MediaMag.su

Можно запускать параллельно несколько агентов локально или в облаке, а за их прогрессом следить через боковую панель.

Цену пока не назвали.

В этом месяце Huawei вроде как “должна” представить новый складной Pura X2. Пока компания хранит молчание, инсайдеры делятся возможными изображениями устройства.

Один из известных авторов утечек под ником FixedFocus опубликовал набросок. На рисунках видно, что задняя панель телефона получит крупный блок с камерами. Внутри этого блока расположены три датчика по горизонтали, вспышка находится с правого края. Спереди у телефона — один маленький вырез для камеры в верхней части экрана.

По слухам, у Huawei есть две складные модели в разработке. Одна станет прямым продолжением Pura X (известным своим необычным широким форм-фактором), а другая, возможно, составит конкуренцию будущему складному iPhone.

Собираем новости, события и мнения о рынках, банках и реакциях компаний.

В преддверии летнего сезона, когда число пропавших людей в лесах и природной среде вырастает, поисково-спасательный отряд «ЛизаАлерт» сообщил об усилении своей технической базы. Помогают им в этом ноутбуки HONOR MagicBook. Так, их уже пять лет используют координаторы, картографы и другие специалисты отряда.

Как рассказал руководитель отряда Григорий Сергеев, с каждым годом растёт и количество заявок, и число добровольцев — сегодня их более 40 тысяч по всей России. В таких условиях «важна каждая минута». Ноутбуки должны работать без сбоев, выдерживать долгую работу вдали от розетки и справляться с тяжёлыми задачами: обработкой карт, снимков с дронов и больших объёмов данных.

Сами HONOR MagicBook, как пишут СМИ, проходят больше 30 испытаний на прочность: их проверяют жарой, пылью, влагой и длительной работой. Некоторые модели могут работать до 12 часов без подзарядки. При этом есть и компактные, и мощные версии.

За год было продано около 5,5 миллиона таких устройств, причём абсолютными лидерами рынка стали гаджеты от отечественных разработчиков.

Средняя стоимость умной колонки в прошедшем году составила 8,7 тысячи рублей. Покупатели отдавали предпочтение экосистемам от Яндекса, VK и Сбера. Чаще всего люди выбирали компактные модели, поэтому лидерами по числу проданных штук стали «Яндекс Станция Лайт 2», «Станция Миди» и VK Capsule Neo. Отличные результаты также показала линейка SberBoom. Наибольшую выручку производителям закономерно принесли флагманские устройства с продвинутыми функциями, такие как «Яндекс Станция Макс с Zigbee» и «Станция Дуо Макс».

При этом, голосовые помощники окончательно перестали быть просто музыкальной колонкой. Руководитель профильного департамента «М.Видео» Никита Толпыгин отмечает превращение этих гаджетов в полноценный центр управления цифровым домом. Владельцы используют их для включения бытовой техники, запуска сериалов на телевизоре, поиска информации в интернете. Люди регулярно ставят напоминания, слушают подкасты, доверяют помощнику рутинные задачи. Технологии непрерывно развиваются, поэтому подобные устройства становятся базовым элементом повседневной инфраструктуры в квартирах россиян.

В 2003 году на свет появилась и умерла уникальная козочка букардо. Она стала первым видом, вымершим дважды.

Пиренейский горный козёл, или букардо, обитал в горных районах Испании, но к середине XX века из-за охоты популяция сильно сократилась. К 1999 году в живых осталась только одна особь по кличке Селия. Через год она умерла, и букардо был объявлен вымершим видом.

Пока Селия была жива, образцы тканей ее уха заморозили в жидком азоте. Вдохновленная успешными опытами по клонированию животных группа испанских, французских и бельгийских ученых надеялась вернуть букардо к жизни. Они культивировали взятые образцы клеток, чтобы выделить ДНК, и перенесли клонированные геномы в яйцеклетки домашних коз. В общей сложности 208 эмбрионов были пересажены суррогатным матерям: либо испанским горным козлам (близкородственный вид, который до сих пор существует), либо гибридам испанского горного козла и домашней козы. Семь беременностей завершились успешно, но только одна коза выносила плод до конца. Она родила детеныша букардо с помощью кесарева сечения.

Крошечный козленок был генетически идентичен последнему из оставшихся в живых букардо, что делало его прямым клоном. Но, несмотря на то, что до рождения девочка выглядела здоровой, она так и не сделала ни одного вдоха. Врачи в отчаянии пытались помочь ей, но через несколько минут она скончалась. Вскрытие ее миниатюрного тела показало дефект легкого.

Историю о клонированном детёныше букардо можно рассказывать по-разному. Было ли это редким случаем двойного вымирания? Возможно. Более осторожно можно предположить, что эксперимент вообще не был успешным, потому что детёныш так и не смог выполнять ту же экологическую функцию, что и исчезнувший вид. Но есть и более провокационная версия: ничего из этого не было, потому что букардо никогда не вымирал.

Некоторые сторонники технологий восстановления вымерших видов утверждают, что если ткани и культивированные клетки животного находятся в состоянии криоконсервации, то оно не вымерло, а пребывает в «эволюционной спячке». Другими словами, смерть последнего животного — это не конец, а пауза.

Такое переосмысление не просто меняет формулировку — оно меняет само значение сохранения. Если замороженные клетки предотвращают вымирание, то при каких обстоятельствах мы можем считать вид исчезнувшим? И если генетический материал избавляет нас от чувства вины, то зачем вкладывать средства в защиту еще существующих животных? Можно углубить вопрос: что отличает живое существо от спящего генетического материала?

За недавними жаркими спорами о том, возможно ли возрождение вымерших видов и разумно ли это, стоит более фундаментальный сдвиг: эти технологии уже меняют наше представление о жизни, смерти и вымирании.

Объявить какой-то вид вымершим — это не формальное решение, а сложный процесс, особенно в случае с дикими животными. Международный союз охраны природы официально объявляет вид вымершим, «когда нет разумных сомнений в том, что последняя особь этого вида умерла».

Смерть зафиксированных последних представителей позволяет нам точно знать, когда вымерли те или иные виды. Пожалуй, самая известная из них — Марта, последняя из странствующих голубей. Она умерла 1 сентября 1914 года в зоопарке Цинциннати. Из нее быстро сделали чучело и оставили сидеть на тонкой ветке. Сейчас она хранится в запасниках Смитсоновского института в Вашингтоне, округ Колумбия. Некоторые эндемики настолько ценны, что за ними круглосуточно наблюдают вооруженные охранники — как, например, за последней парой северных белых носорогов, Наджин и ее дочерью Фату, в Кении. Их смерть станет сенсацией мирового масштаба и ознаменует вымирание этого вида с редкой точностью. Однако чаще всего вымирание происходит незаметно для нас, требуются десятилетия, чтобы осознать утрату.

Некоторые ученые стали утверждают, что ни один вид не может считаться полностью утраченным, пока существует его генетический материал. По их мнению, с помощью восстановления вымерших видов мы можем вернуть к жизни даже тех существ, которых никто из ныне живущих не видел: динозавров, лютых волков или дронтов. Когда тема восстановления вымерших видов попадает в заголовки новостей — а в последние годы это происходит довольно часто, — в центре внимания оказывается прошлое, будь то возрождение исчезнувших видов или воссоздание экосистем. Апелляция к утратам — мощный маркетинговый инструмент для компаний, пытающихся привлечь капитал и убедить нас в том, что возрождение вымерших видов — действенный способ их сохранения. Но возрождение вымерших видов — это еще и процесс целенаправленного построения иного будущего, а не просто возрождение. Ориентация на будущее при возрождении вымерших видов обсуждается редко, несмотря на то, что этот процесс может изменить фундаментальные аспекты нашего отношения к жизни и смерти в мире природы.

Одной из организаций, выступающих за возрождение вымерших видов, является компания Revive and Restore, основанная в 2012 году Стюартом Брэндом и Райаном Феланом. Изначально она была ответвлением фонда Long Now Foundation в Сан-Франциско, наиболее известного благодаря другому долгосрочному проекту — часам, рассчитанным на 10 000 лет работы. Выступление Брэнда на TED «Рассвет возрождения вымерших видов. Вы готовы?» (2013) собрало миллионы просмотров и является страстным манифестом создания мира, в котором дети смогут расти, якобы не испытывая печали, гнева и скорби по поводу вымирания. Вместо этого Брэнд предлагает представить себе мир, полный удивления от встречи с животными, жившими тысячи лет назад.

В основе этих представлений часто лежит тонкая подмена смыслов слов «вымирание» и «возрождение». Для многих возрождение — это просто возвращение мамонтов или дронтов из небытия, но Бен Новак из организации Revive and Restore, ученый, который пытается вернуть странствующего голубя, предлагает более широкий взгляд на проблему. В книге «Борьба с вымиранием» (2018) он определил этот процесс как «экологическую замену вымершего вида посредством целенаправленной адаптации живого организма для выполнения экологической функции вымершего вида». Согласно этому определению, первое в мире успешное прекращение вымирания произошло десятилетия назад, с возрождением сокола-сапсана в Северной Америке в конце 20 века.

Соколы-сапсаны — удивительные создания. Их издавна ценили в соколиной охоте за то, что они — одни из самых быстрых птиц в мире. Их легко узнать по серо-голубой спине, белой грудке с эффектными черными полосами и темным «усам». Во время охоты они могут развивать скорость до 200 миль в час (320 км/ч) и стремительно пикировать (быстро снижаясь, прижимая крылья к телу), прежде чем схватить свою несчастную жертву острыми желтыми когтями. После Второй мировой войны популяция североамериканских сапсанов сократилась, как только химическое удобрение ДДТ приобрело популярность. Высшие хищники, такие как сапсаны, потребляли удобрение после того, как оно попадало в пищевую цепочку через добычу. Пораженные птицы откладывали яйца с гораздо более тонкой скорлупой, которая часто трескалась во время высиживания. Согласно стандартным определениям, птицы вымерли к 1960-м годам.

В 1970-х годах некоммерческая природоохранная организация Peregrine Fund вывела гибриды разных подвидов. В 1974 году их выпустили на волю, и в конечном итоге они восстановили популяцию сапсанов на территории США. Поскольку двумя годами ранее из-за общественного резонанса был введен запрет на использование ДДТ, новые птицы прижились: это была новая генетическая линия, выполнявшая ту же экологическую функцию, что и их утраченные сородичи.

Большинство американцев, возможно, думают, что сапсан, парящий в небе XXI века, — это тот же сокол, которого видели их прадедушки и прабабушки. Несмотря на то, что внешне птицы могут быть похожи, на генетическом уровне это не исходная порода, а гибрид. Называйте это как хотите: восстановлением вымерших видов или просто успешным сохранением вида с помощью разумного подхода к разведению, — но образ жизни, существовавший тысячелетиями, был утрачен. Не затмевает ли искусственное воссоздание этого образа жизни его отсутствие и нашу роль в этом?

В своих новых определениях вымирания и восстановления вымерших видов Новак идет еще дальше и утверждает, что вид по-настоящему исчезает только тогда, когда исчезает его генетический материал. Важно отметить, что это применимо даже в том случае, если вымерли все представители вида. Криоконсервация — это не конец, а лишь временная «эволюционная спячка». Это неприменимо к давно вымершим существам, таким как динозавры, чей генетический материал утрачен, но применимо к животным, чьи клетки и/или ткани были криоконсервированы, например букардо, речному дельфину из реки Янцзы, бобовой улитке капитана Кука или гигантской черепахе с острова Пинта.

Применимо ли определение Новака в более широком смысле, пока неясно, но список «торпидных» видов вполне может пополниться по мере исчезновения живых организмов и сохранения их останков во льду. В конце концов, благодаря технологиям, разработанным после Второй мировой войны, ученые уже давно могут сохранять генетические линии без живых организмов. Понимание того, как и почему ученые научились замораживать живые ткани, показывает, насколько сильно эти методы уже изменили представление о вымирании, позволив появиться новым формам существования.

В 1949 году журнал Nature опубликовал статью Кристофера Полджа, Одри Урсулы Смит и Алана Паркса, в которой они сообщили, что научились замораживать биологические ткани без повреждений. Мы настолько привыкли к замороженным технологиям, от мощных бытовых морозильных камер до ЭКО, что это открытие может показаться совершенно непримечательным. Однако оно проложило путь к новой науке — криогенике.

Если вы когда-нибудь случайно замораживали в холодильнике огурец или какой-нибудь фрукт, то знаете, что лед делает с биологическими тканями. При замерзании вода расширяется, повреждая клеточную структуру, и в результате огурцы становятся несъедобными. Добавив глицерин в сперму кролика, птицы и человека, ученые научились предотвращать кристаллизацию и размораживать замороженные ткани, сохраняя целостность клеток.

Новая технология вызвала интерес у животновода Джона Рокфеллера Прентиса. Основав за восемь лет до этого Американскую службу животноводства, он задался вопросом, можно ли искусственно осеменять коров замороженной спермой. Его догадка подтвердилась, когда в 1953 году на свет появился Фрости — первый в мире теленок, родившийся от замороженной спермы быка. Пока Прентис избавлялся от необходимости перевозить живых быков через всю страну и оптимизировал животноводство, ученые активно изучали возможности применения этого метода для сохранения животных.

В 1975 году генетик Курт Бениршке основал «Замороженный зоопарк», призвав коллег использовать криогенные технологии для создания «геномных библиотек», чтобы подготовиться к неизвестным открытиям в будущем. Это хранилище, расположенное в зоопарке Сан-Диего, стало первым в своем роде. Сейчас в нем хранится более 10 000 образцов тканей и крови, представляющих более 1000 таксонов, включая вымершие виды. Вслед за Бениршке в рамках множества международных проектов по сохранению исчезающих видов в замороженных образцах ДНК и тканей в надежде, что однажды они пригодятся для сохранения видов, были созданы замороженные архивы. В 2004 году был основан международный консорциум Frozen Ark, целью которого было сохранение исчезающих видов путем заморозки их ДНК и создания базы данных существующих образцов. В проекте приняли участие британские партнеры, такие как Лондонское зоологическое общество, а также международные партнеры, в том числе Группа специалистов по природоохранной генетике Международного союза охраны природы, Биобанк охраны природы в Дании и Средиземноморский банк тканей морских млекопитающих.

В своей замечательной книге об истории криоконсервации «Жизнь на льду» (2017) историк Джоанна Радин предполагает, что ученые рассматривали эти новые методы заморозки как способ создания латентного состояния существования. По мнению Радин, «латентная жизнь стала сырьем, из которого экспериментаторы создавали знания, технологии и новые формы жизни». Замороженные зоопарки, ковчеги и подобные проекты переводят тысячи видов в пограничное состояние, значительно усложняя грань между жизнью и смертью. Это не абстрактные философские различия, а прямое следствие современных технологий. Чтобы понять, как эти технологии влияют на наше представление о вымирании, нужно разобраться в их этических аспектах и значении для будущего жизни на Земле. Эти конкурирующие точки зрения вызвали ожесточенные споры о практических и этических последствиях нового определения вымирания.

Критики идеи восстановления вымерших видов опасаются, что, если мы перестанем считать вымирание непоправимым ущербом, находящиеся под угрозой исчезновения виды будут страдать. До недавнего времени исчезновение видов означало необратимое сокращение жизни на Земле. Иногда считалось, что вымершие виды были обнаружены вновь, как, например, латимерия или сосна Воллеми, но это редкость. Именно убежденность в том, что исчезнувшие виды исчезли навсегда, побуждала людей к активным действиям по защите окружающей среды. Но если виды существуют в виде генетических линий, хранящихся в замороженных саркофагах, мы можем не захотеть считать их безвозвратно утраченными. Зачем снижать воздействие современной индустриальной жизни на окружающую среду, если возможно возрождение?

Эта проблема затрагивает и экономику. Секвенирование генома может стать более дешевым, но затраты на возрождение даже одного вымершего вида высоки, возможно, астрономически высоки. Многие защитники природы беспокоятся, что возрождение вымерших видов может отвлечь ресурсы от их защиты.

Сторонники возрождения вымерших видов отвечают на эти возражения несколькими аргументами. Они утверждают, что их исследования финансируются в основном за счет частных пожертвований, которые могут быть не столь щедрыми по сравнению с традиционными природоохранными проектами. Возможно, так оно и есть, но это преуменьшает тесную и зачастую неприятную связь между наукой, капитализмом и благотворительностью. Поддержка палеонтологии со стороны Эндрю Карнеги известна всем, кто видел многочисленные гипсовые слепки диплодока Карнеги в музеях по всему миру. Совсем недавно такие учебные заведения, как Гарвардский университет, Стэнфордский университет и Массачусетский технологический институт, были вынуждены публично признать, что они дистанцируются от крупного спонсора, преступника Джеффри Эпштейна. Если оставить в стороне скандалы, то возникает более широкий вопрос: должны ли богатые филантропы из элиты принимать решения о будущем охраны окружающей среды? Если исключительное богатство дает некоторым людям непропорционально большую власть в принятии решений о том, какие виды получат второй шанс, это означает, что неравенство влияет не только на настоящее, но и на всю будущую жизнь на Земле.

Помимо вопросов финансирования, сторонники возрождения вымерших видов также утверждают, что это может помочь восстановить утраченные экосистемы. Самый яркий пример — надежда на то, что возвращение мамонтов поможет превратить сибирскую тундру в плодородные пастбища. Российский геофизик Сергей Зимов уже создал в Сибири заповедник под названием «Парк плейстоцена», чтобы способствовать более масштабным экологическим изменениям. Сторонники возрождения вымерших видов также подчеркивают, что методы редактирования генома, разработанные для этой цели, могут защитить исчезающие виды, восстановив генетическое разнообразие или повысив устойчивость к болезням.

В 2025 году журнал Time опубликовал на обложке статью «Возвращение свирепого волка» с изображением белоснежного волка, которого журнал объявил возродившимся спустя более 10 000 лет после его исчезновения в Северной Америке. В заголовках мировых СМИ с энтузиазмом перепечатывались громкие рекламные заявления биотехнологической компании Colossal Biosciences, ответственной за разведение этих волков. Несмотря на сразу же возникшую полемику, многие ученые сочли эти заявления преувеличенными, поскольку на самом деле речь шла о серых волках, которых генетически модифицировали, чтобы они были похожи на свирепых волков. Тем не менее даже те ученые, которые отвергли этот эксперимент, предположили, что лежащие в его основе методы синтетической биологии могут помочь в деле сохранения видов.

Уже через полгода стало очевидно, что методы редактирования генома, разработанные для восстановления вымерших видов, скорее всего, будут относительно скоро применяться в природоохранной деятельности. В октябре 2025 года Международный союз охраны природы провел Всемирный конгресс по охране природы в Абу-Даби. После недели дебатов Ассамблея членов союза отклонила предложение о введении моратория на выпуск в дикую природу любых генетически модифицированных организмов в качестве меры по сохранению биоразнообразия. Несмотря на глубокую противоречивость, голосование побудило МСОП разработать свою первую политику в области синтетической биологии и рекомендовать, чтобы искусственно созданные организмы, выпущенные в дикую природу, подвергались тщательному мониторингу в каждом конкретном случае. Другими словами, борьба с вымиранием превратилась из возможности в политику.

Какого будущего мы можем ожидать, если возрождение вымерших видов станет реальностью? Если прогнозы самых ярых сторонников этой идеи сбудутся, будущие поколения не будут скорбеть по вымершим видам, а примут их исчезновение как очередной этап в цикле жизни, смерти и возрождения. Желание, чтобы наше отношение к природе перестало быть скорбным и превратилось в источник радости и удивления, вполне объяснимо. Многие из нас впервые узнали о вымирании в детстве и запомнили этот момент как болезненное осознание того, что мы никогда не встретим таких удивительных существ, как динозавры, мамонты или дронты.

Но если мы согласимся с тем, что замороженные клетки предотвращают вымирание, это в корне изменит наше представление о том, что значит потерять вид, а вместе с этим и наши моральные обязательства перед живыми. Тогда вопрос будет не в том, можно ли возродить вымершие виды, а в том, будем ли мы по-прежнему считать своим долгом спасти их до того, как они исчезнут. Криоконсервация не просто сохраняет генетический материал — она превращает вымирание из необратимой потери в временное неудобство, с которым мы можем разобраться позже.

Нам не нужно технологическое стирание памяти о потерях — нам нужно научиться скорбеть, объединяться и спасать жизни, пока они не исчезли. Кризис биоразнообразия не решить с помощью биоинженерии и улучшения взаимодействия с генетическим кодом. Для этого нужно улучшить взаимодействие с живыми существами: воспринимать их не как ресурсы, которыми можно манипулировать и которые можно использовать в угоду нашему нежеланию менять образ жизни, а как наших сородичей, имеющих право на справедливость, основанное на том, что они живые.

Представьте, что кто-то возродил додо. Как бы это существо научилось жить как додо? Кто научил бы его петь, как додо, или выводить новых додо? Кто-то может возразить, что это не имеет значения, если возрожденная птица способна выполнять ту же экологическую функцию, что и ее вымерший предок. Это вполне объяснимо, но возрождение додо все равно будет зависеть от крайне неравноправных отношений. Ощущение, что человечество обладает исключительным правом принимать подобные решения в отношении других видов, лежит в основе многих наших нынешних проблем — от антропогенного изменения климата до кризиса биоразнообразия.

Мы стоим на распутье. Мы уже утратили многие способы существования, ставшие результатом многовековой эксплуатации со стороны человека, и, если ничего не предпримем, потеряем еще больше. Несмотря на ускоряющуюся деградацию, надежда еще есть. Вместо того чтобы увековечивать превосходство человека, даже из самых благих побуждений, мы все еще можем выбрать другое будущее. Вместо того чтобы сводить жизнь на Земле к геномам или существованию, которое должно служить нашим потребностям, мы могли бы добиться гораздо большего, если бы признали, что виды — это способы существования со своими потребностями и правами, со своими формами родства и сообщества, а также с правом жить так, как они живут. Вместо того чтобы полагаться на технологии для создания новых форм жизни, чтобы заглушить чувство вины, мы могли бы по-настоящему переосмыслить свое отношение к жизни на Земле. Это поможет создать мир, в котором человечество будет нести ответственность за причиненный ущерб, и использовать эти знания, чтобы изменить наше отношение к жизни на Земле.

Если мы будем руководствоваться глубокими переживаниями, стремясь к новым отношениям, основанным на уважении и обновлении, это потенциально создаст необходимые условия для того, чтобы жизнь заиграла новыми красками. Независимо от того, выступаете вы против возрождения вымерших видов или нет, это уже реальность. Благодаря таким проектам уже появились новые формы жизни, и, скорее всего, в течение нашей жизни их станет еще больше. Вопрос о том, можно ли считать это справедливым, гораздо сложнее и не имеет однозначного ответа.

Сообщение Замороженный зоопарк: почему важно не возрождать, а сохранять появились сначала на Идеономика – Умные о главном.

Первый заместитель министра транспорта Константин Пашков сообщил, что беспилотные трамваи без человека в кабине начнут работать на дорогах общего пользования к 2030 году. Речь идет о пятом уровне автономности, когда транспортное средство полностью справляется само, пишет ТАСС.

В 2026 году планируют принять закон о беспилотном движении. После этого в экспериментальном режиме начнут появляться маршруты для таких трамваев. Пашков отметил, что Россия входит в тройку стран-лидеров по развитию этих технологий.

Ранее заместитель мэра Москвы Максима Ликсутова сообщил, что полностью беспилотное речное электросудно в Москве может появиться не раньше 2028 года. По его словам внедрение таких технологий на водном транспорте пока не является главным направлением развития.

В пресс-службе научно-технологического университета «Сириус» сообщили, что ученые вуза разработали метод, позволяющий клеткам включать в белки синтетические аминокислоты, не существующие в природе.

Природные белки строятся из 20 стандартных аминокислот. Ученые модифицировали фермент пирролизил-тРНК-синтетазу с помощью направленной эволюции и технологии бактериофагов. Это позволило отобрать варианты фермента, которые эффективно встраивают четыре новые аминокислоты в полипептидные цепи.

Новые аминокислоты могут служить «якорями» для химических меток, позволяя наблюдать за белками в реальном времени. Они также делают белковые препараты более устойчивыми к разрушению, увеличивая время их действия и снижая дозировку.

Технология применима для создания биосенсоров и биоматериалов с заданными свойствами, например хирургических нитей. Однако перед терапевтическим использованием потребуется проверка безопасности.

Результаты опубликованы в журнале Frontiers in Molecular Biosciences, поданы патентные заявки.

В пресс-службе Санкт-Петербургского государственного электротехнического университета «ЛЭТИ» сообщили, что ученые вуза совместно с коллегами из университета ИТМО разработали виртуального администратора для медицинских учреждений. Система на основе искусственного интеллекта (ИИ) отвечает на обращения пациентов в мессенджерах и на сайте всего за 10 секунд. Бот работает круглосуточно без выходных.

В отличие от существующих аналогов, разработка одновременно подключается к медицинской информационной системе и CRM. Это позволяет автоматизировать полный цикл общения: отвечать на вопросы, записывать, переносить или отменять визиты. Бот использует базу знаний с ценами, списком врачей и услугами. Он умеет обрабатывать возражения и настраиваться под любую клинику. Система построена на микросервисной архитектуре и может обслуживать десятки организаций на единой инфраструктуре.

Проект не требует медицинской лицензии, так как занимается только административными задачами. Сейчас бота тестируют в стоматологии Рязани, скоро пилоты стартуют в Оренбурге и Петербурге, отметили в пресс-службе.