Для многих людей моего поколения Япония навсегда останется страной технологического волшебства: поезда, движущиеся со скоростью пули, человекоподобные роботы и бескрайние просторы неоновых вывесок. Я провел там три года в начале девяностых, работая учителем английского языка, в основном в Токио.
Сейчас в это трудно поверить, но на протяжении восьмидесятых годов в американских советах директоров существовал реальный страх, что стремительный экономический рост Японии приведет к тому, что она обгонит США и станет крупнейшей экономикой мира. В те дни говорили, что Императорский дворец стоит больше, чем штат Калифорния. Однако после моего отъезда в 1993 году Япония вступила в первое из нескольких «потерянных десятилетий». Темпы роста ВВП замерли, заработная плата стагнировала, а уровень жизни снизился.
Когда я вернулся 24 года спустя, на этот раз в качестве журналиста, мне было любопытно посмотреть, что происходит с Японией. Возвращение на три года стало увлекательным наблюдением за медленно угасающей страной: пустующие бизнес-отели, крошечные автомобили, более низкое качество товаров в магазинах. Япония по-прежнему является предвестником грядущих перемен, но на этот раз будущее выглядит не таким уж радужным.
Для остальных стран здесь есть чему поучиться. Япония сейчас хорошо знакома с ситуацией после экономического роста, то есть, как зарабатывать на жизнь после того, как экономика остановилась. Но главный урок заключается в том, как адаптироваться к последствиям низкой рождаемости. Суммарный коэффициент рождаемости в Японии достиг рекордно низкого уровня в 1,15 в 2024 году. За исключением Израиля, во всех развитых странах мира коэффициент рождаемости сейчас ниже 2,1 ребенка на женщину — уровня, необходимого для поддержания стабильного населения. Что делает Японию индикатором надвигающейся проблемы, так это то, что ее коэффициент рождаемости упал ниже уровня воспроизводства населения в 1974 году, раньше, чем в любой другой стране. Это означает, что последствия низкой рождаемости — быстро стареющее общество и сокращающееся население — становятся очевидными там раньше, чем где-либо еще.
В прошлом году население Японии сократилось более чем на 900 000 человек, и темпы сокращения будут только ускоряться со временем. Страна также стареет: доля лиц старше 65 лет в общей численности населения в настоящее время составляет 29% и, как ожидается, вырастет до 38% в течение следующих 10-20 лет. С одной стороны, это большое достижение, свидетельство высокого уровня жизни, всеобщей системы здравоохранения и здорового образа жизни. Проблема заключается в непомерно высоких затратах на обеспечение пенсий, медицинского обслуживания и долгосрочного ухода за большим количеством людей старше 65 лет.
Еще одна проблема массового старения заключается в том, что политический ландшафт склоняется в сторону «серого» поколения. Явка избирателей среди пожилых людей выше, чем среди молодежи, а пожилые избиратели, как правило, отдают предпочтение стабильности и преемственности. Это хорошо, когда страна находится в процветании, но это своеобразная страусиная позиция, если она сталкивается с экзистенциальным кризисом.
Япония десятилетиями страдает от нехватки рабочей силы. Это связано с тем, что очень мало молодых людей, которые могли бы стать фермерами, плотниками и IT-специалистами будущего. Практически во всех профессиях в Японии работают самые пожилые люди в мире. Но правящая Либерально-демократическая партия до сих пор не может признать необходимость массовой иммиграции. Отчасти это объясняется тем, что пожилые избиратели, как правило, более враждебно относятся к массовой иммиграции, чем молодые.
Многие политики утверждают, что массовая иммиграция не нужна, если предприятия смогут повысить производительность труда. Традиционное мышление гласит, что повышение производительности означает инвестиции в образование и НИОКР. Но это не входит в число главных приоритетов пожилых избирателей. Действительно, государственные расходы перенаправляются с образования и НИОКР на пенсии и здравоохранение для пожилых людей.
Под руководством нового премьер-министра Санаэ Такаичи правительство ЛДП надеется, что, используя искусственный интеллект и роботов, сможет убить двух зайцев одним выстрелом: с одной стороны, повысить производительность труда, а с другой — обеспечить уход за растущим пожилым населением страны. В частности, много шума вызвали «роботы-сиделки». В таких роботов, как The Hug и Robear, были вложены огромные суммы, поскольку они должны уметь поднимать и укладывать в постель жителей домов престарелых. Последняя версия — Lovot: пухлый, похожий на младенца робот, явно созданный для того, чтобы заполнить пустоту от нехватки малышей в Японии.
Либерально-демократическая партия одобряет роботов, отчасти потому, что надеется, что они устранят необходимость в иностранных работниках по уходу за больными, а отчасти потому, что робототехника — это та область, где Япония по-прежнему выглядит предвестником светлого будущего. Как и я, политики страны до сих пор видят Японию как страну технологического волшебства. Большинство из них выросли в годы чудесных темпов экономического роста, когда Япония была синонимом технологий. Катастрофическая авария на атомной электростанции на побережье Фукусима в 2011 году вызвала подозрения у общественности в отношении государственных властей, но доверие к науке и высоким технологиям остается высоким. Несмотря на постепенное сокращение бюджетов на НИОКР, по-прежнему существует множество изобретений, способных внушать национальную гордость: от скоростного поезда до лапши быстрого приготовления.
Культурные особенности во многом объясняют любовь Японии к роботам. Япония не боится роботов так, как Европа. Возможно, это связано с отсутствием в Японии традиций луддитов и монстра Франкенштейна. Япония — родина мстительного Годзиллы, а также неукротимого Атомбоя.
Любовь к роботам, возможно, также связана с синтоизмом, исконным анимистическим и политеистическим культом Японии, который утверждает, что у всего есть душа. В старину это были камни и реки; в современную эпоху все неодушевленные предметы обожествлены. Священники храма Сэнсодзи в Токио уже много лет проводят церемонии прощания с иглами кожевников (их хоронят в блоках тофу, веря, что они оценят его мягкость). В наши дни они также проводят церемонии для устаревающих роботов.
В Европе и США существуют опасения, что искусственный интеллект приведет к массовой безработице. Но стране с сокращающимся населением не стоит опасаться безработицы. Проблема в том, что роботы малоэффективны в решении наиболее острой проблемы нехватки рабочей силы в Японии. «Роботы-помощники» слишком неуклюжи, чтобы использовать их в домах престарелых. К тому же, они слишком дороги. Инвестиции в роботов имеют смысл с финансовой точки зрения для производителей телевизоров и автомобилей, но они выходят за рамки бюджета большинства домов престарелых.
Японские политики и чиновники знают о снижении рождаемости уже 40 лет. До сих пор их реакция была фрагментарной и поверхностной. Легко критиковать консервативную правящую партию, которая находится у власти последние 70 лет, но в их защиту можно сказать, что происходящее беспрецедентно. Тем не менее, ЛДП, похоже, не знает, что делать.
Многие компании признают, что Японии нужно больше иностранных работников, но в стране до сих пор нет четкой иммиграционной политики. Традиционно в Японию было сложно иммигрировать, но в последние годы ситуация изменилась, и в крупных городах и производственных центрах можно увидеть зачатки многокультурного общества. Новые мигранты прибывают из разных стран Восточной Азии: Китая, Кореи и Филиппин, а также Узбекистана, Бангладеша и Вьетнама.
Массовая иммиграция воспринимается избирателями как горькая пилюля. И это легко понять. Богатые, уверенные в себе страны с молодым населением ценят автономию. Зависимость от других — признак ослабления власти, будь то у отдельных людей или у наций. Как и Партия реформ, ЛДП хочет усидеть на двух стульях, они стремятся сплотить сторонников под двумя лозунгами: «Давайте остановим миграцию!» и «Я стар! Я имею право на пенсию с тройной гарантией!»
С одной стороны, Япония уже существует в своего рода ультраправом бреду: крайне патриархальная, почти этническая монокультура, ориентированная на бизнес и высокие технологии, управляемая партией, заложницей привилегированного, консервативного электората, отличающегося ксенофобией. Все это было хорошо, когда Япония переживала экономический бум, но в эпоху стагнации, массового старения населения и растущего долга старые добродетели стали выглядеть как пороки. Официальные правительственные данные показывают, что в Японии соотношение работающих и пенсионеров выросло с 7,7 в 1975 году до примерно 1,9 в 2025 году. Это шаткое положение, как и государственный долг страны, который является самым большим среди стран Организации экономического сотрудничества и развития.
Помимо присущей Японии ксенофобии, проблема заключается в том, что, несмотря на робость ЛДП, кажется, что все пути развития заблокированы. Японские транснациональные корпорации располагают огромными денежными средствами, но инвестиционные возможности внутри страны ограничены. Как убеждаются на собственном горьком опыте все виды бизнеса, от производителей электроэнергии до производителей продуктов питания и автомобилей, стареющее общество потребляет меньше, чем молодое. Что еще важнее, сокращение населения означает сокращение рынков. Какой смысл инвестировать в бизнес, если единственное, в чем можно быть уверенным, это то, что прибыль со временем будет уменьшаться?
Важно отметить, что Япония по-прежнему богата, или, по крайней мере, крупные компании. Многие жители страны бедны и продолжают беднеть. Это одна из основных причин низкой рождаемости. В развивающихся странах бедность, возможно, и не мешает людям заводить детей, но в развитых странах это, безусловно, является препятствием.
Вторая основная причина низкой рождаемости — устаревшие гендерные нормы в стране. Правящая партия впервые возглавила страну, и впервые в ней появилась женщина-премьер-министр, что является хорошим началом. Однако, несмотря на убедительную победу Такаичи на выборах в феврале, Япония по-прежнему остается обществом, в котором доминируют мужчины.
Можно было бы подумать, что патриархальное общество, в котором от мужчин ожидается, что они будут работать по найму, а женщины — оставаться дома, приведет к увеличению рождаемости. Но мужчины больше не являются единственными кормильцами семьи. Экономическая стагнация и снижение уровня жизни в последние 30 лет вынуждают женщин активно участвовать в рабочей силе. Несмотря на это расширение, корпоративная культура Японии по-прежнему не уделяет достаточного внимания работающим женщинам. Женские проблемы (одной из которых считается воспитание детей) обычно игнорируются. Ситуация меняется, но очень медленно.
В развитых странах правительствам необходимо прилагать больше усилий, чтобы помочь людям достичь требования о наличии 2,1 ребенка в среднем за год. Если они не могут этого сделать, или если люди просто больше не хотят иметь 2,1 ребенка в среднем за год, им нужно привыкнуть к массовой иммиграции. Повышение производительности труда — это, конечно, хорошо, но, судя по нынешним результатам, роботы просто недостаточно умны, чтобы заменить всех недостающих работников.
Сообщение Человекозаменители: как Япония адаптируется к низкой рождаемости появились сначала на Идеономика – Умные о главном.
