Бабушки в Whatsapp: как фейки распространяются в семейных чатах

Однажды апрельским утром я проснулась из-за того, что мой телефон пропищал 77 раз — уведомления от моей семейной группы WhatsApp. Обычно такое количество сообщений означает одно из двух: либо у кого-то день рождения, либо кто-то опубликовал видео, как их ребенок поет классическую индийскую песню. Однако на этот раз моя семья говорила о коронавирусе: один из […] …

Однажды апрельским утром я проснулась из-за того, что мой телефон пропищал 77 раз — уведомления от моей семейной группы WhatsApp. Обычно такое количество сообщений означает одно из двух: либо у кого-то день рождения, либо кто-то опубликовал видео, как их ребенок поет классическую индийскую песню. Однако на этот раз моя семья говорила о коронавирусе: один из родственников прислал диаграмму, по которой вирус классифицирован как менее опасный для жизни, чем дюжина других заболеваний. То есть подразумевалось, что нет никакой мировой пандемии. Другой опубликовал видео, где человек на гуджарати говорит, что надежный бесплатный тест на коронавирус — это задержка дыхания. «Если вы не кашляете после [первых] трех секунд, у вас нет коронавируса», — заявил он. Тетя послала сообщение, в котором говорилось, что для укрепления иммунитета все должны пить теплую воду с добавлением куркумы и имбиря.

Психологи обнаружили, что люди быстрее делятся непроверенной информацией с самыми близкими им людьми и с большей вероятностью верят в фейковые новости, когда их присылают друзья или члены семьи. Эти факторы могут превратить семейные чаты в опасные платформы для распространения дезинформации. До того, как коронавирус завладел нашими мыслями, карьерой и свободой передвижения, моя семья была всего лишь разрозненной группой людей, время от времени появляющихся в жизни друг друга. Мы редко обсуждали политику или изменение климата, а самые интенсивные споры возникали, когда родители пытались перещеголять друг друга фотографиями детей, которые катаются на лыжах в Тахо или бегают полумарафон в Швейцарии. Сегодня же множество семейных разговоров отравлены лживой информацией про коронавирус.

Во времена кризиса люди находят ощущение комфорта в том, что делятся информацией с членами семьи. В периоды высокой неопределенности групповые дискуссии могут дать людям ощущение, что они понимают, что происходит. В интервью журналу Science социолог Эмма Спиро сказала, что этот процесс успокаивает людей, потому что они считают, будто принимают решения «на основе некоторого общего понимания того, что происходит». Но если цель разговора — утешение, люди с большей вероятностью отправляют информацию, которая им нравится, а не ту, что основана на фактах.

По словам профессора философии Калифорнийского университета в Ирвине Кейлин О’Коннор, эта проблема усугубляется тем, что люди склонны верить в дезинформацию, когда она исходит от тех, с кем их связывают тесные связи. Многие люди оценивают новости, исходя не только из качества самой информации, но и из того, насколько они считают себя социально и культурно похожими на человека, который ее сообщает. «Чем ближе вы чувствуете себя к кому-то… тем больше вы доверяете информации, которой он делится, — говорит О’Коннор. — В семьях, я думаю, большую часть времени такая близость существует».

В семейных чатах также бывают люди, которые не очень хорошо знакомы с социальными сетями и менее способны фильтровать волны дезинформации. Например, моей 80-летней бабушке, которая живет в индийском храме в деревне амишей, iPhone нужен только для еженедельных видеовстреч в Hangouts. И спросив каждого, все ли у них в порядке, она отключается прямо в середине разговора. Исследование, опубликованное в 2019 году в Science Advances, показало, что люди старшего поколения делятся дезинформацией почти в семь раз чаще, чем молодые члены семьи, даже если учитывать такие факторы, как образование и идеологическую принадлежность.

И хотя люди могут признать, что их родственники распространяют ложную информацию, им может быть трудно сказать об этом из-за близких отношений. По данным опроса в Великобритании в 2019 году, только 21% людей поправляет тех, кто поделился ложной или неточной информацией. По словам О’Коннор, в семейных чатах это число будет еще меньше, потому что людям неудобно не соглашаться с близкими. «Существует психологический фактор, согласно которому мы все хотим слегка подчиняться и не выделяться, — говорит О’Коннор. — В семьях он может быть особенно силен. Когда кто-то говорит: «О, я верю в Х», другие просто принимают это, вместо того, чтобы сказать: «Ты не прав в отношении Х».

На распространение ложной информации о коронавирусе в групповом чате моей семьи часто влияют элементы нашей общей южноазиатской индуистской культуры, особенно широкое признание гомеопатических лекарств. То же самое наблюдает адвокат из Сан-Франциско Шарлин Варид. Она рассказала мне, что члены ее семьи рассказывают о «продуктах для защиты от коронавируса, которые нужно есть каждый день», куда входят алоэ вера, индийский крыжовник и горькая тыква. И ее сильно встревожило, когда двоюродная сестра прислала в чат диаграмму, утверждающую, что ведический поток положит конец коронавирусу 23 сентября.

Многие индусы яростно верят в астрологию — при рождении некоторые из нас получают персонализированные гороскопы, которые описывают наше будущее в зависимости от времени и места рождения. Когда я пыталась устроить вечеринку накануне рождения ребенка, дата менялась как минимум полдюжины раз, потому что моя мама считала, будто звезды выстроились неправильно. По словам профессора СМИ и коммуникации Университета Боулинг-Грин Радхики Гаджалы, обмен информацией об астрологии и домашних средствах — это способ сохранить чувство культуры. Однако во время кризиса системы здравоохранения чрезмерная зависимость от этих методов может иметь пагубные последствия.

Меня и некоторых моих друзей больше всего в семейных чатах тревожит, когда наши родственники делятся дезинформацией, которая демонизирует группы людей. Моя старая подруга по колледжу Намита Додея говорит, что некоторые члены ее семьи репостили в социальных сетях фейковые новости, в которых мусульмане обвинялись в распространении коронавируса. Последней каплей для Шарлин Варид стало то, что ее родственница прислала статью якобы из National Geographic, где всех людей китайского происхождения обвиняли в передаче вируса.

Чтобы подавить распространение дезинформации, члены семьи должны активно обращать внимание на фальшивые новости в групповых чатах, даже если это приводит к неудобным разговорам с близкими. По словам Гаджалы, многие представители молодого поколения берут на себя ответственность за то, чтобы противостоять дезинформации, распространяемой старшими родственниками.

Вскоре после того, как я отключила звук у семейной группы WhatsApp, одна из моих двоюродных сестер написала, что она где-то читала, будто правительство Индии отслеживает приватные чаты на предмет дезинформации и наказывает администраторов, если находят доказательства. Нам лучше оставить этот чат для напоминаний о днях рождения, как до коронавируса, сказала она.

Несколько дней спустя я позвонила ей, чтобы узнать, правда ли это. «Я не знаю, но это остановило поток сообщений», — сказала она со смехом.

Очень характерно, что одно непроверенное сообщение положило конец массе другой непроверенной информации.

«Мы можем потерять чувство общности»: уроки пандемии для городов

Джанетт Садик-Хан, директор Bloomberg Associates и бывший руководитель Департамента транспорта Нью-Йорка Эта пандемия бросает нам вызов, но также дает уникальную возможность изменить курс и частично снизить ущерб от движения транспорта, пробок и выбросов. Я работаю с мэрами по всему миру, чтобы улучшать качество жизни в их городах, и главное, на что мы обращаем внимание во […] …

Джанетт Садик-Хан, директор Bloomberg Associates и бывший руководитель Департамента транспорта Нью-Йорка

Эта пандемия бросает нам вызов, но также дает уникальную возможность изменить курс и частично снизить ущерб от движения транспорта, пробок и выбросов. Я работаю с мэрами по всему миру, чтобы улучшать качество жизни в их городах, и главное, на что мы обращаем внимание во время кризиса COVID, это транспорт. Всего 10 лет назад, когда я возглавляла департамент транспорта в Нью-Йорке, закрытие автомобильного движения через Таймс-сквер в пользу пешеходов было на первой полосе газет в течение нескольких недель. Теперь города по всему миру переходят к улицам без автомобилей в рамках реабилитационных мер. Не потому, что это приятно или поддерживает какую-то политическую повестку, а потому, что доступные улицы лучше и для бизнеса, и для жизни. И все то, что делает велосипед и ходьбу привлекательными во время пандемии — они устойчивы, надежны, доступны и позволяют соблюдать дистанцию, — можно было сказать и до пандемии. Пандемия может дать городам преимущество на новом пути развития.

Милан объявил, что планирует перевести 42 километра улиц в протяженные тротуары и велосипедные дорожки. Мэр Парижа Анна Идальго создала сеть велосипедных дорожек протяженностью 450 километров, закрыла улицу Риволи и превратила ее в зону, свободную от автомобилей. В Лондоне при мэре Садик-хане быстро расширяются тротуары. Богота удваивает свою программу велосипедных дорожек. Около 50 американских городов создали сотни миль адаптированных улиц, где можно гулять и ездить на велосипеде. Поэтому, на мой взгляд, мы рассматриваем улицы как жизненные артерии, а не просто как способ добраться из пункта А в пункт Б.

С исчезновением пробок можно увидеть все скрытые возможности: расширенные тротуары, велосипедные и автобусные полосы, а также общественные места. Несколько поколений мы ориентировались на автомобили, но это не дело. С этой точки зрения нам никогда не хватит денег, парковочных мест, бетона, асфальта и стали. Города не приспособлены для того, чтобы все ездили на автомобилях. Большая проблема городов заключается в том, что мы не используем пространство, которое у нас есть, эффективно. На многих улицах Нью-Йорка 90% трафика приходится на пешеходов, но они получают только 10% площади улиц. Мы можем перепроектировать улицы так, чтобы на них было больше места для прогулок, езды на велосипеде и выделенных полос для движения автобусов. Мы можем сделать это, и мы можем принести новую жизнь на улицы города, сохраняя при этом движение транспорта, работу и экономику.

Самыми устойчивыми будут не те города, где самые умные технологии или дороги, сделанные из пластика вместо асфальта. Это будут те города, где машина просто не нужна. Когда вы делаете выбор в пользу таких средств передвижения, как езда на велосипеде и ходьба, вы также делаете выбор в пользу локальной экономики, более тесных сообществ и общественной безопасности.

Кимберли Доуделл, директор архитектурной фирмы HOK

Коронавирус так сильно повлиял на самые густонаселенные места, такие как Нью-Йорк, не только ввиду плотности населения. Проблема скорее в переполненности, и это больше связано с экономикой, чем с городским дизайном. К примеру, у вас есть квартира, рассчитанная на одного или двух человек, но из-за экономических условий в ней живут три или четыре человека, и это создает среду, которая способствует ускорению темпов заболевания. Вот некоторые вещи, о которых следует помнить, думая о дизайне будущего: как создавать больше возможностей для жизни в менее перенаселенных условиях? Гонконг густонаселенный, но там нет таких результатов, которые мы наблюдаем в США.

Нам необходимо взглянуть шире на политику зонирования и на финансовые результаты. Когда политическая среда позволяет застройщикам получать прибыль в более просторных местах, мы можем более активно говорить о конкретных дизайнерских решениях.

Все эти решения принимаются за политическим столом. В конечном счете девелоперы вынуждены делать то, чего от них требуют политики. Вот где архитекторы могут оказывать больше влияния.

Рейчел Гаттер, президент Международного института строительства WELL

Невозможно спроектировать города так, чтобы совсем избежать COVID-19. У вас в здании могут быть воплощены самые лучшие практики, в организации — самые лучшие методы организации пространства, но когда внутрь попадает зараженный человек, который кашляет или чихает, эти вещи не помогут, если вы стоите в пределах досягаемости. Нужно признать, что главное в текущей ситуации — найти лучшие решения того, когда безопасно допускать других людей обратно в наши пространства.

Я вижу, что эксперты прогнозируют масштабные изменения в рабочей среде и других местах, которые, по моему мнению, преувеличены. Когда угроза COVID-19 будет устранена, мы должны быть очень осторожны при уплотнении городов. Это может оказаться катастрофой с социальной, финансовой и климатической точки зрения.

Использование дезинфицирующих средств для рук и тому подобное, что абсолютно уместно сейчас, не может быть стратегией, рекомендуемой навечно. Я также вижу риск, когда управляющие фирмы, дизайнеры, архитекторы говорят людям: «У всех должны быть маленькие кабинеты, больше никаких опенспейсов». Я абсолютно не согласна. На примере Китая мы видим, что с уменьшением угрозы люди в значительной степени возвращаются к нормальной жизни, что, вероятно, неплохо. Долгосрочные стратегии — это улучшенный протокол уборки, бесконтактные устройства, особенно в уборных. Нам, безусловно, следовало бы улучшить вентиляцию в большинстве зданий, но, тем не менее, если мы будем стараться таким образом уничтожить все проявления COVID-19, энергетический след этих зданий будет астрономическим. Так что нам нужно найти баланс между заботой о собственном здоровье и о здоровье планеты.

Самое главное, что может сделать любой работодатель — проводить политику, которая поощряет людей оставаться дома, когда они болеют, и культуру, поддерживающую это.

Джозеф Аллен, профессор Школы общественного здравоохранения им. Т. Хана в Гарварде, соавтор проекта «Здоровые здания: как внутренние помещения влияют на производительность и продуктивность»

Впервые в истории каждый человек в мире осознает, как на наше здоровье влияет среда внутри помещений. Прямо сейчас акцент делается на инфекционном заболевании, как и должно быть. Но, по моему мнению, впоследствии это превратится в разговор о том, «что еще происходит в этом здании», и «как это здание, акустика, освещение, химические вещества в мебели, на которой я сижу, поддерживают мое здоровье».

Мы жили в эпоху «больных зданий» с тех пор, как в 70-е годы приняли решение о вентиляции в ответ на энергетический кризис. Мы начали ужимать ограждающие конструкции здания и перекрывать подачу воздуха. Нам необходимо увеличить количество воздуха, поступающего внутрь, чтобы воздух был чище. В школах плохая вентиляция. Большинство зданий соответствуют минимальному стандарту вентиляции. Это нужно менять.

Мы знаем, что более высокие показатели вентиляции связаны с более низкой передачей инфекционных заболеваний, улучшением когнитивных функций, а также с тем, что люди реже пропускают работу. Так что спрос уже есть.

Сегодня решения о строительстве в значительной степени принимаются на стороне объекта, а они сконцентрированы на энергии, а не на здоровье и производительности работников. У генерального директора может быть другой взгляд на эти вопросы, потому что он видит пользу для всей компании.

Каждая третья смерть [связанная с COVID-19] в США касается людей в домах престарелых. Девять из десяти крупнейших кластеров находятся на мясокомбинатах или в тюрьмах. Люди в сообществах с низким доходом в 10 раз чаще заболевают COVID. Нужно использовать эти новые данные, чтобы более целенаправленно поддерживать места и людей, которые больше всего пострадали. Начать оказывать точечную поддержку. Мы обязаны помогать тем, кто наиболее уязвим, и тем самым — населению в целом.

Энди Коэн, содиректор Gensler

Мы прямо сейчас работаем во многих офисах. У нас есть 10 тысяч клиентов по всему миру, и они все приходят к нам и спрашивают: «Как должен выглядеть первый день в офисе?» У нас есть рекомендации, что можно сделать, чтобы изменить окружающее пространство.

Одно из основных изменений — использование технологий для создания бесконтактной среды. [Помимо] наклеек на пол и разделения рабочих мест перегородками между столами, мы говорим о биометрическом сканировании, распознавании лиц, чтобы сотруднику не нужно было ни к чему прикасаться, чтобы войти или выйти. Мы говорим о распознавании голоса, поэтому, когда вы садитесь в лифт, вы просто говорите: «Я еду в 412», и вам не нужно нажимать кнопку. Мы говорим о технологии жестов, которая работает по типу дозаторов мыла в туалетах, чтобы вы могли не касаться дверей, чтобы их открыть.

Мы также много говорим о фильтрации воздуха и использовании воздуха с улицы, чтобы сделать среду в зданиях более здоровой. Мы говорим о проверках в лобби. На входе должна быть централизованная зона проверки или мониторинга. Мы говорим о важных протоколах уборки помещений и использовании материалов, которые легко очищаются. Технологии, здоровье, хорошее самочувствие и вентиляция — вот три ключевых области, к которым мы возвращаемся снова и снова.

Томас Вольц, владелец фирмы Nelson Bird Woltz Landscape Architects

До пандемии я около полугода проводил в дороге — ездил на стройки, на встречи, на лекции и так далее. Теперь все это время я уделяю продуктивному проектированию: я рисую больше, чем за многие годы до этого, а также разговариваю один на один с сотрудниками и клиентами. Каждый может связаться со мной в любое время. На самом деле очень здорово, что я могу дать клиентам даже больше, работая удаленно.

События двух месяцев встряхнули нас, но не остановили то, что должно было стать долгосрочным проектом, рассчитанным на 100 или 200 лет. Мы решаем проблемы наших клиентов прямо сейчас, смотрим на амфитеатры, места для собраний, террасы для уличных кафе и тому подобное. Мы моделируем их деятельность с социальной дистанцией или без, создавая пространства, в которых можно разместить скамейки, стулья, столы и более гибкие элементы для сокращения или расширения дистанции, в зависимости от потребностей. Мы стараемся спроектировать пространства, которые будут актуальны в течение следующих 100 лет.

Я беспокоюсь о небольших некоммерческих организациях, управляемых яркими и страстными людьми, об образовательных центрах и исторических ландшафтах, которые зависят от пожертвований. У них нет государственных или налоговых поступлений, как у городских парков, но они так важны в культурном отношении. И в более широком смысле я беспокоюсь о том, что мы потеряем достижения последних нескольких десятилетий — чувство общности, растущее в городах, в которых мы работаем. Я беспокоюсь о том, что мы потеряем достижения в области устойчивого развития, если будем жить более разрозненно, избегать общественного транспорта и публичных собраний. Есть что-то здоровое для общества, когда мы работаем вместе в гражданской сфере. Нам нужно, чтобы эти общественные пространства были безопасными, красивыми и доступными для каждого.

«Мы используем вещи, чтобы рассказать окружающим, как много значим мы сами»

Прежде чем стать одним из самых известных минималистов, японец Фумио Сасаки превратил свою квартиру в помещение, забитое бесполезными вещами. Он полагал, что покупки могут повысить его самооценку и уровень счастья, но этого не произошло. Увлекшись идеями минимализма, Сасаки попытался разобраться, почему мы склонны к потреблению и накоплению. В одной из глав книги «Прощайте, вещи!» он […] …

Прежде чем стать одним из самых известных минималистов, японец Фумио Сасаки превратил свою квартиру в помещение, забитое бесполезными вещами. Он полагал, что покупки могут повысить его самооценку и уровень счастья, но этого не произошло. Увлекшись идеями минимализма, Сасаки попытался разобраться, почему мы склонны к потреблению и накоплению. В одной из глав книги «Прощайте, вещи!» он объясняет, в какую ловушку заводит нас мимолетная новизна.

Почему мы продолжаем стремиться к приобретению новых вещей?

Причина данного феномена связана с определенными особенностями нейронной сети головного мозга. Именно она позволяет обнаруживать вариативность в различных формах стимуляции.

Поясню на примере. Представьте себе, что оказались осенью на морском побережье. Летний пляжный сезон уже давно закончился, но, испытав внезапный порыв молодецкой удали, вы с разбегу заходите в море босиком и вскрикиваете от холода, потому что ваша нейронная сеть распознала разницу температур песка и воды. Но если вы останетесь на какое‑то время в воде, то постепенно привыкнете к этой новой температуре и перестанете испытывать дискомфорт. И тогда вы можете сказать себе: «Похоже, вода не такая уж и холодная, как я думал».

То же самое происходит с человеком, который спит на диване перед телевизором. Он просыпается в тот момент, когда вы выключаете телевизор, и возмущается: «Эй, а меня ты спросил?!» Хотя на самом деле проще расслабиться, когда тебе ничего не мешает, но он привык к яркому экрану и постоянному шуму при засыпании, а потому мгновенно отреагировал, как только этот стимул был удален.

Отклонения от привычного порядка или какие‑либо иные изменения необходимы людям, чтобы распознавать стимулы. Вот почему мы часто перестаем испытывать удовлетворение после того, как некоторое время обладаем чем‑то, что хотели получить. Казалось бы, изначальное желание выполнено, однако наш мозг признает отсутствие вариативности, как только мы привыкаем к вещи. Новизна свежего стимула изнашивается, данный предмет становится привычной частью нашей жизни, и теперь мы уже воспринимаем его как должное.

Огромная сила этого эффекта способна отравить любое удовольствие. Например, со временем лишить привлекательности вашу одежду из дорогого бутика, которую вы безумно хотели купить, и заставить вас жаловаться на то, что носить совершенно нечего. Или превратить работу, которая прежде приносила огромное удовлетворение, в повседневную рутину. Сделав подтяжку лица, человек поначалу рад улучшениям во внешности, но привыкнув к ним, вновь отправится к пластическому хирургу. Глаза ребенка вспыхнут радостью, если вы подарите ему детское колечко или игрушечную машинку. Но со временем игрушки им надоедают, и вот уже необходимо, чтобы кольцо стоило $500, а затем и $3000, и наконец наступит время, когда удовлетворение принесет лишь уникальный перстень, созданный знаменитым ювелиром. Когда мальчик подрастет, игрушечный автомобиль превратится в машину отечественного производства, затем в дорогую иномарку, а потом, возможно, и в гараж, заполненный целой коллекцией роскошных автомобилей. Вы никогда не задумывались, почему очень богатые люди, которые имеют так много, все‑таки продолжают покупать новые вещи? Дело в том, что, подобно нам с вами, они устают от одних и тех же предметов, независимо от того, насколько шикарными и эксклюзивными эти вещи кажутся простому человеку.

Вы не можете предсказать свои будущие чувства

Приобретая вещи, мы прекрасно знаем, что в конце концов они нам надоедят. Так не должен ли тогда наступить момент, когда мы осознáем, что в принципе нет смысла приобретать что‑то новое? Почему мы никогда не устаем от этого цикла? Почему упорно продолжаем пополнять запасы?

Я думаю, что ответ может быть таким: потому что мы используем настоящее в качестве основы для прогнозирования своих будущих эмоций. Хотя Homo sapiens является единственным биологическим видом, обладающим способностью представить будущее, наши предсказания далеки от того, чтобы быть точными.

Приходилось ли вам отправиться в супермаркет, будучи голодным, и в конечном итоге накупить больше продуктов, чем нужно? Вы когда‑нибудь заказывали в ресторане слишком много еды, если садились за столик, испытывая сильный голод? Текущее состояние заставляло вас неверно оценивать то, как вы будете чувствовать себя, когда начнете есть. Так о чем тут можно говорить, если мы даже не способны предвидеть, будем ли сыты через полчаса?

В жаркий, душный день нам трудно представить себе, что можно получать удовольствие, сидя перед камином. Точно так же в морозную зимнюю ночь непросто вообразить, какую радость доставляет кондиционер. Или, используя пример Дэниела Гилберта из его книги «Спотыкаясь о счастье», молодые люди делают модные татуировки, полагая, что они всегда будут актуальны, а потом платят большие деньги, чтобы избавиться от них. Думаю, вы поняли мою мысль, наверняка похожий опыт был у каждого из нас: все мы склонны рассматривать будущее на основе настоящего.

Радость надеть куртку в десятый раз

Хорошо, но каким же образом это связано с теми вещами, которые нам принадлежат?

Вы отправляетесь в магазин, наконец‑то находите куртку, которую искали, и так радуетесь, что вас не смущает даже высокая цена. Как ни посмотри, это просто фантастическое приобретение, особенно если сравнить эту вещь с той поношенной курткой, которая сейчас на вас. Оплатив покупку, вы приносите обновку домой и все также довольны, когда надеваете ее и смотритесь в зеркало.

К сожалению, несмотря на то, что вам легко представить, как вы будете чувствовать себя, когда наденете куртку в первый раз, невозможно вообразить, какие ощущения вы испытаете, облачившись в этот наряд в десятый раз или через год после покупки.

Человеку трудно точно спрогнозировать изменение своего отношения к чему‑либо: от первоначальной радости, связанной с приобретением желаемого, до привыкания, а затем и скуки. И поэтому в самом начале, когда он еще не обладает вожделенной курткой, ему кажется, что радость может продолжаться вечно.

Ладно, оставим в стороне куртку и попытаемся обобщить все предыдущие рассуждения, чтобы сделать выводы общего характера.

Итак, у нас есть все, что, как нам казалось в прошлом, мы хотели иметь. Все, что нас окружает, — это предметы, которые мы в тот или иной момент совершенно искренне желали получить. Однако со временем мы неизбежно привыкаем к этим вещам и постепенно теряем к ним интерес. И тогда у нас появляется желание купить что‑то еще — необходим другой стимул, более значимый. Мы стремимся ко все новым и новым стимулам и в результате продолжаем приобретать все больше и больше.

Возможно, другие люди, глядя на имеющиеся у вас вещи, считают, что этого вполне достаточно, однако в данном случае это совершенно не важно. Единственное, что имеет значение, — ваше собственное восприятие; единственный, кто может изменить стимулы, — вы сами. Автомобиль, который стоит $10 000, способен удовлетворить чьи‑то потребности, но его владелец все равно рано или поздно станет несчастным, потому что захочет большего.

И даже если вы упорно трудитесь, создавая новый стимул и приобретая следующую вещь, чувство счастья, которое вы испытаете, не будет сильно отличаться от того, что вы переживаете сейчас. Тут, как я уже объяснял ранее, существуют определенные ограничения, и потому запредельно дорогой предмет не сделает вас запредельно счастливым. Кольцо за $500 не принесет в пять раз больше радости, чем кольцо за $100.

Точно так же, как ваша радость не пропорциональна цене предмета, который вы покупаете, так и стоимость вещи не соответствует ее функциональности. Плащ, который стоит вдвое дороже, не будет в два раза лучше защищать от дождя. Таким образом, неудовлетворенность сохраняется, и вы тянетесь к чему‑то еще. Да, вы знаете, что со временем привыкнете к следующей вещи и она вам также надоест, но вы не можете предсказать будущее на основе своих сегодняшних чувств.

Вы застреваете в этом вечном цикле, и количество вашего имущества продолжает неуклонно увеличиваться.

В глубине души понимая, что так будет продолжаться до бесконечности, вы все равно надеетесь, что на этот раз мимолетное чувство счастья, которое переживаете, окажется реальным и долгоиграющим. Таков механизм несчастья, и он существует независимо от того, как много вещей у вас уже есть и сколько денег вы тратите на приобретение новых.

От доисторической функции к современному значению

Есть и другая, более глубокая причина, почему мы накапливаем так много всевозможного скарба. Давным‑давно люди использовали предметы, которые были сделаны из камня. Хотя сегодня они и кажутся нам примитивными, в свое время эти инструменты были воистину новаторскими изобретениями, невероятно функциональными.

Каменные орудия труда экономили людям время и силы. Несмотря на то что создание одного каменного инструмента занимало у наших предков целый день, с его помощью можно было гораздо быстрее и легче находить и готовить пищу. И как только инструмент был создан, никаких дальнейших усилий для поддержания его работоспособности уже не требовалось. Разумеется, иметь подобное имущество было просто необходимо.

Керамика также была создана по чисто функциональным причинам. Древние люди были лишены такой роскоши, как современные супермаркеты и круглосуточные магазины (которые мы сегодня воспринимаем как должное), бедняги не знали, когда они смогут поесть в следующий раз, да и смогут ли вообще. Они чувствовали себя бессильными перед лицом стихийного бедствия и не были даже уверены в том, что произойдет в следующий момент. Поэтому они решили хранить остатки пищи, и тут без глиняных изделий было никак не обойтись.

С течением времени все большее и большее количество предметов, которыми мы владеем сегодня, перестали быть просто функциональными и стали использоваться для иных целей. И часто обслуживание этих вещей стоит нам огромных денег и усилий. Зачем нам столько вещей, если они в общем‑то особо и не нужны? Каково их предназначение? Я думаю, что ответ вполне ясен: таким образом мы отчаянно пытаемся донести свою ценность, свою значимость до других. Используем предметы, чтобы рассказать окружающим, как много значим мы сами.

Плохой сон не так вреден, как кажется: 6 неожиданных открытий

Все мы знаем, что мало спать вредно. Мэтью Уокер, ученый из Калифорнийского университета в Беркли, который изучает сон и написал бестселлер «Почему мы спим», даже заявил: «Чем меньше спишь, тем короче твоя жизнь». Однако некоторые исследователи полагают, что волнения по поводу недосыпания сильно преувеличены, и что, по иронии судьбы, именно такие тревоги могут усугубить проблему. […] …

Все мы знаем, что мало спать вредно. Мэтью Уокер, ученый из Калифорнийского университета в Беркли, который изучает сон и написал бестселлер «Почему мы спим», даже заявил: «Чем меньше спишь, тем короче твоя жизнь». Однако некоторые исследователи полагают, что волнения по поводу недосыпания сильно преувеличены, и что, по иронии судьбы, именно такие тревоги могут усугубить проблему. Вы увидите, что «слишком мало» сна не всегда такая уж катастрофа, как мы привыкли считать.

Дело не всегда в нехватке сна

Идея хронотипа жаворонков (рано ложатся и рано встают) и сов (поздно ложатся и поздно встают) всем знакома. Большинство детей поначалу бывают жаворонками, но в подростковом возрасте многие превращаются в сов. Подростки могут поздно просыпаться по выходным, но не во время школьной недели. Поэтому неудивительны результаты различных исследований, показывающие, что дети показывают лучшие результаты в учебе, если занятия в школе начинаются позже. Многие специалисты по сну и педиатры поддерживают такой подход. Считается, что положительное влияние на детей оказывает возможность хорошо выспаться. Но не всегда это так. Недавнее исследование голландских учеников средней школы, опубликованное в Scientific Reports, показало, что совы получают оценки хуже, но это не зависит от продолжительности сна.

Полученные данные говорят, что совы хуже справляются с экзаменами, чем жаворонки, даже если спят достаточно. И дело, кажется, в том, что экзамены зачастую проводятся по утрам, когда совы еще не достигли когнитивного пика. Если же экзамены проходят во второй половине дня, то результаты сов и жаворонков одинаковые. Особенно это заметно по естественнонаучным предметам. Конечно, если школьный день начинается позже, тогда и экзамены начинаются позже — и это лучше подходит для хронотипа многих подростков. Однако все это означает, что во многих случаях попытки заставить подростков ложиться спать раньше и спать дольше не имеют такого большого значения для их успеваемости в школе, как утверждается.

Причина или следствие?

Беспокойство, ОКР, СДВГ, шизофрения, ПТСР… многие виды психических расстройств также связаны с проблемами сна. Сейчас признано, что психические заболевания и недосып усугубляют друг друга, образуя замкнутый круг. И дело не просто в том, что недостаток сна вызывает симптомы тех или иных заболеваний. Есть свидетельства того, что стресс в раннем возрасте может привести к бессоннице впоследствии. Одно исследование показало, что дети, которые выросли в семьях с высоким уровнем конфликта, чаще страдают бессонницей, когда вырастут. Это имеет место даже тогда, когда при анализе учитываются проблемы со сном или депрессия в детском возрасте — так что дело не только в том, что проблемы со сном появляются с детства и сохраняются во взрослом возрасте.

А что касается депрессии, связь между сном и ее симптомами может быть неожиданной…

Удивительная терапия

Для людей, переживающих депрессию, лишение сна может оказаться эффективным лечением. Это было доказано в серии исследований, начавшихся почти 50 лет назад. Но стандартной терапией это стало сравнительно недавно. У здоровых людей, если их лишить сна, обычно ухудшается настроение. Но у людей с депрессией, если они не спят хотя бы одну ночь, это может привести к обратной реакции (во всяком случае, временно). Как показывают исследования, проведенные в Дании, эффект проявляется быстро и действует на большинство пациентов. Пока еще обсуждается точный механизм, как работает это лечение. Возможно, это происходит за счет шокирования инертных биологических часов.

Сон не всегда улучшает память

Доказательств того, что сон важен для памяти, довольно много. Но недавно как минимум одно исследование поставило под сомнение идею о том, что сон всегда улучшает память. Учитывая предыдущие данные, исследователи ожидали, что очевидцы, которым дали возможность выспаться, смогут лучше идентифицировать подозреваемых в преступлении на следующий день. Но нет.

Это было большое исследование: 2000 участников посмотрели короткое видео о человеке, который украл ноутбук из офиса. Двенадцать часов спустя их попросили опознать его среди других людей. Участники, которым дали возможность поспать за это время, не были при выявлении преступника более точными, чем остальные. Нужно глубже изучить этот вопрос, чтобы понять, почему так вышло.

Эффекты могут быть косвенными

Несомненно, вы слышали, что недостаток сна наносит вред не только психическому, но и физическому здоровью. Например, женщины, которые мало спят, чаще страдают ожирением, диабетом 2 типа и сердечными заболеваниями. Но главная причина этого, по всей видимости, косвенная: женщины, которые плохо спят, чаще выбирают менее полезные продукты питания — калорийные, энергоемкие. Этот выбор, безусловно, связан с отсутствием качественного сна, но не может быть его неизбежным результатом. Но исследователи подозревают, что плохая диета может приводить к плохому сну. «Возможно, что плохая диета негативно влияет на качество сна женщин, — отмечает ведущий автор Фарис Зураикат из Колумбийского университета. — Если съесть слишком много, это вызовет желудочно-кишечный дискомфорт и будет мешать заснуть».

Некоторые люди, которые мало спят, вообще не страдают

Насколько же плоха бессонница? Есть много людей, которые спят мало, но не верят или не осознают, что это так. Они не испытывают стресса или беспокойства, не страдают от ежедневной усталости сильнее, чем те, кто хорошо выспался. Более того, значительное увеличение гипертонии (высокое кровяное давление) наблюдалось среди тех, кто считал, что страдает бессонницей, а не среди тех, кто на бессонницу не жаловался. Тот же обзор показал, что 37% людей, которые думают, что у них бессонница, на самом деле спят нормально, а на бессонницу списывают свои дневные недомогания. А другие исследования показали, что беспокойство по поводу недосыпания само по себе может привести к длительной бессоннице.

Заголовки, которые вынуждают людей беспокоиться о том, что они мало спят, сами вызывают некоторые проблемы, которые описывают. Что возвращает меня к началу этой статьи… Существует множество доказательств того, что количество регулярного качественного сна очень важно. Но важно и то, что именно мы думаем о качестве своего сна.

Хоть на стену лезь! Почему многие люди предпочитают боль безделью

Возможно, вы, как и еще более трех миллионов человек, посмотрели короткий фильм, выпущенный офисом губернатора Калифорнии. На видео комик Ларри Дэвид в своем фирменном сардоническом стиле призывает людей следовать официальным советам и оставаться дома, чтобы остановить распространение Covid-19. Что не так с вами, «идиотами», говорит он, вы упускаете фантастическую возможность сидеть в кресле и смотреть […] …

Возможно, вы, как и еще более трех миллионов человек, посмотрели короткий фильм, выпущенный офисом губернатора Калифорнии. На видео комик Ларри Дэвид в своем фирменном сардоническом стиле призывает людей следовать официальным советам и оставаться дома, чтобы остановить распространение Covid-19. Что не так с вами, «идиотами», говорит он, вы упускаете фантастическую возможность сидеть в кресле и смотреть весь день телевизор!

Мы привыкли слышать предупреждения о вреде для здоровья, которые побуждают нас делать то, что делать у нас нет особого желания: больше тренироваться, есть пять, восемь или даже 10 порций фруктов и овощей в день. Но на этот раз официальный совет звучал просто: валяйтесь на диванчике, смотрите телевизор, сидите дома. Выглядит как воззвание к нашей лени.

На самом деле не все так просто, как вы, наверное, уже поняли после месяцев изоляции. Оказывается, биологически мы не запрограммированы, чтобы делать как можно меньше. Напротив, деятельность — залог процветания. Или, по крайней мере, хороший баланс между делами и отдыхом.

Это правда, что часто мы ищем легкий вариант, путь наименьшего сопротивления, короткий путь к успеху. Если у вас есть пульт дистанционного управления, зачем вставать и переключать каналы на самом телевизоре? Если у вас есть машина, зачем ездить в супермаркет на велосипеде? Если можно уйти домой, сделав в два раза меньше, чем коллега, то почему бы и нет?

Для любой работы или усилия требуется умственная и физическая нагрузка, поэтому имеет смысл избегать ее, где это возможно. И иногда мы делаем именно это. Это иногда называют принципом наименьшего усилия или Законом Ципфа. Вот только мы нарушаем этот закон все время.

Вы когда-нибудь мечтали абсолютно ничего не делать? Лежать в гамаке целый день. Просто смотреть в потолок, слушая тишину. Это звучит заманчиво, но на самом деле совсем ничего не делать — и убрать сон из уравнения — очень трудно. В известном исследовании, проведенном несколько лет назад в Университете Вирджинии, участников по одному заводили в совершенно пустую комнату. У них не было ни телефона, ни книг, ни экранов, и им не разрешали вздремнуть. К их лодыжкам прикрепили электроды, и оставили их на 15 минут в одиночестве. Это была возможность ненадолго расслабиться.

И что же было? Перед тем, как оставить участников одних, им показали, что если нажать компьютерную клавишу, можно получить электрический удар. Можно предположить, что попробовав это однажды, никто не захочет сделать это снова. Вот и нет. На самом деле 71% мужчин и 25% женщин нажали на клавишу хотя бы один раз, оставшись в одиночестве, а один мужчина сделал это 190 раз. Оказывается, ничего не делать было настолько мучительно, что многие из участников, по сути, предпочли мучить себя.

Это, конечно, крайний случай, но мы знаем из повседневной жизни, что люди постоянно делают то, что им делать не обязательно и что иногда бывает болезненным. Вспомните друзей, которые бегают марафоны или устанавливают себе истязающие режимы в тренажерном зале. Это выходит далеко за рамки того, что нужно для здоровья и фитнеса. А как насчет людей, которые путешествуют по льду, чтобы добраться до полюсов Земли, или плавают вокруг света?

Майкл Инзлихт из Университета Торонто называет это парадоксом усилий. В одних случаях мы выбираем легкий путь и делаем как можно меньше, а в других — ценим ситуации больше, если нам приходится прилагать значительные усилия. Внутренняя радость от этих усилий доставляет нам столько удовольствия, что мы не идем по короткому пути. Мы можем часами ломать голову над кроссвордом вместо того, чтобы найти решение в интернете.

Мы учимся этому в раннем возрасте. В детстве нас убеждают, что усилия вознаграждаются, и со временем мы начинаем наслаждаться усилиями ради усилий. Это явление известно как выученное трудолюбие.

Более 20 лет назад я побывала на потрясающих цветных озерах Келимуту на острове Флорес в Индонезии. Озера меняют цвет каждые несколько лет — таинственное и захватывающее зрелище. Но одна из причин, по которой эта поездка запечатлелась в моей памяти, — это усилия, которые мне и моему партнеру пришлось приложить, чтобы туда добраться. Путь занял несколько дней. Мы плыли на лодке, ехали на автобусе, несколько часов тряслись в маленьком фургончике. Дорога была настолько ухабистой, что в фургоне был специальный человек, который раздавал гигиенические пакеты, затем собирал их и просто выбрасывал через дверь. За этим последовала ночь в потном, зловонном хостеле с бугристыми матрасами и тараканами, а в 4 утра на другом микроавтобусе мы отправились в последний отрезок пути до озер. Чтобы добраться до Келимуту, нам пришлось пострадать, но это было частью опыта.

Недалеко от смотровой площадки там была вертолетная площадка, где, по-видимому, приземлялись более богатые туристы. Но мы не завидовали им. Оценили ли они озера так же, как и мы? Вероятно, нет.

До вершин многих гор в мире можно добраться по канатной дороге или на кресельном подъемнике. Но, конечно же, альпинисты предпочитают карабкаться в ночи по отвесной скале, рискуя получить обморожения, а не идти по туристическому маршруту. Поведенческий экономист Джордж Левенштейн объясняет, что люди просто не могут устоять перед шансом достичь целей и справиться с ситуацией, даже если в этом нет необходимости.

Вы, возможно, не отождествляете себя с альпинистами, испытывающими такие острые ощущения от усилий и опасностей скалолазания, но у большинства людей можно наблюдать «эффект Ikea» — то есть они ценят предметы домашнего обихода больше, если собрали их своими руками.

Можно подумать, что это здорово — побездельничать несколько недель, но на самом деле это вынуждает нас делать что-то другое. Принудительный и продолжительный отдых, если мы не болеем и организм этого не требует, приводит не к расслабленности, а к беспокойству и раздражительности. Во время вынужденной изоляции нужно поддерживать, насколько возможно, ритмы и чувство равновесия нашей обычной жизни.

Поэтому важно заниматься физическими упражнениями, ставить себе задачи, делать что-то трудное и важное. И пытаться найти то, что психолог Михай Чиксентмихайи называет потоком в своей книге «Поток: Психология оптимального переживания». Это некие задачи, например, рисование, садоводство или сборка мозаики, которые настолько поглощают нас, что мы не замечаем, как проходит время, и забываем обо всем вокруг.

И становится очевидно, что мы не инстинктивно ленивые создания. Как ни странно, для того, чтобы делать меньше и больше отдыхать, требуется довольно много усилий.

Семейный канбан: как офисный софт помогает организовать домашнюю жизнь

Мишель Пенсак и ее муж Шон до пандемии планировали перебраться с Гавайев в Атланту. Там Шон должен был начать работать в компании SkyWest. Такой переезд в любых обстоятельствах сложное дело, особенно с детьми. А тут еще и пандемия. Шона отправили в отпуск без сохранения зарплаты, и семья стала искать новое место для жизни. Они остановились […] …

Мишель Пенсак и ее муж Шон до пандемии планировали перебраться с Гавайев в Атланту. Там Шон должен был начать работать в компании SkyWest. Такой переезд в любых обстоятельствах сложное дело, особенно с детьми. А тут еще и пандемия. Шона отправили в отпуск без сохранения зарплаты, и семья стала искать новое место для жизни. Они остановились на городе Вирджиния-Бич. 

А это означало выбрать новый район, дом, школы, пересмотреть весь семейный бюджет. Могут ли они позволить себе детский сад? А что насчет самого переезда — какие средства защиты им понадобятся, какую коляску для детей, чтобы те ничего не трогали, как часто надо мыть руки? Чтобы внести какую-то структуру в этот хаос, семья обратилась к Airtable — это облачный сервис для совместной работы, который компании используют для управления большими проектами. Туда они занесли все строчки своего бюджета, все защитные средства, все детские сады.

Эту стратегию — использовать офисный софт для упорядочения домашней жизни — семья начала использовать год назад. Стратегия подразумевала еженедельные встречи по воскресеньям, короткие проверочные встречи в середине недели и использование платформ вроде Airtable и Trello (это своего рода доска с заметками, которая помогает использовать систему «канбан» для упорядочения процессов).

Мишель управляет Squared Away — компанией, которая готовит жен военных к работе секретарями и ассистентами. «Моя работа — помочь людям организоваться, — говорит она. — И моя философия такова: если ты делаешь что-то больше чем один раз, тебе нужен процесс».

Но много лет Шон и Мишель принимали решения «на ходу», что порой создавало напряжение. Как только они провели аудит своего брака, дело пошло на поправку. И сейчас, во время коронавируса, Мишель особенно рада, что управляет семьей как бизнесом.

Не все семейные пары настолько деловиты, чтобы скрестить семейную жизнь с переговорными комнатами. Но некоторым это приносит успокоение в нынешнее неспокойное время. Меган Аша и Лев Бри очень полагаются на систему, которую они создали для своего брака и которую называют «Мои отношения — это стартап».

«Управлять бизнесом — то же самое, что иметь семью и детей, — говорит Аша. — В чем миссия нашей семьи? Как нам организовать себя? Как добиться доверия, прозрачности, как коммуницировать, когда возникают трудности?» 

Через несколько недель после начала карантина они узнали, что Меган, которая руководит агентством по организации конференций FounderMade, беременна. Она была вынуждена уволить половину сотрудников и переключиться на цифровые ивенты, а Лев, основатель поисковой платформы River, работал по вечерам со своей удаленной командой. «Мы хотели ребенка в этом году, но мы не думали, что случится такой апокалипсис», — говорит он.

Чтобы справиться с ситуацией, они задействовали Clickup — офисное приложение, в котором отслеживаются годовые, квартальные и еженедельные цели для их отношений. Главный инструмент — «еженедельный спринт», своего рода организационный чеклист, позаимствованный из разработки ПО. В нормальное время темы, которые там фиксируются — это почаще ходить куда-то вместе по вечерам или продумать будущее воспитание ребенка. Теперь они добавили «план для пандемии», который включает как большие вопросы (где безопаснее жить, когда ребенок родится), как и мелкие (как снизить текущий стресс). Они обсуждают эти вопросы на регулярных совещаниях и дают письменный конструктивный фидбек.

«Система позволяет нам по-деловому подойти к трудным разговорам, — говорит Меган. — Раньше мы начинали ссориться из-за таких вещей, как кто-то не помыл посуду, или кто-то не проявляет к кому-то внимания. Но теперь у нас есть пространство, где можно их продумать и сознательно подойти к тому, как мы относимся друг к другу».

Конечно, чтобы такие стратегии работали, оба партнера должны быть готовы к такому подходу. Мишель Пенсак говорит, что ее муж сначала несколько опешил от необходимости так активно использовать софт, но потом привык. Теперь у нас уже не бывает, чтобы кто-то говорил: «Хм, не помню, чтобы ты это говорила».

Эллисон Дэмингер, социолог из Гарварда, которая изучает влияние общественного неравенства на семейные отношения, согласна, что такие формальные системы могут раздражать или утомлять. Но она говорит, что они помогают добиться равенства в отношениях. В прошлом году она опубликовала статью в American Sociological Review о когнитивном труде — предвидении, планировании и мониторинге, — который часто требуется в домашних делах. Без «четкого плана пары почти всегда воспроизводили статус-кво, при котором женщины делают больше», говорит она. Более формальные системы помогают парам разобраться, чего они действительно хотят.

Гита Палепу, глава фармацевтического стартапа, инвестор и мать двоих детей, говорит, что «многие женщины это испытывают, когда ты постоянно делаешь, делаешь, делаешь и ждешь, пока партнер скажет: «Давай и я поучаствую». К сожалению, это не часто случается». У нее момент прорыва случился в конце 2018 года, когда она была беременна вторым ребенком. Она страдала от депрессии, и ей казалось, что ее рабочие и семейные обязательства просто невыполнимы. Потом она увидела «семейный чеклист» у друзей в Инстаграме и попросила мужа попробовать.

«Теперь мы каждую неделю проходим практически по всем пунктам: как ты себя чувствуешь, как я себя чувствую, как дела у нашего брака, — говорит Палепу. — Если один из нас чувствует себя некомфортно, чувствует, что его или ее не ценят или не слышат, мы обсуждаем, как можно это поправить». К такому уровню честности и уязвимости надо было привыкнуть. «Первые встречи были невероятно некомфортными. Нужно отставить свое эго в сторону. Это практика».

«Свой дом нужно воспринимать как самую важную организацию в своей жизни», — говорит Ив Родски, автор книги Fair Play: A Game-Changing Solution for When You Have Too Much to Do (and More Life to Live). В эффективном, хорошо функционирующем офисе люди знают свои задачи и четко понимают ожидания. В доме, говорит она, такого часто нет. Справедливость, говорит она, требует, чтобы у каждого были конкретные обязанности дома, и чтобы каждый чувствовал их как свои. Будь то мытье посуды или ведение семейного бюджета, нужно быть ответственным за весь связанный с этим логистический и когнитивный труд. 

Родски говорит, что до того, как она написала эту книгу, ее муж в их семье отвечал за внеклассные занятия детей. Но на деле это для него означало, что он приходит на спортивные матчи, где участвуют дети. А Ив на деле выполняла основную организационную работу: медицинские формы, спортивная одежда, сбор детей, организация поездок. Теперь, при новой модели, «я уже не думаю об этих занятиях», говорит она. Так у нее освободилось шесть часов в неделю.

Но если вы действительно хотите исправить домашнее неравенство, говорит она, тщательное ведение электронных таблиц и модные приложения не помогут. Они не помогут вам доносить друг до друга свои мысли, говорит Родски. 

Мор Регев и Эрик Суини из Хьюстона усвоили этот урок. Мор, социальный работник, и Эрик, учитель, сейчас работают из дома, и у них шестимесячная дочь. Первая неделя карантина загрузила их по полной. Они добавили в «домашнюю» электронную таблицу колонку «Ковид-19». Но их еженедельные совещания по воскресеньям, когда они планировали неделю и проговаривали проблемы, как-то отпали.

«Мы вели себя резко и недобро», — говорит Мор. Ситуация совсем обострилась, когда Эрик заметил, что Мор отвечает на рабочие звонки, когда приходит ее смена по уходу за ребенком. «Я читаю ей, общаюсь с ней, все время что-то делаю, — сказал Эрик. — Тебе тоже нужно это делать». Мор возразила, что они не проговорили «минимальный стандарт заботы» о ребенке во время карантина. 

Зайдя в этот тупик, они договорились непременно проводить еженедельные встречи. «Несколько дней была напряженность по поводу того, какие стандарты приемлемы, — говорит Мор. — Но это был бы куда более серьезный конфликт, если бы у нас не было системы».

Удаленная работа: как это сделать

В самом начале пандемии предприниматель Андреас Клингер в своем блоге предложил каждому руководителю закрыть офис и перейти на удаленную работу, а также поделился своим опытом, как наладить онлайн-труд сотрудников. Хотя ограничения постепенно снимаются, многие компании пока сохраняют формат удаленного труда, а немало руководителей и работников теперь более открыты к этому формату. Поэтому стоит почитать советы […] …

В самом начале пандемии предприниматель Андреас Клингер в своем блоге предложил каждому руководителю закрыть офис и перейти на удаленную работу, а также поделился своим опытом, как наладить онлайн-труд сотрудников. Хотя ограничения постепенно снимаются, многие компании пока сохраняют формат удаленного труда, а немало руководителей и работников теперь более открыты к этому формату. Поэтому стоит почитать советы Клингера — они очень конкретные и по делу.

Помогите вашей команде оптимизировать распорядок дня

Поначалу это будет, возможно, самой большой проблемой, с которой столкнутся ваши сотрудники.

Мои рекомендации:

  • Люди поймут, насколько плох их домашний интернет
    — Посоветуйте им сделать апгрейд
  • Их домашняя обстановка может не подходить для повседневной работы
    — Выделите средства, на которые они могли бы купить подходящие стулья или столы
    — Разрешите им забрать оборудование из офиса (если туда безопасно идти)
    — Обычные наушники подойдут, модные наушники — вообще отлично
    — Отдельный монитор многое меняет 
  • Посоветуйте людям разделить дом на рабочие и нерабочие зоны
    — Если возможно, с дверью между ними
    — Даже можно переставить мебель ради этого
  • Рекомендуйте утренние и вечерние ритуалы
    — Например, это может быть прогулка по кварталу
  • Поощряйте их регулярно звонить друг другу
  • Создайте канал в Slack, в котором ваша команда может делиться друг с другом советами по работе из дома
    — Это не только хороший источник информации, но и возможность для сотрудников, которые раньше работали удаленно, проявить себя и стать человеком, к которому обращаются за личным советом

Я настоятельно рекомендую прочитать руководство Бенедикта Ленерта о том, как перевести офис на удаленный труд.

Настройте процессы на удаленную работу

Чтобы минимизировать шок:

  • Купите корпоративные лицензии Zoom и Slack
  • Поощряйте ежедневные звонки для небольших команд
    — Если вы заметили, что люди не проявляют к ним интерес, переключайтесь на ежедневные текстовые обновления
  • Рассмотрите возможность создания канала #hibye
    — Там люди могут регистрироваться и приветствовать друг друга
    — Если это не сработает, прекратите это делать
  • Поощряйте видеовстречи
    — Установите политику видеообщения
    — Экспериментируйте со встречами, на которых участники не отключают звук
    — Но не забывайте отключить людей с громким фоном или плохими микрофонами
    — Если вы заметили, что это проблема, отключайте звук по умолчанию
  • В долгосрочной перспективе лучше свести к минимуму встречи и синхронные совещания, но на первом этапе они помогают людям приспособиться

Как только вы почувствуете себя комфортно:

  • Выберите одно центральное хранилище для всех документов
    — Я рекомендую Notion, но используйте то, к чему привыкли
    — Цель состоит в том, чтобы люди могли найти любые документы в одном месте
    — Прописывайте каждый процесс, которому два и более людей будут следовать более одного раза
  • Отслеживайте Slack
    — Сократите число каналов, чтобы было ясно, где происходит коммуникация
    — В противном случае люди будут волноваться, что что-то упустили
    — Поощряйте публичные обсуждения вместо приватных чатов
    — Убедитесь, что сложные темы/решения обсуждаются в совместных документах, а не в свободной форме
  • Более организованно проводите встречи
    — Назначайте ответственного для каждого собрания, который заранее подготовит повестку дня и документы
    — Записывайте решения и задачи каждого собрания, чтобы меньше людей чувствовали необходимость к ним присоединяться
    — Удостоверьтесь, что каждый отдел проводит по крайней мере одно совещание в неделю, чтобы избежать спонтанных собраний и долгих обсуждений в Slack
  • Оценивайте результат (а не время)
    — Убедитесь, что вы четко формулируете свои ожидания относительно целей
    — Вовлекайте и доверяйте людям

Ресурсы

Обязательно ознакомьтесь с рекомендациями самых успешных удаленных команд:

GitLab “Remote Work Emergency Plan”. Даррен Мерф написал сокращенную версию всех своих находок последних лет.
Еще одно хорошее руководство — Doist “So You’ve Been Told to Work From Home. Now What?”
Советы по удаленной работе от use.fyi – Мэри Прокопец и Хитен Шах проделали потрясающую работу!
И еще множество других советов

Игра мускулами: как внешность влияет на личность

Мы обычно воспринимаем свою внешность как нечто отдельное от того, кто мы есть. Но оказывается, что физические черты, такие как рост или привлекательность, могут оказывать влияние на нашу личность, поведение и даже политические взгляды. Школа-интернат, где я учился в 1990-х годах, представляла собой идеальный микрокосм для всех, кому интересна идея «выживания наиболее приспособленных». В пансионате […] …

Мы обычно воспринимаем свою внешность как нечто отдельное от того, кто мы есть. Но оказывается, что физические черты, такие как рост или привлекательность, могут оказывать влияние на нашу личность, поведение и даже политические взгляды.

Школа-интернат, где я учился в 1990-х годах, представляла собой идеальный микрокосм для всех, кому интересна идея «выживания наиболее приспособленных». В пансионате было более 50 шумных мальчишек, и все мы использовали различные стратегии, чтобы избежать изоляции и буллинга — от формирования коалиций до завоевания популярности путем продажи дешевых батарей (мой собственный подход состоял в устрашении — я стремился создать себе репутацию фаната каратэ).

Несколько мальчиков среди нас были крупнее среднего, и их телосложение означало, что им не стоит о чем-либо беспокоиться. Эти парни были весьма уверены в себе и кичливы — их напористые личности, казалось, отражали физические данные.

Была ли эта связь между телом и чертами характера случайной корреляцией, или их личности развились под воздействием телосложения? Существует теория, предполагающая второй вариант. Эта идея известна как «факультативная калибровка личности». Она подразумевает, что личность человека развивается так, чтобы наилучшим образом соответствовать другим генетическим данным, включая размер, силу и привлекательность.

Растет число фактов, подтверждающих факультативную калибровку личности — с точки зрения того, как внешний вид влияет на личностные качества, на поиск романтических партнеров и политические убеждения. (Стоит отметить, что теория находится под вопросом, потому что до сих пор она опиралась на корреляционные и противоречивые данные. Кроме того, существуют альтернативные объяснения результатов, например, что черты личности могут формировать тело.)

Рассмотрим экстраверсию, которая предполагает не только общительность, но также предприимчивость и готовность идти на риск. С эволюционной точки зрения было было логично, если более сильные, физически более способные люди использовали свои физические преимущества благодаря экстраверсии.

Некоторые исследования это подтверждают. Одно из них, проведенное в Геттингенском университете, охватило более 200 мужчин. Физически более сильные, с телами «мачо» — мощная грудь и бицепсы — мужчины чаще оказывались экстравертами, особенно с точки зрения напористости и физической активности. Среди женщин такая зависимость не обнаружилась.

Другое исследование показало, что крупные мужчины часто бывают более склонными к агрессии и менее невротичными (например, менее боязливыми и тревожными). В этом есть смысл, если рассматривать личность как адаптивную стратегию. Если вы физически слабы, то осторожность и опасливость могут продлить вам жизнь. Но при внушительном телосложении можно себе позволить больше рисковать.

У исследователей в области поведенческой экологии, изучающих животных, есть интригующие параллели с этими мыслями. Они заметили, что у многих видов «личность» животного (склонность к смелости или робости) адаптивно изменяется в зависимости от физических данных. Например, более крупные прыгающие пауки смелее ведут себя перед лицом потенциального хищника, чем их меньшие собратья.

Примечательно, что многие исследования о связи между физической силой, экстраверсией и агрессивностью были сфокусированы на мужчинах. Вот причина: согласно эволюционной теории, физическая сила и боевые способности служат большим преимуществом для мужчин, которые соперничают друг с другом за партнерш. В одном из исследований, проведенном в Калифорнийском университете в Санта-Барбаре среди мужчин и женщин, обнаружилась обычная связь между физической силой и экстраверсией, но среди мужчин она была заметно более устойчивой.

В том же исследовании была оценена привлекательность участников — еще один физический атрибут, который теоретически делает полезным формирование экстравертного типа личности. Результаты показали, что у женщин, как и у мужчин, большая привлекательность, как правило, идет рука об руку с более выраженной экстравертностью, а это позволяет предположить, что в какой-то степени взаимосвязь тело-личность может проявляться и среди женщин.

«Текущие результаты демонстрируют, что удивительно большую долю отличий в степени экстраверсии можно предсказать на основе физической силы и физической привлекательности», — пишут исследователи.

Более того, их выводы нельзя полностью объяснить различиями в ключевом гене, связанном с функцией андрогена (который может влиять на силу, привлекательность и аспекты личности). Это укрепило идею о том, что физические атрибуты усиливают экстраверсию, а ассоциации тела и личности просто отражают общие генетические эффекты.

Дело не в том, что экстраверсия и невротизм связаны с физическими качествами. Еще одно исследование показало, что подход к общению с партнерами также может быть стратегической адаптацией, на которую оказывают влияние телесные характеристики и черты лица, особенно если вы мужчина. Например, в исследовании с участием сотен старшекурсников Аарон Лукашевск из Университета Лойола Мэримаунт и его коллеги, в том числе Кристина Ларсон и Келли Гилдерслив из Калифорнийского университета, обнаружили, что мужчины (но не женщины), которые сильнее и привлекательнее, чаще говорят, что секс без любви — это нормально, и они могут заниматься сексом без близких отношений.

Этот результат согласуется с тем, что наши предки мужского пола с лучшей физической формой имели больший репродуктивный успех благодаря случайному сексу, и с тех пор такая сексуальная стратегия развивалась как реакция на физические данные. «Текущие результаты подтверждают гипотезу о том, что у более сильных и привлекательных мужчин больше половых партнеров отчасти потому, что они настроены на поиск неограниченных возможностей для спаривания», — пишут исследователи.

Насколько глубоки связи между тем, как вы выглядите и тем, кто вы? У мужчин под влияние могут попадать даже политические взгляды. Пара политологов провела исследование с участниками из 12 стран, в том числе США, Дании и Венесуэлы, и пришла к выводу, что более сильные и мускулистые мужчины с большей вероятностью выступают против политического эгалитаризма. Причина в том, что в прошлом такие мужчины чаще добивались успеха в обществе, где каждый сам за себя. Результаты среди женщин были смешанными, причем одни исследования показывали, что сила коррелирует с большей поддержкой эгалитаризма, а другие — прямо противоположное.

«Подобно тому, как физическая сила формирует конфликтное поведение других животных в важных для них областях (например, спаривание и борьба за территорию), она, по-видимому, формирует поведение политического животного в этой ключевой конфликтной области», — пишут исследователи.

Мы часто думаем, что наша личность и убеждения отражают суть того, какие мы — застенчивые или общительные, склонные к вечному флирту или преданные партнеры, левые или правые. И нам нравится думать, что эти черты исходят из мыслительных, моральных или даже духовных источников.

Идея о том, что эти аспекты личности могут, по крайней мере частично, отражать стратегическую адаптацию к нашим физическим размерам и внешнему виду, пока остается спорной теорией. Но она, подобно пансионату, полному шумных детей, служит скромным напоминанием о наших животных корнях.

Исследование: почему нам нравятся выдуманные злодеи

Однажды вечером мы с детьми смотрели «Возвращение джедая», и я поймала себя на мысли, что мне очень нравится Дарт Вейдер. Он дисциплинирован, решителен, добросовестен и бескомпромиссен — и при этом (почти) абсолютно злой… Не секрет, что мы иногда считаем вымышленных злодеев очаровательными. Говорят, это потому, что мы эволюционно стремимся понять плохих парней, а также, конечно, […] …

Однажды вечером мы с детьми смотрели «Возвращение джедая», и я поймала себя на мысли, что мне очень нравится Дарт Вейдер. Он дисциплинирован, решителен, добросовестен и бескомпромиссен — и при этом (почти) абсолютно злой…

Не секрет, что мы иногда считаем вымышленных злодеев очаровательными. Говорят, это потому, что мы эволюционно стремимся понять плохих парней, а также, конечно, чтобы убедиться, что хорошие ребята восторжествуют. Но новое исследование, опубликованное в журнале Psychological Science, говорит, что дело не только в этом.

В реальной жизни мы симпатизируем людям, которые похожи на нас с позитивной стороны — так же добросовестны, например, или столь же милы. Но исследования показали, что нас отталкивают люди, которые похожи на нас в позитивном ключе, но также обладают асоциальными чертами — они умные, но склонны к манипуляциям, например. Причина, вероятно, в том, что нам некомфортно видеть какие-либо сходства между собой и «плохими» людьми.

Ребекка Краузе и Дерек Ракер из Северо-Западного университета задались вопросом, срабатывает ли эта тенденция, когда речь заходит о вымышленных персонажах, которые не представляют такой же потенциальной угрозы нашей самооценке.

Чтобы исследовать этот вопрос, авторы сначала проанализировали данные от компании CharacTour — развлекательного веб-сайта, где на момент исследования было зарегистрировано более 230 тысяч пользователей. Сотрудники CharacterTour определили тысячи персонажей как злодеев (таких как Малефисента и Джокер), героев (таких как Шерлок Холмс и Йода) и второстепенных персонажей. Они также оценили персонажей по различным признакам — от болтливого до скрытного и, например, от высокоинтеллектуального до глупого. Пользователи могли оценить себя по этим же признакам, используя ту же шкалу, и стать «поклонниками» персонажей, которые их больше всего привлекают.

Краузе и Ракер обнаружили, что у персонажей с высокими показателями по любой из характеристик был больший процент поклонников с этой же чертой. Поразительно, но эффект подобия был даже сильнее для злодеев, чем для не злодеев. Антипатия, которую мы в реальной жизни испытываем к похожим, но плохим людям, исчезла.

Исследователи также обнаружили, что злодеи и их поклонники похожи не только положительными чертами. В поклонники к злодеям, по сравнению с не-злодеями, пришло больше людей, которые оценили себя как нечестных, грубых, манипулирующих и эгоистичных. Таким образом, вымысел дал людям свободу проявить влечение к темным сторонам персонажей. (Этот вывод заставил меня задуматься, какие темные черты объединяют меня с лордом Вейдером…)

Затем авторы попыталась подтвердить свои выводы и найти возможные объяснения, используя серию онлайн-исследований.

Первый эксперимент, в котором приняли участие 100 студентов, подтвердил, что сравнивать себя с реальным злодеем гораздо менее приятно, чем с вымышленным. Следующая работа подтвердила идею о том, что вымысел обычно освобождает нас от угрозы негативных социальных сравнений, но не во всех контекстах. Когда группе участников сказали, что они похожи на «супер-жуткого» вымышленного злодея из нового фильма, они заявили, что были бы рады посмотреть фильм в одиночестве. А вот для первого свидания это явно был неудачный вариант. Первые свидания, конечно, связаны с потенциально важными социальными суждениями. Участникам явно не хотелось, чтобы их сравнивали с «супер-жутким» злодеем, это представляло угрозу для их имиджа.

Но первое свидание — это особый случай. «Наше исследование показывает, что вымышленные истории и миры дают «безопасное пространство», где можно сравнить себя со злодейским персонажем, который похож на нас», — комментирует Краузе. Это дает нам возможность узнать больше о своих темных сторонах, которые мы обычно не исследуем, считают авторы.

Истории могут быть не единственным способом смягчить угрозу, добавляют они. Надежная фигура привязанности — кто-то, кто, как мы знаем, нас любит, — может также защитить нас от дискомфорта, вызванного ощущением хотя бы частичного сходства с морально нежелательным человеком. «Хотя мы использовали выдуманные истории, наши результаты говорят о необходимости провести более общее исследование других факторов, которые могут смягчить угрозу и таким образом заинтересовать людей в сравнении себя с похожими, но негативными людьми», — пишут исследователи.

Но, как они предупреждают в статье, есть тут и опасная сторона. Если, например, человек будет считать, скажем, звезду реалити-шоу «выдуманным персонажем» и привлекательным злодеем, «это может оказать потенциально пагубное влияние на выбор людьми образцов для подражания».

Исследование: как статусы в мессенджерах влияют на наше поведение

Онлайн-статус — это индикатор доступности: можно понять, онлайн ли пользователь или оффлайн, и когда он в последний раз заходил в определенное приложение. Но если вы когда-либо с нетерпением ожидали ответа от потенциального партнера или вам казалось, что друг вас игнорирует, вы хорошо понимаете, какое значение имеет этот индикатор на самом деле. Новое исследование показало, что […] …

Онлайн-статус — это индикатор доступности: можно понять, онлайн ли пользователь или оффлайн, и когда он в последний раз заходил в определенное приложение. Но если вы когда-либо с нетерпением ожидали ответа от потенциального партнера или вам казалось, что друг вас игнорирует, вы хорошо понимаете, какое значение имеет этот индикатор на самом деле.

Новое исследование показало, что многие пользователи не только не в курсе, что за их статусом могут следить, но и изменяют свое поведение, узнав об этом. Исследование готовится к публикации в 2020 году.

Известно, что такие индикаторы могут непреднамеренно много рассказывать о нашей жизни: одно исследование 2014 года показало, что статуса в WhatsApp достаточно, чтобы определить ежедневные привычки, необычные схемы обмена сообщениями или даже то, с кем общались пользователи.

Чтобы исследовать этот вопрос дальше, Камилла Кобб и ее команда набрали 200 участников и провели опрос об их опыте взаимодействия с индикаторами «в сети». Сначала участникам нужно было выбрать из 38 приложений те, которые они используют по крайней мере один раз в неделю. Затем им задали ряд вопросов, чтобы оценить знакомство с настройками индикаторов и умение контролировать свою видимость в приложениях.

Наконец, участникам задали вопросы об их собственном опыте регулирования видимости в интернете («Кто-нибудь заметит, если вы будете в оффлайн-режиме дольше, чем обычно?» или «Вы когда-нибудь изменяли свое поведение, потому что не хотели показывать, что вы онлайн?»), а также о поведении по отношению к другим людям («Вас когда-нибудь удивляло, что кто-то онлайн?» или «Вы когда-нибудь открывали приложение, чтобы проверить, что кто-то в сети?»).

Приложения с индикаторами статуса очень распространены: 99% участников сообщили, что регулярно используют хотя бы одно приложение с этой функцией, причем чаще всего — Facebook, Instagram и Messenger.

Многие участники решили контролировать свой статус: 23% изменили настройки, 37% старались не запускать приложение или быстро выходили из системы, чтобы избежать конкретного человека, а три участника вообще удалили приложение с телефона, чтобы не «светиться» онлайн. Такое поведение чаще всего было связано с конкретным человеком: 43% изменили настройки, чтобы избежать конкретного человека — часто это был нынешний или бывший партнер, — и только 25% избегали людей в целом. Многие признались, что почувствовали себя под наблюдением из-за индикаторов статуса, так как поняли, что друзья, партнеры или члены семьи могут наблюдать, находятся ли они онлайн.

Однако и сами участники следили за статусом других людей: более половины признались, что открывали приложение только для проверки чужого статуса, а 41% сказали, что они испытывали «удивление», увидев кого-то в сети, и на основании этого делали выводы о поведении других людей в реальном мире.

Впрочем, значки статуса могут быть полезны: как отметили участники, они позволяют понять, с кем можно поболтать или поиграть, и что лучше сделать прямо сейчас — отправить сообщение или позвонить. Но частота, с которой участники проверяли чужие статусы или пытались скрыть свои собственные, говорит о том, что платформам нужно предлагать более эффективные способы удовлетворения потребностей пользователей. Можно сделать настройки более прозрачными, либо дать возможность пользователям вообще не отображаться онлайн — вариант, который многие приложения не предлагают.

Нечаянная встреча с человеком, которого вы не хотите видеть или с кем не хотите разговаривать, — это прискорбный факт как в обычной, так и в онлайн жизни. Полностью избежать таких встреч вряд ли удастся. Но возможность адекватно управлять своим онлайн-статусом определенно сделает лучше приложения или платформы для обмена сообщениями. И пока эта возможность не появится, статусы будут источником как чувства общности, так и беспокойства.