Городская эволюция: становятся ли животные умнее благодаря человеку?

Поскольку грызуны, птицы и падальщики все чаще появляются в городской среде, они меняют свое поведение, чтобы максимально использовать ее. Для жителей Торонто еноты — привычные вредители. Млекопитающие обожают рыться в бытовых отходах, разыскивая остатки пищи. Несколько лет назад город начал использовать новые мусорные баки с надежно закрывающимися крышками. Но хитроумные еноты все равно нашли способ […] …

Поскольку грызуны, птицы и падальщики все чаще появляются в городской среде, они меняют свое поведение, чтобы максимально использовать ее. Для жителей Торонто еноты — привычные вредители. Млекопитающие обожают рыться в бытовых отходах, разыскивая остатки пищи. Несколько лет назад город начал использовать новые мусорные баки с надежно закрывающимися крышками. Но хитроумные еноты все равно нашли способ забираться внутрь. На видео, снятом репортером местной газеты The Star, животное опрокидывает мусорный бак и, что впечатляет, поворачивает ручку на крышке, чтобы получить доступ к содержимому.

Перед тем, как контейнеры были размещены в городе, их протестировали на десятках енотов. Эксперименты проводила Сюзанна Макдональд из Йоркского университета, которая изучает животных. Никому из «участников» не удалось открыть контейнер, поэтому она была удивлена, когда увидела, что на деле в городе все оказалось иначе.

«Лишь несколько енотов придумали, как открыть контейнер, — отметила она два года спустя. — Честно говоря, я уже не представляю, как еще их модифицировать, потому что некоторые еноты все равно находят способ открыть бак».

И тут возникает вопрос. Неужели безопасные замки, ловушки и барьеры, которые мы используем против так называемых вредителей, на самом деле побуждают их учиться и развиваться, чтобы перехитрить эти меры? Мы уже знаем, что городские крысы развивают устойчивость к химическим веществам, которыми мы пытаемся их травить. Возможно, то же самое происходит с интеллектом или когнитивными навыками вредителей?

Первое, на что следует обратить внимание, говорит Макдональд, — это то, что еноты в Торонто не зависят от мусорных баков, и нельзя говорить о том, что выживают лишь еноты, умеющие открывать контейнеры. Кроме того, еноты социально не обучаемы, поэтому взломщики мусорных баков не научат других это делать.

«Те немногие, которые смогли открыть бак, использовали рычаг, чтобы опрокинуть бак на механизм защелки, который при этом сломался», — добавляет Макдональд. Эти случаи были, по ее словам, «случайностью».

И все же определенная степень любознательности нужна даже для того, чтобы попытаться сломать контейнер. По словам Эмили Снелл-Руд из Университета Миннесоты, интеллект, вероятно, сыграл важную роль в выживании животных в измененных человеком местах.

Возьмите слонов, которые могут сломать электрические заборы или сдвинуть шипованные заграждения, чтобы попасть на территорию. Или японских ворон, которые ловко бросают орехи на дорогу, чтобы проезжающие машины раздавили их. Они даже поняли, что лучше всего делать это рядом со светофорами, чтобы можно было пойти и схватить раздавленный орех, когда движение остановится.

С другой стороны, по словам Снелл-Руд, определенный вид может просто эволюционировать так, что это помогает ему жить в городских условиях. Это так называемые «пре-адаптированные» виды.

«Типичная история — голуби, — говорит она. — Исторически они предположительно гнездились на скалах, а небоскребы похожи на скалы, поэтому им было не так сложно переселиться в города. Но они не особенно умные птицы по сравнению с некоторыми другими».

Тем не менее, их вполне можно назвать городскими оппортунистами. Лондонцев давно забавляют голуби, которые клюют крошки на платформах станций метро, запрыгивают на приходящий поезд и едут до следующей станции, где продолжают охоту на крошки. Такова жизнь в городе — практически каждый в конечном итоге попадает в зависимость от общественного транспорта.

Разум может помочь животному стать настоящим городским денди. По словам Сары Бенсон-Амрам из Университета Вайоминга, здесь играют роль такие черты, как смелость, поведенческая гибкость или влечение к новизне.

Бенсон-Амрам и ее коллеги в прошлом году опубликовали статью, где описали, как эти атрибуты помогают животным справиться с конкретными проблемами в городах и поселках. Например, проявление любопытства и смелости в общении с незнакомыми предметами помогает получить еду или укрытие.

Как и их сородичи из Торонто, еноты в Вайоминге продемонстрировали удивительную способность взаимодействовать с объектами, созданными человеком. Коллега Бенсон-Амрам из университета Вайоминга Лорен Стентон изучает, как еноты в городе Ларами ведут себя в клетках-головоломках, которые выдают вкусные вознаграждения.

Контейнеры с питанием размещают в пригородных районах и выдают награду (кусочек собачьего корма), только если енот нажимает одну из двух кнопок внутри коробки. Как только еноты понимают, что нужно нажимать на левую кнопку, механизм переключается. Постепенно они понимают, что теперь нужно нажимать на кнопку справа.

«Они быстро ориентируются и начинают вести себя по-другому, — говорит Стентон. — И со временем у них получается все лучше».

Полные результаты исследования еще не опубликованы, но работа предполагает, что этот вид обладает когнитивными способностями, которые могут быть полезны в городских условиях.

Однако до сих пор неясно, действительно ли городская среда делает животных со временем более умными, чем они могли бы быть.

«Возможно, мы действительно создаем более умную городскую дикую природу», — говорит Бенсон-Амрам. Однако, по ее мнению, трудно доказать, что существуют большие различия в когнитивных показателях между городскими и сельскими особями одного и того же вида. Или то, что городские вредители сегодня умнее своих предков 100 лет назад.

«Это вопрос на сто миллионов долларов», — говорит Кристофер Шелл из Вашингтонского университета.

Он приводит пример койотов. Они часто совершают набеги на мусорные баки, как еноты. В опубликованной в прошлом году статье отслеживалось поведение койотов на 60 участках в Соединенных Штатах. Половина из них были городскими, а половина — сельскими. Городские койоты были в целом более смелыми и исследовали окружающую среду больше, чем их сельские товарищи. Возможно, причина в том, что в дикой природе разумнее быть осторожным, тогда как в городе больше пользы приносит смелость.

Животные могут использовать разные стратегии в зависимости от того, какое сопротивление они встречают в городе. Исследователи бабуинов в Кейптауне попытались выяснить, меняют ли приматы свое поведение в зависимости от конкретной местности, в которой они совершают набег на еду.

Данные GPS показали, что бабуины особенно хорошо ориентировались в районах, где у рейнджеров не было уверенности в том, что с ними делать — например, распугивать их или нет. Другими словами, бабуины эксплуатировали слабые места местных патрулей рейнджеров. Они концентрировали свои усилия везде, где у них было больше шансов проскользнуть через сеть.

Доказать, что борьба с вредителями делает их более умными со временем, трудно. Доказательств в пользу этой идеи немного. Но Снелл-Руд и ее коллеги изучили образцы музейных коллекций, охватывающих 100-летний период. Они показали, что у некоторых видов грызунов и других мелких млекопитающих в средах, нарушенных человеком, образовались более крупные черепа.

Это классический признак того, что емкость мозга увеличивается, и это говорит о том, что когнитивные способности у этих видов развиваются. Впрочем, у некоторых животных, изученных группой ученых, наблюдалось уменьшение размера черепа, а значит, жизнь среди людей не всегда делает животных умнее.

Стентон надеется провести эксперимент с нажатием кнопки среди разных популяций енотов, чтобы увидеть, есть ли различия между городскими и сельскими жителями.

Снелл-Руд уверена, что измененная человеком или антропогенная среда требует, чтобы по крайней мере некоторые виды использовали интеллект для выживания. И вероятно, в результате этого происходят эволюционные изменения.

Эта гипотеза наводит на размышления: города и поселки не всегда бросают вызов природе таким образом. Городская среда в эволюционном масштабе времени — очень новый феномен. Растения и животные вокруг нас, по-видимому, вынуждены приспосабливаться в некоторой степени, но возможно, через очень длительный период эволюционное давление уменьшится.

«В то время как антропогенная среда сейчас способствует познанию и пластичности, через миллион лет все может измениться», — говорит Снелл-Руд.

Дело в том, что люди создают относительно предсказуемую среду. Животные могут слишком приспособиться к городским пространствам и не зависеть от умных стратегий. Зачем учиться решать сложные головоломки, когда можно, скажем, питаться жидкостями из канализационных труб?

Воспитание антихрупкости: как стать лучше, испытывая стресс и давление

Желая что-то изменить, мы часто сталкиваемся с проблемой: Мы собираемся регулярно что-то делать — заниматься спортом, медитировать, писать, создавать что-то и т.д. У нас не получается. И мы расклеиваемся. Виним себя, теряем настрой и сдаемся. Это хрупкий, неустойчивый подход. Сделав полдюжины попыток, мы в конце концов решим, что с нами что-то не так. Но с […] …

Желая что-то изменить, мы часто сталкиваемся с проблемой:

  1. Мы собираемся регулярно что-то делать — заниматься спортом, медитировать, писать, создавать что-то и т.д.
  2. У нас не получается.
  3. И мы расклеиваемся. Виним себя, теряем настрой и сдаемся.

Это хрупкий, неустойчивый подход. Сделав полдюжины попыток, мы в конце концов решим, что с нами что-то не так.

Но с нами все в порядке. Проблема в хрупком подходе, когда мы расклеиваемся, едва потерпев неудачу.

Поэтому в мою систему обучения встроена идея антихрупкости.

Антихрупкость

Идея антихрупкости взята из книг Нассима Николаса Талеба. Основная мысль заключается в том, что многие созданные человеком системы хрупкие. И когда происходит что-то, что увеличивает нагрузку на систему, она разваливается. Некоторые системы прочные или эластичные, и это намного лучше, чем хрупкие.

Но еще лучше идея антихрупкости: давление делает систему сильнее.

Человеческие системы антихрупкие. Когда мы тренируемся, мы нагружаем систему, а потом восстанавливаемся, становимся сильнее и лучше справляемся с этими нагрузками. Многие природные системы имеют встроенные механизмы антихрупкости.

Мы можем сделать системы, созданные человеком, еще менее хрупкими, изменив их так, чтобы давление делало систему способной справляться с новым давлением. Неудача помогает системе стать сильнее.

Давайте посмотрим, как применить эту идею при любом виде обучения, формировании привычек, физических или умственных тренировках. Во всех случаях, когда мы пытаемся сделать что-то лучше.

Ключевые идеи антихрупкости

Прежде чем перейти к специфике систем обучения, давайте рассмотрим некоторые ключевые идеи, которые я считаю полезными:

  1. Ожидайте давления, провалов, неудач.
  2. Разработайте систему тренировок, чтобы она была не только устойчивой, но и становилась сильнее при давлении и неудачах.
  3. Начните с избавления системы от хрупкости. Примеры: курение, долги, слишком много имущества, чрезмерные переживания или злость из-за критики или неудачи.
  4. Рискуйте немного, но часто. Небольшие эксперименты, помогающие учиться на ошибках. Пример: каждый день я стараюсь упорнее работать, это ежедневный мини-эксперимент. Часто я терплю неудачу, а это значит, что я учусь.
  5. Примите неуверенность, риск, неудачу, дискомфорт. Это то, что поможет вам расти, а не то, чего нужно избегать или жаловаться, не то, что может окончательно выбить вас из колеи. Примите изменчивость, шум, напряжение.
  6. Настройтесь всегда учиться и становиться лучше после неудач. Не оплакивайте их, принимайте их и учитесь, становитесь сильнее. Неудача в любви. Когда ваша система испытывает стресс, как она будет реагировать, чтобы стать сильнее?
  7. Вносите напряжение в свою жизнь преднамеренно — бегайте спринты, работайте со штангой, принимайте холодный душ, принимайте вызовы, открывайтесь для экспериментов и приключений.

Теперь давайте применим это к нашим системам обучения.

Антихрупкие системы обучения

  1. Устраивайте небольшие эксперименты, чтобы учиться на ошибках. Небольшие — это хорошо. Большие и громоздкие приводят к провалу, когда оказываемое давление слишком велико. Маленький эксперимент означает, что вы легко адаптируетесь и переключаетесь. С точки зрения обучения это в основном относится к тому, как мы практикуемся — можно намеренно проводить небольшие эксперименты, небольшие тренинги вместо масштабных проектов или очень долгих сессий. Маленькие ежедневные эксперименты, например, с прокрастинацией. Делайте выводы из каждого эксперимента и становитесь все лучше и лучше со временем.
  2. Примите неопределенность, риск, неудачи, дискомфорт. Вместо того, чтобы бояться и избегать их, позвольте себе столкнуться с ними и с каждым разом все лучше и лучше справляться. Таким образом каждая неудача, каждый момент неуверенности или дискомфорта… становится прекрасной возможностью практиковаться и становиться лучше, становится поводом для гордости!
  3. Каждую неделю подводите итоги и используйте эти выводы, чтобы учиться, приспосабливаться и постоянно становиться лучше. Каждый ежедневный эксперимент должен быть зафиксирован — что вы делали в этот день, что прошло хорошо, что мешало, какие выводы можно сделать и что отрегулировать в будущем. Затем суммируйте, что произошло за неделю, и используйте данные для изучения и корректировки. Такая структура помогает использовать давление для роста.
  4. Используйте подотчетность и поддержку. Отчитывайтесь каждый день или каждую неделю перед людьми, чтобы они могли поддержать вас, раскритиковать, помочь увидеть закономерности, которые вам мешают. Подотчетность перед другими людьми помогает учиться на своих ошибках и неудачах. Групповая поддержка — это своего рода страховочная сеть, которая спасет вас при падении, так что вы не разобьетесь.
  5. Создайте избыток. Если у вас одна единственная точка неудачи, легко рассыпаться, когда что-то пойдет не так. При обучении я рекомендую использовать несколько способов для подотчетности, множественные напоминания и проверки/обзоры. Это может показаться немного утомительным, но все это помогает придерживаться намеченного процесса.
  6. Уменьшайте количество того, что делает вас более хрупкими. Курение делает вас более хрупкими, как и нездоровое питание. Что делает более хрупким обучение? Жалобы, обиды и аналогичные негативные мыслительные привычки. Хотя мы, возможно, и не сможем полностью избежать их, но можно постараться уменьшить их, чтобы повысить общую устойчивость и антихрупкость.
  7. Преднамеренно привносите стресс в свою жизнь. Нельзя всегда чувствовать себя комфортно, потому что это привыкание к хрупкости. Но слишком сильный стресс и боль могут привести к тому, что мы будем уничтожены (выгорание, депрессия и т. д.). Таким образом, нужно вносить в свою жизнь столько стресса, сколько вы можете вынести, справиться с ним и использовать для роста. Регулярно. Испытать стресс, оправиться, вырасти.
  8. Будьте добры к себе — но преодолевайте свои склонности. Самобичевание не поможет. Это только делает вас более хрупкими. Чрезвычайно полезно научиться быть сострадательными к себе. Это помогает связать себя обязательствами. Скажите людям: «Если я не буду медитировать каждый день на этой неделе, я должен вам $100». Или что-то в этом роде, не обязательно связанное с деньгами.
  9. Замечайте возможности во всем. Это идея антихрупкости — использовать возможности. Когда появляются хорошие возможности, используйте их. Полезно научиться видеть возможности для практики во всем и максимально их использовать.

Вопросы, которые нужно задать себе

  • Что делает меня (или мой бизнес) хрупким? Курение, нездоровая пища, негативное мышление, неспособность получить обратную связь, слишком много долгов, слишком много имущества и т.д.
  • Что критически важно и может привести к провалу? Как я могу создать избыточность? Могу ли я придумать план A, B и C?
  • Какую страховочную сеть я могу создать (возможно, она у меня уже есть), чтобы быстро восстановиться в случае стрессового события или неудачи?
  • Как учесть возможность худшего сценария? Как не находиться в зоне комфорта все время?
  • Как увидеть возможность в каждой трудности?

Я настоятельно рекомендую встроить эти идеи в любые усилия по обучению и самосовершенствованию, которые вы предпринимаете!

«Вторая лыжа»: что делать с опасным избытком энергии

Считается, что избыток энергии лучше, чем недостаток. Многим кажется, что минусов вообще нет. Профессор НИУ ВШЭ, коуч Леонид Кроль считает, что на самом деле высокоэнергичным людям приходится непросто: они либо живут без пауз, либо застревают в них. В книге «Энергия — новая валюта» он рассказывает о том, как искать промежуточные варианты между остановкой и жизнью […] …

Считается, что избыток энергии лучше, чем недостаток. Многим кажется, что минусов вообще нет. Профессор НИУ ВШЭ, коуч Леонид Кроль считает, что на самом деле высокоэнергичным людям приходится непросто: они либо живут без пауз, либо застревают в них. В книге «Энергия — новая валюта» он рассказывает о том, как искать промежуточные варианты между остановкой и жизнью на полной скорости.

Вечного двигателя не бывает. Чем же люди платят за избыток энергии, в какие ловушки попадают, какой бывает оборотная сторона повышенной бодрости и активности?

Циклические падения уровня энергии

Это самое очевидное. Обычно мы не знаем человека всю его жизнь, а видим его в определенные годы или даже месяцы. Часто именно у очень энергичных людей бывают периоды сильных откатов. Встречаются и случаи сверхдлинных циклов, когда, например, человек энергичен в молодости, а потом активность резко и сравнительно рано падает.

Импульсивность и слишком оптимистичное прогнозирование

В некоторых случаях избыток энергии заставляет человека действовать слишком быстро. Импульсивные решения, непредусмотрительность, плохой учет рисков, переоценка себя и обстоятельств — частые причины, по которым люди расходуют высокую энергию попусту. Иногда импульсивность проявляется в том, что энергичный человек слишком многое начинает и бросает, не доводя до конца.

В некоторых случаях нет намерения бросать дело, но в силу оптимистичного прогнозирования начатый проект принимается за почти сделанный и поспешно делегируется с глаз долой.

Выгорание — свое и людей вокруг

«Если энергии много, то отпуск мне не нужен» — частое суждение, особенно если речь идет о помогающих профессиях или о собственном деле. Энергичные не умеют и не любят отдыхать, потому что в момент отдыха, отпуска появляется неопределенность, нет вектора, некуда стремиться на большой скорости. Пауза кажется провалом — ведь неизвестно, когда она кончится (может даже казаться, что не кончится вообще).

Это приводит к утомляющей неугомонности энергичного начальника, который может поражать подчиненных нечеловеческой работоспособностью и требовать того же от них. (К этому иногда прибавляется перфекционизм и вечное «вы можете больше».) Возникает текучка, выгорание тех, кто работает вместе с начальником, а в конечном итоге он выгорает и сам. Расходовать абсолютно всю энергию прямо сейчас только потому, что она пока не иссякла,— столь же рискованная стратегия, как и тратить все деньги со счета только потому, что сейчас доходы высоки.

Иллюзия рациональности

Человек с высокой энергией может быть не только импульсивным, но и, напротив, сверхрациональным. Высокоэнергетичный человек со склонностью к планированию может плотно набивать свое время делами и выполнять их на 150%. Высокая энергия и взятые темпы ориентируют на получение результатов, отклонения от курса не принимаются. Кажется, что любая задача имеет правильный ответ. Когда столь активный человек сталкивается с чем-то, перед чем его рациональность бессильна (неудачей, которая зависит не от него, болезнью, непредвиденными обстоятельствами, форс-мажорами, непонятным ему поведением других), ему трудно это принять.

Другая сложность, связанная с рационализацией,— опора на внешние критерии и оценки, а не на чувства. Чтобы получить обратную связь от самого себя, часто нужно бывает подумать, вернуться к вопросу не один раз. Энергичный рациональный человек спешит поскорее решить задачу и мчаться дальше. У него нет времени отложить, выждать, прислушаться к внутренним критериям. Таким образом, важнейший инструмент взаимодействия с жизнью и собой оказывается недоступен.

Чувство вины

С желанием все контролировать связано и потенциальное чувство вины у высокоэнергичных людей. Личная ответственность за все, что происходит в поле зрения, приводит к тому, что, если что-то идет не так, человек считает, что это его просчет. Даже если на самом деле он не мог ничего сделать. Многие немолодые энергичные люди постоянно чувствуют себя виноватыми за свои болезни, потому что, по их ощущениям, они «подводят семью» и «становятся обузой». Энергичный человек чувствует себя обязанным быть энергичным всегда, потому что он взял на себя ответственность, от которой не может отказаться (даже если на самом деле может).

Остановки по расписанию

Итак, высокая энергия — это прежде всего повод не останавливаться, нес бивать дыхание и темп. Часто мои клиенты хорошо это осознают. Банальные советы «научиться отдыхать» не работают именно потому, что так устроен их энергетический обмен.

Бороться с этим напрямую невозможно. Значит, надо искать обходные пути.

Бежать с разной скоростью

Когда я еду в скоростном поезде, то люблю наблюдать за тем, как поезд то разгоняется до предела, то чуть замедляет ход (все равно сохраняя приличную скорость). Вычеркнуть из расписания два-три дела из десяти, махнуть в другой город дней на пять, что-то отменить, где-то ослабить контроль,— такие вещи стоит практиковать. Управляем своей скоростью, проверяем, как работает тормоз и тяга, варьируем состояния и отмечаем их.

Вводить «вторую лыжу»

Люблю эту простую метафору. Хорошо ехать на двух коньках или на двух лыжах. Пока одна берет разбег, вторая отдыхает. Лучший отдых — перемена деятельности. У многих высокоэнергичных людей есть развитое хобби, которому они отдаются с большой страстью, как Ричард Брэнсон — экстремальным видам спорта. Важно, чтобы хобби было совсем другим, очень далеким от работы: задействовало бы тело и его возможности; было творческим, разгружало рациональную часть мозга (если у вас нетворческая работа); давало яркие эмоции.

Определить меру многозадачности в течение дня

На коротких промежутках времени ни один человек, будь он даже Юлий Цезарь, не способен решать несколько задач одновременно: он может только очень быстро переключаться между ними. Понаблюдав за собой, можно понять, насколько эти переключения помогают работать, а насколько мешают. Ощущаются ли они как ритмичные естественные переходы от одного к другому или как бестолковая суета? Если скорее как суета — стоит сократить их число и повысить ритмичность работы.

Осознать свою тревогу

Для многих высокоэнергетичных людей тревога является важным топливом, но она же и снижает эффективность. За счет чего? Тревога заставляет усиливать контроль над собой и другими людьми, рождает излишнее напряжение, в том числе в теле. Энергии много, ее хватает и на это напряжение, но снижается гибкость, управляемость, возможность быстро реагировать. Совсем «снять тревогу» — цель утопическая, да и не нужно пытаться это сделать. Но осознать и отрегулировать ее уровень бывает полезно.

Продумать будущее

Опасения высокоэнергетичных людей, которые заставляют их бежать без остановки, имеют причины в прошлом и подразумеваемом будущем. Что, если (не раз и не два) устроить себе «стратегическую сессию» с продумыванием самых разных вариантов будущего, с разными желаемыми вешками и точками? Что внутренне манит, что кажется желанным? Что внушает опасения?

Кем и как закручена моя пружина?

Как правило, мы можем сделать некоторые предположения о том, какие события детства и юности запустили и усилили наши энергетические механизмы. Иногда не обойтись без психотерапевта, но многие вещи лежат близко к поверхности. Например, роль родителей может быть очень разной. Одним мама говорила, что сидеть на месте стыдно и надо всегда стремиться к большему, а у других обстановка в семье была настолько упадническая, что вызвала желание из нее вырваться. Одного в школе дразнили, считали никчемным, и он доказал себе и другим, что может многое, а другой с детства всеми считался и сам себя считал прирожденным лидером.

Часто советуют «разобраться в своих желаниях» — понять, стал ли ты таким в угоду мамочке или по своей воле, из желания компенсации или по душевной склонности.

Тщательно и конкретно планировать паузы

Высокоэнергетичные люди бывают очень разными. Многие из них любят планировать, некоторым больше по душе спонтанность, большинство сочетают первое и второе. Каким бы ни было ваше планирование, я часто рекомендую энергичным более тщательно обдумывать паузы, отпуска и выходные.

Пассивное времяпрепровождение — ваше слабое место. Если вопреки своему энергообмену энергичный человек решает «просто отдохнуть», он устает от отдыха еще сильнее. Но это не значит, что отдых ему не нужен! Просто на отдыхе обязательно должны быть точки активности (своего рода паузы между паузами). Вам важнее, чем другим, организовать ритм отдыха. Планируйте прогулки, необычные действия, планируйте воскресную уборку и шопинг, а если вас ждет «день сурка» с маленьким ребенком — придумайте, кто придет вас развлечь и куда вы сами могли бы выбираться даже в условиях жесткого недосыпа. В музыке паузы имеют четкую длительность, и в них может быть не меньше энергии, чем в звуках.

Как суеверия помогают стать отличным оратором

Когда приходит время выступать — на сцене, в зале заседаний, в спальне — важнейшим психологическим компонентом становится уверенность. Уверенность в себе помогает даже в таких случаях, как попытки заснуть ночью («Я хорошо сплю!»). Похоже, основной способ повысить уверенность в жизни — это добиться серии побед. Опыт = уверенность (обычно). Конечно, чтобы накопить опыт, нужно время. […] …

Когда приходит время выступать — на сцене, в зале заседаний, в спальне — важнейшим психологическим компонентом становится уверенность. Уверенность в себе помогает даже в таких случаях, как попытки заснуть ночью («Я хорошо сплю!»).

Похоже, основной способ повысить уверенность в жизни — это добиться серии побед. Опыт = уверенность (обычно). Конечно, чтобы накопить опыт, нужно время. А если вы постоянно попадаете в новые ситуации, как это обычно бывает у людей, которые работают эффективно и успешно, зачастую вы не получаете такого опыта, который мог бы подкрепить вашу внутреннюю уверенность.

Но есть ряд более «мелких» способов повысить уверенность — советы, хитрости и приемы, которые действуют как плацебо. Что-то, что заставляет вас чувствовать себя более уверенно, даже если нет какой-то существенной, фундаментальной причины, в силу которой этот прием может помочь в выступлении.

На ум сразу приходят суеверия. Бейсболист, который несколько раз стучит битой по своей тарелке, абсолютно одинаково перед каждым броском. Оратор, который перевязывает шнурки на ботинках перед каждым выходом на сцену.

Следование «бессмысленному» ритуалу помогает успокоить разум и придать себе тихую уверенность. Гиперактивный разум редко бывает уверенным.

Предметы роскоши также могут вызывать эффект плацебо. Я бы даже сказал, что эффект плацебо составляет большую часть их практической ценности. Надеть модные часы, взять модную сумочку. Эти вещи на самом деле никак не помогают вам выступать перед деловой аудиторией. Но это возможность продемонстрировать нечто роскошное. И даже если никто не увидит часы на вашей руке на протяжении всей встречи — то есть не будет подан внешний сигнал, который считается еще одной функцией роскоши, — вы сами, зная, что часы у вас есть, будете чувствовать себя более уверенно.

Еще одно плацебо уверенности — улучшение внешнего вида. Женщины носят макияж, и даже если он не делает их на самом деле красивее, они чувствуют себя более привлекательными, что порождает уверенность, а уверенность — очень привлекательная черта. Миссия выполнена, пусть и косвенно.

Изящный пример плацебо уверенности в бизнесе — то, как мы полагаемся на исследования и данные. Многие исследования о бизнесе и успехе — чушь собачья. Вы знаете, как это часто происходит: семь аспирантов собрали в лаборатории, и один из них, одетый в коричневую куртку, решил, что не хочет покупать продукт, и теперь мы знаем Очень Важный Факт обо всех людях, которые носят коричневые куртки. Мы цепляемся за исследования, отчеты и данные отчасти потому, что они вселяют уверенность в том, что мы хотим сделать. Уверенность в рассказах, которые мы слышали и хотим синтезировать. Представьте: вы — генеральный директор и собираетесь выйти на сцену, чтобы объявить сотрудникам о важном решении. Вы знаете, что «некоторые исследователи из Йельского университета» поддерживают какой-то элемент вашего решения, и благодаря этому уверенно объявляете свою точку зрения. Уверенность придает решительности.

Вы, например, читали бестселлер о сне, который опирается на массу ошибочных исследований. Но знания об этих «исследованиях» повышают вашу уверенность — температура в комнате соответствует той, что исследования считают оптимальной! — и вы лучше спите.

Допустим, исследования о «позе силы» опираются на сомнительные данные. Ну, с другой стороны, если поза силы дает вам больше уверенности перед выступлением, то дело того стоит.

Плацебо вовсе не плохая вещь. И помните — исследования показывают! — даже если вы знаете, что используете плацебо, это не обязательно отменяет его эффект. Так что зная, какие плацебо помогают с уверенностью, можно получить преимущество.

Есть один интересный нюанс в том, как уверенность помогает с выступлениями. Очевидно, что во время выступления вы хотите быть уверенными в себе. Но если вы будете слишком уверены задолго до выступления, то это может помешать. Предположим, вам нужно представить важную презентацию на работе через месяц. Если вы слишком уверены уже сейчас, то можете пропустить циклы подготовки, от которых на самом деле зависит успех выступления. Плацебо уверенности идеальны для использования прямо перед началом выступления.

Мы не злодеи: историк развенчивает убеждение, что люди по природе эгоистичны

Представьте, что до пандемии в переполненном торговом центре происходит крупный пожар. Как отреагируют покупатели? Бросятся ли они в панике, беспорядочной толпой к лестнице, расталкивая всех локтями, отчаянно пытаясь выбраться в безопасное место? Или они оглянутся вокруг и помогут другим, рискуя своей жизнью, чтобы у каждого был шанс спастись? Большинство людей считают, что реакция будет панической. […] …

Представьте, что до пандемии в переполненном торговом центре происходит крупный пожар. Как отреагируют покупатели? Бросятся ли они в панике, беспорядочной толпой к лестнице, расталкивая всех локтями, отчаянно пытаясь выбраться в безопасное место? Или они оглянутся вокруг и помогут другим, рискуя своей жизнью, чтобы у каждого был шанс спастись?

Большинство людей считают, что реакция будет панической. И это ошибка, считает голландский историк и философ Рутгер Брегман, который в своей первой книге «Утопия для реалистов» (2016) поддержал универсальный базовый доход, укороченную рабочую неделю и открытые границы. (Также много внимания получило его выступление в Давосе в 2019 году, когда он решительно выступил против уклонения от уплаты налогов.) В своей новой книге «Человечество» он пишет, что «это миф, будто по своей природе люди эгоистичны, агрессивны и быстро впадают в панику». Это глубоко пессимистическая идея, которая говорит о том, что хрупкое сосуществование и сотрудничество людей легко разрушается под давлением. Как и другие мифы, идея эта не слишком обоснованна, но продолжает жить и проявляться во многих предположениях, которые лежат в основе современного образования, экономики и права. В «Человечестве», доблестной попытке восстановить нашу веру в окружающих, Брегман объясняет, почему эта теория настолько распространена, и утверждает прямо противоположное: «Большинство людей в глубине души довольно благопристойны».

Брегман считает, что эта благопристойность служит фундаментальной частью нашей человеческой сущности. Когда Homo Sapiens были всего лишь одним из нескольких видов гоминидов, наше превосходство было далеко не гарантировано. У неандертальцев мозг был больше, и они научились делать музыкальные инструменты и готовить еду раньше, чем мы. Но мы были дружелюбны, и наша способность делать что-то вместе позволила Homo Sapiens пережить последний ледниковый период и эволюционировать в человечество. Однако наряду с нашей социальной природой существовал еще один, более проблемный атрибут: мы испытываем большую симпатию к тем, кто похож на нас самих. Ученые не знают, почему, но в нашей ДНК содержится некоторая степень ксенофобии.

Для первой части нашей истории социальность оставалась нашей определяющей характеристикой. В эгалитарных обществах все было общим, что снижало уровень угрозы, исходящей от незнакомцев. Отсутствие у нас стремления к личной власти было настолько сильным, что «у наших предков была аллергия на неравенство», пишет Брегман. Поворотный момент наступил, когда растаял лед, примерно 15 тысяч лет назад. Еда стала более обильной, и охотники-собиратели обосновались, сформировали поселения и накопили имущество, которое имело смысл защищать. Брегман придерживается мнения — как и Жан-Жак Руссо, и израильский историк Юваль Ной Харари, чья книга «Sapiens» (2011) стала безусловным бестселлером, — что это был достойный сожаления момент для человечества. Мы оставались такими же социальными, как и прежде, но на первый план вышла ксенофобия.

На этом основании легко провести прямую линию от желания защищать имущество до создания городов, углубления неравенства и нескольких столетий войны. Но Брегман видит наше развитие по-другому. Он собрал массу свидетельств, чтобы показать: мы неохотно вступаем в войну, и так было всегда. Хотя он и не отрицает преступлений, совершаемых людьми, он оспаривает, что мы ими наслаждаемся либо стремимся к ним. Он приводит примеры американских военнослужащих во Второй мировой войне, которые, несмотря на ситуацию, не могли заставить себя стрелять. Также исследования показали, что подавляющее большинство мушкетов, обнаруженных на поле битвы в Геттисберге во время гражданской войны в США, были заряжены, то есть из них не стреляли.

Один из лучших моментов «Человечества» — развенчание многих популярных идей, лежащих в основе современного циничного взгляда на человечество. Сфера социальной психологии возникла после Второй мировой войны в попытке выяснить, насколько человечество способно на такие злодеяния. У Брегмана есть ответ каждому. Он отвергает выводы Филиппа Зимбардо, психолога Стэнфордского тюремного эксперимента, который разделил участников на заключенных и охранников и предположительно увидел, что охранники склонны наказывать заключенных. Брегман показывает, как Зимбардо сговорился с охранниками для достижения желаемых результатов.

Брегман также раскритиковал Стэнли Милгрэма, чей эксперимент с электрошокером якобы показал, будто сотни людей были готовы ударить током незнакомца, чтобы подчиниться авторитетной фигуре. На самом деле большинство из них испытывали чувство вины и делали это только потому, что считали, что помогают науке. Что касается печально известного убийства жительницы Нью-Йорка Китти Дженовезе в 1964 году, оказалось, что свидетелей преступления было всего три, а не 38, как говорилось ранее, и двое из них пришли ей на помощь.

Возможно, самой беспощадной критике Брегман подверг географа Джареда Даймонда, который в книге 2005 года «Коллапс» утверждает, что полинезийские поселенцы на острове Пасхи саботировали свое собственное общество в результате гражданской войны. Брегман утверждает, что доказательства Даймонда — ложь. Опираясь на записи голландских исследователей XVIII века, Брегман говорит, что не было никаких доказательств того, что население голодало. Он приходит к выводу, что обсидиановые наконечники стрел, которыми усыпан остров, были не оружием войны, а приспособлением для поедания бананов. Население сократилось не потому, что они убивали друг друга, как утверждал Даймонд, а потому, что островитян увозили перуанские работорговцы.

Но в этом и беда «Человечества». Брегман прекрасно обрабатывает множество научных исследований и подает свои выводы массовой аудитории. Приятно, особенно в такие непростые времена, слышать, что мы более отзывчивы и миролюбивы, чем нас обычно изображают. Что жители острова Пасхи не убивали друг друга до полного исчезновения. Но судьба островитян, собранных и отправленных на смерть на другом континенте другой группой людей, была, в конечном счете, столь же ужасной. Брегман предпринял замечательную попытку возродить репутацию человечества, несмотря на огромный поток негативных доказательств. Но история — и настоящее — показывают, что наше глубокое подозрение к окружающим людям очень трудно изменить.

Из дома лучше! Как не возвращаться в офис после пандемии

Когда COVID-19 вынудил многих людей перейти на работу из дома, это могло быть непросто, если вы никогда не работали удаленно (и возможно, даже если работали, но не во время пандемии). Но возможно, затем вы оценили привлекательность виртуального офиса. И легко понять, почему. Удаленная работа дает ряд преимуществ, от более комфортной обстановки до экономии времени и […] …

Когда COVID-19 вынудил многих людей перейти на работу из дома, это могло быть непросто, если вы никогда не работали удаленно (и возможно, даже если работали, но не во время пандемии).

Но возможно, затем вы оценили привлекательность виртуального офиса. И легко понять, почему. Удаленная работа дает ряд преимуществ, от более комфортной обстановки до экономии времени и денег, которые раньше уходили на поездки в офис и обратно. Или, может быть, вы давно мечтали работать из дома, но опасались попросить об этом, потому что такой подход не применялся широко в вашей компании или в вашей отрасли.

Если за последние несколько месяцев вы поняли, что предпочитаете работать удаленно в долгосрочной перспективе, вы не одиноки. Также вы не одиноки, если рассчитываете на удаленную работу в среднесрочной перспективе в связи с уходом за ребенком или по соображениям безопасности. И сейчас у вас есть хороший шанс реализовать это желание.

Многим работникам этот период дал уникальную возможность показать своим менеджерам, что они способны ответственно и эффективно работать вне офиса. Однако некоторые руководители пока не решились на то, чтобы позволить сотрудникам постоянно работать из дома.

Вот восемь шагов, которые вы можете предпринять прямо сейчас, чтобы это случилось.

1. Отслеживайте свою производительность

Пандемия — довольно удачное время для перехода на постоянную удаленную работу: нет необходимости проходить пробный период.

«В обычных обстоятельствах вам, возможно, приходилось бы убеждать работодателя дать вам возможность продемонстрировать, что вы дома можете быть столь же продуктивными, а то и более продуктивными, чем в офисе, — говорит коуч и автор The Perpetual Paycheck Лори Рассас. — Сегодня у большинства из нас уже есть эта возможность. Воспользуйтесь ею, чтобы понять, что вам лучше всего подходит, и расскажите о преимуществах работы из дома своему работодателю, у которого, возможно, не было большого опыта работы с удаленными сотрудниками».

Вам нужно собрать доказательства за то время, что вы работаете из дома, которые помогут вам остаться в этом режиме в будущем. Отслеживайте осязаемые данные о вашей производительности и результатах — с использованием таких инструментов, как RescueTime, — а затем представьте боссу статистику и примеры. Так вы убедите его, что такое соглашение может быть полезным для обеих сторон. Например, если вы работаете в отделе обслуживания клиентов и приняли больше звонков или решили больше проблем, сообщите об этом своему начальнику. «Подчеркните, насколько продуктивнее вы были дома», — говорит карьерный тренер SAHM Jobs Center Хенли Гриффин,.

Конечно, жизнь и работа в условиях пандемии провоцируют стресс, особенно если вы совмещаете работу с заботой о детях и другими обязанностями. Так что это объяснимо, если вы не взяли сразу быка за рога или столкнулись с некоторыми препятствиями. Но если вы все же смогли наладить работу, несмотря на все эти дополнительные факторы, то это произведет еще большее впечатление и даст понять, на что вы будете способны после пандемии.

2. Соберите свои победы за время работы из дома

Не стесняйтесь составить список, чтобы продемонстрировать свои достижения при работе из дома. Поскольку первая половина 2020 года была особенно напряженной из-за пандемии, ваши достижения, то, как вы помогали своей команде — и своему начальнику — могут иметь больший вес.

Соберите все свои достижения на одной страничке и перечислите причины, по которым ваша работа будет более впечатляющей, если вам позволят остаться на удаленной работе, рекомендует карьерный тренер Карлота Циммерман.

Задайте себе эти вопросы, чтобы понять, на чем сделать акценты:

  • Какие проекты вы завершили вовремя (или раньше времени)?
  • Сколько новых клиентов вы привлекли?
  • Вы удержали свою команду в рамках бюджета?
  • Сколько денег вы сэкономили для компании?
  • Перевели ли вы процессы в полностью виртуальную среду?
  • Какие положительные отзывы вы получили от коллег, менеджеров, руководителей и клиентов за это время?

Специалист по карьере и резюме Аманда Августин рекомендует создать «книгу хвастовства» и регулярно ее обновлять. По ее словам, «вся эта информация поможет вам продемонстрировать, насколько полезными вы будете для компании, продолжая работать из дома».

3. Оперативно реагируйте на запросы

Опять же, если ваша компания еще не возвращается в офис, используйте это время, чтобы помочь себе на будущее. При рассмотрении запроса на смену режима работы ваш начальник и компания обязательно рассмотрят ваши действия во время пандемии в качестве доказательств, которые могут как помочь, так и навредить вам.

То, что вы физически не находитесь в офисе, не означает, что от вас не ждут участия. Будьте онлайн и быстро реагируйте на электронные письма и приглашения на встречи. Это доказывает, что вы всегда доступны и находитесь в курсе дел.

Гриффин отмечает, что, работая из дома, легко попасть в свой маленький пузырь, но этого следует избегать, чтобы не ослабить свои шансы на переход на удаленную работу. Следите за электронной почтой и будьте готовы ответить на звонок или присоединиться к совещанию, когда вы «на работе» — так же, как если бы вы были в офисе.

«Если ваш работодатель не предлагает, предложите создать чат в Slack, Skype или другой способ оставаться на связи, — добавляет Гриффин. — При удаленной работе это помогает чувствовать себя почти как обычно и поддерживать «рабочее» мышление, поскольку вы можете легко общаться с коллегами и начальником».

4. Примите во внимание любые изменения после пандемии

Перед тем, как предложить своему руководителю перевести вас на постоянную работу из дома, задумайтесь, действительно ли вам будет возможно работать удаленно полный рабочий день после того, как ваша компания вернется в офис, или нужно скорректировать свое предложение, чтобы учесть интересы компании, советует Августин. Примите во внимание следующее:

  • Выполнение какой из ваших обязанностей пришлось приостановить на время пандемии COVID-19, потому что это оказалось трудным или невозможным, работая из дома?
  • Были ли занижены ожидания в отношении определенных проектов, когда все были на изоляции? Если да, то считаете ли вы, что эти ожидания изменятся, когда ситуация вернется к норме в той или иной форме?
  • Управляете ли вы командой, которая должна вернуться в офис? Если да, то требует ли это вашего присутствия на месте?
  • Действительно ли ваш домашний офис помогает вам хорошо работать, или вы просто делаете все возможное, чтобы работать как можно лучше с начала локдауна? Например, есть ли у вас хороший доступ к интернету или телефонная связь?

Если вы обнаружите, что что-то из этого может повлиять на вероятность остаться работать дома, подумайте, как решить эти вопросы заранее, поскольку ваш начальник захочет получить ответы прежде, чем принять решение.

5. Начните говорить об этом заранее

Как только вы поняли, что предпочитаете работать из дома, начните обсуждать это, и чем раньше, тем лучше. Но имейте в виду старую пословицу, что хороша ложка к обеду.

«Разумно принимать во внимание все, что происходит в бизнесе, — говорит Бен Тейлор, основатель сайта Home Working Club. — Поднимать такой вопрос, когда приближается крайний срок сдачи проекта и все очень напряжены, очевидно, не очень хорошая идея. А вот обсудить его, когда вы только что сделали что-то значимое и были отмечены начальником — идея хорошая».

Так как нет общих правил, лучше всего опираться на интуицию, но если существует официальный план по возвращению к работе в офисе, то нужно убедиться, что в рамках этого процесса рассмотрят и ваш запрос, добавляет Тейлор.

Лучше заложить фундамент как можно раньше. Когда в следующий раз будете общаться с руководителем один на один, спросите о сроках возобновления работы компании, если вам их еще не огласили. Затем спросите, готова ли организация дать сотрудникам и дальше работать удаленно в режиме полной или неполной занятости.

До того, как дать ход своему запросу, можно ненавязчиво рассказать начальнику, насколько продуктивной и сфокусированной оказалась для вас удаленная работа. Используйте неформальную беседу как способ оценить реакцию босса, а затем адаптируйте свое предложение таким образом, чтобы предвосхитить возможные возражения и предложить компромиссы, которые устроят обе стороны.

6. Обратитесь к руководителю

Поняв, какова общая политика вашей организации в отношении удаленной работы, сделайте следующий шаг — напрямую обсудите ваш конкретный запрос со своим руководителем. Постарайтесь провести этот разговор по видеосвязи, а не по телефону. Это позволит вам наблюдать за языком тела собеседника и определить, насколько хорошо было воспринято ваше предложение.

Что говорить? Тейлор предлагает сразу перейти к сути дела, сказав: «Как вы знаете, сейчас я работаю удаленно в течение x недель, и за это время я…» Затем перечислите несколько очень конкретных примеров своих успехов.

Обсудите, чего вы и ваша команда достигли в это непростое время, работая из дома. Например: «Мы запустили новый мобильный портал для клиентов вовремя и в рамках бюджета» или «я опробовал новую информационную рассылку, которая уже увеличила посещаемость сайта на 15%, а охват СМИ — на 30% по сравнению с прошлым годом».

Затем скажите прямо: «Я хотел бы продолжать работать из дома, когда офис снова откроется». Если вы чувствуете нерешительность со стороны руководителя, проявите гибкость, добавив: «Конечно, я буду рад встречаться в офисе, когда это потребуется. Как вы на это смотрите?»

7. Убедите, что это в их интересах

Как и в случае любой вашей просьбы на работе, ключ к успеху — польза для работодателя, считает Рассас. «Главное — представить ваше желание таким образом, чтобы оно было выгодно работодателю», — говорит она.

В качестве примера Рассас приводит одну из своих клиенток, которая собиралась попросить гибкий график, включающий несколько дней работы из дома, чтобы она могла проводить больше времени с семьей. Но Рассас помогла ей успешно переформулировать запрос, который опирался на то, как это поможет компании, а не ей лично.

«Когда я узнала, что сотруднице приходилось тратить много времени на дорогу в офис и обратно, я предложила ей сделать акцент на том факте, что, оставаясь дома, она будет более доступна для совещаний рано утром, и это привлекло работодателя, потому что у компании были клиенты в разных часовых поясах, — говорит Рассас. — Это оказалось выгодно всем».

8. Предложите компромисс или пробный период

Если какие-то ваши обязанности эффективнее выполнять из офиса, предложите механизм, который позволит вам работать удаленно большую часть времени и приходить на работу только пару раз в неделю для выполнения этих обязанностей.

«Когда такое большое внимание уделяется социальному дистанцированию, рекомендация, направленная на сокращение количества сотрудников в офисе… также может положительно повлиять на рассмотрение вашего запроса работодателем», — говорит Рассас.

Если офисные помещения раньше были на вес золота, или работодатель рассматривает возможность их сокращения до меньшего размера из-за экономического спада, связанного с пандемией, то идея, что в любой конкретный день на рабочих местах будет меньше сотрудников, может понравиться руководству.

Как еще облегчить боссу положительное решение? Можно предложить сначала временный вариант. «Предложения делать что-то на пробной основе — это всегда хорошая идея. Попробуйте начать с пары дней в неделю или определите пробный период, после которого вы вернетесь к обсуждению», — говорит Тейлор. Убедитесь, что вы открыты для обратной связи и готовы внести коррективы, если это необходимо.

«Кажется, еще никогда не было лучшего времени, чтобы попробовать перейти на удаленную работу, — говорит Тейлор. — Руководителям тех сотрудников, что во время пандемии уже доказали, что они полностью эффективны, понадобятся очень веские аргументы, почему им нельзя продолжить работать удаленно. Джин уже вырвался из бутылки».

Дэн Вальдшмидт: 29 вопросов, которые приведут вас к успеху

Тони Роббинс и другие умные лидеры говорят, что «качество вашей жизни определяется качеством вопросов, которые вы себе задаете». ПОЧЕМУ? Вопросы приводят к ответам. Ответы вызывают эмоции и приводят в движение. Движение определяет импульс. Без импульса у вас не получится добиться того, чего вы хотите. А без движения вы не сможете развить импульс. Когда вы непрерывно […] …

Тони Роббинс и другие умные лидеры говорят, что «качество вашей жизни определяется качеством вопросов, которые вы себе задаете».

ПОЧЕМУ?

Вопросы приводят к ответам. Ответы вызывают эмоции и приводят в движение. Движение определяет импульс.

Без импульса у вас не получится добиться того, чего вы хотите. А без движения вы не сможете развить импульс.

Когда вы непрерывно совершаете «старт-стоп» — стараясь быстро что-то исправить или найти легкий вариант сложных решений, — ваш путь к успеху значительно усложняется. Становится почти невозможным.

Вы делаете два шага вперед и сорок шагов назад.

Без импульса вы мечетесь между тем, что правильно, и тем, что легко сделать прямо сейчас.

Это важно, потому что со временем правильные поступки ведут к успеху.

Вот несколько качественных вопросов, которые вы должны задать себе, когда ищете больше импульса в своей жизни.

  1. Три главные вещи, которые вам нужно сделать прямо сейчас и которые вы до сих пор избегали?
  2. От каких двух хороших вещей вам стоит отказаться, чтобы больше не отвлекаться от движения к большим достижениям?
  3. С каким человеком вам нужно улучшить отношения прямо сейчас?
  4. Сколько денег вам нужно, чтобы жить жизнью своей мечты, не гоняясь за схемами «быстрого обогащения»?
  5. Какие дела не давали вам спать в последние месяцы, чем нужно заняться как можно быстрее?
  6. Кого вам нужно нанять (или уволить) прямо сейчас, чтобы приблизиться к цели?
  7. О каком своем страхе вы стесняетесь говорить?
  8. Текущее финансовое положение вас полностью устраивает, или вы просто надеетесь, что вам всегда будет сопутствовать удача?
  9. Используете ли вы правильные инструменты, чтобы точно доводить дело до конца?
  10. Вы склонны к быстрым и простым решениям или готовы усердно работать?
  11. Как часто мнения и критика других людей заставляют вас отказываться от идей, над которыми вы работаете?
  12. Стали бы вы делать то, что делаете сейчас, если бы знали, что вам осталось жить всего несколько дней?
  13. Кому вам нужно сказать «Спасибо» или «Извини» за недавно происшедшее?
  14. Что вам нужно в себе изменить, чтобы быть более откровенными с людьми, которые полагаются на вас?
  15. Какие личные привычки в отношении здоровья вам нужно улучшить, чтобы полностью раскрыть свой потенциал?
  16. Как часто вы пробуете что-то, прежде чем решите, что идея никуда не денется?
  17. Стараетесь ли вы найти время для медитации или ежедневных физических упражнений?
  18. Сколько времени в день вы тратите на просмотр телевизора, кино или на видеоигры?
  19. Как часто вы выделяете время на заботу о душе, на то, чтобы разобраться с болью и страхами, которые пытаются контролировать вас?
  20. Достаточно ли вы сильны ментально, чтобы игнорировать своих критиков, даже если они утверждают, что действуют в ваших интересах?
  21. Что бы вы сделали, если потеряли все прямо сейчас?
  22. Кто те 5 человек, которыми вы восхищаетесь больше всего, и с которыми вам нужно начать взаимодействие?
  23. Кого вы обвиняете, когда вам не нравятся полученные результаты?
  24. Что бы другие сказали о вас прямо сейчас, если бы их спросили, честный ли вы человек?
  25. Как часто вы позволяете себе мечтать о чем-то масштабном, не отговаривая себя от того, чтобы начать прямо сейчас?
  26. Каково ваше главное достоинство по мнению других людей?
  27. Относитесь ли вы к другим с таким же состраданием, как вам хотелось бы, чтобы относились к вам, когда дела у вас идут не так?
  28. Что бы вы делали сейчас, если бы не боялись, что не сможете этого сделать?
  29. Ищете ли вы возможности оценить тех, кто больше всего в этом нуждается?

Помните, что нельзя создать импульс без первого движения. Движение создает импульс, а не наоборот.

Успех — это не то же самое, что чувство успешности. Если бы это было так, никто не делал бы неудобную, мучительно дисциплинированную тяжелую работу.

Никогда этого не забывайте. Пришло время задать себе трудные вопросы о том, почему вы достигли того, чего достигли, и что нужно предпринять, чтобы добиться того, чего вы хотите.

В те дни, когда вам нужна энергия или вдохновение, чтобы выполнить ту работу, которая требуется для успеха, задумайтесь, как вы будете себя чувствовать, оглядываясь на свою жизнь и жалея, что упустили шанс стать великим.

А потом двигайтесь. Потому что успех имеет значение.

Доза абсурда: как сюрреализм помогает понять реальность

В 1999 году американская телекомпания ABC заказала пилотный выпуск нового сериала в Лос-Анджелесе. Он начинается того, что женщина выживает после автокатастрофы. В ее сумке $125 тысяч, но она не помнит, кто она и куда направляется. Те, кто надеялся, что на этом этапе развернется стандартная сюжетная линия, был сильно разочарован. Во многих сценах остается недосказанность, и […] …

В 1999 году американская телекомпания ABC заказала пилотный выпуск нового сериала в Лос-Анджелесе. Он начинается того, что женщина выживает после автокатастрофы. В ее сумке $125 тысяч, но она не помнит, кто она и куда направляется.

Те, кто надеялся, что на этом этапе развернется стандартная сюжетная линия, был сильно разочарован. Во многих сценах остается недосказанность, и они кажутся несвязанными. А еще там появляются жуткие фантастические персонажи, в том числе карлик с огромными протезами вместо рук и крошечной головой, и загадочный ковбой, который совершенно не соответствует современному Голливуду.

Хотя телекомпания закрыла сериал еще до выхода в эфир, режиссер превратил пилот в художественный фильм, который был выпущен по всему миру. И при этом он не стал «исправлять» несоответствия: один критик фильма жаловался, что в нем «нет никакого смысла… Ни цели, ни логики в событиях». Большая часть обзора Salon сводится к вопросу: «Что, черт побери, происходит в этом фильме?»

Тем не менее, сегодня «Малхолланд Драйв» Дэвида Линча считается одним из лучших фильмов XXI века (в том числе по данным опроса BBC Culture в 2016 году), а те его элементы, которые сбили с толку критиков, некоторые называют гениальными.

Многие произведения искусства — такие, как фильмы Линча, сочинения Франца Кафки и юмор «Монти Пайтон», — намеренно ставят под сомнение наше понимание мира. В них всех есть нелогичные, вроде бы неуместные элементы, которые причудливым образом соотносятся с чем-то привычным.

Привлекательность этого вида искусства объясняют недавние работы психологов, раскрывающие странные эффекты, которые оно может оказывать на мозг. Исследования, касающиеся «модели поддержания смысла» человеческого мышления, показывают, что сюрреалистическое и абсурдное искусство может быть настолько тревожным, что мозг будет реагировать на него почти как на физическую боль, но в то же время оно приводит нас к более прочному ощущению себя и открывает разум для поиска новых путей осмысления мира. Эти находки дают возможность улучшить образование и даже объясняют реакцию на некоторые абсурдные политические события последних лет.

Модель поддержания смысла впервые предложили в 2006 году три психолога — Стивен Хейне, Трэвис Прулкс и Кэтлин Вос. Они вдохновлялись французско-алжирским философом Альбером Камю, который утверждал, что человеческий разум постоянно пытается построить представление о реальности как едином, связном целом. Это стремление он охарактеризовал в «Мифе о Сизифе» (1942) как «ностальгию по единству».

Хейне и его коллеги предположили, что наше умственное представление о мире похоже на тонкую сеть взаимосвязанных убеждений, фиксирующих отношения между нами и другими людьми, местами и объектами вокруг нас. Когда мы сталкиваемся с необъяснимым событием, которое, по-видимому, нарушает эти рамки, мы чувствуем глубокую неопределенность — «ощущение абсурда».

Используя эти идеи в качестве стартовой площадки, психологи описали три способа, с помощью которых разум пытается смягчить это чувство. Наиболее радикальный — создание нового ментального представления, «добавляющего» необъяснимое событие в число имеющихся ментальных моделей. Альтернатива — интерпретировать событие так, чтобы оно соответствовало уже существующей модели. Или, напротив, мозг может укрепить другие убеждения и ценности, даже если они относятся к другой области, совершенно не связанной с текущим событием. Это последнее явление психологи описали как «гибкая компенсация». Оно предполагает «отступление в безопасное место, где мир снова обретает смысл», — объясняет Хейне.

Свидетельства существования «гибкой компенсации» уже были получены в более ранних психологических исследованиях. В одном из них студенты, которые показали плохие результаты тестов, чаще выражали поддержку выигравшей спортивной команде, предположительно в качестве утешения пошатнувшейся самооценки. Другое исследование показало, что люди, которые чувствовали себя социально изолированными, активнее защищали свою национальную идентичность. Хейне и его коллеги пришли к выводу, что, если теория поддержания смысла верна, то у сюрреалистических или абсурдных произведений искусства, созданных с целью бросить вызов нашему взгляду на мир как на логическое, органическое место, должны быть аналогичные последствия.

В одном исследовании, предназначенном для проверки этой теории, психологи попросили добровольцев прочитать «Императорское послание» (1919) — притчу Кафки, в которой содержится запутанный парадоксальный вывод главного героя, что независимо от того, как далеко он идет по дворцу, ему никогда не добраться до выхода. После этого участники оценили, насколько они ценят страну, где родились, национальность и родной язык. Как и предсказывает модель поддержания смысла, люди, которые читали притчу Кафки, компенсировали чувство неуверенности, подчеркивая свою культурную самобытность, значительно сильнее, чем люди, которые читали басню Эзопа.

Позже исследователи обратили свой взор на визуальное искусство. Они показывали добровольцам либо «Пейзаж с двойной радугой» (1812) Джона Констебла, либо абстрактную экспрессионистскую картину Виллема де Кунинга «Без названия XVI» (1976), либо сюрреалистическую картину Рене Магритта «Сын человеческий» (1964), на которой изображен человек в пальто с яблоком, парящим перед его лицом — сопоставление знакомых элементов незнакомым способом. После этого все добровольцы заполнили один и тот же опросник, в котором анализировалась их «личная потребность в структуре» — то есть то, насколько люди ценят порядок и привычность, а не спонтанность и непредсказуемость.

И снова психологи увидели доказательства гибкой компенсации: картина Магритта провоцировала гораздо большую «потребность в структуре», чем другие произведения искусства. Удивительно, но потребность в структуре тех, кто смотрел на картину Магритта, была такой же высокой, как и у другой группы людей, которые писали о своей смерти. Неожиданная связка человека и яблока, по-видимому, представляла собой такую же угрозу для умственного представления людей о мире, как и размышления об их собственной гибели.

На нейронном уровне дискомфорт, вызванный абсурдом, похоже, аналогичен физической боли. В еще одном эксперименте Хейне и его сотрудники дали добровольцам либо обезболивающее (ацетаминофен), либо плацебо, а затем одна часть участников смотрела клип из сюрреалистического фильма Линча «Кролики» (2002), а другая — писала короткое эссе о смерти. В обоих случаях у добровольцев, принимавших обезболивающее, впоследствии отмечалось снижение гибкой компенсации по сравнению с теми, кто принимал плацебо.

Как это ни парадоксально, но юмор может также уменьшить психологические последствия абсурда. В другом исследовании Хейне добровольцы читали историю, основанную на бунтарском скетче «Монти Пайтона». Как и ожидалось, в результате они продемонстрировали гибкую компенсацию (выносили более суровые моральные суждения) — но только если они не осознавали, что это была шутка. «Понимание, что это шутка, устраняет ожидаемые противоречия; вы признаете, что это должно быть смешно, — говорит Хейне. — Те, кто не понимал, что это была шутка, не смогли этого сделать и воспользовались гибкой компенсацией».

С появлением данных о процессе поддержания смысла некоторые психологи надеются, что эта теория может помочь в образовательном процессе. Подобно другим негативным чувствам, таким как гнев или стресс, дискомфорт, вызванный абсурдом, может обострить мышление, в том числе улучшить навыки распознавания образов. Например, после прочтения рассказа Кафки добровольцы быстрее обнаруживали и запоминали правила, определяющие порядок (на первый взгляд случайных) цепочек букв. «Они становятся очень внимательными к миру, — объясняет Хейне. — [И они] пытаются разобраться в том, что в текущий момент не имеет смысла». Похоже, что это связано с небольшим увеличением рабочей памяти, которое дает мозгу дополнительные ресурсы для поиска упорядоченных связей в хаосе вокруг.

Таким образом, преподаватели могут сознательно создавать чувство неуверенности, чтобы побудить учеников искать смысл в материале, который они изучают. Например, нетрудно представить, что такой эффект может произвести урок физики о Большом взрыве, если учитель подчеркнет тревожные последствия, вытекающие из этой идеи. По другим предметам учителя могут открыто оспаривать распространенные заблуждения и мифы. «Почти все, что противоречит здравому смыслу, может сработать», — говорит социальный психолог Джейсон Мартенс из Университета Капилано в Канаде. С этим согласен и профессор когнитивной психологии из Университета Осло Рольф Ребер. Он полагает, что преподаватели могли бы «начинать с удивительного факта, который на первый взгляд не имеет смысла», чтобы побудить студентов искать новые связи.

Хейне считает, что модель поддержания смысла может объяснить даже наши реакции на недавние политические потрясения. После стольких неожиданных поворотов многие люди чувствуют, что в мире больше нет смысла, и из-за этой неопределенности могут еще больше укрепиться в своих политических взглядах. «Я часто задаюсь вопросом, не это ли служит причиной усиления поляризации, которое мы наблюдаем, — говорит он. — Людям хочется спрятаться в безопасном месте, еще больше опираясь на существующие убеждения о том, каким должен быть мир».

Но объясняет ли модель поддержания смысла то, почему людям нравятся сюрреалистичные и абсурдные развлечения? «Я думаю, что люди обращаются к работам таких авторов, как Дэвид Линч, по тем же причинам, что и к фильмам ужасов. Фильм ужасов — это безопасная возможность провести эксперимент над своими страхами. Вы можете исследовать свои эмоциональные реакции, зная, что с вами все будет хорошо. На мой взгляд, некоторым людям нравится исследовать свои экзистенциальные тревоги таким же безопасным образом», — считает Хейне.

Телевизионные боссы, которые заказывали пилот «Малхолланд Драйв», похоже, не оценили эту возможность. Как сказал в то время один из продюсеров несостоявшегося сериала, «ABC считает, что зрители слишком глупы, не хотят ни в чем разбираться или получать какой-то сюрреалистический опыт». На деле те самые абсурдные моменты, которые оттолкнули руководство телеканала, как раз и производят мощный психологический эффект, объясняющий непреходящую привлекательность «Малхолланд Драйв». Что бы это ни было — работа Магритта, Кафки или Линча, — небольшая доза сюрреализма и абсурда помогает нам решать более сложные вопросы о нашем собственном месте на Земле и стимулирует поиск смысла.

Кто будет совершать научные открытия в будущем — люди или машины?

В науке возникает раскол. С одной стороны оказывается человеческий разум — источник любой истории, теории и объяснения, которыми дорожит наш вид. С другой стороны — машины, чьи алгоритмы обладают удивительной прогностической силой, но внутренняя работа которых остается радикально непрозрачной для наблюдающих за ними людей. Если мы, люди, стремимся понять фундаментальную природу мира, то машины создают […] …

В науке возникает раскол. С одной стороны оказывается человеческий разум — источник любой истории, теории и объяснения, которыми дорожит наш вид. С другой стороны — машины, чьи алгоритмы обладают удивительной прогностической силой, но внутренняя работа которых остается радикально непрозрачной для наблюдающих за ними людей. Если мы, люди, стремимся понять фундаментальную природу мира, то машины создают измеримые, практические предсказания, которые, кажется, выходят за пределы нашего мышление. Теперь мы столкнулись с вопросом о том, какой вид знания важнее — а также стоит ли один из них на пути научного прогресса.

До недавнего времени понимание и прогноз вместе боролись с невежеством. Фрэнсис Бэкон был одним из первых, кто объединил их в начале научной революции, заявив, что ученые должны отправиться в мир, чтобы отточить свои инструменты. Такой подход, по его словам, позволяет избежать болезненного застоя и цикличности, которые характерны для схоластических попыток осмыслить реальность. В «Новом Органоне» (1620) он писал:

Наш же путь открытия наук таков, что он немногое оставляет остроте и силе дарований, но почти уравнивает их. Подобно тому как для проведения прямой линии или описания совершенного круга много значат твердость, умелость и испытанность руки, если действовать только рукой, — мало или совсем ничего не значит, если пользоваться циркулем и линейкой. Так обстоит и с нашим методом.

Бэкон предложил — совершенно разумно, — что человеческое восприятие и разум должны быть дополнены инструментами. Это поможет не заблудиться в лабиринте.

Исаак Ньютон принял эмпирическую философию Бэкона с энтузиазмом. Всю свою карьеру он разрабатывал инструменты: физические линзы и телескопы, а также ментальные приемы и математические описания (известные как формализмы), которые ускоряли темпы научных открытий. Но в этой растущей зависимости от инструментов были скрыты семена будущих разногласий: между тем, что человеческий разум может понять в основных механизмах мира, и тем, что способны измерять и моделировать инструменты.

Сегодня этот разрыв угрожает взорвать все здание науки. Похоже, что мы достигли границы, где понимание и прогноз — механизмы и модели — не совпадают. В эпоху Бэкона и Ньютона состояния мира, которые были понятны человеческому разуму, и прогнозы, которые можно было проверить, были успешно объединены. Убедительные теории, подкрепленные наблюдениями реального мира, продвинули вперед человеческие знания обо всем — от небесной механики до электромагнетизма и менделевской генетики. Ученые привыкли к интуитивным понятиям, выраженным в динамических правилах и законах, таких как теория естественного отбора Чарльза Дарвина или принцип независимого ассортимента Грегора Менделя, описывающий, как геном организма размножается посредством разделения и рекомбинации его родительской хромосомы.

Но в эпоху «больших данных» связи между пониманием и прогнозом больше нет. Современная наука достигла потрясающего прогресса в объяснении таких вещей, как атомы, свет и силы. Сейчас мы пытаемся осмыслить более сложный мир — от клеток до тканей, от мозга до когнитивных искажений, от рынков до климата. Новые алгоритмы позволяют прогнозировать некоторые особенности поведения этих адаптивных систем, которые учатся и развиваются, в то время как наши инструменты собирают беспрецедентное количество информации о них. И хотя статистические модели и прогнозы, создаваемые машинами, чаще всего оказываются правильными, почти невозможно понять, как именно они это делают. Инструментальный интеллект (обычно машинный) не только сопротивляется, но порой и враждебен попыткам его понять. Например, исследования геномных данных могут содержать сотни параметров — пациент, тип клетки, состояние, ген, местоположение гена и многое другое, — и связывать происхождение заболеваний с тысячами потенциально важных факторов. Но эти «многомерные» наборы данных и прогнозы, которые они предлагают, бросают вызов нашей способности их интерпретировать.

Если бы мы могли предсказать поведение человека с помощью ньютоновской и квантовой моделей, мы бы это сделали. Но мы не можем. Именно это честное противостояние науки и сложной реальности порождает раскол. Некоторые критики утверждают, что это наш собственный упрямый антропоцентризм — настойчивое убеждение, что инструменты уступают интеллекту, — препятствует развитию науки. По их мнению, если бы мы перестали беспокоиться о человеческом разуме, то могли бы с помощью машин ускорить понимание сущности материи. Компьютерной модели интеллекта не нужно повторять структуру нервной системы, равно как телескопу — анатомию глаза. Радиотелескоп — убедительный пример того, как радикально новый и неоптический механизм может превзойти чисто оптическую функцию. Радиотелескопы способны обнаруживать другие галактики, которые находятся за пределами прямой видимости с Млечного пути.

Большое расхождение между пониманием и прогнозом перекликается с пониманием истории Баруха Спинозы: «Расколы возникают не из любви к истине… а скорее из-за чрезмерного стремления к превосходству». Бой идет за то, кто будет властвовать в королевстве науки — мозг или алгоритмы.

Парадоксы и их родственники, иллюзии — интригующий пример запутанных отношений между прогнозом и пониманием. Это ситуации, когда мы думали, что поняли что-то, но затем столкнулись с аномалиями. Понять сложнее, чем кажется.

Некоторые самые известные визуальные иллюзии основаны на различных интерпретациях одного и того же объекта — такие как ваза-лицо, утка-кролик или куб Неккера. Мы знаем, что объекты в реальной жизни не могут так переключаться между двумя формами, но чувства утверждают именно это. Людвиг Витгенштейн, который был одержим иллюзией «утка-кролик», предположил, что человек сначала интерпретирует объект, а потом только видит его, а не наоборот — сначала видит, а потом понимает. То, что мы видим, — это то, что мы ожидаем увидеть.

Когнитивный ученый Ричард Грегори в замечательной книге «Видеть сквозь иллюзии» (2009) называет их «странными явлениями восприятия, которые бросают вызов нашему чувству реальности». Он объясняет, что они происходят потому, что наше понимание основано на предсказаниях различных правил мышления, которые здесь оказываются вне привычного контекста. В случае с кубом Неккера каждый вариант восприятия согласуется с данными восприятия в трехмерном пространстве. Но без подсказок о глубине мы не можем решить, какая интерпретация правильна. Таким образом, мы легко переключаемся между двумя прогнозами из-за отсутствия достаточного пространственного понимания.

Парадоксы, подобно иллюзиям, заставляют интуицию вступать в противоречие с очевидными основными фактами о мире. Парадоксы — это выводы из обоснованных аргументов или наблюдений, которые кажутся противоречивыми или логически несостоятельными. Они часто появляются в естественных науках — особенно в физике, как в философских, так и в научных ее воплощениях. Парадокс близнецов, парадокс Эйнштейна-Подольского-Розена и кот Шредингера — все это парадоксы, берущие начало в фундаментальной структуре относительности или квантовой механике. И они весьма отличаются от эмпирических парадоксов, таких как квантово-волновой дуализм, наблюдаемый в двухщелевом эксперименте. Тем не менее, в обеих этих категориях парадокса человеческое понимание, основанное на повседневном причинном осмыслении, не соответствует прогнозируемому результату экспериментов.

Даже машины могут страдать от парадоксов. «Парадокс Симпсона» описывает, как тенденция, появляющаяся независимо в нескольких наборах данных, может исчезнуть или даже повернуться вспять, если все эти данные слить воедино. Это означает, что один и тот же набор данных может использоваться для поддержки либо одних выводов, либо противоположных. Это часто происходит в спорте, где одни игроки превосходят других по результатам любого сезона, но если взять несколько сезонов, они уже не лидируют из-за абсолютных различий, таких как общее количество игр, количество ударов и т. д. Существует также «парадокс точности»: модели кажутся эффективными ввиду порочного круга: их решения как бы «зашиты» в те данные, на которые они опираются. Этим обусловлены многочисленные примеры предвзятости алгоритмов, когда расовые или гендерные меньшинства неправильно классифицируются, поскольку данные, взятые как эталон при классификации, происходят из предвзятого и несовершенного мира.

Вероятно, самая серьезная работа по парадоксам — это «О формально неразрешимых предложениях Principia Mathematica и родственных ей систем» (1931) Курта Геделя. Гедель обнаружил, что в каждой строго формальной математической системе есть утверждения, которые нельзя подтвердить или опровергнуть, даже если они основаны на аксиомах самой системы. Аксиомы формальной системы допускают возможность противоречий, и именно эти противоречия составляют основу опыта парадокса. Основная идея Геделя заключалась в том, что у любой системы правил есть естественная область применения, но когда правила применяются к данным, происходящим из иной области, можно ожидать странностей.

Это именно то, что может случиться с нейронными сетями, когда два алгоритма конкурируют за победу в игре. Одна сеть может быть обучена распознавать один набор объектов, например, знаки остановки. А ее оппонент, другая сеть, может намеренно внести небольшие изменения в набор данных — скажем, переместить какие-то пиксели в знаках остановки, — и первая сеть классифицирует эти изображения как знаки правого поворота или ограничения скорости. Такой подход к классификации выглядит как крайняя глупость с человеческой точки зрения. Но по мнению Геделя, это могут быть совершенно естественные ошибки с точки зрения невидимых систем, закодированных в нейронной сети.

Парадокс и иллюзия показывают нам, что способность прогнозировать и понимать зависит от существенных недостатков мышления, и что ограничения в понимании могут сильно отличаться от ограничений в плане возможности прогноза. Точно так же, как прогноз фундаментально ограничен тем, насколько чувствительны инструменты измерения и насколько точны вычисления, понимание может как улучшаться, так и ухудшаться в зависимости от того, какие правила применяются, чтобы сделать выводы.

Это проливает свет на то, почему людей вообще притягивают все эти машины и формализмы. Эволюция научной культуры и технологии в ее самом широком смысле представляет собой совокупность средств, позволяющих преодолеть пределы познания и языка — béte noir Бэкона в «Новом Органоне».

Взаимосвязь между пониманием и прогнозом соответствует связи между онтологией (понимание истинной природы мира) и эпистемологией (процесс получения знаний о мире). Знания, основанные на экспериментах, могут преодолеть барьеры существующего понимания и дать оценку новым и фундаментальным аспектам реальности. В свою очередь, эти фундаментальные законы позволяют ученым генерировать новые прогнозы для проверки на практике. Когда оказалось, что раздел математики, известный как «теория множеств», порождает парадоксы, дальнейшее развитие «теории категорий» пришло на помощь, чтобы частично преодолеть эти ограничения. Когда модель Солнечной системы Птолемея или модель механики Ньютона породили неверные астрономические ожидания, появилась теория относительности, помогающая уловить аномальное поведение больших масс в быстром движении. Таким образом, онтологическая основа теории стала основой новых и более точных предсказаний — онтология породила эпистемологию.

Но как только научный прогресс достигает определенного предела, онтология и эпистемология становятся врагами. Принцип неопределенности в квантовой механике гласит, что импульс и положение частицы не могут быть точно установлены. Он описывает ограничение, из-за которого абсолютно точные измерения невозможны (эпистемология), и в то же время указывает на аргумент о принципиальной неотделимости положения и импульса в квантовом масштабе (онтология). На практике квантовая механика предполагает эффективное применение теории для прогнозирования результата, а не интуитивное понимание механизма, который производит результат. Другими словами, онтология поглощается эпистемологией.

Напротив, область фундаментальных механизмов в квантовой механике стремится прорвать этот предел и объяснить, почему квантовая теория может давать прогнозы. Например, интерпретация «многих миров» отменяет квантовую жуть в пользу невероятного предположения о том, что каждое наблюдение порождает новую вселенную. Задача различить эпистемологическую проблему и онтологическую не тривиальна: они тесно связаны, можно сказать, переплетены друг с другом.

Один безжалостный способ решить проблему — просто заявить, что в некоторых пределах онтология исчезает. Это трюк копенгагенской школы квантовой механики, девизом которой была фраза: «Заткнись и считай!» (авторства Дэвида Мермина). Иными словами, хватит болтать о возможных объяснениях, поиск фундаментальных механизмов — пустая трата времени. Сегодня компьютер — еще больше, чем квантовый теоретик, — воздерживается от озвучивания каких-либо тезисов и не хочет делать ничего, кроме тихих и непостижимых расчетов.

Мало кто из ученых согласился бы на такую жалкую интеллектуальную сделку. Избитая истина в науке, что хорошая теория — это элегантная теория. Это простое (или «экономное») объяснение, которое можно интуитивно понять и передать. Хорошая теория при таком взгляде на вещи позволяет человеку держать в голове понятие в целом, под каждый случай создавать своего рода миниатюрную внутреннюю вселенную. В некоторых областях, особенно в математической физике, миниатюрная вселенная человеческого счета и большая вселенная реальности сходятся. И яблоки, и планеты движутся по траекториям, описанным одними и теми же уравнениями движения. Это счастливое совпадение можно называть по-разному: «созвучие», «соответствие» или существование «масштабно-инвариантных законов».

Наиболее поразительно среди этих созвучных теорий наблюдение, что величина определенных сил обратно пропорциональна квадрату расстояния от источника, что справедливо как для гравитации в больших масштабах, так и для электромагнетизма в малых. Как сказал физик Мюррей Гелл-Манн:

По мере того, как мы очищаем кожуру лука, проникая на все более и более глубокие уровни системы элементарных частиц, математика, которую мы узнаем благодаря ее полезности на одном уровне, предлагает новые типы математики, которые могут пригодиться на следующем уровне — или для понимания другого феномена на том же уровне. Иногда даже старой математики достаточно.

Но иногда наша загадочная интуиция становится препятствием для практического прогресса. Случаи использования компьютеров для классификации, перевода и изучения естественного языка иллюстрируют опасности поиска интуитивных объяснений для научных явлений. Очарование HAL и Робби-Робота из фильмов «2001 год: Космическая одиссея» (1968) и «Запретная планета» (1956) заключалось в их способности понимать человеческий язык и отвечать соответствующим жутковатым сарказмом, который легко понимали их собеседники. Но эволюция машинного перевода и распознавания речи проходила совсем не так. Наиболее успешные ранние попытки распознавания речи в 1980-х и 90-х годах использовали математические модели, основанные на структуре человеческой речи, с упором на категории слов, синтаксические и семантические отношения предложения. Затем, в конце 1990-х, появились глубокие нейронные сети. Эти алгоритмы игнорировали многие предшествующие лингвистические знания, вместо этого позволяя словам появляться спонтанно при помощи обучения на чисто акустическом уровне. Стояла цель не понимать речь, а спрогнозировать правильный перевод. Они стали невероятно эффективными. Как только сообщество исследователей смирилось с алгоритмической непрозрачностью, прагматическое решение стало даже слишком ясным.

Нейронные сети улавливают сложности, с которыми сталкивается современная наука. Они показывают, как сложные модели, которые содержат мало или вообще никаких структурированных данных о системах, которые они отображают, могут превзойти теории, основанные на десятилетиях исследований и анализа. В этом отношении знания, полученные с помощью распознавания речи, зеркально отражают обучение компьютера побеждать людей в шахматы и го: представления и эмпирические правила, предпочитаемые машинами, не должны отражать представления и эмпирические правила, предпочитаемые человеческим мозгом. Решение шахматных игр — это решение шахматных задач, а не мышление.

Но говорит ли то, что мы преодолели пределы человеческих возможностей в шахматах и распознавании речи, о преодолении пределов в наших предсказаниях физической реальности — то есть о научном прогрессе? Мешает ли научному успеху человеческая потребность в понимании?

История философии предлагает несколько путей выхода из нынешнего научного тупика. Платон был одним из первых, кто обратился к проблемам понимания в «Теэтете». Текст посвящен вопросу об эпистемах, то есть о восприятии, верных суждениях или верных убеждениях, плюс объяснениях. В диалоге несдержанный Сократ приводит геометрию, арифметику и астрономию как примеры последней категории.

Теории понимания дальше развивал Иммануил Кант в «Критике чистого разума» (1781). Кант проводит различие между материальным миром и ментальной репрезентации — реальность как онтология против ментального знания как эпистемологии. По Канту, существует только представление о мире в мыслях, и материальный мир может быть познан только через эти представления. Это означает, что наше так называемое понимание — не что иное, как приблизительное и несовершенное представление эмпирической реальности, платоновское бытие (или, возможно, небытие) которого служит конечным пределом знания. Аргумент Канта не помогает нам отличить понимание от знания; скорее он превращает понимание из убеждения, которое можно защитить, во внутреннее представление, которое невозможно проверить.

Философ Джон Серл исследовал различие между знанием и пониманием в книге «Сознание, мозг и наука» (1984), где он решил бросить вызов адептам машинного интеллекта. Серл просит нас представить в комнате человека, не понимающего китайского языка, но хорошо оснащенного набором словарей и правил грамматики. Ему демонстрируют предложения на китайском языке, и он может пользоваться этими ресурсами для перевода на родной английский. Если задуматься об этом эксперименте, станет ясно, что человеку не нужно понимать язык, с которого он переводит, — важно лишь, чтобы перевод был правильным.

Китайская комната — это метафорический инструмент для анализа ограничений алгоритмов, способных перечислять элементы в цифровой сцене или переводить предложения на веб-странице. В обоих случаях правильные решения создаются без какого-либо «понимания» содержания. Так какова природа этого недостающего понимания, которое ищет Серл?

У Бэкона есть много орудий, которые могут заменить комнату Серла — такие как правила для умножения больших чисел, геометрические конструкции, использующие компас и транспортиры для доказательства теорем, или интегралы для расчета больших или даже бесконечных сумм. Эти методы эффективны именно потому, что они устраняют необходимость понимания. Достаточно просто аккуратно проделать предписанные шаги, чтобы получить желаемый результат. В каждом из этих случаев понять — значит объяснить логику и правильное использование логарифмов, кинематико-геометрических свойств транспортира или компаса. Таким образом, даже в практике повседневной математики мы испытываем раскол между пониманием и прогнозом.

Понимание — это средство, с помощью которого мы преодолеваем мир парадоксов и иллюзий, открывая черный ящик знаний для модификации. Понимание — это объяснение оправданных ошибок. Как только мы понимаем, что каркасный куб интерпретируется как твердое тело в трех измерениях, становится понятно, почему мы видим только одну сторону куба.

Данные могут быть получены без объяснения причин и без понимания. Плохое образование — просто пичканье фактами: как в изучении истории путем запоминания дат и событий. Но истинное понимание — это ожидание того, что другие люди смогут объяснить нам, как и почему работают эти методы. Нам нужно как-то воспроизводить идеи и проверять их точность. Это требование распространяется на нечеловеческие устройства, предназначенные для интеллектуального решения проблем. Машины должны быть в состоянии дать отчет, что они сделали и почему.

Требование объяснения — это то, что связывает понимание с преподаванием и обучением. «Преподавание» — это эффективное донесение механизмов («если вы будете следовать этим правилам, вы поймете деление в столбик»), а «обучение» — это приобретение интуиции по поводу связи между причинами и их следствиями («вот как работают правила деления в столбик»). Природа понимания — это основа надежной передачи и накопления знаний в культуре. И как следствие, это также основа всех долгосрочных прогнозов.

Хорхе Луис Борхес, возможно, думал об этом, когда писал в эссе «Отголоски одного имени» (1955):

В разное время и в разных местах Бог, греза и безумец, сознающий, что он безумец, единодушно твердят что-то непонятное; разобраться в этом утверждении, а заодно и в том, как оно отозвалось в веках, — такова цель этих заметок.

Допустим, что бог — это Вселенная, греза — наше желание понять, а машины — это безумный человек. И все твердят что-то невнятное. Взятые вместе, их слова и отголоски образуют систему нашего научного исследования. Задача XXI века — объединить науки о сложности с машинным обучением и искусственным интеллектом. Наиболее успешными формами будущих знаний будут те, которые гармонизируют человеческую мечту о понимании со все более неясным эхом машин.

«Гипотеза, тестирование, разворот — теперь это ваша мантра»

Эксперт по продвижению в соцсетях Брендан Кейн помог увеличить онлайн-аудиторию нескольких мировых брендов (например, MTV и IKEA). Он задумался, подойдут ли инструменты, которые он использовал для работы со знаменитостями, тем, кто начинает с нуля? Чтобы это проверить, Брендан попробовал раскрутить собственный аккаунт и собрал более миллиона подписчиков за месяц. Своей стратегией Кейн поделился в книге […] …

Эксперт по продвижению в соцсетях Брендан Кейн помог увеличить онлайн-аудиторию нескольких мировых брендов (например, MTV и IKEA). Он задумался, подойдут ли инструменты, которые он использовал для работы со знаменитостями, тем, кто начинает с нуля? Чтобы это проверить, Брендан попробовал раскрутить собственный аккаунт и собрал более миллиона подписчиков за месяц. Своей стратегией Кейн поделился в книге «Миллион подписчиков».

Мой метод завоевания миллионной аудитории состоит из трех этапов:

1. Гипотеза. Быстро сформулируйте гипотезу о формате, истории или теме, которая соберет аудиторию вокруг определенного сообщения.

2. Тестирование. Создайте недорогой вариант концепта сообщений, который можно протестировать на аудитории и получить ее отклик. Соберите все возможные данные о полученном результате, чтобы выяснить, что работает, а что нет.

3. Разворот. Если гипотеза верна, инвестируйте в нее. Если она оказалась неправильной, быстро повторите первые два шага, но с другим форматом, историей или темой.

Гипотеза, тестирование, разворот — теперь это ваша мантра. Эта модель проста — сложно лишь понять, что тестировать и когда необходимо изменить направление. Вы должны тестировать множество различных вариантов контента, способного привлечь внимание людей и удерживать его. Затем, опираясь на результаты, выясняйте, какие варианты работают лучше других, и вкладывайте в них деньги и ресурсы. Если же ни один из них не сработал, необходимо сделать разворот, вернуться назад, выдвинуть новую гипотезу и начать все сначала.

В своем эксперименте я сконцентрировался на идее получить признание как оратор и лектор, поскольку моя главная страсть — это выступать перед публикой и обучать других людей. Как специалист по продвижению бизнеса в интернете, я всегда тестирую весь возможный контент, чтобы понять, что именно сработает для того или иного клиента. Но в рамках своего эксперимента я создавал бренд вокруг постов вдохновляющего содержания, материалов на темы лидерства и преподавания.

В одном из моих самых интересных и успешных экспериментов я использовал подкасты. Я выдвинул гипотезу, что подкасты будут прекрасным подспорьем для меня как для блогера, поскольку многое узнал об этом медиа, когда работал с Кэти Курик. Достаточно сказать, что для меня стало очевидно, что можно буквально «на коленке» делать подкасты для Facebook, очень быстро масштабируя и закрепляя аудиторию. Мы сделали это, нарезая короткие аудиоклипы из подкаст-интервью, которые я брал у некоторых партнеров и знаменитостей. Затем превращали их в видеоролики, накладывая запись на неподвижную картинку, слайд-шоу или стоковое видео на тему, о которой шла речь в интервью. Проведя несколько тестов, я понял, что таким образом можно достучаться до миллионов человек всего за несколько дней — большинство самых популярных подкастов не достигают таких цифр даже за месяцы работы. Весь трюк в том, что не нужно каждый раз заново изобретать велосипед. Просто оглянитесь вокруг и позаимствуйте идеи у тех, кто достиг успеха.

Подкаст, который я тестировал, состоял из интервью с Джастином Бальдони, ведущим актером из телесериала «Девственница Джейн», Джеффом Кингом, экспертом по коммуникаци, а также с доктором Дрю Пински. Я сделал нарезку из аудиоинтервью и получил видеоролики трех типов: 1) видео с одним статичным изображением и наложенным звуком; 2) видео с множеством статичных изображений и наложенным звуком; 3) подходившее по тематике стоковое видео, которое я нашел в сети. Затем я протестировал каждый из вариантов и сравнил, какой из них генерирует больше репостов и лайков. На каждое интервью я нарезал от трех до десяти аудиоклипов, совмещая каждый с уникальной видеонарезкой. Таким образом, в моем распоряжении было от десяти до ста вариаций каждого клипа.

Наиболее успешным оказался один из вариантов интервью с Джастином Бальдони, где он произносил вдохновляющую речь, призывая людей жить на полную и делать то, что они на самом деле хотят. В этом вдохновляющем видео он призывал людей прожить жизнь в ее лучшем, наиболее желанном варианте. В этом интервью он также рассуждал о том, как совершать выбор, чтобы жизнь стала более счастливой и наполненной. Я выяснил, что основная мысль этого видео была очень важной, и именно благодаря ей видео набрало большое количество просмотров и перепостов.
При этом я должен подчеркнуть, что я против того, чтобы наращивать исключительно количество просмотров — название видео должно всегда соответствовать его содержанию. Также я выяснил, что визуальный ряд имеет большое значение. Видео с фоновой нарезкой из стоковых записей, идущей под аудиодорожку с интервью, или съемки самого интервью работали намного лучше, чем видео со статичным изображением. Кроме того, приглашая на интервью человека с большим количеством подписчиков, вы автоматически расширяете свою аудиторию. Однако, если ваш контент недостаточно качественный, он не вызовет интереса у аудитории.

Также я распространил в сети и протестировал различные вдохновляющие цитаты — я наблюдал, как подобные посты имеют успех у многих людей, например у Гари Вайнерчука (предпринимателя с 2,5 миллиона подписчиков). Некоторые цитаты, которые я использовал, принадлежали уважаемым мною людям, таким как Стивен Спилберг и Опра Уинфри, — людям, чье мировоззрение я разделяю. Когда я увидел первые положительные результаты, я начал создавать свои собственные цитаты, которые и по сей день составляют большой процент постов на моей странице. Я заметил, что цитаты работают очень хорошо, если сопровождаются картинками, потому что людям нравится взаимодействовать с позитивным и вдохновляющим контентом не только ментально, но и визуально. Преимущество картинок по сравнению с видео в данном случае заключается в том, что картинки создавать намного проще. При создании хорошего видео нужно учитывать очень много нюансов: тон, ритм, содержание первых трех секунд, титры, подзаголовки, длительность и т. д. А в случае с фотографией достаточно выбрать подходящее сочетание изображения и цитаты — на успех влияет гораздо меньше «ингредиентов».

Краткосрочная стратегия состоит в том, чтобы изучить результаты тестов и понять, что сейчас работает. Эта информация обеспечивает вас необходимыми данными и определяет, какой контент вам нужно будет публиковать на следующей неделе. Затем вам станут видны макротренды относительно того, что приносит результат. Вы сможете сформировать долгосрочную стратегию, которую также необходимо соотносить с образом вашего бренда. Например, в качестве эксперимента я тестировал вирусные ролики с розыгрышами, а также с котятами и песиками, которые делают что-то смешное. Несмотря на то что они показывали прекрасный результат, я принял решение сделать разворот, поскольку они не соответствовали основной теме моего бренда — лидерству и вдохновению. Не забывайте, что ваша аудитория может с течением времени изменить свои предпочтения относительно типа контента. Взгляните на ваши краткосрочную и долгосрочную стратегии, разберитесь, как они перекликаются друг с другом, и двигайтесь в том направлении, которое приносит лучший результат.