Внимание стало валютой: его покупают, тратят и истощают в постоянном мире ссылок, свайпов и листания ленты. За последние два десятилетия число установленных диагнозов синдрома дефицита внимания и гиперактивности (СДВГ) не просто выросло: по данным масштабных исследований, оно более чем удвоилось среди взрослых и выросло на две трети среди детей. Совпадение поразительное, и его стоит рассмотреть повнимательнее.
СДВГ долгое время рассматривался как нарушение нейроразвития, обычно проявляющееся в детстве такими характерными признаками, как отвлекаемость, импульсивность и чрезмерная активность. Годами все были уверены, что это состояние носит наследственный характер и генетика играет важную роль. Основой лечения являются специальные препараты, которые повышают выработку дофамина в мозге, химического вещества, связанного с концентрацией внимания и вознаграждением. Они действительно полезны тем, кто в них нуждается.
Это «классическая» форма СДВГ, которая, как считается, заложена в мозге с раннего возраста. Людям с этим расстройством может быть трудно усидеть на месте или закончить задание, но при правильной поддержке (дисциплине, лекарствах) они часто добиваются успеха. Их самоконтроль и концентрация внимания обычно улучшаются с возрастом.
Однако в последнее время появилась более широкая концепция СДВГ. В психиатрической практике мы столкнулись со множеством пациентов, у которых симптомы, связанные с СДВГ, плохо поддавались коррекции с помощью обычной схемы «таблетки плюс четкая структура». Эта закономерность свидетельствовала о нарушении регуляции внимания, требующем иных, а не классических подходов, средств коррекции, и, как следствие, изменилось понимание сути этого расстройства.
СДВГ лучше всего понимать не как единое, однородное состояние, а через спектральную модель. Этот спектр определяется. с одной стороны, формой, берущей начало в биологии, а с другой — закономерностями, сформированными современной цифровой жизнью. Мы называем эти полюса СДВГ типа I и типа II. Большинство людей находятся где-то между ними, при этом как биология, так и окружающая среда в той или иной степени формируют наше внимание. Можно использовать эти два обозначения, чтобы различать случаи на основе того, что является преобладающим фактором. СДВГ типа I, классическая форма, отражает особенности нейроразвития. Но у человека, у которого больше проявлений типа II, СДВГ может проявиться позже, в основном из-за чрезмерной стимуляции в перенасыщенном мире.
Эта концепция предлагает новый способ понять, почему растет число проблем с вниманием, и как в ответ на это нужно менять лечение.
Представьте себе человека, который в детстве не ощущал проблем с вниманием, но позже, в подростковом возрасте или в возрасте двадцати с небольшим, у него появились проблемы. Он импульсивен, рассеян, легко сбивается с пути, но ведь так было не всегда. Что изменилось? Часто дело в цифровой среде. Часы, проведенные за переключением между приложениями, прокруткой коротких роликов, погоней за лайками в социальных сетях или жонглированием экранами, нарушили способность мозга регулировать внимание, отдавая приоритет быстрой стимуляции. Со временем это может ослабить способность выполнять более медленные задачи, такие как чтение книги, прослушивание лекции или даже просмотр неспешного фильма.
Эпидемиологические данные совпадают с тем, что мы наблюдаем на практике: среди 5,3 миллиона взрослых в США частота диагнозов СДВГ выросла примерно с 0,4% до 1% в период с 2007 по 2016 год, что превышает рост, наблюдаемый среди детей школьного возраста. Вероятно, многие из этих поздно выявленных случаев отражают СДВГ II типа: кумулятивный эффект интенсивной, непрерывной цифровой стимуляции. Длительное использование экранов может также вызывать аналогичные проблемы в более раннем возрасте: у дошкольников, проводящих за экраном более двух часов в день, наблюдался шестикратный рост невнимательности по сравнению с теми, кто смотрит в экран менее получаса в день.
Разница между СДВГ I и II типов схожа с разницей между диабетом I и II типов. СДВГ I типа обусловлен ранними различиями в дофаминовой системе и нейронных связях мозга, подобно тому, как диабет I типа возникает из-за раннего дефицита инсулина. В отличие от этого, СДВГ II типа возникает после многих лет цифровой стимуляции, которая расшатывает систему вознаграждения. Оба типа соответствуют поведенческим критериям СДВГ: невнимательность, импульсивность, трудности с саморегуляцией. Но развиваются они по разным биологическим путям и требуют разного лечения.
При СДВГ II типа наилучшим лечением станет смена среды: время, проводимое за экраном, нужно значительно сократить до уровня, который большинство пользователей считает «умеренным», и ограничить его специально подобранными временными интервалами, компенсируя их офлайн-задачами, повышающими концентрацию внимания. Логика этого подхода аналогична подходу к лечению диабета II типа, направленному на устранение хронического избытка сахара и восстановление чувствительности системы.
Существование второго типа СДВГ подтверждают многочисленные исследования. Десятилетия назад ученые выявили связь между просмотром телевизора в раннем детстве и проблемами с вниманием в будущем. В одном исследовании наблюдали за более чем 1200 детьми младшего возраста и обнаружили, что продолжительный просмотр телевизора в возрасте от одного до трех лет был связан с выраженными проблемами с вниманием к семи годам. В другом исследовании наблюдали около 1300 детей школьного возраста, обнаружив связь между более частым использованием экранных устройств и ухудшением концентрации внимания. Эти результаты подтвердили, что более продолжительное использование экранов может формировать проблемы с гиперактивностью.
Современные цифровые инструменты идут дальше, предлагая постоянную новизну и мгновенное вознаграждение. Двухлетнее исследование, охватившее около 2600 подростков, показало, что интенсивное использование цифровых медиа предшествовало появлению новых симптомов дефицита внимания и импульсивности, даже у тех, у кого ранее такого не было. Пятилетнее исследование, охватившее около 3800 подростков, показало, что при увеличении использования социальных сетей симптомы СДВГ, как правило, обострялись в том же и следующем году, причем импульсивность во многом объясняла эту связь. Дополнительное исследование с участием детей показало, что сокращение времени, проведенного за экраном в свободное время, приводило к ощутимым улучшениям поведения всего за две недели.
Здесь необходимо оговориться: большинство работ являются наблюдательными, поэтому они не могут точно доказать, что воздействие экрана вызывает изменения в мозге или поведении, которые они отмечают. Есть вероятность, что люди, которые более импульсивны или стремятся к постоянной новизне, тяготеют к более интенсивному использованию экрана. Тем не менее данные, полученные в ходе длительных исследований (указывающих на то, что более интенсивное использование предшествует возникновению проблем в будущем), в сочетании с исследованиями раннего вмешательства подкрепляют аргументы в пользу причинно-следственной связи. Учитывая эти выводы, исследователи обратились к мозгу, и оказалось, что нейронная картина перекликается с поведенческой.
Наглядно это иллюстрируют примеры интенсивной многозадачности. Люди, постоянно работающие с несколькими экранами — стриминг, отправка сообщений, игры — часто испытывают трудности с фильтрацией отвлекающих факторов или плавным переключением между задачами. Сканирование мозга 149 молодых людей показало, что у тех, кто часто переключается между экранами в повседневной жизни, наблюдается более высокая активность префронтальной коры во время выполнения задания на концентрацию внимания. Но при этом они все равно хуже справляются с таким заданием. Другое исследование 75 взрослых показало, что у тех, кто постоянно использует медиа-многозадачность, меньше серого вещества в области мозга, отвечающей за самоконтроль.
Более полно картину раскрыло изучение системы вознаграждения в мозге. Оказалось, что поток уведомлений и лайков в социальных сетях обеспечивает выброс дофамина, что может нарушить баланс этой гибкой системы. Исследование 22 взрослых пользователей социальных сетей показало, что чем больше они проводили время, листая ленту, тем меньше у них было возможностей для производства дофамина в базальном ядре, зоне вознаграждения, которая связана с СДВГ. Обзор других исследований мозга показал, что чрезмерное использование социальных сетей связано с уменьшением областей вознаграждения и внимания, а также с различиями в активности в сетях фокусировки мозга. Та же закономерность, что наблюдается у людей при СДВГ. Наконец, обзор исследований обнаружил связь между длительным временем, проведенным за экраном, и снижением когнитивного контроля у подростков. Эти данные согласуются с идеей о том, что экран перегружает петлю вознаграждения мозга, оставляя человека жаждущим большего и неудовлетворенным медленными процессами.
Итак, есть две стороны теоретического спектра СДВГ, но как они проявляются в реальном мире? На практике мы наблюдали, как типы I и II проявляются совершенно по-разному.
Предположим, есть ребенок, которого зовут Сэм. Сэм — классический случай СДВГ типа I. С раннего детства ему было трудно усидеть на месте: он метался, перебивал собеседника, запинался на полуслове. Родители и учителя заметили это рано, и, вероятно, у него была генетическая предрасположенность: у его отца тоже был СДВГ. После того как Сэму помогли организовать его жизнь, поддержали и назначили лекарства, его концентрация внимания значительно улучшилась: он стал выполнять домашние задания, вступил в футбольную команду и гордится успехами.
Теперь представьте Алекс, девушку чуть старше 20 лет, которая отлично училась в школе, но испытывает трудности в университете. Дедлайны срывались, лекции казались невыносимыми, а телефон был ее постоянным спутником: она листала соцсети до поздней ночи. Она никогда раньше не сталкивалась с такими трудностями. Стимуляторы, казалось, сначала помогали Алекс, но эффект со временем ослабевал, и без них она чувствовала себя хуже, чем раньше. Ее экранные привычки бросались в глаза: часы листания ленты ежедневно, часто многозадачность. Для нее снижение цифровой перегрузки (замена чрезмерного времени у экрана прогулками или чтением) и улучшение сна с течением времени оказались более эффективны, чем лекарства. Коллега наблюдал похожие результаты у другой пациентки, вероятно, типа II: сокращение использования экрана на месяц, ограничение необязательного использования смартфона восстановили концентрацию без лекарств. Это не отдельные случаи. Они отражают закономерности, которые сейчас наблюдают многие врачи.
Важно отметить, что такие пациенты, как Алекс, по-прежнему соответствуют практически всем официальным критериям диагностики СДВГ. Обозначение типа II призвано не столько расширить рамки, сколько объяснить, почему симптомы проявляются поздно и лучше всего реагируют на изменения в образе жизни. В этом случае использование диагноза СДВГ — это способ описать проблемы общепринятым медицинским языком и сохранить доступ к медицинской помощи. Но в характере самой помощи не стоит опираться на универсальный подход: Сэму может быть полезна фармацевтическая поддержка, а Алекс — цифровая перезагрузка.
По мере развития культуры должно меняться и лечение психических заболеваний, однако большинство диагностических систем по-прежнему игнорируют цифровую среду. В недавней работе утверждается, что врачам следует глубже разобраться в этом вопросе, не просто подсчитывая количество часов, проведенных пациентом онлайн, но и исследуя воздействие на эмоции. Людям, испытывающим трудности с концентрацией внимания, имеет смысл задуматься: каково эмоциональное воздействие времени, проведенного за экранами? Чувствую ли я напряжение или истощение после времени, проведенного в сети? Испытываю ли я панику, забыв телефон? Мы начали спрашивать пациентов об этом, и ответы оказались красноречивыми. Один подросток рассказал нам, что соцсети помогали ему оставаться на связи с другими, но также усиливали тревожность. Взрослый пациент рассказал, что игры были для него отдушиной, пока не начали отнимать время для сна. Эти истории формируют глубокое понимание трудностей, с которыми сталкиваются люди, и то, как им можно помочь.
Если теория о СДВГ II типа верна, то нужны перемены: стоит меньше полагаться на лекарства и больше внимания уделять обузданию цифрового чудовища. Возможно, школы могли бы уменьшить цифровой шум, работодатели — пересмотреть подход к бесконечным звонкам, а семьи могли бы создать более спокойную обстановку. Школы могут последовать примеру французских классов, которые полностью запретили смартфоны, создав «убежища внимания», где можно учиться и практиковать устойчивую концентрацию. Подобно тому, как на продуктах указывают содержание сахара, учебные программы могут обозначать количество минут, проведенных за экраном, и включать блоки офлайн-обучения для поддержания и развития когнитивной выносливости.
Не поймите неверно, мы не заявляем, что цифровая среда — это зло. Она объединяет, информирует и развлекает нас. Но, как и все остальное, избыток времени у экрана может повлиять на исход событий. Попробуйте отключить ненужные уведомления на день или заменить час в соцсетях на прогулку. Дайте мозгу немного отдохнуть, набраться сил для дальнейших действий. Возможно, со временем такие небольшие действия помогут вам (или вашему ребенку) сосредоточиться.
В будущих исследованиях потребуется наблюдать за тысячами людей, измеряя их цифровые привычки, изменения в мозге и реакцию на лечение с течением времени. Если двухтипная модель окажется верной, стоит включить в диагностические руководства различия в проблемах внимания, обусловленных биологическими причинами, и проблемах, вызванных, главным образом, хронической перегрузкой. Ясность поможет врачам подобрать адекватное лечение и предоставит школам и технологическим платформам более строгие полномочия по защите внимания. Пока эти данные не поступят, каждый из нас может провести небольшой эксперимент: уменьшить экранное время, посмотреть, что происходит, и поделиться результатами.
Сообщение Цифровое чудище: почему СДВГ становится таким частым явлением появились сначала на Идеономика – Умные о главном.
