Я не знаю, кто первым сказал, что СМИ превращают проверку фактов в культурные войны, но не могу не отдать должное этому наблюдению. Именно оно объясняет, почему так много дискуссий перерастает в смертельные схватки.
Безусловно, это верно для политических обсуждений, но и тема еды не остается в стороне.
Проверка фактов, касающихся политической повестки дня, — это пара пустяков. Не подумайте, что я сама бы не хотела участвовать в подобных развлечениях. Но попытки рассуждать о вреде пищевых красителей (вероятно, минимальном) или достоинствах пищевых добавок (аналогично) вряд ли изменят чье-то мнение.
В связи с этим возникает важный вопрос: что же может изменить чье-то мнение?
Когда мы говорим об изменении сознания, мы почти всегда имеем в виду других людей, но лучший способ понять проблему — подумать о своем собственном. Министр здравоохранения и социальных служб США Роберт Ф. Кеннеди-младший, конечно, верит во всевозможные вещи, которые не подтверждаются доказательствами, например, то, что натуральное всегда означает хорошее. Но такая крайность — это наглядный урок: каждый может пойти по кривой дорожке, если не будет осторожен.
Все мы немного разделяем подобные заблуждения.
Велика вероятность, что вы имеете определенные убеждения относительно еды, которые не подтверждены никакими доказательствами. Для этого есть одна фундаментальная причина: когда речь идет о продуктах, мы убеждены, что натуральное — лучше.
И, зачастую, так оно и есть! Употребление широкого спектра продуктов в более или менее натуральном виде — это отличный план полноценного питания. Но многие продукты, которые мы считаем ненатуральными, просто прекрасны. А некоторые натуральные продукты могут способствовать перееданию (сахар), повышать риск сердечных заболеваний (насыщенные жиры) или повышать кровяное давление (соль). Не говоря уже о тех, что содержат опасные токсины.
Когда мы порицаем продукты, которые имеют искусственное происхождение, но при этом полезны для здоровья, мы, тем самым, укрепляем власть идеи «натуральности и пользы» в сознании. Так что если вы избегаете генетически модифицированных культур, искусственных подсластителей, хлеба с консервантами, кукурузного сиропа с высоким содержанием фруктозы, пищевого сахара и обычных продуктов, но приветствуете непастеризованное молоко, говядину травяного откорма и все органическое, то давайте поговорим об этом.
Почему слово «натуральный» так привлекательно? Я спросила об этом Алана Левиновица, чья книга «Естественность: как вера в доброту природы приводит к вредным причудам, несправедливым законам и ущербной науке» отвечает на этот вопрос. (Также добавлю, что Алан — мой друг и мы оба можем говорить на эту тему, пока окружающие не начнут зевать от скуки).
«Натуральность — это простая эвристика, позволяющая чувствовать, что мы едим то, что полезно для нас, — сказал он мне. — Именно сейчас, когда мы видим, как вмешательство человека может разрушить мир природы, логично предположить, что пища, произведенная с помощью вмешательства человека, будет разрушать здоровье».
Оглянитесь вокруг, и вы увидите засоренные водорослями водоемы, куриц в крошечных клетках, продукты с длинными техническими списками ингредиентов, а также людей, борющихся с ожирением и болезнями. Доказательства проблем нашей пищевой системы повсюду, и отступление в сторону «натуральности» — вполне объяснимый ответ.
Люди, заботящиеся о своем здоровье (а это большинство людей) или о здоровье планеты (это меньшее число людей), испытывают вполне понятное и в основном рациональное желание отказаться от промышленных поставок продуктов питания с процессами и ингредиентами, которых мы до конца не понимаем.
«Привлекательность натуральных продуктов заключается также в нашей внутренней уверенности, правильной или неправильной, что мы понимаем, как эти продукты создаются, — говорит Левиновиц. — Ощущение, что мы знаем изнутри цепочку поставок и процесс производства, позволяет нам чувствовать, что мы контролируем ситуацию и не находимся во власти таинственных поставщиков и непостижимого процесса производства».
Продавцы продуктов хорошо знают, как привлекательна натуральность. Именно поэтому это слово так часто встречается на этикетках. На них изображены натуральные вещи, например, коровы и овощи, а также вещи, которые ассоциируются у нас с доиндустриальным сельским хозяйством, скажем, амбары и маленькие симпатичные тракторы. Зеленые этикетки с листочками. Так мы приходим к мысли, что овощные палочки лучше для нас, чем картофельные чипсы.
Проблема, однако, заключается в том, что «натуральный» — это не всегда точный показатель «хорошего», и его использование создает ситуацию, когда мы, отвергая детали, теряем суть. Но мы все равно это делаем. «Мы стремимся сэкономить когнитивный труд, нам нужна простая эвристика для выбора того, что мы едим, а не необходимость подходить к каждому решению индивидуально», — объясняет Левиновиц.
Одна из проблем, связанных с написанием статей о человеческой склонности верить в то, что не подтверждается доказательствами, заключается в том, что я тоже человек. Как и Алан Левиновиц, который сказал, что писать или говорить об этом вопросе «кажется самодовольством, потому что подразумевает, что я, просвещенный, могу разобраться с правдой, в то время как другие люди, простаки, успокоятся легкими заверениями».
Но у нас с Аланом есть роскошь, которой нет у большинства людей. Наша работа заключается в том, чтобы знать эти вещи, поэтому мы тратим бесконечные часы на умопомрачительные детали, пытаясь понять, что на самом деле верно в нашем маленьком кусочке мира. Если мы выходим в другие его части, мы делаем то же, что и все остальные: полагаемся на когнитивные сокращения и надежные источники. Так что да, я могу сказать вам, что вероятность заболеть от сырого молока выше, чем от пастеризованного (гораздо выше), но не спрашивайте меня о реорганизации системы медицинского страхования, влиянии быстрой моды на климат или о том, почему все в Финляндии счастливее нас (хотя я могла бы порассуждать и на эти темы).
Один из самых коварных аспектов тяги к натуральности заключается в том, что анализ доказательств не освобождает вас от неприятия совершенно безопасных продуктов. Для меня существует растительное мясо, которое я полностью поддерживаю и с удовольствием ем, когда кто-то другой готовит его для меня. Но я испытываю странное, совершенно необъяснимое нежелание готовить из него, потому что, ну, просто противно. Два продукта, которые я считаю отвратительными, — это маргарин и плавленый сыр. Потому что, опять же, противно. Меня приводит в бешенство то, что арахисовое масло разделяется и получается маслянистая масса в верхней части банки и жидкая — в нижней, но я не могу заставить себя купить то, что содержит эмульгаторы.
Очевидно, что у меня тоже много предрассудков.
Принятие более правильных решений о полезности продуктов не требует от вас отключать внутреннюю реакцию, нужно лишь признать ее таковой. «Мне нравится покупать продукты на фермерском рынке, — сказал мне Левиновиц, — но я стараюсь отделять эту любовь от оценки их полезности и экологичности».
Натуральность — не единственное явление, которое ведет нас по кривой дорожке и заставляет верить тому, что не подкреплено доказательствами. Нас могут сбить с пути и другие виды ценностей, культурные привязанности и пристрастия. А еда переплетается с политикой таким образом, что разногласия становятся просто ядовитыми.
Это подводит нас к мысли о бесполезности привлечения фактов к культурной войне. К сожалению, это моя работа, да и вообще работа журналиста.
Так что проверка фактов будет продолжаться до тех пор, пока истина не восторжествует. Или пока ад не замерзнет, в зависимости от того, что наступит раньше.
Сообщение Магия слова «натуральный»: чем опасны предубеждения о еде появились сначала на Идеономика – Умные о главном.
