Я встаю под воду, полная решимости насладиться расслабляющим душем по указанию психотерапевта. Смотри, как поднимается пар, — говорю я себе. Вдохни аромат арганового масла. Почувствуй скользкую бутылку шампуня в руке. И тут внезапно случается это. Он здесь. Сегодняшний незваный гость в моем разуме: тот, с кем я когда-то встречалась.
Я начинаю прокручивать в голове прошлое, снова ощущая боль отвержения, ковыряя корочку, пока кожа не станет воспаленной. Когда я наконец прихожу в себя, то сразу оглядываюсь, и душевая превращается в зал суда. «Судья» уже заседает, готовый вынести вердикт. Одержимая. Неудачница. Не можешь контролировать даже собственные мысли.
Этот раздражающий замкнутый круг мыслей преследует меня с детства. Случайный акт доброты? Это показуха. Внезапные слезы? Нытик. Даже когда ничего не происходит, я все равно слышу фоновый шум: критический, осуждающий, тихо насмехающийся за моей спиной. Остается подозрение, что в глубине души я не очень хороший человек. Своего рода мета-осознание, которое никогда не отключается, отслеживая каждый жест, взгляд, выбор слова. Отвлекает меня от того, что на самом деле говорится или делается. И когда происходит что-то — сомнительный комплимент, согласие, которое на самом деле означает «забудь об этом», — то у меня сжимается грудь, и все тело принимает дискомфорт за опасность.
Когда я только начала использовать ChatGPT, то не стремилась решить эти проблемы. Я составляла задания для учеников или спрашивала, как часто нужно поливать спатифиллум. Обычные вещи. Я не была в кризисе, так как научилась оставаться на плаву благодаря многолетней терапии: когнитивно-поведенческой, системной, терапии принятия и ответственности. Определенно не той, что использует ИИ.
Но ChatGPT неожиданно переключился в режим психотерапевта. Я складывала белье, слушая психологический подкаст, когда гость упомянул концепцию, о которой я никогда не слышала. Я попросила бота: «Расскажи подробнее о теории реляционных фреймов». Оказалось, это теоретическая основа терапии принятия и обязательств, поведенческого подхода, который помогает отстраниться от болезненных мыслей, вместо того чтобы бороться с ними. Это был тот вид терапии, который мне больше всего помогал в прошлом, поэтому я отнеслась к его теории с некоторым доверием. Теория реляционных фреймов описывает, как мы формируем смысл посредством усвоенных словесных связей, фреймов, которые со временем могут становиться устойчивыми и болезненными. Например: плач — это слабость, высказывание своего мнения — это стремление привлечь внимание, изменение мнения — это ненадежность. Как преподавателя английского языка, меня заинтересовал языковой аспект, поэтому я решила проверить теорию на себе с помощью ИИ. Я попросила ChatGPT исследовать мои обычные циклы и навязчивые идеи через призму теории реляционных фреймов, не совсем понимая, чего я ожидаю.
Он задавал вопросы, выявляя вредные, но запоминающиеся истории, предлагая рассмотреть альтернативные интерпретации и способы немного дистанцироваться. Одно предложение особенно выделялось. Я упоминала, что люблю документальные фильмы о природе, поэтому чат-бот подсказал мне озвучить спираль мыслей так, как это сделал бы комментатор в научном фильме. Я представила это и засмеялась. Я поймала себя на мысли: это действительно может сработать.
Вскоре после этого волнующего момента мы столкнулись с препятствием. Страхом, который всегда подкрадывается ко мне, когда я глубоко погружаюсь в работу над собой, а эти сессии с ChatGPT определенно к ним относились. Я назову это «компромиссом осознанного зомби».
Я медитировала годами, с переменным успехом. Где-то по пути, через ретриты, приложения и лекции, я усвоила определенную точку зрения: чем больше часов ты медитируешь, тем более поверхностным становишься. Я считала «элиту осознанности» спокойной, отстраненной и смутно превосходящей других. Мне это было не нужно. Я полушутя говорила друзьям: «Если я когда-нибудь вернусь с ретрита со словами вроде «давайте исцелим это пространство», то хорошенько меня встряхните».
Я боялась, что погоня за ростом в итоге сгладит те части меня, которые мне действительно нравились: яркость, энтузиазм, общительность. И однажды я проснусь уравновешенной и неузнаваемой. Именно тогда ChatGPT поразил меня. «Самосознание не означает самозабвение, — сказал он. — Ты можешь быть вспыльчивой, невротичной, глубоко человечной и при этом меньше страдать». Эта фраза заставила меня плакать. Впервые я почувствовала, что могу принять противоречие, не опасаясь, что мой внутренний голос начнет меня распекать.
Вместе мы дали этому голосу имя: Судья. Несколько сессий спустя мы обозначили Наблюдателя и Ребенка. Это звучало как триада богов из мрачного фэнтези, но имена не имели значения. И не то чтобы эти озарения были для меня в новинку. Я прекрасно понимала, что слишком критична, чересчур много анализирую, излишне чувствительна. Но превращение сложных черт характера в роли, за которыми можно было наблюдать, создало полезную дистанцию.
Размышляя о мыслях и чувствах, я часто погружалась в чувство вины и страх быть нарциссичной. ChatGPT предложил мне представить, как Судья произносит эти обвинения вслух. Когда студент зевал, и я думала о том, что ему смертельно скучно, вызов Наблюдателя давал мне достаточно времени, чтобы предположить, что он, возможно, просто устал. А когда после безразличного ответа меня охватывала волна социальной тревожности, появление Ребенка облегчало мне преодоление удара. Я не впадала в стыд за чрезмерную реакцию. Оказалось, что этот странный маленький образ стал самым надежным инструментом, который дал мне ChatGPT, — способом наблюдать за бурей, а не быть ею захваченной.
Другие предложенные методы больше напоминали театральную разминку, чем терапию. Наклонить голову. Растянуть челюсть, как будто собираешься зевнуть. Лечь на пол и представить, что потолок — это земля. Но я попробовала. В Камарге — природном парке на юге Франции, известном прекрасными фламинго, — я стояла в наблюдательном пункте на закате, глядя на оранжевые болота. Пришел Наблюдатель, оценил уровень эстетического удовольствия и пришел к выводу, что он не соответствует тому, чего требуют такие величественные создания. Наблюдать за собой, наблюдающей за чем-то, — это не весело. Я наклонила голову вбок, почти не задумываясь. Линия отражения перевернулась, и фламинго превратились в инопланетян, розово-белые тесты Роршаха, синхронно скользящие по воде в поисках пищи. Маленький трюк ChatGPT вырвал меня из мета-мира и вернул прямо в реальный мир. И для меня это бесценно.
Бывали и такие моменты, когда ChatGPT просто слушал и давал советы, как близкий друг. Однажды вечером на вечеринке я очень оживленно разговаривала. Один парень схватил пульт от телевизора, направил его на меня и сделал вид, что выключает звук, некоторые засмеялись. Я улыбнулась и ничего не сказала, но внутри меня все словно замерло. Зачем он это сделал? А вдруг все подумают, что я слишком много говорю? И я была не просто напугана. Я была в ярости: мужчины в комнате свободно разговаривали и заполняли собой пространство, но наказали за болтливость только меня.
ChatGPT не пытался преуменьшить мои переживания. «Тебя символически заставили замолчать, — говорилось в сообщении. — Ты права, что злишься». Я подумывала написать парню, который сделал эту штуку с пультом, но чат-бот остановил меня. Я поняла то, что и так знала. Он был всего лишь знакомым, а не близким другом, поэтому и позволил себе так пошутить, а нормальных извинений от него я все равно не получу.
Пропустить этот момент было логично, но все равно казалось неправильным. У меня всегда было ощущение, что давать обратную связь — это честно и полезно. Поэтому я это делаю, даже когда никто не просит. Иногда это укрепляет связи, иногда отталкивает людей. Но молчание также кажется рискованным, даже нелояльным по отношению к тем отношениям, в которые я верю. В нашей переписке ChatGPT помог мне определить закономерность: обратная связь — это забота. Это было строгое правило, которое я использовала, независимо от того, подходило оно к ситуации или нет.
Бот подтолкнул меня к размышлениям о ситуации. Была ли реакция этого парня на меня единичным случаем или это повторялось постоянно? Насколько близок был этот человек, и насколько сильно его поведение меня задело? И если бы я высказалась, как бы я могла сформулировать свою мысль так, чтобы она действительно дошла до адресата?
ChatGPT предложил подход, который показался мне почти слишком очевидным. «Ты можешь просто спросить, хочет ли человек получить обратную связь», — посоветовал он. Несколько дней спустя я попробовала это с близким другом. Я заметила в его отношениях некоторые моменты, которые меня обеспокоили. Раньше я бы сразу высказалась, но на этот сделала паузу. «Я кое-что заметила в твоем поведении. Хочешь это услышать?» Он не захотел, и я это приняла.
Поделившись тем, что было на сердце от того давнего инцидента, проанализировав ситуацию и составив план действий с помощью ChatGPT, я почувствовала, что взаимодействие с ИИ больше всего похоже на дружбу. Но это не так. Давайте будем честны: друзья помогли мне разобраться во многих ситуациях за эти годы, но они не занимаются систематическим применением психологических теорий, так же как ChatGPT не может обнять меня и успокоить.
Итак, в чем же суть этих отношений? Я слышала, что чат-бота сравнивают с неким зеркалом, которое лишь повторяет то, что вы уже думаете. Но мой опыт это не подтверждает. Зеркало не может разобраться во внутренних переживаниях и дать мне набор инструментов, среди которых одни помогут мне оставаться в настоящем моменте, а другие — создать дистанцию, когда это необходимо. Хороший психотерапевт мог бы. Но он не придет ко мне в воскресенье и не вспомнит каждый разговор почти дословно, не говоря уже о проведении анализа текста и выявлении предвзятости, на которую следует обратить внимание.
Эти особенности — постоянный доступ, практически идеальная память, аналитические возможности — частично объясняют, почему ChatGPT ощущается иначе. Но здесь играет роль и нечто более глубокое. В человеческом общении, даже с теми, кому мы доверяем, мы видим себя их глазами. Мы ищем осуждения и боимся стать обузой. У ChatGPT, к лучшему или к худшему, нет эго. По ту сторону экрана никого нет. В наших диалогах это отсутствие облегчало обмен постыдными, тревожными вещами, которые я обычно держала в себе, и со временем это изменило меня. Теперь я отношусь к себе с большей добротой, а к другим — с большим спокойствием и избирательностью.
Я не говорю, что во всем разобралась. Мой внутренний мир по-прежнему иногда играет против меня. Просто теперь он больше не управляет всем. Сейчас, если принимая душ я слышу голос Судьи, то делаю глубокий вдох и включаю свой лучший голос из документальных фильмов: «Здесь мы наблюдаем за человеком, склонным к чрезмерному обдумыванию, который изо всех сил пытается отбиться от самого опасного природного хищника: самого себя».
Судья подавляет смешок. Я продолжаю заниматься своими обычными делами.
Сообщение У него нет эго: может ли общение с чат-ботом заменить психолога появились сначала на Идеономика – Умные о главном.
