Месяц: Сентябрь 2019

Леонид Кроль — профессор ВШЭ и директор Института групповой и семейной психологии и психотерапии. «Идеономика» публикует главу из его книги «Эмоциональный интеллект лидера», в которой автор рассказывает, как работает интуиция и как научиться ее использовать.

Включить интуицию

Интуиция — слово полузапретное. Жертвы магического мышления ее обожествляют, — мол, если она есть, то только на нее и надо полагаться. Жертвы исключительной рациональности к интуиции относятся с подозрением: как можно пользоваться тем, что невозможно проверить?

С чем мы путаем интуицию

1. С эмпатией

Эмпатия — это часть эмоционального интеллекта, наименее связанная с понятием «интеллект»: безотчетное понимание другого человека и правильная реакция без рефлексии на его поступки. Отчасти понятия интуиции и эмпатии совпадают. Но интуиция шире, потому что касается не только конкретного человека, но и событий вообще. Кроме того, для эмпатии нужен непосредственный контакт с человеком, а интуиция работает сама по себе.

2. С необъяснимыми явлениями

Бывает и такое в жизни: почему-то не сел в самолет, который разбился, почувствовал смерть родственника на расстоянии. Мы пока не знаем, почему это происходит, и поневоле ищем «магические» объяснения.

Интуиция — это, пожалуй, более практичная вещь: она тоже не целиком рациональна, но основана на понятных механизмах, которые можно использовать. Тогда как на «таинственное» при принятии решений лучше, конечно, не полагаться.

3. С творчеством и креативностью

Безусловно, для творчества интуиция нужна. Но это лишь одна из его составляющих, наряду с поиском и перебором вариантов, быстротой мышления, мастерством и много чем еще. С другой стороны, интуиция не всегда связана с созданием чего-то нового. Часто она больше похожа на ориентировку в пространстве или более глубокое понимание того, что уже есть.

Что такое интуиция

Я предлагаю такое определение интуиции как части эмоционального интеллекта:

Интуиция — это умение принимать решение в условиях неопределенности. При этом мы опираемся не только на рационально известные данные и факторы, но и на те, которые мозг успел воспринять, но не успел обработать.

Приведу свой любимый пример — про сказки. Во многих сказках есть старший сын, который очень серьезен и спешит по делу, не отвлекаясь на ерунду. И есть младший — дурачок, неумеха, который обращает внимание не на главное, а на какие-то побочные мелочи, на фон. И вот старший проходит мимо волшебных подсказок, не замечая их, — он же делом занят, он рационален. А младший сын готов остановиться, помочь яблоньке, печке или какому-то сказочному существу, найдет перо жар-птицы, да просто споткнется и попадет в нужную ямку. В итоге по логике сказки выигрывает младший и получает столько, сколько никогда не получит усердный и правильный старший.

Вы наверняка слышали про фигуру и фон. Фигура — это то, что кажется нам главным, то, на что мы привыкли обращать внимание. А фон — это все остальное. Так вот: старший сын смотрит только на фигуру (я иду вперед, к цели, занят делом), а младший смотрит на фон, видит в нем много разных подсказок и выигрывает.

Эта логика сказки в какой-то степени имеет место и в жизни. Дружба с фоном и есть интуиция. Человек не может объяснить, почему та или иная деталь имеет значение, а что-то, на первый взгляд более важное, на самом деле не стоит внимания. Он просто это чувствует.

Из чего состоит интуиция

1. Развитая наблюдательность

Интуиция — это во многом опыт. Она работает так: мы много раз видели похожие ситуации, которые разрешались определенным образом. Почему они так разрешались, мы не знаем, и по каким признакам отнести данную ситуацию к «похожим» — тоже. Анализ был бы слишком сложным и длительным процессом, но, на счастье, наш мозг может быстро увидеть аналогию и без анализа! Именно на этом основана интуиция практических врачей, которым подчас приходится принимать сложные решения за секунды. «Я не мог бы сказать, почему применил это лекарство или выбрал такую дозировку, но я точно знаю, что в такой ситуации это самое верное».

Точно то же самое говорят трейдеры, закрывающие сделки внутри дня. Меня вообще очень интересует психология трейдинга, потому что никто не знает об интуиции больше, чем эти люди — очень трезвые и земные и одновременно очень любящие неопределенность и питающиеся риском.

2. Толерантность к неопределенности

Интуиция — это умение принимать решение в условиях неопределенности. Значит, для использования интуиции как минимум необходимо, чтобы эта самая неопределенность возникла. Между тем многие из нас просто стараются не встречаться с ней лицом к лицу: не рисковать, ходить только проверенными дорогами. Они боятся, что ситуация выйдет из-под контроля и станет сильнее их. Их интуиции просто не на чем тренироваться.

Людей, которые любят неопределенность и нормально себя чувствуют в ней, мы называем смелыми, рисковыми. Отчасти это определено нейрохимически. Есть люди с предпочтением безопасности, есть — любящие рискнуть ради больших возможностей. Но это вовсе не значит, что все рисковые люди бесшабашные — иногда, наоборот, именно интуиция помогает им рисковать осмысленно.

Опять-таки это не значит, что осторожный человек не может пользоваться интуицией. Наоборот, она помогает ему избежать опасности. Но и рисковым, и осторожным людям, чтобы интуиция могла быть применена, нужно попасть в ситуацию неопределенности.

3. Умение вовремя отказаться от лишнего контроля

Чаще всего нам мешает использовать интуицию повышенное желание контроля над ситуацией. Даже если в плане полно изъянов, человек не может от него оторваться, потому что это его успокаивает. Иллюзия контроля ему дороже новых возможностей. Ему легче притвориться перед собой, что он знает дорогу, чем вовремя признать, что он ее не знает и что линейные планы не работают.

4. Использование разных видов внимания

Мы уже говорили о важности разных видов внимания. Когда младший сын из сказки идет по лесу, его внимание то фокусируется на дороге (все же он ведь тоже помнит о своей цели и движется к ней), то рассредоточивается и замечает волшебные подсказки фона.

Интуиция работает точно так же. Мы видим и дорогу, и боковым зрением — мелькнувшее пятно, и успеваем повернуть руль еще до того, как информация о возможном столкновении дошла до мозга. Часть решения может прийти к нам, когда мы думаем о чем-то еще или дремлем. Выражение лица человека, не соответствующее его словам; внезапная мысль или ассоциация, «не относящаяся к делу»; маленькие «не важные» детали — на самом деле мы замечаем все, но не всегда хотим это использовать.

5. Склонность доверять себе

Иногда человек видит правильное интуитивное решение, но не доверяет ему только потому, что оно не обосновано рационально. Парадоксально: сильная интуиция часто сочетается с особенным желанием все проконтролировать и найти рациональные резоны для принятия решений.

Такие люди лучше будут действовать неверно, но с хорошим обоснованием своих действий, чем верно, но без такого обоснования. Поэтому такой человек начинает действовать по интуиции только в крайнем случае, когда уже совсем никаких обоснований не может придумать.

Но в целом в жизни больше ситуаций, когда наша нормальная интуиция, нормальный опыт прав и срабатывает, чем таких, в которых необходимы особенные расчеты и анализ. Тем более если мы давно занимаемся своим делом. Поэтому человек, который доверяет себе, использует противоположную тактику. Для него важнее всего даже не «действовать по интуиции», а «как можно реже действовать контринтуитивно». Он знает: действовать вопреки интуиции можно, только если точно знаешь, что это правильно.

6. Готовность ошибаться

Боязнь ошибки обычно связана не только со страхом потерять что-то реальное. Во многом это убеждение человека, что, если он делает ошибку, он становится «негодным». Слишком большой стыд по поводу ошибок мешает задействовать интуицию, как слишком сильный страх падения мешает научиться кататься на велосипеде или сноуборде. Эта установка основывается на ложном представлении о том, что мы можем избежать ошибок.

7. Умение брать паузу, чтобы дать решению созреть

Человек, который использует интуицию, не боится сомневаться. Иногда решение нужно принять быстро, но бывают и такие ситуации, в которых лучше потратить время на то, чтобы просто «побыть без решения», а не «решать все как можно быстрее». Интуиция не всегда должна и может сработать мгновенно. Часто ей нужно дать время.

Из списка составляющих интуиции хорошо понятно, что мешает нам ее использовать.

Я нарочно не использую формулировку «развить интуицию», хотя в ней нет ничего принципиально неверного. Дело, однако, в том, что все составляющие эмоционального интеллекта неотъемлемо присущи каждому из нас. Поэтому то, что нам нужно сделать, это не столько развить интуицию, сколько заметить ее у себя, не мешать ей проявляться, найти ей место в процессе принятия решений.

«Обычно, — писал историк Чарльз Моррис в книге о последнем финансовом кризисе, — только самые умные люди могут совершать действительно катастрофические ошибки».

Моррис, возможно, преувеличивал под влиянием масштаба происшедшей катастрофы (при переиздании его книгу пришлось переименовать из «Обвал на триллион долларов» в «Обвал на два триллиона долларов»).

На самом деле любой может совершить серьезные ошибки. Но часто самые умные люди поднимаются на такую высоту, где цена этой ошибки очень высока. Кроме того, высокий IQ порождает высокомерие, которое усугубляет ситуацию. В бизнесе, как и в других сферах жизни, результаты могут быть катастрофическими. Не случайно классическая книга о крушении компании Enron была названа «Самые умные парни».

Новая книга научного журналиста Дэвида Робсона «Интеллектуальная ловушка» (The Intelligence Trap) исследует глупость умных людей и дает советы, как избежать таких проколов. Если вы это читаете, то, вероятно, относитесь к этой когорте и, возможно, играете руководящую роль в организации, которая гордится тем, что полна умных людей.

Если это так, то вам повезло, потому что книга рассказывает в том числе о том, «как команды и организации могут избежать интеллектуальной ловушки». Но прежде чем добраться до нее, читатели узнают немало других полезных идей. Возможно, наиболее важная из них гласит, что интеллект не так уж тесно связан с рациональностью, благоразумием и тем, что большинство из нас называют здравым смыслом: «Например, одно исследование сообщества людей с высоким IQ показало, что 44% из них верят в астрологию, а 56% считают, что на Землю прилетали инопланетяне», — пишет Робсон.

Упорядочивая реальные истории и разнообразные научные исследования, автор показывает, как умные люди могут стать жертвами собственного интеллекта и увлечь за собой остальных членов группы. Когда очень умным людям не хватает здравого смысла, характера или темперамента, их высокий интеллект помогает им укрепляться в предвзятых мнениях и игнорировать доказательства противоположного. Им также может не хватать воображения, чтобы принять неприятные выводы или увидеть преимущества других точек зрения.

Исследователи, например, сформулировали показатели «разумного мышления» и «компетентности в принятии решений», от которых зависят такие жизненные результаты, как развод, банкротство, счастье и долголетие. Эти показатели не так уж сильно связаны с признаками интеллекта, т.е., высокие умственные способности не всегда сопровождаются мудростью.

Если есть одна «ловушка», которая в книге выделяется сильнее остальных — это высокомерие. Высокоинтеллектуальные люди, возможно, прельщенные собственным умом, могут быть особенно склонны к самоуверенности. В мире бизнеса трудно не попасть в эту ловушку. В конце концов, предприниматели опираются на доверие, а руководители, которые не демонстрируют уверенности, с трудом смогут вдохновить своих сотрудников. Недостаток интеллектуального смирения, по-видимому, связан с неправильной системой принятия решенияй и плохо организованными процессами.

Важно сохранять открытость и избегать чрезмерного самомнения, но как это сделать? Главным приоритетом может быть осознанность, но Робсон также излагает несколько интересных подходов, которые могут помочь.

• Дистанцируйтесь: сделайте несколько шагов назад, «почти как если бы вы наблюдали за собой из другой части комнаты или на экране кинотеатра, и опишите для себя разворачивающуюся ситуацию». Делая это, можно увидеть ситуацию с другой точки зрения, снизив при этом беспокойство.
• Смените язык: данные из разных стран показывают, что когда люди переходят на второй язык (если они им владеют), они рассматривают доказательства более рационально.
• Практика самоутверждения: несколько парадоксально, учитывая, что задача — бороться с высокомерием. Но есть свидетельства того, что кратковременное повышение самооценки «помогает вам осознать, что ваше существование не зависит от того, правильно ли вы решите какую-то проблему, и что вы можете отделить определенные мнения от своей личности».

Для организаций это особая проблема, потому что многие действия и подходы, которые имеют смысл для отдельных людей, могут привести к коллективной «функциональной глупости». Например, зачастую безопаснее молчать, чем выражать несогласие, и иногда люди намеренно стараются не замечать неудобных фактов. Соберите в организации много очень умных людей, и, как заметил исследователь Андре Спайсер, «многие из них будут постоянно жаловаться на глупость организации».

Спайсер рекомендует «добавлять регулярные процедуры рефлексии к собраниям и назначать «адвоката дьявола», чья роль заключается в том, чтобы подвергать сомнению решения и искать недостатки в их логике». Он также говорит, что организации могут прибегать к таким тестам, как «коэффициент рациональности» психолога Кита Становича, чтобы определить, насколько сотрудники восприимчивы к информационным предрассудкам. Полезно обучение: информирование персонала о логических заблуждениях и разоблачение их чудовищных проколов может сделать их более скептическими в отношении ложной информации.

Проблемы, с которыми сталкиваются умные люди, кажется, отчасти связаны с культурой. Робсон показывает, что японские образовательные практики способствуют не только лучшему обучению, но и снижению высокомерия. Но что бы там ни было, по словам автора, индивидуализм растет во всем мире, а значит, и высокомерие, скорее всего, будет расти вместе с достатком и образованием. Риск катастрофических ошибок может быть той ценой, которую мы должны за это заплатить.