Месяц: Январь 2020

Математический анализ подтверждает, что стратегии, построенные на простых и понятных принципах партнерства и доверия, побеждают эгоизм и оппортунизм. О важных исследованиях, подчеркивающих пользу альтруизма, рассказывают Тахир Базаров, профессор МГУ и научный руководитель Института практической психологии НИУ ВШЭ, и Максим Карпов, управляющий партнер NLF Group и председатель Предпринимательского клуба СКОЛКОВО.

Вся история человечества — это прежде всего иллюстрация эволюции партнерских взаимоотношений. Именно умение строить сложнейшие социальные связи, не имеющие аналогов в природе, стало конкурентным преимуществом рода Homo Sapiens. А для того, чтобы поддерживать межличностные отношения, нам понадобился сложнейший мозг, породивший разум, главной задачей которого стало общение с другим разумом. 

Естественный отбор в течение миллионов лет увеличивал шансы на размножение тех особей, которые были способны объединяться во все более сложные группы и решать задачи по получению разнообразных ресурсов. Люди сначала объединялись в семьи, семьи в племена, племена в государства, государства в союзы и т.д. И на каждом витке эволюционного развития общество, способное к более эффективной кооперации, побеждало конкурентов, зараженных социальным эгоизмом.  

В 1937 году Рональд Коуз в статье The Nature of the Firm с экономической точки зрения объяснил, почему люди объединяются в компании, а не ограничиваются двусторонними сделками с неизвестными контрагентами. Все дело в транзакционных издержках от сделок с незнакомцами, предполагающими, что помимо формальной цены, мы несем и неформальные затраты в виде издержек сбора и обработки информации, проведения переговоров и принятия решений, контроля и юридической защиты выполнения контракта. 

Различного рода партнерства снижают эти издержки. И в этом рациональное преимущество доверия. Вспоминается наш разговор с одним очень успешным инвестором из Кремниевой долины. На вопрос, а часто ли стартапы обманывают инвесторов в его практике, он ответил: «Крайне редко. Обманывать невыгодно. Это маленький мир и информация распространяется очень быстро.  Обманув, вряд ли можно нормально вести бизнес». 

Любая группа нацелена на результат для всей группы, а не для отдельного индивида. Именно ставка на коллективное решение сложных задач, по-видимому, развила в нашем сознании склонность к партнерскому взаимодействию, которое подразумевает альтруистическое поведение. Эгоизм отдельных особей ослаблял конкурентное преимущество нашего вида. Группы, в которых кто-то преследовал сугубо личные цели, проигрывали эволюционную гонку своим более сплоченным собратьям. Альтруизм помогал получать больше ресурсов, формировать более крупные сообщества, внутри которых начали развиваться трудовая социализация и сложные способы передачи опыта новым поколениям. Такие эффективные группы оставляли больше потомства, обладавшего большим генетическим разнообразием. А минимизация близкородственных связей снизила вероятность наследственных болезней.  

И чем дольше человечество живет на этой земле, тем более его выживание зависит от сотрудничества. Причем последнее предполагает поиск моделей взаимодействия уже не только между отдельными людьми, семьями, но и между государствами, находящимися иногда на разных континентах.  

Давайте посмотрим на эту проблему с точки зрения теории игр, моделирующей ключевую развилку переговорного процесса — предать или сотрудничать — в рамках повторяющейся дилеммы заключенного (IPD, iterated prisoner’s dilemma). Особый интерес к ней возник благодаря работе Роберта Аксельрода «Эволюция кооперации». Он описывает турнир, в котором участники раз за разом делают выбор между сотрудничеством и предательством, при этом помня предыдущие результаты своего выбора. Участниками игры стали не живые люди, а компьютерные стратегии, специально разработанные учеными по просьбе Аксельрода. Стратегии отличались друг от друга по алгоритмической сложности, враждебности, способности прощать и так далее. 

Аксельрод обнаружил, что если игра долго повторялась среди множества “игроков” с разными стратегиями, в долгосрочной перспективе лучшие результаты были у “альтруистов”, а не у “жадин”. Это отличная демонстрация механизма эволюции, в котором эгоистическое поведение было исправлено на альтруистическое с помощью естественного отбора. 

Вот важные принципы взаимодействия, которые выделил Аксельрод: 

1. Не завидуйте (да, это актуально не только с точки зрения человеческой нравственности и всех мировых религий, но и с позиции программ, участвующих в виртуальном соревновании!). Игроки склонны сравнивать свой результат с чужими успехами. Это ведет к зависти и к желанию пересмотреть любое преимущество, достигнутое другим игроком. В рамках дилеммы заключенного это можно сделать только через предательство. Но предательство влечет за собой еще больше предательства и взаимного наказания.

2. Исходите из позитивной перспективы, не предавайте первым.Это было главным фактором успеха для программ в соревновании Аксельрода. 

3. Отвечайте взаимностью как на сотрудничество, так и на предательство. Стратегия «зуб за зуб» успешна при одном простом условии: практикуйте взаимность. Следуя стратегии «зуб за зуб», игрок повторяет то, что делал другой игрок во время предыдущего хода. И это потрясающе сильное правило — стратегия «зуб за зуб» не только победила в турнире, но и показала наилучшие результаты во внеконкурсном зачете.  

При этом важно, чтобы вы вернулись к кооперации, как только это сделает другой игрок. Стратегия «зуб за зуб» предполагает не только воздаяние, но и прощение в случае «исправления» другой стороны.  

4. Не будьте слишком умными. Это правило должно насторожить обладателей разнообразных ученых степеней и максимальных уровней IQ. Сложность может восприниматься как хаос. Если вы используете стратегию, которая кажется другому участнику случайной, вы сами становитесь в его глазах невосприимчивым. Если вы невосприимчивы, у другого игрока нет стимула сотрудничать с вами. Так что быть невосприимчивым, равно как и непонятным, крайне опасно. 

Итак, математический анализ подтверждает, что стратегии, построенные на простых и понятных принципах партнерства и доверия, побеждают эгоизм и оппортунизм. Но только при одном условии — альтруисты должны уметь наказывать недобросовестное поведение другой стороны. Именно это отличает успешные партнерские стратегии от «волшебных» поисков всеобщей гармонии и восторженного принятия любого поведения собеседника по логике «win-win«.  

И конечно же, нужно быть готовым к тому, что в результате конкретной сделки ваша выгода будет меньше, чем выгода партнера. Ибо, как учит нас принцип взаимности, это серьезно повышает наши шансы на получение еще большей выгоды на следующем ходу. 

Есть одна история о детстве Джеффа Безоса. Когда он был маленьким мальчиком, он жил с бабушкой и дедушкой, которые оба курили. Однажды он услышал по радио социальную программу против курения, где рассказывалось, сколько минут жизни отнимает у человека каждая сигарета. И вот, сидя на заднем сиденье, этот типичный одаренный ребенок воспользовался своими математическими навыками и гордо объявил бабушке, дымившей сигаретой: «Ты потеряла девять лет своей жизни, бабуля!»

Типичная реакция на такую невинную дерзость — погладить ребенка по голове и сказать, что он очень умный. Но бабушка Безоса этого не сделала. Вместо этого она разрыдалась. Именно после этого дед Безоса отвел внука в сторону и преподал ему урок, который он, по собственному признанию, запомнил на всю оставшуюся жизнь. «Джефф, — сказал его дед. — однажды ты поймешь, что значительно труднее быть добрым, чем умным».

Некоторые люди скажут, что маленький Безос не сделал ничего плохого. Это просто факты, а правда ранит. Как еще заставить кого-то осознать серьезность того, что он делает с собой? В этом есть смысл, но эта позиция отражает опасное предположение, которое укоренилось в нашей культуре в последнее время: правота дает вам право быть полным нераскаявшимся мудаком. В конце концов, почему вы должны раскаиваться, если не совершали смертного греха быть неправым? Некоторые люди уверены, что не стоит переживать о чувствах других людей, если факты на вашей стороне.

Причин для распространения этой позиции в нашей культуре много. По мере поляризации и алгоритмизации нашей жизни мы гораздо меньше переживаем о людях, которые думают иначе, чем мы, и почти не прикладываем усилий, чтобы убедить их. Потому что убеждение — больше не цель, а сигнал. А в этом важен азарт, а не качество. Ограничения социальных сетей также сокращают возможности для нюансов: 140 символов или даже 280 не оставляют много места для смирения или доброты. А стремление к вирусному обмену усиливает потребность в агрессивных, упрощенных аргументах.

Эта бездушная вызывающая культура полностью заразила политиков по обе стороны, развращая нормальных людей и экспертов с одинаковым ожесточением.

Люди вроде Дональда Трампа и Стивена Миллера, похоже, считают, что в ходе разоблачения либерального лицемерия не существует понятия личных нападок или цензуры, и чем больше их слова бесят либералов, тем лучше. По их словам, политкорректность стала проблемой, и единственное решение — грубая, беспощадная честность. Тем временем ведущие блогеры в стиле Джона Оливера и Daily Show заигрывают с левой блогосферой, которая обожает ролики, в которых уничтожают, жарят и пригвождают правых. (Джон Стюарт, как известно, «разделался» с Такером Карлсоном на Crossfire в 2004 году.) Развернулась война за то, кто жестче или злее в заголовках. Говорящие головы знают, что действительно хорошее оскорбление принесет им хорошие рейтинги на следующий день.

Да, политкорректность — реальная проблема. Я писал об этом раньше. Ни одно общество не может добиться успеха, если оно убегает от неудобной правды или отрицает ее. И то, что факт неудобен, не означает, что он оскорбителен. Эта игра в «притворство», в которой мы оскорбляемся — часто заранее — от имени других маргинализированных групп, стала совершенно абсурдной. Телепередача должна избавиться от персонажа, который был в ней почти 30 лет. Молодых романистов сбрасывают со счетов за то, что они недостаточно заботятся о социальной справедливости.

Антиинтеллектуализм также реальная проблема. Большую тревогу вызывает гибель экспертного знания. Фундаментальные факты или данные не влияют на то, что мы думаем о том или ином вопросе. Каждый третий американец не может назвать имени вице-президента, каждый третий не может найти на карте Тихий океан. Для некоторых не читать — это знак почета. Есть политики, которые считают, что жертвы изнасилования не могут забеременеть. И крик по этому поводу никак не поможет.

Когда я оглядываюсь назад на некоторые свои произведения, то вижу версии той же ошибки, которую совершил в детстве Джефф Безос. Я считал, что если я достаточно прав, люди должны слушать. Если я унижу своего оппонента, ему придется признать, что я был прав, а он ошибался. Я даже говорил в интервью, что цель моей первой книги — показать подноготную работы СМИ, чтобы люди не могли отвернуться от этой правды. Но угадайте что? Многие люди отворачивались. Я был прав, но в то же время я был мудаком.

Действительно, большинство работ, на которые я оглядываюсь и о которых сожалею, характеризуются схожим тоном — слишком большое превосходство и самоуверенность, но недостаточное интеллектуальное смирение или сочувствие. Это то, в чем я виновен и буду виновен снова, потому что гораздо легче быть уверенным и умным, чем гибким и приятным.

Вы можете увидеть вариации этого во многих СМИ, выступающих против популистской политики (как левой, так и правой). Существует эта непоколебимая уверенность, что, если они представят правдивый факт (однозначно докажут, что Дональд Трамп — лжец или что Александрия Окасио-Кортес — марксистка), то люди изменят свое мнение. Если они покажут адекватное исследование, которое доказывает, что нет никакой связи между вакцинами и аутизмом или что планета становится теплее, люди стукнут себя по лбу и признают: «Хорошо, это было глупо. Мы не правы. Мы с вами сейчас согласимся». А когда этого не происходит, они начинают стыдить, унижать и нападать: «Я показал тебе исследование. Из Гарварда. Чего еще ты хочешь, идиот?» «Смирись с фактами, любитель Хиллари!»

Потратив на это годы, миллионы слов и миллионы часов видео, мы добились почти нулевого успеха. Почему? Потому что вы не можете вынудить людей оставить позиции, в которых они не убеждены. Никто позитивно не принимает нападки на собственную личность. Ни один недобросовестный аргумент — утверждение, что человек на другой стороне идиот, или обманщик, или расист, или нытик, — никогда не будет принят доброжелательно.

Причина проста. Быть умным легко. Незаслуженно кого-то унизить тоже легко. Но поставить себя на их место, вежливо подталкивая туда, куда нужно, понимая, что у них есть эмоциональные и иррациональные убеждения, точно так же, как и у вас — все это гораздо сложнее. Так же, как и не списывать других людей со счетов. Так же, как потрудиться увидеть бревно в своем глазу, а не соринку — в чужом. Мы знаем, что не отреагируем на кого-то, говорящего с нами таким образом, но мы, кажется, думаем, что это нормально — поступать так с другими людьми.

Потрясающий клип был у Джо Рогана во время иммиграционного кризиса в прошлом году. В нем он не приводит каких-либо аргументов о том, существует ли проблема иммиграции или нет. Он не нападает ни на кого по обеим сторонам проблемы. Он просто говорит о том, каково это для него — слышать, как мать рыдает о ребенке, с которым разлучена. Клип был просмотрен миллионы раз и, несомненно, изменил больше взглядов, чем отставки в правительстве, ссоры и драки на CNN и бесконечные опросы и аналитические отчеты.

Роган даже не говорит никому, что думать. (Хотя, по иронии судьбы, клип осудили множество редакторов, которые посчитали его пристрастным.) Он просто говорит, что если вы не можете понять эту маму и ее боль, вы не в той команде. Это правильный подход.

Если вы не можете быть добрым, если вы не можете сочувствовать, то вы не в команде. Эта команда — Команда Человечества, в которой мы все вместе. Там, где мы все небезупречны и несовершенны. Где мы относимся к точке зрения других людей так же мягко, как и к своей. Где мы цивилизованны, уважительны и прежде всего добры друг к другу — особенно к тем, кто менее удачлив, кто заблуждается и напуган.