Месяц: Август 2020

Разработчики различных продуктов опираются на данные, собранные о человеке, где «человек» по умолчанию «мужчина». Британская писательница Кэролайн Криадо Перес в книге «Невидимые женщины» рассказывает о том, как эта проблема перекочевала из прошлого в настоящее и теперь влияет на развитие самых современных технологий.

В 1998 г. пианист Кристофер Донисон написал, что «все люди делятся на две категории»: у одних кисти рук большие, у других — маленькие. Это слова музыканта, из-за своих сравнительно небольших кистей рук вынужденного годами сражаться с традиционной фортепианной клавиатурой, но то же самое могла бы сказать любая женщина. Можно привести множество данных, свидетельствующих о том, что кисти рук у женщин в среднем меньше, чем у мужчин, и тем не менее мы продолжаем создавать вещи, ориентируясь на средний размер мужской руки, как будто в мире существует только один универсальный размер — мужской.

Нежелание отказываться от дизайна, ориентированного только на людей с руками мужского размера, свойственно не только миру музыки. Помню, в начале 2000-х гг. при сравнении потребительских качеств различных моделей мобильных телефонов предпочтение отдавалось самым миниатюрным образцам. С появлением iPhone (и аналогов) ситуация в корне изменилась. Теперь главным показателем крутизны гаджета считается размер экрана — чем он больше, тем лучше. Сегодня средняя диагональ экрана составляет 5,5 дюйма (чуть менее 14 см), что, безусловно, впечатляет, — но только до тех пор, пока не подумаешь о том, удобно ли держать такой гаджет в руке половине населения планеты (не говоря уже о том, сможет ли эта половина носить его в карманах, которые либо слишком малы, либо вообще отсутствуют). Среднестатистический мужчина может без труда пользоваться телефоном, держа его в руке, а вот среднестатистическая женщина, чья рука ненамного больше гаджета, — вряд ли.

Вот досада! Как глупо, что такая компания, как Apple, не подумала об этом, учитывая, что, как показывают результаты исследования, женщины покупают iPhone чаще мужчин. Однако не надейтесь обнаружить метод в ее безумии.

В ближайшее время это вряд ли удастся, потому что получить от представителей компании какой-либо внятный комментарий относительно возможности изменения дизайна массивных гаджетов почти невозможно. Отчаявшись достучаться до компании, я обратилась к Алексу Херну, журналисту The Guardian, пишущему о технике. Но и он не смог мне помочь. «Вопрос интересный, — сказал он. — Но и мне ни разу не удалось добиться от них прямого ответа». По его словам, в неофициальных беседах представители Apple в один голос твердили, что телефоны больше не рассчитаны на то, чтобы ими пользовались, держа в руке, и уверяли, что на самом деле многие дамы выбирают самые массивные модели, потому что мода предписывает носить их в сумочках. Но позвольте, дамские сумочки — это, конечно, прекрасно, но одна из причин, по которой женщины таскают их с собой, заключается в том, что на нашей одежде обычно нет вместительных карманов. Поэтому дизайн телефонов, рассчитанный на ношение в сумке, а не в кармане, воспринимается женщинами лишь как еще одна щепотка соли на их раны (далее мы еще поговорим об этом). Утверждать, что телефоны рассчитаны на ношение в сумке, довольно странно еще и потому, что для использования многих приложений для пассивного слежения необходимо постоянно держать гаджет либо в руке, либо в кармане, а вовсе не в сумочке, валяющейся на офисном столе.

В поисках ответа на свой вопрос я также обратилась к известному журналисту, пишущему о технике, и писателю Джеймсу Боллу. У него есть свое объяснение помешательства производителей телефонов на размерах экрана: дело в том, что, согласно расхожему представлению, самые дорогие модели обычно покупают мужчины, а значит, женщин можно не принимать в расчет. Но если это так, то подход Apple все равно кажется странным — ведь результаты исследования показывают, что женщины покупают iPhone чаще мужчин. Впрочем, у меня есть серьезная претензия к этому исследованию. Его авторы, как и многие другие, утверждают, что проблема не в дизайне, страдающем от «мужского перекоса», а в самих женщинах. Иными словами, потому ли женщины реже мужчин покупают самые дорогие модели, что они не интересуются iPhone, или потому, что дизайн iPhone не учитывает их потребности? Правда, есть и повод порадоваться. Джеймс Болл успокоил меня: экраны, судя по всему, больше не будут увеличиваться в размере, потому что «иначе они перестанут помещаться даже в самой большой мужской руке».

Это хорошая новость для мужчин, но не для таких женщин, как моя подруга Лиз. Она пользуется моделью Motorola Moto G. Как-то раз в ответ на мои вечные жалобы на размеры телефонов она сказала, что «вот только что жаловалась другу на то, что ей трудно масштабировать изображение при съемке фотокамерой, держа телефон в руке». Друг ответил, что у него таких проблем не возникает. Оказалось, у них одна и та же модель телефона.

Когда в 2013 г. Зейнеп Туфекчи, научный сотрудник Университета Северной Каролины, попыталась снять на телефон полицейских, применявших слезоточивый газ при разгоне демонстрантов в стамбульском парке Гези в Турции, у нее ничего не вышло: смартфон Google Nexus не умещался в руке. Дело было вечером 9 июня. В парке Гези было полно народу. Там гуляли родители с детьми. И тут полицейские начали распылять газ из баллончиков. По словам Зейнеп, власти «всегда утверждали, что используют слезоточивый газ только против вандалов и нарушителей общественного порядка». Чтобы доказать, что это ложь, нужно было получить документальные свидетельства обратного. Женщина достала смартфон. «Мои легкие, глаза и нос горели от слезоточивого газа, сочившегося из множества капсул, валявшихся вокруг. Я сыпала проклятиями», — вспоминала она. Но смартфон был слишком велик. Зейнеп Туфекчи не смогла как следует навести объектив, держа устройство одной рукой, — так, как это, по ее словам, делали «многие мужчины, чьи руки были больше».

Разумеется, на рынке можно найти компактные телефоны, например Apple iPhone SE. Но эта модель долго не обновлялась, к тому же по качеству она уступает линейке стандартных моделей iPhone (либо просто больших, либо огромных). А теперь ее производство и вовсе прекращено. В Китае женщины и мужчины с небольшими руками могут приобрести модель Keecoo K1, шестиугольная форма которой делает ее более удобной для них. Но производительность этой модели сравнительно невысока.

Некоторые предлагают использовать системы распознавания речевых команд. Однако в настоящее время они вряд ли помогут женщинам, потому что соответствующее программное обеспечение тоже часто страдает колоссальным «мужским перекосом». В 2016 г. лингвист Рейчел Татман, научный сотрудник Вашингтонского университета, обнаружила, что программы Google, предназначенные для распознавания речевых команд, на 70% чаще точно распознают мужскую речь, чем женскую, — а ведь сегодня это лучшие программы, представленные на рынке.

Ясно, что женщины не должны платить за продукцию, предоставляющую им заведомо менее качественные услуги, ту же цену, что и мужчины. Это вопрос справедливости.

Но дело не только в ней: неточное распознавание женских речевых команд создает проблемы и для нашей безопасности. Так, системы голосового управления автомобилем предназначены для того, чтобы водитель не отвлекался от дороги, а вождение было более безопасным. Но неработающие системы (а они часто не работают, во всяком случае когда команды отдают женщины) могут вызвать обратный эффект. В статье на сайте для автомобилистов Autoblog.com рассказывается о женщине, купившей Ford Focus 2012 г. выпуска и внезапно обнаружившей, что система голосового управления слушается только ее мужа, хотя он сидел в пассажирском кресле. Другая женщина обратилась за помощью к производителю, когда оказалось, что в ее Buick не работает телефонная система голосового управления. «В компании мне сказали, что ничего нельзя сделать, потому что система не рассчитана на женщин, и посоветовали обратиться за помощью к какому-нибудь мужчине», — рассказывала она. Сразу после написания этих страниц я стала свидетелем безуспешных попыток моей матери, с которой мы ехали в ее Volvo Cross-Country, заставить телефонную голосовую систему соединить нас с ее сестрой. После пяти попыток я предложила маме попробовать отдать команду басом. Она так и сделала, и система сразу же сработала.

Рейчел Татман отметает предположение, что проблема кроется в женской речи, а не в технологии, неспособной ее распознавать. Результаты исследований показывают, что «женская речь намного более разборчива, чем мужская», — возможно, потому, что женщины, как правило, более протяжно произносят гласные и говорят медленнее мужчин. Мужчины, напротив, «чаще спотыкаются в разговоре, проглатывают гласные и произносят слова неправильно или небрежно». С учетом этого голосовые системы должны были бы лучше распознавать женские голоса — и действительно, Рейчел Татман пишет, что ей самой «доводилось обучать классификаторы на записях женской речи, и они работали прекрасно, большое им спасибо».

Разумеется, виной всему вовсе не особенности женской речи. Виноват наш старый друг, дефицит гендерных данных. Голосовые технологии создаются на основе баз данных аудиофайлов с записями речи, так называемых речевых корпусов. И в этих базах данных преобладают записи мужской речи, во всяком случае, насколько мы можем судить, ведь в большинстве речевых корпусов записи не разбиты по половому признаку, что само по себе уже является пробелом в данных. Когда Рейчел Татман сравнила доли записей мужской и женской речи в речевых корпусах, оказалось, что только в TIMIT («главном и наиболее известном речевом корпусе Консорциума лингвистических данных») данные разбиты по половому признаку. При этом на долю записей мужской речи приходилось 69% общего количества записей.

По мере совершенствования систем распознавания речи расширяется их использование в самых разных областях, включая медицину, где ошибки могут обойтись очень дорого. В статье 2016 г. представлены результаты анализа случайной выборки, включающей сотню речевых команд, отданных врачами скорой помощи во время работы с пациентами. Оказалось, что 15% команд были распознаны неверно, причем ошибки были очень серьезными, «способными привести к недоразумениям, в результате которых могли пострадать пациенты». Доктор наук Сайед Али, ведущий автор одного из исследований применения голосовых систем в медицине, отмечает, что «практические выводы» ученых таковы: женщинам, «видимо, придется прикладывать больше усилий», чем мужчинам, чтобы «системы [распознавания речевых команд] работали нормально».

Читайте подробнее о книге «Невидимые женщины» в базе «Идеономики».

Алексей Гузей спрашивает, почему существует только один Илон Маск:

На планете живет почти 8 млрд человек — почему же так много вещей, которые можно сделать? Почему так много работы? Почему тут только один Илон Маск?

Учитывая, что в последнее время Tesla становится самым дорогим автопроизводителем в мире, это хороший вопрос. Как может один человек обладать энергией и талантом, чтобы одновременно устраивать автомобильную революцию и запускать ракеты, тогда как многие из нас не могут даже ходить в спортзал каждую неделю?

Маск не одинок. Прочитайте биографию любого великого мыслителя, предпринимателя или лидера. Там постоянно проступает одно качество: необыкновенная энергия, с которой они берутся за дело.

Бен Франклин основал печатную империю, изобрел громоотвод и помог написать Декларацию независимости. Мари Кюри получила две Нобелевские премии, воспитывая детей. Знаменитый график сна Томаса Эдисона — всего четыре часа в сутки.

Видя эту тенденцию, трудно отрицать, что ваша жизнь могла бы быть лучше, будь вы немного более мотивированными. Или можно посмотреть на это с другой стороны?

Мотивация: рациональная или пристрастная?

Теории мотивации обычно бывают двух видов:

1. Рациональные. Наши устремления отражают наши предпочтения. Мы мотивированы видимыми возможностями. Если вы не чувствуете энтузиазма, проблема в том, что вы не видите цели, к которой стоило бы отправиться.
2. Пристрастные. Мы близоруки и ленивы. Наш разум не предназначен для современности, поэтому мы часто игнорируем очевидные способы сделать жизнь лучше. Усиление мотивации, даже искусственно, может сделать нас лучше.

Рациональные теории распространены в экономике. Многие экономические теории утверждают, что мы принимаем оптимальные решения с поправкой на наши возможности.

Это предположение часто критикуется. «Разве эти оторванные от реальности умники не знают, что люди иррациональны?»

Тем не менее, я с этим тезисом во многом согласен.

В физике многие проблемы упрощены и оторваны от реальности. Необычные тела считаются идеальными сферами. Трение игнорируется. Плотность одинаковая. Но эти упрощения не только не ведут к провалу — они позволяют легко анализировать результаты и получать невероятно точные прогнозы.

Аналогично, даже если люди предвзяты, то притворяясь рациональными, они все равно делают довольно хорошую работу. Иногда наши ошибки исправляются сами собой. Даже если большинство инвесторов предвзято относятся к фондовому рынку, не потребуется много усилий, чтобы обнаружить ошибку, исправить ее и получить неожиданную прибыль.

Сигнальные теории повышают вероятность рациональной мотивации еще больше. Эти теории говорят, что мы часто лжем самим себе о своих истинных мотивах, чтобы выглядеть лучше в глазах других людей. Наши мотивы шифруют скрытую логику, которую мы не воспринимаем осознанно. Когда вы не чувствуете мотивации что-то делать, но не можете сказать, почему, возможно, вы просто не хотите соглашаться с какими-то доводами.

Если вы принимаете эту точку зрения, то наши мотивы обычно рациональны. Илон Маск очень мотивирован, потому что у него действительно большие возможности. Ваша нерешительность может быть обусловлена больше возможностями, чем вашим характером.

Возможно, недостаток мотивации — это заблуждение?

Другие теории мотивации утверждают, что мы изначально предвзяты.

Иногда это происходит потому, что идеальная рациональность невозможна. Всегда есть бесконечный набор вариантов. Мы знаем только о маленькой их части. Рациональность всегда ограничена, поэтому умные решения обязательно игнорируют некоторые варианты.

Или это могут быть практически правила, которые больше не работают. Современность существенно отличается от окружающей среды, которая нас сформировала. До недавнего времени в подавляющем большинстве случаев в жизни мог быть только один победитель. Было мало инноваций или социального прогресса. Амбиции были злом, потому что в большинстве случаев получить что-то большее означало, что это нужно отнять у кого-то другого.

Таким образом, илонов масков не может быть много, потому что наши инстинкты не могут постичь идею, что человек способен создавать богатство или продвигать прогресс. Мы слепы к этим возможностям, нам ближе путь к достижению статуса, который использовали наши предки.

Мотивация: слушать или подталкивать?

Эти две точки зрения предлагают два разных подхода:

• Если вы считаете, что мотивация в основном рациональна, правильный подход — слушать. Обратите внимание на то, что мотивирует вас. Если вы не чувствуете себя вдохновленными, возможно, сейчас у вас не слишком хорошие возможности. Если же вы чувствуете себя одержимыми, это хороший знак, что вы на правильном пути.
• Если мы в наших мотивах всегда пристрастны, то нужен небольшой толчок. Даже большие возможности требуют дисциплины. Правила, системы и привычки не дают ленивой сущности проявить себя.

Я придерживаюсь промежуточного мнения. Я думаю, что подталкивание необходимо в краткосрочной перспективе. Прокрастинация улетучивается после того, как вы что-то начинаете делать. Разочарование исчезает после хорошего ночного отдыха. Мотивация всегда скачет вверх-вниз, поэтому кратковременные изменения не имеют большого значения.

Однако в долгосрочной перспективе ваша мотивация — это важный сигнал. Если вы не можете мотивировать себя месяцами или годами, возможно, проблема в проекте, которым вы занялись.

Мы как река, текущая вниз по склону: мы ведем себя так, как нам выгоднее всего. Мы можем построить плотины и водоотводы, чтобы перенаправить поток, но наши инженерные усилия ограничены. Вы добиваетесь наибольшего прогресса, когда не пытаетесь толкать воду в гору.