Автор: TechnoMag

Джейми был одним из самых милых и теплых людей, которых я когда-либо встречал. И при этом он был одним из самых опасных.

Джейми был двукратным чемпионом страны по Кали. Кали — это боевое искусство, которому обучался Мэтт Дэймон для съемки в фильмах о Джейсоне Борне. Джейми готовился к чемпионату мира. День за днем, день за днем, ничего другого. Думать — это последнее, что тебе нужно делать в бою. Ты тренируешься до тех пор, пока каждый прием не станет инстинктивной реакцией.

Но после нескольких недель тренировок мистеру Убийственно-приятный парень понадобился перерыв. Месяцами он только и делал, что тренировался, вбивая навыки в мышечную память. Поэтому он отправился на вечеринку.

Он веселился, и, конечно, все хотели поболтать с парнем, который зарабатывает на жизнь тем, что надирает задницы, так что недостатка в поклонниках не было. И все его любили, ведь глянь, это Джейми. Но именно тогда что-то пошло не так…

Одна из девушек решила пофлиртовать с ним. Она игриво нанесла легкий удар ногой в сторону Джейми. Это было мило. Но мозг Джейми отреагировал не так…

Он увидел только «удар». Он даже не успел осознать этого, как его тело отреагировало именно так, как он программировал его долгими часами: удар — режим атаки.

Как молния, Джейми заблокировал «удар». Он опустился, захватил ее ногу, обхватил рукой бедро и…

К счастью — огромному счастью — в этот момент он осознал происходящее. Он застыл. Он был в шоке, потому что находился примерно в 0,3 секунды от того, чтобы сломать ей ногу. Он отпустил ее. Она была в ужасе. Все на вечеринке были в ужасе. Джейми был в ужасе. Он оглядел комнату со стыдом, которого хватило бы на двоих: что, черт возьми, я только что сделал?

Никто не пострадал. Все было хорошо — кроме глубокой, глубочайшей, экспоненциальной неловкости. Внутренние реакции Джейсона Борна великолепны в фильмах о Джейсоне Борне. Но не всегда так хороши в повседневной жизни.

Но мы с вами делаем то же самое. Метафорически. И психологически. Часто при общении с окружающими мы не думаем, а просто реагируем. Большинство реакций были запрограммированы давным-давно. И некоторые из них не способствуют хорошим отношениям.

Что-то провоцирует вас и вы становитесь неуместно враждебными. Или отстраняетесь. Или извиняетесь и уступаете, даже если не были неправы. Психологи называют это «схематическим совладающим поведением».

Схемы — это глубоко укоренившиеся бессознательные убеждения, которых вы придерживаетесь в отношении себя и окружающих. «Если вы не будете все время милым, люди отвергнут вас» или «Если вы сразу не покажете, кто здесь хозяин, люди будут пользоваться вами», и бесчисленное множество других схем. Часто мы даже не осознаем, что они есть.

Возможно, когда вы были ребенком, ваши родители сердились, и вы привыкли просто уступать и сдаваться. И теперь вы поступаете так со всеми. А возможно вас доставал хулиган на школьном дворе, и вам пришлось дать отпор, и теперь любой вызов превращает вас в разъяренного монстра. Мы выучили эти «уроки», как вести себя с людьми, и наткнулись на «решения», которые помогли в то время, в том контексте, но в долгосрочной перспективе они принесли больше вреда, чем пользы.

Если противостоять этой настройке, становится очень некомфортно. Все равно что пытаться избавиться от вредной привычки или зависимости. Мозг сходит с ума от мыслей, мучительно заставляя проходить через это. Это тот же самый голос в голове, который вынуждает нарушить диету или выпить еще, когда вы уже хватили лишнего.

Часто мы знаем, что это плохие привычки, но они заложены глубоко в результате многолетней «практики», как тренировки Джейми. Они вырываются наружу раньше, чем находится время на раздумья. Вы чувствуете себя скорее марионеткой, чем человеком. Возможно, вы чувствуете, как это происходит, и не хотите поддаваться, но… в итоге так злитесь на себя, что хотите кричать три месяца подряд.

Но есть способ измениться. Исследователи обнаружили, что очень мощный коктейль из схемной терапии и терапии принятия и ответственности помогает людям справиться с вредными привычками в межличностном общении, которые есть у каждого. Эти два метода помогают справиться с дискомфортом, связанным с сопротивлением плохому поведению — этому ужасному голосу в голове — чтобы вы выбирали более правильные способы взаимодействия и были тем человеком, которым хотите быть.

Возьмем кое-какие рекомендации из книги «Терапия принятия и ответственности при межличностных проблемах».

Ладно, приступим к делу…

Идентифицируйте

Начните с определения ваших схем. Сомневаюсь, что это сложно. Они есть у всех нас.

Возможно, вы склонны к эмоциональному замыканию. Кто-то вас критикует, а вы отвечаете с эмоциональной нежностью, как на форму налоговой службы. Или вы выходите из себя. Внезапно вы становитесь кем-то другим, а дружелюбие решает провести лето за границей в этом семестре. Это неизбежно приводит к тому, что в течение дня вы чувствуете сожаление до мозга костей: почему я всегда так поступаю?

Нет необходимости составлять полный список схем. Их хватит, чтобы заполнить гардеробную (тогда мне придется написать статью о депрессии). Просто выберите ту, что приносит больше всего проблем.

Если бы вы были персонажем пьесы Шекспира, каким бы был ваш трагический недостаток?

Затем подумайте, что обычно его вызывает. Это нам понадобится позже, Отелло.

Итак, вы определили крупную схему совладающего поведения. Не так уж и сложно.
Но именно здесь мы переходим от милой и приятной дискуссии о психологии на арену «Эрик, мне не нравится, к чему ты ведешь».

Потерпите меня…

«Творческая безнадежность»

Ух ты, какое название. (Это исследователи придумали, не я.)

Все схемы совладающего поведения проистекают из так называемого «эмпирического уклонения». Иными словами, мы делаем это, чтобы избежать эмоционального дискомфорта. Когда задействованы схемы убеждений («Я непривлекателен», «Они отвергнут меня» и так далее), нам очень неприятно. Мы ощущаем себя как алкоголик, которому нужна выпивка. А это поведение, помогающее справиться с ситуацией, — ваш любимый напиток. («Выскажи им все, что думаешь!» или «Просто извинись перед обидчиком, хотя ты ни в чем не виноват»). Если этого не сделать, мысли в голове становятся душераздирающими. Поэтому мы подчиняемся и делаем то ужасное, что всегда делали, чтобы заглушить дискомфорт.

Тут и возникает «творческая безнадежность». Примите этот факт: нельзя заглушить всю боль в жизни. Часть ее неизбежна. Хотите жизнь, свободную от дискомфорта? Извините, не та планета.

Очень депрессивный философ, которого вам, вероятно, никогда не следует читать — Эмиль Мишель Чоран. Однажды он сказал: «Важно только одно: научиться быть неудачником». Ох. Но у этой мысли есть и положительная сторона. Очень полезная. Мы становимся лучше, когда учимся справляться с трудными моментами в жизни, а не избегаем их. Легко пережить хорошие времена, а для сложных моментов нужны навыки.

Попытки избежать дискомфорта не помогают. Крики или отстранение только усугубляют ситуацию. Настоящая проблема заключается не в дискомфорте, связанном со схемой, а в попытках избежать его. Принятие — большой шаг. Необходимо встретиться лицом к лицу с плохими чувствами — и сделать что-то новое.

Что тут главное? Помнить, что мысли и чувства, толкающие вас к плохому поведению, временны. Конечно, в данный момент так не кажется, я понимаю вас. Но это так.

Плохие чувства подобны ненастной погоде. Это неизбежно, но временно. Они пройдут, если вы позволите. Исследования показывают, что в день у человека возникает более 60 тысяч мыслей. На смену предыдущей мысли всегда приходит другая. (Не позволяйте никому говорить, что в короткой концентрации внимания нет ничего хорошего.)

Как говорит Расс Харрис: вы — не погода, вы — небо. Чувства пройдут, а вы останетесь. Вы переживете их. Вы делали это бесчисленное количество раз в прошлом. Чувства рассеются, и вы снова будете в порядке — до тех пор, пока не станете вести себя плохо и не усугубите ситуацию.

В момент сопротивления старым моделям поведения вы будете чувствовать себя довольно паршиво. Как чемпион по боевым искусствам, вы оттачивали эти реакции в течение нескольких десятилетий. Ваше серое вещество считает, что все должно происходить именно так. И оно будет использовать все возможные уловки, чтобы заставить вас почувствовать беспокойство, ужас, грусть и страх, пока вы не подчинитесь.

Но эти мысли — не вы. Это всего лишь мысли. Необходимо осознать, что вы главный. Как же это сделать?

Замечайте момент выбора

Поставьте себя в ситуацию, когда обычно проявляется ваше совладающее поведение. Возможно, это дискуссия с партнером, в которой обычно вы проявляете враждебность или пассивную агрессию. Или случаи на работе, когда вас просят о чем-то нерациональном, а вы всегда складываетесь, как садовый стул.

Главное — заметить это. Быть осознанными, а не на автопилоте. «На этом моменте я обычно теряю самообладание и поступаю плохо»‎.

И потом срабатывает спусковой крючок. Вы реагируете, как обычно, но вместо этого вам нужно сделать что-то другое. Все, что необходимо сделать сейчас, это…

Ничего.

Не делайте ничего. Не делайте плохого. Не делайте хорошего. Просто остановитесь. Старое изречение гласит: «Не стой просто так! Сделай что-нибудь!»‎ Зачеркните это: «Не делай ничего просто так! Стой!»‎

Не делайте ничего. Наблюдайте за происходящим в голове. Мысли и чувства подталкивают вас на старые рельсы. Просто сделайте паузу и сделайте вдох.

Нет, это нелегко. В голове идет настоящая ядерная война. Мысли толкают вас на то, что вы делаете по умолчанию. Звуки сирены совладающего поведения пытаются заставить броситься на скалы. Хочется закричать, или сдаться, или бежать так быстро, как только можно, двадцать пять миль в любом направлении. Но просто ничего не делайте.

Это очень, очень особенный период времени: момент выбора. Вы создали зазор. Выберите что-то другое. Станьте автором своей судьбы. Мозг работает на полную катушку, но сейчас вы можете выбрать, каким человеком хотите быть. 

В конце дня выделите минутку, чтобы подумать о ценностях. Не следует замирать каждый раз, когда идете вперед. Люди подумают, что вы опоссум. Вы не опоссум. Опоссумы не читают блоги. Нужно заполнить эту пустоту новым поведением в будущем. Какое новое поведение заменит старое? Как бы поступил человек, которого вы уважаете? Каким человеком вы хотите быть?

У вас есть право выбора. Сделайте его.

Хорошо, у нас есть доказательство концепции. Вы успешно оказали сопротивление плохому поведению, но теперь нужно научиться реагировать на происходящее по-новому. Это сложно. Мозг будет бороться за то, чтобы вести себя, как обычно.

Как же лучше справиться с натиском мыслей и вести себя в соответствии со своими ценностями?

Разъединение

Когда вы сопротивляетесь схеме, кажется, будто вы заперты в ловушке отношений с самим собой, где нет любви. Мысли проносятся в голове, будто водитель-телепат твердит с заднего сиденья: «Это не сработает. Я не сделаю этого. Окружающие увидят, что я сделал что-то неправильно. Меня отвергнут. Мне будет больно. Я не могу ничего сделать правильно».

Да, быть собой бывает изнурительно.

Мозг начинает выкашливать мысли в неумолимом темпе, как одержимая демоном машина для игры в теннис. Помните, мысли — это не «вы»‎. Это просто мысли — но это так трудно помнить в данный момент. Водитель на заднем сиденье говорит, что если вы не поступите как обычно, худшие опасения сбудутся. Звучит действительно убедительно, потому что в отличие от любого другого человека, с которым вы спорите, этот голос читает ваши мысли.

Каждый раз, когда мозг говорит: «Все будут меня ненавидеть»‎, есть 1% вероятности, что это правда, и 100% вероятности, что вы поступаете правильно и сопротивляетесь схеме.

Проблема в том, что борьба с мыслями и их отрицание не помогают. Это их подпитывает. Что же делать?

Психологи называют это «разъединением». Не погружайтесь в мысли, наблюдайте и обозначайте их. Это поможет немного дистанцироваться. Напомнит вам, что они — это не вы. Это всего лишь варианты. Каждый день у вас рождаются тысячи мыслей, и большинство просто улетучиваются.

Как же лучше всего отделиться от них? Переформулируйте. Замените фразу «Если я не сдамся, они возненавидят меня»‎ на «В моей голове появилась мысль, что если я не сдамся, они возненавидят меня»‎. Это даст необходимую дистанцию.

Другой способ установить эту дистанцию — просто ответить на мысль словами «Спасибо, разум»‎. Когда мозг говорит: «Скажи им, чтобы катились к черту»‎, ведите себя как генеральный директор, дипломатично общающийся с надоедливым сотрудником: «Принято к сведению. Спасибо, разум»‎.

С практикой станет легче. Честно говоря, вам быстро наскучит голос в голове. В конце концов, это повторялось десятилетиями. Вы узнаете, что голос — это не великий и могущественный Оз — это просто ваш мозг за занавеской с мегафоном.

Сообщение Инстинкт Борна: 4 способа избавиться от навязанных сценариев поведения появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

Самые первые изобретения человека не только облегчали ручной труд, но и расширяли восприятие мира и побуждали лучшие умы к новым открытиям. Почему современный прогресс все больше порабощает нас? Об этом в эссе «Любовь, которая возделывает болота» пишет известный журналист Николас Карр.

Он начинает свое эссе со строчки из стихотворения Роберта Фроста «Покос»: Явь – сладкая грёза, которую труд познаёт (перевод Елизаветы Антоненко — прим.ред.). Оно написано в годы неудач, когда Фрост, не имея ни денег, ни перспектив, ни диплома, выращивал яблоки и разводил кур на участке земли в Дерри. Долгие повторяющиеся дни, одиночество и близость к природе вдохновили его. Бремя труда облегчало бремя жизни.

«Если у меня и есть ощущение, что нет ни времени, ни смерти, то это потому, что на пять или шесть лет я потерял счет времени, — писал он о годах, проведенных в Дерри. — Мы бросили заводить часы. Наши идеи стали несовременными, потому что мы долгое время не брали в руки газет. Все могло бы быть гораздо лучше, если бы мы планировали или предвидели, во что ввязываемся». 

Герой стихотворения «Покос» — фермер, выполняющий тяжелую работу в тиши жаркого летнего дня.

Его ум сосредоточен на труде: телесном ритме косьбы, тяжести инструмента в руках, стеблях травы, уложенных в ряды вокруг него. Он не ищет какую-то великую истину за пределами работы. Его труд и есть истина. Труд, будь то труд тела или труда ума, — это не просто способ выполнения работы. Это форма созерцания, способ ясно увидеть мир, свободный от искажения. Являясь противоположностью трансцендентности, работа возвращает нас к реальности.

Воспевая ручной труд, Фрост придавал такое же значение и труду изобретателей, технологическому прогрессу. Так, он прославлял полет братьев Райт в «в неизвестное, в возвышенное». Совершив свой собственный «переход в бесконечность», братья сделали опыт полета и чувство беспредельности, которое он дает, возможным для всех нас. Отталкиваясь от этого сравнения, Николас Карр приводит своих читателей к выводу, что технология играет в процессе познания такую же решающую роль, как и труд. Человеческое тело само по себе — слабая вещь. Оно ограничено в силе, ловкости, диапазоне чувствительности, скорости вычислений и возможностей памяти. И эти пределы достигаются очень скоро. Но есть разум, способный осуществлять воображаемое и желаемое, выводить за рамки возможностей. И сделать это можно с помощью технологий. 

Технология не превращает нас в «постчеловека» или «трансчеловека», как полагают некоторые писатели и ученые в наши дни. Это то, что делает нас людьми. Технология заложена в нашей природе. С помощью инструментов мы придаем нашим мечтам форму. Практичность технологии может отличать ее от искусства, но обе они возникают из схожего, явно человеческого стремления.

Технологии меняют наше восприятие мира. Эта преобразующая сила очевидна в инструментах открытия, от микроскопа и ускорителя частиц до космического корабля. Но эта преобразующая сила присутствует и в повседневных инструментах. Даже в таких, как коса. По мнению Карра, это гениальный инструмент. Он не зря начал с нее свое эссе. Коса была изобретена в 500 году до н.э. римлянами, она представляет собой усовершенствованную разновидность более древнего серпа, который сыграл огромную роль в развитии сельского хозяйства. Коса — усовершенствованный серп, важнейшее новшество для своего времени, и ее польза выходила за рамки того, что можно было измерить урожайностью. В ее форме мы видим модель технологии в человеческом масштабе, модель гаджетов, которые способны расширить возможности общества.

Николас Карр считает, что не все инструменты так хороши. Некоторые не учат нас расширенным действиям, а, наоборот, забирают у нас возможность мыслить и искать новые возможности.

Технологии компьютеризации и автоматизации, которые так властвуют над нами сегодня, редко приглашают нас в мир или побуждают развивать новые таланты, расширяющие наше восприятие и возможности. В основном они имеют противоположный эффект. Они созданы для того, чтобы отталкивать нас. Они отталкивают нас от мира. Это следствие не только преобладающей практики дизайна, которая ставит простоту и эффективность выше всех других забот, но и того факта, что в нашей личной жизни компьютер, особенно в виде смартфона, стал медиа-устройством, его программное обеспечение тщательно запрограммировано на то, чтобы захватить и удержать наше внимание. 

Это верно даже для самых тщательно проработанных симуляций пространства, которые можно найти в приложениях виртуальной реальности, таких как игры, архитектурные модели, трехмерные карты и инструменты видеоконференций, используемые для имитации классных комнат, конференц-залов и коктейльных вечеринок. Искусственные визуализации пространства могут стимулировать наши глаза и, в меньшей степени, уши, но они, как правило, ущемляют другие наши чувства — осязание, обоняние, вкус — и значительно ограничивают движения нашего тела. Исследование грызунов, опубликованное в журнале Science в 2013 году, показало, что клетки мозга, используемые для навигации, гораздо менее активны, когда животные прокладывают свой путь через сгенерированные компьютером ландшафты, чем когда они путешествуют по реальному миру. «Половина нейронов просто не использовалась», — сообщил один из исследователей, нейрофизик из Калифорнийского университета Майанк Мехта. Он считает, что спад умственной активности, скорее всего, связан с отсутствием «ближних сигналов» — запахов, звуков и текстур окружающей среды, которые дают подсказки о местоположении — в цифровых симуляторах пространства. «Карта — это не та территория, которую она изображает», — заметил польский философ Альфред Коржибски, и компьютерная визуализация — это не та территория, которую она представляет. Когда мы входим в виртуальный мир, нам приходится отказываться от большей части нашего тела. Это не освобождает нас, это истощает.

Из-за способности приспосабливаться к упорядоченной среде, мы путешествуем по жизни с повязкой на глазах. Природа и культура перестают приглашать нас к действию и восприятию. Человек не получает опыта, который толкал бы его вперед.  Наша эпоха может быть временем материального комфорта и технических чудес, но это также время бесцельности и уныния.

Среди прочих многочисленных намеков в стихотворении Фроста есть предупреждение и об опасности технологии с точки зрения этики. Коса в руках человека несет жестокость. Она без разбора срезает цветы — нежные, бледные купавки, — вместе со стеблями травы. Она пугает невинных животных. Если технология воплощает наши мечты, то она также воплощает и другие, менее приятные качества нашего характера, такие как стремление к власти и сопутствующие ему высокомерие и бесчувственность. И в этом еще одна развивающая особенность технологий ручного труда — они побуждают нас брать на себя ответственность за их использование. Инструменты — это продолжение нашего тела, и у нас нет иного выбора, кроме как быть глубоко вовлеченными в этику их использования. Коса не выбирает, что срезать. И более сложные системы, такие как самолет, не выбирают, куда лететь.

Автоматизация ослабляет связь между инструментом и пользователем не потому, что системы с компьютерным управлением сложны, а потому, что они так мало от нас требуют. Их работа скрыта секретными кодами. Система сопротивляется любому участию оператора сверх необходимого минимума. Это препятствуют развитию мастерства в их использовании. В конечном итоге автоматизация оказывает замораживающее действие. Мы больше не ощущаем наши инструменты как часть нас самих.

В известной статье 1960 года «Симбиоз человека и компьютера» психолог и инженер Дж. К. Р. Ликлайдер хорошо описал сдвиг в нашем отношении к технологиям. «В прошлом, в системе «человек-машина», — писал он, — человек-оператор обеспечивал инициативу, направление, интеграцию и анализ. Механические части систем были всего лишь продолжением: сначала человеческой руки, а затем человеческого глаза». Появление компьютера все изменило. «На смену «механическому продолжению человека» пришла автоматизация, замена людей, а функция человека в этой системе стала скорее вспомогательной». Чем больше все автоматизируется, тем проще становится воспринимать технологию как некую неумолимую, чуждую силу, которая находится вне нашего контроля и влияния. Попытки изменить путь ее развития кажутся бесполезными. Мы нажимаем на кнопку включения и следуем запрограммированному распорядку.

Мы определили наши отношения с технологией не как отношения тела и конечности или даже брата и сестры, а как отношения хозяина и раба. Эти отношения лежат в основе повторяющейся мечты общества об освобождении от тяжкого труда. «Всякий неинтеллектуальный труд, весь монотонный, скучный труд, весь труд, связанный с ужасными вещами и тяжелыми условиями, должен выполняться при помощи машин», — писал Оскар Уайлд в 1891 году. «Будущее мира зависит от рабства механизмов, рабства машин», — Джон Мейнард Кейнс в эссе 1930 года предсказал, что механические рабы освободят человечество от «борьбы за существование» и приведут нас к «цели — экономическому благоденствию». В 2013 году обозреватель журнала Mother Jones Кевин Драм заявил, что «в конечном итоге нас ждет роботизированный рай для отдыха и созерцания». К 2040 году, по его прогнозам, наши компьютеризированные рабы («они никогда не устают, они никогда не раздражаются, они никогда не совершают ошибок») спасут нас от труда и приведут в новый Эдем: «Наши дни мы проводим, как нам заблагорассудится, возможно, за учебой, возможно, за видеоиграми. Это зависит от нас».

Но если мы становимся зависимыми от наших технологических рабов, то сами превращаемся в рабов. Сегодня люди часто жалуются на то, что чувствуют себя рабами своих приборов и гаджетов. «Умные устройства иногда расширяют возможности, — замечают в журнале The Economist в статье «Рабы смартфона», опубликованной в 2012 году. — Но для большинства людей слуга стал хозяином». 

«Технология не нейтральна, а служит непреодолимой позитивной силой в человеческой культуре, — пишет один эксперт, выражая самодовольную идеологию Кремниевой Долины, которая в последние годы получила широкое распространение. — У нас есть моральное обязательство развивать технологии, потому что они расширяют возможности». Соблазнительно поверить в то, что технология — это доброжелательная, автономная сила, способная самовосстанавливаться. Это позволяет нам с оптимизмом смотреть в будущее, снимая с нас ответственность за то, каким оно будет. В особенной степени это отвечает интересам тех, кто необычайно разбогател, благодаря сберегающему труду и концентрирующему прибыль эффекту автоматизированных систем и компьютеров, которые ими управляют. Это придает героический ореол повествованию в котором наши новые плутократы играют главные роли: потеря рабочих мест может быть прискорбной, но это необходимое зло на пути к окончательному освобождению человечества, при помощи компьютерных рабов, которых создают наши дружелюбные предприятия. Питер Тиль, успешный предприниматель и инвестор, ставший одним из самых выдающихся мыслителей Кремниевой Долины, допускает: «революция в роботехнике приведет в основном к тому, что люди лишатся работы». Но, спешит он добавить: «это принесло бы пользу, освободив людей для многих других дел». Освобождение звучит гораздо приятнее, чем увольнение.

Трудно представить, что современные технологические магнаты, с их либертарианскими наклонностями и нетерпением к правительству, согласятся на такую схему перераспределения богатства, которая была бы необходима для финансирования самореализации в освободившееся время множества безработных. Даже если общество придумает какое-то волшебное заклинание или чудесный алгоритм для справедливого распределения богатств, полученных в результате автоматизации, есть все основания сомневаться, что наступит что-то похожее на «экономическое блаженство».

Карр рассказывает о своей встрече с фотографом, который отказался от использования цифрового оборудования и вернулся к пленке. Он объяснил свой выбор тем, что цифровой фотоаппарат изменил подход к работе. Ограничения, связанные со съемкой и проявкой фотографий на пленке побуждали его работать вдумчиво, осознанно и глубоким, физическим ощущением присутствия. Прежде чем сделать снимок он направлял свое внимание на свет, цвет, кадрирование и композицию. Он терпеливо ждал подходящего момента, чтобы спустить затвор. С цифровой камерой он мог делать серию снимков один за другим, а затем с помощью компьютера сортировать их, обрезать и подправлять наиболее удачные. Составление композиции происходило уже после того, как фотография была сделана. Поначалу перемены казались пьянящими. Но результаты его разочаровали. Фотографии не трогали его чувств. Пленка, понял он, налагает дисциплину восприятия, видения, что приводит к более богатым, более искусным, более трогательным фотографиям. Пленка требовала от него большего. 

Подобно этому фотографу, заключает Карр, всем нам, возможно, стоит сделать шаг назад и критически осмыслить технологический прогресс. Технология — это опора и слава цивилизации. Но это также и испытание, которое мы сами себе устроили. Она заставляет нас задуматься о том, что важно в нашей жизни, спросить себя, что значит быть человеком.

Сообщение Рабство машин, рабство людей: что не так с развитием технологий появились сначала на Идеономика – Умные о главном.