Городская эволюция: становятся ли животные умнее благодаря человеку?

Поскольку грызуны, птицы и падальщики все чаще появляются в городской среде, они меняют свое поведение, чтобы максимально использовать ее. Для жителей Торонто еноты — привычные вредители. Млекопитающие обожают рыться в бытовых отходах, разыскивая остатки пищи. Несколько лет назад город начал использовать новые мусорные баки с надежно закрывающимися крышками. Но хитроумные еноты все равно нашли способ […] …

Поскольку грызуны, птицы и падальщики все чаще появляются в городской среде, они меняют свое поведение, чтобы максимально использовать ее. Для жителей Торонто еноты — привычные вредители. Млекопитающие обожают рыться в бытовых отходах, разыскивая остатки пищи. Несколько лет назад город начал использовать новые мусорные баки с надежно закрывающимися крышками. Но хитроумные еноты все равно нашли способ забираться внутрь. На видео, снятом репортером местной газеты The Star, животное опрокидывает мусорный бак и, что впечатляет, поворачивает ручку на крышке, чтобы получить доступ к содержимому.

Перед тем, как контейнеры были размещены в городе, их протестировали на десятках енотов. Эксперименты проводила Сюзанна Макдональд из Йоркского университета, которая изучает животных. Никому из «участников» не удалось открыть контейнер, поэтому она была удивлена, когда увидела, что на деле в городе все оказалось иначе.

«Лишь несколько енотов придумали, как открыть контейнер, — отметила она два года спустя. — Честно говоря, я уже не представляю, как еще их модифицировать, потому что некоторые еноты все равно находят способ открыть бак».

И тут возникает вопрос. Неужели безопасные замки, ловушки и барьеры, которые мы используем против так называемых вредителей, на самом деле побуждают их учиться и развиваться, чтобы перехитрить эти меры? Мы уже знаем, что городские крысы развивают устойчивость к химическим веществам, которыми мы пытаемся их травить. Возможно, то же самое происходит с интеллектом или когнитивными навыками вредителей?

Первое, на что следует обратить внимание, говорит Макдональд, — это то, что еноты в Торонто не зависят от мусорных баков, и нельзя говорить о том, что выживают лишь еноты, умеющие открывать контейнеры. Кроме того, еноты социально не обучаемы, поэтому взломщики мусорных баков не научат других это делать.

«Те немногие, которые смогли открыть бак, использовали рычаг, чтобы опрокинуть бак на механизм защелки, который при этом сломался», — добавляет Макдональд. Эти случаи были, по ее словам, «случайностью».

И все же определенная степень любознательности нужна даже для того, чтобы попытаться сломать контейнер. По словам Эмили Снелл-Руд из Университета Миннесоты, интеллект, вероятно, сыграл важную роль в выживании животных в измененных человеком местах.

Возьмите слонов, которые могут сломать электрические заборы или сдвинуть шипованные заграждения, чтобы попасть на территорию. Или японских ворон, которые ловко бросают орехи на дорогу, чтобы проезжающие машины раздавили их. Они даже поняли, что лучше всего делать это рядом со светофорами, чтобы можно было пойти и схватить раздавленный орех, когда движение остановится.

С другой стороны, по словам Снелл-Руд, определенный вид может просто эволюционировать так, что это помогает ему жить в городских условиях. Это так называемые «пре-адаптированные» виды.

«Типичная история — голуби, — говорит она. — Исторически они предположительно гнездились на скалах, а небоскребы похожи на скалы, поэтому им было не так сложно переселиться в города. Но они не особенно умные птицы по сравнению с некоторыми другими».

Тем не менее, их вполне можно назвать городскими оппортунистами. Лондонцев давно забавляют голуби, которые клюют крошки на платформах станций метро, запрыгивают на приходящий поезд и едут до следующей станции, где продолжают охоту на крошки. Такова жизнь в городе — практически каждый в конечном итоге попадает в зависимость от общественного транспорта.

Разум может помочь животному стать настоящим городским денди. По словам Сары Бенсон-Амрам из Университета Вайоминга, здесь играют роль такие черты, как смелость, поведенческая гибкость или влечение к новизне.

Бенсон-Амрам и ее коллеги в прошлом году опубликовали статью, где описали, как эти атрибуты помогают животным справиться с конкретными проблемами в городах и поселках. Например, проявление любопытства и смелости в общении с незнакомыми предметами помогает получить еду или укрытие.

Как и их сородичи из Торонто, еноты в Вайоминге продемонстрировали удивительную способность взаимодействовать с объектами, созданными человеком. Коллега Бенсон-Амрам из университета Вайоминга Лорен Стентон изучает, как еноты в городе Ларами ведут себя в клетках-головоломках, которые выдают вкусные вознаграждения.

Контейнеры с питанием размещают в пригородных районах и выдают награду (кусочек собачьего корма), только если енот нажимает одну из двух кнопок внутри коробки. Как только еноты понимают, что нужно нажимать на левую кнопку, механизм переключается. Постепенно они понимают, что теперь нужно нажимать на кнопку справа.

«Они быстро ориентируются и начинают вести себя по-другому, — говорит Стентон. — И со временем у них получается все лучше».

Полные результаты исследования еще не опубликованы, но работа предполагает, что этот вид обладает когнитивными способностями, которые могут быть полезны в городских условиях.

Однако до сих пор неясно, действительно ли городская среда делает животных со временем более умными, чем они могли бы быть.

«Возможно, мы действительно создаем более умную городскую дикую природу», — говорит Бенсон-Амрам. Однако, по ее мнению, трудно доказать, что существуют большие различия в когнитивных показателях между городскими и сельскими особями одного и того же вида. Или то, что городские вредители сегодня умнее своих предков 100 лет назад.

«Это вопрос на сто миллионов долларов», — говорит Кристофер Шелл из Вашингтонского университета.

Он приводит пример койотов. Они часто совершают набеги на мусорные баки, как еноты. В опубликованной в прошлом году статье отслеживалось поведение койотов на 60 участках в Соединенных Штатах. Половина из них были городскими, а половина — сельскими. Городские койоты были в целом более смелыми и исследовали окружающую среду больше, чем их сельские товарищи. Возможно, причина в том, что в дикой природе разумнее быть осторожным, тогда как в городе больше пользы приносит смелость.

Животные могут использовать разные стратегии в зависимости от того, какое сопротивление они встречают в городе. Исследователи бабуинов в Кейптауне попытались выяснить, меняют ли приматы свое поведение в зависимости от конкретной местности, в которой они совершают набег на еду.

Данные GPS показали, что бабуины особенно хорошо ориентировались в районах, где у рейнджеров не было уверенности в том, что с ними делать — например, распугивать их или нет. Другими словами, бабуины эксплуатировали слабые места местных патрулей рейнджеров. Они концентрировали свои усилия везде, где у них было больше шансов проскользнуть через сеть.

Доказать, что борьба с вредителями делает их более умными со временем, трудно. Доказательств в пользу этой идеи немного. Но Снелл-Руд и ее коллеги изучили образцы музейных коллекций, охватывающих 100-летний период. Они показали, что у некоторых видов грызунов и других мелких млекопитающих в средах, нарушенных человеком, образовались более крупные черепа.

Это классический признак того, что емкость мозга увеличивается, и это говорит о том, что когнитивные способности у этих видов развиваются. Впрочем, у некоторых животных, изученных группой ученых, наблюдалось уменьшение размера черепа, а значит, жизнь среди людей не всегда делает животных умнее.

Стентон надеется провести эксперимент с нажатием кнопки среди разных популяций енотов, чтобы увидеть, есть ли различия между городскими и сельскими жителями.

Снелл-Руд уверена, что измененная человеком или антропогенная среда требует, чтобы по крайней мере некоторые виды использовали интеллект для выживания. И вероятно, в результате этого происходят эволюционные изменения.

Эта гипотеза наводит на размышления: города и поселки не всегда бросают вызов природе таким образом. Городская среда в эволюционном масштабе времени — очень новый феномен. Растения и животные вокруг нас, по-видимому, вынуждены приспосабливаться в некоторой степени, но возможно, через очень длительный период эволюционное давление уменьшится.

«В то время как антропогенная среда сейчас способствует познанию и пластичности, через миллион лет все может измениться», — говорит Снелл-Руд.

Дело в том, что люди создают относительно предсказуемую среду. Животные могут слишком приспособиться к городским пространствам и не зависеть от умных стратегий. Зачем учиться решать сложные головоломки, когда можно, скажем, питаться жидкостями из канализационных труб?

Мы не злодеи: историк развенчивает убеждение, что люди по природе эгоистичны

Представьте, что до пандемии в переполненном торговом центре происходит крупный пожар. Как отреагируют покупатели? Бросятся ли они в панике, беспорядочной толпой к лестнице, расталкивая всех локтями, отчаянно пытаясь выбраться в безопасное место? Или они оглянутся вокруг и помогут другим, рискуя своей жизнью, чтобы у каждого был шанс спастись? Большинство людей считают, что реакция будет панической. […] …

Представьте, что до пандемии в переполненном торговом центре происходит крупный пожар. Как отреагируют покупатели? Бросятся ли они в панике, беспорядочной толпой к лестнице, расталкивая всех локтями, отчаянно пытаясь выбраться в безопасное место? Или они оглянутся вокруг и помогут другим, рискуя своей жизнью, чтобы у каждого был шанс спастись?

Большинство людей считают, что реакция будет панической. И это ошибка, считает голландский историк и философ Рутгер Брегман, который в своей первой книге «Утопия для реалистов» (2016) поддержал универсальный базовый доход, укороченную рабочую неделю и открытые границы. (Также много внимания получило его выступление в Давосе в 2019 году, когда он решительно выступил против уклонения от уплаты налогов.) В своей новой книге «Человечество» он пишет, что «это миф, будто по своей природе люди эгоистичны, агрессивны и быстро впадают в панику». Это глубоко пессимистическая идея, которая говорит о том, что хрупкое сосуществование и сотрудничество людей легко разрушается под давлением. Как и другие мифы, идея эта не слишком обоснованна, но продолжает жить и проявляться во многих предположениях, которые лежат в основе современного образования, экономики и права. В «Человечестве», доблестной попытке восстановить нашу веру в окружающих, Брегман объясняет, почему эта теория настолько распространена, и утверждает прямо противоположное: «Большинство людей в глубине души довольно благопристойны».

Брегман считает, что эта благопристойность служит фундаментальной частью нашей человеческой сущности. Когда Homo Sapiens были всего лишь одним из нескольких видов гоминидов, наше превосходство было далеко не гарантировано. У неандертальцев мозг был больше, и они научились делать музыкальные инструменты и готовить еду раньше, чем мы. Но мы были дружелюбны, и наша способность делать что-то вместе позволила Homo Sapiens пережить последний ледниковый период и эволюционировать в человечество. Однако наряду с нашей социальной природой существовал еще один, более проблемный атрибут: мы испытываем большую симпатию к тем, кто похож на нас самих. Ученые не знают, почему, но в нашей ДНК содержится некоторая степень ксенофобии.

Для первой части нашей истории социальность оставалась нашей определяющей характеристикой. В эгалитарных обществах все было общим, что снижало уровень угрозы, исходящей от незнакомцев. Отсутствие у нас стремления к личной власти было настолько сильным, что «у наших предков была аллергия на неравенство», пишет Брегман. Поворотный момент наступил, когда растаял лед, примерно 15 тысяч лет назад. Еда стала более обильной, и охотники-собиратели обосновались, сформировали поселения и накопили имущество, которое имело смысл защищать. Брегман придерживается мнения — как и Жан-Жак Руссо, и израильский историк Юваль Ной Харари, чья книга «Sapiens» (2011) стала безусловным бестселлером, — что это был достойный сожаления момент для человечества. Мы оставались такими же социальными, как и прежде, но на первый план вышла ксенофобия.

На этом основании легко провести прямую линию от желания защищать имущество до создания городов, углубления неравенства и нескольких столетий войны. Но Брегман видит наше развитие по-другому. Он собрал массу свидетельств, чтобы показать: мы неохотно вступаем в войну, и так было всегда. Хотя он и не отрицает преступлений, совершаемых людьми, он оспаривает, что мы ими наслаждаемся либо стремимся к ним. Он приводит примеры американских военнослужащих во Второй мировой войне, которые, несмотря на ситуацию, не могли заставить себя стрелять. Также исследования показали, что подавляющее большинство мушкетов, обнаруженных на поле битвы в Геттисберге во время гражданской войны в США, были заряжены, то есть из них не стреляли.

Один из лучших моментов «Человечества» — развенчание многих популярных идей, лежащих в основе современного циничного взгляда на человечество. Сфера социальной психологии возникла после Второй мировой войны в попытке выяснить, насколько человечество способно на такие злодеяния. У Брегмана есть ответ каждому. Он отвергает выводы Филиппа Зимбардо, психолога Стэнфордского тюремного эксперимента, который разделил участников на заключенных и охранников и предположительно увидел, что охранники склонны наказывать заключенных. Брегман показывает, как Зимбардо сговорился с охранниками для достижения желаемых результатов.

Брегман также раскритиковал Стэнли Милгрэма, чей эксперимент с электрошокером якобы показал, будто сотни людей были готовы ударить током незнакомца, чтобы подчиниться авторитетной фигуре. На самом деле большинство из них испытывали чувство вины и делали это только потому, что считали, что помогают науке. Что касается печально известного убийства жительницы Нью-Йорка Китти Дженовезе в 1964 году, оказалось, что свидетелей преступления было всего три, а не 38, как говорилось ранее, и двое из них пришли ей на помощь.

Возможно, самой беспощадной критике Брегман подверг географа Джареда Даймонда, который в книге 2005 года «Коллапс» утверждает, что полинезийские поселенцы на острове Пасхи саботировали свое собственное общество в результате гражданской войны. Брегман утверждает, что доказательства Даймонда — ложь. Опираясь на записи голландских исследователей XVIII века, Брегман говорит, что не было никаких доказательств того, что население голодало. Он приходит к выводу, что обсидиановые наконечники стрел, которыми усыпан остров, были не оружием войны, а приспособлением для поедания бананов. Население сократилось не потому, что они убивали друг друга, как утверждал Даймонд, а потому, что островитян увозили перуанские работорговцы.

Но в этом и беда «Человечества». Брегман прекрасно обрабатывает множество научных исследований и подает свои выводы массовой аудитории. Приятно, особенно в такие непростые времена, слышать, что мы более отзывчивы и миролюбивы, чем нас обычно изображают. Что жители острова Пасхи не убивали друг друга до полного исчезновения. Но судьба островитян, собранных и отправленных на смерть на другом континенте другой группой людей, была, в конечном счете, столь же ужасной. Брегман предпринял замечательную попытку возродить репутацию человечества, несмотря на огромный поток негативных доказательств. Но история — и настоящее — показывают, что наше глубокое подозрение к окружающим людям очень трудно изменить.

Из дома лучше! Как не возвращаться в офис после пандемии

Когда COVID-19 вынудил многих людей перейти на работу из дома, это могло быть непросто, если вы никогда не работали удаленно (и возможно, даже если работали, но не во время пандемии). Но возможно, затем вы оценили привлекательность виртуального офиса. И легко понять, почему. Удаленная работа дает ряд преимуществ, от более комфортной обстановки до экономии времени и […] …

Когда COVID-19 вынудил многих людей перейти на работу из дома, это могло быть непросто, если вы никогда не работали удаленно (и возможно, даже если работали, но не во время пандемии).

Но возможно, затем вы оценили привлекательность виртуального офиса. И легко понять, почему. Удаленная работа дает ряд преимуществ, от более комфортной обстановки до экономии времени и денег, которые раньше уходили на поездки в офис и обратно. Или, может быть, вы давно мечтали работать из дома, но опасались попросить об этом, потому что такой подход не применялся широко в вашей компании или в вашей отрасли.

Если за последние несколько месяцев вы поняли, что предпочитаете работать удаленно в долгосрочной перспективе, вы не одиноки. Также вы не одиноки, если рассчитываете на удаленную работу в среднесрочной перспективе в связи с уходом за ребенком или по соображениям безопасности. И сейчас у вас есть хороший шанс реализовать это желание.

Многим работникам этот период дал уникальную возможность показать своим менеджерам, что они способны ответственно и эффективно работать вне офиса. Однако некоторые руководители пока не решились на то, чтобы позволить сотрудникам постоянно работать из дома.

Вот восемь шагов, которые вы можете предпринять прямо сейчас, чтобы это случилось.

1. Отслеживайте свою производительность

Пандемия — довольно удачное время для перехода на постоянную удаленную работу: нет необходимости проходить пробный период.

«В обычных обстоятельствах вам, возможно, приходилось бы убеждать работодателя дать вам возможность продемонстрировать, что вы дома можете быть столь же продуктивными, а то и более продуктивными, чем в офисе, — говорит коуч и автор The Perpetual Paycheck Лори Рассас. — Сегодня у большинства из нас уже есть эта возможность. Воспользуйтесь ею, чтобы понять, что вам лучше всего подходит, и расскажите о преимуществах работы из дома своему работодателю, у которого, возможно, не было большого опыта работы с удаленными сотрудниками».

Вам нужно собрать доказательства за то время, что вы работаете из дома, которые помогут вам остаться в этом режиме в будущем. Отслеживайте осязаемые данные о вашей производительности и результатах — с использованием таких инструментов, как RescueTime, — а затем представьте боссу статистику и примеры. Так вы убедите его, что такое соглашение может быть полезным для обеих сторон. Например, если вы работаете в отделе обслуживания клиентов и приняли больше звонков или решили больше проблем, сообщите об этом своему начальнику. «Подчеркните, насколько продуктивнее вы были дома», — говорит карьерный тренер SAHM Jobs Center Хенли Гриффин,.

Конечно, жизнь и работа в условиях пандемии провоцируют стресс, особенно если вы совмещаете работу с заботой о детях и другими обязанностями. Так что это объяснимо, если вы не взяли сразу быка за рога или столкнулись с некоторыми препятствиями. Но если вы все же смогли наладить работу, несмотря на все эти дополнительные факторы, то это произведет еще большее впечатление и даст понять, на что вы будете способны после пандемии.

2. Соберите свои победы за время работы из дома

Не стесняйтесь составить список, чтобы продемонстрировать свои достижения при работе из дома. Поскольку первая половина 2020 года была особенно напряженной из-за пандемии, ваши достижения, то, как вы помогали своей команде — и своему начальнику — могут иметь больший вес.

Соберите все свои достижения на одной страничке и перечислите причины, по которым ваша работа будет более впечатляющей, если вам позволят остаться на удаленной работе, рекомендует карьерный тренер Карлота Циммерман.

Задайте себе эти вопросы, чтобы понять, на чем сделать акценты:

  • Какие проекты вы завершили вовремя (или раньше времени)?
  • Сколько новых клиентов вы привлекли?
  • Вы удержали свою команду в рамках бюджета?
  • Сколько денег вы сэкономили для компании?
  • Перевели ли вы процессы в полностью виртуальную среду?
  • Какие положительные отзывы вы получили от коллег, менеджеров, руководителей и клиентов за это время?

Специалист по карьере и резюме Аманда Августин рекомендует создать «книгу хвастовства» и регулярно ее обновлять. По ее словам, «вся эта информация поможет вам продемонстрировать, насколько полезными вы будете для компании, продолжая работать из дома».

3. Оперативно реагируйте на запросы

Опять же, если ваша компания еще не возвращается в офис, используйте это время, чтобы помочь себе на будущее. При рассмотрении запроса на смену режима работы ваш начальник и компания обязательно рассмотрят ваши действия во время пандемии в качестве доказательств, которые могут как помочь, так и навредить вам.

То, что вы физически не находитесь в офисе, не означает, что от вас не ждут участия. Будьте онлайн и быстро реагируйте на электронные письма и приглашения на встречи. Это доказывает, что вы всегда доступны и находитесь в курсе дел.

Гриффин отмечает, что, работая из дома, легко попасть в свой маленький пузырь, но этого следует избегать, чтобы не ослабить свои шансы на переход на удаленную работу. Следите за электронной почтой и будьте готовы ответить на звонок или присоединиться к совещанию, когда вы «на работе» — так же, как если бы вы были в офисе.

«Если ваш работодатель не предлагает, предложите создать чат в Slack, Skype или другой способ оставаться на связи, — добавляет Гриффин. — При удаленной работе это помогает чувствовать себя почти как обычно и поддерживать «рабочее» мышление, поскольку вы можете легко общаться с коллегами и начальником».

4. Примите во внимание любые изменения после пандемии

Перед тем, как предложить своему руководителю перевести вас на постоянную работу из дома, задумайтесь, действительно ли вам будет возможно работать удаленно полный рабочий день после того, как ваша компания вернется в офис, или нужно скорректировать свое предложение, чтобы учесть интересы компании, советует Августин. Примите во внимание следующее:

  • Выполнение какой из ваших обязанностей пришлось приостановить на время пандемии COVID-19, потому что это оказалось трудным или невозможным, работая из дома?
  • Были ли занижены ожидания в отношении определенных проектов, когда все были на изоляции? Если да, то считаете ли вы, что эти ожидания изменятся, когда ситуация вернется к норме в той или иной форме?
  • Управляете ли вы командой, которая должна вернуться в офис? Если да, то требует ли это вашего присутствия на месте?
  • Действительно ли ваш домашний офис помогает вам хорошо работать, или вы просто делаете все возможное, чтобы работать как можно лучше с начала локдауна? Например, есть ли у вас хороший доступ к интернету или телефонная связь?

Если вы обнаружите, что что-то из этого может повлиять на вероятность остаться работать дома, подумайте, как решить эти вопросы заранее, поскольку ваш начальник захочет получить ответы прежде, чем принять решение.

5. Начните говорить об этом заранее

Как только вы поняли, что предпочитаете работать из дома, начните обсуждать это, и чем раньше, тем лучше. Но имейте в виду старую пословицу, что хороша ложка к обеду.

«Разумно принимать во внимание все, что происходит в бизнесе, — говорит Бен Тейлор, основатель сайта Home Working Club. — Поднимать такой вопрос, когда приближается крайний срок сдачи проекта и все очень напряжены, очевидно, не очень хорошая идея. А вот обсудить его, когда вы только что сделали что-то значимое и были отмечены начальником — идея хорошая».

Так как нет общих правил, лучше всего опираться на интуицию, но если существует официальный план по возвращению к работе в офисе, то нужно убедиться, что в рамках этого процесса рассмотрят и ваш запрос, добавляет Тейлор.

Лучше заложить фундамент как можно раньше. Когда в следующий раз будете общаться с руководителем один на один, спросите о сроках возобновления работы компании, если вам их еще не огласили. Затем спросите, готова ли организация дать сотрудникам и дальше работать удаленно в режиме полной или неполной занятости.

До того, как дать ход своему запросу, можно ненавязчиво рассказать начальнику, насколько продуктивной и сфокусированной оказалась для вас удаленная работа. Используйте неформальную беседу как способ оценить реакцию босса, а затем адаптируйте свое предложение таким образом, чтобы предвосхитить возможные возражения и предложить компромиссы, которые устроят обе стороны.

6. Обратитесь к руководителю

Поняв, какова общая политика вашей организации в отношении удаленной работы, сделайте следующий шаг — напрямую обсудите ваш конкретный запрос со своим руководителем. Постарайтесь провести этот разговор по видеосвязи, а не по телефону. Это позволит вам наблюдать за языком тела собеседника и определить, насколько хорошо было воспринято ваше предложение.

Что говорить? Тейлор предлагает сразу перейти к сути дела, сказав: «Как вы знаете, сейчас я работаю удаленно в течение x недель, и за это время я…» Затем перечислите несколько очень конкретных примеров своих успехов.

Обсудите, чего вы и ваша команда достигли в это непростое время, работая из дома. Например: «Мы запустили новый мобильный портал для клиентов вовремя и в рамках бюджета» или «я опробовал новую информационную рассылку, которая уже увеличила посещаемость сайта на 15%, а охват СМИ — на 30% по сравнению с прошлым годом».

Затем скажите прямо: «Я хотел бы продолжать работать из дома, когда офис снова откроется». Если вы чувствуете нерешительность со стороны руководителя, проявите гибкость, добавив: «Конечно, я буду рад встречаться в офисе, когда это потребуется. Как вы на это смотрите?»

7. Убедите, что это в их интересах

Как и в случае любой вашей просьбы на работе, ключ к успеху — польза для работодателя, считает Рассас. «Главное — представить ваше желание таким образом, чтобы оно было выгодно работодателю», — говорит она.

В качестве примера Рассас приводит одну из своих клиенток, которая собиралась попросить гибкий график, включающий несколько дней работы из дома, чтобы она могла проводить больше времени с семьей. Но Рассас помогла ей успешно переформулировать запрос, который опирался на то, как это поможет компании, а не ей лично.

«Когда я узнала, что сотруднице приходилось тратить много времени на дорогу в офис и обратно, я предложила ей сделать акцент на том факте, что, оставаясь дома, она будет более доступна для совещаний рано утром, и это привлекло работодателя, потому что у компании были клиенты в разных часовых поясах, — говорит Рассас. — Это оказалось выгодно всем».

8. Предложите компромисс или пробный период

Если какие-то ваши обязанности эффективнее выполнять из офиса, предложите механизм, который позволит вам работать удаленно большую часть времени и приходить на работу только пару раз в неделю для выполнения этих обязанностей.

«Когда такое большое внимание уделяется социальному дистанцированию, рекомендация, направленная на сокращение количества сотрудников в офисе… также может положительно повлиять на рассмотрение вашего запроса работодателем», — говорит Рассас.

Если офисные помещения раньше были на вес золота, или работодатель рассматривает возможность их сокращения до меньшего размера из-за экономического спада, связанного с пандемией, то идея, что в любой конкретный день на рабочих местах будет меньше сотрудников, может понравиться руководству.

Как еще облегчить боссу положительное решение? Можно предложить сначала временный вариант. «Предложения делать что-то на пробной основе — это всегда хорошая идея. Попробуйте начать с пары дней в неделю или определите пробный период, после которого вы вернетесь к обсуждению», — говорит Тейлор. Убедитесь, что вы открыты для обратной связи и готовы внести коррективы, если это необходимо.

«Кажется, еще никогда не было лучшего времени, чтобы попробовать перейти на удаленную работу, — говорит Тейлор. — Руководителям тех сотрудников, что во время пандемии уже доказали, что они полностью эффективны, понадобятся очень веские аргументы, почему им нельзя продолжить работать удаленно. Джин уже вырвался из бутылки».

Кто будет совершать научные открытия в будущем — люди или машины?

В науке возникает раскол. С одной стороны оказывается человеческий разум — источник любой истории, теории и объяснения, которыми дорожит наш вид. С другой стороны — машины, чьи алгоритмы обладают удивительной прогностической силой, но внутренняя работа которых остается радикально непрозрачной для наблюдающих за ними людей. Если мы, люди, стремимся понять фундаментальную природу мира, то машины создают […] …

В науке возникает раскол. С одной стороны оказывается человеческий разум — источник любой истории, теории и объяснения, которыми дорожит наш вид. С другой стороны — машины, чьи алгоритмы обладают удивительной прогностической силой, но внутренняя работа которых остается радикально непрозрачной для наблюдающих за ними людей. Если мы, люди, стремимся понять фундаментальную природу мира, то машины создают измеримые, практические предсказания, которые, кажется, выходят за пределы нашего мышление. Теперь мы столкнулись с вопросом о том, какой вид знания важнее — а также стоит ли один из них на пути научного прогресса.

До недавнего времени понимание и прогноз вместе боролись с невежеством. Фрэнсис Бэкон был одним из первых, кто объединил их в начале научной революции, заявив, что ученые должны отправиться в мир, чтобы отточить свои инструменты. Такой подход, по его словам, позволяет избежать болезненного застоя и цикличности, которые характерны для схоластических попыток осмыслить реальность. В «Новом Органоне» (1620) он писал:

Наш же путь открытия наук таков, что он немногое оставляет остроте и силе дарований, но почти уравнивает их. Подобно тому как для проведения прямой линии или описания совершенного круга много значат твердость, умелость и испытанность руки, если действовать только рукой, — мало или совсем ничего не значит, если пользоваться циркулем и линейкой. Так обстоит и с нашим методом.

Бэкон предложил — совершенно разумно, — что человеческое восприятие и разум должны быть дополнены инструментами. Это поможет не заблудиться в лабиринте.

Исаак Ньютон принял эмпирическую философию Бэкона с энтузиазмом. Всю свою карьеру он разрабатывал инструменты: физические линзы и телескопы, а также ментальные приемы и математические описания (известные как формализмы), которые ускоряли темпы научных открытий. Но в этой растущей зависимости от инструментов были скрыты семена будущих разногласий: между тем, что человеческий разум может понять в основных механизмах мира, и тем, что способны измерять и моделировать инструменты.

Сегодня этот разрыв угрожает взорвать все здание науки. Похоже, что мы достигли границы, где понимание и прогноз — механизмы и модели — не совпадают. В эпоху Бэкона и Ньютона состояния мира, которые были понятны человеческому разуму, и прогнозы, которые можно было проверить, были успешно объединены. Убедительные теории, подкрепленные наблюдениями реального мира, продвинули вперед человеческие знания обо всем — от небесной механики до электромагнетизма и менделевской генетики. Ученые привыкли к интуитивным понятиям, выраженным в динамических правилах и законах, таких как теория естественного отбора Чарльза Дарвина или принцип независимого ассортимента Грегора Менделя, описывающий, как геном организма размножается посредством разделения и рекомбинации его родительской хромосомы.

Но в эпоху «больших данных» связи между пониманием и прогнозом больше нет. Современная наука достигла потрясающего прогресса в объяснении таких вещей, как атомы, свет и силы. Сейчас мы пытаемся осмыслить более сложный мир — от клеток до тканей, от мозга до когнитивных искажений, от рынков до климата. Новые алгоритмы позволяют прогнозировать некоторые особенности поведения этих адаптивных систем, которые учатся и развиваются, в то время как наши инструменты собирают беспрецедентное количество информации о них. И хотя статистические модели и прогнозы, создаваемые машинами, чаще всего оказываются правильными, почти невозможно понять, как именно они это делают. Инструментальный интеллект (обычно машинный) не только сопротивляется, но порой и враждебен попыткам его понять. Например, исследования геномных данных могут содержать сотни параметров — пациент, тип клетки, состояние, ген, местоположение гена и многое другое, — и связывать происхождение заболеваний с тысячами потенциально важных факторов. Но эти «многомерные» наборы данных и прогнозы, которые они предлагают, бросают вызов нашей способности их интерпретировать.

Если бы мы могли предсказать поведение человека с помощью ньютоновской и квантовой моделей, мы бы это сделали. Но мы не можем. Именно это честное противостояние науки и сложной реальности порождает раскол. Некоторые критики утверждают, что это наш собственный упрямый антропоцентризм — настойчивое убеждение, что инструменты уступают интеллекту, — препятствует развитию науки. По их мнению, если бы мы перестали беспокоиться о человеческом разуме, то могли бы с помощью машин ускорить понимание сущности материи. Компьютерной модели интеллекта не нужно повторять структуру нервной системы, равно как телескопу — анатомию глаза. Радиотелескоп — убедительный пример того, как радикально новый и неоптический механизм может превзойти чисто оптическую функцию. Радиотелескопы способны обнаруживать другие галактики, которые находятся за пределами прямой видимости с Млечного пути.

Большое расхождение между пониманием и прогнозом перекликается с пониманием истории Баруха Спинозы: «Расколы возникают не из любви к истине… а скорее из-за чрезмерного стремления к превосходству». Бой идет за то, кто будет властвовать в королевстве науки — мозг или алгоритмы.

Парадоксы и их родственники, иллюзии — интригующий пример запутанных отношений между прогнозом и пониманием. Это ситуации, когда мы думали, что поняли что-то, но затем столкнулись с аномалиями. Понять сложнее, чем кажется.

Некоторые самые известные визуальные иллюзии основаны на различных интерпретациях одного и того же объекта — такие как ваза-лицо, утка-кролик или куб Неккера. Мы знаем, что объекты в реальной жизни не могут так переключаться между двумя формами, но чувства утверждают именно это. Людвиг Витгенштейн, который был одержим иллюзией «утка-кролик», предположил, что человек сначала интерпретирует объект, а потом только видит его, а не наоборот — сначала видит, а потом понимает. То, что мы видим, — это то, что мы ожидаем увидеть.

Когнитивный ученый Ричард Грегори в замечательной книге «Видеть сквозь иллюзии» (2009) называет их «странными явлениями восприятия, которые бросают вызов нашему чувству реальности». Он объясняет, что они происходят потому, что наше понимание основано на предсказаниях различных правил мышления, которые здесь оказываются вне привычного контекста. В случае с кубом Неккера каждый вариант восприятия согласуется с данными восприятия в трехмерном пространстве. Но без подсказок о глубине мы не можем решить, какая интерпретация правильна. Таким образом, мы легко переключаемся между двумя прогнозами из-за отсутствия достаточного пространственного понимания.

Парадоксы, подобно иллюзиям, заставляют интуицию вступать в противоречие с очевидными основными фактами о мире. Парадоксы — это выводы из обоснованных аргументов или наблюдений, которые кажутся противоречивыми или логически несостоятельными. Они часто появляются в естественных науках — особенно в физике, как в философских, так и в научных ее воплощениях. Парадокс близнецов, парадокс Эйнштейна-Подольского-Розена и кот Шредингера — все это парадоксы, берущие начало в фундаментальной структуре относительности или квантовой механике. И они весьма отличаются от эмпирических парадоксов, таких как квантово-волновой дуализм, наблюдаемый в двухщелевом эксперименте. Тем не менее, в обеих этих категориях парадокса человеческое понимание, основанное на повседневном причинном осмыслении, не соответствует прогнозируемому результату экспериментов.

Даже машины могут страдать от парадоксов. «Парадокс Симпсона» описывает, как тенденция, появляющаяся независимо в нескольких наборах данных, может исчезнуть или даже повернуться вспять, если все эти данные слить воедино. Это означает, что один и тот же набор данных может использоваться для поддержки либо одних выводов, либо противоположных. Это часто происходит в спорте, где одни игроки превосходят других по результатам любого сезона, но если взять несколько сезонов, они уже не лидируют из-за абсолютных различий, таких как общее количество игр, количество ударов и т. д. Существует также «парадокс точности»: модели кажутся эффективными ввиду порочного круга: их решения как бы «зашиты» в те данные, на которые они опираются. Этим обусловлены многочисленные примеры предвзятости алгоритмов, когда расовые или гендерные меньшинства неправильно классифицируются, поскольку данные, взятые как эталон при классификации, происходят из предвзятого и несовершенного мира.

Вероятно, самая серьезная работа по парадоксам — это «О формально неразрешимых предложениях Principia Mathematica и родственных ей систем» (1931) Курта Геделя. Гедель обнаружил, что в каждой строго формальной математической системе есть утверждения, которые нельзя подтвердить или опровергнуть, даже если они основаны на аксиомах самой системы. Аксиомы формальной системы допускают возможность противоречий, и именно эти противоречия составляют основу опыта парадокса. Основная идея Геделя заключалась в том, что у любой системы правил есть естественная область применения, но когда правила применяются к данным, происходящим из иной области, можно ожидать странностей.

Это именно то, что может случиться с нейронными сетями, когда два алгоритма конкурируют за победу в игре. Одна сеть может быть обучена распознавать один набор объектов, например, знаки остановки. А ее оппонент, другая сеть, может намеренно внести небольшие изменения в набор данных — скажем, переместить какие-то пиксели в знаках остановки, — и первая сеть классифицирует эти изображения как знаки правого поворота или ограничения скорости. Такой подход к классификации выглядит как крайняя глупость с человеческой точки зрения. Но по мнению Геделя, это могут быть совершенно естественные ошибки с точки зрения невидимых систем, закодированных в нейронной сети.

Парадокс и иллюзия показывают нам, что способность прогнозировать и понимать зависит от существенных недостатков мышления, и что ограничения в понимании могут сильно отличаться от ограничений в плане возможности прогноза. Точно так же, как прогноз фундаментально ограничен тем, насколько чувствительны инструменты измерения и насколько точны вычисления, понимание может как улучшаться, так и ухудшаться в зависимости от того, какие правила применяются, чтобы сделать выводы.

Это проливает свет на то, почему людей вообще притягивают все эти машины и формализмы. Эволюция научной культуры и технологии в ее самом широком смысле представляет собой совокупность средств, позволяющих преодолеть пределы познания и языка — béte noir Бэкона в «Новом Органоне».

Взаимосвязь между пониманием и прогнозом соответствует связи между онтологией (понимание истинной природы мира) и эпистемологией (процесс получения знаний о мире). Знания, основанные на экспериментах, могут преодолеть барьеры существующего понимания и дать оценку новым и фундаментальным аспектам реальности. В свою очередь, эти фундаментальные законы позволяют ученым генерировать новые прогнозы для проверки на практике. Когда оказалось, что раздел математики, известный как «теория множеств», порождает парадоксы, дальнейшее развитие «теории категорий» пришло на помощь, чтобы частично преодолеть эти ограничения. Когда модель Солнечной системы Птолемея или модель механики Ньютона породили неверные астрономические ожидания, появилась теория относительности, помогающая уловить аномальное поведение больших масс в быстром движении. Таким образом, онтологическая основа теории стала основой новых и более точных предсказаний — онтология породила эпистемологию.

Но как только научный прогресс достигает определенного предела, онтология и эпистемология становятся врагами. Принцип неопределенности в квантовой механике гласит, что импульс и положение частицы не могут быть точно установлены. Он описывает ограничение, из-за которого абсолютно точные измерения невозможны (эпистемология), и в то же время указывает на аргумент о принципиальной неотделимости положения и импульса в квантовом масштабе (онтология). На практике квантовая механика предполагает эффективное применение теории для прогнозирования результата, а не интуитивное понимание механизма, который производит результат. Другими словами, онтология поглощается эпистемологией.

Напротив, область фундаментальных механизмов в квантовой механике стремится прорвать этот предел и объяснить, почему квантовая теория может давать прогнозы. Например, интерпретация «многих миров» отменяет квантовую жуть в пользу невероятного предположения о том, что каждое наблюдение порождает новую вселенную. Задача различить эпистемологическую проблему и онтологическую не тривиальна: они тесно связаны, можно сказать, переплетены друг с другом.

Один безжалостный способ решить проблему — просто заявить, что в некоторых пределах онтология исчезает. Это трюк копенгагенской школы квантовой механики, девизом которой была фраза: «Заткнись и считай!» (авторства Дэвида Мермина). Иными словами, хватит болтать о возможных объяснениях, поиск фундаментальных механизмов — пустая трата времени. Сегодня компьютер — еще больше, чем квантовый теоретик, — воздерживается от озвучивания каких-либо тезисов и не хочет делать ничего, кроме тихих и непостижимых расчетов.

Мало кто из ученых согласился бы на такую жалкую интеллектуальную сделку. Избитая истина в науке, что хорошая теория — это элегантная теория. Это простое (или «экономное») объяснение, которое можно интуитивно понять и передать. Хорошая теория при таком взгляде на вещи позволяет человеку держать в голове понятие в целом, под каждый случай создавать своего рода миниатюрную внутреннюю вселенную. В некоторых областях, особенно в математической физике, миниатюрная вселенная человеческого счета и большая вселенная реальности сходятся. И яблоки, и планеты движутся по траекториям, описанным одними и теми же уравнениями движения. Это счастливое совпадение можно называть по-разному: «созвучие», «соответствие» или существование «масштабно-инвариантных законов».

Наиболее поразительно среди этих созвучных теорий наблюдение, что величина определенных сил обратно пропорциональна квадрату расстояния от источника, что справедливо как для гравитации в больших масштабах, так и для электромагнетизма в малых. Как сказал физик Мюррей Гелл-Манн:

По мере того, как мы очищаем кожуру лука, проникая на все более и более глубокие уровни системы элементарных частиц, математика, которую мы узнаем благодаря ее полезности на одном уровне, предлагает новые типы математики, которые могут пригодиться на следующем уровне — или для понимания другого феномена на том же уровне. Иногда даже старой математики достаточно.

Но иногда наша загадочная интуиция становится препятствием для практического прогресса. Случаи использования компьютеров для классификации, перевода и изучения естественного языка иллюстрируют опасности поиска интуитивных объяснений для научных явлений. Очарование HAL и Робби-Робота из фильмов «2001 год: Космическая одиссея» (1968) и «Запретная планета» (1956) заключалось в их способности понимать человеческий язык и отвечать соответствующим жутковатым сарказмом, который легко понимали их собеседники. Но эволюция машинного перевода и распознавания речи проходила совсем не так. Наиболее успешные ранние попытки распознавания речи в 1980-х и 90-х годах использовали математические модели, основанные на структуре человеческой речи, с упором на категории слов, синтаксические и семантические отношения предложения. Затем, в конце 1990-х, появились глубокие нейронные сети. Эти алгоритмы игнорировали многие предшествующие лингвистические знания, вместо этого позволяя словам появляться спонтанно при помощи обучения на чисто акустическом уровне. Стояла цель не понимать речь, а спрогнозировать правильный перевод. Они стали невероятно эффективными. Как только сообщество исследователей смирилось с алгоритмической непрозрачностью, прагматическое решение стало даже слишком ясным.

Нейронные сети улавливают сложности, с которыми сталкивается современная наука. Они показывают, как сложные модели, которые содержат мало или вообще никаких структурированных данных о системах, которые они отображают, могут превзойти теории, основанные на десятилетиях исследований и анализа. В этом отношении знания, полученные с помощью распознавания речи, зеркально отражают обучение компьютера побеждать людей в шахматы и го: представления и эмпирические правила, предпочитаемые машинами, не должны отражать представления и эмпирические правила, предпочитаемые человеческим мозгом. Решение шахматных игр — это решение шахматных задач, а не мышление.

Но говорит ли то, что мы преодолели пределы человеческих возможностей в шахматах и распознавании речи, о преодолении пределов в наших предсказаниях физической реальности — то есть о научном прогрессе? Мешает ли научному успеху человеческая потребность в понимании?

История философии предлагает несколько путей выхода из нынешнего научного тупика. Платон был одним из первых, кто обратился к проблемам понимания в «Теэтете». Текст посвящен вопросу об эпистемах, то есть о восприятии, верных суждениях или верных убеждениях, плюс объяснениях. В диалоге несдержанный Сократ приводит геометрию, арифметику и астрономию как примеры последней категории.

Теории понимания дальше развивал Иммануил Кант в «Критике чистого разума» (1781). Кант проводит различие между материальным миром и ментальной репрезентации — реальность как онтология против ментального знания как эпистемологии. По Канту, существует только представление о мире в мыслях, и материальный мир может быть познан только через эти представления. Это означает, что наше так называемое понимание — не что иное, как приблизительное и несовершенное представление эмпирической реальности, платоновское бытие (или, возможно, небытие) которого служит конечным пределом знания. Аргумент Канта не помогает нам отличить понимание от знания; скорее он превращает понимание из убеждения, которое можно защитить, во внутреннее представление, которое невозможно проверить.

Философ Джон Серл исследовал различие между знанием и пониманием в книге «Сознание, мозг и наука» (1984), где он решил бросить вызов адептам машинного интеллекта. Серл просит нас представить в комнате человека, не понимающего китайского языка, но хорошо оснащенного набором словарей и правил грамматики. Ему демонстрируют предложения на китайском языке, и он может пользоваться этими ресурсами для перевода на родной английский. Если задуматься об этом эксперименте, станет ясно, что человеку не нужно понимать язык, с которого он переводит, — важно лишь, чтобы перевод был правильным.

Китайская комната — это метафорический инструмент для анализа ограничений алгоритмов, способных перечислять элементы в цифровой сцене или переводить предложения на веб-странице. В обоих случаях правильные решения создаются без какого-либо «понимания» содержания. Так какова природа этого недостающего понимания, которое ищет Серл?

У Бэкона есть много орудий, которые могут заменить комнату Серла — такие как правила для умножения больших чисел, геометрические конструкции, использующие компас и транспортиры для доказательства теорем, или интегралы для расчета больших или даже бесконечных сумм. Эти методы эффективны именно потому, что они устраняют необходимость понимания. Достаточно просто аккуратно проделать предписанные шаги, чтобы получить желаемый результат. В каждом из этих случаев понять — значит объяснить логику и правильное использование логарифмов, кинематико-геометрических свойств транспортира или компаса. Таким образом, даже в практике повседневной математики мы испытываем раскол между пониманием и прогнозом.

Понимание — это средство, с помощью которого мы преодолеваем мир парадоксов и иллюзий, открывая черный ящик знаний для модификации. Понимание — это объяснение оправданных ошибок. Как только мы понимаем, что каркасный куб интерпретируется как твердое тело в трех измерениях, становится понятно, почему мы видим только одну сторону куба.

Данные могут быть получены без объяснения причин и без понимания. Плохое образование — просто пичканье фактами: как в изучении истории путем запоминания дат и событий. Но истинное понимание — это ожидание того, что другие люди смогут объяснить нам, как и почему работают эти методы. Нам нужно как-то воспроизводить идеи и проверять их точность. Это требование распространяется на нечеловеческие устройства, предназначенные для интеллектуального решения проблем. Машины должны быть в состоянии дать отчет, что они сделали и почему.

Требование объяснения — это то, что связывает понимание с преподаванием и обучением. «Преподавание» — это эффективное донесение механизмов («если вы будете следовать этим правилам, вы поймете деление в столбик»), а «обучение» — это приобретение интуиции по поводу связи между причинами и их следствиями («вот как работают правила деления в столбик»). Природа понимания — это основа надежной передачи и накопления знаний в культуре. И как следствие, это также основа всех долгосрочных прогнозов.

Хорхе Луис Борхес, возможно, думал об этом, когда писал в эссе «Отголоски одного имени» (1955):

В разное время и в разных местах Бог, греза и безумец, сознающий, что он безумец, единодушно твердят что-то непонятное; разобраться в этом утверждении, а заодно и в том, как оно отозвалось в веках, — такова цель этих заметок.

Допустим, что бог — это Вселенная, греза — наше желание понять, а машины — это безумный человек. И все твердят что-то невнятное. Взятые вместе, их слова и отголоски образуют систему нашего научного исследования. Задача XXI века — объединить науки о сложности с машинным обучением и искусственным интеллектом. Наиболее успешными формами будущих знаний будут те, которые гармонизируют человеческую мечту о понимании со все более неясным эхом машин.

Бабушки в Whatsapp: как фейки распространяются в семейных чатах

Однажды апрельским утром я проснулась из-за того, что мой телефон пропищал 77 раз — уведомления от моей семейной группы WhatsApp. Обычно такое количество сообщений означает одно из двух: либо у кого-то день рождения, либо кто-то опубликовал видео, как их ребенок поет классическую индийскую песню. Однако на этот раз моя семья говорила о коронавирусе: один из […] …

Однажды апрельским утром я проснулась из-за того, что мой телефон пропищал 77 раз — уведомления от моей семейной группы WhatsApp. Обычно такое количество сообщений означает одно из двух: либо у кого-то день рождения, либо кто-то опубликовал видео, как их ребенок поет классическую индийскую песню. Однако на этот раз моя семья говорила о коронавирусе: один из родственников прислал диаграмму, по которой вирус классифицирован как менее опасный для жизни, чем дюжина других заболеваний. То есть подразумевалось, что нет никакой мировой пандемии. Другой опубликовал видео, где человек на гуджарати говорит, что надежный бесплатный тест на коронавирус — это задержка дыхания. «Если вы не кашляете после [первых] трех секунд, у вас нет коронавируса», — заявил он. Тетя послала сообщение, в котором говорилось, что для укрепления иммунитета все должны пить теплую воду с добавлением куркумы и имбиря.

Психологи обнаружили, что люди быстрее делятся непроверенной информацией с самыми близкими им людьми и с большей вероятностью верят в фейковые новости, когда их присылают друзья или члены семьи. Эти факторы могут превратить семейные чаты в опасные платформы для распространения дезинформации. До того, как коронавирус завладел нашими мыслями, карьерой и свободой передвижения, моя семья была всего лишь разрозненной группой людей, время от времени появляющихся в жизни друг друга. Мы редко обсуждали политику или изменение климата, а самые интенсивные споры возникали, когда родители пытались перещеголять друг друга фотографиями детей, которые катаются на лыжах в Тахо или бегают полумарафон в Швейцарии. Сегодня же множество семейных разговоров отравлены лживой информацией про коронавирус.

Во времена кризиса люди находят ощущение комфорта в том, что делятся информацией с членами семьи. В периоды высокой неопределенности групповые дискуссии могут дать людям ощущение, что они понимают, что происходит. В интервью журналу Science социолог Эмма Спиро сказала, что этот процесс успокаивает людей, потому что они считают, будто принимают решения «на основе некоторого общего понимания того, что происходит». Но если цель разговора — утешение, люди с большей вероятностью отправляют информацию, которая им нравится, а не ту, что основана на фактах.

По словам профессора философии Калифорнийского университета в Ирвине Кейлин О’Коннор, эта проблема усугубляется тем, что люди склонны верить в дезинформацию, когда она исходит от тех, с кем их связывают тесные связи. Многие люди оценивают новости, исходя не только из качества самой информации, но и из того, насколько они считают себя социально и культурно похожими на человека, который ее сообщает. «Чем ближе вы чувствуете себя к кому-то… тем больше вы доверяете информации, которой он делится, — говорит О’Коннор. — В семьях, я думаю, большую часть времени такая близость существует».

В семейных чатах также бывают люди, которые не очень хорошо знакомы с социальными сетями и менее способны фильтровать волны дезинформации. Например, моей 80-летней бабушке, которая живет в индийском храме в деревне амишей, iPhone нужен только для еженедельных видеовстреч в Hangouts. И спросив каждого, все ли у них в порядке, она отключается прямо в середине разговора. Исследование, опубликованное в 2019 году в Science Advances, показало, что люди старшего поколения делятся дезинформацией почти в семь раз чаще, чем молодые члены семьи, даже если учитывать такие факторы, как образование и идеологическую принадлежность.

И хотя люди могут признать, что их родственники распространяют ложную информацию, им может быть трудно сказать об этом из-за близких отношений. По данным опроса в Великобритании в 2019 году, только 21% людей поправляет тех, кто поделился ложной или неточной информацией. По словам О’Коннор, в семейных чатах это число будет еще меньше, потому что людям неудобно не соглашаться с близкими. «Существует психологический фактор, согласно которому мы все хотим слегка подчиняться и не выделяться, — говорит О’Коннор. — В семьях он может быть особенно силен. Когда кто-то говорит: «О, я верю в Х», другие просто принимают это, вместо того, чтобы сказать: «Ты не прав в отношении Х».

На распространение ложной информации о коронавирусе в групповом чате моей семьи часто влияют элементы нашей общей южноазиатской индуистской культуры, особенно широкое признание гомеопатических лекарств. То же самое наблюдает адвокат из Сан-Франциско Шарлин Варид. Она рассказала мне, что члены ее семьи рассказывают о «продуктах для защиты от коронавируса, которые нужно есть каждый день», куда входят алоэ вера, индийский крыжовник и горькая тыква. И ее сильно встревожило, когда двоюродная сестра прислала в чат диаграмму, утверждающую, что ведический поток положит конец коронавирусу 23 сентября.

Многие индусы яростно верят в астрологию — при рождении некоторые из нас получают персонализированные гороскопы, которые описывают наше будущее в зависимости от времени и места рождения. Когда я пыталась устроить вечеринку накануне рождения ребенка, дата менялась как минимум полдюжины раз, потому что моя мама считала, будто звезды выстроились неправильно. По словам профессора СМИ и коммуникации Университета Боулинг-Грин Радхики Гаджалы, обмен информацией об астрологии и домашних средствах — это способ сохранить чувство культуры. Однако во время кризиса системы здравоохранения чрезмерная зависимость от этих методов может иметь пагубные последствия.

Меня и некоторых моих друзей больше всего в семейных чатах тревожит, когда наши родственники делятся дезинформацией, которая демонизирует группы людей. Моя старая подруга по колледжу Намита Додея говорит, что некоторые члены ее семьи репостили в социальных сетях фейковые новости, в которых мусульмане обвинялись в распространении коронавируса. Последней каплей для Шарлин Варид стало то, что ее родственница прислала статью якобы из National Geographic, где всех людей китайского происхождения обвиняли в передаче вируса.

Чтобы подавить распространение дезинформации, члены семьи должны активно обращать внимание на фальшивые новости в групповых чатах, даже если это приводит к неудобным разговорам с близкими. По словам Гаджалы, многие представители молодого поколения берут на себя ответственность за то, чтобы противостоять дезинформации, распространяемой старшими родственниками.

Вскоре после того, как я отключила звук у семейной группы WhatsApp, одна из моих двоюродных сестер написала, что она где-то читала, будто правительство Индии отслеживает приватные чаты на предмет дезинформации и наказывает администраторов, если находят доказательства. Нам лучше оставить этот чат для напоминаний о днях рождения, как до коронавируса, сказала она.

Несколько дней спустя я позвонила ей, чтобы узнать, правда ли это. «Я не знаю, но это остановило поток сообщений», — сказала она со смехом.

Очень характерно, что одно непроверенное сообщение положило конец массе другой непроверенной информации.

«Стресс — не так уж и плохо»: как воспитать в себе жизненную стойкость

Несколько лет назад в моей жизни произошло невообразимое. Я хотела помочь одному человеку, который болел и скрывал свою болезнь. Я пошла к нему домой, собираясь провести спасательную операцию, которая, по моему мнению, должна была закончиться поездкой в отделение неотложной помощи. Вместо этого она закончилась поездкой в морг. Приехав, я нашла своего бывшего мужа, лежащего мертвым […] …

Несколько лет назад в моей жизни произошло невообразимое. Я хотела помочь одному человеку, который болел и скрывал свою болезнь. Я пошла к нему домой, собираясь провести спасательную операцию, которая, по моему мнению, должна была закончиться поездкой в отделение неотложной помощи. Вместо этого она закончилась поездкой в морг. Приехав, я нашла своего бывшего мужа, лежащего мертвым на полу в ванной. Какую болезнь он скрывал? Он был наркоманом.

Без сомнения, это было самое травмирующее событие в моей жизни, но не только в моей. В то время у меня было двое детей-подростков, которые невольно оказались в первом ряду этой трагедии — постепенного самоубийства их отца. Мне потребовалось два года, чтобы разобраться с имуществом бывшего мужа, которое осталось нам в наследство и продолжало вводить меня в состояние постоянной тревоги.

Тогда я думала, что мы никогда не оправимся, и вся наша жизнь будет омрачена этой ужасной грустью. Но сейчас, почти пять лет спустя, у нас все хорошо — на самом деле хорошо. Или было так до недавнего времени, когда вместе с остальным миром мы начали переживать наступление кризисов.

Оказывается, то ужасное время моей жизни было хорошей подготовкой к пандемии, политическим и социальным потрясениям, экономической и финансовой неопределенности. Главный урок, который я из него вынесла: я никогда не знаю, что будет дальше. Я планирую настолько хорошо, насколько могу, но теперь у меня гораздо лучше получается изменять свое мышление. Я могу справляться с неожиданными жизненными перипетиями, принимать трудности, с которыми сталкиваюсь, и продолжать идти, даже если трудно.

То, как мы переносим кризис или травмирующее событие (а ситуация с коронавирусом обладает многими характеристиками травмы, потому что она непредсказуема и не поддается контролю), во многом зависит от того, насколько мы устойчивы. Жизнестойкость — это способность восстанавливаться после трудного опыта и неудач, адаптироваться, двигаться вперед и иногда даже расти.

Жизнестойкость человека определяется сочетанием генетики, личной истории, окружающей среды и ситуационного контекста. Одно исследование показало, что генетика составляет относительно небольшую часть.

«Я думаю об этом так: есть характеристики темперамента или личности, на которые влияет генетика, например, склонность к риску, или то, интроверт вы или экстраверт», — говорит профессор психиатрической эпидемиологии в Школе общественного здравоохранения Чана Гарвардского университета Карестан Коенен.

Профессор Коенен изучает, как гены влияют на риски появления посттравматического стрессового расстройства. «Каждый из нас встречал очень вспыльчивых людей, — говорит она. — Отчасти это связано с тем, как мы физиологически устроены». Тем не менее, неверно, что некоторые люди рождаются более стойкими, чем другие. «Почти любая черта может быть положительной или отрицательной в зависимости от ситуации», — поясняет она.

Самый значимый фактор, определяющий жизнестойкость, отмеченный почти в каждом обзоре или исследовании за последние 50 лет — это качество близких личных отношений, особенно с родителями и теми людьми, которые о вас заботятся. Детская привязанность к родителям играет жизненно важную роль в адаптации человека.

«То, насколько любимыми вы чувствовали себя в детстве, много говорит о том, как вы будете справляться со всеми сложными ситуациями в дальнейшей жизни», — говорит профессор психиатрии Бостонского медицинского университета Бессель ван дер Колк, изучавший посттравматический стресс с 1970-х годов. Он — основатель Фонда исследований травм в Бостоне.

По данным долгосрочных исследований, особенно важны первые 20 лет жизни. «Разные травмы в разных возрастах оказывают особое влияние на наше восприятие, интерпретации и ожидания. Этот ранний опыт формирует мозг», — говорит ван дер Колк.

Можно рассматривать жизнестойкость как набор навыков, которым можно научиться, и часто именно так и происходит. Частично развитие навыков происходит благодаря воздействию очень трудных — но управляемых — переживаний, подобных тем, что пережила я и мои дети.

«Стресс — это не так уж и плохо», — говорит почетный профессор психиатрии Школы медицины Йельского университета и соавтор книги «Жизнестойкость: наука о преодолении самых больших проблем жизни» Стивен М. Саутвик. По его словам, если вы сумеете сегодня справиться со всем, что происходит в мире вокруг, то, «оказавшись на другой стороне, вы станете сильнее».

То, как мы справляемся, зависит от набора инструментов для обеспечения стойкости. У некоторых людей, таких, как мой бывший муж, этот набор состоит из наркотиков. У других это может быть выпивка, переедание, азартные игры, шопинг. Но все это не способствует жизнестойкости.

На самом деле инструменты для развития стойкости — это оптимизм (только реалистичный), моральные ориентиры, религиозные или духовные убеждения, когнитивная и эмоциональная гибкость и социальные связи. Самые стойкие люди — те, кто обычно не зацикливается на негативе, ищет возможности, может существовать даже в самые темные времена. Например, во время карантина стрессоустойчивый человек может решить, что сейчас самое время заняться медитацией, пройти онлайн-курс или научиться играть на гитаре.

Исследования показали, что приверженность достойному делу или вера во что-то большее, чем мы сами — в религиозном или духовном отношении, — повышает стойкость, а также гибкость мышления.

«Многие стойкие люди учатся осторожно принимать то, что не могут изменить в текущей ситуации, а затем спрашивают себя, что изменить можно», — говорит доктор Саутвик. И наоборот, склонность биться головой о стену и бесконечно переживать о том, что вы не можете чего-то изменить, имеет противоположный эффект, уменьшает вашу способность справляться с трудностями.

Доктор Саутвик провел много исследований с участием бывших военнопленных и обнаружил, что, хотя они сильно пострадали, многие в конечном итоге нашли новые области роста и смысла в своей жизни. То же самое произошло со мной. После собственного трагического опыта я вернулась к учебе и получила степень магистра по социальной работе.

Но тогда, пять лет назад, находясь в гуще событий, я чувствовала себя подавленной, ощущала безнадежность. Я пыталась справиться с этим, сужая свое мышление. Я не переживала о том, как буду жить на следующей неделе, в следующем месяце или году. Вместо этого я задумывалась: сколько времен нужно на вступление в наследство? Сможет ли моя дочь вернуться в колледж? Если бы я пошла в дом бывшего мужа на день раньше, могла бы я его спасти? Я прилагала много усилий, чтобы сосредоточиться на настоящем моменте и не поддаваться размышлениям о прошлом или будущем, которое я не могла изменить или контролировать.

Сейчас я провожу исследования в области социальной работы и в своей полевой работе оказываю поддержку людям, болеющих раком — тоже травматический опыт. Я часто советую им концентрироваться на текущем моменте и сосредоточиться на своих сильных сторонах, потому что представлять себе наихудший сценарий бессмысленно, это только увеличивает беспокойство.

«Каждый из нас должен определить, в чем заключаются наши конкретные проблемы, а затем — как их преодолеть в текущий момент времени», — советует профессор клинической психологии и директор Лаборатории потерь, травм и эмоций в педагогическом колледже Колумбийского университета Джордж Бонанно. Хорошая новость, по его словам, заключается в том, что большинство из нас так и сделает. Лаборатория профессора Бонанно проанализировала 67 исследований людей, которые пережили все виды травмирующих событий. «Я имею в виду массовые перестрелки, ураганы, травмы спинного мозга и тому подобное, — говорит он. — И две трети участников оказались жизнестойкими. Две трети были способны хорошо функционировать в короткий промежуток времени».

Как научиться стойкости

Интервью большого количества очень стойких людей — тех, кто пережил много несчастий и успешно справился с ними, — показывает, что у них есть общие характеристики.

  • У них позитивный, реалистичный взгляд. Они не зацикливаются на негативной информации и вместо этого ищут возможности в мрачных ситуациях, стремятся найти позитив в негативе.
  • У них есть моральные ориентиры. Люди с высокой степенью жизненной устойчивости имеют четкое представление о том, что они считают правильным и неправильным, и принимают решения, исходя из этого.
  • Они верят во что-то большее, чем они сами. Это часто встречается в религиозных или духовных практиках. Общественная поддержка как часть религии также повышает устойчивость.
  • Они альтруистичны, самоотверженны, склонны заботиться об окружающих. Они часто посвящают себя делу, которое считают значимым и которое дает им чувство цели.
  • Они принимают то, чего не могут изменить, и сосредоточивают энергию на том, что изменить могут. Доктор Саутвик говорит, что стойкие люди переоценивают сложную ситуацию и ищут в ней значимые возможности.
  • У них есть миссия, смысл, цель. Они привержены осмысленной жизненной миссии, и это придает им смелости и силы.
  • У них есть система социальной поддержки, и они поддерживают других. «Очень мало стойких людей одиноки», — говорит Саутвик.

«Мы можем потерять чувство общности»: уроки пандемии для городов

Джанетт Садик-Хан, директор Bloomberg Associates и бывший руководитель Департамента транспорта Нью-Йорка Эта пандемия бросает нам вызов, но также дает уникальную возможность изменить курс и частично снизить ущерб от движения транспорта, пробок и выбросов. Я работаю с мэрами по всему миру, чтобы улучшать качество жизни в их городах, и главное, на что мы обращаем внимание во […] …

Джанетт Садик-Хан, директор Bloomberg Associates и бывший руководитель Департамента транспорта Нью-Йорка

Эта пандемия бросает нам вызов, но также дает уникальную возможность изменить курс и частично снизить ущерб от движения транспорта, пробок и выбросов. Я работаю с мэрами по всему миру, чтобы улучшать качество жизни в их городах, и главное, на что мы обращаем внимание во время кризиса COVID, это транспорт. Всего 10 лет назад, когда я возглавляла департамент транспорта в Нью-Йорке, закрытие автомобильного движения через Таймс-сквер в пользу пешеходов было на первой полосе газет в течение нескольких недель. Теперь города по всему миру переходят к улицам без автомобилей в рамках реабилитационных мер. Не потому, что это приятно или поддерживает какую-то политическую повестку, а потому, что доступные улицы лучше и для бизнеса, и для жизни. И все то, что делает велосипед и ходьбу привлекательными во время пандемии — они устойчивы, надежны, доступны и позволяют соблюдать дистанцию, — можно было сказать и до пандемии. Пандемия может дать городам преимущество на новом пути развития.

Милан объявил, что планирует перевести 42 километра улиц в протяженные тротуары и велосипедные дорожки. Мэр Парижа Анна Идальго создала сеть велосипедных дорожек протяженностью 450 километров, закрыла улицу Риволи и превратила ее в зону, свободную от автомобилей. В Лондоне при мэре Садик-хане быстро расширяются тротуары. Богота удваивает свою программу велосипедных дорожек. Около 50 американских городов создали сотни миль адаптированных улиц, где можно гулять и ездить на велосипеде. Поэтому, на мой взгляд, мы рассматриваем улицы как жизненные артерии, а не просто как способ добраться из пункта А в пункт Б.

С исчезновением пробок можно увидеть все скрытые возможности: расширенные тротуары, велосипедные и автобусные полосы, а также общественные места. Несколько поколений мы ориентировались на автомобили, но это не дело. С этой точки зрения нам никогда не хватит денег, парковочных мест, бетона, асфальта и стали. Города не приспособлены для того, чтобы все ездили на автомобилях. Большая проблема городов заключается в том, что мы не используем пространство, которое у нас есть, эффективно. На многих улицах Нью-Йорка 90% трафика приходится на пешеходов, но они получают только 10% площади улиц. Мы можем перепроектировать улицы так, чтобы на них было больше места для прогулок, езды на велосипеде и выделенных полос для движения автобусов. Мы можем сделать это, и мы можем принести новую жизнь на улицы города, сохраняя при этом движение транспорта, работу и экономику.

Самыми устойчивыми будут не те города, где самые умные технологии или дороги, сделанные из пластика вместо асфальта. Это будут те города, где машина просто не нужна. Когда вы делаете выбор в пользу таких средств передвижения, как езда на велосипеде и ходьба, вы также делаете выбор в пользу локальной экономики, более тесных сообществ и общественной безопасности.

Кимберли Доуделл, директор архитектурной фирмы HOK

Коронавирус так сильно повлиял на самые густонаселенные места, такие как Нью-Йорк, не только ввиду плотности населения. Проблема скорее в переполненности, и это больше связано с экономикой, чем с городским дизайном. К примеру, у вас есть квартира, рассчитанная на одного или двух человек, но из-за экономических условий в ней живут три или четыре человека, и это создает среду, которая способствует ускорению темпов заболевания. Вот некоторые вещи, о которых следует помнить, думая о дизайне будущего: как создавать больше возможностей для жизни в менее перенаселенных условиях? Гонконг густонаселенный, но там нет таких результатов, которые мы наблюдаем в США.

Нам необходимо взглянуть шире на политику зонирования и на финансовые результаты. Когда политическая среда позволяет застройщикам получать прибыль в более просторных местах, мы можем более активно говорить о конкретных дизайнерских решениях.

Все эти решения принимаются за политическим столом. В конечном счете девелоперы вынуждены делать то, чего от них требуют политики. Вот где архитекторы могут оказывать больше влияния.

Рейчел Гаттер, президент Международного института строительства WELL

Невозможно спроектировать города так, чтобы совсем избежать COVID-19. У вас в здании могут быть воплощены самые лучшие практики, в организации — самые лучшие методы организации пространства, но когда внутрь попадает зараженный человек, который кашляет или чихает, эти вещи не помогут, если вы стоите в пределах досягаемости. Нужно признать, что главное в текущей ситуации — найти лучшие решения того, когда безопасно допускать других людей обратно в наши пространства.

Я вижу, что эксперты прогнозируют масштабные изменения в рабочей среде и других местах, которые, по моему мнению, преувеличены. Когда угроза COVID-19 будет устранена, мы должны быть очень осторожны при уплотнении городов. Это может оказаться катастрофой с социальной, финансовой и климатической точки зрения.

Использование дезинфицирующих средств для рук и тому подобное, что абсолютно уместно сейчас, не может быть стратегией, рекомендуемой навечно. Я также вижу риск, когда управляющие фирмы, дизайнеры, архитекторы говорят людям: «У всех должны быть маленькие кабинеты, больше никаких опенспейсов». Я абсолютно не согласна. На примере Китая мы видим, что с уменьшением угрозы люди в значительной степени возвращаются к нормальной жизни, что, вероятно, неплохо. Долгосрочные стратегии — это улучшенный протокол уборки, бесконтактные устройства, особенно в уборных. Нам, безусловно, следовало бы улучшить вентиляцию в большинстве зданий, но, тем не менее, если мы будем стараться таким образом уничтожить все проявления COVID-19, энергетический след этих зданий будет астрономическим. Так что нам нужно найти баланс между заботой о собственном здоровье и о здоровье планеты.

Самое главное, что может сделать любой работодатель — проводить политику, которая поощряет людей оставаться дома, когда они болеют, и культуру, поддерживающую это.

Джозеф Аллен, профессор Школы общественного здравоохранения им. Т. Хана в Гарварде, соавтор проекта «Здоровые здания: как внутренние помещения влияют на производительность и продуктивность»

Впервые в истории каждый человек в мире осознает, как на наше здоровье влияет среда внутри помещений. Прямо сейчас акцент делается на инфекционном заболевании, как и должно быть. Но, по моему мнению, впоследствии это превратится в разговор о том, «что еще происходит в этом здании», и «как это здание, акустика, освещение, химические вещества в мебели, на которой я сижу, поддерживают мое здоровье».

Мы жили в эпоху «больных зданий» с тех пор, как в 70-е годы приняли решение о вентиляции в ответ на энергетический кризис. Мы начали ужимать ограждающие конструкции здания и перекрывать подачу воздуха. Нам необходимо увеличить количество воздуха, поступающего внутрь, чтобы воздух был чище. В школах плохая вентиляция. Большинство зданий соответствуют минимальному стандарту вентиляции. Это нужно менять.

Мы знаем, что более высокие показатели вентиляции связаны с более низкой передачей инфекционных заболеваний, улучшением когнитивных функций, а также с тем, что люди реже пропускают работу. Так что спрос уже есть.

Сегодня решения о строительстве в значительной степени принимаются на стороне объекта, а они сконцентрированы на энергии, а не на здоровье и производительности работников. У генерального директора может быть другой взгляд на эти вопросы, потому что он видит пользу для всей компании.

Каждая третья смерть [связанная с COVID-19] в США касается людей в домах престарелых. Девять из десяти крупнейших кластеров находятся на мясокомбинатах или в тюрьмах. Люди в сообществах с низким доходом в 10 раз чаще заболевают COVID. Нужно использовать эти новые данные, чтобы более целенаправленно поддерживать места и людей, которые больше всего пострадали. Начать оказывать точечную поддержку. Мы обязаны помогать тем, кто наиболее уязвим, и тем самым — населению в целом.

Энди Коэн, содиректор Gensler

Мы прямо сейчас работаем во многих офисах. У нас есть 10 тысяч клиентов по всему миру, и они все приходят к нам и спрашивают: «Как должен выглядеть первый день в офисе?» У нас есть рекомендации, что можно сделать, чтобы изменить окружающее пространство.

Одно из основных изменений — использование технологий для создания бесконтактной среды. [Помимо] наклеек на пол и разделения рабочих мест перегородками между столами, мы говорим о биометрическом сканировании, распознавании лиц, чтобы сотруднику не нужно было ни к чему прикасаться, чтобы войти или выйти. Мы говорим о распознавании голоса, поэтому, когда вы садитесь в лифт, вы просто говорите: «Я еду в 412», и вам не нужно нажимать кнопку. Мы говорим о технологии жестов, которая работает по типу дозаторов мыла в туалетах, чтобы вы могли не касаться дверей, чтобы их открыть.

Мы также много говорим о фильтрации воздуха и использовании воздуха с улицы, чтобы сделать среду в зданиях более здоровой. Мы говорим о проверках в лобби. На входе должна быть централизованная зона проверки или мониторинга. Мы говорим о важных протоколах уборки помещений и использовании материалов, которые легко очищаются. Технологии, здоровье, хорошее самочувствие и вентиляция — вот три ключевых области, к которым мы возвращаемся снова и снова.

Томас Вольц, владелец фирмы Nelson Bird Woltz Landscape Architects

До пандемии я около полугода проводил в дороге — ездил на стройки, на встречи, на лекции и так далее. Теперь все это время я уделяю продуктивному проектированию: я рисую больше, чем за многие годы до этого, а также разговариваю один на один с сотрудниками и клиентами. Каждый может связаться со мной в любое время. На самом деле очень здорово, что я могу дать клиентам даже больше, работая удаленно.

События двух месяцев встряхнули нас, но не остановили то, что должно было стать долгосрочным проектом, рассчитанным на 100 или 200 лет. Мы решаем проблемы наших клиентов прямо сейчас, смотрим на амфитеатры, места для собраний, террасы для уличных кафе и тому подобное. Мы моделируем их деятельность с социальной дистанцией или без, создавая пространства, в которых можно разместить скамейки, стулья, столы и более гибкие элементы для сокращения или расширения дистанции, в зависимости от потребностей. Мы стараемся спроектировать пространства, которые будут актуальны в течение следующих 100 лет.

Я беспокоюсь о небольших некоммерческих организациях, управляемых яркими и страстными людьми, об образовательных центрах и исторических ландшафтах, которые зависят от пожертвований. У них нет государственных или налоговых поступлений, как у городских парков, но они так важны в культурном отношении. И в более широком смысле я беспокоюсь о том, что мы потеряем достижения последних нескольких десятилетий — чувство общности, растущее в городах, в которых мы работаем. Я беспокоюсь о том, что мы потеряем достижения в области устойчивого развития, если будем жить более разрозненно, избегать общественного транспорта и публичных собраний. Есть что-то здоровое для общества, когда мы работаем вместе в гражданской сфере. Нам нужно, чтобы эти общественные пространства были безопасными, красивыми и доступными для каждого.

Руками не трогать! 3 технологии, работающие против COVID-19

Иногда технология появляется как раз вовремя, чтобы спасти нас от проблемы, решать которую она в общем-то не была предназначена. Например, автомобиль появился в начале 1900-х годов, когда растущие города были встревожены тем, что увеличение конного транспорта похоронит их улицы в навозе. Сегодня мы наблюдаем похожее явление с тремя технологиями: распознавание речи, распознавание лиц и цифровые […] …

Иногда технология появляется как раз вовремя, чтобы спасти нас от проблемы, решать которую она в общем-то не была предназначена. Например, автомобиль появился в начале 1900-х годов, когда растущие города были встревожены тем, что увеличение конного транспорта похоронит их улицы в навозе.

Сегодня мы наблюдаем похожее явление с тремя технологиями: распознавание речи, распознавание лиц и цифровые деньги. Ни одна из них не была создана, чтобы помочь справиться с COVID-19, но укрепившись в нашей жизни, они могут сыграть решающую роль в посткризисной новой реальности, так как они позволяют не прикасаться к вещам, к которым прикасалось множество других людей.

За последние несколько десятилетий мы построили общество, которое кликает по экранам и нажимает на кнопки, и сейчас, когда мы так чувствительны к микробам, это пугает. Когда нашим предкам нужно было снять деньги в банке, они подходили к кассиру и просили его об этом. Нам же сейчас нужно тыкать пальцем по экрану банкомата, на котором кто-то мог оставить смертоносную инфекцию. Давным-давно люди, входя в лифт, просто называли нужный им этаж лифтеру. Теперь мы и полчища потенциальных носителей вируса входим в лифт и нажимаем одни и те же кнопки.

И нас ждут огромные перемены в отношении прикосновений в результате появления нового коронавируса. Многие старые технологии также сыграют свою роль. Например, мы давно привыкли к бесконтактным водопроводным кранам в общественных туалетах. А простой веб-сайт может решить проблему «множества рук» в ресторане: каждый посетитель может открыть меню на своем смартфоне. Но более новые технологии приведут к некоторым более интересным изменениям.

Распознавание речи. Только за последние несколько лет мы привыкли к распознаванию речи: миллионы людей используют Siri на iPhone или общаются дома с устройствами Alexa. Первые попытки заставить машины понимать речь относятся к 1962 году, когда исследователи IBM создали Shoebox, который мог понимать 16 слов (ни одно из них не очень хорошо, и большинство из этих слов были числами от нуля до девяти, так что по сути Shoebox был бесконтактной счетной машиной). В течение следующих 50 лет успехи развивались медленно. Речевые системы не приносили никакой реальной пользы вплоть до 2010 года, когда благодаря комбинации новых подходов к программному обеспечению, огромного количества голосовых данных, которые могли анализировать машины, и облачных вычислений небольшие гаджеты получили возможность мгновенно расшифровывать речь при помощи огромных компьютеров в центрах обработки данных.

Теперь, когда машины могут понимать нас почти так же, как другой человек, мы можем вернуться к виртуальной версии прежних дней. Мы сможем зайти в лифт и просто сказать на любом языке: «Десятый этаж, пожалуйста». Торговые автоматы были изобретены, чтобы автоматизировать такие вещи, как продажа сладостей и билетов, для которых раньше нужен был продавец. В ближайшие годы мы снова будем говорить, что мы хотим купить, вместо того, чтобы нажимать кнопку, но мы будем разговаривать не с человеком. Например, парижская компания Thales предлагает устанавливать на железнодорожных станциях их билетный автомат Transcity с распознаванием голоса: путешественники говорят, куда они хотят отправиться, и автомат печатает для них билет.

Банкоматы следующего поколения станут виртуальными кассирами, считает руководитель производителя банкоматов NCR Дуг Браун. Речевой банкомат сможет не только выдавать наличные или вносить депозит — он сможет отвечать на вопросы и решать более сложные задачи, такие как открытие счета.

Распознавание лиц. Усилия, направленные на то, чтобы научить машины распознавать лица, также восходят к 1960-м годам, когда изобретатель по имени Вуди Бледсо, возможно, при финансовой поддержке ЦРУ, положил начало фундаментальным исследованиям в этой области. Он мечтал носить очки, которые будут сообщать ему имена всех людей, которых он встретил. Но как и в случае с речевыми технологиями, компьютерам тогда не хватало мощности, данных или достаточно умного программного обеспечения для распознавания лиц.

В 1990-х годах Управление перспективных исследовательских проектов Министерства обороны США (DARPA) стало стимулировать коммерческое развитие распознавания лиц, отчасти для того, чтобы и военные могли его использовать. Интернет в 2000-х годах поглощал миллиарды цифровых фотографий, предоставляя таким компаниям, как Facebook и Google, огромную массу лиц для анализа. Китай занялся совершенствованием распознавания лиц для государственной безопасности. И теперь миллионы пользователей iPhone X, выпущенного в 2017 году, могут использовать свое лицо для доступа к смартфону.

Ко времени появления COVID-19 распознавание лиц стало настолько хорошим, что стартап Clearview AI был воспринят как зловещая угроза частной жизни — настолько опасная, что технологию пришлось ограничить, как если бы это было ядерное топливо. Сегодня шлем от китайской компании Kuang-Chi Technology оснащен как инфракрасной камерой, так и системой распознавания лиц. Предполагается, что владелец может определить, если у человека, находящегося в 15 футах от него, жар, и идентифицировать личность.

Другими словами, распознавание лиц теперь работает очень точно и может быть встроено практически во все. Конечно, эта технология поднимает много вопросов, касающихся частной жизни. Но если нам удобно использовать ее так, как в случае с iPhone X, то зачем нам прикасаться к чему-то, чтобы подтвердить свою личность?

Проходя через аэропорт, путешественник постоянно подает другим людям водительское удостоверение или паспорт. Так вот физические их версии станут пережитками прошлого, их заменят базой данных, которая сопоставляет ваше лицо с записями. Таможня США уже тестирует распознавание лиц в нескольких аэропортах в качестве замены обработки бумажных паспортов (хотя они и отложили введение этой системы, запланированное ранее). В ближайшие годы банкоматы или кассовые системы, которые сегодня запрашивают ПИН-код, вместо этого будут просто идентифицировать ваше лицо. Двери, для которых требуется код безопасности или карта, распознают вас и откроются автоматически. Физические ключи, к которым другие могли прикоснуться или накашлять на них, могут исчезнуть. Вместо этого ваш дом или машина просто увидят, что это вы, и откроются.

Цифровые деньги. Один из способов существования цифровых денег — мобильный кошелек: просто цифровая версия кредитной или дебетовой карты, встроенная в ваш телефон в виде Apple Pay, Google Pay, Alipay или WeChat Pay. На них похожи сервисы вроде Venmo: приложения для перевода денег привязаны к банковскому счету или счету кредитной карты. Все это появилось примерно в 2008 году и быстро завоевало популярность, гораздо больше в Китае и Европе, чем в США. Число людей, использующих сегодня мобильные кошельки во всем мире, составляет около 1,3 млрд, что почти на 14% больше, чем в 2019 году.

В последнее время появилось много способов оплатить покупку, не касаясь ничего, кроме собственного телефона. Нет нужды использовать наличные, которые держали другие люди, или передавать кому-то кредитную карту для оплаты. Ритейлеры тоже хотят защитить своих сотрудников от покупателей, и с появлением COVID-19 некоторые из них, например, Publix Super Markets, стали активнее предлагать цифровые способы оплаты. Ричард Крон, генеральный директор исследовательской компании мобильных платежей Crone Consulting, ожидает, что количество бесконтактных платежей вырастет примерно на 20% в этом году. «Мы не должны ни к чему прикасаться», — добавил он.

В этом и смысл. Если экономика благополучно восстановится, нам нужно делать то, что мы привыкли делать, прикасаясь к чему бы то ни было как можно меньше. Точно так же, как автомобили вытеснили лошадей более века назад и спасли города от навозного кризиса, новые технологии могут вытеснить сенсорные экраны и кнопки, чтобы вывести нас из кризиса COVID-19.

Не время для Большого брата: удаленная работа — шанс для новых лидеров

Как бы ни был дальновиден Томас Эдисон, он, вероятно, не предвидел появление Большого брата, когда в 1891 году впервые представлял кинетограф — примитивную кинокамеру. И он, конечно, не мог предсказать появление алгоритмов, которые отслеживают лица, анализируют нажатия клавиш и привычки просмотра веб-страниц, и все это ради расчета показателей производительности труда для беспокойных работодателей. Тем не […] …

Как бы ни был дальновиден Томас Эдисон, он, вероятно, не предвидел появление Большого брата, когда в 1891 году впервые представлял кинетограф — примитивную кинокамеру. И он, конечно, не мог предсказать появление алгоритмов, которые отслеживают лица, анализируют нажатия клавиш и привычки просмотра веб-страниц, и все это ради расчета показателей производительности труда для беспокойных работодателей. Тем не менее, этой весной технологические стартапы переживают заметный рост продаж, а руководители ломают голову, как повысить производительность удаленных работников.

Да, есть искушение наблюдать за работой дома, но лидеры, которые предлагают больше свободы даже на удаленной работе, испытывают меньше проблем с переходом и замечают значимые преимущества.

Автономия рождает доверие и вовлеченность

Это может показаться нелогичным, но когда сотрудникам дают свободу креативно делать свою работу и не требуют отчитываться каждый час, это снижает беспокойство и повышает доверие. Это подчеркивает их сильные стороны и повышает ценность процесса.

Исследование, проведенное в Мельбурнском университете, показало, что сотрудники, которым дали больше контроля над графиком, рабочим процессом и их вкладом в стратегию компании, более мотивированы, заинтересованы, лояльны и психически устойчивы. Кроме того, когда сотрудникам дают больше автономии, они проявляют больше самостоятельности, а также у них лучше развита внутренняя мотивация, что уменьшает потребность во внешних вознаграждениях. Команды становятся более компетентными, лучше взаимодействуют и меньше подвержены выгоранию.

Впрочем, это вовсе не подразумевает анархию. В каждой рабочей среде нужна структура, и у сотрудников должно быть четкое понимание, что происходит. В таких условиях человек может взять на себя ответственность за свой вклад в общее дело и выработать рабочий стиль, опирающийся на его собственные сильные стороны. В каждом случае это выглядит по-разному. Например, в нашем бизнесе, который охватывает как технологии, так и криптовалюту, в таких сферах, как маркетинг и контент, есть больше возможностей для творчества, чем в разработке программного обеспечения или финансах, например. Я обнаружил, что в более свободных сферах даже простая информация о видении и конечной цели может значительно улучшить общее взаимодействие. Людям, которым требуется четкая структура, можно оставить понятные руководящие принципы и границы, но при этом дать возможность участвовать в важных обсуждениях, так как это дает чувство большей ответственности за свою работу.

Сосредоточьтесь на цели, а не на процессе

Вопреки пословице, что «главное не победа, а участие», в деловых коммуникациях конечная точка часто важнее, чем путь к ней. Договоритесь о важных моментах: место встречи, время прибытия. И пусть сотрудники сами решают, как они туда доберутся. Одни могут поехать на мотоцикле, другие — полететь на самолете или поехать ночью на машине. Вне зависимости от того, какое транспортное средство, время дня и маршрут выберут сотрудники, они прибудут в одно и то же место. Все это дает им свободу, которая позволит получить удовольствие от путешествия.

Многие работодатели и менеджеры совершают ошибку, дублируя системы и внедряя обязательные для всех процессы, которые на самом деле не всем подходят. Это часто плохо влияет как на производительность, так и на вовлеченность сотрудников. ДНК вашей команды меняется с каждым новым сотрудником. При большей гибкости у вас будет больше возможностей использовать как индивидуальные, так и коллективные преимущества команды.

Этот же принцип применим к коммуникациям. Одни сотрудники лучше общаются в Slack, другие — по электронной почте, в Excel или Powerpoint. Может казаться, что позволить изменять язык работы будем шагом к хаосу, но на самом деле это дает сотрудникам возможность выразить свои идеи через интуитивно понятную для них среду, которая подкрепляет их сильные стороны. 

Суть в том, что если вы слишком строго подходите к процессу — а это часто бывает при желании большей ясности и контроля, — вы рискуете похоронить таланты или не позволить им войти в вашу виртуальную дверь. Особенно это касается новых, молодых работников. Отличительная черта поколения Z — необходимость индивидуального выражения. Возможность делать работу так, чтобы она воспринималась как более аутентичная, служит огромным преимуществом для этого поколения, которое уже составляет 24% работников, и их доля, как ожидается, вырастет до 30% к 2030 году. У работодателей, которые правильно используют индивидуальные особенности сотрудников, есть преимущества перед конкурентами как сейчас, так и в будущем.

Виртуальный кулер

Если и есть одно место, где могут собраться вместе микроменеджеры и лидеры, которые делают ставку на автономию, то это виртуальный кулер. Поскольку большинство работников по всему миру во время кризиса перешли на удаленную работу, новой нормой стали happy hour в Zoom и виртуальные обеденные перерывы. Для микроменеджеров встречи, пусть и случайные, дают возможность проследить за вовлеченностью сотрудников, неформально проверить производительность и в конечном итоге увидеть, что же происходит за ширмой работы из дома.

А вот для лидеров, ценящих автономию, эти встречи — не только дополнительная социальная отдушина для сотрудников, запертых дома, но и шанс на ценную обратную связь, которая в противном случае могла бы быть упущена. За многие годы я осознал, что многие важные разговоры на работе происходят вовсе не во время запланированных собраний и встречах тет-а-тет. Они случаются, когда нет давления, когда ослаблена защитная система. Если встроить случайные взаимодействия в рабочий день, даже самые замкнутые сотрудники с большей вероятностью будут высказывать важные мнения и сохранят открытое общение, что приводит к впечатляющим результатам.

Мера, которая имеет значение

Все мы, независимо от стиля руководства, можем согласиться, что предприятиям для процветания необходимо соответствовать ключевым показателям эффективности. Тем не менее, многие компании совершают ошибку, уделяя слишком много внимания измерению конкретного вклада каждого сотрудника — особенно когда им меньше видна повседневная деятельность их команды. В современном цифровом мире нет недостатка в технологических инструментах, от Time Doctor до Hubstaff, которые позволяют менеджерам получать информацию о затраченном времени, нажатиях на клавиши и просмотре веб-страниц. Но слишком рьяное управление процессом может отвлечь от конечной цели и израсходовать ценные ресурсы. Это приводит к еще большим проблемам, а не к решению.

Когда вы сосредоточены на отслеживании результатов, то есть крупных вех, которые действительно продвигают ваш бизнес, часто достаточно проверки раз в неделю, чтобы понять, что было сделано, и спланировать дальнейшие действия. В областях, где требуется мониторинг на более детальном уровне, например, разработка продуктов, поможет ежедневное общение в Slack. Это позволяет лидерам по мере необходимости уточнять свои требования, доверяя при этом менеджерам, которых они нанимают для наблюдения за ключевыми сферами бизнеса.

Всем сотрудникам идет на пользу обстановка взаимного доверия, когда индивидуальные различия не только принимаются, но и приветствуются. Хотя сегодня ситуация может благоприятствовать культуре «большого брата», в дальнейшем, когда экономика восстановится, и у сотрудников появляется больше возможностей, компании, которые решили сделать ставку на надзор, могут оттолкнуть драгоценные кадры и нанести непоправимый ущерб своей репутации как работодателя. И напротив, в компаниях, которые воспользовались преимуществами гибкой рабочей среды, переход к следующему поколению рабочей культуры пройдет более плавно и более эффективно, и они будут становиться все более привлекательными для сотрудников.

Удаленная работа: как это сделать

В самом начале пандемии предприниматель Андреас Клингер в своем блоге предложил каждому руководителю закрыть офис и перейти на удаленную работу, а также поделился своим опытом, как наладить онлайн-труд сотрудников. Хотя ограничения постепенно снимаются, многие компании пока сохраняют формат удаленного труда, а немало руководителей и работников теперь более открыты к этому формату. Поэтому стоит почитать советы […] …

В самом начале пандемии предприниматель Андреас Клингер в своем блоге предложил каждому руководителю закрыть офис и перейти на удаленную работу, а также поделился своим опытом, как наладить онлайн-труд сотрудников. Хотя ограничения постепенно снимаются, многие компании пока сохраняют формат удаленного труда, а немало руководителей и работников теперь более открыты к этому формату. Поэтому стоит почитать советы Клингера — они очень конкретные и по делу.

Помогите вашей команде оптимизировать распорядок дня

Поначалу это будет, возможно, самой большой проблемой, с которой столкнутся ваши сотрудники.

Мои рекомендации:

  • Люди поймут, насколько плох их домашний интернет
    — Посоветуйте им сделать апгрейд
  • Их домашняя обстановка может не подходить для повседневной работы
    — Выделите средства, на которые они могли бы купить подходящие стулья или столы
    — Разрешите им забрать оборудование из офиса (если туда безопасно идти)
    — Обычные наушники подойдут, модные наушники — вообще отлично
    — Отдельный монитор многое меняет 
  • Посоветуйте людям разделить дом на рабочие и нерабочие зоны
    — Если возможно, с дверью между ними
    — Даже можно переставить мебель ради этого
  • Рекомендуйте утренние и вечерние ритуалы
    — Например, это может быть прогулка по кварталу
  • Поощряйте их регулярно звонить друг другу
  • Создайте канал в Slack, в котором ваша команда может делиться друг с другом советами по работе из дома
    — Это не только хороший источник информации, но и возможность для сотрудников, которые раньше работали удаленно, проявить себя и стать человеком, к которому обращаются за личным советом

Я настоятельно рекомендую прочитать руководство Бенедикта Ленерта о том, как перевести офис на удаленный труд.

Настройте процессы на удаленную работу

Чтобы минимизировать шок:

  • Купите корпоративные лицензии Zoom и Slack
  • Поощряйте ежедневные звонки для небольших команд
    — Если вы заметили, что люди не проявляют к ним интерес, переключайтесь на ежедневные текстовые обновления
  • Рассмотрите возможность создания канала #hibye
    — Там люди могут регистрироваться и приветствовать друг друга
    — Если это не сработает, прекратите это делать
  • Поощряйте видеовстречи
    — Установите политику видеообщения
    — Экспериментируйте со встречами, на которых участники не отключают звук
    — Но не забывайте отключить людей с громким фоном или плохими микрофонами
    — Если вы заметили, что это проблема, отключайте звук по умолчанию
  • В долгосрочной перспективе лучше свести к минимуму встречи и синхронные совещания, но на первом этапе они помогают людям приспособиться

Как только вы почувствуете себя комфортно:

  • Выберите одно центральное хранилище для всех документов
    — Я рекомендую Notion, но используйте то, к чему привыкли
    — Цель состоит в том, чтобы люди могли найти любые документы в одном месте
    — Прописывайте каждый процесс, которому два и более людей будут следовать более одного раза
  • Отслеживайте Slack
    — Сократите число каналов, чтобы было ясно, где происходит коммуникация
    — В противном случае люди будут волноваться, что что-то упустили
    — Поощряйте публичные обсуждения вместо приватных чатов
    — Убедитесь, что сложные темы/решения обсуждаются в совместных документах, а не в свободной форме
  • Более организованно проводите встречи
    — Назначайте ответственного для каждого собрания, который заранее подготовит повестку дня и документы
    — Записывайте решения и задачи каждого собрания, чтобы меньше людей чувствовали необходимость к ним присоединяться
    — Удостоверьтесь, что каждый отдел проводит по крайней мере одно совещание в неделю, чтобы избежать спонтанных собраний и долгих обсуждений в Slack
  • Оценивайте результат (а не время)
    — Убедитесь, что вы четко формулируете свои ожидания относительно целей
    — Вовлекайте и доверяйте людям

Ресурсы

Обязательно ознакомьтесь с рекомендациями самых успешных удаленных команд:

GitLab “Remote Work Emergency Plan”. Даррен Мерф написал сокращенную версию всех своих находок последних лет.
Еще одно хорошее руководство — Doist “So You’ve Been Told to Work From Home. Now What?”
Советы по удаленной работе от use.fyi – Мэри Прокопец и Хитен Шах проделали потрясающую работу!
И еще множество других советов