не хотите делать все ошибки сами.)

Как только вы ответите на все эти вопросы, будет довольно легко определить, чего вы не потерпите. Если вы уже находитесь на тонущем корабле, покиньте его и обнулите стоимость потопления.

«Если вы окажетесь в лодке с хронической течью, энергия, затраченная на замену судна, вероятно, будет более продуктивной, чем энергия, затраченная на устранение течи». — Уоррен Баффет.

Остерегайтесь предрассудков, которые мешают принимать правильные решения. Вы вольны передумать и сделать это без бремени вины, потери и чувства неудачи.

Делайте это, зная, что победители сдаются. Умение вовремя остановиться определяет победителей.