Вы часто проводите время с друзьями, чтобы забыть о личных проблемах? Думаете ли вы о своих друзьях, даже если вы не с ними? Дело зашло так далеко, что вы игнорируете свою семью, чтобы проводить время с друзьями? Если вы ответили «да» на эти вопросы, то вы соответствуете критериям «офлайн-зависимости от друзей» в соответствии с новой […] …
Вы часто проводите время с друзьями, чтобы забыть о личных проблемах? Думаете ли вы о своих друзьях, даже если вы не с ними? Дело зашло так далеко, что вы игнорируете свою семью, чтобы проводить время с друзьями?
Если вы ответили «да» на эти вопросы, то вы соответствуете критериям «офлайн-зависимости от друзей» в соответствии с новой шкалой измерения, описанной в препринте на PsyArxiv. Понятие, конечно, смехотворное. Как можно быть зависимыми от социального общения — одной из основных человеческих потребностей?
Ну, в этом и заключается смысл новой статьи, написанной с явной иронией. Но в ней фигурирует серьезный аргумент: хотя шкала оффлайн-зависимости от друзей явно абсурдна, есть другая сторона, для которой такие системы оценки разработаны — зависимость от социальных сетей.
Некоторые психологи выражают обеспокоенность тем, что социальные сети наносят ущерб психическому здоровью, что мы привязываемся к ним, и целую треть населения можно назвать «зависимыми». Но многие аспекты социальных сетей удовлетворяют нашу потребность в общении с другими людьми. Так могут ли люди на самом деле быть зависимыми от общения в целом, даже если оно происходит в реальной жизни, а не в интернете?
Чтобы исследовать этот не совсем серьезный вопрос, Лиам Сэтчелл из Университета Винчестера и его коллеги разработали анкету зависимости от дружбы.
Команда разрабатывала свою шкалу по аналогии с созданием меры зависимости от социальных сетей. Множество пунктов там были заимствованы из систем оценки других проблем, таких как тяга к алкоголю — только алкоголь был заменен на социальные сети. Поэтому команда Сэтчелла решила так же спроецировать эти шкалы зависимости от социальных сетей на дружбу: например, вместо пункта «провожу на Facebook больше времени, чем изначально планирую» была предложена формулировка «провожу с друзьями больше времени, чем изначально планирую». Всего в анкете было 37 пунктов, ее заполнили 807 участников.
В прошлом исследователи показывали, как шкалы зависимости от социальных сетей связаны с соответствующими показателями шкал проблемного поведения. Авторы этого исследования сделали то же самое, проведя параллели между оценками участников своего теста и склонностью к риску и определенными чертами личности. Некоторые участники заполнили анкету еще раз через 28 дней, что позволило команде доказать, что ответы участников стабильны во времени.
Наконец, чтобы выяснить, сколько людей страдают «зависимостью» от друзей, команда снова использовала предыдущие критерии, по которым человек считается «зависимым», если он набрал средний или высокий балл в более чем половине вопросов. В соответствии с этим, 69% респондентов оказались зависимыми от друзей.
Нужно ли нам беспокоиться об этом очевидном кризисе зависимости от дружбы? Вероятно, нет, говорят исследователи. «Зависимость от друзей — это не проблема здоровья общества, скорее это опыт, относящийся к социальной поддержке, адаптации и благополучию на протяжении всей жизни», — пишут они.
Но дело в том, что показатели зависимости от социальных сетей также отражают этот опыт. Например, мы можем использовать социальные сети, чтобы получить или оказать эмоциональную поддержку, чтобы пообщаться с друзьями после долгого дня. Тем не менее, эти системы измерения не принимают во внимание контекст. «Мы продемонстрировали, что исследователи могут легко получить абсурдные результаты, когда представляют социальные медиа как нечто особенное, не связанное с каким-либо другим социальным контекстом», — пишет команда.
В работе также подчеркивается, насколько легко утверждать, что шкала действующая, и использовать ее для диагностики, когда фактически нет признанных диагностических критериев для сравнения. Ни офлайновая зависимость от друзей, ни зависимость от социальных сетей формально не относятся к психическим расстройствам.
Разумеется, в условиях нынешнего кризиса статья становится особенно актуальной. Прямо сейчас у нас нет возможности встречаться с друзьями лично, и интернет для многих стал основным средством общения. Так что, возможно, как предположила психолог Эми Орбен в прошлом месяце, мы станем свидетелями более детального разбора преимуществ и рисков социальных сетей.
Интересно, что команда Сэтчелла — не первая, кто разработал шуточную шкалу, чтобы сделать вывод об использовании технологий. Термин «интернет-зависимость» впервые был предложен в 1995 году психиатром Айвеном Голдбергом, который разместил сатирические критерии диагностики нового «расстройства» на доске объявлений по психологии. «Это просто смешно — называть болезнью любое поведение, помещая его в психиатрическую номенклатуру», — сказал Голдберг в интервью New Yorker в 1997 году. Более 20 лет спустя авторы нового исследования делают аналогичное заключение: «Мы призываем будущие исследования социальных сетей сосредоточиться на проверке того, какие компоненты их использования отличаются от поиска социальной информации вне интернета, особенно при попытке назвать патологией повседневное поведение».
